Czytaj książkę: «Скульптор. Том 2»

Глава 1

Утро в доме Лау началось не с запаха каши, а с тяжёлой, звенящей тишины. Кайран открыл глаза и несколько мгновений просто лежал, глядя в потолок и пытаясь вычленить хоть какой-нибудь звук с первого этажа. Но тщетно. Ни звука посуды, ни переговаривающихся голосов, ни шума шагов.

Кайран вздохнул и перекинул своё внимание на себя. Мысленно просканировал собственное состояние. Тело казалось налитым свинцом, а в районе солнечного сплетения неприятно тянуло. Четвёртая нить внутри отозвалась тихой, но упругой вибрацией, словно предвкушая грядущие испытания. Предательница. Она что, желает, чтобы носитель пал от чрезмерных нагрузок? Неужели Кайран взрастил внутри себя монстра?

Парень сел, провёл ладонью по лицу. Шесть дней. Ровно шесть дней до Ритуала Связывания.

Спустившись на первый этаж, он застал родителей за столом. Гирк методично, но крайне тихо и аккуратно уничтожал завтрак, а Линь пила травяной отвар и пристально смотрела на мужа. Странно, почему тогда Кайран не уловил ни запахов, ни звуков. Парень осмотрелся. Отсутствие Йолин он приметил сразу, но было что-то ещё. Кайран прищурился и внимательнее осмотрел кухню. И… вот оно. В какой-то момент он буквально на долю секунды увидел колышущийся ковёр голубоватых нитей, которые обволокли помещение и ритмично извивались, будто дышали.

Кайран посмотрел на мать. Линь ответила тем же. В её взгляде не было привычной материнской мягкости. Сейчас она смотрела на него так, как смотрит кузнец на заготовку, которую предстоит разогреть добела и выковать из неё хоть что-то удобоваримое.

— Садись, — коротко бросил отец, не отрываясь от тарелки. — Ешь. Да побыстрее. Углеводы и белок. Тебе понадобится энергия и строительный материал для восстановления тела.

Кайран кивнул, сам наложил кашу в тарелку и сел.

И так, — начала Линь, ставя кружку на стол. — Начиная с сегодня у тебя шесть дней. Шесть дней, чтобы подготовить тело и Каркас к Колодцу Предков. И я хочу, чтобы ты понял одну вещь, Кайран: то, что мы делали раньше — это был бег лёгкой трусцой.

Гирк хмыкнул, вытирая рот тыльной стороной ладони. Линь неодобрительно на него посмотрела. Гирк быстро схватил тряпку со спинки стула и вытер руки и губы по-нормальному. Линь кивнула.

— Твоя мама выражается крайне мягко, сын. По сути, эти шесть дней ты будешь молить о пощаде. Превратишься из прямоходящего в ползающее на брюхе существо. Захочешь любыми способами всё это остановить. Но ты не имеешь права сдаваться.

Кайран замер с ложкой у рта.

— Эй, а чё так жёстко и прямолинейно? Могли бы и поуспокаивать меня. Неужели стресс-адаптация по сравнению с тем, что меня ждёт, всего лишь цветочки?

— Сынок, ты сейчас пытаешься сравнить две совершенно разные вселенные, — жёстко парировала Линь. — Колодец Предков — это мясорубка для слабых Каркасов. Внутри нет пола. Ты будешь падать в бездну, а эхо-сущности, чьи судьбы оборвались, будут тянуть тебя вниз, пытаясь заменить твоё «Я» своим. А когда, вернее, если к тебе потянется Тотем, он попытается вплестись в твой Узел с такой грубой силой, что Каркас неподготовленного человека просто треснет пополам. В лучшем случае ты просто сойдешь с ума, — замолчала Линь, не став говорить, что будет в худшем. Она наклонилась вперёд, и её голос стал тихим и вкрадчивым. У Кайрана по спине побежали мурашы размером с мизинец.

— Твой Каркас должен быть не просто плотным. Он должен быть монолитным. Я продолжу растягивать твои нити до предела, до микроразрывов, и тут же зашивать их. Отец будет ломать твой физический лимит, чтобы Каркас адаптировался к колоссальному Напряжению. Если ты хоть раз потеряешь контроль над пропорциями или не выдержишь боли во время ритуала — ты превратишься в окровавленный кусок мяса, и мы никак не сможем тебе помочь. Понял?

Кайран медленно кивнул. Ложка звякнула о тарелку. Парень никогда не слышал таких нелицеприятных слов от матери. Но, как говорил Глеб, всё бывает в первый раз.

— Понял.

— Вот и славно, — Гирк поднялся, его массивные плечи заслонили свет из окна. — Доедай. Через десять минут встречаемся во дворе. Сегодня можешь забыть про плетения. Сегодня ты будешь заниматься только со мной.

— И да, сынок, — напоследок окликнула Кайрана мать, — ты должен понять, что нам самим неприятно заниматься таким. Ты должен пройти через ритуал без увечий. Физических и ментальных. Мы делаем это лишь ради тебя. Ты поймёшь, зачем всё это, после ритуала.

Кайран обернулся и, мягко улыбнувшись, посмотрел на Линь.

— Мам, я не сомневаюсь в ваших действиях. Надо, значит надо.

***

Двор встретил Кайрана холодным ветром. Вообще в Дыре это довольно редкое явление, но вот именно сегодня потоки воздуха решили взбунтоваться.

Гирк уже стоял в центре, держа в руках два тяжёлых мешка, набитых мокрым песком и дроблёным шлаком. Рядом с ним лежало разнообразное тренировочное оружие, в том числе и верёвка с обезьяньим кулаком на конце. Он опустил мешки на землю и внимательно посмотрел на сына.

— Так… — почесав подбородок начал Гирк — начнём с теории. Пора кое-что тебе пояснить. Готов?

— Да бать. Кране внимательно тебя слушаю — с ехидной улыбочкой ответил Кайран.

— Вот ведь мелкий шкет. Так и хочется отвесить тебе леща. Крайне внимательно он меня слушает. Ну ладно, ладно. Сначала я забью тебе голову теорией до такого состояния, что она почти лопнет, а потом наполню твою жизнь физической болью. Хе-хе. — пообещал Гирк.

Улыбка с лица Кайрна моментально испарилась.

— Так-то лучше. Итак, начнём, — потёр руки Гирк. — Сегодня мы поговорим о таком словосочетании, как кинетическая цепь. Тебе это понятие знакомо, и если постараться, ты даже, наверное, сможешь дать какое-то определение этому термину, но сейчас мы углубимся в него и попытаемся понять, что оно значит на практике. Кинетическая цепь, сын, это не просто красивое и наверняка надоевшее тебе словосочетание, а целая вселенная, описывающая поведение тела человека. Я бы даже сказал, биомеханическая концепция, которая описывает, как разные сегменты тела, такие как кости, суставы, мышцы, связки, фасции, работают вместе как единая система, чтобы создавать движение. Что? — остановившись, нахмурился Гирк, увидев отвисшую челюсть сына.

— Б-бать? Это ты? Слышь, мужик, ты кто такой и куда дел моего отца? Что за заумные словечки. Мой батя так не говорит! — указав пальцем на Гирка, воскликнул Кайран.

— Ща правда леща дам, — разминая кисть, пообещал Гирк, но потом печально вздохнул и пояснил: — Мастер. Во всём виноват мой мастер. Это он заставил учить меня всю эту трихомудию. Ну не одному же мне мучиться. Вот я теперь передаю свой бесценный опыт своему сыну, — вернул ехидную улыбку Кайрану Гирк.

— Понятно — обречённым голосом пробурчал парень.

— Вот и хорошо. Так, на чём я там остановился? Ах да, биомеханическая концепция. Вот тебе пример. Когда ты делаешь шаг, движение от стопы передаётся через голень, бедро, таз, корпус и дальше вверх — и так по всей цепочке, пока движение не закончится.

— То есть кинетических цепей в нашем теле много? — перебил Гирка Кайран.

— Так не торопи события. Сейчас всё расскажу. — рявкнул Гирк и начал вышагивать перед сыном, что-то обдумывая или вспоминая. — Вот… Начнём с типов. Их всего два. Первый — открытая или изолированная кинетическая цепь. Это когда сегмент тела свободно перемещается в пространстве. Например, удар ногой по манекену или взмах рукой. В таких движениях обычно работает один сустав, и можно более изолированно задействовать конкретные мышцы. Второй тип — замкнутая кинетическая цепь. С ней ты тоже плотно знаком. Это когда твои конечные сегменты зафиксированы. В такой системе движение в одном звене неизбежно вызывает согласованное движение в других. Если рассматривать этот тип в статике, то примером будет являться планка или полуприсед. В динамике — отжимания, приседания, выпады. Здесь тело работает как единое целое, задействуются большие группы мышц, а нагрузка распределяется между несколькими суставами.

Гирк ненадолго прервался, что-то неразборчиво пробурчал и продолжил.

— В теле человека существует три основных цепи. Первая — нижняя кинетическая цепь. Она включает в себя стопу, голень, бедро и таз. Нижняя кинетическая цепь критически важна для ходьбы, бега, прыжков и передачи усилия вверх по телу. Вторая — верхняя кинетическая цепь. Объединяет кисть, предплечье, плечо, лопатку и плечевой пояс. Она отвечает за тонкие, точные движения и передачу усилий для манипуляций с предметами, в том числе и с оружием. Последняя, третья — осевая цепь, основой которой является позвоночник. Он связывает верхнюю и нижнюю части тела, работая как ось, через которую передаются все движения и усилия. — Гирк вновь замолчал и Кайран сразу же этим воспользовался.

— То есть, зная, как правильно использовать эти твои кинетические цепи, можно управляемо манипулировать своими действиями. Например, сделать удар резким или хлёстким или… максимально травмирующим. Так, что ли?

— Именно сын, именно. — улыбнулся Гирк.

— Да это же… гениально. То есть твои слова про исследование собственного тела были не просто красивыми выражениями? — поинтересовался Кайран.

— Ну-у-у… не без этого, конечно, но да. Это вполне грамотный совет. Зная, как именно использовать кинетические цепи своего тела, можно многого добиться и без каркаса с плетениями. Живой пример перед тобой. Я вполне способен победить практика с двумя узлами и без нитей, — ткнул себя пальцем в грудь Гирк.

Кайран всерьёз задумался. Он понял, что к словам отца нужно относиться посерьёзнее, даже если иногда кажется, что он сам не понимает смысла сказанного.

— В общем, к чему я это. Ты, собственно, всё правильно понял. Но рассмотрел концепцию лишь с одной стороны. Вот, подумай над второй. Концепция кинетической цепи помогает понять одну важную вещь: нарушения в одном звене цепи часто приводят к компенсаторным изменениям в других. Не знаю, поймёшь ли ты без пояснений, но вот тебе пример. Нарушения в стопе могут вызвать внутреннюю ротацию или, проще говоря, разворот большеберцовой кости, из-за чего меняется угол работы коленного сустава. В итоге повышается нагрузка на внутренние структуры колена. Или, например, напряжение в мышцах бедра способно спровоцировать дискомфорт в пояснице.

— Что за нарушения в стопе? — нахмурился Кайран.

— Хм… Например, плоскостопие. Это как раз одно из таких нарушений.

— Теперь понятно. В общем, всё, что связано с неправильной работой какой-то части тела, компенсируется, и, как правило, не в лучшую сторону для человека, — высказался Кайран.

— Совершенно верно. Но это ещё не всё. Помимо кинетических цепей, важно прорабатывать и нейромышечные связи. Об этом ты уже знаешь. Мать тебе рассказывала про микромоторику. Но есть ещё кое-что, что крайне важно для практика — проприоцепция, — задрав голову, будто гордился тем, что выговорил это слово, произнёс Гирк.

— Повторять этот ужас не буду. Просто расскажи, что это? — поморщился Кайран.

— Всё довольно просто. Это способность нервной системы чувствовать положение частей тела в пространстве и мгновенно корректировать движения. Если после травмы практик восстановился не полностью, это может спровоцировать ухудшение проприоцепции. Это, в свою очередь, создаёт замкнутый круг: неоптимальные движения ещё больше нарушают работу кинетических цепей, — пояснил Гирк.

— Понятно. Я так понимаю ближайшие шесть дней именно развитием всего вышеперечисленного мы и будем заниматься? — спросил Кайран.

— Именно, сын, именно, — кивнул Гирк и осмотрелся. — Итак, приступим к практике. — Снимай рубаху, — скомандовал отец. — Поработаем над твоей физической оболочкой. Каркас можешь использовать лишь как вспомогательный инструмент. Если тело ломается, нити теряют опору и рвутся. Ты должен научиться держать кинетическую цепь, когда каждая мышца кричит от боли.

Гирк повесил мешки на плечи сына. Вес вдавил Кайрана в каменную плитку, колени затряслись. — С максимальной скоростью. Десять кругов. Если собьёшь дыхание — нити начнут вибрировать. Если нити завибрируют под нагрузкой — получишь микроразрывы. Дыши в правильном ритме. Три. Два. Четыре. Всё, пошёл!

Первые три круга Кайран держался, стиснув зубы. На четвёртом ноги начали превращаться в вату. На шестом казалось, что он сейчас начнёт кусками выплёвывать лёгкие. Напряжение в мышцах росло, и парень инстинктивно попытался подтянуть нити Каркаса, чтобы облегчить боль, как делал раньше.

— Стоп! — рявкнул Гирк, и тяжёлая ладонь ударила парня по спине, сбивая ритм. Кайран рухнул на колени, мешки больно надавили на плечи. — Я же говорил! — Гирк навис над ним, его лицо было красным от напряжения. — Каркас — это стержень, а не костыль! Ты пытаешься компенсировать слабость мышц энергией. В Колодце эхо-сущности сожрут эту энергию за секунду. Работай телом! Замкни кинетическую цепь! Стопа, икра, бедро, поясница! Исследуй своё тело. Вставай!

Кайран выпрямился, тяжело дыша. Чёрные вены на руках вздулись. Он снова пошёл. Боль была адской, но парень смог заставить себя дышать в правильном ритме. С каждым шагом он чувствовал, как Каркас внутри неохотно откликается, уплотняясь, принимая нагрузку.

***

Как в итоге оказалось, Линь всё же поменяла своё решение. Если утро и день были адом физическим, то вечер стал адом ментальным.

Подвал встретил Кайрана негромким гулом активного узора. Линь сидела в центре, её пальцы привычно перебирали невидимые нити. Увидев сына, она указала на место напротив.

— Над физическим телом вы сегодня с отцом поработали. Теперь — разум, — сказала Линь, когда Кайран сел, чувствуя, как ноет каждая мышца. — Итак, для начала покажи, как ты пробовал встроить четвёртую нить в плетение «Твердыни».

И Кайран показал. Пытался примостить четвёртую нить и так и сяк, но ничего не выходило. Но парень не сдавался. Сделал ещё одну попытку. От напряжения он стиснул зубы, пытаясь удержать четвёртую нить в общей структуре «Твердыни». Но она снова выскользнула, нарушив геометрию треугольника. Плетение с жалким треском рассыпалось, а Напряжение Узла ударило тупой болью в виски. Парень выругался, вытирая нос тыльной стороной ладони.

Линь мягко положила руку ему на плечо, останавливая очередную попытку.

— Хватит, Кайран, — сказала она. Её голос был спокойным, но всё же нотки металла периодически прорывались. — Ты пытаешься втиснуть трёхмерный объект в двухмерную плоскость. Ты ломаешь каркас, потому что используешь стандартную схему.

— А какую ещё схему я могу использовать? — фыркнул Кайран, чувствуя, как внутри нарастает бессильное раздражение. — Ты же сама мне показывала. «Твердыня» — это треугольник. Три точки переплетения. У меня четыре нити. Куда мне деть четвёртую? Вплести её в одну из сторон? Тогда она начинает ломать баланс.

Линь вздохнула и переместилась поближе к сыну.

— Так и есть. Стандартная модель плетения — это треугольник. Но я же тебе уже говорила, что правила трёх нитей теперь к тебе не применимы. Мы с отцом долго думали, как усовершенствовать плетение под тебя, — начала она, глядя сыну прямо в глаза. — Гирк предложил идею, а я адаптировала её под узловые схемы. Ты не можешь плести плоский треугольник. Тебе нужно плести объёмную фигуру. Тетраэдр.

Кайран замер, пытаясь представить это.

— Пирамиду что ли? — уточнил он.

— Именно, — кивнула Линь. — Треугольник — это предел для трёх нитей. Четвёртая нить в этой плоскости создаёт лишь паразитное напряжение, потому что ей некуда деть энергию. Но если ты поднимешь её в третье измерение… Три нити образуют основание — тот самый треугольник, который ты уже научился вязать. А четвёртая нить станет вершиной. Она должна пронзить центр основания и связать все три угла в одну точку наверху.

— Как-то это всё сложно, — поморщился Кайран. — Даже представить последовательность действий не могу.

— Тогда просто смотри, — улыбнулась Линь.

Она вытянула руку, и над её ладонью замерцала пирамида из голубоватых нитей. Сначала сложился идеальный треугольник, а затем из его центра вверх устремилась четвёртая нить, связав вершины и образовав прочную, идеальную пирамиду.

— Тетраэдр — одна из самых жёстких и устойчивых геометрических фигур, — пояснила Линь. — Плоский треугольник можно продавить силой. Пирамиду — нет. Она распределит нагрузку равномерно по всем четырём нитям. Но есть цена.

— Какая? — насторожился Кайран.

— Объём, — ответила мать. — Чтобы удержать тетраэдр, тебе потребуется влить в плетение больше порций некоторых ресурсов. Пропорции сдвигаются: три Земли, две Крови, одна Памяти. Твой Узел должен будет прокачать через себя почти вдвое больше Краски, чем обычный практик в треугольник. Это повлечёт увеличение процента Напряжения в Каркасе. Ну и использовать другие плетения ты не сможешь, так как все нити будут задействованы в твоей версии «Твердыни». Зато пробить твой щит будет очень сложно. И, кстати, да, в школе будь осторожен. Пользуйся обычной вариацией плетения. Помни, тебе нельзя выделяться.

Кайран скуксился от досады, но всё же кивнул.

— С чего мне начать? — решительно посмотрев на мать, спросил парень.

— Для начала сделай привычный тебе треугольник нижней частью тетраэдра. Расположи его во внутреннем пространстве, будто это основание пирамиды. — посоветовала Линь.

Кайран закрыл глаза. Сознание скользнуло во внутренний мир. Он мягко подвёл три нити, формируя знакомый треугольник. Земля, Кровь, Память. Конструкция замерцала, обретая жёсткость. Он мысленно начал вращать фигуру в пространстве так, чтобы она заняла нужное положение.

— Теперь четвёртая, — голос Линь звучал прямо в сознании парня, направляя его. — Не тяни её к сторонам. Просто сначала протяни через центр. Вверх. Сделай её осью. Лишь потом разведи по вершинам основания.

Кайран сфокусировался на четвёртой нити. Она отозвалась резким, недовольным гулом. Он направил её не в плоскость, а перпендикулярно ей, а потом медленно начал опускать поочерёдно к каждой вершине основания. Нить сопротивлялась, требуя огромного количества энергии. Кайран стиснул зубы и влил в неё Краски. Три Земли. Две Крови. Одна Памяти. Краски заструились сначала по четвёртой, далее спустились к узлам и через них проникли в другие нити.

В физическом же мире его тело содрогалось от напряжения. Вены на шее вздулись, по лбу скатилась капля пота. Напряжение Узла начало расти, угрожая перейти в критическую фазу.

— Держи! — рявкнула Линь. — Не дай основанию разъехаться! Замыкай фигуру!

Кайран, сосредоточившись, опустил четвёртую нить к последнему узлу, связывая три угла треугольника в одну точку.

«Щёлк», — пронёсся по внутреннему пространству отчётливый звук. Каркас Кайрана на секунду вспыхнул. Треугольник не просто укрепился — он обрёл глубину. Тетраэдр зафиксировался, став невероятно плотным и тяжёлым. Кайран почувствовал, будто его Каркас наполнили свинцом. На секунду парню показалось, что он стал неуязвим, но ощущение быстро схлынуло, вернув Кайрана в реальность.

— Распускай! — скомандовала Линь. — Мягко!

Кайран ослабил давление собственной воли. Пирамида постепенно рассыпалась на четыре отдельные нити, которые послушно вернулись в Узел. Обратной волны не было. Напряжение плавно ушло в пол через ноги.

Парень открыл глаза и жадно глотнул воздух. Одежда была мокрой от пота, руки дрожали, но в груди разрасталось ликование.

— Получилось, — выдохнул он, глядя на мать широко раскрытыми глазами. — Мам, это… это невероятно. Я чувствовал каждую грань. Новое плетение держит нагрузку так, будто я влил в него весь запас Краски!

Линь улыбнулась, и в её глазах мелькнула гордость. Она протянула ему кристалл Тени Сна.

— Держи. Сбрось остаточное напряжение. Ты только что сплёл структуру, которую обычные практики осваивают лишь на Втором Узле, когда у них появляется доступ к объёмным плетениям. А ты сделал это на Первом.

— Значит, это батина идея? — спросил он, усмехнувшись. — Тетраэдр?

— Когда мы обсуждали твою проблему, отец в какой-то момент сказал, — Линь изменила голос, сделав его более грубым, пытаясь изобразить Гирка. — «Если у парня четыре опоры, пусть строит шалаш, а не забор».

Кайран не удержался и рассмеялся.

— Что? — улыбнулась Линь. — Я лишь перевела его грубую логику на язык узлов. Но ты справился отлично. Запомни это чувство. Завтра мы будем учиться завязывать тетраэдр пальцами, в реальности. И поверь, это будет в десять раз сложнее.

Глава 2

Шесть дней. Кайран почти физически ощущал, как они просачиваются сквозь пальцы, оставляя после себя лишь густую, вязкую усталость и странное чувство дезориентации. Просыпаясь, парень не мог сразу понять, сколько прошло времени с начала подготовки к ритуалу, утро это или вечер, и вообще жив ли он ещё. Каждый день был похож на предыдущий: адская физическая нагрузка во дворе, когда Гирк методично, безжалостно превращал его тело в единый, слаженно работающий механизм кинетических цепей; затем — изматывающие, до дрожи в пальцах, тренировки в подвале или саду, где Линь гоняла его по плетению тетраэдра, заставляя на ощупь, вслепую, сплетать объёмную фигуру в реальности.

Четвёртая нить внутри уже не просто привыкла к нагрузкам — она, казалось, ожила. Пульсировала в такт его сердцу, отзываясь на каждое движение, на каждое изменение Напряжения Узла. Кайран научился чувствовать её как продолжение себя, будто это ещё одна рука или нога, только невидимая, но от этого не менее реальная.

— Мне очень приятно говорить эту фразу, и я повторю её в очередной раз: ты справился, сын, — начал Гирк вечером накануне ритуала. Они с Кайраном сидели на крыльце, и отец, непривычно тихий и задумчивый, правил свой меч. — Ты сделал больше, чем я мог предположить. Четыре нити, тетраэдр, усиленный каркас… Чёрт возьми, если бы я знал, что ты такой упёртый, я бы взялся за тебя раньше. Ты уже сейчас бы был как нерушимая скала.

— Ага, а потом мама бы тебя прибила. Она бы не позволила, и ты прекрасно знаешь, что была бы права, — усмехнулся Кайран, хотя голос его звучал хрипло. Он чувствовал себя выжатым, как лимон, но от этого не менее счастливым. Он справился. Преодолел все трудности и не сломался. Ни физически, ни морально.

Гирк хмыкнул.

— Мать — она святая. Она — лучшее, что случилось в моей жизни. Надеюсь, тебе повезёт так же, как и мне. Но если что, ты же прикроешь батю? Вон какая у тебя спина широкая. Ладно, ещё не достаточно, но скоро станет шире, чем моя.

— Ну ты и трусишка. Ответственность за свои поступки — это не про тебя, да? — фыркнул Кайран, и отец рассмеялся. Впервые за последние дни его смех был лёгким, без привычной тревожной нотки. Каким бы со стороны он не казался чёрствым, но внутри Гирк очень сильно переживал.

Линь вышла на крыльцо, обнимая себя за плечи. Посмотрела на небо над Дырой. Оно было чернильно-тёмным, без единой звезды.

— Завтра рано вставать, — сказала она мягко. — Ложитесь спать. Кайран, в первую очередь это касается тебя. Ритуал требует не только силы, но и ясного ума.

Парень кивнул, давно ощущая, что организм требует отдыха. Он поднялся и пошёл в дом. Перед тем как лечь на такую притягательную кроватку, Кайран заглянул во внутреннее пространство, просто чтобы убедиться, всё ли там в порядке. Каркас висел на привычном месте. Книга Глеба мягко пульсировала зелёными линиями, не подающая признаков жизни лужица справа мерцала радужными всполохами. Кайран не стал ничего трогать. Просто закрыл глаза и провалился в глубокий сон без сновидений.

***

Кайран проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо, и сквозь пелену сна он услышал голос матери.

— Вставай, Кайран. Важный день наступил.

Парень сел на кровати. Поёжился, так как в комнате было прохладно. Парень быстро умылся, оделся в чистую, свободную одежду, которую приготовила для него Линь — чёрную, без вышивок и украшений. Они вышли из дома. Йолин, стоявшая у калитки, и в этот раз не улыбнулась, не состроила ехидную гримасу. Она лишь молча опустила голову, когда Линь проходила мимо.

Кайран осмотрелся. Атмосфера вокруг была необычной для Дыры. На улице царила серость, под ногами клубился слабый туман.

Парень с родителями выдвинулись в путь. Площадь в центре Дыры была почти пуста. Только несколько семей двигались в сторону северной стены, где, как знал Кайран, находился вход в Колодец Предков. Физическое его воплощение.

— Это специальное место, — пояснил Гирк, когда они поравнялись со стеной. — Граница между реальностью и астралом здесь истончена. Много лет назад, после победы над тварями, предки начали находить подобные места по всему миру. Я и твоя мать инициировались в подобном этому. В Колодце Предков Дыры ни разу не был, так что что внутри — сказать не могу. Они все разные, не похожие друг на друга. У каждого такого места есть два воплощения — реальное и астральное, и зачастую они тоже имеют ряд различий.

Кайран посмотрел вперёд. За стеной начинался пологий спуск, уходящий вниз, в небольшой овраг. По его краям росли непривычные глазу деревья — их ветви были скручены в тугие спирали, а листья на них отсутствовали. Казалось, что даже воздух здесь был другим: более плотным, тягучим, с металлическим привкусом.

Спуск к Колодцу Предков занял немного времени. В центре оврага, на ровной каменной площадке, располагалась конструкция, которую Кайран никогда раньше не видел, так как приближаться к этому месту было запрещено и за этим тщательно следили. Огромная чаша из чёрного, гладкого, как зеркало, камня, с идеально ровными краями. По её поверхности бежали едва заметные серебристые прожилки, которые пульсировали тусклым светом. В центре чаши, на её дне, мерцала голубоватая дымка. Казалось, что она постоянно меняет форму. А может, и не казалось.

Воздух вокруг чаши дрожал. Кайран чувствовал, как Каркас внутри него отзывается на эти вибрации, как нити начинают тихо, почти незаметно синхронизироваться с этим явлением. Четвёртая нить дёрнулась, словно предупреждая его.

— Это Колодец Предков, — тихо сказала Линь. — Или, как его называют в Дыре, Чаша Судеб. Здесь эхо ушедших душ наиболее ощутимо. Ты должен войти в центр, в дымку. Там ты коснешься чужих судеб. Ты уже готов, Кайран. И помни: держись за свою четвёртую нить. Она — твой якорь. У меня не было такой подстраховки. Тебе же есть за что зацепиться, если ты начнешь терять себя.

Кайран огляделся. Вокруг чаши уже собрались другие подростки. Он увидел Торана, который стоял с родителями, насупившись и зло поглядывая по сторонам. Рен и Оли были здесь же, их лица выглядели бледными и испуганными. Даже Лира, внучка старосты, стояла поодаль, нервно теребя край своей чёрной одежды. Она поймала взгляд Кайрана и неожиданно быстро отвела глаза. А ещё парень приметил, как её скулы немного покраснели. С чего бы это? И вообще, что за странная реакция?

Кайран выбросил посторонние мысли из головы и вгляделся в дымку на дне чаши. Что ждёт его там? Об этом родители ему толком не рассказывали. Лишь общие понятия, которые, как понял парень, ничего не значили. Для каждого Ритуал Связывания проходил по-своему.

— Начнём, — раздался голос старосты. Он стоял на краю чаши в чёрной мантии, и его лицо казалось хищным и острым в тусклом свете серебристых прожилок. — Встаньте в круг и постепенно продвигайтесь к центру, чтобы коснуться дымки. Не бойтесь. Это лишь начало вашего пути. Впереди вас ждёт ещё множество испытаний, и это не самое сложное. Но это не значит, что оно безопасное. Будьте осторожны, — напутствовал Виктор.

Подростки начали двигаться. Кайран шагнул вперёд, чувствуя, как камень под ногами постепенно становится всё более тёплым. Он занял своё место в кругу между Тораном и незнакомым парнем с длинными тёмными волосами. Все они стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга, лицом к центру, где клубилась голубоватая дымка.

Руны по кайме чаши, которые Кайран изначально не приметил, вспыхнули. Яркий, болезненный свет хлынул из центра Колодца Предков, окутывая каждого подростка. Кайран ощутил, как его Каркас напрягся, как нити вплелись в чужеродную вибрацию. Голубоватая дымка поднялась вверх, окутывая его тело целиком. Он почувствовал, как что-то тёплое проникает в него изнутри, как эхо чужих судеб касается его разума.

А затем реальный мир исчез.

***

Кайран очутился в пустоте, но это точно было не его внутреннее пространство. Парень отчётливо это чувствовал. Кайран огляделся. Вокруг была лишь непроглядная темнота, которая маленькими порциями втягивалась в его тело и укрепляла Каркас. Он хотел было попробовать произнести что-нибудь вслух, но неожиданно услышал голоса. Множество голосов, которые говорили одновременно на разных языках. Внезапно из тьмы начали выскакивать вполне различимые тени, которые проносились мимо него, касаясь его плеч, его рук, пытаясь заглянуть в его лицо. Из рассказов родителей Кайран знал, что это были эхо-сущности — остатки душ тех, кто когда-то жил, любил, умирал. И это были не обязательно люди. Скорее даже наоборот. Абсолютное большинство эхо-сущностей когда-то были могущественными представителями своего вида в других мирах. Разумные и полуразумные животные, расы, лишь отдалённо похожие на людей, и множество других совершенно невообразимых существ. Их судьбы оборвались, но они не ушли. Они ждали, когда кто-то попадёт в астральное пространство, чтобы попытаться занять его место, если воля вторженца окажется слаба.

Кайран отчётливо почувствовал, как одна из теней тепло, почти ласково коснулась четвёртой нити. Она попыталась скользнуть внутрь, вплестись в его Каркас, но нить, его персональный якорь, дрогнула и оттолкнула её. Кайран мысленно сфокусировался на четвёртой нити — на её вибрации, на её пульсации.

— Я — Кайран Лау. Это моё тело. Моя судьба. Я не позволю вам стереть мою личность. Поверьте, у меня в этом большой опыт. — произнёс уверенно Кайран. Правда, уверенность была фальшивой. Парень чувствовал, как у него подрагивают коленки от страха и неизвестности, но препятствовать этому не мог.

Голоса затихли. Тени отступили.

Кайран прищурился и попытался вглядеться в пустоту перед собой. Внезапно он почувствовал, как пространство перед ним дрогнуло. Ощущение было таким, будто невидимая впереди гора вдруг поднялась и сделала шаг вперёд. Тьма перед парнем начала сгущаться, озаряясь светлыми контурами, и буквально в десяти шагах от него возникло нечто. Пугающее, иное, невозможное. Кайран смотрел на этот плотный кусок тьмы и чувствовал: оно не просто смотрит на него. Оно выбрало его. Оно тянется к его первому узлу, к центру его Каркаса, пытаясь вплестись в него, занять место, стать частью его структуры.

Тотем. Огромный, тяжёлый, почти осязаемый. Он не был привычным для других практиков волком или ястребом. Он не был змеёй или пауком. И это был даже не представитель гуманоидной расы. Он был чем-то древним, забытым, что никто не помнил. В его чёрных глубинах Кайран видел звёзды. Видел пустоту между мирами. Слышал тихий, почти беззвучный смех.

И Кайран испугался так, как не пугался никогда. Он понял: это не обычный зверь. И даже не мифическое создание. Это Пустота. Тотем, который не должен существовать. Тотем, который не занимает нити, он их жрёт. Ну или остаётся с носителем и постепенно подтачивает его разум. Уничтожает ментальное равновесие и тогда атакует. Жить с таким тотемом — то же самое, что заснуть в норе. Исход один.

Паника начала разрастаться огненным сгустком в груди парня. Кайран попытался сделать шаг назад, но тело не слушалось его. Пытался закричать, но ни одного звука так и не вышло из его рта. Каркас внутри начал вибрировать, накапливая Напряжение. Четвёртая нить дёрнулась, готовая порваться, если он не остановит это.

«Держись, — сказал он себе. — Держись за нить. Она — твой якорь».

Он мысленно ухватился за неё так сильно, как только мог. Пальцы рефлекторно замелькали по пространству.

«Щелчок».

Во внутреннем пространстве над узлом Кайрана появилась пирамида. Парня начал обволакивать защитный купол из серых нитей.

И в этот момент что-то изменилось. Темнота, которая тянулась к нему, замедлилась. Кайран чувствовал, как Тотем — или то, что пыталось притвориться им — колеблется. Оно не ожидало такого сопротивления. Оно не ожидало четвёртой нити. Оно не ожидало такого защитного плетения от человека с одним узлом.

Существо замерло. Надолго замерло. Кайран в какой-то момент даже предположил, что кто-то остановил время, но быстро отбросил эти мысли. Он думает, двигается, а значит, всё в порядке.

Через несколько минут существо вздрогнуло. По его поверхности пошла рябь. Оно повернулось влево, за тем вправо, будто осматривалось. Потом резко выдрало из себя кусок плотной черноты и бросило в Кайрана. Парень не успел среагировать. Сгусток мрака беспрепятственно прошёл сквозь «Твердыню» и впечатался в грудь парня.

***

Кайран открыл глаза. Он лежал на дне чаши в позе эмбриона и часто дышал. Голубоватой дымки уже не было, и он увидел, что другие подростки тоже открывают глаза. Бледные, испуганные, некоторые плакали. Торан встал, тяжело дыша, и посмотрел на свои руки. На его ладонях что-то задвигалось. Кайран присмотрелся. Это был небольшой, высотой сантиметров двадцать, каменный голем. Вокруг начали раздаваться восторженные возгласы. Подростки отошли от шока и, кому повезло, любовались своими новыми спутниками.

Кайран посмотрел в сторону Лиры. Девочка ласково тискала небольшую синюю лисичку, которая отвечала ей взаимностью. Парень повёл взглядом дальше. Кто-то держал в руках волчонка, кто-то змейку, кто-то непонятно что. Взгляд Кайрана остановился на Оли. Тот продолжал лежать. Кайран присмотрелся. Глаза парня были открыты, но в них больше не теплилась жизнь.

Кайрана бросило в жар. Он заметил ещё двоих подростков, которые не двигались. Парень хотел было уже вскрикнуть, позвать на помощь, но что-то сильно оцарапало его ногу. Кайран опустил взгляд и увидел, как по штанине ползёт огромный жук. Хитин насекомого был чёрным, но под определёнными углами переливался то фиолетовым, то синим.

Кайран от неожиданности взвизгнул, сделал шаг назад, поскользнулся и шлёпнулся на мягкое место. Со стороны Торана послышался смех.

— Ой, не могу… — хохотал парень. — Посмотрите, у Жилы Тотем — насекомое.

На реплику Торана подростки отреагировали смешками. У Кайрана непроизвольно навернулись слёзы. Он уже забыл про то, что кто-то не пережил Ритуал Связывания. Ему стало обидно. Почему опять так? У всех нормальные тотемы, а у него… жук.

Расплывающимся от слёз зрением Кайран перевёл взгляд на насекомое. Вытер рукавом слёзы и попытался отцепить жука от штанины. Дёрнул раз — ничего. Дёрнул посильнее. Штанина затрещала. На ногах жука остался висеть кусок ткани. Послышалась новая порция хохота.

Кайран не стал срывать ткань с коготков жука, просто прижал его к груди и взглядом нашёл родителей. Те стояли метрах в пятидесяти от чаши и не приближались к ней. Собственно, как и другие взрослые. Парень поднялся, сделал шаг вперёд и почувствовал, что внутри Каркаса что-то изменилось. Его первый узел, Узел Памяти, пульсировал, будто в нём появилось что-то новое и в то же время чужеродное. Не став прямо сейчас разбираться, что случилось, Кайран устремился к краю чаши. Достигнув её, он посмотрел на родителей. Из его глаз до сих пор скатывались редкие слезинки. Смешки за спиной так и не стихли.

— Бать, — всхлипнул парень, и из его глаз по новой хлынул поток слёз. — Бать, ну как так-то?

Кайран вытянул руки и продемонстрировал родителям чёрного жука.

— Почему у меня опять всё не по-людски? — захлёбываясь слезами и соплями, выкрикнул парень. — Бать, насекомое. Даже не змея. Насекомое! Бать, ну почему?

Другие взрослые, заметив Кайрана, подались вперёд к остальным подросткам. Парень присмотрелся к лицам родителей. Оба стояли хмурые. Опомнившись, Линь рванула к сыну. Гирк последовал за ней. Добежав до Кайрана, Линь хотела было обнять сына, но замерла. Её лицо побледнело, глаза широко раскрылись. Гирк, подбежав, тоже застыл. Скрипнул зубами.

Линь пришла в себя быстро. Скрыв эмоции, она обошла сына со спины и обняла его.

— Я выдержал. Я не дал ему себя забрать. А он… Он кинул в меня жуком, — ещё сильнее разревелся парень.

Родители не обращали внимания на слова сына. Что произошло, они обсудят дома. А сейчас Линь просто попыталась успокоить Кайрана.

— Ты — чудо, — сказала она. — Ты — молодец, Кайран Лау.

Слова матери прервал душераздирающий крик из чаши. Родители нашли своих мёртвых детей.

Глава 3

Обратный путь домой Кайран почти не запомнил. Он шёл, механически переставляя ноги, прижимая к груди чёрного жука, который, к его удивлению, не пытался вырваться или уползти. Насекомое сидело неподвижно, лишь изредка шевелило длинными усами, словно прислушиваясь к окружающему миру. Слёзы давно высохли на щеках, оставив после себя противное ощущение стянутой кожи и солёный привкус во рту. Где-то позади, в Чаше Судеб, остались крики родителей, потерявших детей. Кайран слышал их даже сквозь туман, который всё ещё наполнял пространство Дыры. Но он старался не думать об этом. Не сейчас. Тем более парень всё равно ничем не сможет помочь. Да он сам чуть не остался лежать бездыханным телом там… в чаше.

Парень посмотрел на свой тотем. Чёрный жук с панцирем, переливающимся маслянистым блеском. Когда родители рассказывали ему про тотемы, они упоминали, что изредка к Каркасу практиков притягиваются насекомые, но такие эхо-сущности, как правило, бывают совершенно бесполезны для носителя. У Кайрана же целое комбо. Кроме того, что ему достался жук, так он ещё и пустой. Кайран чувствовал это интуитивно. Жук не излучал ни Крови, ни Земли, ни Памяти. И стихии в нём никакой не было. Он был абсолютно пустым. Полым сосудом, внутри которого ничего не было.

Дом встретил семью Лау тишиной. Йолин не было. Скорее всего, родители отпустили её домой. И правильно. Обсуждать прошедший ритуал нужно в кругу семьи, без посторонних. Кайран разулся у порога и, всё ещё прижимая к себе жука, прошёл на кухню. Садиться сразу он не стал. Подошёл к столу и положил на него насекомое. Лишь только после этого сел. Жук медленно осмотрелся. Потом неспеша развернулся и, нелепо переставляя ноги, пополз к парню. Остановился лишь у края стола прямо напротив Кайрана. Парень вздохнул и вновь подхватил свой тотем. Прижал к груди. Жук сразу же затих.

Родители внимательно следили за действиями сына. Когда жук угнездился и успокоился, Линь подошла к сыну и, не говоря ни слова, вытянула руку. На её пальцах замерцали голубоватые нити, которые тут же скользнули к телу Кайрана, обвивая его, проникая внутрь, сканируя каждую клетку, каждую нить Каркаса.

Кайран не раз ощущал на себе действие этой техники. Мать пользовалась ею часто, но сейчас она казалась особенно интенсивной. Он чувствовал, как сенсорные щупы Линь проходят сквозь его нити, как они проверяют их плотность, целостность, напряжение. На долю секунды у него возникло желание отодвинуться, но он пересилил себя.

— Нити укрепились, — сказала Линь, не отрывая взгляда от сына. Её голос был ровным, почти безэмоциональным, но Кайран приметил, как на мгновение дрогнули пальцы женщины. — Это нормально после ритуала. Астральная энергия всегда уплотняет структуру. Когда будешь медитировать, заметишь, что они немного почернели. Это впитавшаяся энергия эха. Со временем сойдёт. А может и нет. У каждого по-своему. — Она замолчала, и её нити скользнули глубже, к самому центру его Каркаса. — Кайран, расслабься. Я проверю узел.

Парень попытался выровнять дыхание, но сделать это было сложно. В груди, в его единственном узле, что-то изменилось. Он это отчётливо чувствовал, но что именно произошло понять не мог.

— Что там? — Голос Гирка был низким и встревоженным. Он шагнул вперёд, останавливаясь рядом с женой.

Линь не ответила, лишь сильнее нахмурилась. Её пальцы начали двигаться быстрее, сплетая сложные узлы. Голубоватое свечение вокруг неё усилилось, а затем внезапно погасло. Линь замерла. Её лицо было бледным, но глаза горели странным, почти болезненным любопытством.

— Нашла, — сказала она тихо. — В центре узла. Уплотнение… нет, не уплотнение. Полость. Пустое пространство, которого там быть не должно. Краски обтекают его, словно это камень в реке.

Кайран почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Что это значит? — спросил он, ощущая, как голос предательски дрожит.

— Я не знаю. Первый раз такое вижу, — честно ответила Линь. — Это… Это любопытно. Тотем обычно занимает нить или вплетается в узел, но никогда не создаёт внутри него никаких полостей. Это похоже на… — она запнулась, подбирая слова, — на отпечаток. Как будто тотем коснулся тебя, но не остался. А пустота — это его частичка, оставшаяся внутри.

Гирк тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу.

— Это навредит сыну?

— Я не знаю. — повторила Линь. Она сделала шаг к сыну и взяла его за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. Её взгляд был острым, сканирующим, будто она пыталась заглянуть в самую глубину его души. — Кайран, посмотри на меня. Не отводи взгляд.

Парень подчинился. Мать всматривалась в его глаза так пристально, что у него возникло ощущение, будто она видит его насквозь. Это длилось несколько секунд. Затем Линь отпустила его лицо и отступила на шаг.

— Признаков влияния нет, — сказала она, и в её голосе послышалось облегчение. — Никакого воздействия на разум. По крайней мере, пока. Тотем не пытается управлять тобой или подавлять твою волю. Это… это уже хорошо.

Она медленно опустилась на соседний стул и пристально посмотрела на мужа. Гирк ответил ей таким же взглядом. Кайран в очередной раз наблюдал, как они обмениваются мыслями без слов, как их плечи слегка расслабляются, а затем — снова напрягаются. Линь покачала головой, и Гирк тяжело вздохнул.

— Что? — спросил Кайран, чувствуя, как внутри разрастается тревога. — Вы что-то поняли? Почему вы так смотрите друг на друга?

— Нет сын, самое неприятное что мы ничего не понимаем, — сказал Гирк, подходя ближе и садясь напротив. — Но это явно не обычный тотем. И нам нужно понять, что именно произошло в Колодце. Расскажи всё. Каждую деталь. Что ты видел, что чувствовал, что говорил. Ничего не упускай.

Кайран сглотнул. Непроизвольно погладил жука, перевёл дыхание и начал рассказывать. Сначала — о том, как он провалился в пустоту, как услышал голоса эхо-сущностей, как они касались его четвёртой нити. Потом — о том, как появилось то самое существо, как оно тянулось к нему, как он испугался, как его каркас начал вибрировать. Кайран поведал и о том, как он заякорил разум, сосредоточившись на четвёртой нити, как сплёл подогнанную под его особенности «Твердыню», как существо замерло, как оно вырвало из себя кусок тьмы и бросило в него, как этот сгусток прошёл сквозь его защиту и врезался в грудь.

На этом моменте Кайран замолчал, чувствуя, как к горлу подступает ком. Слёзы снова начали наворачиваться на глаза, и он не смог их сдержать.

— Мам, бать, — прошептал он, — я так испугался. Я думал, что умру. Я думал, что оно поглотит меня. А потом я очнулся в чаше, и у меня по штанине полз жук. Просто… жук. — Он всхлипнул, вытирая лицо рукавом. — У всех такие крутые тотемы: волки, лисы, големы. А у меня — насекомое. Опять я какой-то не такой.

Гирк и Линь молча слушали. Их лица были напряжёнными. Когда Кайран закончил, они переглянулись снова, и на этот раз в их взглядах он увидел не тревогу, а сожаление и сочувствие.

— Кайран, — начала Линь осторожно, — ты чувствуешь своего тотема? Ты слышишь его? Чувствуешь его присутствие?

Парень нахмурился и сосредоточился, прислушиваясь к себе. Жук шевельнулся, но Кайран не ощущал с ним никакой связи. Ни тепла, ни холода, ни голоса в голове. На его груди покоилось просто… насекомое.

— Нет, — ответил парень неуверенно. — Я вообще ничего не чувствую, кроме того, что у меня на груди пригрелся самый обычный большой жук.

— То есть он пытается с тобой общаться? — спросил Гирк, подавшись вперёд. — Может, ты слышишь какой-нибудь шёпот?

— Нет, — повторил Кайран, и в его голосе послышалось раздражение. — Я же говорю, ничего нет. Просто пустота. Он не пытается ничего делать. Он просто… сидит.

Линь и Гирк переглянулись. Снова.

— Кайран, — начала мать, и её голос был тихим и вкрадчивым, — попробуй убрать его в узел. Спрятать. Как это делают все практики со своими тотемами.

— Как? — растерянно спросил парень. — Я же не знаю, как это делается.

— Всё просто, — ответил Гирк, вставая и подходя к сыну. — Попробуй ощутить связь с тотемом. Она есть у каждого практика. Обычно она ощущается как тонкая нить, идущая от узла к существу. Ты должен взять эту нить и потянуть её внутрь узла. Тотем исчезнет, спрячется в твоём Каркасе, пока ты не призовёшь его снова. Вот смотри.

Гирк вытянул руку. Из его пальцев вырвался целый клубок нитей, который начал постепенно принимать очертания тотема отца — костяного вепря. Овеществившись в реальности, существо осмотрелось, фыркнуло и перевело взгляд на носителя. Кайрану даже показалось, что костяной вепрь приподнял одну бровь, мол: «И зачем ты меня призвал, смертный?»

— А теперь я его отзову, — указав пальцем на своего покрытого костяными наростами спутника, заявил отец, и в следующий миг тотем распался на множество нитей, которые втянулись в руку Гирка.

— Бать, — закатил глаза парень, — я ничего не понял. Ну призвал ты вепря, потом отозвал. Что я должен был понять?

— Эм… — почесал голову Гирк. — Не знаю. Просто показал. Хе-хе, — придурковато хохотнул отец и развёл руками.

— Это чё, ты сейчас просто выпендривался? — прищурился Кайран.

— Ну-у-у… — протянул Гирк и с идиотской улыбкой на лице пожал плечами. Линь не встревала. Она, как часто бывало, заняла позицию наблюдателя.

— Короче, сейчас попробую. Но скажу сразу, я не чувствую никаких нитей. — прикрыв глаза, сообщил Кайран.

Парень попытался нащупать ту самую связь. Он вслушивался в себя, в свои ощущения, пытаясь найти ту тонкую нить, о которой говорил отец. Но ничего не было. Единственным новым ощущением стала зона пустоты в центре его узла. Холодная, немного пугающая, но не излучающая какой бы то ни было опасности для Кайрана.

Первая неудача не смутила парня. Он попытался снова. Сфокусировался на жуке, на его присутствии на своей груди. Попытался представить, как тянет его внутрь, как забирает в Каркас. Но насекомое даже не шевельнулось.

Кайран открыл глаза и покачал головой.

— Ничего. Я не чувствую никаких нитей. Жук есть, а связи нет. Я не могу его убрать внутрь узла.

Линь прикрыла глаза и протяжно выдохнула. Гирк недовольно цокнул.

— Так не должно быть, — сказал отец, хмуро глядя на насекомое, что мирно покоилось на груди сына. — У каждого практика есть связь с тотемом. Это основа основ. Без неё тотем не может существовать вне астрала.

— Бать, ну ты же сам всё видишь. Не буду же я тебя обманывать? Какой в этом смысл? — заявил Кайран, пытаясь выглядеть спокойным, но получалось плохо. — Лучше скажите, что мне делать? В школе меня снова будут дразнить, если я заявлюсь с жуком в руках. Всё будет даже хуже, чем раньше.

— Сынок, — начала Линь, открывая глаза. — То, что ты не можешь отозвать тотем, не самое страшное. Хуже, что он не имеет атрибута. Вообще. Никакого.

Парень замер.

— В смысле «не имеет атрибута»?

— Я просканировала жука, — пояснила Линь. — Обычно тотемы несут в себе отпечаток атрибута. Огонь, вода, земля, воздух или более редкие — молния, лёд, тень. По тотему можно понять, какое место силы тебе нужно искать в лесу для получения стихии. Но твой тотем… — она помолчала, подбирая слова, — он определяется как пустота. Как полый сосуд, внутри которого ничего нет. Или как провал в ткани реальности.

— Да как так-то? — выдохнул Кайран, чувствуя, как его начинает потряхивать. — То есть мой тотем — это просто пустой сосуд? Может, это вообще не тотем? В конце концов, как я понимаю, жук — это ничто иное, как проекция в реальности куска черноты, что влетела мне в грудь в астрале.

— Нет, это точно тотем, — возразил Гирк. — Да, необычный. Возможно, даже уникальный. Это однозначно не Тотем Пустоты. Это что-то иное. Как будто он не просто пустой, а специально создан, чтобы в будущем принять что-то… — речь Гирка оборвалась. Он посмотрел тревожным взглядом на Линь — или кого-то в себя.

— Бать, я ничего не понимаю, — прошептал Кайран, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. — Объясните мне нормально. Что не так?

Линь подошла к сыну и взяла его за руки. Её ладони оказались холодными.

— С тобой всегда всё не так, сынок, — сказала мягко Линь. — Ты всегда был не таким, как все. С самого рождения. И ты сам это прекрасно понимаешь. И знаешь, это не плохо и не хорошо. Это просто… факт. Твой тотем необычен. Но, с другой стороны, если бы это был Тотем Пустоты, ты бы уже сейчас чувствовал, как он высасывает твои воспоминания, твои эмоции, твою личность. Ты чувствуешь что-то подобное?

— Нет, — ответил Кайран, прислушиваясь к себе. — Я чувствую только… пустую полость в центре узла. Но она никак не проявляет себя. Просто… существует.

— Именно, — кивнула Линь. — Это не Тотем Пустоты. Это что-то другое. Что-то, о чём мы, к сожалению, не знаем. Возможно, это ключ к чему-то большему. Очередной кусочек твоего собственного пути. Но сейчас, — она посмотрела сыну прямо в глаза, — тебе не стоит переживать. Нам всего лишь нужно разобраться, что с этим делать.

Кайран сглотнул, пытаясь успокоиться. Жук на его груди вдруг шевельнулся, засеменил ножками и перебрался на руку парня. Странно, но это действие немного успокоило Кайрана.

— И что мне теперь делать? — спросил он, тихо хлюпнув носом.

Линь посмотрела на Гирка. Тот кивнул, и она снова повернулась к сыну.

— Ничего особенного. Просто возьмёшь жука и пойдёшь завтра в школу, — сказала Линь, и в её голосе появилась привычная стальная твёрдость. — Сделаешь вид, что так и должно быть. Конечно, по возможности поменьше выставляй тотем на всеобщее обозрение. Например, скрывай его в кармане. И да, никому не рассказывай о том, что произошло в Колодце. Это лишь твоё воспоминание. Ну, теперь и немного наше, конечно.

— Мам, всё, что ты говоришь, конечно, правильно и очевидно, вот только тотем меня не слушается. Я не могу приказать ему сидеть в кармане. — возразил парень. — Зачем мне его брать с собой, я понимаю. Если оставить дома, он попытается сбежать, чтобы найти меня, как сделал это, когда я положил его на стол и отдалился. Видимо, моя судьба — быть посмешищем. — Смиренно покачал головой парень.

— Не переживай. Мы что-нибудь придумаем, — сказал Гирк, подходя к сыну и кладя свою тяжёлую ладонь ему на плечо. — Но не сегодня. Сегодня тебе нужно отдохнуть. Ты прошёл через ритуал. Ты выжил. Это уже победа. А остальное мы решим. Вместе.

— Обещаешь? — утерев нос, спросил Кайран.

— Обещаю, — ответил Гирк, улыбнувшись. — Да и вообще, что ты расклеился? Всем бы твои проблемы. Тотем есть? Да, непонятный, необычный, но есть. Ещё успеешь разобраться, как с ним взаимодействовать и что он может тебе предложить. Четвёртая нить есть? В отличие от абсолютного большинства практиков — присутствует. Да, у тебя будут проблемы с построением плетений, но ничего, приноровишься. Аномальная вместимость нитей есть? Однозначно. Ох, сын, не тебе нюни распускать. Твои проблемы для большинства были бы благословением.

Пока Гирк отчитывал Кайрана, Линь подошла со спины и обняла сына.

— А теперь иди в подвал, — сказала она мягко. — Помедитируй. Приведи Каркас в порядок после ритуала. А потом — поешь, выпей настой и ложись спать. Завтра у тебя первый день в школе. Покажи всем, чему ты научился за прошедшее время.

Кайран кивнул, чувствуя, как внутри медленно разливается что-то тёплое. Парню была очень приятна поддержка родителей. Их безоговорочная вера в него.

Кайран медленно поднялся и побрёл в подвал, переместив жука себе на плечо. Парень сел на своё привычное место, закрыл глаза и вошёл в состояние медитации. Провалившись во внутреннее пространство, он сразу заметил изменения. Нити стали плотнее, почти монолитными, и на них появился едва заметный тёмный налёт, похожий на копоть. Это была энергия астрала, которую он впитал в Колодце.

Кайран перевёл взгляд на первый узел. В его центре, там, где раньше была ровная, плотная структура красок, теперь зияла тёмная, абсолютно чёрная полость. Она была небольшой, но отчётливой. Краски Земли, Крови и Памяти плавно обтекали её, как вода обходит камень в реке. Кайран осторожно потянулся к этой пустоте. Она была холодной. Но в ней не было враждебности. Она просто… была.

Смирившись с новыми изменениями, парень приступил к восстанавливающим процедурам.

Глава 4

Утро первого дня школы началось с того, что кто-то настойчиво тряс Кайрана за плечо. Парень открыл глаза и будто через мутное стекло увидел склонившееся над ним лицо отца.

— Вставай, соня, — весело произнёс Гирк. — Сегодня в школу. Опаздывать нельзя, а тебе ещё позавтракать надо.

Кайран застонал, зарываясь лицом в подушку. Ему казалось, что он только что закрыл глаза, что прошло всего несколько минут, а не целая ночь. Но тело, привыкшее к жесткому графику тренировок, уже начало просыпаться, посылая в мышцы порции электрических импульсов.

— Бать, ну ещё пять минуточек, — пробормотал он в подушку. — Школа от меня никуда не убежит.

— Ща я тебе дам «пять минуточек», — пригрозил Гирк. — Вставай, говорю. Завтрак уже готов.

— По больному, значит, бьёшь, — пробубнил парень. — Ладно, раз завтрак, то встаю.

Кайран с трудом разлепил веки и сел на кровати. В комнате было прохладно, и он поёжился, укутываясь в одеяло. Гирк уже вышел, оставив дверь приоткрытой. С первого этажа доносился звон посуды и запах чего-то умопомрачительно вкусного.

— Нужно поторапливаться, пока батя без меня всё там не сожрал, — пробормотал парень, спуская ноги на пол.

Он потянулся, хрустнув суставами, и встал. Подошёл к кувшину с водой, плеснул себе в лицо. Холодная вода прогнала остатки сна, и Кайран почувствовал, как в голове начинает проясняться. Парень проделал привычные гигиенические утренние действия и хотел уже было начать одеваться, как вдруг замер. У Кайрана внезапно возникло ощущение, будто чего-то не хватает. Чего-то такого, что теперь он постоянно должен держать при себе. Кайран нахмурился, оглядываясь по сторонам.

— Жук, — выдохнул он. — Жучара, ты где?

Парень заметался по комнате. Заглянул под кровать — пусто. Проверил под подушкой — нет. Обшарил полки, заглянул под стол — ничего. Сердце начало биться быстрее. Он должен забрать тотем с собой. Иначе это может плохо кончиться. А ну как он выберется и его кто-то раздавит? Или его нельзя раздавить? Но куда он мог деться? Кайран подошёл к окну. Оно было плотно закрыто.

— Да где же ты? — пробормотал парень, чувствуя, как внутри разрастается паника. — Как так-то? Неужели я буду первым в мире, кто потерял свой тотем в первые сутки после ритуала?

Он сделал несколько шагов по комнате, пытаясь успокоиться, и случайно задел плечом висящее на стене зеркало. Оно качнулось, и Кайран машинально посмотрел в него… и замер.

На его макушке, уютно устроившись между спутанных пепельных прядей, спокойно сидел чёрный жук. Он шевелил длинными усами и, казалось, смотрел на отражение Кайрана в зеркале с каким-то странным выражением. Если, конечно, жуки вообще могут выражать хоть что-то.

— О-о-о… ваше жучейшество, — выдохнул Кайран, чувствуя, как паника сменяется облегчением. — А вы там не охренели случаем? Хотя бы лапой мне по башке долбанул, чтобы я не искал тебя. И вообще, когда ты успел туда забраться?

Жук, конечно же, не ответил. Он просто сидел на макушке, как на троне.

Кайран в очередной раз выдохнул, снял жука с головы и пересадил на плечо. Насекомое пару раз дёрнулось, устроилось поудобнее и застыло. Лишь усы непрерывно двигались в разные стороны.

— С ума сойдёшь с тобой, — проворчал парень, поправляя растрёпанные волосы. — Сиди смирно, понял? Я сейчас оденусь, и пойдём завтракать.

Жук как-то по-особенному шевельнул усами, и Кайран решил считать это за согласие.

Парень оделся и спустился на первый этаж. На кухне его уже ждали. Линь и Гирк были одеты не в привычную тренировочную или рабочую одежду, а в красивые, праздничные костюмы. На матери был длинный тёмно-синий халат с серебристой вышивкой по вороту, на отце — чёрная рубашка с кожаными вставками на плечах, поверх которой был накинут лёгкий плащ. Йолин стояла у плиты, помешивая что-то в горшке, и при появлении Кайрана едва заметно скривила губы.

Но всё это не особо интересовало парня в данный момент, ведь на столе был завтрак. Настоящий праздничный завтрак: каша с фруктами и орехами, свежие лепёшки с маслом, варёные яйца, кусочки сыра и даже графинчик с чем-то, что пахло как ягодный сок. Кайран такого обилия не видел уже давно. И это было странно, ведь семья Лау не бедствовала. Совсем не бедствовала. В принципе, мать и отец могли себе позволить так есть каждый день, но этого не происходило. Кайран в прошлом году спрашивал у родителей, почему так, на что мать ему ответила, что парню постоянно питаться такой едой вредно. Во всём должен быть баланс. Ну а родители так не питаются, чтобы поддержать сына. Чтобы он не заглядывал им в рот при каждом приёме пищи.

— Садись, — Линь указала на привычное Кайрану место. — Сегодня важный день. Первый день школы всегда был и будет особенным. Тебе очень повезло, сынок, что ты можешь беспрепятственно получать знания. Множество детей на поверхности не имеют такой возможности.

Кайран первый раз слышал, что образование для кого-то может быть недоступным. Он нахмурился и сел за стол, обдумывая слова матери. Но мысли очень быстро улетучились, ведь в нос ударил запах еды, от которого у парня заурчало в животе.

— А вы идёте со мной? — спросил он, принимая тарелку из рук Йолин.

— Да. Собственно, как и всегда, — ответил Гирк, уже приступив к еде. — Традиция, сын. Мы всегда провожаем тебя в первый день после каникул. И в этом году ничего не изменится. — Он отправил в рот ложку каши и довольно прищурился. — И кстати, у нас есть кое-что для тебя.

Кайран удивлённо поднял брови.

— Кое-что? — Парень перевёл взгляд с отца на мать.

Линь отложила ложку и потянулась за небольшим свёртком из тёмной ткани, лежащим на соседнем стуле. Она протянула его сыну.

— Открой. Мы с отцом заказали это ещё до ритуала, рассчитывали, что к школе ты подрастёшь. И не ошиблись. Вон каким большим уже стал.

— Ещё бы не стать. Так меня гоняли… — начал было бурчать Кайран.

— Что? — приподняла бровь Линь.

— Нет-нет, ничего, — замахал руками Кайран, — спасибо, говорю.

Кайран принял свёрток, аккуратно развернул ткань и замер. Внутри лежала одежда. Не его старые, застиранные и потёртые штаны с рубашкой, а настоящее красивое облачение. Штаны из плотной синей ткани, которая приятно шуршала в пальцах, и халат такого же цвета, с длинными свободными рукавами и широким поясом, расшитым серебряной нитью. Да, одежды у Кайрана было немного, но он понимал, что она ему особо и не нужна. Достаточно нескольких комплектов, чтобы было что переодеть. Тем более у него одежда долго не держалась. Быстро приходила в негодность. В основном из-за постоянных тренировок. Но теперь у него есть вот такая красота.

— Ого… — выдохнул он. — Это… это мне?

— Тебе, тебе, — улыбнулась Линь. — Новый учебный год, новая одежда. В ней ты будешь выглядеть настоящим учеником. Беги, примерь.

Кайран, не веря своему счастью, схватил свёрток и пулей вылетел из кухни. Взбежав по лестнице, он влетел в комнату и начал быстро переодеваться. Штаны сели идеально — не слишком длинные, не слишком короткие, с небольшим запасом на вырост. Халат оказался свободным, но в то же время хорошо сидел на плечах. Пояс он затянул, как учила мама, красивым горизонтальным узлом, и оглядел себя в зеркале.

Он выглядел… потрясающе. Нет, правда. Синий цвет подчёркивал его глаза, делая их почти изумрудными. Волосы, которые он пригладил, как мог, уже не казались такими унылыми. Даже чёрные вены на руках, которые обычно привлекали столько неприятных взглядов, сейчас были прикрыты длинными рукавами.

— Ничего так, — сказал парень сам себе, критически осмотрев отражение. — Даже очень ничего.

Жук, который уже сидел на плече, шевельнулся, будто соглашаясь.

Кайран спустился вниз к родителям. Линь оглядела сына с ног до головы, и в уголках её глаз блеснули слёзы.

— Красавец, — сказала она, подходя и поправляя воротник халата. — Зачем же ты так быстро растёшь, сынок? Куда торопишься?

Гирк одобрительно хмыкнул:

— Неплохо, неплохо. Теперь тебя точно не примут за оборванца с задворок.

— Эй, я никогда и не выглядел как оборванец! — возмутился Кайран, но улыбка всё равно расплывалась по его лицу. — И, кстати, одежду чаще всего мне покупал ты. Так что, если я и выглядел как оборванец, то это исключительно твоя заслуга.

— Вот ведь засранец, — усмехнулся Гирк.

Йолин, стоявшая у плиты, скосила глаза на парня в новой одежде и пренебрежительно фыркнула. Достаточно громко, чтобы это услышали все присутствующие. Кайран заметил, как на мгновение пальцы Линь замерли в воздухе, а затем женщина медленно повернула голову в сторону эльфийки. Йолин, встретившись с ледяным взглядом госпожи Лау, мгновенно побледнела и опустила глаза в пол, делая вид, что очень занята у плиты.

«Вот дура. Так банально подставилась», — подумал Кайран, но вслух ничего не сказал.

— Ну что, — начал Гирк, отодвигая стул. — Завтрак съеден, одежда надета. Осталось только одно.

Он подошёл к вешалке и выудил из кармана своей куртки небольшую резную деревянную коробочку с красивым орнаментом из завитков и листьев, а также с маленькими отверстиями, аккуратно просверленными в крышке.

— Это для твоего тотема, — сказал отец, протягивая коробку Кайрану. — Спрячешь его в ней. Так его точно никто не увидит.

Кайран взял коробку и открыл её. Внутри лежала мягкая подстилка из ткани, видимо, чтобы насекомому было удобно. Хотя что-то Кайрану подсказывало, что жуку плевать на комфорт.

— Спасибо, бать! — Парень тут же снял насекомое с плеча и аккуратно поместил внутрь. Жук осмотрелся, пошевелил усами и, кажется, остался доволен своим новым жилищем. — Отличная идея!

Кайран закрыл крышку, положил коробку в карман халата и прислушался. Жук сидел смирно, не скребся и вообще не издавал никаких звуков.

— Так-то лучше, — кивнул Гирк. — А теперь — пошли. Нам ещё дойти надо и не опоздать. Правда, слушать бубнёж Виктора мне не особо хочется.

— Ничего, потерпишь, — отрезала Линь, на что Гирк лишь тяжело вздохнул.

Семья Лау вышла из дома. Утро было серым, но не холодным. Дыра просыпалась, наполняясь звуками: скрип колодезного колеса, лай собак, перекличка птиц. В воздухе витали ароматы свежего хлеба и хвои.

Школа находилась в центре поселения, недалеко от дома старосты, в двухэтажном каменном здании с большими, но редко открываемыми окнами. Уже издали Кайран увидел, что площадь перед ней заполнена людьми. Толпились ученики с родителями, суетились учителя, сновали подчинённые старосты. В первый день здесь всегда было многолюдно.

Семья Лау остановилась на окраине толпы. Протискиваться вперёд не было смысла — им и так всё было слышно. На крыльце школы стоял староста Виктор Рейн, облачённый в торжественную чёрную мантию. Он держал в руках свиток и с важным видом обращался к собравшимся.

— Дорогие дети, уважаемые родители! — Его голос, усиленный каким-то плетением, разносился по всей площади. — Сегодня начинается новый учебный год. Год, в котором вы, наши ученики, станете на шаг ближе к тому, чтобы стать достойными практиками, защитниками Дыры и её будущим. Школа даёт вам не просто знания — она даёт вам характер, закаляет вашу волю и учит преодолевать трудности. Помните: каждый из вас важен. Каждый из вас способен на великие свершения. Главное — не бояться идти вперёд, несмотря ни на что…

Кайран слушал речь вполуха, так как староста каждый год говорил примерно то же самое, лишь с небольшими изменениями. Парень смотрел на лица других детей, стоящих в толпе. Кто-то выглядел испуганным, кто-то — скучающим, кто-то — воодушевлённым. Торан стоял неподалёку с родителями, его лицо было нахмурено. Лира задумчиво смотрела в сторону, явно не слушая деда. А рядом с ней стояла очень красивая девушка со светлыми волосами и странными желтоватыми глазами. Её внешность приковала взгляд Кайрана. Лишь когда раздались аплодисменты, парень вздрогнул от неожиданности и, опомнившись, отвернулся. В этот момент Линь подошла к сыну и крепко обняла его.

— Удачи, сынок, — прошептала она ему на ухо.

Гирк хлопнул парня по плечу, чуть не сбив с ног.

— Покажи им, на что ты способен! — сказал он, улыбнувшись. — И не давай себя в обиду. Если кто-то полезет — дай сдачи. Ты прекрасно знаешь, как. Если что, мы разберёмся с последствиями.

— Он вообще-то сюда учиться пришёл. Спарринги — это не драка в подворотне.

— Согласен с мамой. Бать, я вообще-то в школу пришёл, а не в нору, — закатил глаза Кайран. — Тут так нельзя.

— Ой, ну вы мне-то сказки не рассказывайте. — развёл руками Гирк. — Для практика, даже начинающего, любое место — поле боя. Но… ладно, — Гирк махнул рукой. — Иди уже, не опаздывай.

Кайран кивнул и, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения, двинулся к входу в школу. Родители остались позади. Он шёл по коридору, мимо знакомых дверей, и вскоре оказался перед своим классом. Ученики уже собирались, рассаживаясь по своим местам.

Классная комната была просторной, с высокими потолками. Вдоль стен стояли полки с книгами и свитками, а в центре комнаты, на деревянном полу, были разложены циновки для каждого ученика. Именно так здесь проходили уроки — все сидели на циновках, скрестив ноги, спиной к стене, лицом к учителю. Кайран занял своё привычное место, самое дальнее у окна, откуда была видна небольшая часть неба над Дырой. Он сел, скрестил ноги, чувствуя, как циновка мягко пружинит под ним.

Остальные ученики постепенно заполняли класс. Торан занял место в первом ряду, Рен сел недалеко от Кайрана. Линк юркнул куда-то в угол, стараясь не привлекать внимания. Из четвёрки задир отсутствовал лишь Оли. Парень действительно умер во время Ритуала Связывания. Кайрану не показалось. Он перевёл взгляд на окно и задумался.

Всё, что произошло за время каникул, казалось невероятным. Ритуал, тотем, четвёртая нить, невероятное укрепление Каркаса. И… чёрная полость в центре узла. Она не исчезала, не уменьшалась, не росла. Она просто была, и он не знал, что с этим делать. Родители тоже затруднялись ответить на этот вопрос. Впервые в жизни Кайран видел их такими растерянными. Ритуал явно прошёл не так, как они представляли.

Кайран рефлекторно засунул руку в карман и обхватил ладонью коробку с жуком. Вновь попытался нащупать связь с тотемом. Бесполезно. Лишь абсолютная пустота. Ну и ладно. Зато теперь у Кайрана есть прикольный жук. И что, что он ничего не умеет? Главное, что Кайран теперь никогда не останется один.

— …Познакомься, — вдруг раздался голос откуда-то сбоку, выводя парня из размышлений, — это наш местный юродивый — Жила.

Кайран поднял голову и увидел Лиру. Внучка старосты находилась у входа в класс, указывая пальцем в его сторону. Рядом с ней стояла та самая девушка с желтоватыми радужками, которую он заметил ещё на площади. Вблизи она казалась ещё красивее. Но красота её была какой-то дикой и хищной. Длинные светло-русые волосы были собраны в высокий хвост, на скулах играл лёгкий румянец. Она смотрела на Кайрана с любопытством. Её взгляд сначала скользнул по его лицу, потом по новой синей одежде… А затем девушка посмотрела Кайрану прямо в глаза. Парень не отвернулся. Лишь ещё пристальнее вгляделся в её жёлтые глаза, в которых загорелся интерес и ещё что-то, что Кайран так и не смог распознать.

Лира продолжала говорить, но девушка уже не слушала. Она мягко, но уверенно высвободила свою руку из хватки внучки старосты и, не обращая внимания на удивлённые взгляды остальных, твёрдым шагом направилась к Кайрану. Её походка была лёгкой, почти бесшумной, как у лесного зверя. Она остановилась прямо перед ним и протянула руку.

— Привет, — без затей сказала девушка. Её голос оказался мягким и тёплым, с едва уловимой хрипотцой. — Я Мира. Давай дружить.

Кайран замер, не зная, что ответить. В голове пронеслась мысль: «Это что, розыгрыш? Она что, издевается надо мной?». Но в глазах девушки не было и тени насмешки. Лишь живой интерес.

Парень, сам не зная зачем, протянул свою руку и сжал её ладонь. Пальцы Миры оказались тёплыми и мягкими.

— Кайран, — ответил он, чувствуя, как странное тепло разливается в груди. Все его установки о недоверии к людям начисто смыло красивой женской улыбкой. — Кайран Лау.

Мира села на соседнюю циновку, не дожидаясь приглашения, и Кайран осознал, что сегодняшний день начинается странно… и не стандартно.

Глава 5

В классе повисла такая тишина, что Кайран услышал, как где-то в коридоре скрипнула половица. Все взгляды были прикованы к Мире, которая спокойно устроилась на соседней циновке, будто так и должно было быть. Даже Торан, всегда такой шумный и наглый, замер с открытым ртом. Рен и Линк переглянулись, не веря своим глазам.

Кайран и сам не верил. Ещё секунду назад он был готов к очередной порции насмешек, к тому, что его опять начнут обзывать и пытаться унизить. А теперь рядом с ним сидела красивая девушка с янтарными глазами и улыбалась так, будто они были старыми друзьями.

Парень осторожно обвёл взглядом класс и остановился на Лире. Та стояла у входа. Глаза прищурены, губы сжаты в тонкую линию. Во взгляде внучки старосты Кайран увидел не злость и не привычное высокомерие. Он увидел эмоцию, которую излучала его мама когда отец общался с другими женщинами. Ревность. Настоящую, острую ревность, которую она даже не пыталась скрыть. Её пальцы сжались в кулаки, а на скулах заиграли красные пятна.

«Что за… — подумал Кайран, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Она что, ревнует? Неужели они с Мирой настолько близки? Этого ещё не хватало. Нужно будет объясниться с Мирой и держаться от неё подальше. Не хочу становиться причиной ссоры девчонок. Если Лира ревнует, значит, скорее всего, у них очень крепкая дружба. Да и проблемами это попахивает».

Развития вся эта ситуация не получила, так как в класс вошёл учитель. Это был мужчина средних лет, с седеющими висками и внимательными серыми глазами. Он носил тёмно-синий халат, расшитый золотыми нитями по вороту, и в его движениях чувствовалась та особая уверенность, которая бывает только у опытных практиков. Кайран узнал его — это был наставник Дорн. Он преподавал у них уже третий год, и Кайран знал, что он был практиком третьего ранга, Узел Свитка. Не самый сильный, но очень грамотный и терпеливый учитель. Все ученики, включая Кайрана, вскочили, чтобы поприветствовать учителя.

— Доброе утро, — сказал Дорн, окидывая класс внимательным взглядом. — Рад видеть, что вы не остались в Чаше Судеб навсегда. Искренне поздравляю тех, кто обрёл своего тотема. Это важный шаг на вашем пути.

Он сделал паузу, и его взгляд на мгновение задержался на новой соседке Кайрана, а затем скользнул дальше.

— Однако Ритуал Связывания — это лишь начало. Сегодня мы поговорим о том, что действительно определяет судьбу практика. О рангах системы развития «Ткачество Пустоты». Каждый из вас прекрасно знает их названия. Мы же сегодня углубимся в каждый ранг и попытаемся понять, в чём их принципиальное отличие.

Кайран выдохнул. Тема была ему знакома — родители много рассказывали о рангах, но систематизированных знаний у него не было. Он знал, что есть Узлы, что их может быть не больше пяти, но как именно они работают, какие между ними различия — он понимал лишь поверхностно.

— Садитесь, — кивнул Дорн, и ученики быстро заняли свои места. Циновки привычно скрипнули под ними.

Дорн подошёл к доске — большой, но в то же время лёгкой тёмной плите, на которой можно было писать мелом. Он нарисовал простую схему: пять кругов, соединённых линиями.

— «Ткачество Пустоты», — начал он, — это не просто система развития. Это способ мышления, способ переплетения реальности с вашей волей. В основе системы лежит Каркас — ваша врождённая сеть меридианов. Количество нитей в Каркасе дано вам с рождения, но их можно укреплять, утолщать, а главное — сплетать в Узлы. Именно Узлы определяют ваш ранг.

Он обвёл мелом первый круг.

— Первый Узел. Называется Сырым. На этом этапе у практика от одной до трёх нитей. Все техники — временные. Вы можете сплести узел, использовать его, а затем развязать. Но постоянные техники выучить вам не удастся. Каркас ещё слаб, нити не выдерживают длительного напряжения. Кстати, о напряжении поговорим завтра. Большинство из вас, — Дорн обвёл взглядом класс, — сейчас находятся на врождённом втором узле. У кого-то четыре нити с возможностью увеличения их числа, у кого-то сразу шесть.

Кайран почувствовал, как внутри что-то кольнуло. Он был на Сыром Узле. Всего один узел. Зато у него уже четыре нити, а не три. И это делало его аномалией. Он украдкой взглянул на Миру. Она слушала учителя с неподдельным вниманием, и в её жёлтых глазах горел нешуточный интерес.

Всё благодаря тому, что вы родились в Дыре. Жизнь здесь даёт некоторые преимущества, — усмехнулся учитель, — а вот на поверхности всё не так. Родиться там с одним узлом и одной нитью — норма. Развиваться несколько лет, чтобы выростить и укрепить ещё две нити, — обыденность. Работать с каркасом неизвестно сколько времени, чтобы получить возможность завязать второй узел, — банальность. В общем, думаю, вы уже поняли, как вам повезло. — махнул учитель рукой. — И кстати да. В Дыре развиваться в несколько раз проще, чем на поверхности…

Кто-то из учеников открыл было рот, чтобы задать напрашивающийся вопрос, но Дорн сам всё пояснил.

Это благодаря особой энергии, которая есть только в таких местах, как «Дыра». Именно она ускоряет процесс прогрессии практика. Ну и её производные — кристаллы Тени Сна — имеют такой же эффект. Так, что-то мы отклонились от темы.

Учитель вновь развернулся к доске.

— Второй Узел, — продолжил Дорн, обводя второй круг, — называется Узлом Узора. У практика появляется от четырёх до шести нитей. И теперь он может закрепить одну-две постоянные техники. Они не исчезают, когда вы развязываете узел, — они как бы «запоминаются» каркасом. Вплетаются в Узел. Это огромный шаг вперёд. Но есть цена: если вы хотите изучить новую временную технику, старую приходится отправлять в архив. Воспоминания о ней стираются.

— А что такое архив? — спросил кто-то из задних рядов.

Дорн улыбнулся.

— Архив — это внутренний резерв. Старые техники не стираются, они «сворачиваются» в архивный узел. Вы можете вернуть их позже, но это требует времени и ресурсов. В бою у вас не будет возможности переключать техники мгновенно — это приходит только на следующих рангах. Да, вы можете отказаться от архива и заменить его второй постоянной техникой, но я вам не советую. Ведь тогда вам придётся каждый раз учить плетения с самого начала. Нарабатывать мышечную память. Вновь постигать нюансы применения. В общем, это тупиковый вариант.

Он обвёл третий круг.

— Третий Узел — Узел Свитка. Семь-девять нитей. На этом уровне вы можете сплетать комбинации из нескольких техник. Нити начинают работать в связках. Появляется возможность совместной работы с другими практиками — «Совместная Ткань». Это когда вы и ваш союзник синхронизируете узлы, усиливая друг друга. На этом уровне можно менять технику в бою, но для этого нужно заранее подготовить связки. Свиток — это шаг к мастерству. Большинство охотников в Дыре — практики именно этого ранга.

Кайран вспомнил отца. Гирк был на Третьем Узле, и он действительно мог плести сложные комбинации. То, как он двигался в бою, как его нити переплетались друг с другом — это было завораживающе.

— Четвёртый Узел, — голос Дорна стал тише, почти торжественным, — называется Узлом Книги. Десять-двенадцать нитей. Это уровень мастера. Каркас работает как единый механизм. Техники плетутся на рефлексах, почти без усилий. Практик этого ранга создаёт свой собственный стиль, свою школу. Он может не только плести, но и видеть структуру чужих узлов, зашивать трещины в каркасах других людей. Это редкость. В Дыре таких — единицы.

Кайран сглотнул. Он теперь знал, что его мать была именно на Четвёртом Узле. Узел Книги. Именно поэтому она смогла прирастить отцу пальцы и зашила его Каркас. Это был не просто целительский дар — это было глубокое понимание структуры, умение переплетать реальность на уровне сути. Интересно, откуда у матери такие знания?

— И наконец, пятый Узел, — Дорн обвёл последний круг, — Узел Разрыва. Тринадцать и более нитей. Выход за пределы привычной реальности. Практик этого ранга не просто плетёт — он резонирует с миром. Его нити синхронизируются с ветром, землёй, водой. Это легендарный уровень. Достигают его единицы, и, как правило, они перестают участвовать в мирских делах. Их мышление меняется. Они видят узоры там, где обычные люди видят лишь случайности. Говорят, что некоторые из них помогают самой Небесной Ткачихе восстанавливать справедливость в других мирах.

Дорн опустил мел и повернулся к ученикам.

— Но запомните главное, — сказал он, обводя взглядом притихший класс. — Ранг — это не самоцель. Это не награда. Это всего лишь состояние Каркаса. Переход на новый Узел — это не банальное «получение уровня». Это полноценная перестройка. Вы должны быть готовы к тому, что ваши нити будут требовать новых пропорций Краски, новых телесных достижений. Если вы форсируете переход, вы рискуете получить разрыв. А разрыв — это не потеря прогресса, это потеря времени и ресурсов на восстановление. Система «Ткачество Пустоты» лояльна к простым ошибкам, но не прощает глупости.

Кайран задумался. Он вспомнил, как мать говорила ему о его четвёртой нити. О том, что теперь парню будет сложнее сформировать Второй Узел. Значит, вот какова его плата за аномальность.

— Есть вопросы? — спросил Дорн, оглядывая класс.

Поднялась рука. Это был Торан, сидевший в первом ряду.

— А тотемы влияют на ранги?

— Хороший вопрос, — кивнул Дорн. — Тотем занимает нить. Если у вас, скажем, шесть нитей и вы привязали тотема, который съедает одну нить, то у вас остаётся пять свободных нитей для техник. Но тотем даёт уникальные возможности. Например, звериные тотемы ускоряют рефлексы, дают чутьё. Мифические — защиту, стихийные резонансы. Важно понимать: тотем — это партнёр, а не раб. Он требует внимания, подпитки в виде Красок и синхронизации. Если вы игнорируете своего тотема, он может начать «голодать» и это отразится на вашем Каркасе. Легендарные же вообще могут начать питаться вашей внутренней сутью. Так вот, возможности практика с тотемом в сухом остатке зачастую будут шире, чем у практика без тотема.

Кайран машинально коснулся кармана, где лежала резная коробка с жуком. Тотем, которого парень не чувствовал. Тотем, который не занимал нить. Пустой сосуд. Родители не знали, что это значит. Учитель, скорее всего, тоже. Кайран почувствовал, как внутри снова зашевелилась тревога.

— А что, если тотем не чувствуется? — вдруг спросил он, и сам не понял, зачем это сделал. Слова вылетели раньше, чем он успел их обдумать.

В классе повисла тишина. Дорн посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Что значит «не чувствуется»? — переспросил он. — Тотем всегда связан с Каркасом. Это основа основ. Если связи нет, то это не тотем.

— Ну… может быть, тотем пустой, — сказал Кайран, чувствуя, как щёки начинают гореть. Он уже пожалел, что открыл рот.

Дорн нахмурился. Он посмотрел на Кайрана долгим, изучающим взглядом, затем медленно произнёс:

— Пустой тотем — это теоретическая концепция. В реальности такие тотемы практически не встречаются. Если они и существуют, то работают иначе — они не занимают нить, но требуют жертв. Воспоминаний, эмоций. И, как правило, их носителям сложнее контролировать свои узлы. Но это лишь легенды, Кайран. Хотя не совсем. В крупных клановых библиотеках есть упоминания о пустых тотемах, но сожительство их с практиками ничем хорошим не заканчивалось. В общем, не стоит забивать голову глупостями.

«Глупостями ли?» — подумал Кайран, но вслух ничего не сказал. Он опустил глаза, чувствуя на себе взгляды одноклассников. Мира смотрела на него с тем же странным интересом, а Лира — с любопытным огоньком в глазах. Девушка почувствовала запах секрета. В этом она была хороша.

Дорн решил не углубляться в тему пустых тотемов и вернулся к изначальному вопросу лекции.

— Итак, на этом уроке мы разобрали основные ранги. Запомните: переход на новый Узел требует подготовки, правильных пропорций Краски и времени. В этом году мы начнём практиковать базовые плетения, а к концу школьного обучения самые сильные из вас смогут попробовать перейти на новый ранг. Но не торопитесь. Лучше медленно и верно, чем быстро и с последствиями.

Дорн замолчал, давая ученикам время переварить информацию.

Кайран сидел, чувствуя, как внутри переплетаются страх и гордость. Казалось бы, у него всего четыре нити, но, с другой стороны, у парня один узел. По сути, он уже сейчас равен хоть и только прорвавшемуся, но практикующему второго ранга, если, конечно, не рассматривать возможность применения постоянной техники. Да, его путь развития будет труднее и дольше, чем у других, но и преимущества очевидны. Да и какой-никакой интерес присутствовал. Возможно, он вообще единственный такой во всём мире. Целых четыре более вместительных нити на первом ранге. Круто же.

Кайран с лёгкой мечтательной улыбкой мельком посмотрел на Миру. Она внезапно поймала его взгляд и тоже улыбнулась.

— Что? — спросил Кайран, чувствуя, как лицо заливает румянец.

— Ничего, — ответила она. — Просто… Ты интересный и необычный.

Кайран попытался придумать ответ, но прозвенел колокол. Урок закончился. Класс ожил, зашумел. Ученики начали подниматься с циновок. Лира, наконец, сдвинулась с места и направилась к Кайрану, но Мира уже встала и загородила её собой.

— Я могу поговорить с Кайраном… наедине? — спросила Мира вполне дружелюбно, но в её жёлтых глазах горел огонь.

Лира замерла, сжала кулаки, но ничего не сказала. Она развернулась и быстрым шагом вышла из класса.

Кайран посмотрел на Миру. На её странные глаза, на лёгкую улыбку. Он не знал, что это за девушка, зачем она подошла к нему, почему она так настойчиво ищет его компании. Но внутри, там, где в центре узла зияла холодная пустота, что-то дрогнуло, а в коробке впервые за день засуетился жук.

Мира и Кайран дождались, пока все ученики покинут класс. Парень заговорил первым.

— Спасибо, конечно, — начал он тихо, — но… Что тебе от меня надо?

Мира посмотрела ему прямо в глаза, и в её янтарных радужках мелькнула тень чего-то глубокого и болезненного.

— Всё просто Кайран — печально вздохнула Мира — На поверхности я была таким же изгоем как ты. И всё из-за своих редкого цвета глаз, которыми наградила меня моя мать.

— Твоя мать… не человек? — задал Кайран самый напрашивающийся вопрос. Он прекрасно знал, что в лоб такое не спрашивают, но чувствовал, что всё не так просто, как хочет показать девушка.

— Да, ликанка-рабыня, но моему отцу удалось выкупить её. — Сделав печальное лицо, очень кратко пояснила Мира.

— Ликанка? — удивился Кайран. Он слышал, что ликанок не забирают на поверхность. Подчиняющие волю ошейники на них не работают. Возможно, это уже устаревшие знания.

Кайран хотел продолжить разговор, но Мира уже отвернулась и направилась к выходу.

— Пообщаемся позже, Кайран Лау, — сказала она через плечо. — Не пропадай.

***

Выйдя из класса, Мира быстрым шагом направилась в женский туалет. Приоткрыв дверь, она убедилась, что внутри никого нет, и скользнула внутрь. Приблизилась к зеркалу, посмотрела на своё отражение и внезапно оскалилась. Клыки девушки удлинились, глаза налились кровью.

«Какая же я дура, — мысленно воскликнула Мира, — нет чтобы сначала его изучить, продумать разговор… А я что? Полезла импровизировать. Идиотка!»

Мира ударила кулаком по стене.

«Ладно. Нужно успокоиться. Всё же я вовремя ушла. Такие грубые ошибки недопустимы».

Девушка пару раз глубоко вздохнула. Клыки приняли вид обычных человеческих. Взгляд прояснился. Мира поправила волосы, огладила платье и вышла из туалета.

Глава 6

Кайран вышел из школьных ворот, чувствуя, как лёгкий ветерок играет с его пепельными волосами. День выдался насыщенным. Лекция Дорна о рангах, странный интерес Миры, ревнивый взгляд Лиры — всё это смешалось в голове, создавая густую кашу из эмоций и вопросов. Он уже собирался свернуть в знакомый переулок, ведущую к дому, как вдруг из-за угла вынырнула Мира.

— Кайран, подожди! — послышался знакомый девичий голос. — Я думала, ты уже ушёл.

Парень остановился, чувствуя, как внутри привычно нарастает тревога. Он всё ещё не мог понять, что этой девушке от него нужно. Слишком навязчивая. Слишком дружелюбная. Так не бывает. Чтобы кто-то с первых минут знакомства, практически с первого взгляда, решил сблизиться с ним — нет. За этим явно что-то кроется. Кайран уже давно усвоил, что за красивой улыбкой часто скрываются злые намерения. Глеб ему говорил примерно то же самое. «Кайран, запомни, если человек без причины начинает тебе улыбаться, лучше беги. Скорее всего, у него за спиной спрятан нож».

— Я домой, — отрезал он, стараясь говорить ровно и безразлично. — Мать ждёт.

Мира сделала шаг вперёд, и Кайран почувствовал, как от неё исходит едва уловимый запах — смесь лесных трав и чего-то дикого, почти звериного. Её взгляд был вроде бы мягким, но в то же время выражал уверенность и настойчивость. И это настораживало сильнее всего. У подростка не может быть такого взгляда.

— Ну пожалуйста, — протянула Мира, и в её голосе послышалась едва заметная хрипотца. Кайран вновь отметил эту особенность девушки. — Прогуляйся со мной хоть немного. Я хочу узнать тебя получше. Мы ведь теперь одноклассники. И вообще… Ты мне кажешься интересным.

Кайран замялся. В голове хором голосов проявились собственные установки — никому не доверять, держаться подальше, не подпускать близко. Особенно девушек. Уроки Глеба о предательстве, советы отца о коварстве женщин — всё это было ещё свежо в памяти. Но Мира смотрела на него с таким искренним теплом, что его решимость начала таять. Чтобы он там себе ни обещал, но защиты против банальных женских уловок он ещё не наработал. Да и как? Ему всего двенадцать. Ладно, скоро тринадцать, но не суть.

— Я… Я не знаю… — начал он неуверенно.

— Да хорош. Давай просто прогуляемся, — перебила она, почти вплотную приблизившись к парню. — Я расскажу тебе о поверхности. Ты ведь никогда там не был, правда? А я жила там почти всю жизнь. — привычно соврала Мира. Она это хорошо умела.

Кайран замер. Поверхность. Это слово всегда будило в нём странную смесь любопытства и тоски. Он столько о ней слышал, но сам никогда не видел.

— Ладно, — выдохнул он, чувствуя, как внутри ослабевает последний барьер. — Но недолго. Меня правда ждут родители дома.

Они пошли по узкой улочке, и Мира, не раздумывая, взяла парня под руку. Кайран вздрогнул от неожиданности. Никто никогда не брал его под руку. Ну, кроме матери, конечно. И уж точно никто не делал это так легко и естественно. Он хотел было выдернуть руку, но что-то остановило его. Тепло, исходящее от Миры, было таким… приятным.

Из-за угла, сжимая кулаки и скрипя зубами, за ними наблюдала Лира. Её глаза горели яростью, смешанной с чем-то ещё — тем, что она сама не могла до конца понять. Она видела, как Мира берёт Кайрана под руку, как он не сопротивляется, как улыбается ей. И внутри Лиры что-то взорвалось.

«Да как она смеет? — думала Лира, впиваясь ногтями в ладони. — Он же… Он мой… Мой уродец!»

Она не понимала, откуда взялись эти мысли, да ещё и такие противоречивые, и это ещё больше злило её.

А тем временем Мира и Кайран шли по параллельным главной улице. Девушка говорила без умолку, полностью завладев вниманием парня.

— …Там, на поверхности, воздух совсем другой. Не такой тяжёлый и влажный, как здесь. Он пахнет… свободой, что ли. И солнце! Оно огромное и жёлтое, а не просто серое пятно за тучами. Ты знаешь, как оно греет? Совсем не так, как в Дыре. На поверхности летом можно ходить без куртки, и тебе будет жарко. — Несла Мира всё, что приходило в голову. Она компоновала все обрывки воспоминаний, что когда-либо слышала о поверхности, приукрашивала и вываливала на парня.

Кайран слушал, чувствуя, как её слова проникают в самые потаённые уголки его разума. Он никогда не думал, что кто-то может рассказывать об обычных вещах с такой страстью. А ещё он почему-то верил каждому слову девушки.

— А какие там цветы? — спросил он, сам удивляясь своему вопросу.

— Огромные! Яркие! — Мира повернулась к нему, и её глаза засияли. — Там есть такие, которые называются подсолнухами. Они растут выше человеческого роста и всё время поворачиваются к солнцу. Как будто танцуют с ним.

Она замолчала на мгновение, а затем неожиданно погладила парня по руке.

— Тебе бы там понравилось, Кайран. Я уверена. Ты не такой, как все здесь. Ты лучше. Я это сразу поняла, — выплеснула девушка немного лести на парня. Мать ей не раз говорила, что мужчины это любят и ценят.

Кайран почувствовал, как сердце пропустило удар. Её слова были такими простыми и искренними. Она говорила то, что он хотел услышать, и ему это нравилось. Барьеры, которые он так старательно возводил, рушились один за другим.

— Ты правда так думаешь? — спросил он тихо.

— Конечно! — Мира улыбнулась ему так тепло, что у него перехватило дыхание. — Я никогда не вру. Особенно тем, кто мне нравится.

Они прошли ещё несколько кварталов. Мира продолжала говорить, иногда касаясь его плеча, иногда поправляя прядь волос у него на виске. Каждый раз, когда её пальцы касались его кожи, Кайран чувствовал странное, щекочущее тепло. Он перестал анализировать, перестал сомневаться. Он просто наслаждался моментом.

Наконец они вышли на центральную площадь. Люминесцентные фонари уже начали мягко разгораться, освещая ровную поверхность дороги. Мира остановилась и повернулась к Кайрану.

— Спасибо, что согласился со мной прогуляться, — сказала Мира, и в её голосе послышалась искренняя благодарность. — Для меня это очень важно. Честно. — сказала она на этот раз абсолютную правду. Вот только что именно для неё важно, девушка не уточнила. Её мысли периодически соскальзывали в сторону матери, но она всеми силами отгоняла их, чтобы случайно мимикой не выдать себя.

Кайран смотрел на девушку, чувствуя, как внутри разливается новое, доселе не испытываемое чувство. Ему было хорошо. Так хорошо, как не было, наверное, никогда. Он забыл о своих обещаниях, о предостережениях Глеба, о ревнивом взгляде Лиры. В этот момент существовала только она — Мира. Её улыбка. Её голос. Её золотистые глаза, в которых горел настоящий, неподдельный интерес. По крайней мере, Кайран хотел в это верить.

— Мне тоже… понравилось, — ответил он. Его голос звучал мягче, чем он планировал.

— Тогда до завтра? — Мира слегка наклонила голову, и в её глазах мелькнул озорной огонёк.

— До завтра, — кивнул Кайран, чувствуя, как лёгкая улыбка сама собой расплывается по его лицу.

Они разошлись в разные стороны. Мира довольно улыбалась. В её голове крутились мысли: «Какой наивный. Влюбился с первого взгляда. Легко, слишком легко. Но мать будет довольна. Я нашла подходящего дурачка». Она почти не чувствовала угрызений совести. Почти. Где-то глубоко внутри шевельнулось что-то, похожее на сожаление, но она быстро подавила это чувство.

Кайран же шёл домой с мечтательной улыбкой, совершенно забыв о своих обещаниях. Он не думал о том, что Мира может быть неискренней. Не думал о том, что девушки бывают хитрыми и злыми. Он просто упивался чувством, которого у него никогда не было. Чувством, что он кому-то нужен. Что он кому-то нравится. Родители не в счёт.

Открыв дверь дома, Кайран сразу же наткнулся на мать. Линь стояла в прихожей, сложив руки на груди. Её взгляд был спокойным, но внимательным. Казалось что она сейчас скажет: «Я уже всё знаю, но хочу услышать твою версию».

— И где ты был? — сказала она ровно. — Школа закончилась больше часа назад.

Кайран почувствовал, как внутри что-то кольнуло. Он опустил глаза, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.

— Я гулял, мам. Просто… — Он запнулся, подбирая слова. — Познакомился с одним парнем из параллельного класса. Мы немного прошлись по посёлку, поболтали.

Линь приподняла бровь. В её глазах мелькнула лёгкая, почти незаметная искра радости. Она улыбнулась и подошла к сыну ближе.

— Ну надо же, — сказала Линь, и в её голосе послышалось удовлетворение. — У моего сына появился друг. Это прекрасно, Кайран. Я рада, что ты всё-таки хоть с кем-то нашёл общий язык.

Парень кивнул, чувствуя, как внутри разрастается чувство вины. Он отвёл глаза, боясь, что мать увидит в них ложь. Но Линь, казалось, была слишком счастлива, чтобы замечать детали. И неудивительно. За двенадцать лет её сын ни с кем так и не сдружился.

— А где батя? — поинтересовался Кайран, заодно соскочив с щекотливой темы.

— Гирк-то? Так он сегодня в патруле. Проверяет норы на наличие некритов. Заодно, может, кристаллов Тени Сна принесёт. — ответила Линь. — Так, иди переодевайся. Ужин скоро будет готов. А потом нам нужно спуститься в подвал.

— Зачем? — спросил Кайран, чувствуя, как тревога вытесняет лёгкость, оставшуюся после прогулки.

— Поговорим о твоём развитии. Пришло время кое-что тебе пояснить, раз ты сам не можешь справиться, — ответила Линь, и в её голосе снова появилась стальная нотка.

***

После ужина, когда Йолин убрала со стола, Линь жестом позвала сына за собой. Кайран спустился в подвал следом за матерью. Узор в центре комнаты мягко мерцал, собирая и концентрируя энергию Дыры. Линь опустилась на своё привычное место, указывая сыну сесть напротив.

— Я видела твой каркас, Кайран. Ты уже преодолел первый этап подготовки к переходу на новый узел. Твои нити уплотнились до предела. Они достигли того, что мы называем «Потолком Ёмкости». Дальше — только переход. Ты раньше пытался подняться на второй ранг самостоятельно, и это правильно. Зачастую практики завязывают второй узел интуитивно, без помощи со стороны, но у тебя так и не получилось. Поэтому будем делать всё по классической схеме, — высказалась Линь.

Кайран нахмурился.

— Что значит «преодолел первый этап»? — спросил он. — Я ничего не делал.

— Делал, — Линь мягко улыбнулась. — Всё это время мы с отцом готовили твой каркас к этому моменту. Твои тренировки, стресс-адаптация, медитации — всё это было подготовкой. Ты уже прошёл этап насыщения нитей. Твоё развитие застопорилось, так как ты достиг потолка в совершенствовании своего Каркаса на своём ранге.

Кайран сглотнул. Слова матери заставили парня собраться.

— Я готов слушать и следовать твоим словам, мам.

— Хорошо. Тогда запоминай. — кивнула Линь. — Вам, конечно, в школе это и так рассказали бы, но лишь в конце учебного года. А тебе уже сейчас требуются эти знания. Переход на второй Узел — это не просто «стать сильнее». Это перестройка. Ты должен отказаться от всех временных техник, которые ты использовал до этого. Ты должен отпустить «Якорь», «Твердыню» и всё, что ты выучил, чтобы освободить место для новой структуры.

— Но «Якорь» и «Твердыня» прекрасно работают! — возразил Кайран.

— Они работают на твоём текущем узле, — терпеливо сказала Линь. — Но на новом они будут бесполезны. На новом узле тебе нужны будут постоянные техники. Техники, которые «запоминаются» каркасом. Они станут частью тебя. Я не раз уже это объясняла. И да, тебе уже сейчас стоит задуматься, сделаешь ли ты «Твердыню» постоянной техникой или выучишь другое плетение. Запомни, сын, первая техника — это фундамент. Именно под неё ты будешь в будущем подбирать другие постоянные техники. Временные станут лишь дополнением к твоему собственному стилю.

Линь сделала паузу, глядя на растерянное лицо сына.

— Второй этап — это создание геометрии. Ты должен в медитации выстроить новую фигуру. Объёмную. Если твой первый узел двумерен, то второй будет трёхмерным. Ты должен мысленно связать все свои нити в единую сеть. Это сложно, но ты обязательно справишься.

— Третий этап — вливание красок. Ты должен подавать их под строгим контролем дыхания и максимальной концентрацией. Вдох — три, задержка — два, выдох — четыре. Пропорции должны жёстко соблюдаться. Ты должен будешь заполнить каждую нить, а не одну, как при плетении. В этом и кроется главная проблема. Переборщишь — откат. Любая ошибка может привести к печальным последствиям. Новые пропорции я помогу тебе определить. Из-за четвёртой нити баланс наполнения у тебя сместился.

— Какие могут быть последствия? — спросил Кайран, чувствуя, как ладони начинают потеть. Он прекрасно помнил, что было, когда по нему ударил откат от перенапряжения. Повторения он не желал.

— Если ошибёшься, — голос Линь стал серьёзным, — сработает «Отторжение». Нити начнут слипаться, теряя эластичность. Ты потеряешь контроль над телом. Если не остановить процесс, Каркас треснет. Ты либо умрёшь от внутреннего кровоизлияния, либо навсегда потеряешь способность плести. Станешь просто человеком.

— Но ты же подстрахуешь меня? — спросил Кайран.

— Конечно. Иначе я и не заводила бы этот разговор. Просто оставила бы тебя на школьных мастеров, которые, возможно, и помогли бы тебе сформировать второй узел, вот только когда это произошло бы, я затрудняюсь сказать. И да, это больно. Но ты терпел боль и посильнее. Расходники я подготовила. Осталось только начать и закончить. — ответила Линь.

Она протянула ему небольшую шкатулку, в которой лежали пузырьки с тёмными и светлыми жидкостями, а также несколько кристаллов, тускло мерцающих в свете узора.

— Теперь всё зависит от тебя, — сказала она тихо. — Ты готов попробовать прямо сейчас?

Кайран разглядывал шкатулку, чувствуя, как внутри переплетаются страх и азарт. Он посмотрел на мать, которая одобрительно ему кивнула. Почему-то подумал о Мире. О её мягких ладонях, красивой улыбке. Вспомнил её слова: «Ты не такой, как все. Ты лучше».

— Да. Под твоим присмотром, мам, я готов попробовать, — сказал он, чувствуя, как в груди разгорается холодная решимость.

Линь улыбнулась и кивнула.

— Тогда начнём, — сказала она. — Сядь ровно. Спина прямая. Контролируй дыхание…

Кайран закрыл глаза и провалился в медитацию. Внутри него, в центре узла, зиял кусочек пустоты, ожидая своего часа.

А в кармане штанов, в резной коробке, чёрный жук вдруг шевельнулся и прижался к стенке, будто чувствуя, что приближается что-то важное.

Что-то, что изменит всё.

Глава 7

Кайран сел ровно. Спина прямая. Плечи расправлены. Он чувствовал, как холодный каменный пол подвала отдаёт накопленную за день энергию Дыры в его Каркас через соприкасающиеся с ним участки тела. Парень вытащил из шкатулки склянки с эликсирами и немного отпил из каждой. Так же он зажал в одной из ладоней кристалл Тени Сна. На всякий случай. Линь сидела напротив, её глаза были закрыты, но пальцы уже начали двигаться в воздухе, сплетая сложные, почти невидимые узлы. Голубоватое свечение окутало её руки, и Кайран почувствовал, как сенсорные нити матери касаются его Каркаса, мягко, но настойчиво проникая внутрь.

— Три-два-четыре, — голос Линь звучал ровно и спокойно, но Кайран знал, что это спокойствие — лишь маска. Она волновалась. Он видел это по едва заметной дрожи в её пальцах. — Начинай. Первым делом — освободи место. Откажись от временных техник. Отпусти «Якорь» и «Твердыню». Они больше не нужны.

Кайран закрыл глаза и нырнул во внутреннее пространство. Осмотрелся. Как всегда привычная картина. Никаких существенных изменений, кроме четвёртой нити, конечно. Книга на месте, лужа на месте. Каркас висел в центре — четыре нити, плотные, упругие, готовые к перестройке. Первый узел в центре всё так же зиял чёрной полостью, которая плавно обтекалась красками. Кайран на мгновение задержался на ней, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Но он отогнал её.

«Якорь», — мысленно произнёс он, концентрируясь на воспоминаниях об этой технике. — «Ты больше не нужен».

Он разжал мысленный захват, и сразу же возникло ощущение, будто парень что-то потерял. Не безвозвратно, но всё же было неприятно. Вслед за этим он так же поступил и с «Твердыней». Воспоминания о треугольнике, а впоследствии тетраэдре, превратились в ничто. Краска памяти стала более насыщенной. Свобода. Четыре нити висели в пустоте, готовые к чему-то новому.

Кайран сосредоточился. Он вытянул три нити, формируя треугольник — основание. Земля, Кровь, Память стремились заполнить нити, чтобы напитать структуру, но парень заблокировал выход Краски. Четвёртая нить поднялась вверх, как стержень, и начала опускаться к вершинам основания, создавая рёбра пирамиды. Да, Кайран решил, что именно вокруг защитной техники будет строиться вся его стратегия будущего развития. Он начал плести второй узел сразу с постоянной техникой. Мать никак на это не отреагировала. Пальцы парня в реальности двигались, повторяя ментальные движения. Напряжение в Каркасе начало расти. Медленно, но неотвратимо. Кайран чувствовал, как строится новая структура, как она находит своё место, как формируется новый узел.

— Теперь заключи пирамиду в окружность, — направляла Линь. — Вот так. Молодец. Начинай аккуратно подавать краски. Три Земли, две Крови, одна Памяти. Это теперь твоё новое эталонное соотношение. Не торопись. Не забывай про дыхание.

Кайран вдохнул. Три секунды. Задержка. Два. Выдох. Четыре. Он направил краски в каждую нить строго по пропорциям. Земля давала стабильность, Кровь — импульс роста, Память — связку. Новая структура начала обретать плотность. Она не была временной. Она вплеталась в Каркас, становясь его частью. Кайран чувствовал, как его нити укрепляются, как они перестраиваются, чтобы принять новую реальность.

— Получается, — прошептал он, не веря своим ощущениям. — Мам, у меня получается!

— Я вижу, — голос Линь был наполнен сдерживаемой радостью. — Ещё немного. Зафиксируй структуру. Сделай её постоянной.

Кайран сжал волю в кулак и направил остатки красок в центр нового узла. Он уже чувствовал, как всё складывается. Как его первый узел принимает новую реальность, где он теперь не один, как нити удлиняются, начинают работать по-новому. Парень почти прорвался. Ещё мгновение, и он станет практиком второго ранга.

Но пустота внутри его узла внезапно… дёрнулась.

Это было похоже на объёмный удар. На резкий, ледяной спазм, который пронзил его изнутри. Кайран не успел среагировать. Чёрная полость, которая всё это время мирно существовала в центре его узла, вдруг начала разрастаться. Она растягивалась, поглощая краски, которые он только что влил в структуру. Земля, Кровь, Память — всё утекало в неё, как вода в песок. Новая структура начала терять плотность, распадаться.

— Что? Нет! — закричал он мысленно, пытаясь остановить процесс, но пустота была сильнее. Она расширялась, захватывая его узел целиком. Краски исчезали, нити начинали вибрировать с ужасающей частотой. Напряжение Узла взлетело до критической отметки.

— Кайран! — голос Линь ворвался в его сознание, панический и резкий. — Остановись! Разрушай структуру! Разрушай, я сказала!

Но он не мог. Пустота полностью перехватила контроль. Она тянула его вниз, вглубь, в свою холодную бесконечность. Боль ударила одновременно со всех сторон. Кайран почувствовал, как его тело начало трясти. Во рту появился металлический привкус. По подбородку потекла тёплая жидкость. Кровь.

Линь вскочила, её пальцы заметались в воздухе, сплетая узлы, пытаясь зафиксировать его Каркас, остановить Отторжение. Но краски утекали слишком быстро. Голубоватые нити матери скользнули внутрь его Каркаса, пытаясь стабилизировать узел, но пустота поглощала и их. Линь закричала. Кайран почувствовал, как кровь хлынула из носа, как глаза защипало, и по щекам потекли тёплые струи. Кровь текла изо рта, из ушей. Всё его лицо было залито ею.

Боль была невыносимой. Она разрывала его изнутри, заставляя забыть о том, кто он такой. О том, где он находится. О том, есть ли у него тело или он просто сгусток агонии, парящий в пустоте.

А затем сгусток разросшейся черноты в его узле внезапно схлопнулся.

Кайран почувствовал, как его сознание выдёргивают из тела, как его швыряют в бесконечный поток света и теней. Он потерял связь с реальностью, с матерью. Всё, что осталось, — бесконечное падение. Это продолжалось до тех пор, пока перед ним не возникла огромная, размером с дом, книга — книга Глеба. Она раскрылась сама собой. Её страницы хаотично перелистывались, издавая сухой шелест, как листья на ветру. Ядовито-зелёные линии на обложке пульсировали бешеным ритмом. И внезапно — остановились. Одна из страниц замерла перед ним, и Кайран понял: его затягивает внутрь. Сознание схлопнулось в точку, и мир исчез.

***

Кайран стоял в темноте. Нет, он не стоял. Он снова парил. Наблюдал. Как тогда, когда книга показывала ему, как близкие люди предали Глеба. Но сейчас всё было иначе. Вокруг него был не холод и отчаяние, а напряжение и азарт.

Он сразу же приметил Глеба. Молодого. Совсем юного, почти мальчишку лет пятнадцати, а может и моложе. Кайран не умел определять возраст по внешнему виду. Глеб находился у входа в тёмный провал, поверхность которого была перетянута полупрозрачной переливающейся плёнкой. Рядом с Глебом стояли двое парней — высокий блондин с самоуверенной улыбкой и коренастый темноволосый парень с тяжёлым взглядом. Они были вооружены: у каждого в руках сверкали клинки, на поясах висели странные приспособления с мерцающими огоньками. Вокруг них витал запах озона и сырой земли. Кайран прекрасно его чувствовал, будто сам находился там.

— Ты готов, Кронов? — спросил блондин, усмехаясь. — Или струсишь, как в прошлый раз?

— Ой-ой, кто бы говорил. Да ты сам штаны в прошлый раз обмочил, — парировал Глеб.

— Эй, я вообще-то воду пролил. — обиженно пробурчал блондин.

— Ага. Знаем мы эту воду. Она ещё аммиаком воняет, — захохотал Глеб, и коренастый парень его поддержал. — Ладно. Думаю, мы готовы. Три месяца тренировок. Пора показать, на что мы способны.

Троица шагнула в провал. Темнота поглотила их, но Кайран видел всё отчётливо, словно сам шёл рядом с Глебом. Коридор был узким, стены покрыты пульсирующей слизью, издающей тусклый зелёный свет. В воздухе пахло гнилью.

Они двигались не менее получаса, пока не вышли в просторный зал. И там были твари. Не виденные Кайраном гоблины или некриты, а Существа, похожие на помесь крабов и ящериц, с хитиновыми панцирями и длинными, смертоносными конечностями. Их глаза горели зелёным огнём.

— Атакуем! — крикнул блондин, и они бросились в бой.

Кайран наблюдал, как Глеб двигается. Он был быстрым, ловким, почти неуловимым. Его клинок рассекал воздух, оставляя яркий след. Он бил точно в суставы тварей, в сочленения панцирей. Глеба явно долго и упорно обучали. Каждый удар был выверен и точен. Второй парень сражался рядом, прикрывая его спину. Третий, блондин, был впереди, разящий направо и налево, как безумец.