Czytaj książkę: «Смертельная работа»

Глава 1

— Говорят скоро большинство переедет в мегаполисы и маленькие населенные пункты вымрут. Всё будет концентрироваться вокруг крупных урбанов. Вне их останутся только сельскохозяйственные фермы, для выращивания продуктов питания.

Мой начальник отдела Кайрат, любил уводить мысль в сторону, когда сосредоточенно думал о чем-то другом.

Он только подъехал. Мы сидели в машине возле оцепленного тротуара, где лежало тело молодого парня. После удара об асфальт его неестественно вывернуло, а один кроссовок отлетел почти к самому бордюру.

Погибшего звали Ахметов Маулен. Он сорвался с одиннадцатого этажа одной из высоток у торгового рынка. Падение видели несколько прохожих.

По периметру ограждения собралась огромная толпа зевак.

— Думаешь, ему места не хватило?

Шутка вышла тяжёлой и, судя по взгляду шефа, неуместной. Впрочем, я и сам не испытывал веселья.

— Что скажешь о прыгуне? — после короткой паузы спросил я. — Не похоже, что сам. Молодой, лет двадцать пять максимум. Прохожие видели падение — они и вызвали полицию.

Я кивнул в сторону высотки.

— Поднялись наверх. Выяснили, что он выпал из сто десятой квартиры. Она сдаётся посуточно. Хозяина уже нашли, везут к нам. Жанара им займётся.

Шеф молча слушал, глядя на мигающие проблесковые маячки «скорой» стоявшей неподалеку.

— При нём нашли бумажник и телефон. Мобильный после падения превратился в кусок стекла и пластика. В квартире чисто: ни записки, ни следов борьбы. Криминалисты ещё работают. Анатом уже осмотрел тело.

Я посмотрел на толпу за ограждением.

— И журналисты тут как тут. Ждут комментарий от полиции.

По лицу шефа прошла тень. Никто в департаменте не любил громких дел, которые показывают в вечерних новостях. За ними обычно серьезный контроль, вплоть до министра внутренних дел.

— Знаешь, что Асхат, еще раз пройдись по свидетелям может кто, что-нибудь вспомнит. Потом спроси у анатома, когда будет готов отчет о вскрытии. Хорошо если сегодня успеет. Думаю, ты возьмешься это дело, раз уже начал.

Я молча кивнул. Мы оба вышли из служебной машины. Мне надо было к судебному эксперту, шеф направился в сторону журналистов.

Глава 2

Было жарко. Солнце двигалось к полудню. Судмедэксперт, сидя на ступеньках скорой, в серых брюках и белой рубашке безрукавке, заполнял бланк. Тело погибшего уже завернули в специальный черный пакет. Теперь оно лежало на каталке внутри машины под присмотром двух санитаров.

— Здорово! Сегодня днём обещали плюс тридцать — откликнулся он, увидев меня.

— Салам, Баур! Да уже печет. Шеф спрашивает, сегодня отчет будет готов? И желательно бы точно узнать, это суицид или ему помогли.

— Хороший вопрос. Вроде нет. А бумаги к трём подготовлю - от духоты он потряс рубашку на груди.

— Хорошо, заеду — Я посмотрел в верх. На некоторых балконах люди наблюдали за происходящим. На четвертом этаже полный мужчина в майке, потушив окурок о перила, деловито сплюнул и зашел в квартиру. Похоже зрелище подошло к концу. Дом был двенадцатиэтажным, а над ним голубое небо без облаков.

Мне с троими оперативниками из следственной группы предстоял повторный опрос свидетелей, соседей и очевидцев. Также неплохо было бы найти его родственников, если такие имелись. К вечеру из всего этого надо было состряпать отчет и положить на стол шефу. По этому делу сам начальник департамента будет собирать сегодня.

Уже были изъяты записи с подъездных камер. Я надеялся это даст нам хоть какие-то зацепки.

Оказавшись в квартире, с которой прыгнул погибший, после осмотра криминалиста, который ничего интересного не нашел, я еще раз всё тщательно проверил. Отодвинул диван, заглянул во все щели, не осознавая даже, что именно ищу.

Ничего не найдя, я сел в кресло и обвел взглядом комнату. Обычная посуточная однушка — мебель, собранная по принципу «лишь бы не развалилась»: дешёвый диван с проваленной серединой, потёртый стол, со следами от кружек, пыльный телевизор, как будто его включали только для вида. Что он тут делал? Зачем перешагнул балкон? Сам или нет? У меня не было ни малейшего понятия.

Затем я спустился во двор. С правого торца дома находился офис управляющей компании. Спустившись по крутой лестнице, я вошёл в дверь с надписью «Администрация».

Полная женщина с короткими черными волосами, сидела у окна крохотной комнатушки перед компьютерным монитором. Больше в кабинете никого не было.

Я представился.

— Здравствуйте. Жанат Амантаевна, бухгалтер, — ответила она.

— Я по поводу погибшего парня.

Она сразу изменилась в лице.

— Да… да, ужас. Молодой совсем. Сколько здесь работаю — такого ещё не было.

— Вы или ваши сотрудники не заметили ничего подозрительного вчера вечером или сегодня утром?

Женщина покачала головой.

— Нет. Я здесь до пяти сижу, почти весь день. Во двор редко выхожу.

— А ваши сотрудники?

— У нашего председателя. Он как раз должен подойти. Участковый уже спрашивал — никто ничего не видел.

Она перелистнула бумаги, не поднимая глаз.

— Технички приходят утром. Электрик — только днём, он на полставки. Но их уже опрашивали. Сантехник тоже говорит, что ничего не заметил — вчера весь день в подвале трубы менял.

— Понятно. Спасибо. А хозяина квартиры вы не знаете?

— Нет. Пару раз приходил, оплату за домофон вносил. Обычный вроде.

Она наконец подняла взгляд.

— У нас тут многие сами не живут, сдают в аренду. Это тоже плохо, заселят кого попало, потом ищи их. Много приезжих. Понаехали со своих аулов. Сидели бы у себя!

Я тоже был приезжим, и арендовал общежитие, но ей об этом сообщать не стал. Попрощавшись, я вышел, на лестнице пересёкшись с худеньким, низким мужчиной, в светлой рубашке в клетку. По всей видимости это и был председатель. Ему я не стал задавать никаких вопросов и прошел мимо.

Глава 3

К половине четвёртого я припарковался у нашего департамента. Большое четырёхэтажное здание с плоской крышей, облицованное мрамором песочного цвета, при въезде было оснащено шлагбаумом, в рабочее время почти всегда поднятым.

За массивными двойными дверями начинался холл. Пространство на пять шагов вперед, ограничивалось перегородкой из стальных прутьев до потолка, с железной дверью, за которой сидел вооруженный охранник. Справа, от входа, располагалась дежурная часть, с зарешеченными лучевидными прутьями окном. Лицам, кроме сотрудников, можно было попасть во внутрь только по выписанному дежурным пропуску. На стене слева показательно висела доска, с черно-белыми портретами разыскиваемых лиц, в профиль и анфас, выглядевшими размыто и печально. Рядом в пластиковых рамках висели бюрократические постановления, напечатанные мелким, утомительным для глаз шрифтом. В холле стояли несколько скромно одетых женщин, на лицах которых отпечаталось тревожно-напряжённое ожидание. Скорее всего из-за своих бедовых родственников по тем или иным причинам доставленных в департамент.

Само здание находилось на проспекте Мира, одной из центральных улиц старого города. Так уж вышло, что мирное сосуществование, требовало полицейского департамента.

Следственный отдел находился на третьем этаже. Большая комната в четыре окна: светло-коричневые шкафы из ДСП, десяток таких же столов с плоскими компьютерами, шкаф для одежды и несколько стационарных городских телефонов. Справа от входа, за пластиковой перегородкой, был кабинет начальника отдела.

Поднявшись к себе, я принялся за предварительный отчёт. На руках уже были показания свидетелей, которые ничего не дали. Также пришёл результат вскрытия: признаков насильственной смерти и травм на теле не обнаружено.

Погибший на момент смерти не употреблял алкоголь. Зато в его крови были обнаружены остатки каннабиноидов. То есть за несколько дней до этого, он курил травку.

Я попытался представить, что это был за человек, но позвонила Жанара — которая допрашивала хозяина квартиры. Она сообщила, что погибший Ахметов Маулен снял квартиру вчера в обед один. Что тоже странно. Ни с девушкой, ни с приятелями. Похоже он планировал суицид. Но самоубийцы часто оставляют записки, которой в квартире не нашлось. В помещении вообще не было беспорядка. Даже кровать была заправлена.

Может, он всю ночь просидел в кресле?

Представив это, мне стало не по себе. Сидеть в темноте, уставившись в одну точку, а потом — в восемь утра, как указано в отчёте патологоанатома, — выйти на балкон и прыгнуть с одиннадцатого этажа…

При падении телефон погибшего разбился вдребезги, поэтому быстро установить контакты не удалось. Я передал остатки смартфона нашим техникам. Обещали вытащить всё, что получится.

Зайдя в поиск по фамилии и имени Ахметова Маулена во все популярные приложения, я не обнаружил его страниц. Похоже погибший не вел социальных сетей.

Кайрат говорил, что в вечернем выпуске новостей объявят о случившемся — может, кто-то после этого выйдет на связь. Отец и мать Ахметова уже были извещены нашими.

До семи я писал предварительный отчёт. К восьми по делу назначили общее совещание.

Глава 4

В просторном кабинете начальника департамента, генерала Исламова Каната Исламовича, за вытянутым овальным столом уже дожидались совещания. Его заместители — полковники Мэлс Байжанович и Аманжол Коныратович — сидели рядом, переговариваясь вполголоса. Пресс-секретарь Лиля, в очках с круглой оправой, просматривала какие-то бумаги.

От следственного отдела присутствовали Жанара, старший следователь в звании капитана, и я.

Последним был майор Кайрат Жукенов — начальник следственного отдела, крепкий брюнет лет под пятьдесят.

Перед совещанием, я рассказал Кайрату, всё что удалось узнать за сегодня. Погибший, двадцати четырехлетний Ахметов Маулен снял квартиру один. По крайней мере, когда хозяин квартиры передавал ему ключи, рядом никого не было. По подъездной и дворовой камерам, толком установить ничего не удалось. Подъездная, висевшая над входной дверью, была наведена на лестничный марш первого этажа, где оставлялись велосипеды. Дворовая камера обстреливала парковочную площадку с автомобилями перед домом. На редкость неудачные ракурсы, но ничего, что выбивалось бы из фона. Люди заходят, выходят — обычная жизнь дома.

В крови погибшего патологоанатомами были обнаружены слабые следы конопли. Наверное, курил несколько дней назад, но не в день смерти. Следовательно, когда он упал, он не был ни мертвецки пьяным, ни накуренным. На учете нигде не состоял. Не привлекался. Официально не трудоустроен. Не женат. О друзьях или девушке пока ничего не известно. Если Кайрат хочет знать моё мнение, был ли это суицид или предумышленное убийство... Но пока шеф этого знать не хотел. Слишком мало данных для утверждения основной версии. И на совещании он посоветовал отделаться такой формулировкой.

Возглавлять такое серьезное расследование было не привычно. Обычный мой профиль до этого; бытовые случаи насилия, мелкие кражи и хулиганство.

В нашем следственном отделе, я не был звездой. Сказать по совести, я работал спустя рукава. И это чувствовалось со стороны и сказывалось на статистике раскрываемости. В добавок я не был компанейским. На корпоративы я ходил только в начале, после перевода сюда четыре года назад из маленького городка с центральной части страны. Пьяные полицейские лица на праздничных банкетах, мужчины и женщины, с абсолютно те ми же бытовыми проблемами, как у всех, мне быстро перестали быть интересны. Поэтому за мной закрепилась репутация среднего малого, который к тому же нелюдим. И хотя внутренне я не был согласен с этим, внешне всё было так.

В придачу, ко всему у меня уже которую неделю, по вечерам начинала болеть голова. Лоб и щеки нагревались, как на плитке, что тоже не поднимало настроение. Надо бы все-таки сходить к врачу.

Теперь, ожидая начальника департамента со всеми я знал, что мне поручили это расследование только лишь потому, что основные следователи были заняты по другим делам.

В кабинет энергичным шагом вошёл генерал и сразу сел в кресло под портретом президента страны. Невысокий, подтянутый, с капризно выпяченной нижней губой, с коротко стриженной, по-армейски, седой головой.

Подготовленный отчёт я передал ему через Кайрата, который сидел ближе. Генерал бегло просмотрел бумаги и поднял взгляд:

— Что думаешь, Кайрат Амантаевич? — начальник департамента слушал доклад со скучающим видом. — Квалифицировать как самоубийство или как преднамеренное будете?

— Пока материала мало. Отрабатываем обе версии, — ответил Кайрат.

— По новостям уже прошло, — генерал чуть откинулся в кресле. — Неделю придётся плотно поработать. Кого на это дело поставишь?

Он посмотрел на меня и Жанару. Несмотря на показное равнодушие, он знал по именам почти всех сотрудников.

— Асхат начал, пусть продолжает.

— У него опыта маловато. Лучше Альпеисову, — генерал посмотрел на Жанару.

Я не удивился. Такое решение можно было предугадать. Кайрат коротко кивнул. Первый заместитель уже переговаривался с генералом, отдавая распоряжение пресс-секретарю подготовить совместный пресс-релиз с руководителем следствия.

Жанара ничего не сказала, но по лицу было видно — решение ей не понравилось.

— Дело на особом контроле. Докладывать мне лично, — завершил начальник.

Когда я вышел на парковку, над домами уже серебрился месяц. Воздух стал прохладнее, шум города приглушился.

После совещания был еще сбор у нас в отделе, где я получил кучу заданий, снова отработать по подъездным камерам, тщательно проверив каждого выходившего и заходившего не только в этот подъезд, но и соседние, повторный опросить соседей по лестничной площадке.

Жанаре же официально передали общее расследование. Я знал, что пройдет пару недель и дело спустят на тормозах, квалифицировав как самоубийство. Не из-за того, что кто-то будет пытаться ставить палки в колеса, или замять дело. Рутина убьет.

Я чувствовал: в этом деле что-то не сходится, но к такой версии нужны улики, которых не было. Поэтому выехав с нашей парковки, я покатил к себе в общежитие.

Утром в семь меня разбудил звонок Кайрата, он хотел знать, как мои успехи. Родители погибшего вчера забрали тело из морга — сегодня похороны. Жанара уже успела взять у них показания, но нужно было съездить ещё раз: поговорить с друзьями и соседями. Деликатно, чтоб не быть назойливым в день похорон.

На вопрос почему бы этим не продолжить заниматься Жанаре, последовал короткий ответ, что она с утра занята, не успевает. Попала в небольшое ДТП.

Я поинтересовался все ли живы, здоровы, на что Кайрат сообщил, что скинул адрес родителей Ахметова сообщением. Я сонным голосом ответил, что уже подъезжаю туда.

Положив трубку, я еще несколько секунд смотрел в потолок. Мне пришла в голову забавная мысль: если бы я очнулся без памяти, догадаться, что до этого работал на госслужбе, было бы нетрудно. Горечь во рту по утрам и зуд в глазах, как от песка, без труда указывали на это, да и в карманах песка обреталось не меньше.

Не откладывая, я тут же вскочил с дивана. Приняв душ, который был общим на несколько комнат и находился в коридоре, я побрился, пожарил себе на завтрак несколько яиц, в спешке глотнул из кружки крепкого черного чая, надел свежую рубашку, и бегом по лестнице спустился во двор, где парковал свою надежную старушку, «Тойота Королла», цвета зелёный металлик.

Глава 5

Родители погибшего жили на окраине города, в коттеджном поселке. Я свернул на нужную улицу и принялся разглядывать таблички с номерами домов. Нужный дом оказался за высоким забором из темного кирпича, возле которого стояло несколько машин, в том числе дорогие внедорожники. Припарковавшись, я прошел через распахнутые настежь черные кованые ворота во двор аккуратного двухэтажного коттеджа и машинально отметил про себя, что родители парня жили не бедно.

Во дворе сновало множество людей, занятых приготовлениями к похоронам. На меня никто не обратил внимания. Из распахнутых парадных дверей доносился приглушенный плач. В дом я заходить не стал — не хотелось в такой день тревожить родных погибшего, тем более их уже опрашивали.

У двух самоваров на корточках сидела женщина лет сорока, в длинном бордовом платье и белом платке, повязанном на голове. Она раздувала угли. Рядом парень примерно одного возраста с погибшим, в синей футболке с изображением футболиста и выцветших джинсах, рубил топором щепки. Другой, в клетчатой байковой рубашке и оливковых трикотажных брюках, складывал их возле самоваров.

На дворе стоял двадцать первый век, а воду для чая здесь по-прежнему грели по старинке — дань традициям.

Я поздоровался, представился и показал служебное удостоверение.

— Ты знал Маулена? — спросил я у парня, коловшего дрова.

Он был среднего роста, плотный, с модной стрижкой — длинные волосы лежали объемной шапкой, как у девушек с короткими прическами.

— Да. Мы вместе учились в институте до третьего курса, пока его не отчислили.

— За что?

— Перестал ходить на занятия, — ответил он.

— На каком факультете?

— На юридическом. Мы с Мауленом и Фарой были одногруппниками, — он кивнул на товарища. — Услышали о случившемся, пришли выразить соболезнования и помочь с похоронами.

— Вы были друзьями?

— Да, общались. Нормальный был парень, только немного раздолбай. Мог месяцами не появляться на парах. Если бы не родители, его бы еще после второго курса отчислили.

— А кроме вас, он еще с кем-нибудь общался? Девушка у него была?

— Нет. Девчонки его не любили — он с ними заносчиво себя вел.

— Значит, после отчисления вы больше не виделись?

— Нет. Пару раз звонили ему, но он все время говорил, что занят. Хотя… — он покосился на товарища. — Фара, помнишь, ты говорил, что видел его возле клуба?

— Да, в «Золотом теленке». Я как-то вечером проходил мимо — он стоял на крыльце с какими-то ребятами, курил.

— Когда это было? — обратился я ко второму парню.

Кожа у него была смуглая, легко загорающая, а черные вихрастые волосы — не такие пышные, как у друга.

— Пару месяцев назад. Я подошел, поздоровался. Поболтали — как дела, то да сё. Он звал пива выпить, но мне надо было в общагу успеть, да и неудобно как-то… Денег-то нет, — признался он, щурясь от летнего солнца.

— «Золотой теленок» — это клуб на Республике? Дорогое место.

— Да, пафосное. И шмар полно, — оба прыснули со смеху.

— Эй, вместо того чтобы болтать, лучше самовары в дом отнесите, — окликнула их женщина, которая с самого начала разговора явно прислушивалась к нам.

Поблагодарив парней, я вернулся во двор. Повторно опрашивать родителей так и не решился — официально это не моё расследование.

Я всего лишь мальчик на побегушках, которого следственный отдел прислал уладить формальности. Теперь делом занимается Жанара. Пусть сама приезжает, останавливает похоронную процессию и допрашивает родственников, если ей это так нужно. Думаю, ради дела она бы и парадную дверь не постеснялась вынести. Бойкая девушка.

К распахнутым воротам подходило всё больше людей. Среди них — в галстуке, дешевом костюме и с пластиковой папкой под мышкой — я чувствовал себя пятым колесом в телеге.

Дверь дома распахнулась, и мужчины, придерживая ковер с шести сторон, начали выносить тело на намаз. В этот момент у меня зазвонил телефон, и я поспешно вышел за ворота. Звонил шеф. Просил срочно выехать еще на один адрес. Похоже, обычная пьяная бытовуха. Жанара завтра сама отработает по прыгуну.

Я не стал упрямиться. Закинув папку на переднее сиденье, я аккуратно задним ходом выехал из переулка. Не став смотреть, как убитые горем родственники прощаются с телом.

Глава 6

У старой пятиэтажки уже стояли карета скорой помощи и машина участкового. Двери скорой были распахнуты. На носилках внутри лежал худощавый мужчина и что-то громко выкрикивал фельдшеру, пытавшемуся его успокоить.

Поднявшись на четвертый этаж, я вошел в квартиру через распахнутую дверь. Местный участковый — нагловатый здоровяк с выпирающим пузом, в форме и фуражке, — с которым мы поздоровались, вкратце объяснил ситуацию: пьяная жена на кухне ударила ножом в пах своего пьяного мужа. Всё произошло на глазах у женщины, вместе с которой они распивали спиртное.

Пострадавшего срочно госпитализировали. Лежа на носилках и обливаясь слезами, он кричал, что жена давно грозилась отрезать ему мужское достоинство. Но Бог всё видит. И полиция тоже. Она еще пожалеет, что связалась с ним. С него даже успели взять заявление — подписывал он его прямо на носилках.

Похоже, ранение оказалось не таким уж смертельным, как представлялось сначала. Я поделился этой мыслью с участковым. Тот лишь усмехнулся и жестом пригласил меня пройти на место происшествия.

Тесная кухня с облупившимися шкафами походила на декорации фильма ужасов. Стены были забрызганы кровью. Выцветшая светлая скатерть, на которой стояли початая бутылка водки, три стакана и переполненная пепельница, тоже была в бурых пятнах. Кровь попала даже на огурцы в маленьком блюдце.

— Он что, после ранения начал крутиться как волчок? — поинтересовался я.

Чтобы разобраться в этом, мы с участковым прошли в спальню, где, уже немного протрезвев, всхлипывала жена потерпевшего. Это была худощавая, изможденная женщина лет пятидесяти. А может, и моложе — как известно алкоголизм быстро старит.

Стены в комнате были серыми, будто их годами вымывали дожди с высоким содержанием спирта. Рядом, на видавшем виды диване с прожженными сигаретами дырками, молча сидела еще одна женщина средних лет, плотного телосложения, с чуть припухшим лицом. Третья собутыльница.

— Ну что, Акмарал, вам с Султаном не сидится спокойно? — обратился к жене участковый, который, судя по тону, разнимал их уже не впервые.

— Он на тебя заявление написал. Года три получишь за нанесение тяжкого вреда здоровью. Вот сейчас передам его следователю — он знает, что с ним делать.

Я демонстративно взял бланк заявления в руки. Спешить было некуда — оклемавшись, её муж наверняка заберет заявление, и дело закончится примирением сторон. Почему бы не разыграть небольшой спектакль ради их же блага?

Лицо у Акмарал было скорбное и бледное. Опустив глаза, она молча вытянула руки вперед — показывая нам, что тоже не обделена театральным талантом.

— Угомонись! Пятнадцать суток все равно получишь. Ты что, думаешь, мы тут шутим? — взорвался участковый. — Ты его зарезать могла!

— И зарезала бы! Все из-за этой стервы! — она ткнула пальцем в сторону молчаливой женщины, чуть не задев ей глаз.

— Она виновата. Крутила тут перед моим мужем. Иди другого ищи! Своего-то поди сама в могилу свела. Цирроз печени, говорит… Так я тебе и поверила! Знаем мы таких. Пока тут милиция — признавайся! Это ты его довела, а? Сколько раз ты на него заявление писала? Бил он её, якобы… Вранье! - от ярости она перешла на визг.

— Ты не знаешь, как он меня бил, — вдруг кротко ответила её собутыльница. — А я ему слова плохого не сказала. Я и на могилку к нему каждый год хожу, ухаживаю. Ты не знаешь этого.

В её голосе было какое-то маниакальное спокойствие, присущее одной из стадий алкоголизма.

— Врешь, стерва! Ты его в могилу свела! — снова взвизгнула Акмарал, но женщина лишь молча посмотрела на неё и ничего не ответила.

— А моего Султанчика никому не отдам. Он у меня такой хороший…

— Об этом надо было думать, когда ты ему нож в задницу всадила, — вставил участковый.

— Злой ты человек, Альжапарович, злой! Ты меня не понимаешь. Я же люблю его… Султан, мой Султан! — она закрыла лицо руками и скорбно зарыдала.

Несмотря на весь этот балаган, ни мне, ни участковому смешно не было. Напротив, стало тяжело, словно мы оказались в нижних кругах ада.

Я показал участковому взглядом, чтобы тот увел жену. После этого записал показания свидетеля, взял у неё адрес и телефон на случай повестки в суд. Отпустив её, я спустился по лестнице на крыльцо.

Скорой уже не было. Участковый с женой пострадавшего на заднем сиденье как раз тронулся, коротко посигналив мне.

В тени двора тянул прохладный ветер, обдувая лицо. Никаких мыслей в голове не было — я просто стоял и ловил этот момент. Шелест дворовых деревьев напомнил мне наш двор и дом. Я вдруг подумал о родных. Интересно, как они там? Давно мы не созванивались.

Мать и сестра остались в небольшом провинциальном городке: сестре нужно было доучиться в местном колледже. После выпуска они собирались продать дом и переехать сюда, в столицу. Отца с нами уже давно не было. Он умер много лет назад. И, наверное, мне стало бы здесь намного легче, будь они рядом. Надо сегодня же вечером обязательно позвонить матери.

Глава 7

Через пару дней я уже перестал интересоваться делом прыгуна. Работы и без того хватало. Настроение было такое, что я всерьез подумывал написать заявление на увольнение.

Мне тридцать, а карьеры на службе как не было, так и нет. Зарплата мизерная, и, похоже, следствие — не мое призвание.

С этим Султаном я тоже прогадал, надеясь, что он, протрезвев, заберет заявление, и не оформил дело должным образом. В итоге получил выговор от первого заместителя. Разговор вышел неприятным. К объявленному взысканию он добавил, что, если так пойдет дальше, меня могут уволить «по статье».

В отделе Кайрат, заметив мое состояние, сочувственно хлопнул меня по плечу и посоветовал не обращать внимания. Коллеги занимались своими делами — кто работал с потерпевшими, кто разбирал бумаги, не отвлекаясь на окружающих.

Мне хотелось уйти домой, но рабочий день еще не закончился. Я чувствовал себя паршиво: снова начала болеть голова, пульсировал затылок. В конце дня объявили, что завтра ожидается прокурорская проверка, поэтому нужно еще раз пересмотреть дела за последние три месяца — будут выборочно проверять законность оформления.

— Только этого не хватало…

В подавленном состоянии я полез в шкаф за папками, решил хотя бы подшить их аккуратно. В этот момент в кабинет заглянул наш программист Феликс из технического отдела и кивком головы позвал меня в коридор. Я тяжело вздохнул и вышел.

— Здорово, Феликс.

— Салам.

Программист был высоким худощавым шатеном в черной водолазке, джинсах и темно-зеленых вельветовых мокасинах. При этом он постоянно сутулился. В руке он держал свернутую в рулон бумагу.

— Надо было зайти в отдел, — предложил я, приоткрыв дверь и глядя на сверток.

— Да ну, — отмахнулся Феликс.

Мы присели на лавочку в коридоре.

— Ну, что там? Рассказывай. У нас завтра проверка, надо успеть дела привести в порядок, — сказал я, стараясь не выдать нетерпения.

— Я насчет телефона, который ты к нам приносил.

— Какого телефона?

— Ну, у погибшего парня, который с балкона прыгнул. Ты его нам на экспертизу отдавал.

— А, да. И что с ним?

Он развернул бумагу и протянул мне отчет.

Я бегло пробежал глазами по тексту и ничего не понял — сплошные технические термины. Лист был мятый, а на обороте красовалось круглое пятно от кружки.

— Это отчет? Ну спасибо, хоть не подтерся им, — буркнул я.

Феликс никак не отреагировал.

— Объясни по-простому, что тут написано. Я, честно говоря, ничего не понял.

— Если совсем просто — телефон новый. Проверять нечего. Стандартные заводские приложения. Даже без чехла. В общем, абсолютно чистый аппарат.

— Гм… интересно.

Феликс резко поднялся.

— Ладно, мне некогда. Жанара уже свою копию отчета получила.

— Если она получила, зачем ты мне его принес? — не понял я.

— Ну ты же делал запрос, — бросил он уже на ходу.

— Рахмет, Феликс!

Он не обернулся. Даже для программиста он был слегка чудаковат.

Значит, телефон был новым. И что это дает? Многие покупают новые смартфоны. Но вряд ли кто-то станет брать телефон перед суицидом.

Интересно, что по этому поводу думает Жанара? Этот вопрос я решил оставить до утра. Сейчас нужно было заняться текучкой — впереди прокурорская проверка.

Просидев в кабинете до десяти, я сложил дела в стол, выключил компьютер и снял пиджак со спинки кресла. Кайрат ушел пару часов назад. Остальные, в том числе Жанара, еще работали.

Я почувствовал на себе неодобрительные взгляды коллег, когда шел к двери — будто сделал что-то неправильное, уйдя с рабочего места в десять вечера при официальном окончании в шесть.

— У тебя с делами все нормально? — услышал я в спину голос Жанары.

Я обернулся, окинул всех взглядом, но ничего не ответил и вышел.

Глава 8

На улице дул прохладный ветер. Добравшись до общежития и купив по пути в минимаркете пачку вареников с картошкой, небольшой пакет майонеза и батон, я пошел к себе.

Комната, которую я снимал уже второй год, находилась на первом этаже пятиэтажного общежития. Длинные коридоры с множеством дверей и обшарпанными стенами, выкрашенными до половины в синюю краску, выглядели не приглядно.

Сама комната была небольшой. Ее прежние жильцы оклеили стены темно-серыми обоями. Одно окно выходило во двор. Справа от входа стоял диван, слева — кухонный стол. Ближе к двери, почти по центру, стоял шифоньер, разделяя комнату как перегородка. У входа были раковина и газовая плита. Посреди комнаты на патроне висела лампочка, освещая весь этот почти монашеский быт.

Пока закипала вода для вареников, я поставил чайник на вторую конфорку. Уже который год я ужинал в одиночестве.

Помыв за собой посуду, я выключил свет, разделся и лег на диван. С улицы через открытую форточку доносились звуки двора. На стене над диваном сквозь шторы мягко проступал свет уличного фонаря. Я не хотел ни о чем думать, хотя тревожные мысли то и дело возвращались. Начиная от малых, вроде намечающейся завтрашней проверки, до масштабных, о моем призвании в этой вселенной. Я пытался разобраться со всем этим пока не уснул.

Глава 9

Утром в кабинете я был одним из первых. Мне хотелось поговорить с Жанарой. Дождавшись её, я изложил свои мысли по делу Ахметова Маулена. Рассказал о беседе с его однокурсниками. Спросил, что она думает об отчете нашего технического отдела, ведь телефон в кармане погибшего оказался новым. Сообщил своё мнение, что дело не такое простое, как кажется на первый взгляд и одним следователем тут не обойтись. Нужно выйти к руководству с инициативой усилить группу хотя бы на пару недель. В ответ получил флегматичное замечание — заниматься своими делами и не лезть с дурацкими предложениями к другим. По её словам, следствие по делу Ахметова близится к завершению и склоняется к версии суицида.

Как раз подошел Кайрат. Я зашел к нему в кабинет с аналогичным предложением. В ответ услышал, что все следователи отдела загружены под завязку. У нас с начала года так и не закрыты три вакансии, в связи с частой текучкой кадров и большими перерывами в объявлениях о приеме на службу. Он добавил, что лучше пересмотреть дела за год и подготовиться к проверке — выговор у меня уже есть. Либо принести ему десять дел на выбор, он сам их проверит.