Czytaj książkę: «Неродная»

НЕРОДНАЯ

Здесь не будет видно сказа

Иль неслыханного рассказа,

Только лишь история одна,

Да непроста, а мудрена.

Жил когда-то в век скверной

Сын, а с ним и мать –

Была она крепка, как рать.

Жил – но трудно так назвать,

Аль нетрудно показать!

Так что, друг, моих ушей

Будь терпив и прячь гостей,

Чтобы шуму не слыхать,

Чтобы мухи не сыскать.

А уж коли слово хочешь ты сказать –

Потерпи, найди уж думу тут великую,

Может, даже – мысль – многоликую!

Как твердилось кем-то выше,

Жил повыше мальчик Киша

Вместе с матерью своей.

Был он мал и не смышлён,

Рыж, веснущет, краснощёк,

Тем не меньше неж душой.

Всех он в мире полюбил,

Всех вокруг Боготворил.

Только стоит слово вымолвить одно,

Мальчик Киша не видал на этом свете никого.

Сверху мог на всех глядеть,

А играть, гулять и петь

Знал он лишь в своих во снах.

Никогда ни с кем не говорил,

Несмотря на десять лет,

Жить Кишу так целый век!

Не сыскать ему друзей,

Не быть любимым каждый день,

Не будет счастлив скорей всего,

Ему ведь это – не суждено!

Быть может, кто-то скажет:

"Пускай начнётся всё сейчас,

Как в самом сказе – по порядку"

Да только тут будь всё не так.

Жилося матушке и сынушке легко

В буквальном смысле даже, кажется –

Парили высоко.

А проходящий мимо тут всем скажет:

"Что не так!?"

Да только если ты, мой друг,

Ответишь – "как же так!?"

Их дома, если взглянешь ты,

Как-будто вовсе нет,

Но ведь и стул, и стол, и ванная, и личный кабинет,

Всё вещи есть, что в жизни надобны,

Входит прям дворец!

Но есть одна особенность,

Стоит он без дверей!

Ни окон нет, ни пола нет

И даже стены прочь.

Куда же всё девалося?

Не знает уж никто.

Но точно знает все вокруг –

Живётся матушке особо хорошо,

И рядом с ней, всегда вот тут

Мальчишка – малый Кишка.

Всегда играть он хочет с тем и там

А может только дома,

И каждый раз он слышит: "Я не дам!"

От матери ему знакомо.

Поэтому за их мы жизнию посмотрим,

А после, может, итог у вас и спросим.

ПОЛЁТ ПО ЗЕМЛЕ

Из дома мама Киши редко ходит,

У неё это особо не выходит,

Надо ведь за сыном приглядеть,

Потому что вдруг он куда-то сходит

И после где-нибудь утонет,

Чтоб совести в глаза уж не смотреть.

Однако-ж день такой красивый,

Неотразимый, впечатливый,

Пошла продукты поискать,

Но так чтоб сразу же примчаться,

А лучше, чтобы видно было ей,

Поэтому гулять пошла на метров семь.

Остался Киша одинок,

Совсем не знал он, как так быть,

Совсем не пробовал так жить!

Посмотрит он на маманьку в дали

Она, как будто в море корабли.

Чуть-чуть решился мальчик Киша

Поучиться – на кресле посидеть,

Он по-удобнее примастился

И стал сильнее в высь смотреть.

Головку запрокинул ловко,

А вдаль смотрел он также чётко:

"Ден – не бырвалой красофты,

Куда ни гянь, везде уж нещно.

Ой! Какие-ц птисы вдалике

Они летят так налехе.

Парят, ну слвно пух пывёт!" –

Так размышлял наш юный Киша,

Он восхищался небом сильно.

Несмотря на возраст свой,

Он видал там больше матери родной.

Каждую букашку замечал,

Любую таракашку провожал.

Но давайте Кише не мешать

И вместе небо будем красовать,

Все же редко он туда глядел,

Мама́ и тут ловила беспредел.

И так, ничего подозревая,

Никого не замечая,

Продолжил в высь свою смотреть,

Теперь, едино, молча:

"Птицы эти красивши всех, что я видал

Они, как я во снах своих летал.

Но почему одна уж птичка

Ото всех отстаёт так далеко

На вид она со всем бессильна,

Летит – она летит, но будто резко упадёт"

И что ж? Киша, словно в реку поглядел,

Сказал он то, что нужно,

Он снова пристально смотрел

И тыкал: "Пафает пица!"

А между тем пробрался в дом

Один такой из сказки вор.

Но нынче здесь он не бывал,

Да что уж, никто сюда не залезал.

Оказался вор красива

Длинна́, рыжа коса, лицо неотразимо

Ну лучше барыни любой

Одна така, хоть мир большой.

Как в дом пробралась – непонятно,

На чем залезла – смутно ясно,

Но внятно то, что нужно ей:

Ей нужно то, что есть у матерей!

Бесспорно, это были вещи быта,

Какие-то позолоченные сита.

Только её и мальчик интересовал,

Ей вид напротив леса всегда он красовал.

Девица давно уж тут живёт

И все секреты мамы познаёт.

Раскрыть для всех ей тайну Киши –

Огромная охота!

Да только есть проблема тут одна –

У дома нету пола!..

Но любовался дальше небом

Необразованный чудак

Он дальше тыкал пальцем в небо:

"Да сто ше с ней нье так!?"

Уж стая птиц летела дальше,

Одна лишь пташка падать также.

Ни друг не обернулся на неё,

Как будто дружно бросили черз окно.

Валилась вниз быстро́ и резко,

А после вовсе пуще прежде.

Но Киш успел её детально разглядеть:

Така проста, но что-то было в ней…

Така ухожена,

Вот, чуть ли не прилизана,

Каждое перышко прилегалося к перу.

Головка прямостриженная,

Как будто вся зализанная,

Но все же красота!

Цвета её насыщены:

И крылышки, и глазоньки –

Ну все как на показ.

И даже ногти пташеньки

Ровнее каждой барыни,

Рыжеватым колером

Покрыто тельце всё.

Вроде бы красивая

И даже независимая,

Но будто бы летать и не умела –

Тащили все её, держали взаперти

Но это только выдумки,

В ней нет чего особого,

Просто странная была!

Но как же там друга красотка?

Забравшись в дом, глядела чётко

И стала по́ дому ходить,

Как можно тише в нём бродить.

Однако ж одну проблему некуда девать –

Полов то нет, косу за сто вёрст видать.

Взяла барыня одну вещь да другую,

Забрала в спальне всё уж подчистую.

Пробралася к мальчику поближе,

При том старась, как можно тише…

Подсела сзади у дивана,

На Кишу поглядела,

Увидала, что он куда-то смотрит,

И стала в небо вместе с ним смотреть.

Хотелось шепнуть ей ласково,

На ушко прям почти:

"Пойдём со мною, заинька,

Малышка ты моя…"

А матушка его, бродя по травушке,

Ничего не подозревала,

Как только глазки подняла,

Так сразу сильно заорала

И стала в дом скорей бежать.

Услышав крик, красавица –

Скорее думать план.

Да времени уж не было

Пустилась в бег скорей,

А матерь зла была уже вот тут.

И краса не думая,

Упала на траву,

Не знала она, как выбраться,

И бросилася вниз,

Из-за чего разбилася

Не вымолвил обычный женский визг.

Однако ясно их семье

(Скорее только матери)

Уж быть теперь беде!..

Но мама Киши в панике

Не думала совсем,

Скорей бежала к паиньке,

К своей меньшой душе.

А Киша хочет к девушке,

Пытался побежать.

Спасти хотелось девочку,

Хоть зла была она.

Душою полный Кишенька

Не мальчик – ангел свет.

Но зла в глазах немерено

У матери его,

Она за ухо хвать скорей,

Глядела, как можно пристальней.

(Злилася мама сильно много,

Не видала раньше она такого,

Сына рядом всегда сидит,

А тут!.. Не самовольничесво,

А просто беспредел!)

И вот что молвила она:

"Да как ты смеешь позволять!?

(хотел он что-то ей сказать…)

Не надо мать тут упрекать,

Я знаю лучше, как тебе бывать!

Я выросла в такой семье,

Ты вырастешь в такой среде.

Всегда счастли́вы были мы,

Всегда за правду мать моя,

Никогда мне в жизни не лгала.

И я все делаю для тебя!

Сыночка сильно берегла!

Смотреть за тобою начинала

И делать этого я – не прекращала!"

Киша наш растерянный

Не знает, что сказать.

Попятился расстроенный

И на диван опять,

Посмотрит снова в небо,

Но птичек не видать,

Наверное, отправились

Они на юг бывать?

А что же там, под полом,

Что видится для нас?

Красавица разбилася,

Но только след простыл

Ни тела нет, ни места нет

Уж скрылася в лесу.

Деваться было некуда,

Больша у них поляна

И близко он стоит.

Казалось бы

Остались живы, целы и здоровы,

Да только барыня ведь та

Была совсем и непроста…

Вы правы, тайны в ней особо нет,

Но знает девушка, ой, какой секрет!..

НОЧЁВКА

Давай походим в их дому,

Кажется, что входишь в пустоту,

Однако есть в нём комнат шесть –

Не меньше насчитать ты сможешь:

И кухня для сытного обеда,

И зал, где можно посадить гостей,

Не сосчитать потом что их конца,

Есть спальни с пышными перинами

При том то даже не одна!

Роскошно-пышный туалет,

Кладовки две –

Интересно, но на разных полюсах…

И вот ты думаешь:

"Обычный дом,

Да можно и сказать «богатый»!"

Только странность некуда девать

В нём всё, как будто на показ.

Людей он как-то не смущал,

Но и не каждый здесь такой квартал.

Кто-то при них уже родился,

А кто-то видел,

Как здесь он возводился.

У них одних был дом такой,

И всем для люда он был обычен.

Ну что? Смотри туда

В конце избы сидит Киша́.

Был раньше мальчик резв,

Сейчас он как-то опечален,

Он вечно вниз глядит,

Грустит и ничего не говорит.

Еда ему в горло не идёт

И матерь злая стала.

Дома ей было все теперь не так,

Как будто девушка не вещи унесла,

А только беды принесла.

Но Киша яркость полюбил,

Мечты свои в ней находил.

А дом стал чужд и неприятен

Казалось ему, что жить темно,

Как будто кто-то прикрыл окно.

Киша свет включить всегда пытался,

А мать его, «глядя в окно»:

"На улице и так светло!"

Из-за чего он её давно боялся.

Ему хотелось в даль глядеть

Иль хоть дома что-то делать,

Но вместо этого смотрел,

Как жизнь его становится сле́па.

Не мог он видеть дальше рук своих

Ему твердили, что вместо них

У него есть мать родная.

Но свет так нравился Кишу,

Достать пытался в каждом же часу:

Когда достиг он дома тишину,

Когда мама спит его, глотая пустоту,

Или, когда отвернулася она,

Мальчик тут же хватался за себя.

Но Кише все же некуда деваться

Он дома без света так и остался.

Гаснет свет грустно,

Как в праздничный час

Остаться без дара,

Ожидавшего долго.

Он включит свет

И тут же снова мать.

Спрячется в кровать –

Опять своё,

Искал он каждый способ,

Но каждый раз был снова промах.

Мать ему была как неродная,

Он смотрит на неё

В глаза любовь чтоб повидать,

А видит гнев и злость,

Он видит харю дутую,

Невыносимо раздутую.

Поэтому бежать пытался от неё,

Однако дома нету стен,

Куда ступнёшь везде видать....

"А день какой сегодня!?" –

Внезапно слышно бойко.

Был праздник небывалый,

Но, правда, только маме Киши.

Она вдруг резко спохватилась

И злость её наконец-то прекратилась.

Гостей в дома мать

Не станет звать,

Однако пир она устроит.

Вот наступила ночь,

Присела вся семья за стол

И стали вкусное вкушать.

Хоть их и двое,

Еды было трудно сосчитать.

А главным был на празднике

Главенства – самовар:

Блестящ, ну прям неотразим.

Шарик был огромен,

Совсем он был нескромен.

Пыхтит, тепло исходит от него,

Казалось, что мир он может напоить,

Всю даром земле наградить.

Ух, ели долго же они,

А мать, естественно, ещё вина,

Она беседы честные с Кишою вела.

Пару раз толкалась,

Иногда от этого и спотыкалась.

Ругать могла,

Затем успех свой снова закрепляла.

И вот настала ночь –

И дома тишина.

Лишь редко слышен странный звук

Из рта мамаши ребёнка-грудничка.

А Кише, вот, совсем теперь не спится,

Он не хочется также, как мама спиться.

Кише нужно с друзьями веселиться,

На улице, как все, сильно резвиться.

Решил пойти на трудный шаг:

Спуститься с дома в сумрак-час.

Посмотрит он на мамину кровать,

Скорей уйти бы хочется ему.

И вот идёт он мелким шагом,

Чтоб звука не издать,

Спустился вниз и смотрит на траву,

В тени казалася она не как обычно,

Но тоже красива неприлично.

Глядит вокруг – блестит все так,

Ну просто невозможно,

Он чует каждый аромат,

В дали, там где-то, виден малый дом

А сзади лес большой, густой.

А там река быстра, резва,

Трещит, как будто таракан,

Из дома не видна ему такая красота.

Возможно, из-за глупости,

А может из-за яркости,

Но страха в Кише не было совсем,

Даже волков звук не пугал его ничем.

Однако счастье длилося недолго,

Вдруг матушка проснулася его.

Как только встала

И сына в кровати не увидала –

Всё сразу поняла.

Мать быстро с дома побежала,

Идя к нему, пискляво прозвучала.

Глядела в лес с несразмерным страхом,

Скорее с сыном обратно забежала,

Но Киш пред этим

Цветок успел сорвать красивый,

Смотрел он долго на него.

Пыхтела мать, крыхтела,

Сильней чем самовар,

Но вдруг,

Лицо её как будто потемнело,

Покрылось злом и сильно отличилось

И молвила она, что было слышно ранее:

"Да как ты смеешь позволять!?

(Хотел он что-то ей сказать)

Не надо мать тут упрекать,

Я знаю лучше, как тебе бывать.

Я выросла в такой семье –

Ты вырастешь в такой среде.

Всегда счастли́вы были мы,

Всегда за правду мать моя,

Никогда мне в жизни не лгала.

И я все делаю для тебя!

Сыночка сильно берегла!

Смотреть за тобою начинала

И делать этого я не прекращала!"

Недовольству не было предела,

Мать сына спать скорее уложила,

Все способы спуститься запретила,

И спать сама пошла.

А Киша плачет,

Грустно сказачно ему.

Не внимать теперь того, что

Он увидел там внизу.

Но давай и мы приляжем,

Чтоб шума в дом не наводить

А утром мы с тобою глянем,

Что наших ждёт,

Что ждёт их впереди.

БЕДА

Наевшись вдоволь, встав в обед,

Пойдя же после в туалет,

Мамаша села у кровати

Своего сына как некстати,

И он проснулся от неё.

Наш Киша вида не подал,

Лежать всё молча также продолжал.

Мать его под нос что-то там бурчала,

А после встала,

Разбудила и завтракать послала.

Мальчишка неохотно встал,

Потянул руками, потянул ногами,

Казалось, что он мог делать так часами.

Но время шло,

Очнулся мальчик,

Пошёл он есть,

А только зря.

Мать его была не в духе

Много она злилась и бесилась,

Будто что-то ей жужжало в ухе,

Сыну даже – готовка поручилась.

Тут резко мама закружилась в татке,

Не глядя, что там в стороне,

Пошла от Киши прочь,

Хоть в дом и не входила её родная дочь.

Был этот переход для Киши странен?

Думаю, спорить с этим никто не станет.

И она увлечилась монологом страстным:

Говорила столько новостей!..

Мальчик не слыхал таких никогда вестей.

Мамка села медленно за стол,

А перед тем:

Накрыла скатерть,

Достала парочку бутылок,

Усадила "го-остя" своего…

В нежности движений не было предела –

Да только, вот,

На сына всё так же не смотрела.

Эх, мальчик маме не мешал.

Любил её, да толку что?

Готовить хлопчик вовсе не умел,

Он самовара сам никогда не грел.

Сидит на кухне, ждёт чего,

Но дела никому нет на него.

Сидел, как можно тише,

Смотрел, куда было возможно,

Но только лишь бы не на стол.

И что же тут? Он видит вдруг!..

Мужчина странного всего:

Одетого, как дряхла барахолка,

Что само главно – идёт он прямо на него!

Дед встал под домом и глядит,

И жестом вниз он манит…

Но Киша странных – не видал!

Любил он мир безмерно,

А вместе с тем и жителей его.

Мальчишка быстро, осторожно

Стал к мужику спускаться,

Чтоб мать не учуяла подвох.

И вот он тут!

Он прям на травке,

Той самой: мягкой и пушистой.

Стоит пред ним высокий дядька –

Совсем не выглядел, как там вверху,

Более того, не видно, что у него к лицу –

Совсем не разглядеть.

Стоят спокойно, молча, тихо,

Но руку протянул дедок

Уж очень лихо,

Что отказаться было просто грех.

И Киша тоже был согласен,

Он подал руку страннику, дружку,

Как только пальцем прикоснулся,

Так мир под ноги провалился

И стало резко жуть темно,

Как когда мать решила:

"Пора прикрыть окно!"

Внезапно вдруг

У мамы ёкнуло нутро:

"Куда пропал моё детё!?"

И гость исчез так резко для неё,

Как будто не было его!

Пошла она смотреть вокруг,

Паника стра́шна –

А вдруг уже произошла беда?

И взгляд её резкий упал на луг,

Как только глянула туда,

Так сразу с ней стряслась беда!

Лежала мама на земле,

(Поскользнулась, будто в феврале)

Не видно было ничего,

Уж всё чёрно –

Жуть сплошна…

Очнулася она,

И вновь глядит вокруг,

Но как на зло не видно ни черта.

Однако вдруг!..

Вдруг раз – и вспышка:

Огонь

Сильный и высокий,

Яркий и глубокий,

Да только не костёр.

Он в форме был широкой,

Что странно, ведь в округлой!

Мама молча смотрит в глубь

И вот

В кольце он огненном красивом,

Повиделся её малыш,

И маме стало страх невыносимо,

Будто мелкой вновь стала она,

Мать наказывать её пришла,

Будто вредно себя вела

И теперь перешла её череда…

Ведь Киша знал:

И до него

Здесь был скандал

Ещё при бабушке его!

Она ребёнка зва́ла,

Рукой махала,

Только сын не видел ничего,

Лишь молча он, сидя́, моргал,

Ну точно впал во свой астрал.

Казалось бы, стоит подождать,

Однако это тоже плохо оказалось!

Огонь наш вспыхну прям на маме,

А разглядеть было можно в панораме.

И что теперь?

Описывать не станем,

Представьте зрелище и сами…

Но этим всё не кончило,

Маме хоть и больно –

На сына смотрит,

Надежду она ловит,

А как назло,

Вдруг вышел дед тот самый,

Он встал за Кишей и молчит,

И смотрит ей в глаза,

Представьте так: что в саму душу!

Мужик наш мальчика схватил

И Кишу за собою потащил,

Но в мать все также лихо смотрел,

Однак теперь ещё прибавил:

"Беги, чумная, пока не поздно!" –

А звучало это очень грозно.

Он голосом её давил,

Он раз за разом фразу говорил:

"Беги, чумная!"

И снова на душе больно стало –

"Беги"

Ой, жуть как страшно,

Лишь тень уже видна,

Но снова:

"Беги.

Беги!

БЕГИ!"

Подняла она себя,

Все сила, что имела

Использовала, наскребя.

Страх ни утолимый

Не делся никуда,

Лишь голос ей подбавил:

"Беги тебе сказал!"

А между тем, наш мальчик Киша –

Выглядело, что молча он сидел,

Но по сторонам в огонь

Он все-таки смотрел.

Картинка у него другая,

Как будто больше озорная.

Тут резко мама появилась

Зовёт его –

Он ей отвечает,

А она не слышит!

Пришёл дедок,

Шепнул ему разок,

Малыш и сам не понял ничего.

И вдруг

Загорелась резко мать его!

Сверкает, как ясная свеча,

Котору видно невозможно с далека.

Однако тётке стало очень горячо…

Кричит она, на сына смотрит,

Совсем не знает, что с ней происходит!

Лишь видно ей, как мальчик безразличен,

Хотя не станем спорить,

Кольцом был он ведь ограничен.

Но только ведь неправда это!

Помочь хотел,

Он плакал сильно

И вдруг в глазах все потемнело,

И звук пропал,

Не слышно мать.

Пропало все,

Никто, ничто, нигде не видит

Да только что всё это – значит?

СТРАШНАЯ ТАЙНА

Холодный пот,

Жуть,

Мандраж.

Проснулась резко вся семья,

Не сумели они прийти в себя,

Им было страшно невозможно.

Мамаша к Кише побежала,

Собой ребёнка сильнее сжала,

И что-то вновь себе шептала.

Она пред Кишей извинилась

И молча Богу самому молилась,

По крайней мере выглядело так.

Мальчишку на руки взяла,

На кухню тихо унесла –

Мамаша в панике была.

Да, ты скажешь:

"Так был ведь это сон!

Почему у них не просто стон?"

Возможно, следует сказать,

Мол так-то, так-то,

Однако этого не знать.

Ну ладно, что ж,

Не надо грусти,

Давай-ка это мы опустим,

Сегодня праздник в городе вообще-то!

Сегодня день не просто праздник,

День – нашего царя!

Главного провидца, мудреца,

Настоящей истинны творца!

Такое свято:

Приехал люд со всей земли,

Не глядя ни на каки пути,

Сегодня праздник о-го-го!

Хоть глаз с водою набери,

Здесь столько люду –

Попробуй ногу не сломи.

Но давай пока мы в дом вернёмся,

Там матушка с сынишкой ждут,

У них в хате́ покой уже навёлся,

Однако паника всё тут как тут.

Мама вновь за быт решила приступить:

Сына всё-таки надо же кормить.

Только пред этим попросила

И совсем нежно проговорила:

"Побудь здесь, милый мой,

Займись игрой, ребёнок дорогой,

Ты только маму не грузи,

И гнев злой лучше не буди…"

Потихоньку мама прочь ушла,

Она казалась Кише очень уж добра,

Но это нравилось ему,

Но в то же время мешалося стыду!

Пока мамочка трудилася охотно –

Сыграть решил мальчишка бодро:

На улицу снова побрести,

Да только чтоб маму не потрясти.

Ему хотелось выйти на секунду,

Ещё цветочков взять,

Природой подышать.

И резко два события совпало,

Тебе покажется уж очень очевидно,

А может даже скучно

Или некрасиво

Вопросы, пожалуй,

Задавай тогда не мне,

Судьбе,

Да!

Судьба здесь наша виновата!

Так вот…

Из леса вышел –

Мужик сомнительного вида,

Он был растрёпанный,

Совсем небрежный,

Он маму мог лишить бы аппетита,

Однако мама делом влечена,

Ей эта паника была щас не нужна.

Сам дядька шёл из глу́би леса,

Неважно было – кто где жил

Или с кем ты не дружил,

На праздник шли со всей земли,

А кто-то может там его ждала,

Такого нам не знать уже добра.

Идёт он медленно, идёт

И тут пред домом их встаёт,

И смотри прямо в очи хлопца,

Как будто тот украл червонца,

Дарованный на день святой,

Для ярмарки совсем чудной.

Он смотрит и просто ждёт,

Может, думает, он Кишу завлечёт?

Однако Свон был совсем неплох,

Его здесь знает весь народ,

Он мальца пальцем поманил,

Но не думай!.. Им – не пригрозил,

В сторону поход рукою показал,

Дедок мальчишку на праздник подозвал!

Наш Киша очарованный

И видам, и желаем,

Хотя неизбалованный,

Взял, начал лезть к нему.

Не знаю как тебе,

Но здесь все очевидно

Сценарий не при мне,

Да только сам взгляни:

Это же их сон буквально!

И пусть сказано банально –

Ты все же это оцени.

Мальчишка к дедушке спустился

И снова сон их повторился!..

Дед руку Кише протянул,

Но все же тут он – сказанул.

Свон Кише сам все рассказал

И с ним на праздник созывал:

Конфеток матери купить

И квасу свежего попить,

С детьми со всеми поиграть,

В полночь на девку погадать.

А вот сейчас послушай

Здесь было необычно

Могло быть как всегда:

На улицу спустилася привычно

И сына в хату забрала –

Но тут бывать не так!..

Мальчишка наш весёленький

Не успел моргнуть,

Хотел на матушку взглянуть,

Звала же ведь его.

Всё на мгновенье потемнело,

Наш Киша повернулся

А он не в улице стоит,

Он как-то в доме очутился,

Теперь пред матерью стоит…

В глазах её не было предела

Сейчас наказ будет за дело,

Чтоб никуда не выходил

И ни с кем больше не дружил.

Однако так ведь Киша не хотел?

На вид он, может, и вспотел,

Но вид уверенный имел,

И все равно – мамы слово потерпел…

"Да как ты смеешь позволять!?

(хотел он что-то ей сказать)

Не надо мать тут упрекать,

Я знаю лучше, как тебе бывать.

Я выросла в такой семье –

Ты вырастешь в такой среде.

Всегда счастливы были мы,

Всегда за правду мать моя,

Никогда мне в жизни не лгала.

И я все делаю для тебя!

Сыночка сильно берегла!

Смотреть за тобою начинала

И делать этого я не прекращала!

Поэтому послушай же,

Сейчас же,

За мной ты повторяй:

Уж виноват я – гадкий сын.

Такому больше не бывать,

Ведь маму нужно беречь и уважать,

А если буду возражать,

То после мне – несдобровать.

Я буду на́долго наказан:

Из дома изгнан или связан.

Как именно – совсем неважно,

Главное – чтоб вёл себя, как нужно.

Я буду правильно себя вести,

Я понял грех,

Матушка, пожалуйста, прости!.."

А после всё пошло как раньше,

Совсем немудрено,

Как говориться всеми,

Прикрыли мальчику «окно».

Его мать спать резко уложила,

И уж она!.. Пальцем пригрозила.

А что же Свон?

Вину свою не ощутил

И мать ничью не колотил,

Один лишь раз на женщину взглянул,

А после молча тело развернул,

Неторопливо в даль ушёл.

Как только дедушка пропал,

Наш Киша крепко уже спал,

Прошлом хоть времени немного,

Часу́ прошла – долгая дорога.

Свону сон такой был безразличен,

Согласен,

Поступок этот – эгоистичен.

Ну что, давай на этом всё,

Уйдём от них,

Так мы и закончим,

Нас все же ещё ждёт

В деревне самый пик,

Так называемый пикник!..

Дедок пришёл неторопливо,

Он пару слив себе купил,

Довольно скоро их же проглотил,

Ну люду здесь – невообразимо,

А само главное –

Не позабыл наш Свон стакана пива!

Давай-ка мы!..

Походим здесь и сами!

Уверен – поразимся мы и чудесами,

Да самы разными друзьями!

Ва-а-а-ах, взгляни какая красота!

Мы только ведь зашли,

А тут уже не оторвать глаза!

Давай отметим точно,

Готовились ни день, ни два,

Здесь бы даже года не хватило!

Что это тут стоит в начале?

А ты действительно не знаешь,

Эта ж лавка ведь Царя,

Теперь, уверен, ты её признаешь,

Почему выглядит богаче,

Всех тех вокруг,

Что берегут копейку втихаря.

Но ты взгляни на ассорти:

И лёгкий шёлк, и жемчуг бусов

Да даже сотни здесь арбузов!

Тебе кажется нелепо?

Ха! Ты смотришь очень даже слепо!

Внутри же сочные они,

Края восточные прошли,

А здесь в прилавке сладостью дошли.

Ммм…

Здесь аромат стоит неудержимый:

И сладко-пряный, и пьянящий,

И терпко-горький, чуть манящий –

А ценник прямо нелюдимый,

У князя цель – нажить необходимым

Здесь безусловно стыд и срам,

С другою стороны,

Нам нужно бы сравнить, что тут и там.

Давай-ка мы пару шажочков,

От лавки царюшки свернём.

О, взгляни на тех дружочков,

Под солнышком стоят которые втроём.

Хм, не весь ведь коллектив,

Какой-то злой у них мотив.

Слышишь? Что-что они там говорят?

Ого! Какие тайны там горят!

Расслышал? Нет!?

Взгляни-ка ты чуть-чуть правей,

Но вон! Мужик у очень крупненьких камней,

Один униженный стоит,

Земельку пальцем воротит.

Они же выгнали его,

И ведь оставили совсем недалеко!

Чтоб молча слушал униженья,

К самому дьяволу приглашения!

Давай в подробность не входить,

Внимание чтоб чужо не возбудить.

А за что ж с ним так!?

Нет, он их не обидел,

Ничем уж умным слишком не перенасытил,

Для них он оказался неинтересен,

А мыслями своими даже тесен,

Он пить не любит,

Вчера что было не забудет

Тому и выгнали его,

Оставив с дружбы ничего.

И ведь даже так не всё!

Они ж смеются, пальцем тычут,

Других знакомых к себе кличут.

Ох, и жалко муженька,

Теперь он будет один всегда, наверняка,

Сейчас узнают все, какой же он "плохой",

Хотя навсправде он только и для них сякой.

Ладно, давай грустинку уберём

И тут слегка в стороночку свернём,

Вот же, погляди!

Тут то, что Кише обещали,

Девчонки на огне гадали

И просто дружно все играли!

Такой большо-ой стоит кострище,

Над ним влезет огро-омный кабанище.

И всё же очень он красив,

Под ним даже каждый камушек игрив,

В ярких красках разукрашен,

Сияющей пылью обезображен!

Танцуют весело ребята,

Руками машут, голосят,

А камни вовсе небольшие,

Ярче солнышка горят.

И так шумно без невзгоды,

Хоть хочешь текст запоминай,

А после вместе в хороводы

Хватай за руки – напевай!

«Грустит наш маленький в лесу

Его не поймаешь на лету,

Но все изменится однажды,

Мы поиграем даже дважды!

Все о свободе лишь мечтают,

А сами судьбы их метают,

Но всё изменится однажды,

Мы почитаем даже сказки!

Хоть пусть весь свет и отвернётся,

Жизнь точно счастьем обернётся,

И всё изменится однажды,

Мы потанцуем даже дважды!

И ты не чувствуешь веселья?

Принимай гостей, настало новоселье!

Ведь всё изменится однажды,

Избавишься от грустной жажды!

Открылся занавес оков,

Бросайся мимо пустяков,

И вот свершилася она,

Опять резвится детвора!

Теперь мы дружная семья,

Пришла кровинушка моя,

И вот свершилася она,

Опять резвится детвора!

Бросай тоску, мы тоже рады,

Мы вам дадим щас сладкой ваты!

И вот свершилася она,

Опять резвится детвора!

И вот свершилася она,

Опять резвится детвора,

Кричат совместное "да-да",

Мы будем вместе навсегда!»

Уф, ну всё, долой веселье,

А то настанет новоселье!

Ты за руками то следи,

Делов не делай на пути.

Давай-давай, идём,

Хватит болтать, не отстаём,

Во, смотри-ка как ехидно,

Глазами косит всех вокруг,

Думает, что кому-нибудь завидно,

Раз столько люду смог надуть.

Да – надуть – ты что, не понял?

Это местный шантажист,

Он кучу денег уже отнял,

Почти ну прям монополист.

Он здесь всем игры предлагает,

Взамен игрушечку даёт,

А если хочешь – даже кружочку нальёт,

Да только фиг тебе чего и увенчает.

Подстроил чётко все ходы:

Здесь каждый мячик, посмотри,

Он состоит из сена

И в каждом гиречка надета,

Чтоб силы веса тебе не соблюсти.

И план работает его,

Сам же погляди,

Совсем нет в бочке ничего!

Он столько отнял у людей

Что всю деревню можно было бы спасти,

Притом ведь не за что сейчас

Ему прилюдно огрести.

О, господи, кошмар,

Здесь начался "пожар"!

Сейчас, где было празднично,

Костёр где яренький горит,

Сейчас два мужика пыхтит.

И хоть вокруг людей полно,

Им было кругло все равно,

Один другого голосно обидел,

Отец этого, к сожаленью, не предвидел:

Второй ребёнка взглядом тронул,

Из-за чего терпенья чести шарик лопнул,

Схватил за грудь и начал бить,

До извинений колотить.

Стоят все молча наблюдают,

Лишь изредка "ох" и "ах" кидают,

И хоть место здесь культурное,

Немного, может, и авантюрное,

Но такому быть нельзя,

Чему же учится дитя?

Прошёл их бой ещё недолго,

ОЙ!… Боже, пронесло....

Паденье чуть парнишу на тот свет не унесло.

М-да-а, мужчин обоих увезли,

Чтоб других от травмы отвести,

Покажется всё это глупо, несуразно,

Но честь спасти – было целесообразно!

Он же ведь глава семьи,

Любой ценою в ней каждого готов спасти!

Ладно, тут все уже забыли,

Умы их тоже подостыли

Давай и мы не отстаём,

Пример округе подаём!

Чуть-чуть повечерело,

Всем уже давно похорошело,

Установился лёгкий гул,

Пропали каждого напасти,

Здесь появились даже страсти,

За это тоже рюмочку народ хлебнул.

Ох, теперь покой уж точно,

Купили яблочки в селе,

Шелка остались на нуле,

Все вместе поиграли сочно.

Давай мы тоже отдохнём,

Вот тут под деревцем вздремнём,

Мы столько видели красот,

Что нам и голову снесёт,

К тому же полная она,

Разбор подслушанных исподтишка.

Ну всё, давай,

Свои ты глазки закрывай,

Мы поработали довольно сильно,

Да что уж, каждый скажет –

Очень уж обильно!

А я пока рядом посижу,

А может даже сам вздремну.

Ты не волнуйся, засыпай,

Нас явно ещё чуда ждёт

Целый каравай,

Поэтому спокойно,

Глазки закрывай,

Во сне увидишь ты

Свой бесконечный рай.

ЗАКРОЙ ГЛАЗА!

Ой-ой-ой, а что там в стороне?

А ну-ка поглядите…

И что же? Красавица скорее?

Давай теперь быстрее

И вам я объясню:

С другого края города

Бежит коса широкая,

Весь люд она к себе зовёт,

Им речи сладкие поёт.

А каждый здесь

Совсем не трезвый

И каждый здесь,

Теперь уж очень резвый.

Всем девка тайну страшную открыла,

Одну семью она –

На страшну учесть благословила:

"А ну сюда все соберись!

Стороной не вздумай обойтись!

Я вам поведаю такое…

Что вам не вспомнится былое!

Живёт здесь матушка одна,

Ах, а знай-те что? Непроста…

Вот, всем кажется:

«С сынишкою она,

Они богаты – очевидно,

Их хата счастия полна,

Хоть может окон и не видно» "

А дальше что?

Говорил ей чёрт-те кто,

И после снова появился гул…

"Слови-ка все здесь тишину!

Тогда я цепь вам и замкну.

Вот, вам всем кажется: и что!

А она и мать то не его!!!

А? Что случилось?

Что так резко все засуетилось?

Вот!

Эта женщина – обман!

Она как ведьма, шарлатан!

Сынишку родить-ка не сумела

Один поступок совершила смело!

Она к ведьме обратилась

И вместе с ней договорилась!

Она нам порчу навела

И счастье сына увела!

Он вечно ходит взаперти,

К нему никак нам не зайти!

Его мать жизнь похоронила,

Выходить она – строго запретила!

Откуда знаю я?

Хорошо, можете не верить…

Но правда здесь моя,

Стоит мне заверить!"

А дед молча в стороне стоял,

Как будто он уже всё предсказал,

Хотя, кто знает?

Вдруг он сам на подобном помещён,

Может, он даже в этом всём замешен!

Свон небыстро к диве подошёл,

Дед негромко пару словец ей свёл,

Она спокойно и смело ухмыльнулась,

Затем на граждан всех

Уверено оглянулась

Одних, стоящих у бочек полных –

Домой послала,

А тех, что у дерева стояли,

От злости ствол ему пообдирали,

К себе иди им быстро приказала.

Так вот…

Тем временем народ

Вновь заголосил,

Этот как будто бы урок

Силы пробудил.

Слух девицы по деревне

Быстро разошёлся,

Слух всеми людьми

Во сильный гнев разжёгся.

Потому что ведь действительно

Несчастье было на селе:

Пропажа Митьки на вечере,

А вместе с ним и всё веселье

По нём все долго тосковали,

И как бы ни хотели,

Всё равно не отыскали,

Но был ведь мальчик озорной,

Весёлый, бойки – каждому родной…

О празднике все

Довольно скоро позабыли

И по собственной статье

Себе вилы заточили!

Любое некое «оружие»

Здесь получили дети даже:

Факел, свечку, равнодушие –

Ругать идут – одно бездушье.

Не много времени прошло,

Но каждый мог что сколотил,

Девчухе всех поворотить взбрело

Командный голос народ к ней возвратил!

Коса рыжая долго не молчала

Совсем скоро из её уст снова прозвучало:

"Ну что, мои хорошие!

Кто правду знает,

Если уж не мы?

Давайте вместе, что каждого терзает,

Выльем на неё, как в некоторые злы!

Мы этой стыдной женщине,

Жить покажем как,

Мы этой безбожной грешнице –

Отмстим за каждый Кишен шаг!"

И резко вдруг послышалось

Совместное – "Ура!",

И вместе с этой девушкой

Теперь идёт огромная, широкая орда!

Каждый их шаг не самым был твердым,

Но хоть может мужик

Из левой толпы был и упёртым,

Однако, как все, молча шёл призывник.

И даже так нашёлся тот,

Кто смог к чему придраться,

За внешний вид и боле зацепиться,

За шаг, за хохот осудить,

За просто взгляд, но тоже пристыдить.

Этого парня здесь многие дружно

Решили все вместе равно гнобить,

Не подбирая фразы, грубить,

Он каждое слово слушал послушно,

Держал всё в себе,

Уже ничего не хотел,

Теперь даже больше

Со стороны он смотрел.

Грусть и тоска окатили его,

Он думал вернуться в родное крыльцо,

Но всё же продолжил шагать позади,

Выслушивая то, что терзает в груди.

И через время в этот стыд и позор,

Унижения, что врагу не пожелаешь,

Поступки, которыми команду убиваешь,

Красавица вступилась и дала отпор!

Она немедленно всех остановила

И возмущённым лицом резко удивила,

И все претензии свои она на них свалила:

"Ну что же вы творите-та!?

Стоп! Остановитесь!

Посмотрите на меня!

У нас ведь общая беда

И с вами мы – одна семья!

Прощу я вас пре-кра-ти-те,

В кулак всю свою злобу соберите,

Мне ребёнка от мамы спасти помогите,

Тирании его лишить посвятите!

Услышали?

Ну всё! Теперь пора!

И я твержу вам вновь –

У нас сейчас одна беда!

Поэтому за мной вы следуйте,

Всех взрослых подзывайте!

Не спать, не отставать!

В честь праздника ни с кем не танцевать.

Да ж такое, а!?

Прошу же – голову другим не забивать!"

И знаешь ли, действительно

Почувствовал народ,

Слова её убедительно

Заставили идти вперёд.

Хоть может и нетрезво,

Здесь пробудился дух сплочённый,

Поход людей был необычайно сложный:

Целый мост перейти,

Потом на горку заползти,

Ещё людей немного запасти,

И всем вместе слаженный вид обрести.

Это у них совсем нескоро вышло,

Солнце, вот, довольно резко село,

Из-за чего их труд

Ещё сильнее заставить запотело,

И частично изменить маршрут.

А, кстати!

Собирать им никого не приходилось:

Как только выглянет в окно мужик,

Держащий рюмку,

Так сразу веранье же их,

Он принимал за правду-истинку.

Прошло ещё, быть может,

Час, а может даже три,

Из-за чего в команде все стали дикари.

И светит ярко полнолунье,

А жёлтый цвет говорил всем о безумье,

Как будто солнышко горит,

Маме шёпот говорит.

Подобралась толпа от всюду,

Теперь она твердит вплотную

Прямо под домом их стоит

И маме с Кишей под ноги глядит.

В их доме жизнь остановилась,

Ребёнка мама давно предупредилась.

Здесь молвил первым слово Свон,

Решил задать он нужный фон:

"Ты сына своего-то отпусти,

И как себя ведёшь ты посмотри!

Будь он хотя бы твой,

Тогда бы ладно,

Но тут то ведь совсем нескладно…

(тихо) Ладно!..

Не стыдно перед людом,

Обман и чистый грех нести,

Где был же твой живот арбузом!?

Прочь тебе пора,

А для ребёнка теперь новая судьба!"

"Куда идти?

Вы что с ума сошли?

Ничего я вам не дам!

....

Постойте, подождите,

Да что же вы, черт возьми, творите!?

Прошу же стойте,

Слово хоть скажите,

Хоть что-то объясните!!!"

Всё прошло довольно быстро,

Никто ей так и не сказал,

Того, чего она просила гордо,

А только лишь – на факел указал,

Смельчак с толпы,

Притом всё также гордо.

Но напоследок,

Девка вновь остановила,

За каждым ходом матери следила

И та ей в том не угодила,

Ведь было грубо, дерзко, некрасиво,

За это приговор она ей огласила:

"Ты думаешь тебе подвластно всё?

Вершить судьбу ребёнка можешь,

Но ты границы переходишь,

Про тайну, думаешь, никто не знает,

А то что на ночь ты гадаешь

И портишь жизнь не только мне.

И как, хорошо же наверху?

А показать ребёнку, как внизу?

Ну всё, невыносимо,

Что говорю – тебе необъяснимо!

Уйди же с глаз долой,

Я больше не могу,

Теперь сыночек будет мой,

Сейчас с ним и уйду,

Да только, вот, сначала

Ты с миру пропади

И нечесть злую – собою забери!"

Этими словами всё было решено:

Ура, открыли мальчику окно

И свет наш полетит очень далеко!

Мамаше снова показали факел,

Он ароматы доносил парами масел,

А что бы чётче ощутила,

Но так, чтоб к ним не походила,

По указанию Косы

Она получила по́дносы.

Детей прочь никто не вёл,

Ужас весь народ красою счёл.

Огонь весь вспыхнул в один миг,

И Киша видел, как матушка,

Как дом родной его горит…

Он слова любви ей не сказал,

"Пока", "Скучаю", даже пальцем не обнял,

Ему лишь оставалось лицезреть,

Всю это злобу, хуже матери, терпеть.

Стоял он молча в стороне,

Вспоминая мамины наказы,

Смотрел в огонь на то, что в глубине,

Ему хотелось вновь все мамины приказы.

Но видел он лишь зло одно,

Ведь понимал, что здесь уже

За него всё решено:

Горит она,

Горит, как солнце в ярких раньях.

Горит, она,

Горит, будто в самых тех мечтаньях.

Горит – она,

Да только уж не для него

Бежал он быстро, не глядя ни на что,

Скорей как можно в лес

И вроде бы казался страх в глазах его,

Не ожидал увидеть там чудес,

Вошёл в него неглубоко,

А после сел под пень он одиноко

И плакать стал совсем негромко.

Чуть время шло:

Остался пепел,

Хотя был каждый очень весел,

Их учесть тоже обрекла –

Свалился дом,

А вместе с ним

Шмоток вещей большой, как ком!

Но даже так,

Свершилося народное хотенье,

Удачно прошло ихнее виденье,

Как надо жить

И с людом стоит говорить!

Но забывать не стоит всем:

Цель у людей была одна,

А видимо, она успела стать друга́

Забыть – забыли про мальчика Киша́.

Он мёрзнет молча одиноко,

Однако ни у кого не появилася тревога,

Хотя ведь именно к нему пришла подмога.

Ветер тихо завывает,

Будто имя его нежно называет,

Может мама? Ты ли это?

Но нету никого,

На крик не отозвался,

Только лишь один он в тишине остался…

И тут

Стоять пред ним два силуэта,

Темны, как будто нету больше света,

Совсем недвижимы они.

Но тут внезапно:

Раз – движение!

Девицы очертанье прыгнуло в него,

Мальчишка понял ничего,

Он только глазоньки прикрыл

И писк успел издать он тихий…

___

Но мы давай-ка отвернёмся,

Пойдём в другу сторону…

Что это было?

Совсем никто не знает

И что там дальше происходит

Я, честно, знать и не хочу,

Там времени прошло ведь много,

Темно, неясно ничего,

Да и… вела туда, дай Бог, одна дорога,

Хотя явно тоже вся убога.

А сам-то может что-то скажешь,

Каковы твои итоги?

Эх, молчишь,

Выходят у меня одни лишь монологи!

Ой, а хочешь,

Я тебе ещё щас что-то покажу,

А вместе с тем и опишу!

Нет?

Ну ладно и как знаешь…

Тогда пришёл и наш конец,

И наш коротенький рассказец

Подводит свой пустой конец…