Czytaj książkę: «Танец на снегу»

Глава 1. Хотела как лучше.

Вечнозелёный лес не знал зимы.

Тысячи лет его ветви купались в мягком солнечном свете, что никогда не жёг, всегда лишь нежно гладил. Дожди здесь были тёплыми, как дыхание спящего, а ветер — ласковым, как вечерняя молитва. Ни один лист не знал, что такое холод. Ни одна травинка не помнила, каково это — ждать солнца, которое больше не придёт.

Но сейчас — зима всё-таки пришла.

Она не ворвалась, не ударила. Просто накрыла планету — тихо, как покрывало на тело усопшего. Сначала иней тронул кромки листьев, и они поседели, словно от горя. Потом небо потускнело, и с него посыпался снег — белый, безмолвный, он ложился на мшистые стволы, на цветы, которые ещё вчера раскрывались навстречу солнцу, а сегодня сжались, как пальцы, отпустившие чужую руку.

Лес замер.

Он не боролся. Просто перестал дышать — так же, как не дышал тот, кто тысячелетия был его сердцем. Ветви склонились, будто в поклоне, и в этом жесте было не смирение, а прощание. Деревья, которые помнили его шаги — лёгкие, уверенные, — теперь стояли неподвижно, и снег ложился на их густые плечи, точно саван.

Реки не замёрзли — они остановились. Вода в них стала стеклянной, и под этой гладью застыли отражения: небо, ветви, чья-то тень, которая больше не пройдёт по берегу. Птицы не улетели — они просто умолкли. Их песни, которые когда-то будили лес по утрам, теперь висели в воздухе, не находя выхода, и медленно оседали на снег, как забытые слова.

Зима пришла не как враг. Она была свидетелем.

Лес не мог притворяться живым, когда его хозяин был на грани между жизнью и смертью. Непогода пришла, чтобы укрыть его тишиной, чтобы дать ему время — и напомнить: даже вечность иногда должна замереть, чтобы однажды снова проснуться.

И где-то под снегом, под коркой льда, под окаменевшей землёй — спала надежда.

И ждала.

Ведь знала то, чего не знали деревья: весна не умирает. Просто спит. И когда он откроет глаза — тепло вернётся. Не сразу. Не в тот же миг. Но всё равно придёт.

А пока — лес прощался.

Тихо. Красиво. Как прощаются те, кто верит, что это расставание — не навсегда.

Хранитель лежал на диване в гостиной особняка Алисы. Дышал ровно, глубоко — так, что казалось, будто он просто спит. За окном искрился серебром Вечнозелёный лес, и его тени ложились на пол, дрожали, как отблески свечей.

Лаура сидела в кресле у изголовья. В руках у неё были спицы — тонкие, серебристые. Они мелькали в воздухе, и клубок пряжи медленно уменьшался, превращаясь в неровное полотно.

Алиса так и застыла в дверях. Это зрелище её очень удивило - обычно программист не выпускал из рук планшета. Она дружелюбно поинтересовалась.

— Привет. У тебя новое хобби?

Рукодельница не подняла глаз.

— Нет. Просто руки не могу успокоить. Вязание хоть немного помогает.

— Ясно. — Хранительница хмыкнула, но улыбка вышла кривой. Она подошла ближе, встала у дивана, глядя на мужа. Маг дышал ровно. Слишком ровно. — Как он?

Лаура на мгновение сбилась с ритма. Спицы замерли. Потом снова застучали — быстрее, чем прежде.

— Плохо. Мастер едва дышит.

На её глазах проступили слёзы. Она не стала их вытирать — просто продолжала вязать, словно это могло бы хоть что-то исправить.

— Он поправится, — прошептала Алиса.

Она сама не верила своим словам. И предательская влага уже подступала к глазам — но волшебница стиснула зубы. Она хотела быть сильной. Должна быть. Они с мужем всё ещё не помирились. И, как выяснилось, у Итера был мотив для покушения — а значит, нельзя раскисать, позволяя чувствам вновь взять верх над разумом.