Czytaj książkę: «Моя сумасшедшая фанатка»

Первая глава. Отличные новости

Кто-то внезапно схватил меня за запястье и я полетела вперед, спотыкаясь о собственную ногу и врезаюсь в крепкую мужскую грудь. Подняв голову, я вижу резкие, властные черты лица, а из-под круглых очков на меня смотрят обжигающие зелёные глаза. Сильная рука оказывается на моём затылке, и я теряюсь, ничего не понимая. Хочу возмутиться, набрать воздуха, чтобы высказать ему всю наглость, но его губы уже на моих. Безжалостно, грубо. Я пытаюсь вырваться, но он сильнее. От него веет уверенностью, дерзостью, хотя внешне этого не скажешь. И всё же, поддавшись его властному очарованию, я закрываю глаза. Начинаю ловить кайф. Целуется он уверенно, с таким опытом, будто это его профессия. Не знаю, бывают ли вообще ошибки в поцелуях… Я слишком неопытна для подобного. А ещё хуже, что мы даже не знакомы, а я таю под его дерзкой хваткой. Опомнившись, отталкиваю его. Чёрт! Меня только что поцеловал незнакомец с какой-то забавной кудрявой челкой. Оглядываю его. На нем клетчатая рубашка, светлые джинсы. Из-под очков чувствую его острый взгляд. Внутри всё сжимается, когда он так смотрит. Изучает. Отслеживает каждое моё движение, реакцию. Как хищник. Несмотря на его внешность, я чувствую исходящую от него опасность. Сердце колотится в груди. Он сумасшедший!

– Ну привет, – его голос звучит хрипло, грубо. Он облизывает губы. Этот жест – словно сигнал. Тревожный. Я приковываю взгляд к его полным губам. Кто он?

___________________________________________________________________________________

– Ну что… готовы к эксклюзиву? – задорная ухмылка играла на моем лице, а брови искусно взметнулись вверх. Конечно, никто этого не видел – мое лицо скрывала балаклава.

Собравшиеся после лекции девчонки за зданием универа восторженно взвизгнули, от переизбытка эмоций.

– Не томи, ФотоПапочка! Давай, покажи нам, – взмолилась одна, сбивая с ног другую.

Сегодняшний день был щедр на солнце и тепло; легкий ветерок колыхал траву под ногами. Лето маячило на горизонте, а вместе с ним – неизбежная сессия. Но в наше время, эта перспектива мало волновала прекрасную половину человечества. Девчонки грезили о любви, витали в облаках, представляя принца на белом коне, или, на худой конец, пытались закадрить симпатичного парня. А я… я мечтала о другом. О горе денег и… обратить на себя внимание Джокера. Он меня не замечал. Точнее, среди всей той толпы, которая его окружала, я и вовсе терялась, была невидимкой, сливалась с его фанатками. Он не то что не знал моего имени – он и о моем существовании даже не подозревал. Хотя, пару раз наши пути все же пересекались. И я даже видела его без грима – того самого, джокеровского. Без косметики он был другим: мужественнее, взрослее, что ли. Мало кто знает, что на самом деле его зовут Даниэль. Он обожает латте из новой кофейни, предпочитает репетировать в одиночестве, и… очень, очень много ругается бранью. Папа считает, что он похож на клоуна, и обещает мне помешать, если я когда-нибудь заведу парня, хоть отчасти похожего на него. Мой папа проявляет какую-то странную заботу. Но я уже привыкла. Да и, честно говоря, ничего у меня не получилось бы с рок-музыкантом. Мы из разных миров.

ФотоПапочка – мой псевдоним. Среди чужих университетских коридоров я — папарацци, мои «трофеи» — снимки знаменитостей. Их у меня хоть отбавляй, и всякого рода чернуха, конечно, в рамках приличий! Никаких пошлых дикпиков, разумеется. Так, безобидные кадры: напряжённый пресс, обнажённое запястье с проступающими венами, чуть выглядывающая резинка от боксеров изпод брюк — и не более того.

– А есть фото Лекса? – хрипло выдавила девчонка в ультракороткой юбчонке, захлебываясь от переизбытка чувств. Мои снимки всегда пользовались бешеной популярностью. Я знала, как поймать нужный кадр.

– Вот он, – я порылась в сумочке, извлекая подписанный конверт. – Здесь он демонстрирует свой прес, – я протянула его, и толпа взорвалась восторженными визгами. Я приложила палец к губам, призывая к тишине.

– ФотоПапочка, какая начальная цена? – посыпались вопросы. Я задумчиво хмыкнула.

– Пожалуй… Дайте подумать, – произношу я, окинув взглядом собравшихся. – Как насчет тысячи? Да, точно, тысяча рублей!

– Полторы! – выкрикивает кто-то из толпы, не успев ничего обдумать.

– Две! – тут же перебивает её.

– Три! – подхватывает третий.

Ух ты, как попёрло! Кто-то тяжело вздохнул, и я невольно усмехнулась.

– И так, мои хорошие… Три тысячи рублей – раз… три тысячи – два, три тысячи – три… – я не успеваю закончить, как меня вновь перебивают:

– Пять тысяч, и Лекс мой! – та самая красотка в короткой юбчонке победно взглянула на всех. Я расплылась в довольной улыбке.

– Пять тысяч, продано!

Когда деньги оказались у меня в руках, я протянула ей заветный конверт. Она вскрыла его, я пересчитала купюры.

– Ох, как же он хорош, – томно вздохнула обладательница фотографии вокалиста группы "Рожденные в тени". И правда – красавчик. Благодаря ему я сегодня чистые пять тысяч заработала.

– Есть ещё кто-нибудь? – загорелись глаза у остальных.

– Ещё Киборг есть, – выдаю я. Жаль только, что басиста оценили всего в три тысячи.

Выскочив из университета, я забежала в первый попавшийся ресторан. В женской уборной, скинув с себя балаклаву, черный комбинезон, переоделась в джинсовку и спортивки. Взглянув на своё отражение, устало вздохнула. Так хотелось чего-нибудь эдакого, калорийного и безумно вкусного, но заработанное шло не на желудок и даже не на мои прихоти. Я копила нам на квартиру.

Пять лет назад родители развелись, и мама, недолго думая, продала свой дом. Она наивно полагала, что я перееду к её новому мужу. Но я выбрала бродячую жизнь с отцом, в его мастерской, где по стенам висят картины, и можно споткнуться о них, как о камень. Отец – художник, правда, ещё не совсем признанный. Пишет сутками напролёт, но так и не добился славы. Лишь пару месяцев назад устроился в школу учителем изобразительного искусства. Утверждает, что это утомительно: дети его не слушают, а учителя цепляются к внешности. Но отец у меня творческий, и имиджу соответствует: серьги в ушах, волосы выкрашены в белый. Мама же его, мягко говоря, называет "шутом гороховым", а её новый муж – "олухом". Из-за этого я вечно ругаюсь с отчимом. Мне претит, когда моего отца унижают. Ради него я готова в драку полезть, чтобы отстоять его честь.

Подойдя к остановке, я посмотрела на своё отражение в стекле. Вид у меня был измождённый. Жаль, что эту усталость замечала только я сама. Друзей у меня нет. В университете считают странной... Видимо, всё из-за папы, да и спасибо Антону – моему сводному брату. Этот прыщавый недотёпа замутил с королевой университета Дианой Пронькиной. От неё все парни в универе сходят с ума, а девчонки мечтают о дружбе.. А я просто не подлизываю ей то место, куда другим, видимо, приходится. Не люблю, когда надевают корону и считают себя пупом земли только потому, что чей-то папа – супер-пупер олигарх. А за душой – шаром покати.

В рюкзаке зазвонил телефон. Подошёл мой автобус, и я, не раздумывая, прыгнула в салон, присаживаясь рядом с каким-то дедушкой.

– Да, мам, – ответила на её звонок.

– Нель, заходи сегодня к нам на ужин, – получила я приглашение и задумчиво уставилась в окно. Петербург пробуждался после долгой зимы. По улицам растекался мокрый асфальт, зеркально отражая редкие солнечные лучи. На ивах и кленах вдоль набережной, словно робкие обещания, набухали первые нежные зеленые листочки. Воздух, пропитанный легким туманом, окутывал крыши старинных зданий и золотые купола церквей. Мелькали яркие, разноцветные фасады домов.

– Не сегодня, – вздохнула я, окончательно плененная весенним пробуждением города.

– Ну зачем ты упрямишься? Дима тебя любит, – взволнованно проговорила мама.

Ах да, дядя Дима. Его противный сын Антон и язва-дочь Катя. Все они меня "любят". Я прямо нарасхват. Вот бы мама только знала, какая у нас с Антоном война. Видеть его не хочу! Да и всю его семейку тоже. Мама же всё верит, что однажды мы с ним поладим. Никогда!

– Мам, у нас с папой сегодня планы, – хрипло ответила я.

– Значит, планы? Вы с ним, оказывается, живете, и вам этого мало? Мы с тобой видимся раз в неделю, а то и раз в две недели.

– Не начинай, мам, – устало вздохнула я.

– Завтра тебе восемнадцать, – напомнила она. – Хотела тебе подарок сегодня вручить, и вообще, посидеть в кругу семьи.

– Моя семья – это ты и папа. Ни дядя Дима, ни Антон, ни Катя. Если хочешь сделать приятное, приезжай завтра к нам. Мы немного отметим, – сообщила ей.

– А почему я узнаю об этом в последний момент? – обиженно произнесла мама. – Твой чудик-папаша против моего присутствия, да?

Ну вот, началось. Чуть что, так сразу друг на друга сваливают. Развелись же, а всё никак не угомонятся. Папа ей косточки перемывает, она ему. Да они и когда вместе жили, постоянно, как кошка с собакой, ругались. После развода я маме сообщила, что остаюсь с папой. С ним мне проще, мы как будто на одной волне. Он поддерживает моё творчество, и не настаивает, как мать, чтобы я выбрала "более приземленную" профессию. Да, я учусь в Питерском институте кино и телевидения, на кафедре драматургии и киноведения. Однажды напишу такой бомбезный сценарий для молодежи, что все будут в восторге! Папа верит в мои успехи. Мама… это отдельный разговор.

– Проехали, короче. Если хочешь, приезжай завтра, – не позволила я больше оскорблять папу.

– Нель, завтра концерт, подготовка к нему, не могу, милая, правда. Может, я с утра заеду тогда и тебе подарок вручу? Тот, о котором ты так давно мечтала. Мне билеты достались с большим трудом, рядом с фан-зоной, первые ряды. Я даже замолвила словечко, чтобы тебе мальчишки автограф дали.

От услышанного я еле сдержала восторженный стон. Как же я давно мечтаю об автографе Джокера! Может, получится с ним хотя бы совместную фотографию сделать?

– Мам, а я тебе уже говорила, что люблю тебя? – прокричала я ей в трубку. Мама рассмеялась.

А вдруг, он даже со мной заговорит?

Втора глава. Поздравления

– А у кого сегодня день рождения? – не успела я открыть глаза, как над диваном уже возвышался папа в черно-белом кигуруми панды, которую я же ему на Новый год и подарила. У нас с ним тогда были парные пижамы. В руке он держал бенто-торт с цифрой восемнадцать. – Да вон же, – он ловко указал на меня пальцем и дунул в картонный праздничный рожок, издавший пронзительный писк. – С Днём Рождения, симпатулька, С Днём Рождения, бусинка моя! – пропел он, напевая незамысловатую песенку из интернета. Я, хихикая, нащупала под подушкой телефон, чтобы запечатлеть это ежегодное папино сумасбродство. Каждый год он выдумывал что-то новенькое, и каждый раз это было что-то совершенно невероятное.

– Загадывай желание, солнышко, – ласково сказал папа, протягивая мне торт, по которому скользили язычки пламени свечей.

– Ммм, – я немного помолчала, погруженная в мысли. – Придумала! – я крепко зажмурилась, посылая в небо свое самое заветное: квартиру, пусть даже на самой окраине Питера, чтобы там уютно было нам вдвоем. Еще я мечтала, чтоб у меня появился настоящий друг, папу наконец-то признали, и, конечно, получить автограф моего кумира – Джокера.

Папа передал мне торт и миниатюрную ложечку.

– Съешь все до крошки! – он игриво погрозил пальцем.

Сегодня мне исполнилось восемнадцать. Внутренне я совсем не почувствовала никаких перемен. По закону мне теперь было всё дозволено, но ничто запретное меня совершенно не манило. Я просто хотела простой, безмятежной жизни, такой, как у всех девчонок: встречаться с парнем, ходить с подругами после университета. Правда, я совсем не была уверена, что смогу найти друзей. Да что там! Хотя бы одного.

Я откусила кусочек торта, ощущая, как сладость разливается по вкусовым рецепторам, и улыбнулась. Вкусности всегда умели поднимать мне настроение.

– Мой любимый, с фисташками и малиной! – я почувствовала, как оживаю.

– А вечером нас ждут твои любимые салаты и та самая жареная курочка, – папа присел на край дивана, и я, недолго думая, протянула ему ложку с тортом.

– Пап, тебе не стоило так тратиться, – улыбнулась я.

– Для моей Бубочки ничего не жалко. К тому же, не каждый год моей доченьке исполняется восемнадцать, – он весело рассмеялся. В этот момент в дверь кто-то постучал, и папа, конечно, поспешил открыть.

Он лишь повернул щеколду, и дверь распахнулась сама собой. Папа успел отскочить, чтоб его не прибили. Это была мама, с огромным букетом фиолетовых орхидей в руках.

– Моя любовушка, с твоими сладкими восемнадцать, – мама набросилась с поцелуями, оставляя на щеке след ядовито-розовой помады.

– Добро пожаловать, милая гостья, – ей в спину прорычал папа.

– И тебе привет, горе-художник, – хмыкнула она.

– Мам, пап, не начинайте, пожалуйста. Подумайте об имениннице, – нахмурилась я.

– Ты у нас такая взрослая, – мама грубо сунула букет папе. – Поставь в вазу, – не глядя скомандовала. – Помню, как в первый класс тебя водила, – мама чуть не расплакалась.

Я закатила глаза. Сейчас и про горшок вспомнит.

– Ну мам! – смущенно выдавила, глядя на папу, который положил цветы на стол и за маминой спиной изобразил пальцами рога с высунутым языком. Я хихикнула. Как дети малые, ей-богу.

– Не стесняйся, дочь, – мама вытащила из сумочки конверт с билетом. – Сегодня в девять вечера, дорогая. Приезжай на полчаса пораньше, – проговорила она.

– Куда это? – заинтересовался папа.

– Не твое предпенсионное дело! – хмыкнула мама.

– Кто бы говорил, всего на три года младше, – парировал папа.

– Мам, будешь чай с тортиком? – попыталась я разрядить обстановку.

– Милая, я с удовольствием, но мне пора на работу. С папой попейте чайку, ему всё равно делать нечего, – мама окинула взглядом папины картины. – Какое убожество, Тёма, ты вообще не меняешься, как рисовал каракули, так и продолжаешь.

– Мам, это неоэкспрессионизм! – заступилась я за папу.

– Дочь, не распыляйся, творческого человека поймет только творческий человек, а не тётка, выбравшая мужика с толстым кошельком, – язвительно прошипел отец.

– Хочешь меня обидеть, Артём? Так не получилось. Ты же сам понимаешь, что ты – неудачник, который в жизни ничего не добился и вряд ли уже добьешься, – оглядела его с ног до головы.

– Мама, уходи уже! – я начала выталкивать её из мастерской. Одно и то же. Каждый раз. Достали, честное слово! – Сегодня ещё увидимся! – пообещала ей.

Отец заметно помрачнел. Так заканчивалась каждая их встреча: скандалами или оскорблениями. Но папа, в отличие от мамы, никогда не называл её никчемной. И мне было чертовски обидно за него. Он не заслуживал такого отношения.

– Милая пижамка, – напоследок сказала мама отцу, чмокнула меня в щеку. – До вечера, милая, – я закрыла за ней дверь и облегченно выдохнула.

– Итак, – папа сложил руки перед собой. – Куда это ты сегодня собралась?

– Мама мне билеты на концерт группы «Рожденные в тени» подарила, – вымолвила я.

– Это те самые странные парни в кожаных костюмах и с дурацким гримом? – уточнил он, и я хихикнула. Единственное, что отец не разделял, так это мое преклонение перед этой группой, а точнее, влечение к барабанщику. Он называл его попугаем за зеленые волосы.

– Да, папочка, – чмокнула его в щеку. – Может, завтра приготовим салатики и мясо вместе? У нас у обоих выходной будет. Я увидела, что папа заметно расстроился, но попытался улыбнуться.

– Конечно, Бубочка, сходи на концерт и оторвись там по полной! – приобнял меня за плечи. – Сегодня на учебу не пойдешь?

– Пойду!

– Тогда допивай чай и собирайся, отвезу в университет...

Третья глава. Пари

Я оставила папе половину торта и отправилась во двор, где отец докуривал сигарету, подперев капот нашей старенькой семейной «Импалы». Её еще в лохматых девяностых подарил дедушка. По рассказам папы, именно в этой машине он впервые поцеловал маму и сделал ей предложение. Он мог бы её продать, но дорожил дедушкиным подарком и ухаживал за ней. Я же склонялась больше к тому, что он ценил воспоминания о первых любовных приключениях с мамой. По радио заиграла тематическая песня Сектора Газа – «Тридцать лет», и я хохотнула. Да, мне сегодня не тридцать, но я с удовольствием спела её в дуэте с папой.

– В этот день родили меня на свет… В этот день с иголочки я одет… В этот день теплом вашим я согрет… Мне сегодня тридцать ле-е-ет! – горланили мы на весь салон, папа бил по рулю, сигналя, а потом мы переглянулись и заразительно рассмеялись. С папой всегда так весело. Он – другой. Таких пап, казалось, и не существует. Он самый классный и современный. Наша «Импала» плавно подъехала к корпусу института, расположенного в живописном районе Санкт-Петербурга. Здание представляло собой современное пятиэтажное строение с большими панорамными окнами. Фасад, облицованный светлым кирпичом с элементами стекла и металла, придавал зданию стильный и в то же время академический вид. У входа располагалась просторная зона с лавочками и зелеными насаждениями. Я попрощалась с папой и, уверенной походкой направилась в корпус на пару по истории драматургии. Мне очень нравилось здесь учиться. Хоть мама не была в восторге от моей затеи стать сценаристом, но оплачивала учебу. Иногда папа тоже вносил взнос.

Матвей Никанорович сегодня анализировал характерные черты и техники драматургии каждого периода влиятельных авторов и их произведения, используя мультимедийную презентацию. Я записывала интересные детали и внимательно слушала преподавателя. Одногруппники устало плелись по коридору, а я отправилась к своему шкафчику за учебником на следующую пару. Конечно же, сегодня никаких поздравлений в мой адрес не звучало. Всем было наплевать – даже староста группы не оповестила о моем дне рождения. Впрочем, я и не рассчитывала на поздравления от одногруппников. Открыв шкафчик, я не успела опомниться, как фотографию барабанщика, приклеенную к двери, сорвали.

– Смотрите, смотрите! – завопила неприятным голосом Диана, и я нервно сглотнула.

– Отдай! – попыталась я отобрать фотографию с Даниэлем, но Диана передала её моему сводному брату Антону, который хохотнул.

– Что такое, сестрица, мочишься от парней-неформалов? – хохотнул этот блондинистый уродец, разворачивая фотку и показывая собравшимся в холле.

– Не смешно, отдайте! – я попыталась допрыгнуть до вытянутой руки.

– Видали? Чудочка тащится от Джокера! – хохотнул Антон.

Фотография пошла по рукам.

– Она мне с трудом досталась! Только, не порвите, пожалуйста! – пискнула я, но меня, конечно же, никто слушать не собирался.

– Ты такая смешная, – хохотнула одна из подружек Пронькиной. Я смогла сдержаться, чтобы не расплакаться.

– Сегодня я пойду на концерт, – зачем-то рассказала им, и услышала свист.

– О, хоть посмотришь на него вживую. Такие парни тебе в жизни не светят, – выдала Диана противным голосом.

– А вот и не правда! – я сжала кулаки. – Даже такие парни, как Джокер, могут обратить внимание на такую девушку, как я.

– О-о-о, Чудачка, и как же ты обратишь на него свое внимание, покажешь, что у тебя под кофтой? – хохотнула Диана. Я не утверждала, что собираюсь обратить на себя внимание, я просто привела пример. – Ты давно уже пускаешь слюни на Джокера, но для него ты – такая же серая масса, как и все остальные его фанатки. Ты ничем не отличаешься, а хотя нет… Ты страшненькая. И, наверное, самая страшненькая из всех.

Не плакать, Неля. Это провокация! Они специально хотят меня довести. Как и всегда.

– Вот увидишь! – я повысила голос на нее, и все замолчали.

Мне хотелось не привлекать к себе внимания, но было слишком поздно. Я еще никогда не была такой смелой. Никогда не смела дерзить Диане. Это привлекло их внимание.

– Ничего себе, Анохина. Голосочек прорезался? – с насмешкой спросила она, и все затаили дыхание. – И что же ты сделаешь?

– Ну… эм… – честно говоря, я ляпнула, даже не подумав.

– Ооо, слышь, Чудиха, а как насчет пари?

– Пари? – повторила я.

– Да, спора, – Диане в руки попала фотка Джокера, и я затаила дыхание. – Ты сегодня на концерте будешь. Раз ты говоришь, что он на тебя западет.

Я не так сказала!

– Признайся ему сегодня, если он согласится с тобой встречаться, то перестанем тебя называть Стремной Чудилой, – хохотнула Диана.

– А вы что так меня называли? – ахнула я.

– Еще и не так, – прыснул от смеха сводный брат. Страшно представить, как еще. У этого олуха мозгов хватит на что угодно.

– А если он не ответит мне взаимностью? – я перевела взгляд на Диану, и она мне вручила потрепанную фотографию.

– Подвинешь нашего Славу с кринжрейтинга и возглавишь его до конца универа, – коварно усмехнулась она. Признаться в любви Джокеру? Идея, конечно, не очень, но я по нему уже три года сохну, не могу даже на обычных парней смотреть. – Или возглавишь уже сегодня? – протянула мне ладонь. Выбора у меня, в принципе, не было, а бежать с позором я не могла. Я сглотнула и протянула руку.

– Ла… ладно, – пискнула я неуверенно, пожимая руку.

Кринжрейтинг – список, придуманный лично Пронькиной, в него обычно входили фрики, додики и страшилы. Я не относила себя ни к первым, ни ко вторым, ни даже к третьим, что бы обо мне там ни болтали. Не хотелось бы висеть на доске неудачников.

Прозвенел звонок, оповещающий о начале второй пары. Антон перебил наши руки. Сводный брат обхватил свою подружку за талию и проводил в сторону аудитории. Коридор начал пустеть, и я заметила на себе взгляд Славика – главного кринжового парня университета. Его считали стремным из-за стиля одежды, дурацких квадратных очков, немытых волос, а еще он носил свитер с оленями.

– С Днём Рождения, Неля, – поздравил меня тот, вытащив из карманов странный микс из семечек, конфет и жвачек. И протянул мне легендарную жвачку «Love is...».

– Спасибо, – растерянно поблагодарила я одногруппника, который отправился в аудиторию.

Я развернула фантик и прочитала надпись: «Любовь это… когда его фотография стоит у тебя на столе, а твоя любовь живёт в его сердце».

Мм… Ну, может, фотография и висит, а не стоит. Про любовь в его сердце – вряд ли… Предчувствие не очень, если честно.

Четвертая глава. Эксперимент

Автобус ловко лавировал на дороге, когда же я листала ленту в телефоне, в поисках интервью с Джокером. В каком-то он признался, что ему нравятся девушки, готовые к экспериментам с внешностью, смелые, дерзкие и инициативные.

Я была мимо по всем фронтам.

Что подразумевается под «экспериментом с внешностью»? Тату? Пирсинг? Что именно?

— Ань, как тебе моя прическа? — услышала я вдруг разговор двух девчонок, чуть младше меня. Подняв взгляд, я увидела мелированную блондинку. Цветные пряди смотрелись красиво: блонд с розовинкой.

— Вау! А предки не ругались? — спросила девушка в коротких шортах, показав большой палец вверх. Прическа и правда была классной.

Блондиночка, подкрутив локон на пальце, хохотнула.

— Мама сказала, что прикольно. А папа немного возмущался, мол, я еще маленькая для таких изменений.

— Ты кажется, и волосы подстригла? — заметила её подруга.

— Ну да, кончики подровняла.

Вот оно! Я придумала!

На эмоциях спрятала телефон в рюкзак и выскочила на ближайшей остановке. Бежала по узким улицам, оглядываясь по сторонам. Взгляд скользил по старинным фасадам, украшенным лепниной и изящными балконами. Под ногами хлюпали лужицы, весенний ветер трепал мои русые волосы. Локоны касались талии, но я была готова их состричь, лишь бы впечатлить любимого кумира. Внезапно передо мной мелькнула яркая витрина современной парикмахерской. Минималистичный интерьер притянул мой взгляд. Толкнув дверь, я почувствовала резкий запах краски для волос. Здесь было спокойно и в воздухе витала гармония. Смело подошла к стойке ресепшена, где меня встретила приветливая администраторша.

— Добрый день! Чем можем вам помочь? Вы к нам записаны? — одарила меня белоснежной улыбкой девушка.

— Сегодня иду на концерт и хочу понравится одному парню-неформалу, — проговорила я. — К вам сегодня можно попасть?

— Один из наших мастеров как раз свободен, — хихикнула девушка с бейджиком Жанна. — Присаживайтесь, может, кофе? — любезно предложила мне.

— Нет-нет, — скромно покачала головой и присела на диванчик, взяв в руки журнал. Я рассматривала странные прически и еще более странные покраски. Неужели кто-то впрямь так красит волосы? Какие только не бывают: и с рисунками, и в полоску, и пополам, как у Круэллы!

Ко мне подошел экстравагантный стилист с выбритыми висками и окрашенными в красный цвет волосами.

— Привет, милая, что желаешь сделать с волосами? — мужчина обворожительно улыбнулся.

— Сегодня я иду на концерт и хочу понравится парню, который любит рок. Нужно что-то творческое, но и в то же время адекватное… — я отложила журнал.

— Со стрижкой? — уточнил Олег Осипчук, по крайней мере, так было написано на его бейджике.

— Да, можем укоротить, — прошла в зал.

Я оказалась в кресле. Стилист взял мои волосы, приподнял их, визуально примеряя длину, пытаясь понять, какая мне лучше подойдет.

— Мы тебе сделаем стильную стрижку, чтобы она подчеркивала твоё милое личико, и покрасим волосы.

— В какой цвет? — смотрела я на мастера через зеркало.

— В творческий, — усмехнулся Олег. — Расслабься, твой парень голову потеряет, когда тебя увидит. И, кстати, могу подсказать, как одеться на концерт, — подмигнул он мне, и я расслабилась. Мужчине было около тридцати, но он оказался приятным собеседником. Пока его ножницы ловко освобождали мои волосы от привычной длины, он рассказывал, что следует надеть на концерт, а чего стоит избегать. Время пролетело незаметно. И вот мне уже смывали краску. Присев в кресло, я смотрела на грязный оттенок, но стоило Олегу её смыть, как я, застыв перед зеркалом, ахнула. Сначала испугалась: меня подстригли по плечи, волосы взметнулись вверх, стали еще непослушнее и завились. Цвет напоминал лиловый.

— Красотка! Фиолетовый — цвет творчества и креативности, — показал он большой палец вверх.

Я не спорила, что это цвет творчества, но не выглядела ли я глупо?

— Милая, не забывай, что для поддержания образа нужно носить побольше кожаного, черного, клетчатого, и даже с шипами, — добавил Олег.

— Очуметь, — вздохнула я, снова возвращая взгляд к зеркалу.

— Кстати, на ресепшене тебе, наверное, не успели сказать, но у нас для именинников действует скидка.

Ого! Какое совпадение!

— У меня как раз сегодня день рождения, — произнесла я. — Нужен паспорт для доказательства?

— Поверю на слово, Нелечка, — подмигнул мне мастер. — Жанночка, нашей милашке скидку в полцены сделай! Кстати, заглядывай к нам почаще и приглашай подружек. Если парень не оценит, в качестве компенсации схожу с тобой в кино.

Да этот странный парень меня клеит!

— Сколько тебе сегодня исполнилось? — словно преследовал.

— Восемнадцать, — доставала я из кошелька карту.

— Такая молоденькая, — прокомментировала Жанна, и пинпад отозвался, оповестив об оплате.

— Забегай к нам на кофе, — подмигнул Олег напоследок. А не староват ли он для таких девушек, как я? Дружелюбно улыбнулась им на прощание и отправилась в ближайший магазин одежды, решив последовать сегодняшним подсказкам. Ну, о кожаной куртке я давно мечтала, но все не решалась. А сегодня особенный день: не только мой день рождения, но и шанс привлечь своего кумира. Я должна быть неотразима.

Прохожие оглядывались. Их удивлял цвет моих волос. Я не привыкла к такому вниманию, поэтому опускала глаза и старалась ни с кем не пересекаться взглядами.

Многие магазины мне были не по карману, да и на новый образ я уже знатно раскошелилась. А ведь это были неожиданные траты. Надеюсь, папа не будет сердиться на меня.

В одном из закоулков бросился в глаза секонд-хенд. Иногда там можно было найти что-то толковое и недорогое.

Я спустилась в подвал и начала осматриваться. Запах стоял специфический, но не отвратительный.

— Помочь? — спросила продавщица. Я обратила внимание на манекен, на котором висело черное платье с розами.

— А какого размера платье? — поинтересовалась я, подойдя поближе.

— Сорок четвертого. Будет маловато вам, наверное, — оглядела меня она. Я нахмурилась. Это из-за моих бедер! Многие считают меня пышкой. Но я не такая уж и худая, но и не такая, какой меня считают.

— Можно попробовать примерить?— спросила я.

— Ну почему нет-то, — мило отозвалась девушка, снимая платье с манекена. Я взяла его и отправилась в кабинку. Удалось надеть и даже застегнуть. Слегка давило в груди, но дышать не мешало.

— Девушка, а у вас есть кожанка и ботильоны с шипами?

— Ботильонов нет, но есть берцы с шипами, тридцать восьмого размера.

Как раз мой.

— Давайте, — отозвалась я. Затем она раскрыла шторку, оглядела меня и улыбнулась.

— Я ошиблась, ваш размер, — произнесла она и убежала за кассу, когда кто-то вошел в магазин. Я примерила свой новый образ и была в полном шоке. Это была не я. Какая-то другая, безумная девчонка. Но если такие нравились Джокеру, то я согласна быть ею. Хоть пакет на голову надену, лишь бы он на меня взглянул!

Снова переоделась и направилась на кассу.

Папа написал, что раз я не буду праздновать и пойду на концерт, он задержится у своей подружки. После развода он мог себе позволить расслабиться, и я не осуждала его. Он был еще молодым и тоже нуждался в женском внимании, но жениться не хотел.

Приехав в студию, я чуть не запнулась в полумраке о папины картины и мольберты. Найдя рубильник, оглядела беспорядок. Завтра же займусь уборкой. Здесь можно запросто свернуть шею.

Доев свой торт и запив его кофе, я все же облачилась в обновки и немного собрала волосы. Выглядело, в принципе, не так ужасно. Покидая квартиру, во дворе пыталась нащупать мобильник и осознала, что забыла его в студии. Пришлось вернуться. Телефон лежал на диване. Взяв его в руки, я подошла к зеркалу и, глядя на себя, произнесла:

— Надеюсь, ничего не случится… — вспомнила я вдруг суеверие.

Пятая глава. Любовь или ненависть?

У клуба толпились восторженные фанаты, скандируя имена своих кумиров. Я не спешила прорываться вперед. Миновав охрану и их уставший фейсконтроль, билетер, едва взглянув на мой билет, махнул рукой, пропуская внутрь. Войдя в зал, ощутила, как темнота и свет софитов сливаются в единое целое, поглощая меня. В фан-зоне, стремилась занять место как можно ближе к сцене. Остановившись у самого ограждения, я затаила дыхание — казалось, вот-вот случится нечто по-настоящему потрясающее. Рядом какие-то девицы развернули плакат и взвизгнули, хотя на сцене пока никого не было. Толпа вокруг начала сгущаться. Я поглядела по сторонам. Обычно моя мама уже тут как тут, с фотоаппаратом наготове, чтобы не упустить ни одного кадра. Я достала телефон из сумочки, и в этот самый момент, как вспыхнул свет, на мгновение воцарилась тишина. Кто-то толкнул меня сзади, и телефон вылетел из рук, отскочив в сторону. Ну и вовремя же! Мне завизжали прямо в ухо.

— Йо, заа-а-ал! — прогремел вокалист группы "Рожденные в тени" Лекс. — Ну что, герлы и бои, начнем с нашей самой жаркой новинки! Киборг, бас настроен? Дарк, как клавиши? — Он обращался к своим товарищам. — Джо, готов? — Последний вопрос предназначался моему кумиру. Я высунула руку за фанбарьер, пытаясь нащупать телефон. Вместо этого чья-то нога наступила мне на руку.

— Ай! — вскрикнула я. На меня сердито уставился охранник. — Вы всё не так поняли, я телефон выронила, — испуганно пролепетала я. Хуже всего было бы, если бы меня выставили с позором. А вдруг они теперь подумают, что я какая-то сумасшедшая идиотка, решившая рвануть на сцену?

— Тоха, девка правду говорит, — второй охранник поднял мой смартфон и протянул мне.

— Спасибо, — прохрипела я, вспотев. А что, если бы меня выгнали? К счастью, этого не случилось. Вот же урод тот, кто меня толкнул. Полная подстава.

Я кое-как встала на ноги. Зазвучали первые аккорды электрогитары. Её драйвовые риффы захлестнули весь зал. Струны, казалось, ожили под резкими движениями гитариста. Воздушный, таинственный звук клавиш виртуозно лег на гитарную основу. К ним добавился фундамент — ровные, четкие ноты бас-гитары Киборга. И вот, с ярким, мощным ударом по бас-бочке, ворвался мой возлюбленный. Я тут же включила камеру, приблизив изображение. Вот он, мой любимый и недосягаемый Джокер. С выбритыми висками, окрашенными в неоново-зеленый волосами. Рукава усеяны угрожающими узорами, пирсинги: косой лабрет справа, классический прокол брови с той же стороны, серьга в ухе в виде креста и пирсинг хеликс — прокол верхнего края хряща. Пальцы привычно потянулись к экрану, чтобы увеличить изображение. Какой же он красивый. Серьезнее всех, и такой… опасный. На днях он устроил драку в баре. Как писали журналисты, какой-то мужик назвал его "крашеным клоуном", и он, не выдержав, набросился с кулаками. Это же была первая полоса желтой прессы! И как мне удавалось думать о нем целых три года, не зная его лично?

— Ты говорила: "Мы просто друзья",

А сама — в падике зажималась со своим френдом.

Мерзко целовала в губы, его руки блуждали по твоему телу.

Я всё видел — и потерял дар речи.

Как же теперь я ненавижу тебя.

Запел Лекс.

Глэм-рок разошелся по залу, гроул со скримингом добавили драйва. Бас-гитарист яростно перебирал струны, а безумные ритмы ударных зажигали публику. Эту песню все слышали впервые, но припев подхватили хором. Девушки с плакатами прыгали вокруг, заграждая вид. Я извивалась, пытаясь поймать в объектив хоть кусочек Джокера. Впервые я оказалась так близко к сцене.

— Ну как, разогрелись? — присвистнул в микрофон солист, закинув ногу на колонку. — А щас споем про детку, которая случайно села на конфетку, — прохрипел он, и снова раздался визг. Песня была какая-то странная, про то, как некая Илона испортила Пилону аппетит и укатила к Габриэлю за леденцом. Мне она совсем не нравилась. Как и то, что Джокер хмурился. Сегодня он был не в духе. Улыбался мало, а сейчас выглядел и вовсе подавленным…

Прозвучали самые популярные хиты группы. У меня уже голова трещала от скриминга. Все ноги вытоптали, ещё и толкались. Прическа растрепалась. На бис Лекс исполнил свою новую песню. Фанаты, в экстазе, закидали сцену подарками.

— Лекс, я хочу от тебя детей! — верещала какой-то девке в короткой юбчонке.

— Девы, сдерживайте свои гормоны, — похотливо прохрипел Лекс, обладатель самых длинных волос в группе.

Прожекторы слепили музыкантов. Телевидение снимало их в упор. Я понимала, что вот-вот они уйдут, метнулась к ограждению, вцепилась в него. Смущение боролось с отчаянием, но я пересилила себя. А вдруг? Вдруг появится хоть малейший шанс? Не хочу же я всю жизнь гордиться званием главной неудачницы.

— ДЖОКЕР! ДЖОКЕР! — мой голос срывался, пока я пыталась дозваться до кумира. У Джокера, в отличие от Лекса или того же Киборга, было не так уж много фанаток. Но мой кумир, казалось, меня просто не слышал. Я попыталась перелезть через забор, но тут же набросились охранники.

— Ты что творишь, девушка?! — взревел один из них, но я его не слушала.

— ДЖОКЕР, ПОСЛУШАЙ! — прокричала я, перекрывая шум. — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, ДАНИЭЛЬ! — обратилась к нему по имени, я наконец заставила его обернуться. Он услышал. Камеры развернулись в нашу сторону, народ достал телефоны, включая видеозапись. Когда парень с изумрудно-зелеными волосами наконец обратил на меня внимание, Киборг толкнул его в плечо. Он задумчиво оглядывал толпу, пытаясь понять, кто же ему признался. И я… Как бы ни хотела этого, подняла руку. Он заметил меня, спрыгнул со сцены и уверенно направился к ограждению, где меня держали охранники. Вид у него был мрачный, словно я его разозлила одним своим признанием. Он приблизился, и я разглядела его вблизи. Толпа ахнула. Он полез в карман, достал руку и показал мне средний палец прямо перед лицом.

— Шо за фрик, — процедил он, оглядывая меня с головы до ног. И внутри все рухнуло. Потеряло всякий смысл. Я, конечно, не ждала от него пылких признаний, но чтобы вот так… Обозвать и унизить этим жестом. Толпа фанатов нацелила на меня свои камеры, и местное телевидение не осталось в стороне. Поначалу я растерялась, покраснела. А потом… слезы сами покатились. Хоть это и был глупый спор, я надеялась на более деликатный отказ. Его глаза были ледяными, обжигающими какой-то странной злобой. Я не смогла ничего ответить, попыталась протиснуться сквозь толпу и сбежать. Позорно рыдая, я пыталась ускользнуть. Какой же это позор, меня снимали, пытались удержать. Я уже не чувствовала земли под ногами. Сил не осталось. Да, я фрик — раз даже не смогла ему возразить, всё из-за страха перед Дианой и её чертовой шайкой. Впереди показалась дверь, я смогла прошмыгнуть наружу, выскользнула в коридор и, не прощаясь с охраной, покинула клуб. Какая же я жалкая. Я не просто неудачница, я теперь королева кринжа. Причем тройного: сначала опозорилась с фотографией Джокера, потом — с этим пари, и вот теперь — с отказом. Я просто жалкая.

Остановившись на остановке, я рухнула на скамейку. Слезинка за слезинкой скатывались, падали на подол платья, специально купленного для этого унизительного события, а я… Всего лишь Фрик… Громко всхлипывая, я привлекала к себе внимание, облизывала солёные дорожки от слёз и поклялась, что с этого дня возненавижу его. Сжав кулаки, я вновь направилась к клубу, но уже с другой стороны. Там был чёрный выход. Музыканты грузились в машину, их охраняли, но меня это не остановило.

— Эй, девка, куда прешь? — прогремел громила, хватая меня за руку, но я вырывалась.

— Отпусти меня! — взвизгнула я. — Эй, слышь, зеленоволосый! — крикнула я, и он замер у машины, обернулся и, увидев меня, округлил глаза.

— Опять ты? Чего тебе надо? Фотограф не дам, не проси, — хмыкнул он высокомерно. Чем-то напомнил моих одногруппников. Я снова попыталась выдернуть руку.

Теперь мне не нужен никакой автограф!

— Себе оставь свои каракули. Ты лучше скажи, все то, что о тебе пишут СМИ — это правда? Ты реально такой козёл?

Он почесал затылок и направился ко мне.

— Отпустите её, — сказал он охранникам и застыл рядом со мной. Сердце от ужаса забилось быстрее. Передо мной стояла звезда. Самая настоящая. Я просто не понимала, как это произошло. — Послушай меня, Сталкерша, — обратился он ко мне, когда меня грубо отпустили. — Таких, как ты, много в моей жизни. Поверь, в моём цирке и без тебя хватает клоунов, — произнёс он, оглядев меня с ног до головы. — Как ты вообще решилась на такой безрассудный поступок, с твоей-то внешностью…

— Чего? — взвизгнула я. — Ты случайно, не обалдел, Джокер? — прикрикнула я на него, и он поднял бровь. Видимо, фанатки так с ним ещё не разговаривали.

— Ты что, девка, забываешь, с кем говоришь?

— Да вижу, с кем… С напыщенным попугаем, возомнившим из себя суперзвезду, — я сложила руки. Мне никогда не хотелось хамить, но после этого среднего пальца… — Чтобы ты знал, ты не в моём вкусе. Ты же… самый настоящий маргинал. Я просто поспорила, что признаюсь тебе, и всё…

— Маргинал? — он вцепился в мою куртку, и мы смотрели друг другу в глаза, обжигая пламенем. Между нами возникла взаимная неприязнь. — Надеюсь, ты головой думала, когда пришла сюда? Ты даже не представляешь на что я способен...

— Вряд ли ты поднимешь руку на девушку, — произнесла я. — Ты же не такой, — покачала головой, и он был ошеломлён.

— Откуда ты знаешь? — он грубо отпустил меня, так, что я шлёпнулась на асфальт и смотрела на него снизу вверх. — Охрана, если эта девчонка приблизится ко мне, я за себя не ручаюсь… — прохрипел он злобно, пнув ногой камень. Джокер снова засунул руки в карманы и забрался в машину. Меня подняли на ноги, и я… затряслась. Только сейчас до меня начало доходить. Сегодня я не просто призналась в любви кумиру, а окончательно спятила.

На меня это совсем непохоже.

Шестая глава. Звезда рунета

Я вошла в пустующую студию, разувшись прямо на пороге, упала на кровать и снова расплакалась, уткнувшись носом в подушку. И терзала меня не столько встреча с Джокером или его отказ, сколько осознание того, что теперь я навеки заклеймена как "неудачница в квадрате", до конца своих университетских дней. А хуже всего было то, что всё это снимало телевидение, и бесчисленные фанаты тоже не упускали момент, снимая видео. Представляю, как сегодня Диана с Антоном выселяться.

Мама была в ярости. Дозвонилась до меня, когда я с соплями ехала в автобусе. Оказалось, она была с другой стороны, пыталась докричаться до меня, расталкивая толпу, но уже опоздала – я убежала. Она высказала мне всё: назвала ребёнком, спросила, как я теперь буду людям в глаза смотреть. А потом, успокоившись, выдохнула и заявила, что ничего страшного не случилось, что это всё глупости и завтра об этом никто даже и не вспомнит. Как же она ошибалась…

Оторвавшись от подушки, я дрожащими руками разблокировала смартфон. В поисковой строке напечатала одно слово: "фанатка". Этого оказалось достаточно для новой истерики. Не прошло и двух часов, как кто-то уже залил видео в интернет. Я знала, что там будет, но всё равно включила.

Смотреть на себя со стороны было не то чтобы страшно – если знаешь сценарий, то невероятно кринжово. И, да, я попала в яблочко. Я кричу свои признания Джокеру, а он подходит ближе и прямо перед моим носом показывает средний палец. Подпись к видео гласила: "Испанский стыд. Фанатка надеялась, что Джокер ответит на её чувства".

Испанский стыд?

Это ещё мягко сказано.

Не то чтобы прямо надеялась на его взаимность. Это был спор. Понимала, что проиграю, но если бы вообще промолчала, то, боюсь, в понедельник с порога меня бы окатили помоями. Какой же позор! И мой кумир оказался ещё той неприятной личностью – все слухи оказались правдой. Он настолько ужасен, что без стеснения показывает девушкам такие жесты. Между прочим, он этим разбил мне сердце. Больше я от него фанатеть не буду. Неприятная личность. Надеюсь, в одной из его потасовок ему начистят морду. Настолько он стал мне противен, что желала самых плохих вещей.

Да какая, к черту, мне разница? Я теперь лузер с большой дороги. Страшно представить, что меня будет ждать в универе. Теперь же врагиня и мой сводный брат не упустят ни одной возможности, чтобы посмеяться надо мной.

Посмотрев на своё отражение в зеркале, я покачала головой. Это полный зашквар. Я на полном серьёзе сменила имидж ради кумира. Где была моя голова? Вывести этот идиотский цвет будет очень трудно.

Я прикоснулась к зеркалу, и из глаз покатилась очередная порция слез. – С днём рождения меня, – прохрипела я, наблюдая, как растеклась тушь. Теперь я выгляжу лучше...

Перед сном я пролистала сотню сайтов с моим видео. Читала комментарии, сжимая телефон в руке.

Фу. Уродка, на что она рассчитывала?

Вы видели? У неё фиолетовые волосы? Неужели, она действительно поверила, что покрасив волосы, заинтересует Джокера?

Жалко девчонку, теперь она звезда на весь рунет

Господи, ну и страшила

"Кто-нибудь, побрейте её налысо"

В комментариях хейтеры даже между собой болтали, меня поливали грязью, проходились по внешности, а я… Читая эти слова, это виртуальное насилие, ревела ещё больше. Я обновляла сайт, ждала новых комментариев, пока мой взгляд не остановился на последнем.

"Сумасшедшая фанатка."

Всего два слова. И я почему-то была поражена. Словно это написал сам Джокер. Но ему ведь нет дела до меня. Да и зачем? Этот тип даже не подозревает, что испортил мне жизнь.

Я открыла профиль с ником Нил. На аватарке – зелёный кактус в очках. Кто вообще ставит такие дурацкие картинки?

Смахнув чёлку, которая лезла в глаза, улеглась на диван, укутавшись в одеяло. Набрала номер папы. Он ответил не сразу.

– Пап, ты сегодня вообще домой придёшь? – пробурчала я, пытаясь держать голос ровно.

Уверена, он даже не подозревает во что я вляпалась.

– Милая, я думал, ты будешь допоздна тусить. Ты уже дома? – услышала успокаивающий голос папы и улыбнулась. Рядом с ним послышались женские голоса.

– Да, пришла сразу домой, – ответила я.

– Тогда сию минуту буду дома, мой сладенький медвежонок, – сказал он, и женский смех усилился.

– Пап, ну ты же серьёзный мужчина. Какой ещё "сладенький медвежонок"?

Хорошо, что меня никто не знал.

– К тому же… Пап, если хочешь, можешь переночевать там, где ты сейчас…

– Солнце, а как же твой день рождения?

Я посмотрела на экране время.

– Он уже закончился, – хохотнула я.

– Мы так и не отпраздновали, – расстроено сказал папа.

– У меня завтра выходной, можем поесть курочки и салат, как ты и хотел. Только торта уже нет, ничего? – спросила я, и он рассмеялся.

– Для тебя он и был предназначен, моя хорошая. Но, ты не обидишься, если я приду домой завтра?

– Не обижусь, пап. Оторвись по полной! – пожелала я ему весёлой ночи, а сама уснуть не могла, вспоминая взгляд своего кумира. На меня ещё никто не смотрел с таким отвращением. Из глаз покатились слёзы. Я включила наушники с любимой группой и разрыдалась сильнее. Я — полное ничтожество.

Седьмая глава. "Сумасшедшая фанатка"

Даниэль

Парни резвились в бассейне, а вокруг них порхали длинноногие нимфы. Моя же дива в стрингах отправилась за чем-нибудь покрепче.

– Что такое чувак, о чем задумался? – ко мне подошёл Киборг, взъерошенный после сауны и порядком поддатый.

– С чего ты взял? – нахмурился я, отхлебнув виски. Ненавидел бабское шампанское или мартини, которыми довольствовался наш Лекс.

– Ты после концерта как будто сам не в свой. Тебе впервые открыто признались в любви, под шоком, дружище?

– Гонишь? Под каким ещё шоком? – хохотнул я, облизнув уголок губ, чувствуя пряный привкус напитка.

– Что у вас тут за секретики? – влетел к нам, только что вынырнувший из бассейна наш вокалист. Его светлая грива была собрана в низкий хвост. Где только моду на длинные патлы подхватили?

– Да, Джо, какой-то странный. Не находишь? – Лекс подобрал с края стола гроздь винограда и отправил её в рот. Расплылся в улыбке и присвистнул.

– Наверное, из-за той девчонки, которая ему призналась? – ехидно усмехнулся он, и я фыркнул. Да помилуйте, это последнее, о чем я мог думать.

– Надо же, она как будто с другой планеты и новостей о тебе не читает, Джо, – Киборг толкнул меня в плечо. Я непонимающе оглядел его. – Ну, типа, ты же у нас дебошир, скандальная личность в группе и…

– И кто ещё? – прошипел я, ставя стакан на стол.

– Маниакальный психопат, фанатеющий по милфам, – закончил за Киборга Лекс.

– Ну, пардон, ваши пипетки меня не вдохновляют, – пробормотал я, заметив, как к нам приближается фигуристая женщина лет тридцати двух. Почти на десять лет старше меня. Сверстницы или девчонки помладше были для меня скучны. С ними не о чем было поговорить. Да и мало что умели. Причем во всех сферах жизни. Никогда не встречался с девушками моложе себя и даже не задумывался.

– О чём беседуете? – черноволосая дева плюхнулась мне на колени, обхватив шею руками.

– О том, что Джо у нас бесчувственная скотина, – хохотнул Лекс.

– Ты про то, что он унизил при всех девчонку? – промолвила она.

Да не унижал я её. Просто, ну, не послал же я её матом. Если честно, никогда подобных жестов никому не показывал, даже самым неадекватным. Она же меня ещё и выловила. Напыщенным попугаем и маргиналом обозвала. Да и в любви мне никто до этого не признавался. Даже, как она выразилась, на спор.

– Кстати, я видел из тачки, как вы разговаривали, – выдал Дарк, который пришёл под руку с блондинкой, обхватив её за тонкую талию. Этот мелкий гаденыш уже вырос. Обжимался с девками, как взрослый. Быть в группе со своим сводным братом, тот ещё рофл.

– Ничоси, и молчит, гад! – Лекс налил себе в бокал шампанское. – Наверное, целоваться просила?

– Или автограф на груди оставить? – захохотал Киборг.

– Смотрите штаны от смеха не намочите, олухи, – я скинул с себя черноволосую и направился в сауну.

– Джо, а как же я? – она помчалась следом.

– Я хочу побыть один, – буркнул я, удаляясь.

– Бедная девчонка, теперь она звезда интернета, – донёсся отдалённый голос Дарка. И ведь прав малой. Было много свидетелей. Нас снимало телевидение, и многие записывали на телефон.

Хлеща себя веником, я всё думал об этом идиотском признании. И о том, что эта ненормальная сказала, что поспорила на меня. Даже если это тупое пари, почему тогда ревела? Мысли никак не хотели укладываться в голове. Окатил себя ледяной водой, и даже это не помогло перестать о ней думать. Вот ведь черт!

Накинув халат, я зашёл в наше забронированное на ночь заведение и отыскал свой телефон в кармане кожаной куртки. Сел на край кровати и начал рыскать по интернету. Действительно, девицу сняли на видео. Кто-то поймал кадр, как она бежит, в отчаянии и слезах, её лицо видно прекрасно, и я ставлю на стоп. Увеличиваю кадр и разглядываю её. Девчонка с фиолетовыми глазами. Если честно, симпатичная даже. Аккуратный носик, маленький ротик и глаза добрые. Ей, наверное, тяжело в этой жизни. Выглядит слабой и беззащитной. Такую обмануть проще простого.

Листаю комментарии, её хейтят по полной. Оскорбляют, насмехаются и дают тупые прозвища. Мои пальцы печатают буквы.

"Сумасшедшая фанатка"

Не успеваю дописать, как в комнату врывается моя сегодняшняя подруга, и я случайно отправляю это. Не закончив самое главное. Я хотел дописать "ни на кого не обращай внимания". Мне почему-то захотелось заступиться за неё. Наверное, потому что я осознал, что испортил ей жизнь. Её ещё долго будут подкалывать.

– Джо, почему не присоединяешься ко всем? – интересуется она, уверенно шагая к кровати, обмотанная в полотенце.

– Настроение дерьмо, – молвлю я, и она останавливается напротив, скидывая полотенце.

– Знаю лучшее средство для хорошего настроения…

Она решительно наваливается на меня, придавливая к кровати, но меня не пленить этим, из головы не выходит моя сумасшедшая фанатка.

Утро начинается с того, что телефон разрывается от настойчивых звонков.

– Привет, чел, как ты? – на том проводе слышу бодрый голос Антона. – Выступил вчера на бис! – я понял, о чем говорил мой друг детства. – В понедельник всё в силе?

Точно, я же обещал, что мы сходим на новую VR-арену. Предки, черт возьми, свалили в своё сто пятидесятитысячное свадебное путешествие на Мальдивы. А домработница – слилась. Вечно что-то происходит, когда их нет.

Натянув джинсы, я тихонько смылся из номера, прихватив все свои вещи.

Вызвал такси и покинул термальный комплекс.

Восьмая глава. Королева кринж-рейтинга

Неля

– Может, недельку дома отсидишься? – с тревогой спросил папа, когда я, присела на диван и принялась перебирать пальцами по коленям. Я уже была собрана и готова выходить, но этот позор мои одногруппники мне точно не простят. Я не стала грузить родителей своими университетскими проблемами, поэтому о споре никто и не знал.

Папе я ничего не хотела рассказывать, но в выходные он и сам столкнулся с этой новостью. Он меня не ругал, лишь спросил, пила ли я в тот день, и устроил серьёзный разговор: мол, крашеный попугай мне, хорошей девочке, не пара и вообще даже моего локона волос не достоин. За имидж, правда, похвалил, сказал, что выгляжу по-молодёжному и круто, и фиолетовый мне к лицу. Правда, мама мой новый стиль не поддержала. Вечером в субботу она позвонила отцу и кричала, что он плохо на меня влияет и не следит за мной. Папа нашёл что ответить ей, сделав акцент на том, что мне уже восемнадцать лет, и даже если бы я налысо побрилась, он всё равно принял меня любой, такой же совет дал и матери. А потом они снова начали спорить из-за какой-то ерунды. Праздничный ужин пришлось перенести на воскресенье.

– Не могу же я бегать от людей, – вздохнула я. Мне просто нравилось учиться. Не хотелось бы упускать новые знания из-за дурацких насмешек. Я из тех, кто считает, что нужно смотреть страху в глаза.

– Уверена, милая? Молодёжь сейчас странная, могут начаться проблемы, – взволнованно протянул папа. Если бы он знал, что они у меня начались давно. Благо, он не читал те комментарии, а то расстроился бы совсем.

– Уверена. Так ты отвезешь меня или на автобусе добираться? – повторила я вопрос.

– Ну конечно, моя хорошая. Сейчас только прогрею нашу ласточку. Но, Нель, если в университете что-то пойдет не так… – он застыл у двери.

– Не беспокойся, ты же знаешь, я себя в обиду не дам, – ударила себя в грудь. Папа улыбнулся. Это благодаря ему я такая сильная. Он отвез меня.

Не успела я переступить порог университета, как меня со всеми почестями встретили студенты. Кто-то запустил хлопушку, и весь серпантин оказался на моих волосах. Другие кричали мне вслед: Лошара!, Лузерша!, Ходячий рофл!. Это были самые безобидные слова, а обидные даже вспоминать не хочу.

Я брела по коридору, прижимая конспекты и молясь всем богам, чтобы не столкнуться с Дианой. Но, увы, тяжело не пересечься с той, которая учится в твоей группе. Я вошла в аудиторию, и меня окатили мусорным ведром. Все фантики от конфет, листы от тетрадей посыпались на меня, и кто-то снова запустил конфетти.

– Хлопушки для лохушки! – выкрикнули из толпы, и аудитория залилась диким смехом.

Ко мне приближалась она: с длинными ногами, в коротком сером платье, распущенными каштановыми волосами. На лице расплылась улыбка. Диана держала корону, сделанную из картона.

– Поздравляю тебя, Чудила, – хохотнула она. – Теперь ты королева университетского кринж-рейтинга. – Она надела на меня дурацкую корону и усмехнулась. Пронькина склонилась над моим ухом и прошептала: – Цвет волос у тебя просто трешовый. Хотела таким образом понравиться Джокеру. Эх, наивная, если бы ты хорошо знала своего кумира, то была бы в курсе, ему нравятся девушки постарше, – прохрипела мне на ухо, и я вздрогнула. – Фу, воняешь просто отвратно, – демонстративно зажала нос. – Петь, не забудь повесить нашу звездочку на доску почета неудачника, – выдавила она, холодно осмотрев меня с ног до головы. – Чучело, – фыркнула она и отправилась в коридор, сложив перед собой руки.

Так хотелось её догнать, схватить за волосы и оттаскать при всех, стереть с её лица эту чертову улыбку. Но я была бессильна. За Дианой горой стояла вся группа, большая половина студентов, а за мной… Только папа. Мне даже сегодня мама позвонила и в очередной раз отчитала за необдуманное признание Джокеру. Всё из-за этого козла. Да как я вообще могла подумать, что он идеал? Были же звоночки: все эти слухи, первые полосы в газете с его фотографиями в обнимку с замужними женщинами, чьи мужья – не последние люди в городе. Не понимаю, что меня могло так зацепить в нем. Хам обыкновенный!

Снимая с головы корону, я скомкала её и отправила в урну. Жаль, Джокер – обычный смертный, так бы я ему отомстила за мой позор перед всем миром. На пары я всё же не пошла. Мне было тяжело, обидно до чертиков. Не хотелось видеть насмешливые взгляды одногруппников. Когда коридор опустел, я села на ступеньки. Вытащила из рюкзака телефон, проверила интернет. Надеясь, что видео изъяли из пабликов. Однако, нет. Ко всему прочему прибавились комментарии. Которые я прочла все, без исключения. Они ещё хуже, чем были до этого. Закрыв ладонями лицо, я расплакалась. Плечи задрожали. Мне так хотелось превратиться в пыль. Исчезнуть, чтобы никто и никогда не нашёл. У меня и так никогда не было друзей, а после такого я и вовсе нажила хейтеров. Это всё ведьма Диана со своими тупыми насмешками и попытками унизить слабых. Ненавижу её. Ненавижу Антона, который её в этом поддерживает. Всех одногруппников и, самое главное, Джокера. Оказался настоящим уродом, не умеющим нормально отшить девушек. Какой же он мудак. Как же я хочу причинить ему боль. Чтобы ему было так же паршиво, как и мне.

Моего плеча коснулись, и я подняла голову. Надо мной стоял мой очкастый одногруппник в вязаном зеленом свитере с изображением оленя. Серые глаза смотрели на меня с каким-то сочувствием.

– Ты почему не на занятиях? – мне стало неловко, что он видел меня в слезах. Спешно вытерла их.

– Наверное, по той причине, что и ты, – присел рядом на ступеньки и пятерней зачесал назад свои сальные волосы. – Расстроилась, да? – спросил он. – Не обращай на них внимания. У них совершенно отсутствует воспитание. И твоя новая прическа не так ужасна, как о ней говорят, – улыбнулся тот, и на щеках появились ямочки. Мы редко разговаривали со Славиком. – Мне они тоже надоели. Достали своими насмешками.

– Понимаю, – вздохнула я.

– Как справила свой день рождения? – поинтересовался он.

– Думаю, ты видел все те дурацкие видео в интернете, – вздохнула я. – Конечно же, ужасно… Не понимаю, почему они так со мной… и с тобой, – вспомнила я, что говорила с одним из неудачников нашего универа. Да, что там. Мы с ним похожи!

– Проблема, конечно, – задумчиво протянул. – О, а слушай, не хочешь после пар пойти в кафе? В торговом центре прикольное открыли, со всякими сладостями.

Вообще-то идти на свидание с парнем, которого все считают уродом, не престижно. Его внешность отталкивает нормальных девушек. И у меня не было желания появляться на людях с таким человеком. Ну, кто я такая, чтобы о внешности судить? Сама же не красавица местного разлива. И даже не симпатичная. Я – страшила. Как об этом твердят мои одногруппники. А ещё не умею отказывать людям. Всегда боюсь их ранить. А вот меня они не боятся обидеть.

Серые глаза смотрели с какой-то надеждой, и я сдалась.

– Люблю сладкое, – мило улыбнулась ему. Не хотелось его обижать.

– Тогда договорились, – расплылся в улыбке. Снова эти красивые ямочки. Если Славику подстричь волосы, сменить парфюм на вкусный, очки на линзы и стиль одежды на что-то модное, то, скорее всего, он будет ничего.

Снова вспомнила отказ Джокера и вздрогнула. Толку от симпатичной мордашки, если в душе мудачьё?

Нужно уже выбросить этого типа из головы. Но как это сделать, когда из-за него моя жизнь пошла под откос?

Девятая глава. Сладкая ягодка

Джокер

– Говорю тебе, я чуть не уснул на паре. Он такой нудный, просто жесть, – жаловался на студенческую будни. Я фыркнул. Было время, и я так же ныл про скучных преподов, зачеты и сам универ. Уже два года, как я окончил эстрадно-концертный факультет. Помню, как было непросто совмещать репетиции и учёбу. Таким наивным я был, думал, что пять лет буду просто бить в барабаны, а оказалось, что, как и всем, пришлось грызть гранит науки — история искусств, иностранные языки, философия.

– Понимаю, чувак, – поддержал я.

Этого психа, Антона, знаю с детства. Учились в одной школе, правда, в параллельных классах. После уроков зависали в компьютерных классах, рубясь в контру. Тоха всегда мечтал стать режиссером и после армии поступил в театральный. Недавно его батя женился на нашей приме — фотографии. Краля была симпатичная, лет сорока, выглядела просто офигенно. В моём вкусе, скажем так. Будь она не мачехой моего друга, я бы её охмурил. Смазливая тётка.

– Ну а вы как после концерта отдохнули? Кстати, что за номер на концерте был? – хохотнул Тоха, толкнув меня локтем. – Додумалась же на концерте признаться. Ну ты правильно сделал, что отшил её. Стремная девка, – сказал Антон, и я усмехнулся. Да какая там стремная. На мордашку даже очень ничего. Будь она постарше, возможно, я бы её и поцеловал на виду у всех, а может, и где-нибудь пощупал.

– Ну, а она просто глупая малолетка, – вздохнул я, ожидая свой латте из автомата.

– Да страшная она. Что она вообще сделала со своими волосами? Вот, раньше… – заикнулся Антон, и я поймал его растерянный взгляд.

– Что раньше? – прищурился я. – Знаешь её?

– Как сказать, знаю… – почесал тот затылок, и автомат издал звук, сообщая о готовности моего латте. – Она моя сводная. По тебе мочится уже давненько, – выпалил он, и я расширил зрачки. Вот это новость! Тоха мне ничего о ней не рассказывал. – На шкафчике твоя фотка висит, заставка на телефоне, она даже матери как-то заявила, что хочет тату с твоим автографом. Она странная всегда была, – нахмурился Тоха.

– Так я отшил твою сестрицу? – коснулся губами стаканчика.

– Да они с моей девчонкой поспорили, что она признается тебе, – выпалил он.

– Ну надо же, – хохотнул я. Значит, и впрямь поспорила. Ненормальная девчонка. На что она рассчитывала? Наивно думала, что я отвечу ей взаимностью. Наверное, мне не стоит её жалеть, она сама напросилась.

– Я изначально знал, что у неё нет шансов, – хохотнул Тоха. – Во-первых, она не в твоем вкусе, во-вторых, ты не спишь с девушками младше тридцати. Не удивлюсь, если ты даже не знаешь, каково это – быть близким с девушками помладше. Хотя, уверен, что у тебя даже и не шевельнется… – не успел он договорить, как стаканчик слетел на пол, кофе разлилось по кафелю, а я схватился за друга.

– Чего? – меня это даже задело. – Хочешь сказать, что я не способен буду с девчонкой помладше? Серьезно? – мои брови взлетели вверх.

– Ну ты сам же говорил, что пипетки тебя не вдохновляют, – его голос осип.

– А спорим, смогу замутить с кем-то помладше? – в моих глазах загорелся огонек. Это было впервые, когда Антоха заговорил об этом. Друг мог меня подстегнуть на тему милф, но вот чтобы бросить мне вызов… Если я захочу, любая будет у моих ног.

– Не-не, давай лучше поспорим на то, что ты поцелуешь первую спускающуюся молодую девушку с эскалатора, – хитро усмехнулся тот. – Даже если она будет крокодилом. Слабо, Дан? – хохотнул этот придурок. Как хитро, чёрт побери. Крокодила целовать мне ох как не хотелось бы. Но я же не ссыкло.

– На что спорим? – уголками усмехнулся я.

Каждый раз мы устраивали пари, в которых мне не было равных. Но сегодня это вышло за рамки адекватности. Поцеловать пипетку… Ну что же. Я Даниэль Бенуа – популярный дриммер, скандальный тип, звезда желтой прессы, и не смогу поцеловать первую попавшуюся? Ну вот ещё! Я покажу этому Тохе, что меня ничем не испугать. Я на спор волосы свои сжигал, красил в самые смелые цвета. Меня не просто так прозвали Джокером – я самый безумный в мире парень.

– Хм… У меня скоро днюха, – во все свои тридцать два усмехнулся тот. – А вас окружают самые опытные девочки.

Я расхохотался. Вот же животное! И не мнется ему. Даже наличие девчонки не мешает ему вертеть кабельным хвостом.

– А если выиграю я, то тогда… – задумался, что же такого попросить взамен. Глянул на спускающихся людей: дед с собакой, детвора, бабульки, взрослые женщины. И как назло, ни одной длинноногой красавицы с большой душой и возрастом чуть младше меня.

– Что тогда? – хохотнул друг.

– Чёрт, придумаю что-то обязательно, – присел на скамью и начал бдить. Такое чувство, что все молоденькие девчонки сидят дома и смотрят турецкие сериалы.

– Не сомневаюсь. Кофе будешь? – спросил Тоха, закинул ногу на ногу и, подперев рукой голову, смотрел на людей. Такой муравейник, и ни одной молодушки.

Друг отправился к кофемашине, а я со скучающим видом разглядывал народ. Они рассосались, и больше никого не было. Мне не жалко Тоху познакомить с какой-нибудь нимфоманкой, но во мне уже бушевал спортивный интерес. На горизонте наконец-то показалась девушка. Она была высокой, стройной, какие мне и нравятся, волосы ниже пояса, светлые, шортики оскорбительно короткие. Я хохотнул и направился к эскалатору. Антон в это время принес кофе и замер, наблюдая за шоу. Сейчас этот придурок снова обделается. Я заметил позади красотки девушку, до боли знакомую, в светлом лонгсливе, джинсах, с растрепанными фиолетовыми волосами. И обомлел. Это была она. Та самая чокнутая девица, которую обсуждал весь рунет. Она была невысокой, почти незаметной, но мне было трудно оторвать от неё глаз. И, кажется, выглядела она заплаканной. Длинноногая приближалась ко мне, но я, как будто она призрак, схватил сестру своего друга за руку.

Девушка, которую я вытащил, перелетела через одну ступеньку, и я, долго не думая, положил руку на её затылок. Встретился с растерянным взглядом чистых серых глаз, и меня было уже не остановить. Впился в её губы. Жадно. Резко. Импульсивно. Та, что изначально была впереди этой сумасшедшей девицы, прошла мимо нас. Сестра Антона пыталась меня оттолкнуть, но я оказался сильнее. Ещё бы немного, и язык скользнул бы в её маленький ротик. Девчонка всё же смогла меня оттолкнуть.

– Ну привет, – поздоровался я с ней. Однако она меня не узнала. Я был в своём самом чмошном стиле: клетчатая рубашка, потертые джинсы, идиотский парик с кудряшками каштанового цвета, гаррипоттерские очки и ни одного намёка на пирсинг. Я выглядел как самый стрёмный в мире задрот.

– Ты чего это? – испуганно спросила она, и я не понял, как расплылся в дурацкой улыбке. – Спятил, что ли? – на её лице читался шок. – Слушай, парень, всё понимаю, конечно… Но ты не отчаивайся, даже с такой внешностью сможешь найти себе девчонку, – молвила она, и, чёрт возьми, её голос показался мне нежным. – Не обязательно набрасываться на первую попавшуюся девушку, – продолжала она, а после неожиданно схватила меня за руку и усадила на скамью. Мне даже сопротивляться не хотелось. Она смотрела на меня совершенно серьёзно. – Честно, парень, не дури. Нормальные девушки влюбляются не во внешность, а в душу, – начала свою блистательную речь, и я засмотрелся на неё, всё ещё чувствуя на губах вкус её вишнёвого бальзама. Эта девочка – как сладкая ягодка. Ещё незрелая, по всей видимости, но такая манящая, просящая попробовать её на вкус. И ведь, в голову всякие мысли полезли. Интересно, без одежды она также хороша?

– Ты что здесь делаешь? – возгласил Антон, и два стаканчика с кофе упали с его рук. Он смотрел на свою сестру, а затем на меня.

– Это ты что здесь делаешь? – изумилась девчонка.

– Не твоё дело, мелочь пузатая! – огрызнулся ей Тоха.

– Ну значит, и тебе знать незачем, что я здесь делаю! – соскочила она на ноги. Мы же, чёрт дери, не договорили! Она уже уходит? Этот Антон… вечно из-за него какая-то дичь. Девушка уже и забыла о моём существовании здесь, и, похоже, поцелуй её не особо задел, как будто её каждый день целуют незнакомые парни. Она прошла мимо Антона и намеренно толкнула в плечо. Я подорвался с места.

– Дан, ты как? – поинтересовался друг. – Не знал, что она здесь будет, – промолвил тот, и я расплылся в улыбке.

– Тох, я ведь выиграл, – произнёс как-то загадочно, и тот закивал головой.

– Ну, типа того, – ответил на это и я заглянул ему в голубые глаза.

– В качестве победы хочу номер телефона твоей сестры, – вытащил мобильник, и Антон заметно побледнел.

– Нели? – изумился он, и я приподнял скептически бровь.

– Значит, твою сводную сестрёнку зовут Неля? – полюбопытствовал я.

Что же… Неля так Неля.

Победно усмехнулся, когда в телефонной книге появился женский номерок.

Эта девчонка не просто сумасшедшая, она притягательная и неземная.

Покрасила ради меня волосы… Ну-ну. А что же ты сделаешь, когда я подберусь к тебе поближе?

– Ты же не собираешься с ней… спать? – испуганно спросил Антон.

– А что, сам хотел? – обнажил я зубы.

– Ну, чувак, в таком виде она тебе не…

– Спорим? – снова протянул ему ладонь. – Хоть в каком я буду виде, она станет моей. Тем более, ты сам говорил, что пипетки меня не вдохновляют. Заодно и проверим.

Я задрал голову и офигел, когда увидел малого, спускающегося вниз. А он что здесь делал?