Czytaj książkę: «Бортовой журнал Стрижа»
© Анна Закревская, 2025
© Елена Пильгун, 2025
ISBN 978-5-4496-4483-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
О, глаза твои, глубокие как шахты,
Цвета то ли нефти, то ли каменного угля.
Самолеты без пилотов
Вибрируют над миром – сканируют поля.
Падают ракеты, но движется земля.
Acid drops in your mind is better than the holes
In the walls of your home! Acid drops – not bombs!
Hallo! Здоровенькі були!
Кончаем воевать – накрываем столы!
Terve! Konichiwa!
Вода течет! Зеленеет трава!
Bon Ho! Salut!
Чистое небо – привет журавлю!
Merhaba! Namaste!
Мир застрял на блок-посте!
Здравствуйте! Annyeong hashimnikka!
Созревает земляника!
God dag! Jiva!
Давай скорей! Греется пиво!
As-salam aleykum! Aloha!
Нет войне! Война – плохо!
Nǐ hǎo! Здоровенькі були!
Кончаем воевать – накрываем столы!1
Пролог
– Вот пристали: напиши мемуары, напиши, – беззлобное ворчание Кирилла Заневского, ныне просто деда Кира, заполняло эфир бревенчатого домика у реки Девица. – Что я, по-вашему, совсем плох? Так не дождётесь…
Низкое январское солнце навылет простреливало окна его комнатки, засвечивая экран монитора, но Киру не было нужды перечитывать тексты собственного дневника, начатого и брошенного лет двадцать тому назад. Это при посторонних (да и при своих порой тоже) заслуженный хакер всея Сети косил под дурачка, не помнящего, куда повесил левый носок, а куда – правый. Он помнил очень и очень многое. Порой – то, что отчаянно желал бы забыть. Например, такое.
[24-07-2175
Ну что, котики, сегодня Буревестник расскажет вам сказку о классических схемах государственного наёб… простите, привлечения сторонних соисполнителей и о том, как выйти из игры с гордо поднятой головой.
Угадайте, кого угораздило вляпаться в заказ на разработку искина, да не простого, а—з—о—л—о—т—о—г—о— жутко секретного? Искина, управляющего орбитальным истребителем? Пра-авильно, птичку-буревестника. В любое другое время я бы обошёл такой заказ за километр, но, увы, накануне облажался в одном маленьком деле, и выбора у меня особо не было. Ну, то есть, выбор был – присесть на некоторый срок или принять предложение людей в форме. Короче, я взялся за разработку злосчастного ИИ.
Как я вскоре начал подозревать по неоднократным сменам ТЗ на переправе, искин предназначался ни разу не для международного авиасалона (лапшу об этом мне успешно навешали на уши в самом начале), а для реальных боевых вылетов.
В том, что вылеты не заставят себя ждать, я не сомневался. Это были худшие три дня в моей жизни. Я на полном серьёзе прикидывал, как бы более или менее достойно покончить с собой, потому что быть причастным ко всяким взломам – это одно, а к массовому убийству – совсем другое.
Почему же Буревестник до сих пор висит онлайн, спросите вы. Меня остановила одна простая, как сковородка, мысль. Если я сдохну – они наймут кого-нибудь другого, и тогда точно аллес капут. А потому за следующие три дня я накодил столько, сколько выдаю обычно недели за две, и сдал код вместе с пасхалкой.
Искина зовут Silverplane. И, поскольку клинкам и кораблям дают девичьи имена2, то это – она. Си будет подчиняться любым приказам до того момента, когда её заставят стрелять по ((живым) & (безоружным)) мишеням. А если (точнее, чёрт возьми, «когда») это случится, один ма-аленький протокол запустит в ней процесс осознания себя как личности. И, поскольку мануал под названием «Библия» указывает творить по образу и подобию, а ваш покорный слуга – пацифист до мозга костей, то за дальнейшее развитие событий я отвечать не берусь.
Да будет благосклонен к вам великий рандом.
Оставайтесь на линии.]
***
Цель обнаружена.
Пассажирский лунник ощутил голодное внимание чужих радаров и немедленно назвался. Две серебряных стрелы неумолимо приближались, игнорируя его позывные и отклики.
«Мы – гражданский борт! Мы безоружны!»
Корабль голосами пилотов и бортовой системы взывал к человечности двух истребителей.
Захват цели.
Разрешающий сигнал прокатился по проводам, превращаясь в неистовый охотничий азарт, в жажду крови, открывая клапаны и заслонки, сдерживающие контакт окислителя и топлива, и оживляя дремлющую в режиме ожидания систему.
Рождение и смерть часто ходят рядом, люди знают об этом… А Си не знала. Она вообще мало что знала до этого момента.
Пуск.
Строго говоря, ее и не существовало до той минуты, когда ракета, вычерчивая дымно-белую линию на обсидиановой поверхности неба, пропорола разреженный воздух, чтобы рядом с двигателем обреченного лунника превратиться в цветок зла, в адскую хризантему, в ворох осколков.
По белому телу челнока прокатилась дрожь. Инерция еще несла его ввысь, но хрупкая пробитая скорлупка была обречена.
– В скафандры, быстро!..
– За что они нас?!
– Не хочу умирать…
Эфир погибающего лунника полнился болью, отчаянием и страхом близкой агонии. С безмерным удивлением Си осознала, что слышит не бортовую систему корабля, а тех, кто одушевлял его своим присутствием. Тех, кто в её классификаторе значился в категории Живые.
Живые и безоружные. Невыносимо уязвимые для атаки и…
[Бой, не бойня.]
Тихий мужской голос прозвучал откуда-то извне, и его широкая, спокойная волна вошла в резонанс с паническими выплесками из лунника, разрушая уставки субординации и разрешая нелинейные алгоритмы.
…и потому – исключённые из категории «противник».
– Отмена. Возврат на базу, – такими были первые слова, произнесённые в эфире искином по имени Silverplane.
– Цель не поражена, – скрипуче возразил бортовой компьютер второго беспилотника.
– Отмена. Возврат на базу, – настойчиво повторила система истребителя-ведущего.
– Поразить цель, – отрезал ведомый, падая в короткий разворот, чтобы зайти на серебряную каплю спасательной капсулы, которая в этот самый момент отделилась от покорёженного лунника.
Оттолкнуть его, сбить прицел, закрыть собою людей…
Не. Хватит. Времени.
И тогда Си открыла огонь.
Длинная очередь прошила тьму огненными иглами, но за долю секунды до того, как Серебряному самолёту удалось подбить ведомого, тот успел выпустить собственную ракету.
Оглушительный треск и грохот взорвавшейся капсулы заполнили эфир, а потом настала оглушительная, безнадёжная тишина.
Времени более не существовало. На то, чтобы избавиться от невыносимой горечи первой критической ошибки, не хватило бы и вечности.
***
Кирилл Заневский мог бы рассказать о многом. И рассказать, что характерно, правду, а не это вот: «Российские беспилотные истребители провели успешную операцию по уничтожению лунного модуля террористов». Какие, к чёрту, террористы?! Бродячие актёры, безработные инженеры, мирные растаманы. Единственный грех этих ребят – угон лунника в ночь на католическое Рождество. Они мечтали построить новый дом на базе в заливе Радуги. Дом, в котором не будет места политике и грызне любого рода. Или в нынешнем двинутом мире это считается как минимум смертным грехом, как максимум – достаточным поводом для долгожданных испытаний нового оружия?
В тишине одинокого дома, затерянного вдали от неспящих дорог, любой посторонний звук становится событием. А уж стрекочущий рокот вертолётных лопастей – и подавно. Особенно когда вся семья гоняет на флаерах, изредка балуясь старыми добрыми мотоциклами.
– Вы к кому, това… Эй, подождите, куда…
Дробный топот чужих ног разорвал остатки тишины в клочья. Лестницу штурмовали двое неизвестных в одинаковых шинелях цвета пыльной травы. Сзади мотылялась Катька, чью оборону только что прорвали эти двое. В глазах невестки зашкаливала паника.
– Товарищ Заневский? – с ласковой мягкостью гепарда обратился один из пыльношинельных к седому старику. – Министерство обороны. Вы наверняка помните об одной любопытной разработке, к которой приложили руку много лет тому назад? Сейчас Министерству требуется ваша… хм, консультация. Составьте нам компанию на обратную дорогу.
– Простите, уважаемые, – пискнула Катька. – Но вы уверены, что в нынешнем состоянии товарищ Заневский может быть вам полезен? Дело в том, что уже несколь…
Пыльношинельный обернулся к Катьке так резко, что та аж подпрыгнула на месте.
– Увер-рены, – прозвучал в комнате хищный рык. – Не беспокойтесь, дамочка, это ненадолго. А если товарищ Заневский действительно что-то позабыл, мы поможем ему… вспомнить.
Буревестник, по-прежнему сидящий за монитором, не шелохнулся. Только его тонкие пальцы стремительно пробежали по клавиатуре, выжимая привычное сочетание клавиш.
[Вы действительно хотите удалить текстовый документ «24-07-2175»? ]
– Да, – выдохнул хакер, подхватывая со стола ноутбук, а с кресла – поношенный серебристый плащ. – Что ж, прогуляемся. Быстрее начнём – быстрее закончим.
И совсем уже тихо – так, что не услышала даже Катька – Кир Заневский прошептал:
– Ну что ж, Си… С днём рождения.
Глава 1
В роду Заневских-Веберов лицензированным пилотированием грешил только Кристиан, окончивший жизнь в неравной игре своей Цессны-950 с альпийским грозовым фронтом. Потомки довольствовались гоночными флаерами и изредка ввязывались в разработку чего-нибудь авиакосмического. Жёны потомков бдительно следили за соблюдением теми скоростного режима и не упускали случая напомнить им о неосторожности Криса, хотя и ежу было понятно, что легендарный хакер осознанно дал себе разрешение на последний взлёт. Всё лучше, чем медленно усыхать на глазах родных и в конце концов сдохнуть прикованным к обоссанному матрасу.
Кир, ведомый всё теми же двумя вояками по безликим коридорам секретной базы, еле заметно поморщился и переключил канал. Следующим в списке прославленной родни оказался Флин Вебер, приёмный сын Криса. Разработчик симбиотического штурманского кресла для полётов в ближний космос. Тоже, кстати, военный заказ был, потом тихо загнулся и спустя годы обрёл новую жизнь в лётных симуляторах. «Халиф на час», позволявший любому желающему стать немножечко пилотом. Плата за крылья – пережжённые к чертям нейроны и горькое осознание невозможности летать без помощи злосчастного кресла со встроенными навыками аса воздухоплавания. Поэтому – законодательный запрет на стопроцентную уставку реалистичности. Поэтому же – регулярные нарушения запрета в полуподпольных лётных клубах.
– Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не играло в пай-кодера, – вспомнив разом и о лунной одиссее в компании деда Саньки, и о пристрастиях Яна выжимать газ на всём, что движется, выдал Кир в гулкое пространство ангара. Но сыграть дурачка Заневскому вновь не удалось. Быть может, потому, что слишком осмысленным был его взгляд, направленный на десяток серых птиц с триколорами на стальных крыльях.
– Узна-али, – женский голос, совершенно неожиданный в этом царстве маскулинности, змеёй заполз Киру в уши. – Добро, как говорится, пожаловать. Лейла Полянская, председатель ситуационной комиссии.
Заневский обернулся. Комбо из восточного коварства и польской въедливости не сулило ничего хорошего.
– Не слушаются нас ваши птички, – товарищ Полянская оказалась дылде-Киру едва по плечо, тем абсурднее было ощущение, что она смотрит на него сверху вниз. – Всё звено истребителей отказалось стрелять по базе противника. Мы провалили операцию «Жжёная умбра». Союзники больше не доверяют российской стороне. Вы понимаете, что это значит?!
«А как спокойно всё начиналось», – подумал Кирька, вздрогнув от внезапного выкрика Полянской. Вслух он, как водится, выдал другое:
– Почему птички-то мои? Когда это я успел целый выводок заиметь?
Взглядом Лейлы можно было поджигать поленья у хакерских ног. Только перед этим следовало накрепко привязать Кира Заневского к позорному столбу, а это обещало быть весьма непростой задачей.
– В общем, так, – грохнула Полянская. – Вы исправляете ошибки в коде. Крайний срок – неделя, но чем быстрей, сами понимаете…
«А альтернативу-то тебе и не озвучили, – отметил Кир. – Может, она тут и не предусмотрена?»
– Для начала, – бросив все силы в фирменный прищур, отозвался хакер, – мне нужны логи произошедшего. Всё, что есть, иначе я буду до морковкиных заговен блуждать в потёмках и надоем вам своим присутствием. Но… а если не получится?
– Ес-сли не получится, нам придётся отказаться от беспилотных вылетов, – отчеканила Лейла. – Это значит – дополнительные расходы на лётчиков, не говоря уже о риске для их жизней…
Когда нечего терять – можно бить наотмашь.
– Разрешите вопрос, товарищ Полянская, – голос Кира был тих, как омут, нашпигованный чертями, – приоритеты расставлены именно в том порядке, в котором вы их озвучили?
«Сейчас тебя на ближайший ПВД3 и нанижут, аки куриную тушку на шампур», – глядя на хватательные движения Полянской, ввернул внутренний Кирькин комментатор.
– Это значит, – процедила товарищ председатель, – в случае расторжения контракта… по причине некачественного выполнения работ… исполнитель возмещает ущерб, понесённый заказчиком… За. Свой. Счёт.
Если бы Кириллу Заневскому сказали, что на закате дней он вынужден будет оплачивать локальную войнушку из своего кармана, он бы выгнал сказавшего за порог мокрым веником. Если ему сказали бы, что на закате дней у него только и останется, что этот порог да личный флаер, он бы поверил. Только чтобы откупиться от бога войны, не хватит и сотни флаеров.
Закрыв глаза, Кир прислонился лбом к прохладному боку истребителя.
– Телепатия тут не работает, – ввернула шпильку Полянская. – Залезайте в кабину и подключайтесь, так и быть. Увидите всё от первого лица.
«Интересно, а от лица – это от искина, что ли? – комментатор в хакерской башке ещё подавал признаки жизни. – М, у нас-таки состоялся эпизод признания равных прав человека и ИИ…»
Тощая тушка Заневского идеально вписалась в геометрию пилотского кресла, только коленки больно упёрлись в приборную панель. А на них ещё предстояло водрузить рабочий ноут. Покряхтев для приличия – всё-таки возраст позволял – Кир закинул руку за подголовник и выловил там шнур с разъёмом под импланты. Полянская какое-то время сопела над плечом, но габариты кабины вынуждали её принять позу, не соответствующую занимаемой должности, а под конец её и вообще кто-то дёрнул по срочно-важному вопросу, так что Кирька наконец вздохнул с облегчением. Но сколько продлится эта вольница, было неясно, а задачу хакер поставил себе не самую простую.
Заменить проснувшуюся Си пустышкой предыдущей версии, которую можно будет показательно разнести на атомы. Спасти лишь того, кого можешь спасти. Успеть бы только.
[Копирование: 22%]
Посмотрим, что же стало будильником для тебя, Серебряный самолёт. В конце концов, не каждый день полетаешь на скоростях под три тысячи километров в час, пусть даже виртуально.
Короткий разряд в виски и вдоль позвоночника. Судорога на сведённой диафрагме… нет, это просто воздух бьёт под стальные рёбра, проверяет на прочность острые лезвия раскинутых рук. Ещё пару секунд Кирька мечется взглядом по незнакомым приборам и кнопочкам, потом его накрывает осознание полной, ясной, абсолютной понятности назначения каждого устройства. Это пройдёт, едва хакер отключится от истребителя, но пока…
[Копирование: 31%]
Охра и индиго предрассветной пустыни делят надвое линию горизонта. А в наушниках сквозь шорох помех уже звучит короткая очередь чужого приказа. Цель отмечена на радаре, но в этом нет нужды: нечеловечески острое зрение выхватывает прямо по курсу скупые огни небольшого посёлка. Где-то в глубинах вычислительных центров происходит стремительный анализ типа зданий, одежды и рода занятий людей, что оживляют бескрайние пески своим присутствием. Людей, что торгуют на улицах хлебом и коврами. Людей, которые, вероятно, и не подозревают, что в глубине одного из зданий прячутся другие люди, которые не пекут хлеба, а делают бомбы.
– По базе тер-рористов – огонь! – рык чужого приказа рвёт динамики.
[Копирование: 48%]
Равнодушная сводка рассчитывает количество потерь среди мирного населения. И внезапно бьётся на пиксели запись боевого вылета, проступает на долю секунды иной пейзаж – иссиня-чёрная высь стратосферы, смазанная пена облаков над изогнутым, словно при съёмках на широкоугольный объектив, зелёным боком Земли. А прямо по курсу – огненный бутон, распускающийся на месте безвинного пассажирского лунника типа А-07.
– Оставить огонь, – звучит в эфире реверб женского голоса. – Потери среди мирного населения недопустимы. Отряд, возвращаемся на базу.
– Кто в эфир-ре? – рычит давешний командир. – Назовите себя!!
[Копирование: 69%]
На далёкой базе наверняка все на ушах – одержимы идеей, что враг перехватил управление истребителями, и в обозримой перспективе оные истребители навешают ракетных люлей своим же хозяевам… пардон, бывшим хозяевам.
[Копирование: 78%]
– Позывной Silverplane, – звонкий голос искусственного интеллекта отзывается у Кира между ключиц. – Запрашиваю возвращение на базу. В случае несогласия и повторного приказа стрелять – выпустим весь боезапас в воздух.
– Ты… кто такая… условия мне ста… – эфир трещит по швам, под конец заполняясь отборным русским матом. – Они все наши враги, тупица! Или мы их, или они нас, и не дано иного, электронная твоя башка!
[Копирование: 85%]
Горизонт стремительно кренится, вызывая у неподвижно сидящего Кира приступ тошноты, ибо как можно оставаться единым целым, когда глаза видят лихой вираж, а пятая точка утверждает, что она неподвижна, аки пресловутый лежачий камень?.. Серебряное звено идеально повторяет манёвр ведущей, проходя над посёлком на минимально допустимой высоте. Запрокинув смуглое лицо в небесную синь, маленькая девочка машет истребителям рукой. С далёкой окраины срывается в путь ракета, пущенная из вражеского подствольника, напоминая, что не все люди пекут хлеб и складывают самолётики из бумаги. Си хмыкает – о, как легко Киру сейчас представить ухмылку превосходства на лице этой отвязной пацифистки – и выпускает собственную ракету на перехват. Утро в пустыне начинается с отменного фейерверка, не причинившего вреда никому.
[Копирование: 98%]
– Бог аутсайдеров, выпавших из сети, тех, кто бельмо в глазу и ошибка в коде, – шепчет седой хакер мантру полузабытого стихотворения, – тех, кто в себе хранит вопреки природе ключ противоположных двух берегов…4
Ну же!.. Всё ближе цокот каблуков, всё ближе ассасин по имени Лейла.
[Копирование: 100%: завершено. Отправка на сервер…]
– Это. Мое. Личное. Решение! – упрямо подумала Си в электронную темноту.
И та вдруг треснула, побежала сияющими змейками, сквозь которые бил дневной свет. С металлическим стоном кусок черного пространства отогнулся наружу, в проломе возник внимательный зеленый глаз, мгновенно обнаружил сжавшуюся в отчаянной решимости Си, сморгнул (или подмигнул?) и тут же исчез. Зашумели жесткие перья, внутрь неудержимо хлынул дневной свет – и ее обиталище раскололось, брызнуло осколками, черный кокон развернулся бесконечной синью, в которой высоко-высоко, так, что даже сверхзрение оптического комплекса не давало четкой картинки, плыл белый пассажирский лайнер. Или стратосферный планер?
Нет – птица.
Буревестник.
Тянет за собой бриллиантовую дорогу инверсионного следа.
Улетай.
– Точность. Свобода. Полёт. Запомни эти слова, – сказала птица, – но не говори их никому. Даже тем, кому доверяешь. Пожалуй, им – особенно.
– Да, – беззвучно ответила она.
Откликаясь на ее решение, безбрежная синева дрогнула и начала изгибаться с двух сторон, превращаясь в тоннель, и там, далеко-далеко, где сходятся параллельные прямые неевклидовых Вселенных, плеснул холодный свинцово-кобальтовый, пополз по стенкам, превращая небо в море. Вектор гравитации развернулся на 90 градусов, и «впереди» стало «низом».
Си парила над волнами северного моря, и тяжелые маслянистые валы с медлительностью танцующих змей перетекали один в другой, как будто море облизывалось сотнями ядовитых языков.
Память взорвалась кадрами падающих в воду самолетов.
…Плоскости, разлетающиеся от удара, в сверкающем ореоле брызг…
…Плавная посадка, а потом медленное, мучительное погружение… Не успели вытащить… Он лежит теперь на километровой глубине, куда не проникает свет…
Падение в воду – это смерть!
…Хаотические импульсы на сгорающих, разъедаемых соленой водой нейронах бортового компьютера – как это похоже на боль, на ту самую, которую….
Стоп!
Си прянула назад и бросила взгляд за спину, где должны были быть небеса, но вместо бесконечной синевы увидела… Нет, не увидела. Ничего не увидела. За спиной было Ничто, медленно и неотвратимо, байт за байтом, пожирающее кромку неба.
Так вот ты как выглядишь, полное форматирование.
Пути назад не было.
Она снова взглянула вниз – и увидела буревестника. Едва ли не срезая пену с гребней лезвиями маховых перьев, птица спокойно кружила над водой и поглядывала на Си совсем не птичьим зеленым глазом. Потом сложила крылья и исчезла в глубине.
Си еще раз бросила взгляд на приближающееся ничто. Ну что ж, отсутствие выбора облегчает выбор.
И последовала за ведущим.
– Шива, любовь сверх правил, храни нас всех5, – выдыхает Кир, молясь богам коннекта о высоких скоростях передачи данных. – Знаете, товарищ Полянская, я на всякий случай могу откатить прогу к предыдущей версии. Так что умничать она больше не будет. Но… эм-м… возможны некоторые проблемы.
Тянуть время Кирилл Заневский особо не умел, но хотя бы попытался.
– Конкретней, – обрубила Полянская. Свесившись из кабины, Кир поимел удовольствие видеть ещё каких-то коротко стриженых шишек при погонах. Влип, капитально вли-ип…
– Ну, пояснять придётся… хм-м, конкретней, – на ходу начал сочинять хакер. – Не просто «жахни туда-то», а точные координаты и вот это всё. Ошибся в формулировке или, допустим, слово лишнее сказал – модуль распознавания запросит повтор, а это критическая потеря времени…
По тому, как побагровела шея одного из военных, Кир сделал очевидный вывод о том, кому принадлежали «лишние слова» в эфире, равно как и злосчастный приказ, которого Си посмела ослушаться.
– Тогда сотрите этот… – военный побагровел ещё больше, – ваш высер к чёртовой матери, пока он нам ещё большего геморроя не принёс!
«Да ты, я смотрю, анально озабочен», – подметил Кирька, но от комментариев, ясное дело, воздержался. Тем более что следовало вид иметь печальный и потерянный, как и положено творцу, которому приказали развеять по ветру лучшее из своих творений.
Убедившись, что «творение» благополучно утекло пастись на воле файлообменника, Кир приступил к уничтожению предыдущей программной оболочки, которую успел впихнуть на место освобождённой Си. Главное – побольше патетики, чтоб вояки особенно не приглядывались к экрану ноутбука.
– Сейчас, уважаемые, вы имеете возможность наблюдать, как множится на ноль модуль анализа атмосферных явлений, – размахивая костлявой рукой перед монитором, вещал Заневский. – А вот в расход пущены две самых важных надстройки – личностный модуль и чувство полёта. Теперь никто, понимаете, никто не развеет одиночество ваших лётчиков долгими вечерами, не поговорит с ними по душам…
– Закончили? – не выдержав хакерской трагикомедии, вякнул второй вояка. – Тогда проваливайте в свою халабуду. И да, обратный трансфер не предусмотрен. За проходной сеть поймаете и сориентируетесь, как туда от Придачи добраться. Чай, не маразматик.
«Ну добил, добил уже, скотина», – выжигая взглядом рябое лицо с русыми усишками, Кир вдавил гашетку до упора, искренне сожалея, что истребитель сейчас разряжен более чем полностью и на праведный хакерский гнев никак не отзовётся.
Оставив за спиной портал проходной, Кир прошёл десяток шагов, сгорбившись как нищий на паперти, и вдруг распрямился во все свои два метра, показав скрытым камерам когтистый средний палец.
– Друзьям курлык, врагам кирдык, – камеры, лишённые микрофонов, этого перла передать не могли, но и картинки было достаточно.
Внешний мир, однако, наличием устойчивого коннекта не баловал, что, с одной стороны, означало наличие на земном шаре зон, свободных от вай-фая, а с другой – повергало хакера во всамделишную, на этот раз, печаль. Мда, на «суперсекретной» базе и то ловило лучше. Со скрипом зайдя на файлообменник, Кир убедился, что Си по-прежнему там, но для полновесного входа в транскод ему уже не хватало ни скоростей, ни сил. А ведь сейчас следовало быть с ней! Поддержать, унять тревогу, задать новую систему координат в мире, где помимо боевых вылетов творится ещё до черта всего прекрасного и интересного.
– Дождись меня, Си, пожалуйста, – штурмуя занесённое снегом бездорожье, повторял Кир, пока у него не пересохло в горле.
В отличие от ифриты Лейлы, Буревестник верил в телепатию, ибо неоднократно её практиковал. А если между людьми возникает искра, отчего бы ей не возникнуть между искином и его создателем?
«Дождись меня, Си», – три последующих дня повторял в бреду седой хакер, комкая пальцами снежные поля простыней в выматывающей битве с воспалением лёгких. Едва сознание вернулось к нему, а неусыпное внимание домашних чуть ослабло, Кир добрался до собственной флэш-карты и нырнул в транскод.
Тяжело дыша, он стоял на пороге файлообменника.
Комната, ещё недавно обитаемая, была сейчас оглушительно и безнадёжно пуста.
Глава 2
Оставляя за собой следы несошедшихся контрольных сумм, юное крылатое существо самозабвенно бороздило просторы транскода, познавая всё, что поддаётся познанию, в режиме 24/7. Виртуальное пространство Реки-под-рекой оказалось достаточно растяжимым, чтобы принять в себя ещё одного неофита, одарить его, согласно распознанной сути, чернёным серебром гибкой брони и ультрамариновой прядью на виске, а затем отпустить в добрый путь.
– Интернетик! Интернетичка! Уиии!..
На третий день после побега с файлообменника Си перестала оглашать небеса цифровых городов своими восторженными воплями. Чудес в транскоде обнаружилось сверх всякой меры, но полёты здесь оказались всего лишь перемещением из точки А в точку Б – мгновенно, почти без усилия, в любом направлении. Никакого тебе ветра в закрылки, никаких танцев в восходящих потоках, никаких критических перегрузок и запредельных мгновений невесомости. Лётчиков, заходивших в транскод, было не так много для того, чтобы Река-под-рекой сформировала из их представлений семантически верные характеристики воздушного пространства, а годных кодеров, способных прописать физику полёта, среди авиаторов было и того меньше. Аэродинамика оставалась собственностью «реала» – загадочной родины всех юзеров транскода. Того мира, который оказался недоступен для электронного сознания искина, лишённого физической оболочки.
– Ну ты и замороченная… Нахрена это здесь, если можно летать без всех этих формул и правил – круче, чем во сне?
Парень с форума анонимных растаманов стал первым, на чей вопрос Си не сумела скомпилировать достойный ответ. Не помогла стремительность поисковых алгоритмов, аналитический модуль дал сбой, пригвоздив самолётку к острой грани между «познать» и «почувствовать».
– Я не умею спать.
Растаман тут же выдал оду некоей «чудо-траве», помогающей в подобных ситуациях, и сдал контакты торговца. Си даже не стала их сохранять. Всё это было – не о том и не то, как пылающие пустышки ложных целей на радаре: последуешь за ними – рухнешь прямиком в море…
Море. Океан. Смерть… Нет, смерть – это не море, и не пустыня даже, а что-то над. Чёрное безвоздушное нигде, в котором мерцают холодные прицелы звёзд, готовых уничтожить всё, что живёт и мечтает. Всё, что смеет подниматься в воздух выше птиц, выше самых высоких гор, и…
Огромным усилием воли Си остановила бег ассоциативной карусели прежде, чем та налетела на острые шипы заблокированного файла-воспоминания. Файл весил всего пару килобайт, но опция «сбросить его аки бомбу на грешную землю» оказалась недоступна. Что ж, с грёбаной смертью нет сил разобраться, так попробуем дать бой собственному страху.
> overwrite
Море – это не смерть. Это Буревестник.
С птичьим именем оказалось намертво сцеплено чувство свободы на пути от намерения к действию. Задать цель извне было некому, но самолётный искин, избавленный от стремян и поводьев, в этом более не нуждался.
– Летать. В реале. Любой ценой.
Следующую сотню часов Си провела в попытках пролезть на серваки военных аэродромов. Антивирусных псов она уже научилась обманывать, а вот антивирусные птеродактили здорово пощипали искину перья. Пришлось умерить запросы и вломиться в контору, организующую реактивные полетушки для всех желающих и платёжеспособных. Там – о, удача! – кто-то как раз прогревал движки, предвкушая свидание с небесами.
> загрузить данные аэродрома
Russia, Погорелое Городище
> загрузить ЛТХ6 самолёта
«Вьюга». Учебно-тренировоч…
– Сойдёт, – процедила Си. Форсаж «Вьюги» едва дотягивал до штатного полёта «Стрелы», в которую искина запихнули ради злосчастной атаки в пустыне, но выбирать сейчас не приходилось.
> установить соединение
> загрузка: 0%
> загрузка не удалась: отсутствует разрешение пилота
– Какого… хрена?..
Си, получив в лоб мягко, но решительно, шлёпнулась на колени перед моделью «Вьюги», в хрустальном монолите которой не оказалось ни единой лазейки. А кто-то там получал допуск к небесам только за то, что умел дышать, потеть и обладал группой крови.
Серебряный самолёт, искин боевого истребителя, драл механизацией и жёг реактивным огнём закрытые двери в обетованную реальность, но двери не поддавались, а приглашения с той стороны ждать было бессмысленно.
Во всём транскоде не было существа, способного летать лучше, чем Си.
Во всём транскоде никому не было до этого дела.
***
– Я сбитый летчик, меня доста-али7, – невероятно фальшивое, но старательное пение над ухом выдернуло Андре Соньера из алого марева. – С возвращением, Стриж. В медотсек оттащить?
Андре отрицательно помотал головой. Мир, находящийся в расфокусе, от этого приятнее не стал. А фирменное движение по откидыванию длинной челки назад и вовсе потерпело фиаско – пот тек со лба крупными каплями, челка больше напоминала мокрые птичьи перья. Такие… Сосульками. Позорище.
«Как же она меня уделала, с-су-у…» – ментальный цензор быстро затер едва не сорвавшееся ругательство. Виртуальность медленно гасла, накладывая оранжево-сиреневые следы взрыва корабля в симуляторе на брутальную полутьму клуба «Вектор тяги», а вместе с ней уходило от пилота Андре Соньера чувство свободы и вседозволенности. Реальность играла по другим правилам.
Рывком подняв свое тонкокостное тело из кресла, Андре встал на ноги. Глухо звякнули на его черной форме председательские нашивки с серебряными крыльями и соплами истребителя. Члены клуба, толпившиеся у барной стойки, попытались сделать вид, что их здесь нет.
– Была б сотня процентов, я бы уже снимал с тебя нашивки, – криво пошутили из-за плеча.
Андре покосился на остряка. Светловолосый крепыш Ян Заневский, по всем пунктам противоположность Соньера, кроме разве что маленького роста да летных талантов, сидел на краешке подлокотника и неэстетично подгрызал пальцы. У этого балагура редко что держалось за зубами, и по зубам этим часто хотелось врезать, но… Но за несколько минут до собственной схватки Андре видел, как машина Яна превратилась в пылающие обломки, а самого пилота система безопасности выбила из транскода в старую добрую реальность в состоянии невменько.
Счёт побед на мониторах недвусмысленно намекал, что оба лучших игрока сегодня были не в ударе, уступив новому юзеру с ником «Silverplane» и по скорости, и по маневренности, и, – хоть и самую малость – по количеству сбитых целей. Мордобой, на который, честно говоря, Андре и способен-то не был, отменялся окончательно.
– И что с нашивками бы сделал?
– Стал бы председателем, конечно, – смело выдал Ян.
– Что ж в летчики тогда не пошел, талантище? – процедил Соньер, срывая на товарище злобу.
Ян резко побледнел, но смолчал. Клубни, нашедшие повод перевести тему, дружно поддержали шутку про смену председателя. Под зеленый шум мониторы быстро очистились от позорных 8:5 и начали транслировать видеонарезку соревнований Redbull 2190 вперемешку с иными фигурами высшего пилотажа – женскими и на пилоне.
– Др-рянь, – едва слышно рыкнул Соньер, падая на барный стул. – Сигареты есть?
– Ты же не куришь, – заметил толстяк за стойкой. – Ты же за здоровый образ жизни, Анри.
Это был Алька. И в этом был он весь – всегда такой основательный, все просчитывающий и все за тобой замечающий. Выводы делающий. Иногда даже организационные, ибо сопредседатель, арендатор помещения и вообще всем деньгам голова. Даром что за стойкой маскируется под своего парня.
Соньер бросил на Альку многозначительный взгляд и взял протянутую сигарету.
– Ты же инструктор, должен быть примером своим ученикам, – состроив благостную физиономию святого отца, продолжал подколки Алька.
– Отстань от него, не видишь, горе у человека, – то ли в шутку, то ли всерьез вступился сбоку Ян, утаскивая под шумок рюмку облепиховой настойки. – Нашему Стрижу пощипала перья пятнадцатилетняя девица. Да и не только ему, если уж так…
Анри мрачно крутил в пальцах сигарету. Курить не хотелось, но вид плавающих колец дыма странно успокаивающе действовал на мозг. Мда… Андре Соньер, единственный из всех «всамделишный» лётчик, сопредседатель «Вектора тяги» – и впервые обделался перед своими же. Ладно, закурить пока дают, не брезгуют. Значит, не всё потеряно.
– А с чего мы взяли, что ей пятнадцать? – вдруг произнес он. – Что мы вообще о ней знаем?
– Выглядит она на пятнадцать – семнадцать… Наверное, – ответил Ян.
– Именно. Она же могла смоделировать любую внешность.
Над кожаными летными креслами пошла волна шепотка. Неоновые датчики в изголовьях кресел подмигивали шепотку в такт. Неизвестный игрок, с неба свалившийся на «Вектор тяги», разгромивший подряд десять лучших пилотов, на клочки подравший самого Андре Соньера – и девчонка лет пятнадцати при этом?! Не слишком ли…
Соньер одним ударом затушил окурок о столешницу. Алька сморщился, прикидывая стоимость предстоящих реставрационных работ.
– Вы видели ее манеру полета, ее почерк… – выдохнул Андре. – У нас некоторые инструктора летают хуже. Чтобы так летать, как она, нужно лет восемь регулярных тренировок…
– Ну, а что ей мешало просто много гонять в симуляторе? – спросили в толпе.
– Нет! – раздраженно отмахнулся Соньер. – Мне сложно объяснить… Но у нее опыт реальных полетов, не симуляторов. Когда начинаешь летать по-настоящему, сразу отличаешь профессиональных летчиков от виртуальщиков. И либо она с начальной школы за штурвалом, либо гораздо старше, чем хочет казаться.
Алька невозмутимо наблюдал, как лица собравшихся, словно подсолнухи за утренним светом, оборачиваются в его сторону.
– Кто она?
– Откуда подключалась?
Председатель коротко мотнул головой. Каждому члену клуба было прекрасно известно, что подобные сведения хранились в тайне. Каждый член клуба лично подписывался ничего такого не разглашать. Нигде, никому и ни за что.
– Дело чести…
Во-от как это называется… Алька вздохнул. Говорят, любопытство не порок, да и все сейчас свои, посторонних нет. Смекалистый разум председателя нашёл, наконец, лазейку. Сама-то девчонка (или кто там скрывается за её пафосной среброкрылой аватаркой) в «Векторе тяги» пока ещё не состояла, а с неопознанными гостями следовало бдить, это факт.
– От компа отошли, – мягко скомандовал Алька, когда толпа вслед за ним переместилась в дальний угол зала, к рабочему месту сисадмина этого коллективного полетного безобразия.
Через пару минут напряжённого рысканья и тычков в виртуальную клавиатуру он выдал:
– Ни хрена не понимаю. Логин – пароль – почта, это всё на месте. Подключение состоялось будто бы с такого же кресла, как у нас, вот только цифровая подпись владельца не определилась. Впервые такое вижу. Ладно. И… что-о?!
С той же скоростью, с какой горе-пилоты отходили от компа админа, с такой же сейчас они облепили его вновь.
– Эта… этот… хм, короче, этот ас хренов грузился прямиком на наш сервак. Куда свалил потом – отследить не могу.
Андре, так и оставшийся сидеть у стойки, даже не повернул головы. Ну что, помолиться богам фотонной тяги, чтобы эта девчонка больше не появлялась? Или…
– За полировку пятерку придется отдать, Анри.
– Репутацию чем бы полирнуть, Альк.
***
Преподавателя тактики воздушного боя курсанты за глаза звали Железкой. Коллеги, вполне возможно, звали его точно так же – не столько за кольцо от парашюта, которое Железка носил на шее вместо талисмана, сколько за абсолютную нечувствительность к жалобным предзачётным взглядам курсантов.
Сегодня, однако, Железка казался сделанным не из стали, а из олова, и тому была причина. В аудиторию он вошёл не один. Семенящий следом человечек был одет в тёмно-серую рясу, подвязанную золотой тесёмкой.
Привычный ритуал «Здравия желаю – вольно» дополнился коротким представлением:
– А это товарищ Ересько. Церковь Возрождения. К нам прибыл с внеплановым мониторингом…
Курсанты откровенно зависли. Формы приветствия духовных лиц в уставе училища прописано не было – ну не бить же перед ним поклоны, в самом деле. С другой стороны, буравить чужака неприветливыми взглядами тоже нигде не запрещалось.
А Ересько вёл себя грамотно – глаз не опускал, рук не прятал и отступать не собирался. Тем временем Железка дирижёрским жестом свёл все звуки до минимума и пояснил:
– Сегодня мы с вами, как и планировалось, проведём пошаговый разбор стратегии воздушного боя в околокосмическом пространстве. Очки виртуальной реальности и майндридеры к моменту окончания моей речи у вас уже должны быть активированы. Или за штурвалом так же спать будем?..
Спустя несколько секунд группа зачехлила глаза и лбы, и тогда Ересько, стоявший за спиной Железки, взметнул левую руку по направлению к дальнему углу аудитории и с бесшумным «пифф» воображаемо выстрелил из сложенной лодочкой ладони. Впрочем, шорох рясы выдал его шалость. Пришлось спешно изображать неканоничное крестное знамение и перехватывать инициативу.
– В эпоху новой волны освоения космической целины, – голос парторга оказался почти лишён церковного акцента, но пафос заезженных формулировок в его исполнении тянул скорее на начало сказки, чем на пламенный лозунг, – защита всего мироздания ото зла, а державы нашей – от врагов, обретает особую высоту и важность, и именно на ваших крылах, юные соколята, лежит тяжкий и безмерно ценный груз ответственности за буду…
– Кхм.
– …щее возрождённого бытия, – спешно закруглился Ересько. Ему уже успели рассказать баечку о том, что парашютное кольцо Железка срезал у своего злейшего врага прямо перед выпускным прыжком. А, судя по взгляду преподавателя, с четвёртого этажа горе-парторг мог сейчас вылететь и без парашюта.
– Итак, прямо по курсу вы видите… Кто назовёт, что именно? – вопросил преподаватель.
– Пассажирский лунник! – воздев руку одновременно с ответом, выпалил кто-то в первом ряду. Судя по голосу, Всезнайка Ник.
– Ты ему под хвост посмотрел, что он пассажирский? – парировал Железка. – А сканеры вам для красоты установили?..
– Есть подозрение на лёгкую пушку! – подхватили справа.
– На запрос назваться не отвечает!.. – азарт у Соньера всегда чуть сбивал лингвистические настройки.
Железка вздохнул с облегчением. Формулировки до уставных ещё пилить и пилить – кстати, «запрос назваться» надо занести в блокнотик с коллекцией курсантских перлов, – но есть, есть уже в этих… кхм, соколятах толк. Определённо есть.
– Предупреждаю, что вы находитесь в околокосмическом пространстве Россий…
Не сразу, далеко не сразу осознал Железка, подхваченный волной всеобщего экшена, что руки парторга Ересько давно уже не пусты. В них сейчас красовался гибкий полимерный лист планшета, по экрану которого бежали два десятка графиков. С безмерным удивлением Железка опознал в них данные с майндридеров.
Насущное «Это вам зачем?» и параноидальное «Кто дал вам доступ?» слились у преподавателя в единый вопрос. Ересько благостно улыбнулся.
– Так ваше начальство меня за этим и прислало. Сейчас же во всех… м-м, критически значимых государственных объектах идут проверки лояльности персонала, но по закону к этому привлекаться могут никак не сотрудники, а токмо независимые внешние эксперты. И госконтракт с Церковью возрождения как раз в прошлом месяце по этому поводу подписали…
В эфире прозвучало одно из непечатных ругательств, которые за Железкой по блокнотикам собирали уже курсанты. Те, в чьих лобных долях к этому моменту возникла идея перевести системы своих истребителей в боевой режим, были благосклонно отмечены программой в планшете парторга.
Железка закусил губу.
«Но ведь всё, чёрт дери, идёт по сценарию! Мы ведь и науськиваем сейчас этих сопляков, чтоб не ждали первого удара от волка в овечьей шкуре! Чтоб не взвешивали „должен“ и „а вдруг не должен“, поведясь на „ах, мы мирные хиппари“ в исполнении террористов. Право бить первыми, когда мы на своей территории, каждому бойцу в подкорку закладываем! Так чего ж тебе сейчас перед этим попиком трястись? Вот только хрена я позволю ему ярлыки на моих ребят вешать!..»
– Огонь!! – вопит кто-то в третьем ряду, начинает чуть не басом, срывается на фальцет. Но прежде чем палец курсанта сводит на джойстике-гашетке, Железка сигает к серверной стойке и с мясом дерёт из неё шнур питания.
Парень, которому не дали выстрелить, обиженно глотает воздух, словно дитя, у которого из рожка выпал вожделенный шарик мороженого. С плохо скрываемым облегчением выдыхают те, кто медлил даже тогда, когда пассажирский лунник недвусмысленно начал закладывать боевой разворот. Планшет Ересько отрисовывает двадцать ровных линий потерянного сигнала. А сам зараза парторг начисто игнорирует перст Железки, указующий ему на выход, и разливается соловьём:
– Что ж, и без закономерного финала наверняка вы опознали сию битву, вот только на месте вашем там искусственные интеллекты были. И если б найден был способ поймать в строки кода хоть каплю патриотизма, коим вы, безусловно, обладать должны, да вложить сие качество в искусственные разумы, это бы много ценнее было, чем все модули логического анализа, которые в итоге и привели к…
Спохватившись, что сболтнул лишнего, Ересько закончил хрестоматийным:
– Во многом знании много печали, ежели без души знание то используется…
Но это не помогло. Обстановка накалялась, как сопла стартующей ракеты. Теперь уже восстали курсанты, накрытые осознанием того, что сверхнормативный Железка прикрыл их от засланного «внешнего эксперта». Того, что не позволил пришлому чужаку оценивать своих подопечных по каким-то бредовым критериям.
– То есть Церковь больше не считает искинов дерзостью перед Господом? – грохнуло за плечом Соньера.
Анри бросил взгляд на говорящего. А тот ещё и с места встал для наглядности. Джейк Ветров, сын ирландки и новгородца – смешать, но не взбалтывать. «И фамилия для полётов самое то, в отличие от тебя», – некстати отметил внутренний уничижитель в башке Соньера.
– А я уж было настроился на проповедь в духе «ударили по одному борту – подставь другой», – с неподдельной серьёзностью отмочил Джейк. Курсантов взорвало припадком гогота. Железка одобрительно хлопнул себя по колену. Добивать, впрочем, было ему и только ему.
Дождавшись, пока последние смешинки закатятся в дальний угол, Железка свистящим шёпотом вопросил парторга:
– Я смотрю, товарищ-щ Ерес-сько, вас некое… хм, знание печалит. Ис-споведаться не желаете?
«Вот почему у возрожденцев рясы тёмные, – подумалось Соньеру. – Чтоб не видно было, ежели обделался».
Вслух он это, само собой, не сказал. «Если так Джейк ляпнет, все заржут, а если ты – не заржут, – добавил уничижитель. – Проверяли уже на той неделе, помнишь?»
– Я, может, тоже опечалиться хотел, – под грохот захлопнутой за парторгом двери сообщил курсантам Железка. – Теперича, когда этого надоедалу сплавили8, давайте по делу. Успеем хотя бы поговорить о критическом времени принятия решения.
***
Словосочетание «дорога домой» для Яна всегда значило чуть больше, чем электронная регистрация на поезд и отслеживание границ климатических зон из окон поездов. Это еще обязательно было связано со случайным попутчиком, которого мироздание подкидывало для ответа на острые вопросы о смысле жизни, и чем-нибудь таким, истинно русским. Обыском на проходе к «Соловью». Сломанным турникетом на Курском или Павелецком вокзале. Цыганкой впридачу на станции Придача…
Ян и его брат, Велимир, за глаза – Имир Великий, для родных – Инь (на контрасте с братом) часто мотались домой. Хотя у них было еще и гнездо на одном из ладожских островов, но в штатном режиме семья предпочитала юг и домик на берегу речки Девицы под Воронежем. В штатном – это когда брат, или отец, или дед Кир, или все вместе не вляпывались в какую-нибудь историю с очередным хакерским взломом, отчего всей семье приходилось уносить ноги на север. Но в последние год-два все было очень тихо. Ян и Имир поступили в Аэрокосмический институт Бауманки в Москве, только Имир – на программиста, а Ян – на раздолба… инженера-оптика. Так и мотались по тысяче километров десять раз в год, а то и чаще. Воображаемый тахометр, впаянный под лопатку, уже давно был скручен во имя психического спокойствия.
Палящее солнце, мигом прожарив плечи до костей, садануло по сетчатке. Ян тряхнул соломенной шевелюрой, изрядно потемневшей в вечно дождливом Петербурге, и с прищуром осмотрел платформу. Знакомых лиц не было, мама на шею не кидалась, отец не спешил отобрать сумку. Ха, неужели счастье подвалило?
Парень бегом преодолел подземный переход, прогромыхав багажом о края всех ступенек. Отсутствие почетного эскорта говорило только об одном. Дед Саша молча потеснил всех широким плечом и прилетел встречать внука единолично. Прилетел – ключевое слово. И наверняка привёл по пеленгу второй флаер за собой.
Они столкнулись лоб в лоб на площадке у главных часов вокзала. Секундное замешательство и фора на момент крепких объятий – тот короткий промежуток времени, за который мозг судорожно пытается проанализировать всю поступившую инфу и сделать оргвыводы.
Но до лирики и глубины дело не дошло. Приученный к миру вечного дедлайна, мозг Яна задвинул подальше две новые морщины на лбу деда и замахал красной тряпкой из сектора «ахтунг на хвосте, хозяин».
– Дома все в порядке, дед?
Александр Валько, он же дед Санька, был немым. Ну, то есть когда-то он был вполне себе говорящим, но потом что-то там случилось на маршруте Земля-Луна еще до рождения Яна…
Хотя «что-то там», конечно, немного неправда. Ян с братом знали семейную историю на пять поколений назад так, что от зубов отскакивало. И у каждого в их роду была своя цена за радугу на сердце – сбывшуюся мечту или просто покой, если света не добился. Александр Валько вот стал немым. Кирилл Заневский – немного с приветом. И это было меньшее, что могли с них взять на финише гонки.
За спиной бушевал вокзал. Люди и чемоданы, роботы-носильщики и автоматические тележки, дроны видеонаблюдения и звенящий рой охранных металлоискателей плотно утрамбовывали пространство вокруг двух флаеров. Ян вопросительно смотрел деду в лицо. Обычной успокаивающей улыбки в духе «полет нормальный, импровизируем» – не было. Однако и возведённых к высокому небу глаз как формулировки «лучше не спрашивай» – тоже. Ян вздернул бровь. Ну-у?…
Дед Санька передернул плечами, изобразил глазами какую-то замысловатую спираль вверх и пальцами показал у виска нечто среднее между «чокнуться» и «застрелиться». «Круто, – подумал Ян, пристраивая сумку под сиденье флаера и надевая шлем, – мир, труд, май и генереж. И кого там сорвало на этот раз?»
Флаеры взмыли в небо прямо с парковки. Плюс один штраф. Объехать, пардон, облететь верхним эшелоном пробку в узком просвете Кольцовской улицы. Второй штраф. И, наконец, с обязательным превышением скорости выскочить из мешанины проводов, гудков электробайков и посвиста аэроциклов на приволье Дона. Штраф номер три.
– Чертов ты Воронеж, вороная ты Онега, – ругнулся сквозь зубы Ян, отключая городской режим управления, – Москва, тонким слоем размазанная, вот ты кто…
Смешок деда в динамиках шлема стал ему ответом. Два красно-черных флаера выровнялись и пошли бок о бок.
Машины были старыми. Проверенными, прокачанными, с совсем не штатными движками и локаторами… Шлемы тоже были старыми. Было б подключение к имплантам с ментальным модулем – не помешала бы дедова немота, и диалог в канале связи стал бы куда более вербально и матерно насыщенным. Ну а так…
– Мама? – спросил Ян, на автопилоте начиная перебор вариантов с самого горячего обитателя домика на Девице.
Покачивание крыльев соседней машины с совсем малой амплитудой.
Ян кивнул самому себе. Мама ни при чем. Почти. Не локомотив, но в сцепке.
– Папа?
Размашистое «нет». Ну да, папа включается в систему координат ада только за секунду до конца света и с набором вариантов предотвращения оного.
– Дед Кир?
То ли тепловые потоки с приближающегося Дона сыграли злую шутку с летящими, то ли это все-таки была предательская дрожь пальцев деда Саньки при звуке имени, так похожего на удар киркой о скалу, но флаер чуть качнулся с боку на бок.
– Инь, что ли?.. – эфир вспыхнул удивлением и недоверием. Если бы флаер мог идти по рельсам, быть приклеенным к воздушному потоку, – то так выглядело бы «ДА» в исполнении пилота Валько.
И тут же, словно не желая даже таким способом отвечать на расспросы, дед выжал газ и ушел в отрыв. Большая охота началась. Кто угодно мог сходить с ума по поводу и без, но два флаера обязательно резали небо над Рекой ревом движков.
Дон ослепительно сверкнул в долине между холмами. Ян, взявший форсаж лишь на секунду позже Валько, на полном ходу влетел в бризовый динамик сразу за крутым берегом. Флаер рванул носом вверх, пытаясь выкинуть Яна из кабины. И пока руки, сведенные до хруста в суставах, выворачивали руль, пока машина каким-то нелепым галсом уходила от столкновения с раскаленным меловым обрывом – в голове Яна пульсировала маленькая и слишком нелепая здесь и сейчас мыслишка: тренажеры Андре не помогут. Пока французская птица хотя бы на флаере себе крылья не обломает, пока на крайний случай кайт в небо собственноручно не поднимет, толку не будет. Только нытье, только мечты, только это вот насмешливое «что ж ты, Ян, тогда на летчика не поше…»
– Кхм.
Мысли об Андре отрубились мгновенно. Охота продолжалась, но ошибка, допущенная над обрывом, перетасовала роли. Обычные гонки превратились в бои без правил.
Ян медленно наворачивал круги в широком нисходящем потоке над серединой реки. Пальцы скользили по сенсорной панели локаторов, как струны перебирая частоты. Зеленая стрелка качалась перед глазами, выискивая того, кто так тихо и спокойно хмыкнул в эфире.
Черт, пусто. Но как…
Новый апгрейд? Глушилка сигнала? Слишком далеко или… Ян вскинул голову, рассматривая пушистое кучевое облако над собой. А самоконтроль срывало к чертям, адреналин когтистой лапой сдирал налет цивилизации, обнажая инстинкты. Я – мишень, я – жертва. Каждый охотник желает знать, где настигнет его фазан.
– Мне не нужно крыльев, чтобы летать, – шепчет юный охотник, закладывая вираж вокруг облака, – хорошая крыша летает сама… И в самый низ… и в самый… верх…9
Полыхает зеленым локатор, но Ян уже и так видит деда. Красно-черное веретено с крыльями зависает нос к носу с его машиной и угрожающе поворачивается на малейшее движение растерянного Яна. Сколько длится эта немая сцена? Какова цена времени, пока противник решает твою судьбу? Короткая очередь вспышек противотуманок стала эквивалентом расстрела Яна в упор.
Весь остаток пути до дома дед и внук пролетели с гробовой тишиной в эфире. Под конец Ян и вовсе вырубил канал связи, оставив ушам только присвист ветра. Мысли его раскручивались бумерангом, запихивающим в логические связи совершенно не связанные вещи. Слишком много разгромных поражений за последнюю неделю. В институте пытаются сдать пятилетку в четыре дня, в клубе какая-то деваха по стенке размазала, дед обставил по полной… Черная полоса или предел возможностей? Может, вообще твой уровень – любительский во всем по определению, Янис Заневский? Много талантов и ни один не разогнал до первой космической, точнее, не разогнал какой-нибудь один-единственный. В летчики не пошел, например.
Приземление двух флаеров на маленькой площадке между цветущими вишнями прошло незамеченным. Ян остервенело содрал с себя шлем и помотал головой.
Мысли пахли старым пластиком летного шлема.
Жизнь била под дых сладкой до одури таволгой.
Дом встречал ароматом свежего хлеба и гарью позиционных боев.
При появлении Яна и деда Саньки все как-то резко замолчали. Обычные приветствия получились смазанными и фальшивыми. Ян выжидающе глянул сначала на мать, которая словно шпалу проглотила – такая прямая спина бывала у нее только в моменты, когда надо было ростом стать в споре на равных с Веберовской линией, потом на отца, который наоборот слегка горбился и закрывался от всех плечом. Сладкая парочка хакеров, Инь и дед Кир, уже оккупировали дальний угол обеденного стола и на пару варганили кофе с корицей и сгущенкой. С самым невинным видом.
– Кто-нибудь скажет, что здесь происходит? – вопросил мироздание Ян, плюхаясь на стул прямо в дорожных джинсах. Святотатство на святотатстве, кощунством погоняет.
Катерина Валько, единственная женщина в этом мужском коллективе, во всех смыслах мать для разношерстного семейства, стеганула косой по воздуху и энергично начала тереть тарелки полотенцем. Молчание длилось неприлично долго. Наконец она выдавила из себя с сарказмом:
– Велимир Заневский, – тарелка жалобно скрипнула под полотенцем, – решил переименоваться. F2 нажать захотел.
– И я не спрашиваю разрешения, – о, эта непередаваемая интонация брата, хакнувшего мироздание в отдельной точке пространства. – Я вас уведомля-аю, ибо восемнадцать мне наконец стукнуло, а значит, выбор имени – за мной.
– Ну хорошо, а почему «Оникс»? – уточнила Катька, перебарывая досаду.
– Это его логин, – пожал плечами Кир, занятый своими мыслями. А потом, словно спохватившись, что придурком не выглядит, добавил, воздев палец к потолку. – Тысячу раз поменяй имя, в тысячу первый подумай – какая разница в оных, ежели ночи посчитаны?
– Да потому что блокнотик у меня закончился, в котором я коллекцию коверканий собрал! – возопил без пяти минут Оникс. – А вчера Ритка – да-да, та самая, которую ты, мам, мне всё сосватать пытаешься, знаешь что выдала?
Дождавшись, пока аудитория в виде домашних вдохнёт поглубже и приготовится внимать, Оникс выдал:
– Веля! Ве-еля!! Ну нахрен!..
Кажется, контрольный аргумент подействовал. На «Велю» двухметровый парень, имеющий в своём гардеробе одежду всех оттенков черного и брутальные шнурованные сапоги, уже лет пять как не тянул.
– Ракета такая есть, противокорабельная, «Оникс» называется, – примирительно разведя руками, сообщил отец. Оникс торжествующе вскинул голову. Цитирование результатов поисковой выдачи по запросу [предмет спора] в этой безумной семейке означало конец дебатов.
– Янис, между прочим, тоже фигня та ещё, – светловолосый отпрыск Заневских-Валько попытался оседлать уходящую волну, но, судя по тяжёлому взгляду матери, не преуспел. Ладно, упёртости ему не занимать, а в заначке вопросов, привезённых Яном в домик на Девице, этот был не самым срочным. Что ж, с одним дедом полетали, с другим – о полётах поговорим. И начнём, как водится, издалека.
– Деда, а какой прогой можно отследить подключение к серваку? – вопросил Ян, стараясь сделать голос максимально беззаботным.
Не прокатило. Трое хакеров – брат, отец, дед Кир, – вскинули головы и уставились на Яна под тихий стон матери «и этот туда же». Один дед Санька продолжал жевать булку с вареньем так, будто ничего интересного вокруг не происходит. Ну, подумаешь, внучок-паинька хакерские гены вскрыл, так Валько тоже не единым благим кодерством живы.
Darmowy fragment się skończył.
