Czytaj książkę: «Идеальный абсолют. Силурийское дело»

Отец Ческо ворвался в часовню столь стремительно, словно его просто задуло беспощадным колючим горным ветром, а вид у священника был такой, будто за ним и вовсе черти гонятся.

Тяжелые створки часовни гулко захлопнулись за его спиной, как и подобает обветренному на морозном воздухе дереву, но в безмятежной тишине, царившей в храме, это прозвучало как бой гигантского барабана. Ческо запер двери на засов, и этот грохот был подобен голосу неизбежности, после которого в часовне воцарилась гробовая тишина. Да-да, не благоговейная, а именно гробовая. Послушников церквушки слышно не было – они пропали пару дней назад. И это был знак, зловещий знак черного рока. Все замерло и помрачнело, ничто не предвещало счастливого финала. Сами стены часовни Чистого Света ожидали вовсе не светлого и не чистого исхода.

Жрец замер, в панике окинул взором все входы и выходы из часовни. Отлично, все заперто! Убедившись, что в храме никого нет и никто без предупреждения не явится, Ческо устало засеменил к алтарю. Там все уже было готово: пергамент, чернила, почтовый голубь.

Едва добежав и схватив в руки перо, не успев даже отдышаться как следует, Ческо начал выводить буквы заветного послания, последнего послания в его жизни.

«Самодержавному царю Великой Варии Михаилу Второму…»

Отец Ческо смахнул со лба пот. Нет, не горячий пот, а ледяную испарину, пробившую священника от осознания безысходности.

«…Великий государь, пишет тебе святой отец Силурийской церкви Ческо с нижайшей просьбой. Мой господин, премного уважаемый князь Кышмир, не первый год борется с еретиками, демонопоклонниками погаными, в вольном Силуре, но борьба его благородная так и не дала результатов. Я почти год пытаюсь выйти на след главарей секты, дабы искоренить нечестивый культ…»

Ческо стало трудно дышать. Он снял с себя кожаную куртку с меховым воротником и расстегнул черную рясу, которая впервые в жизни начала так удушающее его сдавливать.

«…Но мое расследование закончилось ничем. Я так и не смог найти предводителя сектантов, но не в этом беда. Демонопоклонники стали сильны и могучи, на днях они отважились похитить моих прислужников. Совсем страх потеряли, окаянные! Того и гляди черный культ осмелится захватить в Силуре власть!..»

В массивные ворота часовни кто-то настойчиво постучал, отчего Ческо аж вздрогнул, едва не уронив чернильницу. Вот и все. Пришли демонопоклонники.

Эх! Вот говорил же Кышмир еще давно, мол, надо укреплять моральные ценности да с нечестивыми верованиями бороться, да только никто не обращал на это внимания, как и сам отец Ческо, а теперь вот оно до чего дошло. Люди обратились к культу демонов Темного Бога Баала, свои продали души, и теперь адские твари из мрачного измерения постепенно начали ими завладевать. Вот-вот сектанты начнут превращаться в чертей, которые через бездушных людей так и пытаются выбраться в материальный мир.

«…не за себя, царь-батюшка, прошу, мне-то вот-вот настанет конец, за народ братский Силурийский прошу. Именем Чистого Света, приводи к нам свою дружину да порядок наведи, искорени демонопоклонников, не то беда будет, и черти властвовать будут у тебя под боком».

Постучались еще раз, более настойчиво. Все, дальше медлить нельзя, хоть и можно еще много чего написать, чтоб дружинникам проще было сектантов раскрыть, но тогда царь письмецо и вовсе не получит. Ческо наспех скрутил пергамент и привязал к лапке голубя, схватил птицу, едва не раздавив ее своей могучей ручищей, и кинулся на второй этаж, к окну.

Внизу тем временем уже не стучались, а бешено тарабанили в двери. Вот настойчивые черти!

Священник с облегчением выпустил голубя на волю. Все, теперь он сделал последнее, что мог, для Силура. Осталось только достойно взглянуть своей судьбе в глаза. Ческо несколько секунд стоял у открытого окна, глубоко вдыхая освежающий морозный горный воздух. Чистый Свет, почему он раньше никогда не обращал внимания на то, какой он прекрасный, этот воздух?!

Незваные гости, смекнув, что добровольно их никто не пустит, беспардонно ломились внутрь, так и норовя выбить ворота, но засов пока что сдерживал нечестивцев.

Ческо скинул рясу, под которой была кольчуга из черненой стали. Он жрец и, как любой священнослужитель, боевой маг и готов колдовством и мечом постоять за свой народ и веру. Чародей расправил плечи, размял руки, достал свой верный топор и пошел вниз. Как-никак, а посетителей надо встретить.

К алтарю он спустился аккурат в тот момент, когда ворота часовни разлетелись на доски и в зал ввалились они – демонопоклонники. Их было семеро, и Ческо знал каждого из них – это лесорубы из Вышинки. У всех мужиков глаза горели адским пламенем, видать, давно они свои души продали, раз демоны уже полностью ими овладели. Теперь это уже не люди, но бесы во плоти, которые, правда, еще не превратили людскую оболочку в демоническую.

– Настало время помолиться за упокой души, священник, – пророкотал рычащим нечеловеческим голосом самый крупный из дровосеков. В руках у него, как и у других сектантов, был тяжелый колун, который иначе как обеими руками держать просто невозможно.

– Будь ты проклят, демон! – от безысходности огрызнулся Ческо. Он предчувствовал, что этими семью молодцами дело не ограничится. Если бы не это паническое подозрение, он даже и болтать с ними не стал бы, а напал первым да перебил бы. Что боевому магу семь одержимых, овладевшие которыми демоны еще не настолько сильны, чтобы использовать адскую магию в материальном мире? Но нет, их явно больше, чем семь, а потому святой отец тянул время, отдавая инициативу в руки противника. Пусть слуги тьмы нападают первыми.

Но дакны, слуги темного бога, прекрасно все понимали и тоже не спешили лезть на рожон. Пока их предводитель убалтывал священника, остальные медленно, но верно полумесяцем подбирались к монаху.

– Я проклят уже давным-давно, маг! – рявкнул демон устами дровосека.

– Это не поможет тебе одолеть Чистый Свет!

– О! Поможет, еще как поможет, – рассмеялся чертяка. – Вы все у нас в руках, и даже твое жалкое послание нас не остановит, мы сметем и варийцев, если им хватит смелости явиться.

– В этом я сомневаюсь, – Ческо едва не охнул от неожиданности, но смог сдержаться. Откуда этот гад узнал про его план? Хотя какая разница? Эти твари наверняка видели снизу, как священник выпустил голубя. А если это так, то догадаться, что к чему, не составляет труда. Плохо лишь то, что демонопоклонники теперь будут готовы к появлению гостей из соседней страны.

– А ты не сомневайся, у тебя слишком мало для этого времени, – пламенные щелки глаз одержимого сузились в предвкушении расправы. – Бей его, парни! – И сектанты с яростными криками кинулись к монаху.

Ческо вскинул левую руку, и из деревянного пола вокруг него с треском вздыбилось кольцо ледяных шипов. Трое дакнов сразу же налетели на морозное препятствие. Мощные сосульки пробили демонопоклонников насквозь, но, увы, сразу же сломались под таким напором, и остальные еретики почти беспрепятственно ринулись к монаху через бреши в колдовском препятствии.

Маг отбил удары двух дровосеков, от выпада третьего он уклонился, ухитрившись при этом раскроить одному из нападавших череп. В этот момент кто-то начал ломиться с заднего хода.

Ческо запрыгнул на алтарь. Уж если погибать, то достойно, отправив обратно в преисподнюю как можно больше демонов.

В главные ворота часовни вломились новые сектанты. Их было не меньше двадцати, и они без лишних раздумий бросились на помощь своим товарищам, если, конечно, они считали друг друга товарищами.

Ческо изо всех сил размахивал топором, уворачивался от ударов еретиков, отстреливался ледяными стрелами, периодически мощными пинками отбрасывая нечестивцев от алтаря. Демонопоклонники рычали и ревели, их голоса уже давно утратили нотки человечности. Десятки всененавидящих пылающих глаз смотрели на священника.

Дверь в задней части часовни с треском слетела с петель и грохнулась на пол, впустив в святой зал новый отряд одержимых. Где-то зазвенело разбитое окно, затем другое, и теперь сектанты лезли в храм со всех сторон.

Ческо становилось все сложнее и сложнее отбиваться, выгодная позиция на алтаре уже практически ничем не облегчала его долю. Но священник не сдавался, он рычал от бессильной злобы и продолжал рубить гадов. Подле алтаря уже образовалась горка из убитых демонопоклонников, но новые сектанты не прекращали прибывать. Они не знали ничего святого и прямо по трупам товарищей продолжали лезть на алтарь как угорелые.

Настал момент для особого оружия. В руках святого отца засиял волшебный свет, губительный для слуг темного бога. Толпы демонопоклонников с дикими воплями отпрянули от алтаря. Те одержимые, которые были ближе всего к монаху, попадали замертво, обожженные противным колдовским светом.

Некоторое время одержимые так и стояли вокруг алтаря, злобно щурясь на ненавистный свет на безопасном расстоянии. Ческо уже было понадеялся, что ему удастся уйти, но тут снаружи послышался топот кого-то огромного. Земля задрожала, а затем створки ворот храма разлетелись в щепки и в церквушку вошел воплощенный демон.

Князю тьмы Баалу в материальном мире служит нежить, а в идеальных измерениях ему подчиняются демоны. И последним никогда не сидится в их плане, но вот незадача – самостоятельно выбраться оттуда они не могут. Черти всячески искушают смертных, подбивая их продать свои души. Но как только человек или эльф продаст душу этим извергам из пылающей преисподней, так сразу рогатые бесы обретают над ним нерушимую власть. Сначала власть эта слаба, но крепнет она день ото дня. Первое время демоны дарят рабам своим то, за что их души и были куплены: богатство, власть, любовь. Но потом рогатые начинают все больше и больше вмешиваться в сознание несчастных.

Поначалу демоны просто незаметно меняют поведение своих жертв: делают их злобными, на жену или соседа руку поднять подбивают. Но чем дальше в лес, тем больше дров, бесы полностью обретают контроль над одержимыми и их руками творят на земле всевозможные изуверства. После этого человека уже просто не существует, есть лишь демон в людском теле, и то это временно, ведь чем дольше живет одержимый с бесом внутри, тем больше изменяется и его тело. С этого момента черт начинает окончательно перебираться в материальный мир, пока тело человека не трансформируется в могущественного демона или иную паскудную тварь. Такой дакн уже намного опаснее любого одержимого. Подобные изверги, как правило, становятся все выше с возрастом «свободного» пребывания за пределами преисподней, но самое ужасное то, что он уже может свободно применять черную магию ада в материальном мире, чего не дано ни одному одержимому.

– Продай мне свою душу, и ты будешь спасен! – грохочущим голосом предложил гигантский демон.

– Никогда! Будь ты проклято, исчадие ада! – воскликнул святой отец, готовый умереть, но не сдаться слугам тьмы.

– Тогда передавай привет Чистому Свету! – и при этих словах с рук демона сорвался рокочущий и бушующий мощный поток адского пламени.

Отец Ческо от столь мощного колдовского напора аж выронил свой топор, чтобы противостоять магии беса, используя обе руки. Некоторое время огонь преисподней и святой свет уравновешивали друг друга, не давая никому из волшебников одержать верх, но затем чары монаха стали слабеть. Пламя ада все ближе и ближе подбиралось к священнику, который даже на ногах теперь стоял с трудом.

Остальные одержимые со злобной радостью смотрели на поединок двух чародеев, предвкушая победу своего повелителя.

– Привет! – проревел демон и одним движением руки сжег отца Ческо еще более мощным потоком огня.

* * *

– Ааа, ха-ха, давайте за это вот и выпьем! – радостно пробасил на весь зал князь соболийский Володимирь. Все гости банкета дружно встали, пророкотали громогласное мужицкое «ура!» и прильнули к своим кружкам.

В этот раз в княжеских палатах пир воистину вышел славным. Поводов для радости было несколько. Во-первых, в княжеской дружине нынче пополнение – взятые на муштрование год назад деревенские парни прошли ратные тренировки и теперь с полным правом после принесения присяги приглашались за княжий стол разделить с ним хлеб, мед и кров. Во-вторых, недавно в Соболийск на побывку прибыл корпус царской дружины, элитной части царских войск, самые что ни на есть псы войны, готовые порвать любого на карту звездного неба за Варию, Царя, Чистый Свет и мужиков да баб варийских. И, в-третьих, прибыли гости из западной подгорной гномьей страны со своими товарами. Приехали они с добрыми помыслами, словами дружескими обмолвиться, товарами хорошими обменяться да кружку хмельного меда за добрососедство выпить.

С гномами варийцы всегда дружили. Вария вообще была страной дружелюбной, но и по мордам прописать уродам всяким, которые приходили в царские земли с дурными помыслами, варийцы были мастаки.

Ну и как при таком обилии поводов не собрать добротную мужскую компанию, да и не выпить за встречу? Правильно, никак! Вот сейчас воины княжьи, царские и путники гномьи и пили да ели за здоровье и дружбу между народами.

Егорка смачно охнул, допив свой мед, и грузно опустился на место. Он был одним из новеньких в княжеской дружине. Ясное дело, для селянина, который решился пойти на службу к князю, сей пир был просто праздником жизни. Таких яств и такой выпивки парень никогда в жизни не видал, причем это касается и разнообразия, и количества.

Он сидел за столом княжеской дружины, расположенном по правую руку от господина Володимиря. Конечно, княжеская дружина – это весьма внушительное войско в несколько тысяч бойцов, и в полном составе оно и в десять таких залов не поместится. Но своих людей господину нужно сажать за свой стол, поэтому пищу с князем постоянно делят разные отряды дружины. Сегодня эта честь выпала некоторым корифеям Соболийских войск и новичкам. Таков обычай. За столом по левую руку от хозяина палат расположилась сотня самых бравых и доблестных ратников царской дружины, уважаемые гости, принимать которых честь для князя и его людей. Гномов было немного, и поэтому их посадили за стол с княжьими ратниками.

– А что это вы, уважаемые, в этот раз без матроны пришли? – даже не удосужившись прожевать заливную рыбу, поинтересовался матерый капитан княжьих егерей Митрофаныч.

Гномы, как и эльфы, были высокими народами, цивилизации которых существовали еще во времена высокой эры, когда в мире не было иных богов, кроме единственной и вечной богини Айли. Как следствие, и у гномов, и у эльфов царил матриархат. Вот гномы и ездили все время в гости к варийцам в сопровождении своих матрон. Но сейчас за столом сидели одни гномьи мужики, поэтому вопрос Митрофаныча был весьма закономерным.

– Да опасно стало, вот мы и решили матушек с собой не брать, чтоб с ними ничего случилось, – пробубнил один из гномов сквозь свою могучую бороду, в которой завязла уже целая копна квашеной капусты.

– А че опасного-то? – сразу же оживившись, поинтересовался капитан.

– Да в Силуре секта какая-то обосновалась, – благоразумно покончив с квашенкой, ответил гном, предчувствуя начало обстоятельной беседы. – Демонопоклонники, – уточнил бородач под аккомпанемент удивленных возгласов княжеских дружинников. – Там где-то год-два назад на лесопилках да в закутках шахт начали зверей разделывать на части, пентаграммы демонические их кровью рисовать. Потом люди стали пропадать. Их воевода Кышмир, конечно, всячески пытался пресечь все это безобразие, но… – гном запнулся.

– Но что? – с выпученными от изумления глазами спросил Егорка. Он в своем селе о демонах и нежити, да и о темном боге слышал только в страшных сказках, в которых славят могучих богатырей, всевозможными способами мордующих всех этих мракобесов. Конечно, молодой горячий парень, ставший княжеским ратником, мечтал теперь о неувядающей славе победителя баалистов. Само собой, как только речь зашла о темных силах, челюсть у паренька отвалилась, а его облик принял столь нелепый вид, словно интеллекта в его башке и не ночевало (что, впрочем, недалеко от истины, ведь Егорка даже читать не умел, как и большинство других селян).

– Закрой рот, а то через него видать все, что ты съел, – сразу же осадил новобранца Митрофаныч. – Продолжай, друг подгорный.

Соболийское княжество располагалось на западной границе Великой Варии, и именно через него шел торговый путь в подгорное княжество гномов на западе, основного коммерческого партнера царства в краю заходящего солнца. Но между землями гномов и варийцев лежала небольшая горная земля, вольная земля, Силурия. Народ там жил в прямом смысле этого слова братский: укладом, бытом, обычаями, верой силурийцы были сродни варийцам. Вот только силурийцы дюже волю любили. Не то чтобы варийцы жили в неволе, нет, просто силурийцы много раз призывали к себе царских людей, чтобы варийцы решили вопросы Силурийской земли, но потом каждый раз весьма некрасиво и недружелюбно сами же царских людей из своей долины изгоняли. Варийцы же, как люди дружелюбные, никогда не отказывали в помощи товарищам, не раз предлагали им стать единой страной, но те каждый раз отказывали.

Один из царей решил подчинить Силурию силой. Ну, да, царь был весьма амбициозный, страдал манией величия и рядом других душевных расстройств, но суть не в этом. Силурийцы, как и подобает горному народу, который идеально знает каждый камешек в своих владениях, разгромили на горных перевалах царскую рать, и после этого ни один царь больше на независимость Силура не посягал, но и от помощи братскому народу тоже никогда не отказывался.

Вот так много лет уже Силурия и Вария сотрудничали. Вария торговала с гномами через земли Силурии, а силурийцы то и дело призывали к себе варийцев, чтобы они помогли горцам решить их внутренние проблемы.

– Да что, что, – грустно хмыкнул гном. – У них уже люди пропадать стали. Причем давно. Ну да ладно, мы-то народ добрый и к судьбе соседей не безучастный, но во внутренние дела местных никогда не лезем. Поначалу пропадали бедняки и нищие. Ну, так, проехали через Силур, услышали, забеспокоились, но в целом где какой преступности не бывает? То бишь поначалу нас это, само собой, не особо волновало, спасибо, – кивнул гном, взяв из рук Митрофаныча наполненную медом кружку. – Но потом стали пропадать и обычные горожане, которые на улице не ночуют, и зажиточные, которых потом искать будут всей округой вместе с княжьими людьми. О! Хорош мед! – воскликнул подгорный житель, отхлебнув славного варийского напитка.

– А что дальше?! – нетерпеливо воскликнул Егорка. Хоть его и осадил разок воевода егерей, но юношеский запал любопытства так просто не унять.

– Да заткнись ты, малой, дай дослушать! – рявкнул Митрофаныч. – Тут у соседей беда, а ты бубнишь, как баба! – И при этих словах капитан положил недоеденную куриную ножку на деревянную тарелку, добавил к ней блинчик, навалил сметаны да поставил тарелку на пол, а себе взял новую.

– Что это ты еду наземь ставишь? – хмыкнул другой гном, до этого сосредоточенно поедавший все, что только под руку попадалось. Похоже, его разговор нисколько не интересовал, куда важнее для этого типа было, чтобы ни единый кусочек яств даром не пропал.

– Нехай домовые поужинают, – с легкой ноткой благоговения сказал Митрофаныч. – Ты вот ешь, и тебе хорошо, пусть и этим мальцам будет хорошо, чтоб в доме добро было.

– Ха! Каких тварей в мире не водится, но вот домовых никто нигде не видывал, а вы, варийцы, все твердите, мол, домовые, домовые, – усмехнулся гном.

– Ты не смейся! – начиная злиться, просипел командир. – У нас водятся!

– Ладно, успокойся, брат. Ну так вот… – вернулся к теме силурийских проблем прежний рассказчик, почуяв нарастающую напряженность. – Совсем недавно там монахи пропадать начали! – При этих словах Митрофаныч аж поперхнулся медом.

Монахи и священники Чистого Света – искусные воины и боевые маги, профессиональные теократы, которые, помимо служения великому богу, расследуют преступления, совершенные темными силами, и всячески преследуют и искореняют скверну демонов и нежити. Если уж на храмовников напали, то, видят боги, дела в Силуре действительно плохи.

– Шутишь?! – только лишь выдавил из себя матерый командир.

– Не… – начал было гном, но мгновенно прикусил язык, настороженно уставившись куда-то поверх голов сидящих супротив него Митрофаныча и Егорки.

Дружинники удивленно обернулись и увидели причину смущения гнома. За их спиной стоял царский ратник в доспехах элитных войск с кубком меда в руках. Но удивительным было не это. Был он нелюдем. Руки, ноги, стать – все людское, да только лицо все в чешуе, черное, а на нем красовались пять косых золотистых полосок, похожих на шрамы от когтей невиданного чудища. Волосы белые, как у древнего старца.

– Что уставились, мужики? Я с друзьями с западных гор выпить пришел, – усмехнулся царский муж, едва увидев смятение за столом княжьих людей.

– А, ну, это… всегда пожалуйста… рады встрече! – с явно пересохшим горлом пробубнил гном и чокнулся со странным дружинником. Царский муж, усмехнувшись, сразу же осушил свой бокал и, разом потеряв интерес к сей компании, пошел обратно к столу царской дружины. Гномы же с княжескими воинами все это время даже пить не решались, пристально следили за странным типом. Лишь когда воин ушел, княжеские ратники выпили.

– Это что за?.. Что за черт?! – с ошарашенным видом изумился гном, так и не притронувшись к меду. – Это что, в царской дружине драконочеловек служит?!

– Ну да, – задумчиво ответил Митрофаныч. – Есть такое.

– Так что же это значит, царь наемников в свое войско берет? – совсем очумел от увиденного и услышанного гном. – Они же все выродки и насильники!

Его изумление было понятным и весьма обоснованным. Этот тип был драконочеловеком, существом из проклятого племени. Когда-то некие колдуны скрестили людей и драконов в надежде вывести идеальных солдат. В итоге эксперимент удался на славу, лучших бойцов вывести получилось, вот только драконолюди потом подняли бунт и всех своих создателей отправили на тот свет.

С тех пор люди-драконы разошлись по миру, став его проклятием, а о создателях этих мутантов все забыли, потому что никто из них просто не выжил.

Драконолюди отличались друг от друга строением тела. У них могли быть когтистые ноги и руки, хвосты, крылья и рептильи морды, а некоторые, как и этот царский муж, вообще ничем, кроме чешуи и огненного дыхания, не отличались от людей. Но все они с рождения были склонны к насилию, отличались неуемной агрессией, а потому были невероятно опасны.

Жили драконолюди воинскими общинами, которые нанимались целыми отрядами в армии разных стран, но периодически, в отсутствие работы, они занимались просто грабежом, убивая всех, кто только под руку подвернется. Очень часто грабить мутанты шли просто из-за банального желания захватить женщин. Драконолюдьми были только мужчины, своих женщин у них не было. Но любая здравомыслящая девушка не захочет быть с кем-то из этих тварей, а потому женщин люди-драконы очень часто были вынуждены просто-напросто захватывать.

Как правило, если какой-либо правитель и нанимал себе в армию драконолюдей, то сразу отряд или целый корпус. Мутанты приходили в армию со своим оружием. Но никогда и нигде никто не брал в войско одиночных драконов, не снабжал их оружием, потому что если уж где-то удалось найти одиночного человека-дракона, то безопаснее замочить эту скотину, пока есть такая возможность. Но в случае с этим царским ратником, похоже, все было иначе, более того, никто ему не удивлялся, и, судя по всему, его считали равным.

– Это свой, – посуровев, ответил Митрофаныч. – Драконы иногда грабят окраины, и нашим не всегда удается от них местных защитить. Женщины, которые после набегов от выродков детей рожают, обычно потом идут и топят драконышей… – при этих словах капитан смачно приложился к медовухе.

– А этот-то что? – еле ворочая языком от удивления, спросил Егорка. Как-никак, а такого типа он был не готов на княжеском пиру увидеть.

– Да что ж ты, малой, все не унимаешься! – Митрофаныч аж жахнул по столу от раздражения. – Ишь какой любопытный.

– Ну, так кто это? – Егорка-то стих, но вот гному все еще было интересно.

– Видать, какая-то крестьянка от мальца не избавилась, вот у нас в земле и вырос один. Служит он теперь в царской армии. Слава о нем ходит… – при этих словах Митрофаныч призадумался. – Слава о нем ходит разная. Вроде ратники княжьи и царские говорят, что он прям свой мужик, да вот за честным солдатом прозвище Иван-Убийца не закрепится.

– Во дела! Впервые слышу, чтобы драконочеловек одиночный где жил, – изумленно покачал головой гном. – Тем более выросший не среди таких же ублюдков.

– Да ладно! Всякое бывает, – махнул рукой Митрофаныч. – Надеюсь, что своим его не просто так называют, но вот почему он убийца, я бы никогда не хотел узнавать. Драконы ж, они именно для убийства и созданы, доспехи много тяжелее наших носить могут, чувства острее, ну и тому подобнее. Не удивлюсь, что он может пятерых зарезать, пока я только глазом моргну! – явно приуныв, поведал капитан, словно завидуя хваленому мастерству драконолюдей.

Гномы хотели спросить что-то еще, но в этот момент врата пиршественного зала с грохотом отворились, и в палаты вихрем ворвался воин, по облачению которого можно было однозначно определить, что он из царских людей. Новоприбывший почти бегом, безо всяких приветствий, направился к столу князя, отчего в зале сразу же повисло напряженное молчание.

Царский воин подошел к господину, достал из сумки для бумаг, висевшей у него на поясе, длинный свиток, начал зачитывать некое послание. Значит, это царский гонец. По мере того как служивый муж зачитывал текст послания, сидевшие за столом князя мужчины все больше нахмуривались.

– Братья по оружию, – наконец, когда посол закончил, серьезно пробасил князь Володимирь. – У нас есть дело! – Все воины, и так внимательно следившие за происходящим, оживились. Такие слова предвещали только одно: настала пора показать свою силу и вынуть оружие из ножен.

– Ратники! Наш царь-батюшка Михаил Второй поручил нам задание, – продолжил князь. – Силурийские священники просят помощи. В братской Силурии буйствуют демонопоклонники, и силурийцы сами не могут с ними совладать, поэтому они попросили помощи у нас, варийцев.

Егорка при этих словах взволнованно заерзал на скамейке. Вот оно, то, о чем он мечтал, – ратное дело, борьба с дакнами, темными силами, о которых потом сказки в селах будут рассказывать, мальчуганам говорить, мол, пусть будут, как богатырь такой-то. И, конечно, Егорка хотел бы стать именно таким богатырем.

– Вы все прекрасно знаете, что мы сейчас ведем на юге войну с синеглазыми. Собственно говоря, туда с севера и идет царский корпус, а к нам он прибыл просто на побывку, поэтому царская дружина остается не у дел. Эту задачу царь возложил на нас, ратников соболийских, – еще более серьезно отчеканил князь. – Поэтому, друзья, доешьте, что начали, выпейте по кружке, и марш спать в казармы. Завтра вы идете в Силурию!

Это, конечно здорово, но только не для новичков, они не оценили такого поворота событий, ведь многие из них впервые присутствовали на княжеском пиру, а потому очарованным таким пиршеством молодцам было очень жалко заканчивать его до срока.

– Братец, ты в богатыри метишь, вот тебе и дело, – обратился князь, явно не контролируя громкость голоса после выпитого меда, к своему брату Дмитрию. – Поезжай, повелевай моими людьми, коли проявишь себя, царь с патриархами, глядишь, посвятят тебя в великие богатыри.

– Брат, спасибо, это честь для меня, но демонопоклонники – враги опасные, нам бы действительного богатыря, да и священника хоть одного, чтобы магию Баала было кому распознать, – с воодушевлением попросил Дмитрий.

– Священника я дам, по такому поводу без него никак, – кивнул Володимирь, ведь с такими доводами было не поспорить. – А вот богатыри в царском ведении. Даст ли царская дружина всего одного ратника богатырской стати для помощи Силуру?

Из-за стола царской дружины разом встали два воина. Одним из них был незнакомец в роскошных латах, точно действующий богатырь, а другой – тот самый Иван-Убийца.

– Ванек, сядь, ты ж не богатырь, – с веселой ухмылкой кинул какой-то солдат, точно командующий царским корпусом. – Ты вояка что надо, но ты нам нужнее. Игорь Муранинов нехай идет. Друзьям нашим действительно богатырь нужен, не, я не то что тебя обижаю, ты ж все понимаешь, – вдруг ни с того ни с сего заизвинялся воевода.

– Я ж говорил, убийца, ты глянь, его командующий корпуса боится, – прошептал Митрофаныч.

И действительно, обращение капитана царских ратников было странным. Варийцы самых славных воинов производили в богатыри – их посвящал царь и патриархи всех земель, после чего богатыри совершали паломничество по всем святым местам Варии, целовали ее землю и впитывали ее мощь. Это был магический ритуал, который давал богатырям особую силу и стойкость к магии. Поэтому сам этот статус решал многое, в том числе и в ратном деле. Любому варийцу это было понятно. Раз просят богатыря, значит, нужен богатырь, а не простой солдат, но этого типа, Ивана-драконочеловека, сейчас практически уговаривали не обижаться на то, что он не богатырь. Невероятно!

– Надо, значит, пойду, – без эмоций сказал, как отрезал, Игорь Муранинов. Иван-Убийца тем временем сел с веселой улыбкой на лице, сразу же поднял очередной кубок с медом и принялся беседовать со своими товарищами о боевых подвигах. Судя по всему, ему было все равно, ну, не взяли, значит, не взяли.

– Так, воины, доели? Допили?! Марш спать! – сурово приказал князь Володимирь, как только был решен вопрос о составе экспедиционного корпуса, который уже завтра утром выступит в Силурию.

* * *

– Странно это все, – в очередной раз задумчиво изрек княжич Дмитрий, разглядывая текст царского послания и приложенного к нему обращения священника Силурийской церкви. – Почему помощь у соседнего государства просит какой-то жрец, а не сам князь?

– Да, как-то это подозрительно, – согласился с не менее серьезным видом Игорь Муранинов.

Вспомогательный корпус, направленный в Силурию, насчитывал три тысячи ратников княжеской дружины. За два дня войско добралось до восточного подножья Силурийских гор, а еще через полдня экспедиция перешла перевал и вошла в восточную часть Силурийской горной долины, где, собственно говоря, и располагалось Силурийское княжество.

В тех местах, на востоке горной долины, находилась небольшая варийская фактория. Как-никак, а торговля с гномами через Силур шла весьма бойко, вот некоторые варийцы и уезжали на побывку в горы, чтобы денег заработать на обслуживании проходящих по тракту караванов. Там люди князя Володимиря остановились на ночлег, при этом княжич Дмитрий сразу же приказал всем местным к утру быть готовыми уйти в Варию. Многих такой поворот событий весьма удивил: зачем людей будоражить? Но Дмитрий стоял на своем, мол, судя по всему, дела в Силуре плохи, а своих мирных жителей подвергать опасности нельзя.

Поутру четвертого дня местное население начало на санях и повозках, собрав свой скарб, покидать факторию. Люди ворчали, само собой, но возражений никто не смел высказывать. Как ни крути, а здесь все были наслышаны о буйствующей в княжестве секте. Более того, разобраться с демонопоклонниками направили вовсе не отряд из нескольких десятков воинов, а сразу контингент в три тысячи солдат, а это ничего хорошего не предвещало. Вот никто и не хотел оказаться в самом центре схватки, если до того дойдет.

Основную часть корпуса оставили в фактории для охраны местного населения на время эвакуации, а княжич Дмитрий, богатырь Игорь Муранинов и святой отец Болимир с отрядом в сотню бойцов отправились в Силур. Конечно, этого мало, чтобы в случае чего противостоять демонопоклонникам, но поначалу было решено направить небольшой отряд. Как ни крути, а варийцев вызвал не князь Силура, управомоченный на то глава долины, а потому идти к соседу с визитом в сопровождении небольшого войска недипломатично, и это может нехорошо закончиться.

Егорке в тот день повезло – он был в числе той сотни. Вернее, как повезло? Это юный и наивный парень думал, что удача повернулась к нему лицом, а вот другие члены отряда такого энтузиазма не испытывали. Никому не хотелось лезть в логово демонопоклонников таким малочисленным отрядом. Но Егорку царившее вокруг легкое беспокойство нисколько не смущало. Он с изумлением озирался по сторонам, пока сотня шла в Силур, и с любопытством слушал, о чем беседуют во главе колонны высокие господа. Это же интересно, как дела умные и опытные люди делают!

–Причем, как следует из обращения отца Ческо, князь прекрасно знал о проблеме с сектантами, раз он сам активно с ней боролся. Но, несмотря на все это, он нас на помощь звать не стал, – продолжал рассуждать Дмитрий. – Святой отец, что вы на этот счет думаете?

– Сложно сказать… – уклончиво протянул Болимир. – Возможно, мой брат по служению вышел на след еретиков, и его решили устранить, а потому единственное, что он мог сделать перед смертью, – это написать письмо нашему царю.

– Нет, это понятно, что монаха приперли к стенке, раз он пишет, что ему вот-вот настанет конец, но почему он обратился к нашему царю, а не сообщил своему князю?! – не согласился Игорь Муранинов. – Как ни крути, а люди Кышмира поближе будут и могли бы даже успеть оказать посильную помощь.

– Похоже, к своему господину Ческо и не собирался обращаться, – подытожил Дмитрий.

– Думаете, что князь Кышмир покровительствует демонопоклонникам? Но тогда почему святой отец так и не написал? – засомневался в этой версии отец Болимир.

– Ну, может, он достоверно и не знал этого, но, видимо, опасения в том, что князю доверять нельзя, у монаха были, – уточнил суть своего подозрения Дмитрий.

– Святой отец, меня вот еще кое-что интересует, – промолвил Игорь, оторвав взор от письма силурийского священника, которое благородные мужи то и дело передавали из рук в руки и с наисерьезнейшим видом рассматривали, словно в первый раз видели. – Сектанты всегда очень хорошо конспирируются, поэтому разыскивать и искоренять демонопоклонников – задача духовных властей и их боевых магов. Как же так могло выйти, что про еретиков первыми узнали власти светские, а священники присоединились к их расследованию только спустя год-другой?

– Хм, не знаю, это и вправду как-то неправильно, – Болимир не стал спорить с такими доводами.

– И что с того? – не совсем понял мысль богатыря Дмитрий.

– Если князь Силура и вправду покровительствует демонопоклонникам, то он мог сыграть на опережение – своему народу вещать про борьбу со всевозможными сектами и еретиками при любой возможности. Это усыпляет бдительность, да и после такого никто бы на него и не подумал, что такой благочестивый человек может посметь связаться со слугами темного бога, – пояснил Игорь.

– И что вы, уважаемый богатырь, тогда предлагаете? Прийти в палаты князя и с порога обвинить его во всех тяжких грехах? – хмыкнул святой отец.

– Нет, надо князя проверить, – воодушевившись, предложил княжич Дмитрий. Кажется, у него родился какой-то план.

* * *

– Есенка, золотце, я иду с дружиной в Силур, с демонопоклонниками биться! – почти пьяный от радости, пропел Егорка. Его руки, сжимающие скромный букет полевых цветов, любовно сорванных поутру, тряслись от волнения.

Егорка давно уже ухаживал за Есеночкой, первой красавицей на деревне, но девушка на то и была первой красавицей, чтобы добиться ее сердца было не так просто. Правда, теперь шансы Егорки заметно увеличились, ведь он стал уважаемым ратником княжеской дружины – видный жених!

Он специально встал пораньше, чтобы до выступления княжьих войск сбегать к своей возлюбленной. По пути, пока бежал со всех ног, нарвал каких-то цветов, даже не обращая внимания на их цвет, вид и прочие мелочи, просто хватал все, что под руку подворачивалось.

– Егорка, что ж ты меня в такую рань разбудил? – недовольно щурясь от первых лучей восходящего солнца, пропела Есенка. Ее голос был завораживающим, он звучал подобно музыке даже тогда, когда она была чем-то недовольна. Она стояла на крыльце в ночном платье, живо отзывающемся на любые дуновения бодрящего утреннего ветерка. Волосы ее, будучи не заплетенными в косу, чарующими золотыми нитями ниспадали на изящные плечи.

– Да вот, Есенка, попрощаться перед уходом с тобой хотел, цветов тебе подарить, – Егорка смущенно переминался с ноги на ногу, как-то он не подумал, что возлюбленная может оказаться не в восторге от столь раннего визита. При этих словах девица сонно охнула, всем своим видом показывая, что не очень-то и впечатлена таким порывом.

– Мужики говорят, что демонопоклонники – опасные противники, все обеспокоены, – виновато добавил молодец.

– Ой, да что там?! – хмыкнула девушка. – В Силуре все свои, ничего страшного, это просто над тобой старшие шутят. Лучше привези мне из своего похода сапожки силурийские, чтоб было в чем на выданье выйти, – с явным воодушевлением добавила ни с того ни с сего Есенка.

– Да какие сапожки, золотце? Тут лишь бы не угробили, – виновато улыбнулся Егорка.

– Не убьют, не волнуйся! Так что привози сапожки, а не то обижусь, – Есенка прищурилась, нарочито изображая девичью обиду.

– Да, любимая, конечно, привезу, вот увидишь! – залепетал Егорка, едва до него дошла суть слов про выданье. – Быстренько отмордуем всех нечестивых, и привезу тебе твои сапожки!

– Буду ждать, – мило прощебетала девушка, послав воину воздушный поцелуй. – А теперь ступай, а не то опоздаешь.

* * *

Теперь, когда отряд шел по улицам Силура, Егорка все больше проникался опасениям товарищей по оружию. По улицам меж двух- и трехэтажными деревянными домами с башенками, венчаемыми изящными маковками, сновали толпы силурийцев – суровых людей в кожаных одеждах и отличительных конических шапках. Местный люд был хмурым, сторонился приезжих дружинников и провожал их косыми недоверчивыми взглядами.

– А тут всегда так? – не сдержался Егорка, который уже и думать не думал ни о каких сапожках. Ему вдруг неожиданно захотелось оказаться дома, в безопасности, тепле и уюте.

– Вообще-то нет, – сухо кинул княжич Дмитрий, услыхавший вопрос ратника. – Держитесь вместе да прикусите язык.

– Добро пожаловать, славные гости из Великой Варии! – поприветствовал отряд князь Кышмир, когда дружинники добрались до дворца местного правителя. К тому моменту на площадь перед хоромами стеклась огромная толпа зевак, недовольно хмурившихся на приезжих. – Какими судьбами, по какому поводу приехали?

– Приветствуем тебя, добрый князь Силура! – княжич Дмитрий приветливо отвесил легкий поклон. – Нам от твоего монаха, отца Ческо, послание прибыло, мол, секта некая в ваших землях бесчинствует. Просил он царя нашего Михаила прислать к тебе людей в помощь, чтобы разобраться с ересью помогли. Вот мы и пришли узнать, действительно ли наша помощь требуется.

– А, да! – усмехнулся Кышмир. – Есть такая напасть! Это я попросил отца Ческо вам весточку направить, самому, увы, недосуг было, гоняюсь со своими людьми целыми днями за демонопоклонниками, – при этих словах князь горделиво показал рукой на стоящего подле него священника, видимо, желая представить гостям того, кто сие чудное послание состряпал.

Княжич Дмитрий и богатырь Игорь Муранинов при этих словах едва заметно переглянулись. «Подставной?» – так и читался немой вопрос в их глазах.

– Ну, что же мы стоим на морозе, прошу к столу! – после мимолетной заминки предложил князь Кышмир.

Варийцев проводили в просторный пиршественный зал, конечно, не такой роскошный, как во дворце Соболийского князя, но тоже весьма богатый и вместительный. Гостей Силура почетно посадили за отдельный стол по левую руку от господина Кышмира.

Пока слуги, не готовые к столь неожиданному визиту, суетливо накрывали на стол, в трапезной висело напряженное молчание. Стражники и придворные поглядывали на варийцев ничуть не доброжелательнее остальных жителей города, а князь Кышмир, видимо, ожидал, пока утихнет гомон копошащейся прислуги.

Когда столы были накрыты, Егорка радостно схватился за ложку, даже не подумав, что по церемониалу нужно дождаться, пока хозяин стола скажет слово.

– Положи, не есть сюда пришли! – сквозь зубы шикнул сидевший рядом ветеран дружины.

Егорка, конечно, удивился: мол, а для чего же еще за столом сидят, как не для еды, тем более время обеденное? Но ослушаться старшего товарища молодой боец не посмел. Он окинул взором остальных ратников – никто и не думал прикасаться к пище, все держали руки под столом. Парень глянул на соседа – тот держал руку на поясе, поближе к рукояти меча. Да, Егорка был не силен умом, но в этот раз он понял все без лишних слов – дружинники готовы взяться за оружие в любое мгновение. От этой мысли его аж передернуло, как ни крути, а в настоящем бою он никогда не был. Да и людей Кышмира здесь было как травы в поле – считать не пересчитать.

– Что ж, друзья, думаю, вы проделали долгий путь, чтобы явиться сюда, поэтому предлагаю сперва отобедать, а потом уже в более комфортной обстановке обсудить нашу проблему, – наконец, когда все слуги покинули трапезную, взял слово князь Кышмир. – Раз никто не против, то давайте помолимся перед едой! – князь выдержал небольшую паузу и передал слово своему священнослужителю.

Силурийский священник встал с места и затянул молитву Чистому Свету, прося его благословить хозяев и гостей сего дома, их еду и дружбу. Голос был у него громкий, да только читал он священный текст как-то сбивчиво, буквы со слогами проглатывал, да так, что часть слов вообще разобрать невозможно было. Варийцы недоуменно переглядывались, не понимая, что это за кривое песнопение вместо молитвы. Было такое ощущение, что от этой бубнежки голова начинала кружиться.

– Ну, что это такое, добрый брат Ческо?! – не выдержав, вскочил с места святой отец Болимир. – Если ты так изголодался, что не можешь молитву с толком прочитать, давай я тебе помогу!

Кышмир и отец Ческо переглянулись.

– О, Чистый и праведный, спасибо тебе за этот день!.. – голос Болимира был громким и звучным, как и подобает голосу священника. Казалось, что все его тело в этот момент превратилось в звенящий колокол, воспевая хвалу Чистому Свету.

– О, Светлый и нерушимый, спасибо тебе за эти яства!.. – Кто-то из воинов Силура скривился, словно Болимир не читал молитву, а распевал непристойности перед честным народом.

– Чистотой своей поделись с нами!.. – Лица силурийцев становились все более недовольными. С чего бы это?

– Именем твоим благословляю сей дом и сей хлеб!.. – Едва уловимый, но недобрый рык пошел по залу.

– Чистый Свет, единый и могучий, освяти нас и наших братьев! – едва отец Болимир воспел эти слова молитвы, благословляющие еду и всех собравшихся за столом, как силурийцы завопили, многие из них повскакивали с мест, не выдержав противного их естеству заклинания. Глаза воинов и слуг запылали багровыми огнями, лица перекосились. Одержимые, у некоторых из которых уже начали на лицах выступать демонические рога, заревели и зарычали, их облик мгновенно лишился всякой человечности.

Вот что значит настоящая молитва, а не этот фальшивый бубнеж монаха-двойника! Она должна очищать, освящать и, заодно, раскрывать всякую скверну. Именно поэтому почти у всех народов охотой на демонопоклонников и смертопоклонников занимаются священнослужители и их боевые маги.

– К оружию! – мгновенно скомандовал Дмитрий, пока одержимые не пришли в себя после молитвы. Варийцы дружно вскочили с мест под аккомпанемент скрежета сотни извлекаемых из ножен мечей. Ратники живо грохнули щитами, сомкнув строй.

Разъяренные молитвой демонопоклонники быстро пришли в чувство и сразу же кинулись на поганых пришельцев. Парочка самых отважных силурийцев налетела на стену щитов, но была быстро отброшена и заколота. А прямо перед тем, как основная волна бесов набросилась на варийцев, отец Болимир вскочил на стол и, вскинув руку вверх, озарил трапезную волшебным очищающим светом. Одержимые, ошпаренные ненавистной им магией света, молниеносно отскочили от дружинников соболийского князя. Они жалобно выли, периодически позволяя себе разъяренно рыкать, чтобы уж врагу не казалось, что с демонами можно так просто расправиться.

– Отходим, все на выход! – приказал Дмитрий, покуда еще был шанс избежать бойни.

Демонопоклонники отползали по дальним углам зала, стараясь спрятаться от неприятной магии. В трапезной не то чтобы было темно, но явно потемнее, чем на улице, а потому заклинание Болимира имело особое воздействие, ведь чем мрачнее вокруг, тем сильнее ослепляет даже малейший свет. По тому же принципу действовали и все заклинания школы света – они слабели под лучами солнца и становились мощнее во мраке.

Воины Варии плотным строем пятились к выходу. Отец Болимир шел в середине боевого порядка, держа источник колдовского света над головами товарищей, чтобы поганые демонопоклонники не думали напасть. Вот княжьи воины начали покидать пиршественный зал. В соседнем помещении, куда еще не добивал свет чар Болимира, сразу же послышались рев, грохот, лязг, крики и истошные визги.

Егорка вышел из трапезной и сразу же увидел, как впереди не защищенные чарами монаха варийцы рубятся с парой десятков нечестивцев. На полу валялось, наверное, пять-шесть искореженных одержимых: у кого-то был распорот живот, у кого-то не хватало головы, кто-то помимо прочего был без руки или ноги. А между ними возлежали два княжеских бойца – один с раскуроченной могучим ударом силурийской секиры грудиной, другой и вовсе разрубленный пополам. И кругом кровь! От такого зрелища и без того ошарашенный юнец чуть не выронил меч. Раньше он наивно полагал, что война – это интересно, легко, но теперь едва держал меч в руках, все тело словно сковало невидимыми путами. Парня скрючило. Егорка стоял прямо в дверях, согнувшись в три погибели и чувствуя, что его вот-вот вырвет.

– Не спать! Двигай! Двигай! – заорал кто-то сзади и резко толкнул юношу вперед.

И только теперь потерявший самоконтроль бедолага понял, что его пихнули прямо на одного из одержимых. Егорка закрыл глаза, вжал голову в плечи и выставил вперед меч, просто выставил, даже не думая и не понимая, как враг собирается нанести удар, как его лучше отразить. Он просто не нашел ничего лучше, чем это, и, по факту, ждал приговора судьбы.

В этот момент отец Болимир вошел в дверной проем, и ослепительный свет чар озарил зал. Демонопоклонники разом взвыли и попятились назад. Собравшийся порешить Егорку одержимый от резкой вспышки света аж выронил свою секиру и, не успев остановиться, налетел со всего маху на меч парня, едва не сбив молодого бойца с ног.

Последним из трапезной, как и подобает богатырю, вышел Игорь Муранинов. Он шел без оружия – зачем оно, коли бесы не смеют подойти к варийцам, покуда горит огонь чародея? Было дело и поважнее банального мордобоя. В одиночку он тащил стол, которым потом весьма благоразумно забаррикадировал дверь в пиршественный зал. Препятствие не ахти какое, силурийцы его быстро преодолеют, но все-таки весьма полезное. Раз людей Кышмира намного больше, то даже толика выигранного времени может дорого стоить.

Кто-то вновь толкнул Егорку, с изумлением рассматривавшего то свою обильно омытую кровью одержимого руку, то труп нападавшего и не верившего, что ему удалось одолеть беса. Новобранец встряхнул головой и вернулся в строй. Чувствовал он себя ужасно, его трясло, тошнило, руки и ноги отказывались слушаться, но, похоже, он начинал приходить в себя. Теперь парень хотя бы не замирал как вкопанный на месте, а мог хоть как-то двигаться в строю с остальными. Что ж, это очень важно, нужно срочно взять себя в руки, иначе в следующий раз одержимый точно убьет его!

Ворота дворца силурийского князя с грохотом слетели с петель, выпустив на свет морозного солнечного дня варийскую сотню.

– Твою ж!.. – Дмитрий аж поперхнулся, едва увидел площадь, забитую до отказа вооруженными людьми. Они словно только и ждали появления гостей. Тысячи полыхающих огнем ада глаз, не мигая, взирали на варийцев, предвещая жестокую схватку.

– Они все… – изумленно ахнул Болимир, не веря своим глазам. Священник никак не мог подумать, что слуги Баала способны совратить сразу весь город, нет, целое княжество! И это удивление не было беспочвенным. Позади бесчисленной толпы вооруженных двуручными секирами силурийских мужчин виднелись пламенноокие женщины, сжимавшие в руках ножи. Даже можно было увидеть на балконах домов одержимых деток, приготовившихся забрасывать варийцев камнями. Каким обманом можно заставить даже детей продать свои души демонам?

Снег искрился на солнце, и все вокруг было залито ослепительным светом. Волшебный огонь отца Болимира мгновенно померк, и демонопоклонников на площади он разогнать уже был не способен.

– На своих двоих нам не уйти, – без тени страха или смущения констатировал Игорь.

– Нет! Доберемся до конюшен и уедем, иначе перебьют, – согласился княжич Дмитрий. – Я уже бывал здесь, дорогу знаю. Монах, на передовую! Все направо в проулок, быстро! – сразу же скомандовал воевода. Что медлить? Обсуждать и рассусоливать времени нет, так что надо действовать.

Соболийские ратники сорвались с места столь стремительно, сколь это позволяла необходимость держать строй и сомкнутую стену щитов. Пока путь в переулок был свободен, надо было этим пользоваться, а не пробиваться сквозь орду кровожадных дакнов. Одержимые разразились душераздирающим воплем и единой волной кинулись на врага. Отец Болимир едва-едва протиснулся вперед сквозь плотные ряды ратников, как силурийцы врезались в варийский строй.

Волшебный свет хоть и не отпугивал демонопоклонников так эффективно, как во дворце, но на близком расстоянии вполне мог и убить одержимых. Как-никак, а магия света для темных сил смертельна. Поток света мгновенно скосил десяток баалистов, открыв варийцам брешь в порядках одержимых. Еще одного гада Болимир сразу же уложил своим мечом.

Тяжелые секиры силурийских сектантов обрушились на щиты варийцев. С треском и звоном в стороны полетели искры и щепки, в воздухе заалели брызги крови. Некоторые одержимые пытались перепрыгнуть через стену щитов, ну или хотя бы нанести удар по головам, но дружинники доблестно отбрасывали налетающих на них противников, кололи и резали мечами, всячески стараясь не попасть под могучие удары двуручных топоров бесов.

Игорь Муранинов тоже шел впереди, мощными ударами разбрасывая в стороны сразу по два, а то и по три демонопоклонника, помогая тем самым отцу Болимиру прокладывать дорогу. А самым первым шел княжич Дмитрий, указывая дружинникам путь. Остальные бойцы клином пробивались в эту брешь.

Егорка был третьим в строю. Он просто шел вместе со всеми, стараясь не спотыкаться о трупы одержимых. Иногда он добивал раненых бесов просто потому, что остальные так делали, и потому, что даже раненые демонопоклонники норовили схватить варийцев за ноги, покусать или рубануть из последних сил, если еще могли держать оружие. Один-другой добитый бес – и ему как-то даже полегчало.

«Просто делать то, чему меня учили!» – приказал себе Егорка, глубоко вдохнув после расправы над очередным баалистом.

Дмитрий и Болимир вбежали в проулок, следом за ними устремились остальные дружиниики. Только Игорь Муранинов остался на площади прикрывать отход соратников. Егорка прошмыгнул мимо без оглядки, хотя раньше такой поступок богатыря его бы воодушевил и поразил и он, наверное, не смог бы не посмотреть с разинутым от восхищения ртом на великого бойца.

По переулку навстречу варийцам уже неслась толпа сектантов. На узкой улице у ратников было неоспоримое преимущество – враг не мог реализовать численное превосходство. Да и вдобавок в тени домов светоч монаха светил ярче, нежели на площади. Идущие на острие атаки одержимые разлетелись в стороны по приближении к Болимиру, пораженные светлыми чарами. Остальные демоны сразу же остановились, потеряв силу натиска, и тогда уже варийцы напали на остановившихся в смятении дакнов, буквально выдавив рогатых из переулка.

Пока впереди отряда воины беспощадно кромсали ошарашенных светлыми чарами одержимых, прорубая дорогу к спасению, задним рядам было не так легко. До демонопоклонников позади сотни волшебный свет не доходил, и они со всей возможной яростью набрасывались на варийцев. Одно хорошо – помогал прикрывать отход Игорь Муранинов. Он легко отбрасывал дакнов назад, впечатывал в стены домов. А прочим ратникам оставалось лишь заколоть тех немногих «счастливчиков», которым удавалось проскользнуть мимо богатыря.

Из переулка ратники вышли на широкую улицу прямо напротив конюшенного двора, где демоны сразу же вновь обложили их со всех сторон. Сверху, с балконов и крыш домов, на варийцев полетели камни, доски и всевозможные предметы домашнего обихода. Отвратительного, противоестественного вида одержимые женщины и дети всячески старались подсобить своим мужчинам. Паре воинов сразу же пробило головы под каменным градом.

Массивный конюшенный двор, в мирное время обеспечивающий сменными лошадьми многочисленные торговые караваны, проходящие через Силур, нынче стоял закрытый, будучи практически невостребованным после того, как торговля пошла на спад из-за вестей о буйстве местной секты. Но там наверняка должно хватить скакунов для всех бойцов княжеской дружины, если, конечно, еретики не перебили всех животных в своих проклятых ритуалах…

Соболийские воины, не без потерь пробившись к конюшням, не церемонясь, выбили ворота. В надежде наконец-то спастись и хоть на мгновение укрыться от камнеметателей бойцы хлынули внутрь. К радости варийцев лошади были целы и невредимы, и, что не менее важно, их явно было достаточно для всех ратников. Звери испуганно заржали при появлении нежданных гостей.

Пока воины рассаживались на коней, Игорь Муранинов и отец Болимир сдерживали кровожадную толпу демонопоклонников у въезда в конюшни. Еще с десяток ратников сразу же бросились к подсобным выходам, в которые уже ломились еретики.

– Спалить их! Спалить! – послышались лютые вопли одержимых снаружи, вслед за которыми в окна полетели факелы.

Дым мгновенно заполонил просторное помещение огромных конюшен, еще больше испугав бедных лошадей. В разных концах манежа огненным вихрем вспыхнуло сено, и в этот же момент демонопоклонники вломились в конюшни с черного хода.

Ржание и топот лошадей, шипение и треск горящего дерева, лязг металла, крики и вопли умирающих смешались со слегка приглушенными боевыми кличами окруживших конюшни одержимых.

– Быстрее! По коням и уходим! – проорал сквозь адский рокот битвы Дмитрий, когда с крыши начали падать горящие доски. Медлить было нельзя, не то воины сгорят заживо.

Игорь и Болимир расступились, пропустив всадников, которые с грохотом мгновенно втоптали в снег завизжавших от ужаса одержимых. Кто-то вывел под уздцы скакунов прославленным воинам, и они сразу же вскочили в седла. Тем же, кто не успел сесть верхом, пришлось догонять, но, увы, удалось это не всем. Ратники, защищавшие другие входы в конюшни, были в считанные мгновения смяты новой волной демонопоклонников, а кому-то не повезло быть отрезанным от остальных стеной бушующего пламени.

Верхом варийцам прорываться сквозь толпы негодующих бесов стало намного проще. Горный город Силур располагался на возвышенности, так что от княжеских палат, расположенных на самой вершине той горы, все дороги вели только вниз. А посему конному отряду быстро удалось набрать скорость, несмотря на яростное сопротивление демонов, всюду махавших своими топорами в надежде изрубить поганых варийцев. А уже когда конники разогнались, остановить их одержимым и вовсе стало не под силу. Но они пытались, и пытались отчаянно. Силурийцы бешено бросались под копыта, где, собственно говоря, с адскими воплями и ревом дохли.

Во главе конного клина неслись отец Болимир, отталкивающий бесов своим колдовским светилом, и Игорь Муранинов, то и дело умудряющийся одним ударом поразить по два, а то и по три беса. Сразу за ними скакал княжич Дмитрий, уверенно кромсающий тех немногочисленных «везунчиков», которые избегали столкновения с монахом и богатырем.

– Не дать им уйти, собаки! – послышался громовой, преисполненный всепоглощающей ненависти голос воеводы демонов. В этот момент на верхнем конце улицы, по которой скакали варийцы, появились командиры бесов – Кышмир со своей дружиной. Это были вовсе не одержимые с пылающими глазами или начинающими отрастать рогами, нет. Это были уже почти полностью воплощенные демоны ада.

Кышмир и его приближенные прихвостни явно были самыми старшими из обращенных, а потому уже полностью перевоплотились в демонов. Облик силурийского князя утратил всякую человечность, его тело превратилось в горящую рогатую массу с бычьим черепом вместо головы. Его пылающие копыта содрогали землю, а некогда славные доспехи и кольчуга изорвались и покорежились разросшимся демоническим телом и теперь болтались на бесчисленных рогах беса подобно лохмотьям или счастливым медальонам. Два остова крыльев черными стягами взмывали в небо. А сам этот нелюдь был более чем в два раза выше человека. Остальные ратники Кышмира были не так велики, но своим обликом являли ничуть не менее устрашающее зрелище.

Впрочем, столь грозный вид никак не повлиял на то, что эти демоны не меньше других боялись колдовского света отца Болимира, а потому бравые воители ада наравне с остальными одержимыми в княжьих палатах забились в дальние углы и с трепетом ждали, пока варийцы покинут дворец. Но теперь предводители силурийской секты оправились от шока, приняли свой истинный облик и кинулись в погоню за нахальными пришельцами, желая покончить с ними как можно скорее.

Егорку, как и любого другого новобранца княжеской дружины, первый год службы до присяги усиленно муштровали и тренировали, чтобы из неотесанного деревенщины вышел достойный воин князя. Были и занятия по верховой езде, но, надо признаться, молодой дружинник все равно держался в седле несколько неуверенно. Он старался и совладать с конем, и при этом периодически отвешивать оплеухи подбегающим одержимым. Выходило сносно, но и не так чтобы хорошо. Воин поопытнее легко кромсал бы бесов налево и направо, как, собственно говоря, остальные ратники и делали, а пареньку от силы удавалось покалечить демонопоклонников или просто отогнать. При таком ходе дел было уже успехом не выпасть из седла.

Когда сзади, оттуда, откуда варийцы так упорно пробивались к окраинам города, послышался рев взбесившегося предводителя демонов, Егорку обуяло непреодолимой желание посмотреть на эту тварь, которая способна так громко, истошно и не по-человечески орать. И он обернулся бы, если бы не потерял вновь равновесие, отчего все силы пришлось направить на то, чтобы не свалиться под копыта своего скакуна.

– Болимир! Назад! – что есть мочи заорал княжич Дмитрий, чьи выпученные от страха глаза сияли двумя блюдцами на окровавленном лице. Монах мгновенно направился в конец колонны, и вслед за этим из-за спин ратников послышалось нарастающее шипение, сменившееся скоро клокотанием бурлящей смолы и треском бушующего пламени. А еще через мгновение над головами варийцев сверкнула невероятно яркая вспышка. Грохнуло так, что воины на мгновение перестали слышать, и сразу же с неба посыпались искры и догорающие огоньки чар адского пламени, разбившихся о блокирующее заклятие святого отца. Даже одержимые повжимали головы и постарались отскочить подальше от взрыва блокирующейся магии.

Лошадь Егорки от шума забеспокоилась и чуть не скинула наездника. Уже приготовившись рухнуть лицом прямо в кашу из снега и грязи, молодой боец зажмурился, как вдруг его кто-то крепко ухватил за шиворот. Это был отец Болимир.

– Кто тебя ездить учил?! – раздраженно прикрикнул монах, поднимая незадачливого всадника и возвращая его в седло.

Егорка хотел было что-то сказать, но вместо этого с его уст сорвался истошный крик. В воздухе вновь послышался рев адского пламени. Болимир обернулся, судорожно вскинул руки, но было уже поздно… Блокирующие чары сработали слишком близко. Взрыв взаимопоглощающихся заклинаний прогремел прямо над головой святого отца. Конников поблизости разметало в стороны под едва различимые в чудовищном рокоте преисподней крики ратников и ржание лошадей. Несчастные люди и животные, которым не повезло не умереть мгновенно, елозили по земле, корчась от боли в объятиях багряного пламени.

Отец Болимир погиб, а вот Егорке чудом удалось уцелеть. Бешеный поток огня лизнул парня по лицу и правому боку. Он закричал так, как никогда не кричал, во все горло, бешено и бесконтрольно, едва почувствовал, как горит его щека, обращаются в пепел волосы и легкая щетина. От боли юноша буквально вжался в шею мгновенно взбесившегося коня, и только это позволило ему удержаться в седле.

Где-то позади уже слышались завывания новых колдовских снарядов демонов, но оглушенный Егорка слышал лишь тихое шипение. Он вообще почти ничего не слышал и уже не осознавал того, что он делает, все шло инстинктивно, как есть. Он даже не мог понять того, что это из-за него Болимир проворонил заклинание дакнов и именно из-за него теперь одиннадцать дружинников горят адским пламенем.

– На соседнюю улицу! – Егорка услышал приглушенный крик княжича Дмитрия. Выжившие всадники поспешили исполнить приказ, дабы не попасть под очередной волшебный обстрел. Контуженный Егорка из последних сил пришпорил коня, дабы поспеть за остальными товарищами. Голова кружилась от бодрой скачки, и юноше пришлось собраться с силами, чтобы не потерять сознание.

В чувство его привела струя горячего воздуха, полоснувшая парня по спине. Нет, это был не огонь нового заклятия, а лишь жар от него. Вот тогда Егорка сразу же пришел в себя, мгновенно поняв, что если бы он не пришпорил коня, то сейчас уже изжарился бы в этом пекле.

Дружинники свернули на соседнюю улицу, чтобы уйти из-под огня демонов, и одержимые, старавшиеся держаться от варийских кавалеристов подальше, пока те находились под обстрелом, никак не смогли им помешать. Но теперь еретики снова кинулись за варийцами. Если раньше ратники скакали прямо по одной улице, не сворачивая, отчего почти все демонопоклонники стягивались к дороге, по которой шел неприятель, то теперь варийцы начали то и дело сворачивать с улицы в проулки и наоборот, чтобы не дать предводителям демонов выбрать позицию для колдовского обстрела. То и дело какой-то бес пускал пламенный снаряд в княжеских воинов, но чары лишь с грохотом разносили в щепки хлипкие деревянные домики Силура.

Сектантам, хоть их и было несметное полчище, было крайне сложно предвидеть маневры всадников, а потому варийцы всюду растаптывали лишь редкие и нестройные ряды бесов, поскольку дакны не успевали блокировать все улицы. Но и силы дружинников были небезграничны, тем более что после смерти отца Болимира противостоять атакам демонопоклонников стало намного сложнее. То тут, то там одержимым удавалось порубить кого-то из всадников. Отряд неумолимо редел и уже сократился почти вдвое.

Одно хорошо – у Силура не было крепостных стен, а потому силурийцы не могли запереть варийцев в городе. Дружинникам нужно было только добраться до окраин поселения, чтобы вырваться из этого бесовского гадюшника, а там уже конники смогут оторваться от преследователей. Еще совсем чуть-чуть – и спасение!

Наконец последняя линия проклятых демонопоклонников была втоптана в грязь, и варийцы вырвались на свободу. Позади ратников рокотал гомон ревущей толпы одержимых, не теряющих надежды догнать наглых пришельцев.

– Уходите, я их задержу! – ни с того ни с сего, резко остановив коня, молвил Игорь Муранинов.

– Зачем?! Мы сможем от них оторваться! – опешил от услышанного княжич Дмитрий.

– Все силурийцы одержимы, нам не одолеть их с тремя тысячами солдат. Нужно уводить людей в Варию и просить подкрепления. А лошадей для оставшихся в фактории воинов нет, и демоны догонят вас на перевале. Я постараюсь выиграть для вас максимум времени, чтобы вы ушли как можно дальше, – пояснил свой план богатырь.

– Это безумие, Игорь! С тобой у нас больше шансов уйти, чем с форой в десять минут! – Дмитрий хотел переубедить Игоря, но понимал, что это бесполезно, а потому в отчаянии сорвался на крик.

– Ты меня недооцениваешь, княжич, я выиграю для вас намного больше, чем десять минут, – Игорь задорно усмехнулся и направил своего коня обратно в город, навстречу ревущей орде одержимых.

Варийцы еще некоторое время провожали ошарашенными взглядами могучего воина. Все знали о могуществе и отваге богатырей, но такого никто не ожидал. Ратники видели, как Игорь влетел в толпу демонопоклонников, как еретики во множестве разлетаются во все стороны, как засверкал меч витязя. Дружинники вновь погнали своих коней, но не могли не оглядываться на богатыря. А он, окруженный многотысячным войском сектантов, продолжал биться как ни в чем не бывало.

Вскоре Силур скрылся за холмами, а Игорь Муранинов все еще продолжал биться, варийцы в последний раз видели своего героя несломленным.

* * *

Митрофаныч нервно расхаживал возле деревянного мостика на западной окраине варийской фактории. Чутье редко подводило старого егеря, и сейчас что-то не давало ему покоя. Кошки так и скребли на душе. Да еще и погода испортилась после обеда. Ясное небо сначала затянулось облаками, а затем серая пелена начала темнеть и тяжелеть буквально на глазах. Свинцовая серость окрасилась легкой синевой, и на земле воцарился полумрак, после чего повалил снег, завыла метель. Начался буран. Конечно, в горах такие перемены погоды – обычное дело, но Митрофаныч чувствовал, что не к добру это, ох, не к добру!

Княжич Дмитрий оставил его командовать экспедицией, пока сотня не вернется из Силура. То недолгое время, что княжича не было, командир егерей не терял даром. Воины проследили, чтобы все местные покинули поселение и направились в Варию, мечников расположили лагерем в опустевшем городке, а пять сотен егерей были направлены стеречь мост и горячий ручей, чтобы в случае какой напасти не дать всяким демонопоклонникам напасть на стоянку основных сил.

Горячий ручей тек западнее фактории, с севера на юг, питаемый теплыми подгорными ключами. Бурлящие потоки воды вырывались из-под земли, растапливая лед, вечно покрывающий Силурийскую долину, и прокладывали себе дорогу через снежные покровы от одного горячего ключа к другому, не теряя тем самым своей теплоты на протяжении всего течения.

Густые потоки пара взмывали в морозный горный воздух, предостерегая незадачливых путников от соблазна перейти ручей вброд. Он был неглубоким, но вот крутые склоны русла были крайне коварны. У воды снег и лед таяли на камнях, а чуть выше пар и вода превращались в лед. При попытке переправиться через поток не по мосту, вероятнее всего, путник поскользнется и рухнет вниз, ударившись о камни и свернув себе шею.

Поэтому большая часть егерей дежурила у моста. Небольшие дозоры рассредоточились вдоль ручья на всякий случай, просто потому, что одержимые – отбитые твари, которых такие мелочи, как скользкие берега, навряд ли остановят. А в том, что опасаться нападения стоит, Митрофаныч даже не сомневался, он был слишком опытен для того, чтобы наивно верить в чудеса и светлое будущее, особенно после того, что он слышал из уст княжича, святого отца и богатыря о местных делах. Видать, здесь просто пристанище всякой скверны. А раз так, то бесы будут всячески защищать свое логово.

Вдруг в сером мареве снегопада показались какие-то фигуры.

– Стой, кто идет? – заорали дозорные, пытаясь перекричать завывание вьюги, отчего Митрофаныч аж вздрогнул.

Вместо ответа послышался топот, а из снежной завесы выскочили всадники. Егеря уж было приготовились стрелять, но вовремя остановились. Это были свои. Сотня, отправившаяся в Силур во главе с княжичем, вернулась.

Митрофаныч, предчувствуя недоброе, побежал им навстречу. Конники неслись галопом, невзирая на буран, и их было явно меньше, чем ушло в Силур. Это недобрый знак.

– Уводите людей! В Варию, возвращаемся в Варию, срочно! – сразу же распорядился Дмитрий, как только увидел своих.

– Что случилось? Где отец Болимир, что с Игорем?! – вместо ответа спросил Митрофаныч.

– Все население Силура – одержимые! Мы еле ушли, отец Болимир и Игорь Муранинов пали! Трубите отступление!

– Что?! – Митрофаныч, конечно, ожидал какого-то подвоха, но это явно превзошло все его ожидания.

– Митрофаныч, сожгите мост и держите бесов как можно дольше, а затем догоняйте нас на перевале! – повелел княжич. Тяжелые мечники без прикрытия не смогут далеко уйти от легковооруженных силурийцев, привыкших путешествовать по снежным завалам и горным тропам. А вот легкие егеря могут своим огнем держать одержимых на дистанции и в случае чего способны даже убежать от рогатых. – Ярослав, скачи в Соболийск, проси князи Володимиря прислать подкрепление! – обратился Дмитрий к одному из дружинников.

– Господин, пошлите мальца, нам опытные воины нужнее, – предложил Митрофаныч.

– Нет, наездник из него так себе, Ярослав справится лучше, – без раздумий отрезал Дмитрий. – Все за дело!

Конники рванули в факторию командовать отступлением княжеских мечников, поднятых по тревоге, а Митрофаныч со своими пятью сотнями егерей остался дожидаться одержимых.

– Вот задница пророческая, что ж ты такая вещая?! – выругался себе под нос Митрофаныч. – А ну все по местам, тащите сено, бревна и огниво, сейчас погреемся!

* * *

Мост горел знатно, отблески пламени было видно издалека, несмотря на бушующую метель. Лучники рассредоточились вдоль ручья в ожидании появления демонопоклонников. Перейти через горячий ручей со скользкими берегами будет непросто, а под огнем варийцев и вовсе тяжко, так что егеря вполне обоснованно рассчитывали задержать здесь одержимых надолго.

Еще не потух огонь пылающего моста, как в синевато-стальном мареве бурана показались язычки багрового пламени – огненные глаза одержимых.

– Парни, луки на изготовку, поправка на снег и ветер! – приказал Митрофаныч. – Ждать команды!

Вслед за зловещими огнями на противоположном берегу ручья показались темные силуэты вооруженных двуручными секирами силурийцев. Лица многих были покорежены начинающими пробиваться из-под людского лика демоническими рогами, а их конические шапки казались еще одним рогом. Демонопоклонники ловко бежали по снежным завалам, словно вместо них было обычное травянистое поле.

– Огонь! – проорал командир, едва силуэты одержимых стали более четкими для того, чтобы по ним можно было как следует прицелиться.

За воем роковой вьюги и отдаленным ревом приближающейся орды бесов приглушенно прозвенели тетивы. Стрелы тихо засвистели, улетая в снежную мглу, а затем послышались зверские вопли одержимых. Егеря были профессионалами своего дела и могли стрелять метко почти при любой погоде, так что у чертей не было шансов под покровом бурана подобраться к варийцам поближе.

С вершин противоположного берега вниз, в горячие воды ручья, покатились тела одержимых.

– Сейчас хожу… – Митрофаныч натянул тетиву. – А сейчас уже лежу! Ха-ха-ха! – бешено загоготал командир, услышав вопли подстреленного демонопоклонника. – Так, ребятки, кто будет мазать, того год девки целовать не будут!

Демонопоклониики один за другим падали под метким огнем егерей, но, несмотря на это, продолжали идти вперед. Первые отряды начали спускаться к ручью. Их ряды редели на глазах, но из мглы выходили все новые и новые бесы, и их становилось все больше. Вот кто-то из рогатых первым поскользнулся на коварном берегу ручья и рухнул вниз, глухо долбясь всеми частями тела о камни.

– По упавшим не стрелять! – распорядился Митрофаныч. Как ни крути, стрелы у дружинников не бесконечные, а многие упавшие демонопоклонники не смогут подняться на ноги.

Одержимые поскальзывались и катились вниз вместе с подстреленными соратниками. Скатывающиеся тела били по ногам других демонопоклонников, и те тоже падали. Многие разбивались о камни, но были и те, кто пытался подняться на ноги. Некоторым это удавалось, но многих быстро придавливали другие бесы.

Егеря израсходовали половину боезапаса, перебив не меньше трех тысяч засранцев. Противоположный берег ручья заполонили горы трупов, по которым демонопоклонники, не боясь поскользнуться, кидались вперед. Теперь бесы уже переходили сам ручей. Плотный огонь косил их ряды, бурные воды уносили тела павших, но выжившие лишь рычали и орали, продолжая упорно лезть вперед. Вот они уже начали карабкаться на восточный берег, но он еще не был завален телами, а потому началась новая череда падений. Одержимые пытались ухватиться за камни руками и ногами, ползли на четвереньках, но все равно срывались вниз, а сверху их сбивали трупы подстреленных товарищей.

– У нас стрелы заканчиваются! – начали кричать дружинники то тут, то там. Митрофаныч, пустив очередную стрелу, попавшую демону прямо в глаз, окинул поле боя своим опытным взором. В некоторых местах одержимые уже почти добрались до вершины берега, а стрелы у воинов действительно были на исходе.

– Бревна! Тащите бревна, мужики! – скомандовал Митрофаныч. Самые крепкие лучники тут же кинулись к заготовленным заранее строительным лесам. Древесина эта предназначалась на экспорт гномам, ведь не камнем единым, для строительства подгорному народу иногда нужно и дерево. А варийская древесина очень высоко ценилась. Теперь, правда, неизвестно, когда сообщение с гномами восстановится, а потому бревнам дружинники нашли более полезное применение. По всей длине берега ручья варийцы начали скидывать их вниз. Длинные стволы сбивали с ног толпы одержимых, раздавливая всех к чертям собачьим.

– Все, бежим! Отходим! – как только план с древесиной был реализован и демоны вновь были сброшены в ручей, приказал Митрофаныч.

Пока внизу у ручья царил злобный гомон смятых бревнами отрядов одержимых, варийцы кинулись наутек. Егеря со всех ног неслись по сугробам в сторону перевала. Лучники продирались сквозь заваленный снегом хвойный лес, начинающийся сразу за пределами фактории, опасливо оглядываясь назад.

Поначалу крики демонопоклонников стихли, уступив место угрожающему и безразличному ко всему живому свисту вьюги. Воины слышали лишь его и свое сбивчивое дыхание.

– Что плетемся, как развалюхи?! Я думал, у вас бороды, потому что вы мужики, а не старые хрычи! – то и дело орал Митрофаныч, подгоняя своих подчиненных. Конечно, бежать в метель по сугробам – дело не простое, но все лучше, чем попасться демонопоклонникам.

– Они нагоняют! – испуганно закричали воины, едва позади вновь раздались вопли одержимых.

– Вперед! Вы что, каши мало ели, салаги?! – еще суровее прорычал Митрофаныч. Впрочем, его ругательства сейчас меньше всего волновали солдат. Нарастающие яростные вопли демонов, разгневанных неудачей в Силуре и у ручья, лучше любой брани или плети подстегивали егерей бежать еще быстрее.

– По огням бейте! – приказал командир, едва во мгле показались первые огоньки багровых глаз еретиков. Засвистели одиночные стрелы. То тут, то там огоньки вспыхивали и потухали в такт свисту стрел, но вместо них появлялись новые.

– Стрелы закончились! – жалобно прокричал лучник в двадцати метрах от Митрофаныча.

– Лови! – и командир, взяв себе две стрелы, кинул свой колчан товарищу. – Передавайте по очереди! – добавил Митрофаныч, подстрелив еще одного дакна.

«Стрелы! Стрелы!» – все чаще доносилось со всех сторон. Воины перекидывали друг другу колчаны, поочередно стреляя в сияющие очи баалистов в снежном вихре. Отстрелявшиеся доставали мечи и с удвоенной силой кидались наутек. До рукопашной лучше дело не доводить.

* * *

Мечники княжеской дружины отступали в две ровные линии, готовые в случае чего мгновенно развернуться и вступить в бой, если еретики их догонят. Идти быстрым маршем по сугробам в метель, почти при нулевой видимости, и при этом сохранять строй было крайне сложно. Тяжелые каплевидные щиты приходилось держать очень высоко, чтобы они не завязли в снегу, а еловые ветки так противно били по лицу, еще больше замедляя продвижение корпуса.

Треклятая вьюга все усиливалась по мере подъема на перевал, вдобавок ко всему вечерело, и уже почти невозможно было ничего разглядеть за десять метров.

Егорка думал, что у него рука отвалится тащить этот чертов щит. Странно, раньше он не казался ему таким тяжелым. Его уже терзала крамольная мысль бросить щит, как вдруг воины резко остановились, отчего парень чуть не сбил с ног впереди идущего товарища.

– Что случилось?! – повсюду возмущенно спрашивали воины.

– Мы потерялись! – в панике заорал кто-то впереди.

Возникла неразбериха, ратники начали копошиться на месте, пытаясь понять, где они и что к чему. Боевой порядок мигом рухнул, воцарилась паника. Егорку со всех сторон толкали испуганные соратники. Ошарашенный юноша озирался по сторонам, не понимая, что ему делать. Ужас оттого, что он не знает, что делать, наверное, был даже сильнее, чем тот, что сковал его при первой встрече с демонопоклонниками в Силуре.

– Они идут! – послышались истошные вопли догоняющих егерей.

– Что стоим, где князь?! – заревел Митрофаныч, присоединяясь к отрядам мечников.

– Вы обречены, смертные! Присоединяйтесь к нам, и вы будете спасены! – словно в самом сердце бушующих небес пророкотал пропитанный злобой нечеловеческий голос.

– Никогда! – в слабом порыве перекричать демонический голос и завывание ветра послышался где-то в стороне ответ княжича Дмитрия.

Снегопад, словно по команде свыше, прекратился, открыв варийцам квинтэссенцию собственной обреченности – картину полного разгрома, предвещающую скорую трагедию.

В метель варийцы сбились с пути, и большая часть войска ушла в сторону от перевала. Около тысячи ратников вместе с егерями Митрофаныча и Егоркой по чистой случайности вышли к дороге в Варию и нынче располагались на спуске с горы. А вот большая часть дружинников во главе с княжичем Дмитрием оказалась приперта полчищами одержимых к отвесному обрыву. От остальных товарищей их отделял высокий горный пик.

Орды демонопоклонников уже выстроились перед варийцами для последней атаки. Во главе дакнов стояла сотня воинов Кышмира, почти полностью перевоплотившихся в адских тварей.

– Специально для идиотов повторяю свое предложение: присоединяйтесь к нам, и вы будете спасены! – раздраженно пророкотал Кышмир. – Отдайте свои души Баалу, и вместе мы покорим этот мир!

– Гилион-Палантин никогда не будет вашим! – отчаянно прокричал в холодный горный воздух Дмитрий, откинув при этом щит и взявшись за меч двумя руками.

– Отправьте их в преисподнюю! – оглушительнее грома проревел Кышмир, отчего варийцы едва не оглохли.

Перевал загремел и задрожал, полностью воплотившиеся в материальном мире демоны пустили в дружинников залп заклятий и потоки адского пламени. С криками ненависти еще не способные колдовать одержимые черной волной набросились на варийцев. Передовые части княжеских воинов разлетелись под градом проклятых чар ада, а на остальных налетел легион демонопоклонников.

Воины на спуске с перевала с ужасом и скорбью взирали на то, как дакны раздавливают их соратников, их господина. Толпы объятых багровым пламенем дружинников разлетались в стороны. Изо всех сил сопротивляющихся бойцов одержимые рубили своими секирами. Демоны все усиливали натиск, они буквально сталкивали людей с обрыва. Задние ряды дружинников срывались вниз, и их протяжные крики доносились до товарищей с потоками морозного горного воздуха.

Расправа над основными силами экспедиционного корпуса была быстрой и настолько жестокой, что чудом оказавшиеся на правильном пути варийцы даже и не думали спасаться, они бессильно смотрели на побоище, учиненное баалистами у обрыва.

– Что стоим?! Отходим, не то кончим так же! – вдруг раздался злобный голос Митрофаныча, как только на утесе стихла битва.

Старый командир не хотел, чтобы и уцелевшие отряды также пали от рук демонов. Мертвых уже не спасти, а от живых будет больше пользы, если они останутся живы. Но Митрофаныч и не думал, что его слова воспримут именно так. Деморализованные ужасным зрелищем воины просто кинулись наутек, со всех ног бросились вниз с горы, расталкивая своих товарищей. Варийцы обратились в паническое бегство. Войска больше нет, есть стадо испуганных баранов, пытающихся спастись из последних сил.

Ратники бежали куда глаза глядят. На извилистом горном спуске многие срывались вниз, падали, и их растаптывали их же товарищи. Демоны даже не спешили за ними. Дакны спокойно перестроились и лишь тогда пошли в погоню.

Периодически на дороге возникали столпотворения от неорганизованности варийцев, а потому силурийцам не составило труда догнать их. Одержимые поражали ратников своими могучими топорами в спины, и никто из варийцев даже не смел оказать им сопротивление. Люди обезумели.

Подгоняемая смертоносной ордой демонов толпа варийцев наконец спустилась с горы. Здесь начиналась Вария. Внизу было теплее, и мокрый горный снег перемешивался с лужами и грязью.

– Воины! Варийцы! – срывая горло, закричал Митрофаныч, понимая, что бегство уже никого не спасет. – Наши братья погибли не для того, чтобы мы бежали сломя голову! Не дадим демонам войти в Варию! За Варию! За царя! – и при этих словах командир развернулся и кинулся на демонов в своей последней отчаянной атаке. Ратники последовали его примеру и отважно, как загнанные львы, бросились в бой. Да, это был не организованный натиск, да, у варийцев уже не было строя, но это было героическое наступление. Первый ряд силурийцев был перебит мгновенно, и варийцы углубились в строй одержимых, который сразу же поглотил отважных дружинников.

Егорка забыл о том, что такое страх. Мысль о том, что он погибнет, но не отступит, всецело овладела им. Дрожь в руках и слабость прошли. Он колол и резал демонопоклонников с отвагой и силой, о которых никогда раньше не подозревал, ловко уворачивался от могучих ударов, словно матерый вояка, чьи инстинкты отточены до совершенства. Потемневшая кровь бесов горячими брызгами летела ему в лицо, и Егорка зверел еще больше.

– Я обожаю смертных за их глупость, за их бессмысленную отвагу и смешные идеалы! – впереди показался демон Кышмир. Он шел вальяжной походкой, предвкушая очередное сладостное побоище. Одержимые расступались перед ним, уступая своему повелителю дорогу к обреченным варийцам.

Митрофаныч, едва завидев вражеского военачальника, поднял с земли второй меч и с отчаянным воплем кинулся в атаку. Он был полон решимости обезглавить эту поганую змею. А демон увидел это и был только рад такому случаю.

– Но еще больше я люблю ломать эти идеалы! – проревел Кышмир и одним ударом пробил грудь Митрофаныча. Командир погиб мгновенно, не успев даже завопить от боли.

– Нееет! – закричал Егорка, видевший смерть грубоватого, но славного капитана, который смог вселить в его сердце уверенность и избавить от страха.

– Вария у нас под колпаком, скоро, совсем скоро она будет нашей! – рокотал, упиваясь своим могуществом, архидемон, держа в руках бездыханное тело Митрофаныча. – И никто не сможет нас остановить! Мы будем ломать! – при этих словах Кышмир раздавил своим копытом очередного варийца. Доспехи и позвонки бедолаги громко хрустнули. – Мы будем убивать! – воин ада оторвал руку Митрофаныча. – Мы будем жечь! – с каждым словом этот изверг рвал на части несчастного командира, попутно давя все еще сопротивляющихся варийцев.

Егорка сделал глубокий вдох. Он не позволит этой твари так обходиться с его товарищами, с его командиром, который научил неотесанного деревенского парня стрелять из лука, привил ему ценности варийского воинства. Парень заорал, он понимал, что это безумие и последнее, что он может сделать, но он не мог и помыслить о том, чтобы отступить. Егорка кинулся на Кышмира.

– А! Да! Еще один! Вас ничему жизнь не учит! – рассмеялся князь силурийских сектантов, отбросив в сторону изорванное тело Митрофаныча. – Ну, иди сюда, я повторю тебе свой урок!

Егорка бежал так, как никогда не бегал, он подпрыгнул и вложил в свой удар все силы, всю свою энергию, но проклятый демон легко отбил его своей секирой. Отважный ратник нанес еще один, ничуть не менее могучий удар, но и он не достиг цели. Кышмир просто играл с молодым бойцом. Демон без труда отразил несколько отчаянных выпадов Егорки, после чего эта возня ему надоела, и бес одним не очень-то сильным ударом разнес щит дружинника в щепки, а самого храбреца отбросил на двадцать метров.

Удар рассек кольчугу Егорки, выбил из груди весь воздух, но не поранил. В полете парень выронил меч. Он упал лицом в грязь, перемешанную со снегом.

– Мы высушим источник Живой Воды! Мы разобьем Идеальный Абсолют! И нам никто, слышишь, червяк, никто не сможет помешать! – глумился Кышмир, наблюдая, как его противник елозит в грязи.

Егорка уже не слышал этих слов, он из последних сил полз прочь от демона. Нет, он не отступит, он видел свой меч и пытался дотянуться до него.

Раздались какие-то невнятные крики, сменившиеся стальным грохотом и треском, но оглушенный Егорка не мог разобрать, что это, да и какая уже разница? Совсем чуть-чуть, и он возьмет свой меч. Уж если умирать, то умирать с честью!

Он схватился за рукоять клинка, и в этот момент кто-то наступил на лезвие меча. Парень от отчаяния закричал и попытался выдернуть клинок из-под ног неприятеля двумя руками. Кто-то схватил его за шиворот и одним мощным движением поднял на ноги.

Егорка хотел было плюнуть демону в лицо, но подавился вставшим в горле комом. Перед ним был облаченный в чешуйчатую броню царской дружины солдат. Он узнал эти огненные глаза, эти белые волосы, это покрытое черной и желтой чешуей лицо.

– Отойди, малой, – стальным голосом приказал Иван-Убийца.

– А! Поглядите! Мутант! Выродок, который служит тем, кто его презирает! – заревел Кышмир, но на этот раз в его голосе уже не было того презрительного тона. Голос демона дрогнул от страха!

– Заткнись. Я с тобой не разговариваю, – спокойно и уверенно отчеканил драконочеловек.

Иван-Убийца отбросил свой щит, чтобы он не сковывал его движения, но меч в обе руки брать не стал.

Егорка с изумлением смотрел на прославленного воина. Неужели он готов бросить вызов этому ужасному демону? Митрофаныч пытался, но не смог, Егорка самонадеянно опробовал на себе мощь изверга, и теперь парень не верил, что человек вообще способен совладать с этой тварью, пускай этот человек – полудракон.

Но демон Кышмир, видимо, уже не чувствовал в себе такой уверенности. Если раньше он бодро орудовал своей секирой одной рукой, то теперь крепко схватился за чудовищный топор обеими руками и судорожно завилял своим змеиным хвостом, готовясь и его пустить в дело.

Иван-Убийца же, напротив, являл собой абсолютное спокойствие и самообладание. Он развел руки, дабы проклятая тварь не смогла предвидеть, какой удар человек нанесет, и уверенным шагом пошел навстречу воеводе баалистов. Он не бежал, не семенил ногами, а шел ровным уверенным шагом, и лязг его доспехов, казалось, затмевал все шумы битвы.

Демон с титаническим воплем замахнулся для удара, и в этот момент Иван-Убийца в два резких и стремительных прыжка оказался прямо возле своего врага. Укол в живот сорвал могучую атаку дакна, демон с судорожным рыком жахнул топором о землю и сразу же получил второй укол в бок. Бес с отчаянным воплем ударил хвостом, но драконочеловек, который был уже за спиной своего противника, перепрыгнул хвост и в полете отсек Кышмиру черный остов крыла.

Егорка смотрел за этим поединком с изумлением. Он никогда не мог подумать, что кто-то может так быстро, ловко и отточенно двигаться в бою, нанося столь мощные и выверенные удары. Хладнокровие в битве со столь чудовищным врагом поражало.

Только теперь Егорка смог заметить, что грохот и лязг, что он слышал, – это звуки атаки пришедшей на помощь царской дружины. Закованные в стальные доспехи царские ратники монолитным строем давили по всему фронту одержимых, яростно карая их за расправу над княжеским экспедиционным корпусом. Демоны всюду сдавали позиции под натиском свежих варийских сил. Егорка видел своих выживших товарищей, их радостные лица, как они с новыми силами кидаются в бой. Тогда парень все-таки подобрал первый попавшийся на глаза меч и тоже бросился в атаку.

Демон Кышмир вертелся на месте, пытаясь поймать неуловимого противника, но все было без толку. Иван-Убийца без устали плясал роковой танец вокруг вражеского командира, словно тяжелые доспехи его нисколько не сковывали. Здоровенный бес уже получил с два десятка жалящих уколов и несколько небольших порезов, но все это было несущественно. Демон продолжал яростно сопротивляться, вернее, яростно пытаться сопротивляться, ибо драконочеловек все время ускользал из-под атак дакна. Иван просто играл с недругом.

Архидемон нанес очередной сокрушительный удар, от которого аж земля задрожала, и вновь промазал. Иван-Убийца, увернувшись от атаки противника, оказался прямо у его ног и, видимо, посчитав, что достаточно вымотал неприятеля, подрезал рогатому бесу его могучую козлиную ногу. Кышмир заревел от лютой боли и упал на колени.

– Значит, ты любишь ломать людей и их идеалы? – спросил Иван-Убийца, обходя поверженного противника. Его голос был ровным и спокойным, никакой одышки, словно это не он только что бешено уворачивался от ударов могучего демона и сам наносил яростные удары.

Кышмир вместо ответа зарычал и попытался нанести очередной удар, покуда руки еще способны были держать секиру. Но Иван-Убийца в мгновение ока подскочил под здоровенную лапу беса, перерезав ему запястье. Массивный топор с грохотом упал на землю, придавив одного из одержимых.

– А как тебе понравится, если сломают тебя? – отчеканивая каждое слово, чтобы до демона мог дойти их смысл, поинтересовался дракон и сразу же отрубил баалисту кисть левой руки, чтобы эта скотина и вовсе не могла сопротивляться.

– Ты не вариец! Так зачем ты защищаешь их?! Они тебя ненавидят, они тебя презирают! – испуганно завопил Кышмир в надежде сбить драконочеловека с толку. – А! – еще истошнее завопил бес, когда вместо ответа Иван-Убийца отрезал скотине его змеиный хвост.

– Нет, выродок, ошибаешься, – при этих словах Иван встал прямо перед мордой демона, чтобы тот мог видеть его глаза – глаза возмездия. – Я самый что ни на есть настоящий вариец! – добавил мутант и одним ударом обезглавил военачальника демонопоклонников.

Одержимые, так бесстрашно и самоотверженно сражавшиеся до этого с людьми, после смерти своего господина утратили смелость и обратились в бегство. Это была победа.

* * *

Егорка устало плелся меж костров празднующих победу ратников. Он выкинул меч сразу же, как зарубил последнего одержимого, попавшегося ему на глаза. Теперь молодой боец желал лишь одного – вернуться домой. Война ему опротивела, на глазах больше не было той лживой пелены, некогда заставившей его радостно пойти на военную службу к князю.

Кругом были царские ратники, дополнительные части дружины соболийского князя и даже небольшой отряд из Медового Бора. Но вместо разнообразных эмблем на щитах Егорке виделись лишь лица мертвых товарищей. Это было невыносимо.

– Далековато вы из Медового Бора забрались! Куда путь держите? – поинтересовался за рюмкой водки Иван-Убийца у товарищей из южного княжества.

– Мы с княжичем Кириллом идем в Мерзлоградск, тамошние бояре просили его помощи в охране северных границ, – пояснил слегка заплетающимся языком собеседник.

– А от кого там их охранять? Ледяные пустоши безлюдны, там никого нет, – удивился драконолюд.

– Говорят, из замерзших земель все чаще приходят ходячие мертвецы, а это, как ты понимаешь, не к добру, – зловещим голосом объяснил воин из Медового Бора.

– Некрархия, – понимающе кивнул Иван-Убийца.

– Значит, да…

– Если на севере объявилась нежить, то дела у нас плохи. На юге синеглазые, на западе вот сектанты высунулись, а на севере немертвые бродят. Враги зажимают Варию в кольцо, – мутант покачал головой.

– Извините… – дрожащим голосом пропищал Егорка. После битвы его всего трясло, а язык, как и все тело, с неохотой слушался хозяина.

– Чего тебе, малой? – несколько раздраженно оттого, что кто-то отвлек уважаемых воинов от выпивки, спросил Иван-Убийца.

– Г-господин дракон, и-извините, – пролепетал парень. – Я хотел поб-благодарить вас за то, ч-что спасли мне жизнь.

– А! Это? Да не за что, малой! Эй, мужики, дайте ему выпить, парень молодец, пошел в одиночку на демонарха, убившего их капитана!

Егорка разом опрокинул стакан, который ему налили ветераны, едва услышавшие о подвиге мальца.

– Ты правда очень отважно бился, тебя ждет большое будущее на службе. Твое здоровье! – Иван-Убийца похлопал Егорку по плечу, пододвинул его поближе к костру и тоже приложился к водке.

– Я больше не хочу воевать, – жалобно, словно прося прощения, проскулил юноша. После такой похвальбы было стыдно такое говорить, но и врать Егорка сейчас был не способен.

– А… Первый бой, да? – понимающе спросил дракон. – Ну, такое бывает. Жаль, конечно, если такой боец покинет войска, но воля твоя.

На некоторое время повисло неловкое молчание. Егорка думал, что остальные воины будут его презирать за такое заявление, но матерые вояки лишь сделались задумчивыми и грустными, но презрения никто высказать не смел. Видимо, они не впервые расстаются с хорошими ребятами, потому что те поняли, что война – не их дело.

– Я это… хотел спросить… – залепетал Егорка, которому вдруг стало как-то неуютно. – Как мне вас отблагодарить?

– Да никак! – усмехнулся Иван. – Просто выпей за меня водочки, как жениться будешь, как первенец у тебя родится. Не все же мне Убийцей слыть, – и при этих словах дракон улыбнулся так добро и так по-отечески, что показался Егорке почти родным, несмотря на то что это мутант. Верно его воины называют своим мужиком.

* * *

Егорка сдал оружие и доспехи в Соболийске, имея стойкое намерение уйти со службы, но квартирмейстер упорно его отговаривал. Отговорить, конечно, не отговорил, но взял на спор: мол, сейчас парень уходит в отпуск на месяц, а если после этого не передумает уходить, то получит кошель с золотом. Егорка, которому было на тот момент все равно на большую часть происходящего вокруг, просто не хотел дальше выносить уговоры старого хрыча, а потому согласился, лишь бы тот замолчал.

Он шел через родное село домой совершенно подавленный. Перед глазами снова и снова проносились картины гибели отца Болимира, подвиг Игоря Муранинова, смерть княжича Дмитрия и расправа над Митрофанычем, а еще лица многих павших товарищей. Теперь Егорка понимал, что во всем был виноват именно он. Если бы он держал себя в руках и не упал бы с коня тогда, в Силуре, возможно, отцу Болимиру удалось бы отбить заклятия демонов, и благодаря его чарам не пришлось бы жертвовать собой богатырю. Тогда исход всего побоища был бы совершенно иным. Но, увы, все сложилось именно так, и все из-за него, расклеившегося в самый ответственный момент юнца.

– Егорушка! – вдруг послышался, как всегда, игривый голос Есенки. Она шла по дорожке в окружении трех своих подружек, дружно хихикающих от каждого ее слова. Но даже вид любимой не радовал вернувшегося с битвы воина. – Ой! А что у тебя с лицом? – не скрывая своего брезгливого отношения, спросила девушка, едва увидев следы от ожогов, оставшихся у Егорки на память об адском пламени.

Ожог от заклинания демонов зажил, и зажил нормально, не оставив серьезных уродств на лице юного жениха. Правда, теперь на правой стороне лица у него не росла щетина, да и кожа была предательски краснее, чем на левой стороне, но, по словам лекарей, это ему еще повезло.

– Это напоминание о моем долге, – без раздумий ответил Егорка, вернее, эти слова сами сорвались с его уст.

– Ааа, – скептически протянулся Есеночка, словно такой ответ ее не особо устроил. – А ты привез мне сапожки? – мгновенно оживившись, поинтересовалась девушка, будто бы забыв про столь противные ей ожоги на лице ухажера.

– Нет, – сухо ответил парень и пошел прочь. Он вдруг понял, что она противна ему так же, как ей противны его боевые отметины.

– А почему? – с наигранной обидой спросила девица. Она была ошеломлена тем, что он даже не соизволил договорить с ней и сам прекратил беседу.

– Потому что ты дура, Есенка. Тебе кроме сапог ничего не нужно, – без эмоций кинул Егорка, даже не думая оборачиваться на эту курицу. Он только теперь понял, каким он был дураком, раз так много внимания уделял таким бессмысленным и ненужным людям, как она.

* * *

Егорка никогда так не ценил свой дом, как сейчас. После битвы он с радостью помогал отцу вспахивать поле, разговаривал с ним, тащил для матушки тяжести с рынка и целовал ее перед сном вместо того, чтобы при первой же возможности убегать из дома по девкам. Вот они, люди, которые заслуживают этого, а не всякие там Есенки.

В один из вечеров Егорка с отцом сели выпить водки и так мило заговорились, что просидели почти до утра. Не забыл Егорка при этом рассказать отцу про своего спасителя, а заодно и выпить за его здоровье. Действительно, Иван-Убийца заслуживает того, чтобы его славили не только как убийцу.

Наутро в двери хаты постучались. Парень открыл незваным гостям и увидел на пороге людей князя.

– Егор, пора. Долг зовет, – без лишних слов объяснили причину столь раннего визита воины.

– Я готов! – вместо всяких отговорок ответил Егорка. В этот момент он понял, что если уйдет из дружины, то смерть всех его товарищей окажется напрасной. Они погибли, и теперь именно он должен защищать варийскую землю, чтобы по ней никогда не ступали демоны вроде Кышмира. Это его долг.

Вот здорово, теперь он вдобавок к чистой совести получит целый кошель золота!

Глоссарий и ударения

Айли́ – единственная в мире вечная богиня, которая была всегда, как и сам мир, бывшая жена Баала.

Баа́л – бог зла и тьмы.

Баали́сты и да́кны – слуги темного бога.

Болими́р (отец Болимир) – варийский священник.

Ва́рия (Великая Вария) – одна из людских стран священного региона Гилион-Палантин.

Вари́йцы – люди Великой Варии.

Володи́мирь – соболийский князь.

Вы́шинка – село лесорубов в Силурии.

Гилио́н-Паланти́н – священный регион, в котором расположены измерение богов и источник Живой Воды.

Демона́рх – глава демонов и демонопоклонников.

Дмитрий – брат князя соболийского Володимиря.

Егорка – молодой воин дружины соболийского князя.

Есе́нка – возлюбленная Егорки.

Иван-Убийца – драконочеловек, служивший в царской дружине Михаила Второго.

Игорь Мура́нинов – варийский богатырь.

Источник Живой Воды – мифический родник, из которого боги черпают свою силу.

Кирилл – княжич Медового Бора.

Кышми́р – князь Силурии.

Медовый Бор – одно из княжеств Великой Варии, расположенное в южной части страны.

Мерзлогра́дск – одно из самых северных княжеств Великой Варии, расположенное на краю необитаемых ледяных земель.

Митрофа́ныч – командир егерей дружины соболийского князя.

Михаил Второй – царь Великой Варии.

Некра́рхия – царство нежити.

Силу́р – город в горах западнее Великой Варии, столица Силурии.

Силу́рия – вольное княжество западнее Великой Варии.

Силури́йцы – жители Силурии.

Соболи́йск – княжество на западе Великой Варии.

Че́ско (отец Ческо) – силурийский священник, направивший варийскому царю Михаилу письмо с просьбой о помощи.

Чистый Свет – старший сын Баала и Айли, светлый дух без плоти.

Ярослав – гонец княжича Дмитрия, направленный в Соболийск за подкреплением.