Czytaj książkę: «Момент касания орбит»

Эпилог

Существуют вещи, для описания которых в родном языке просто не хватает слов.

В Китае знали это давно. Поэтому придумали чэнъюй: маленькие контейнеры для огромных вещей. Всего четыре знака, а внутри целая история о том, как сердце бьётся о рёбра, как время сворачивается в точку, как два человека из разных концов земли случайно касаются орбитами и уже не могут сделать вид, что этого не было.

Я писала эту историю долго. Не потому что история сложная — она простая, таких миллион. Девушка уехала в чужую страну. Встретила кого-то. Всё пошло не так, как должно было. Я писала долго, потому что боялась. Боялась, что если скажу это вслух, то придётся наконец понять, кем я была тогда, кем стала потом и есть ли между этими двумя людьми хоть что-то общее.

Каждая глава здесь — мой чэнъюй. Не перевод. Не объяснение. Просто попытка вместить целое море в несколько страниц и посмотреть, что останется, когда вода уйдёт.

Не ищите мораль. Просто читайте. Это и есть магия чэнъюя.

Моя попытка вдохнуть в слова душу. Моя попытка понять саму себя.

P.S. Спасибо тебе, Орбита. За тот самый момент касания.

Глава 1. 烘云托月

hōng yún tuō yuè «Изображать облака, чтобы подчеркнуть луну». Техника повествования, когда начало истории создает атмосферу, нагнетает интригу или вводит второстепенные детали («облака»), чтобы подготовить почву для грядущих главных событий («луны»). Само начало может быть не столько шокирующим, сколько многообещающим, создающим прекрасное предвкушение.

— Ви, вы же расстались полгода назад. Неужели ты думаешь, что встречаться с ним в нашем городишке, посреди ночи – хорошая затея? — сидя в кресле, что обжилось на кухне, я укуталась в клетчатый плед.

— Не беспокойся, мы просто случайно столкнулись, — в беспечном голосе сестры послышались нотки раздражительности. Будь её воля, она наверняка бы отключила режим видео. — Я была с Таей, он с другом. Поздоровались и разошлись.

— Неужели ничего не ёкнуло? — продолжала я. Режим гиперответственности не покидал ни на минуту. — Ведь он был твоей первой любовью.

— Я в порядке, правда. Эта встреча ничего не значит.

Я тихо вздохнула. Просто удивительная беспечность! Младшая сестра встретила своего бывшего и совершенно спокойно говорит об этом. Как будто и не сидели вместе два года за одной партой в старшей школе, как будто не было общего переезда в другой город, совместной жизни на съёмной квартире…

— И как только понять вас, зумеров…— я вздохнула и сделала глоток холодного кофе, чувствуя себя древней развалиной. — Вот вспоминаю свою первую любовь… Столько слёз и драмы пережили в тот период…

— Послушай, Ди — хороший парень, мы мирно расстались и каждый пошёл своей дорогой. Да, мы учимся в одном городе, но это уже ничего не значит.

— А тот парень, — продолжала бурчать я, — что написывает тебе всё время? Вы общаетесь?

— Да, катаемся по вечерам, с ним весело.

— И? — ох уж эта современная молодёжь. Никакой образности в речи. Никаких эмоциональных описаний. Однообразие слов, краткий поток информации и смайлики вместо эмоций.

— Мне просто скучно дома, как и ему, — послышался равнодушный и спокойный голос. Ну вот почему я за нее переживаю больше, чем она за себя? — В конце лета он поедет в свой город, а я в свой. Вот и сказочке конец.

— Ну когда же ты мне расскажешь что-то интересное! — я поднялась со стула, и пошла на балкон. Вытащила сигарету из пачки. «Когда же ты бросишь курить?» – промелькнуло в голове. Я подожгла сигарету и сделала первую затяжку. — Ви, это твоё первое лето в качестве студентки! Ты никогда не будешь моложе, чем сейчас!

— Да, да! Ты говоришь это каждый раз! Всё, мне пора бежать. Пока! — хмыкнула она своим симпатичным личиком мне в экран телефона и отключилась.

— Пока, малышка, — бросила я в пустоту.

Надеюсь, это правда, и тебе сейчас не больно. Я мастер скрывать свои чувства и не хотела бы, чтобы младшая сестрёнка испытывала нечто подобное.

Боль разбитого сердца была мне знакома слишком хорошо. Не могу сказать, что в моменте я осознавала её. Я называла это «приходами» и всегда сравнивала с отливами и приливами океанов. В момент разрыва отношений мои эмоции и чувства отключались. Первые пару дней проходили на автомате, а затем, случайная мелочь или подмеченная деталь сносила мне голову. Вначале накрывала волна страха и паники.

«Как я буду одна?» – кричал голос в моей голове. От ужаса я обычно забывала, как дышать. К моему сожалению, ничего кроме алкоголя и сигарет в этой ситуации не спасало. В моменты полной отключки происходил отлив эмоций, буря в душе утихала и мне становилось легче. Затем, по прошествии времени, настигала вторая волна, которая обычно длилась дольше и накрывала гораздо жестче, во всех смыслах. Я начинала чувствовать боль. Этот же голос в голове говорил мне: «Ты никогда не заслуживала этой любви. Смирись».

Я прошла в спальню, чтобы найти таблетки от начинающейся мигрени, и машинально уселась перед зеркалом. С той стороны на меня снисходительно взирала девушка.

— Ну надо же… а ведь со временем я начала думать, что заслуживаю как минимум личный остров на Мальдивах и симпатичного массажиста, — съязвила я той, что безмолвно смотрела на меня. Горькая ирония всегда была моим надежным щитом.

Впервые влюбившись в свои неполные шестнадцать лет, я думала, что это любовь, про которую говорят: «жили они долго и счастливо и умерли в один день…». Я была той самой девочкой — юной, доверчивой, с робкой душой и нежным взором, готовой поверить каждому взгляду и слову. Вспоминая прошлое, сквозь призму прожитых лет, признаюсь себе честно: единственной причиной наших встреч было сходство… Он походил на Джейкоба из Сумерек. Сердце трепетало тогда в ожидании чуда, но жизнь показала, насколько порой обманчиво бывает первое впечатление...

Почти два года я провела в абьюзивных, порой, странных и очень болезненных отношениях с парнем, только потому что пёрлась по волку из девчачьего фильма.

А кто не без греха? Неужели вы забыли, как Тейлор Лотнер выглядит без футболки? Да, мой парень был на тридцать сантиметров ниже знаменитого оборотня, к тому же моя мама говорила, что он скорее похож на продавца фруктов с соседнего рынка. Но тогда это ничего не значило для меня. Я была убеждена, что мы созданы друг для друга, как парочка из «Дневника памяти».

А кто в шестнадцать так не думал? Не врите себе, мы все плакали в конце этого фильма.

Через пару часов снова запиликал мобильник.

— Мам, ну что у меня может быть нового? — заныла я, держа перед собой телефон. Выражение моего лица по видеосвязи никогда мне не нравилось, к тому же в последнее время я откровенно плохо выглядела. — Я уже три месяца сижу без работы. Ни одного звонка за последнее время, рынок труда мёртв, а я в нём хуже всех воняю.

— Не говори так, Эн, — проворчала мама. — Всему своё время. Наслаждайся перерывом. Последние годы ты много работала, череда выгораний никогда не проходит бесследно. Просто отдыхай. Твой муж со всем справится. Он в состоянии обеспечить вас обоих. Всё будет хорошо, не переживай.

Легко говорить, не вникая в суть всего, что происходит за пределами камеры, вот только от тревожности, проснулись буквально все болячки. Я так отвыкла ничего не делать, что в первый месяц поиска новой работы сделала ремонт в квартире, потому что просто не знала куда потратить свою энергию. Я так привыкла быть нужной и что-то значить для других, иметь какой-то вес, что совершенно потеряла себя и свои ориентиры.

— Кстати, Ви уже говорила, что снова видела Лапулю? — постаралась плавно сменить тему мама. Кажется, ей искренне нравился бывший Ви. Она питала к нему нежные материнские чувства. Пускай, хоть и на короткое время, но он стал членом нашей семьи, заняв в ней особое место. Каждого мужчину в нашей с сестрой жизни, мама легко принимала в семью. Именно за эту лёгкость, я всегда глубоко ценила и продолжаю ценить и очень уважать маму.

Лапуля / он же Ди – был любимым парнем сестры ровно до момента их расставания. Как только моя сестра приняла решение расстаться с ним, наша мама как будто исключила его из особого ВИП списка. Так было с каждым из парнем появляющемся в моей жизни или жизни сестры. Это действительно уникальное качество этой великой женщины, что является нашей матерью.

— Она сказала, что они виделись однажды, но без деталей, — растерянно ответила я.

— Нет нет, дорогая. Они виделись снова, и он был пьян.

О нет.

— Я надеюсь, обошлось без рукоприкладства? — вопрос вырвался у меня прежде, чем я успела подумать.

«Мы не любим пьяных и молодых. От них одни проблемы», — хотела дополнить я, но вовремя прикусила язык.

— Ви как всегда спокойна, — мама не обратила внимание на мою заминку и продолжила — но мне кажется между ними состоялся не самый приятный разговор. Надеюсь, она откроется со временем и расскажет нам детали.

— Вот же гад! — держу пари, что мама в этот момент ударила ладонью по столу — Я уверена, что он мог наговорить ей чего угодно. Он хоть и молод, но достаточно эмоционален…

— Пойду готовить, скоро придет муж. Целую, — быстро промямлила я.

— Пока, пока! — мама отключила звонок.

Этот разговор можно продолжать вечно. А мне срочно нужно было подумать. И что мне теперь с этим делать? На правах старшей сестры, конечно можно приехать и смачно зарядить “Лапуле” по башке за эти выходки. Но расстояние в семь тысяч километров и стоимость билета на самолет, равная цене этого самого самолета, усложняли грандиозный план.

— Я же могу ему позвонить? — спросила я себя вслух. — А что тут такого? Я просто поугрожаю ему немного, он всегда меня побаивался.

— Просто у тебя серьезное лицо и сучий взгляд, — выражение моего лица в зеркале говорило само за себя.

— Да…это действительно так, — замешкавшись, ответила я отражению, и решительно нашла нужный контакт в телефоне. На экране высветилось его имя и их совместная фотография, сделанная в первый день переезда в новый город. Они были такие крошечные, как котята.

Хорошо помню эти дни. Я взяла отпуск и приехала к ним, помогая с поиском квартиры, покупкой вещей, необходимых на первое время и вместе с ними изучала новый город. Такие молодые, они только-только окончили школу. Совсем юные и без какого-либо жизненного опыта. Мне хотелось высказать свое мнение, но меня остановили их глаза полные надежд и верой в светлое будущее.

— Черт, надо удалить это фото, — поставила я себе ментальную напоминалку. — Это уже прошло. — Палец сам потянулся и нажал кнопку Вызов. Послышались гудки, и меня накрыла паника:.

Ооо! И что я ему скажу? Привет, как дела? Бред.

Отвали от моей сестры? Слишком агрессивно.

Как погодка? Да о чём ты вообще?!

— Алло? — голос на той стороне был удивлен не меньше меня. Мало того, что я ПОЗВОНИЛА, так еще и Я позвонила. — Эн, привет.

— Привет Ди. Как дела? — спросила я не очень-то непринужденно.

— Эм… нормально.

Повисла пауза. Некстати вспомнилась фраза о том, что эфир не терпит пустоты. Я нервно сжала в руках плед, который не заметила как, но начала мять в руках.

Эм. А как я оказалась снова на кухне? Боже, Эн, о чем ты думаешь? Точнее, ты не думать должна, а говорить.

Я откинула плед, встала и повернулась лицом к окну. Городские пейзажи помогали сосредоточиться.

— Слушай, знаю, что мы с тобой мало контактировали, виделись в последний раз чуть меньше года назад, но все же я помогала тебе с английским целый семестр и за тобой должок, — залпом протараторила. Кажется, я начала импровизировать и сама не понимала куда этот разговор приведет меня.

— Эн, что случилось? — что за манера речи? Он говорил медленно, тщательно подбирая слова, будто они были разбросаны по липкому от алкоголя полу.

— Эй, ты что пьян? — осознание пришло внезапно.

— Эй, ты что позвонила мне читать нотации? — в тон мне ответил он.

— Ди, я старше тебя на десять лет. Имей совесть. Я хочу получить ответы на свои вопросы. Во-первых, ты что, реально пьян? Во-вторых, что у тебя происходит с моей сестрой?

Повисла тишина. Затем тяжелый вздох.

— Эн… чёрт, да я пьян. И что? Мне уже можно, первый курс университета позади. Не без твоей помощи, конечно, но все же. И с чего вдруг ты звонишь узнать о Ви? Вы виделись? Она говорила обо мне?

— Созванивались. Ты пьешь, она молчит, — я заметалась по квартире, не зная, за что хвататься: бежать в аэропорт, скидывать звонок и звонить маме или что? — Мне не нравится то, что происходит. Я звоню надрать твою фантомную задницу, чувак.

В трубке послышался очередной вздох. Я убрала трубку от уха, словно надеясь увидеть там лицо человека, который в данный момент угрожает спокойствию моей семьи. И почему только сестра столь безнравственно спокойна?

— Господи, так никто уже не говорит, это кринж.

Я вытащила сигарету. В трубке на той стороне послышалось чирканье зажигалки.

— Говорят, что теперь говорить слово кринж, это уже тоже кринж. — Я смеюсь и выдыхаю дым, который, как утверждает Минздрав, вредит организму. В минуты, когда я нервничаю, этот дым успокаивает. Судя по такому же выдоху, моего собеседника – тоже. — Послушай, Ди, я не шучу! Прекрати то, что происходит. Поверь, ни к чему хорошему это не приведёт.

— Эн, а ты когда-нибудь любила? — вопрос повис в тишине, которая прерывалась лишь еле слышными затяжками.

— Ди, я замужем уже два года, — выдыхаю дым.

— Это не ответ. Любила?

Конечно любила. И не раз.

— Я переживала первую любовь в каждых своих отношениях, — проговорила я, и сигаретный дым заполнил пространство маленького балкона, куда я переместилась с кухни, смешав тени в причудливый узор.

Простой вопрос возродил во мне воспоминания.

Воспоминания, которые я закрыла в глубинах своего сердца, спрятала под замок, поставила огромный камень, заколотила самыми большими гвоздями.

— Тогда ты, наверное, понимаешь, как мне сейчас больно, – выдохнул он почти шёпотом.

Я замерла. Понимаю ли я? Еще как.

— Послушай, — мне хотелось бы как-то поддержать парня, но как? – У вас ведь уже ночь. Ничего хорошего после полуночи не происходит, поверь. Просто иди домой и ложись спать.

— Не переживай, с твоей сестрой всё в порядке, — он горько усмехнулся. — Она как всегда роскошно выглядит, мило улыбается…А вот если ты спросишь, как я, то думаю, мне реально фигово, Эн... я надеялся, что первая встреча после расставания пройдет для меня гораздо легче. Ты ведь наверняка знаешь детали…но все же… — он вздохнул и замолчал.

— Ты справишься, Лапуля, — его домашнее прозвище непроизвольно вылетело из моих уст. Я хотела, чтобы прозвучало ободряюще, но голос предательски дрожал.

— Спасибо. Пока.

Телефон потух так же внезапно, как и начался этот разговор.

Кто я такая, чтобы вот так звонить бывшему моей младшей сестры? Парню чертовски больно, это понятно не только по его не совсем вменяемому состоянию, но и по голосу.

Я легла на диван в гостиной и крепко обняла мою славную девочку Фи. Щенок ткнулся в меня мокрым носом.

Восемь лет учебы, пять лет в офисе – и все ради того, чтобы в один момент понять, что мир давно рухнул, а никто этого и не заметил. Показатели, количество продаж, заработная плата – все эти термины просто стали горьким осадком на дне чашки, которую забыли помыть.

Я лежала с малышкой в обнимку: только я и французский бульдог в большой квартире. Моя капелька радости для души.

Все изменилось после переезда в новую квартиру. Люди любят приговаривать, что перемены – это всегда к лучшему. Но ведь это не правда. Иногда, это означает, что с тобой происходит нечто, чего ты вовсе не желал. Мое решение о переезде было отчаянным. Я устала морально и физически от того, как мы жили.

«Возьми собаку, тебе будет о ком заботиться, пока меня нет. Ты медленно сходишь с ума, с этим нужно что-то делать», — слова моего мужа. И в чем он не прав?

— Милая моя, ты самая замечательная, — пробубнила я ей на ушко, пока она сладко сопела возле меня. — Но я все равно сойду с ума, с тобой или без.

Немного полежав, слушая мирное сопение, я встала и на полном автомате, подошла к полке, откуда взяла очередную книгу, уже пятидесятую за эти три месяца. Поглощать литературу запоем, потому что боишься реального мира. Да, детка, это мой выбор! Я боялась, что если не книжная зависимость, то какая-то другая, и не совсем полезная или отвратительно вредная, возьмет верх надо мной. А книги хотя бы безопасны. На их страницах живут сильные главные героини, которые спасают миры, летают на драконах, сражаются на мечах и перед ними на колени падают невероятные мужчины.

Когда-то я ощущала себя примерно так же, живя здесь, в реальном мире. Я была готова свернуть горы ради своих целей. А теперь – похожа на проходного персонажа, о котором автор удосужился написать пару предложений наподобие: «Невзрачная затворница с диким взглядом выглянула из окна. Она просидела в своей темнице целую вечность, хотя никто её там не запирал. Это был ее выбор».

Я погрузилась в очередной фантастический мир – прекрасный, с невозможной любовью и вселяющей надежду историей. Но уже через пару минут отвлеклась на телефон. Одно новое сообщение.

Ди:

«Эн, спасибо»

Вот так новости.

Отправленное сообщение:

«За что?»

Ди:

«Каждому иногда просто нужно поговорить. Не с самим собой, а с кем-нибудь. Просто сказать вслух то, что копится внутри».

Понимаю парня. В последнее время мне не хватало такого вот слушателя. Мысли ворохом постоянно кружатся в голове, просто потому что мне не с кем было поговорить.

Я снова принялась за книгу, как вдруг раздался звонок.

— Ди, ты почему до сих пор не спишь? — удивилась я.

— Слушай, мне девятнадцать, на дворе лето и всего лишь полночь. Я не настолько пьян, чтобы ложиться спать.

— Я уже получила порцию благодарностей. Что-то случилось?

— Я поблагодарил тебя за то, что ты выслушала меня. Но я забыл спросить, как ты?

— Ого, — книга выскользнула из рук и с грохотом упала на пол. Щенок вздрогнул и возмущенно тявкнул, но я не обратила на это внимание.

— Как ты, Эн? — повторил тот, которого я была готова разорвать в клочья, несмотря на расстояние. Как я? Подавлена. В замешательстве от собственной жизни. В агонии от бесконечного сидения дома. Ах да, я так боюсь спиться каким-нибудь дешевым вином, что заменила его на книги. — Все замечательно, — улыбнулась я собственной лжи. Врать я не мастер – до сих пор активно учусь этому искусству.

— Мне жаль, что мы мало общались, когда была такая возможность… — тихо произнес Ди. — Ви рассказывала много о твоей жизни в Китае, у тебя была невероятная история любви. Но, честно говоря, я мало чего помню об этом.

— Ты намекаешь, что хочешь услышать сказочку на ночь? — я прошла на кухню, уселась снова в кресло и укуталась в клетчатый плед. Он давал чувство уюта и тепла, которого так не хватало моей душе. Молча чиркнула зажигалкой и выдохнула сизый дым, который полупрозрачным облаком поплыл по кухне. Ненавижу курить в помещении, но простой вопрос поставил меня в тупик и лишил сил выбраться на балкон.

— Да почему бы и нет? Я все равно разговариваю со старшей сестрой моей бывшей. В этой жизни меня больше ничем не удивить.

Да, дорогой, ты просто не слышал моей истории.

Я закрыла глаза. И меня отбросило на десять лет назад. Звук дыхания Лапули в трубке сменился оглушительным гулом аэропорта…

Глава 2. 方兴未艾

fāng xīng wèi ài «Только начать подниматься, ещё не угаснуть». Эта идиома описывает явление, которое находится на подъеме, оно новое, полное жизненной силы и далекое от завершения. Чувство человека, который осознает, что он находится в самом начале этого восходящего тренда, наполнено огромным оптимизмом.

Я стояла на пункте пограничного контроля международного аэропорта города Пекин и радовалась. Пускай огромная очередь туристов олицетворяет всю суету мира, зато я под кондиционерами, а не на изматывающей августовской духоте. Остальное можно потерпеть, если закрыть глаза. Самолёт из Москвы прилетел вовремя, но каждый в толпе старательно делал вид, будто опаздывал. А внутри у меня кричало: «Неужели правда? Неужели через несколько часов начнётся та самая, другая жизнь?»

Всего пару месяцев назад я узнала, что выиграла грант на обучение в Китае. Город, где мне предстояло познать древнейшую из возможных культур на земле, был не самый большой из всех возможных, университет не самый престижный, но я все равно была счастлива предоставленной возможности. Полное и бесплатное обучение, ежемесячная стипендия и проживание в общежитии. Что ещё нужно? Да, учеба в магистратуре в Поднебесной обещала долгих четыре года постижений наук, однако могла ли я устоять перед соблазном провести четыре драгоценных года свободно? Четыре года без оков должности в тесном офисе, четыре года без материнских советов о том, что нужно поспешить с браком. Лишь наслаждаться жизнью путешественницы и студентки, душа которой открыта всему новому, каждой дороге и каждому приключению.

Над пунктом паспортного контроля кто-то предусмотрительно повесил большое зеркало. Я взглянула в отражение. Оттуда на меня смотрела миниатюрная девушка, с русыми волосами чуть ниже плеч, в которых затерялись светлые прядки, выгоревшие на солнце. Легкий загар подчеркивал ярко-голубые глаза. Представьте себе девушку со светлыми волосами, ясными глазами, отражающими бескрайнее небо, мягкими чертами лица, такими знакомыми и родными, словно солнце над русской равниной – вот такая девушка и есть я. Обычная, коих много разгуливает по этой самой равнине. Я привычным движением провела рукой по волосам. Знаю, не красавица, но я предпочитала цеплять людей острым умом и искрометным юмором.

После того как отгремели выпускные, мы с мамой и сестрой замечательно провели беззаботный отпуск. Лето, море и окружение семьи придали новые силы для предстоящих великих свершений. Поэтому я саркастично подмигнула отражению и прошептала себе: «Ну погнали, коротышка». Полтора метра решимости, упакованные в узкие джинсы и цветную футболку на пару размеров больше — вот мой главный багаж и главное достоинство.

Пройдя злого дяденьку-таможенника, я выдвинулась в сторону гейта. Финальный рывок – и я на месте. «Как я там буду совсем одна? А вдруг я не смогу найти друзей? Интересно, как там Ти? Поступил ли он куда-нибудь?»

Ти занимал мои мысли последние пару лет. Парень, которого я встретила в Китае на годовой стажировке. Наш роман продлился слишком недолго, он завершил полугодовой семестр и благополучно вернулся в Москву. Довольно быстро закрутил интрижку с какой-то девочкой из его университета, а я осталась в Китае с разбитым сердцем на второй семестр. Это было на третьем курсе. Но каждый день, каждый шаг, каждый прожитый час после расставания я мысленно возвращалась к нему.

«Как ты там? Счастлив ли ты с ней так, как я была с тобой?»

Самолёт взмыл в небо. Я погрузилась в свои мысли так глубоко, что не заметила, как время сжалось в точку. Взлёт — посадка, будто последние пару лет пролетели за секунду невысказанных слов к нему. Значки «Пристегните ремни» погасли.

«Ну что ж, пора начинать новую жизнь!»

Дрожащим руками достала с багажной полки рюкзак и медленно двинулась к выходу. Спускаясь по трапу, я чувствовала запах нового города. Он отличался: казалось, воздух был густым и сладковато-горьким, чуть отдавал уже потухшим пожаром.

В помещении у багажной ленты скопилось много людей. Всё как всегда. Меня окружила ставшей привычной речь, плавная и музыкальная, она наполнила пространство мерцанием тонов и оттенков смысла, словно изящная мелодия старинной цитры.

— Отлично, если я умру у ленты в ожидании багажа, так и не увидев Китайской стены, то я воскресну и умру снова от негодования, — недалеко послышалась ну очень саркастичная русская речь.

Я обернулась и увидела худенькую молодую брюнетку.

— Привет, я Джулс, — девушка мило улыбнулась мне и начала разговаривать так, словно мы лучшие друзья. — Ты умеешь говорить по-китайски? Может спросим кого-нибудь, какого черта они не могут выдать нам наши чемоданы?

— Привет, я Эн. Рада знакомству, — улыбаясь, ответила я. — Подожди немного, у них слишком хиленькие ручки, а у меня слишком большой набор плоек. Наверное, всей командой его несут.

Джулс расхохоталась, и в этот момент багажная лента начала движение. Мы быстро нашли чемоданы и вместе двинулись по направлению к выходу в город.

— Ты по учебе или по работе здесь? — Спросила она.

— Поступила в магистратуру. А ты? — Я задала встречный вопрос.

— Курсы по китайскому языку. — Джулс двумя руками взялась за ручку огромного чемодана. — Ближе к тридцати на меня начал давить типичный питерский экзистенциальный кризис. На что мой психолог сказал, что любое стеснение пропадает за границей. Потому что наш внутренний критик говорит на русском. Он не умеет осуждать на чужом языке, его голос теряет силу. — Джулс старалась говорить серьезно, словно пародировала психолога, но смешинка в голосе выдавала её несерьезный настрой. — Поэтому я решила, что если буду думать о жизни на китайском, то станет полегче.

— Вау. Никогда не задумалась об этом. Надеюсь, ты в Шифан Дасюэ?

— Понятия не имею, о чем ты, но звучит как болезнь, — фраза Джулс прозвучала так естественно, что я даже не сразу поняла шутку. Но как только до меня дошло, я громко рассмеялась.

— Это название университета на китайском, — сквозь слезы ответила я.

— Нет нет, мне к тому дяденьке с бумажкой Normal University и каракулями пятилетки снизу.

— Не поверишь Джулс, но эти каракули тебе и предстоит учить на курсах. И я тебе помогу, потому что мне к тому же дяденьке! — мы поймали взгляд мужчины средних лет с той самой бумажкой в руках.

Я поприветствовала его по-китайски и представилась, а также представила свою новую знакомую. Он поспешно взял наши чемоданы, с удивительной легкостью покатил их и указал следовать за ним.

— Пообещай мне, что через год я пойму, о чем шла речь, — тихо сказала мне Джулс.

— О, уверяю тебя, уже через пару дней ты все поймешь, — я подмигнула ей, и мы уселись в машину.

Аэропорт выглядел шикарно и очень величественно. Когда машина тронулась в путь, проезжая по улицам города, который должен стать для нас домом, каждая из нас погрузилась взглядом в окно, устремляясь мыслями далеко вперед, туда, куда ведут нас наши судьбы, кружась по собственным орбитам, которые пересеклись в тот момент, когда мы летели в Поднебесную страну.

…Словно эхом того воспоминания, мой голос снова прозвучал для Ди:

— Лапуля, я не смогу передать словами то, что чувствовала в этот момент. Это был микс из страха, предвкушения чего-то нового и осознания того, что девушка, которая сидела тогда рядом со мной в машине, станет моей лучшей подругой, — я встала с дивана и перебралась обратно на кухню. В череде своих воспоминаний я не замечала, как перехожу из комнаты на кухню, оттуда на балкон и обратно.

— А где же описание Китая? Где в рассказе мужчины с длинной седой бородой и большой круглой соломенной шляпе на голове? Монахи Шаолинь, Кунг-Фу Панда в конце-то концов? — кажется, негодование Ди и его представления о Поднебесной были весьма разрозненны.

— О, ты не поверишь, все это можно увидеть только в клишированных фильмах и документалках об этой стране. Но на самом деле, когда я приехала туда, мне очень долго казалось, что я прибыла на другую планету. Вроде бы все было обычным: улицы, магазины, рестораны… отличались только люди вокруг.

— Кхм… — засмеялся Ди. — Не хочу звучать как расист, но ты выросла на севере, тебя не должны были смущать азиаты.

— Не хотел, но прозвучал! — посмеялась я в ответ. — Я вообще не об этом. Просто люди вокруг были такие…другие что ли…улыбчивые, добрые. У нас бы их приняли за сумасшедших! Я начала колоть ботокс после двадцати пяти, просто потому что складка между бровями стала ярко выраженной. Косметолог тогда мне сказала, что я много хмурюсь и мышцы очень напряжены.

— Женщины… лишь бы что-нибудь исправить в себе, — Лапуля выдохнул, и я заговорила снова.

— Наш университет находился на окраине города Шэньян. Город реальный, загугли. — Я предусмотрительно ответила сразу, предвосхищая все расспросы. — Северо-Восток Китая, достаточно суровый климат, но мне казался весьма привычным. Как выяснилось, меня и Джулс заселили в разные комнаты, хотя я и была достаточно убедительна в своей речи с Аичкой.

— Стой. Что за Аичка? — прервал мой монолог Ди. Казалось, что он даже протрезвел. Голос прозвучал чисто и удивленно.

— Точно, — рассмеялась я. — Забыла, что надо объяснить. Так называют женщин, которые обычно помогают с административными вопросами. Аи – ударение на А, с китайского «тётушка». Администраторы или завхозы, по нашему — тетушки. Соответственно, охранники — Шушик. И вновь предвосхищая твой вопрос. Шушу – ударение на первую У, с китайского «дядя».

— Вы исковеркали китайские слова на русский лад? — удивился Ди.

— Скорее адаптировали. Это часть акклиматизации в новых условиях. Когда буквально любое явление вокруг кажется в новинку, мозг хаотично пытается сделать все вокруг понятнее. Поэтому от русскоязычных ребят часто можно было услышать китайские слова на русские лад. Так проще и всем понятно. Плюс запоминается легче, когда используешь их каждый день и произносишь, — пояснила я. Поудобнее легла, переложила телефон к другому уху и вновь погрузилась в воспоминания. Слишком долго я молчала. Пришла пора рассказать эту историю вслух.

…Открывая дверь своей комнаты новеньким ключом, я была, мягко говоря, удивлена: аккуратное помещение с новым ремонтом, две кровати по разные стороны, два стола, два стула, две тумбочки. В коридоре возле двери встроенный шкаф и отдельное помещение с туалетом, раковиной и душем. Плюс балкон.

— Вау! — воскликнул Ди, не удержавшись от колкости, вновь прерывая мои воспоминания. — Шикарно вы жили, в российской действительности нет таких классных общежитий.

— Согласна. После четырех лет в Дальневосточной общаге, то место мне показалось раем. Отдельный уголок, только мой, без соседки на верхней полке, да еще и санузел отдельный. Кстати, моей новой соседкой оказалась очень милая корейская девушка…как же её звали…

— Пак, Хак, Ким? — Ди явно смеялся надо мной.

— Ты знаешь, мы ведь прожили вместе всего пару месяцев, затем она съехала к друзьям на квартиру, и я её больше не видела… может поэтому имени её я не запомнила. Ну, допустим, Ким.

— Как фамилия твоего бывшего, ха-ха!

— Лапуля, это уже другая история, — щенок, который перебрался ко мне на кухню, почувствовал мое напряжение и заворчал во сне. Я успокаивающе погладила его, укрылась поудобнее пледом и проворчала, — Не перебивай.

…Первые пару дней до начала занятий мы с Джулс много гуляли между учебными кампусами, пробовали разную еду и просто узнавали друг друга. Территория была огромной, мне даже казалось, что она размером с целый город. Помимо корпусов для каждого факультета, мы успели найти пруд с лебедями, две столовые, большой студенческий магазинчик, небольшой парк, корпус библиотеки, отдельное общежитие для девушек и отдельное для парней.

Как оказалось, только иностранцев селили в один корпус. Мы считались випами: нам не выключали вай-фай после десяти часов вечера, и у нас были личные санузлы. Божественные привилегии.

На третий день начались занятия, и я полностью погрузилась в учебный процесс. Перед самой магистратурой мне предстоял языковой год, во время которого необходимо было подтянуть уровень китайского языка, чтобы посещать лекции у профессоров, которые разговаривали исключительно на китайском, и предоставлялась возможность написать диплом.

В один из таких обычных и еще совсем непривычных для меня дней, надев джинсы, футболку и кеды, схватив в охапку учебники и легкую куртку, я вышла из здания. На улице чувствовалась первая осенняя прохлада, светило солнышко, повсюду мелькали лица китайских студентов. К ощущению постоянной толпы я все еще не привыкла, чувствовала себя как прокаженная. Кто-то кидал на меня беглый, но удивленный взгляд, а кто-то пялился в открытую. В те годы, мы все еще были чем-то необычным для китайцев. Как экзотическое животное или типо того.

Мне было некомфортно, поэтому я достала наушники, отгородилась от шума и суеты и нашла ту самую песню. Мужской голос начал медленно напевать в такт музыке, и я двинулась в сторону учебного кампуса для иностранцев.

«So show me while you're strong

Ignore everybody else

Were alone now»

Под ногами лежали листья удивительного осеннего оттенка, словно само сердце природы перешептывалось красками. Мелодия песни проникла глубоко внутрь, точно повторяя ритм моей грусти. Странное чувство острой тоски и болезненной пустоты начало поглощать меня изнутри.

Два года минуло с тех пор, как мы расстались с Ти. Я уже почти забыла вкус его поцелуя, аромат волос, звучание смеха — все стерлось из памяти, оставив лишь бледные тени. Но тело хранило собственные воспоминания, обманчиво-живые: внезапно рука ощутила прикосновение к плечу, легкую невесомость длинных черных прядей, скользящих сквозь пальцы. Это мимолетное фантомное ощущение оказалось сильнее любых сохранившихся образов, приводя сознание в трепет и лишая покоя больше, чем самые яркие воспоминания.

Я достала телефон и быстро сделала фото листьев. Получилось достаточно мрачно: темный асфальт после дождя и яркие оранжевые листья. Удивительный контраст, отражающий мое внутреннее состояние. Солнышко отражалось в лужах необычным сиянием, наотрез отрицая существование фильтров для редактирования. Открыв соцсеть, я нажала кнопку Опубликовать с подписью: «James Blake — Retrograde»

— Удивительно, Лапуль, но я до сих пор помню эту фотку и эту песню, — мне показалось, что я глубоко вздохнула, нервно поправила волосы. Жест, который я делаю всегда, когда нервничаю.

— Что-то я не видел её у тебя в профиле, — скептически прокомментировал Ди. — Вы, миллениалы, привыкли выкладывать каждый свой шаг в соцсетях. — Это презрительное «миллениал» прозвучало словно намек на предстоящую старость. — Мне вас не понять.

— О, милый, это было слишком давно. Знаешь, в наше время для того, чтобы начать новую жизнь достаточно было удалить соцсети.

— Что ты однажды и сделала? — с сарказмом в голосе спросил Ди.

— Что я и сделала… — эхом добавила я. Может и правда, мы слишком цепляемся за прошлое?

— Не жалеешь? Ведь наверняка было много важных моментов, не только листочки на земле.

— Да я вообще любитель сожалеть о чем-то… Несколько лет назад мне кстати удалось восстановить эту страничку.

— И? Какие были ощущения?

— Ты же слышал о таком понятии как реинкарнация? Когда после смерти душа перерождается в новом теле. В тот момент я испытала... давай назовем «реверсивную реинкарнацию». Моя душа вернулась в прошлое, в каждый момент всех этих фото, каждую песню, которая была в подписи. Она разбилась на все двести пятьдесят публикаций маленькими осколками, сделала сальто назад и схлопнулась.

— Настолько больно?

— Как мизинцем об угол удариться… двести пятьдесят раз.

Глава 3. 耳目一新

ěr mù yī xīn «Для ушей и глаз — всё ново». Описывает ситуацию, когда новый опыт обновляет все ваши чувства, даря ощущение абсолютной свежести.

Спустя пару недель интенсивного погружения в учебу мы с Джулс решили выбраться в город. Территория студенческого городка, конечно, была по-своему прекрасна, но все же хотелось побродить по центру, найти интересные локации и пробежаться по торговым центрам, начать знакомиться с городом. Забавно, что одна из центральных улиц города тогда находилась на станции метро 青年大街 или Проспект молодости. В те годы в Шэньяне было всего две ветки метро, а Проспект молодости служил центром притяжения каждого студента. Новичкам и иностранцам рекомендовали съездить первым делом именно туда.

Сливаясь с потоком пешеходов, мы с Джулс шли по улице к метро. Я заметно нервничала, и от того теребила завязки капюшона.

— Эн, ты чего? Что-то случилось? — спросила Джулс, заставив меня остановиться, отработанным жестом поправила свои тёмные волосы и мимоходом улыбнулась проходившему рядом парню. Эта девушка умела делать несколько дел одновременно.

Я кивнула и помедлила с ответом. Как признаться новой подруге в такой ерунде?

— Дело в том, — я нервничала и это уже было совсем заметно, — что я никогда в жизни не ездила на метро и мне некомфортно от этой мысли. У меня легкая форма клаустрофобии, а я наслышана, что в китайском метро обычно жуткая давка.

Брови Джулс изогнулись от удивления.

— Ты хочешь сказать, что прямо сейчас ты впервые за свои двадцать лет прокатишься в вонючем вагоне под землей?

Она схватила меня за рукав и ускорила шаг, чтобы поспеть за потоком людей, который переходил пешеходный переход.

Первое правило любого иностранца в Китае: никогда не переходи дорогу самостоятельно, даже если горит зеленый человечек. Всегда следуй за толпой — это ради твоей же безопасности. Потому что поток машин, велосипедистов и людей на мопедах слишком непредсказуемый, а дорожные правила существуют только в теории.

— Ты же училась в Харбине, там что не было метро? — не унималась она, не отпуская моего рукава. На её лице за секунду промелькнула целая гамма чувств. — А в России? Или ты не выбиралась никуда, кроме Дальнего Востока?

Забавная привычка Джулс засыпать вопросами собеседника поначалу сбивала меня с толку, но со временем я привыкла.

— Дело в том, что в Харбине мы передвигались исключительно на автобусах и такси. Я даже не помню, есть ли там метро… — я задумалась «а что я вообще помню о Харбине, кроме Ти?» — Ну и да, Дальний Восток России не предполагает наличия подземного общественного транспорта.

Джулс лишь ухмыльнулась.

— В таком случае, — начала она и прямо-таки воспряла духом. — Позволь мне, в кое-то веки, побыть твоим гидом. Точнее, проводником во взрослой жизни, а то мне надоело таскаться за тобой как слепой котенок и ничего вокруг не понимать.

Широкие входные двери в метро не успевали закрываться, люди входили и выходили. Толпа не останавливалась ни на секунду. Тихий женский голос оповещал по громкоговорителю о разного рода правилах поведения в общественном месте. Воздух под землей казался чуть холоднее. Мы легко нашли терминал для покупки билетов. Интуитивно понятное меню без труда предложило путь от Университета до Проспекта молодости и обратно.

— Вау, я думала тут будет посложнее, — проговорила я, когда Джулс показала мне, как прикладывать карточку к валидатору. Я поняла, что система примерно везде одинаковая, так как Джулс чувствовала себя уверенно, несмотря на обилие иероглифов вокруг. Мы спустились, встали в длинную очередь, и я огляделась в ожидании поезда. Аккуратное и очень чистое помещение, напрочь забитое людьми, рельсы под ногами (или что там вообще?) и больше ничего, кроме указателей станции. Что ж, я представляла себе что-нибудь интереснее, чем просто аккуратно облицованный туннель.

Маленькая паника разрослась в большую, когда мы втиснулись в вагон, в котором практически нечем было дышать от огромного количества людей вокруг. Я быстро поняла, что пытаться найти поручень совершенно бессмысленно. Тяжесть чужих тел сдавливала со всех сторон и заставляла держаться на ногах лишь по инерции. Я оглядывалась вокруг и ловила на себе бессчетное количество взглядов.

«Ну да, ну да, у меня голубые глаза», — бубнил голос в голове. — «Но это не значит, что я с другой планеты». Все адекватные мысли испарились. Паника увеличивалась. Джулс стояла по левую руку от меня и недовольно смахивала с лица длинные густые волосы впереди стоящей китаянки.

— Вот чёрт, — тихо проговорила она. — Если бы я знала, что нас замурует здесь как селёдок в банке, лучше бы вызвали такси.

Впереди было почти десять станций, а воздуха в легких оставалось всё меньше. Количество людей в вагоне при этом не уменьшалось…

— Слышал ли ты, Лапуля, выражение «Яблоку негде упасть?» В тот момент у меня создалось ощущение, что придумали его в Китае. Если бы ты рассыпал рис в китайском метро в час пик, то думаю ни одна рисинка не коснулась бы поверхности пола, настолько плотная была концентрация тел на квадратный метр. При этом каждый из них умудрялся стоять и заниматься своими делами: кто-то пялился в экран телефона, кто-то читал газету, а кто-то с интересом разглядывал двух иностранок в вагоне. И кажется, им всем было вполне комфортно. Я до сих пор удивляюсь тому, что все вещи остались при нас, а верхняя одежда чистой.

…Спустя тридцать минут и пару новых синяков от толкучки, нам с Джулс удалось выбраться из этого адского места, и наконец вдохнуть горький запах центра города.

Проспект Молодости представлял собой широкую пешеходную улицу, напрочь забитую высокими небоскребами по бокам. Здесь находилось буквально всё, что могло понадобиться потенциальному покупателю. На любой вкус, предпочтение и карман. Отличительной особенностью Шеньяна было тотальное отсутствие зелени в городской архитектуре. Мне было непривычно наблюдать за этими каменными джунглями. Неужели людей, проживающих здесь, не тянет к природе? Не хочется вдохнуть свежий воздух или просто поглазеть на что-нибудь зеленое и живое?

— Давай зайдем в кофейню? — предложила я. — Мне нужно что-нибудь попить, иначе паническая атака после метро все-таки даст о себе знать.

Джулс кивнула и мы прошли к первому попавшемуся ларьку. В меню практически один чай. Жуткий молочный чай со всеми видами вкусовых добавок.

Я скривила лицо.

— Что такое? — спросила Джулс.

— Это Баблти, — ответила я. — Ты слышала о таком? Ну молочный чай с тапиокой. Мерзость. — меня чуть не вывернуло от воспоминаний о том, как я впервые это попробовала.

— Звучит экзотично, а значит я это попробую. Выбери мне любой на свой вкус, — попросила она.

Десять лет назад мода на этот дурацкий чай с отвратительными кругляшками началась именно в Китае.

Я заказала себе обычный капучино, а для Джулс выбрала базовый молочный чай с шариками и добавкой из сливок. Длинный прозрачный стаканчик тут же был наполнен мутной бежевой жидкостью вперемешку со слизкими коричневыми шариками. Поверх красовалась шапочка из сливок и цветных съедобных сердечек. Не скрывая своего отвращения, я передала ей стакан и трубочку.

— Это просто сахарная бомба и моя новая гиперфиксация! — воскликнула она после первого глотка, в явном блаженстве закатывая глаза. Продавец смотрел на иностранку и довольно кивал её возгласам.

— Вот же мерзость, — пробубнила я, глядя на её довольное лицо. — Эти слизкие шарики во рту ощущаются как недоваренная манная каша, как тебе это может нравиться? — Меня передернуло.

— Я и оливки люблю, — ответила Джулс, делая новый глоток.

Ну что ж, чем бы дитя ни тешилось.

За три с половиной часа мы не прошли даже половины торговых центров на этой улице. Наконец, совершенно выбившись из сил, с полными пакетами в руках, но абсолютно довольными лицами мы снова вышли на свежий воздух. Удивительно, как привыкает человек ко всему. Вот уже и мне казалось нормальным отсутствие зелени и чуть горьковатый запах на улице.

— Джулс, я запрещаю нам спускать в метро, — устало проговорила я и поставив пакеты на землю, поежилась, кутаясь в свою куртку посильнее. — Пожалуйста, давай возьмем такси?

Я начала искать в рюкзаке пачку сигарет и зажигалку, но внезапно услышала недалеко от себя громкую резкую китайскую речь.

— Здравствуйте, — проговорил незнакомец.

Выглядел он весьма странно. Китаец, возрастом явно далеко за шестьдесят, с седыми висками на голове и огромным количеством морщин на лице. Сначала я подумала, что это какой-то попрошайка: мятая серая рубашка, потертые брюки и старые ботинки не по сезону. Но чуть приглядевшись увидела на одной руке дорогие часы, а в другой новомодный смартфон.

— Здравствуйте, — повторил он, подойдя чуть ближе. — Простите, вы из России?

Я закатила глаза. «Ну понеслась…», — промелькнуло в голове… Тот самый разговор, который начинал со мной любой более-менее смелый китаец.

Топ-3 моих «любимых» вопроса:

1) Вы из России?

2) Это ваш настоящий цвет глаз?

3) Можно с вами сфотографироваться?

Мысленно подготовив ответы на все самые популярные темы, я состроила дружелюбную улыбку и посмотрела ему в глаза.

— Здравствуйте, — ответила я чуть устало, показывая всем своим видом, что в Китае мы давно, и от подобных вопросов устали. — Да, мы из России.

Хмурое выражение лица незнакомца озарила радостная улыбка.

— О, вы говорите на китайском! Какая удача! — ответил он. — Меня зовут Джоу Сян, я — художник и я бы хотел вас нарисовать!

На моем лице замерло выражение удивления. Повисло секундное молчание, которое прервала ничего не понимающая Джулс.

— Что ему нужно? — с недоверием тихо спросила подруга, с настороженным видом оглядывая китайца.

— Говорит он художник и хочет меня нарисовать, — ответила я, не отрывая своего взгляда от по-прежнему улыбающегося художника. Мы так и продолжали стоять неподалеку от входа в метро, а народ нескончаемым потоком обтекал нашу троицу.

— Простите, как вас зовут? — не обращая внимания на наш разговор на русском, вновь переспросил Джоу Сян.

Я представилась сама и представила подругу, на что он протянул мне свою руку для рукопожатия. Я пригляделась и увидела, что та была измазана краской. Ну надо же, и правда художник!

— Посмотри на его руки, — шепнула я Джулс и та удивленно оглядела его.

— Действительно художник… — прошептала она в ответ.

— Простите, — начала я. — Но я не думаю, что это хорошая идея. Мы студенты и у нас не так много свободного времени. К тому же я не модель, думаю, вам нужны профессионалы для позирования.

Китаец усмехнулся.

— Модели нужны на подиумах, а я ищу настоящие и живые лица. Я готов платить Вам за работу, если это будет необходимо. Я часто бываю в России и пишу портреты маслом. Пожалуйста, дайте мне свой номер. Думаю, вы сможете найти пару часов в неделю, чтобы посещать мою мастерскую?

Я кивнула, и он протянул мне свой смартфон.

— Он попросил мой номер телефона, чтобы договориться о встрече, — пояснила я для подруги. — Только я не помню свой номер, сможешь найти его у себя?

Джулс кивнула и быстро продиктовала мне цифры. «Пора бы уже запомнить, с этим номером мне жить много лет», — промелькнуло в моей голове.

Джоу Сян раскланялся с милой улыбкой и пообещал написать мне в ближайшее время, чтобы решить, когда мы сможем с ним увидеться.

— Кто бы мог подумать, что поход по магазинам закончится тем, что ты станешь натурщицей для старика? — смеясь, сказала Джулс, пока мы пытались вместить все пакеты в багажник такси.

— А что, если он заставит меня позировать голой? — с ужасом доходило осознание того, на что я согласилась. — Только этого мне не хватало…

— И все же, на следующий день я ехала в такси на встречу с художником. А что тут такого, Лапуля? Меня всегда тянуло к высокому, я расценивала это как новый опыт не только с точки зрения практики китайского языка, но и с точки зрения новых впечатлений…

Машина остановилась в милом и очень современном районе, неподалеку от студенческого городка.

— Вы уверены, что мы приехали по адресу, который я вам показала? — спросила я водителя, а тот от моей неожиданно беглой речи лишь выпучил на меня глаза и молча кивал.

«Может сказала ему что-то не то?» — мелькнула в голове мысль.

Я вышла и огляделась вокруг. Тихая улица спального квартала. Напротив маленький магазинчик, где можно купить разные мелочи по типу сигарет, воды, заварной лапши и сладостей. Возле входа стоял холодильник с мороженым. В Китае, кстати, оно абсолютно отвратительное – соевое. Обычно, по возвращении в Россию, первым делом я бежала покупать мороженое. Просто чтобы вспомнить сливочный вкус. Вдоль улицы, справа от магазинчика, в ряд красовались разного рода заведения: закусочная у входа которой стояла клетка с голубями (да-да, они были в меню), элитная парикмахерская, рядом с которой на вешалке сушились полотенца для будущих клиентов. Я заправила выбившуюся прядь волос за ухо и на всякий случай отряхнула тёмно-синюю толстовку. Переминаясь с ноги на ногу, подумала:

«Ну и где мне искать моего старичка?»

Выдохнув, я написала ему смс.

Отправленное сообщение:

«Здравствуйте, я на месте. Вы не могли бы меня встретить?»

Буквально через пару минут, слева от магазинчика, я увидела выходящего на улицу Джоу Сяна, который с улыбкой приветствовал меня.

— Добрый день, Эн. Я очень рад, что ты приехала, — он открыл большую стеклянную дверь без опознавательных знаков, и радостно махал рукой, приглашая войти внутрь. — Пойдем, я покажу тебе, где мы будем работать.

Я слегка поежилась. Все же, несмотря на мою браваду, внутри было не совсем спокойно. Но я не могла объяснить, почему я оставалась столь спокойной внешне. Может, соглашаясь на эту встречу, я просто пыталась разбудить замершие чувства?

Мастерская оказалась потрясающей и максимально аутентичной. Двухэтажное помещение со светлыми стенами, обшитое темным деревом. На первом этаже от входа и до противоположной стены были расставлены, развешаны и разложены разные картины в массивных рамах. Часть лежала прямо на полу, накрытая тряпками так, что сами изображения различить было трудно. Несколько картин с разнообразно изображенной на них природой было аккуратно уложено у стен. Но больше всего меня удивили высокие стены, которые были полностью увешаны портретами женщин. Все женщины необычной внешности, я имею в виду он действительно выбрал в свои модели целый спектр невероятных дам.

По левую сторону от меня висел огромный портрет полной девушки, лет двадцати пяти на вид, с невероятно пышными кудрями белых волос. Она сидела в пол-оборота, укутавшись в теплый серый плед, и смотрела прямо на меня. Серые, практически, рыбьи глаза, не вызывали восторга или чувства восхищения. Она была похожа на восковую куклу, про которую позабыли.

Чуть выше в толстой, резной раме можно было увидеть, как старая китаянка устало держала в руках газету, и, казалось, старческий взгляд был направлен не на неё, а сквозь неё. Лёгкая дымка седины, морщинистые руки и потёртое платье. Интересно, кто она? Его мать или жена?

У лестницы висел портрет практически обнаженной девушки средних лет. Я не сразу поняла, что в ней такого особенного, но поднимаясь за Джоу Сяном по массивной лестнице, уловила это настроение. Она явно была влюблена. Но в кого? Неужели в старого художника? В её глазах я увидела искру жизни, запал чувств, и клянусь, буквально ощущала, что в животе у неё порхают бабочки. В глазах девушки сверкал азарт и игра, которые я сама почти забыла. Поза девушки выглядела достаточно эротичной в своей непринужденности. Она лежала на диване, показывая красивый изгиб обнаженной спины и часть бедра. Все остальное было скрыто в тени вечернего заката.

Остальные портреты мне удалось рассмотреть, но значительно позже, когда я приезжала к художнику в последующие разы.

— У вас прекрасные картины, — кратко заметила я.

— Ну что вы, — начал отнекиваться Джоу Сян, оглядываясь на меня. — Это всё черновики, наброски. Основные произведения находятся в разных музеях по всей стране. В основном я рисую природу Китая, разных регионов: от севера и до юга.

Мне хотелось спросить его, кто все эти женщины и почему он решил их рисовать вот так «в стол», не показывая остальному миру, но тактично промолчала. Вероятно, за этим стоит личная история, о которой он расскажет, если захочет.

На втором этаже располагалась рабочая зона. В самом центре стоял стул, напротив него чуть дальше большой мольберт и стол с огромным количеством краски. У дальней стены я увидела матрас на полу и большой мраморный столик для чайной церемонии.

Мда, видимо, этому мужчине не так уж и много нужно для счастья.

— Эн, пожалуйста, присядь на стул, — попросил он. — Я бы хотел посмотреть, как на тебя ложится солнечный свет.

Я молча уселась на стул и начала наблюдать за ним. Он прошел к окнам слева от меня и раскрыл ставни. Тяжелые рамы в традиционном китайском стиле заскрипели и в помещение ворвались лучи дневного света, подсвечивая пыль, наполняя собой все пространство. Это было так стремительно, словно они только и ждали, чтобы ворваться в это помещение, где человек увековечивал на холстах красоту мира. Красоту, которую видели его глаза.

«Здесь бы прибраться», — подумала я. — «В его жизни явно не хватает заботливой женской руки».

Джоу обернулся и, словно прочитав мои мысли, сказал:

— Прости, у меня здесь беспорядок. Я много работаю и совсем забываю о том, что для малознакомых людей этот хаос может показаться просто ужасным.

Я улыбнулась в ответ.

Он замер у окна, смотря прямо мне в глаза. От долгого зрительного контакта защипало, я поморгала глазами. Спина уже не хотела меня слушаться, хотя прошло всего пару минут.

В тот день он не подошел к мольберту, а просто пялился на меня пару часов. Затем, вытащив купюру в сто юаней, заявил, что ждет меня через два дня в то же время…

— Эн, это звучит так, будто на следующей вашей встрече он заковал тебя в наручники и держал пару лет в подвале, — в мои воспоминания ворвался голос Лапули. Я уже наяву поморгала глазами, возвращаясь сюда, в эту квартиру, на эту кухню, где возле меня в кресле спит щенок, а я укрыта пледом, а за окнами совсем не Китай… — Как ты вообще могла пойти на такое? Незнакомый старик, который платил тебе на позирование. А вдруг он оказался бы извращенцем? Мало ли что он мог делать после ваших встреч… — с возмущением в голосе затараторил Ди.

— Знаю, знаю, — я тихо рассмеялась. — Но молодость дает право творить какую-нибудь ерунду. Меня вот рисовал художник. Я ведь приезжала к нему почти целый месяц, суммарно раз десять, и по итогу он все-таки закончил мой портрет.

— И? Теперь он висит в Лувре рядом с Моной Лизой? — с иронией в голосе спросил Ди.

Я рассмеялась в ответ.

— Ты знаешь, получилось-то просто отвратительно! Я была похожа на старуху Шапокляк. Так как обнажаться перед ним я отказалась, а часами сидеть на жестком деревянном стуле было невыносимо, то моя поза на портрете выглядела так, будто у меня последняя стадия сколиоза. — Хихикнула я при воспоминании того дня, когда Джоу с гордостью показал мне портрет. — Но это был, пожалуй, самый необычный опыт в плане погружения в культуру другой страны. От нечего делать мы с ним много разговаривали. Он рассказывал мне разные байки, учил северному диалекту, а я в ответ пыталась держать спину ровно и делала маленькие заметочки в свою тетрадку. После наших встреч я приезжала обратно в общежитие, плюхалась на мягкую кровать, и перебирала в голове его истории, стараясь запомнить новые слова.

— О нет! — Ди так громко закричал в трубку телефона, что мне пришлось отодвинуть её чуть дальше от уха, чтобы не оглохнуть. — Только не говори мне, что ты встречалась с этим старым художником! Мое слабое сердце этого не выдержит.

— О боже…— я громко выдохнула и закрыла лицо рукой. — О чем ты думаешь? Я тут, распинаюсь тебе, рассказываю об уникальном опыте, который произошел со мной буквально в первые пару недель учебного семестра в другой стране. Этот старый художник не просто рисовал меня, помимо этого, например, он провел мне настоящую чайную церемонию, поделился секретом приготовления лапши ручной работы, научил видеть красоту там, где я бы никогда и не заметила… Пусть наше взаимовыгодное сотрудничество и продлилось недолго, но он дал мне ценные знания, а это, знаешь ли, покруче любовных терзаний.

Глава 4. 笙歌鼎沸

shēng gē dǐng fèi «Звуки музыки (флейт) и песен бурлят, как кипящий котел». Описание звуковой атмосферы веселья. Представьте себе клубы, бары и караоке, откуда доносятся смех, музыка и пение, сливающиеся в один громкий, бурлящий гул. Идиома передает невероятную энергетику и шумное оживление.

Как всегда, в перерывах между занятиями по китайскому, студенты выходили на улицу греться на солнышке. Стоял конец сентября – золотое время в любом уголке земного шара. Кто-то из студентов пил кофе, кто-то курил… межкультурная коммуникация лилась рекой. За это время я успела познакомиться почти со всеми русскоязычными ребятами в кампусе. Выйдя на крыльцо, я прищурилась от ярких лучей ударивших прямо в глаза и пригляделась. Кто-то махал мне рукой. Недалеко от входа сидела Джулс в окружении парней.

— Эй, красотка! — окликнула она меня. — Давай к нам!

Доставая на ходу сигарету из пачки, я двинулась в их сторону, вглядываясь в уже знакомые мне лица: Иса, Ник и Эндрю. Мы познакомились в первый же вечер после заселения в общежитие. С нулевым знанием китайского языка, они умудрились найти и купить пиво. Удивительное качество присуще исключительно русскому менталитету: любые трудности лишь сильнее раззадоривают.

По юным лицам было понятно, что они только закончили школу, в глазах читался интерес буквально ко всему. Мальчики смотрели на меня с щенячьим восторгом, ведь я уже жила в Китае, понимала китайскую речь, ориентировалась в пространстве этой параллельной Вселенной.

На вид Иса был старше всех, почти мой ровесник. Помню, впервые увидев его, я поразилась удивительной внешности. Он будто сошел со страниц книги. Выглядел как типичный герой любого дарк-романа. Высокий, с темными волосами по типу «каре», челка слегка выбивалась из-под черной бейсболки. Тонкие черты лица, карие таинственные глаза и бледная аристократическая кожа. Неизменное чёрное поло, джинсы, кеды. Он очень красиво курил, держа сигарету так нежно, словно это была ладонь любимой женщины. В характере легко считывались воинственные восточные мотивы.

По левую руку от него сидел Ник. Ему восемнадцать, приехал из Казахстана, но по внешности было сложно это понять. Он казался самым русским из всей нашей компании. Высокий светловолосый парень с наивными голубыми глазами. При девушках всегда храбрился, пытаясь выглядеть мужественнее, но тонкая душевная организация выдавала его с потрохами. Пожалуй, самый милый и заботливый из всех людей, которых я встречала на своем жизненном пути.

На самом краешке скамейки сидел Эндрю. Удивительный человек, которого сложно описать парой слов. Восемнадцатилетний юноша, копна кудрей которого была заметна издали. Он носил костюм тройку и всегда держал в руках портсигар. Высокий, крупный, статный, словно заблудившийся путешественник из прошлого, где его ждали шикарное поместье, крестьяне и аристократка – жена.

Все трое устремили на меня взгляд. Эндрю заговорил первым без каких-либо предисловий:

— Мы тут узнали очень интересные новости от девчонок со старших курсов, — с этими словами он привстал и остановился недалеко от меня.

— Да? Надеюсь, здесь тоже по пятницам бесплатно раздают пельмешки, — усмехнулась я, не прерывая зрительного контакта. Для этого мне пришлось немного поднять голову.

— Такое возможно? — удивился парень, но вовремя увидел мою ухмылку и продолжил. — Так вот, — не унимался он, — оказывается, ночная жизнь в Китае весьма насыщена. Я требую приобщиться к сиим порокам и узреть все прелести местной Вакханалии! — в его голосе звучала нерастраченная тяга к жизни. Слова, хоть и весьма странные для парня столь юного возраста, выплескивались потоком умудренной энергии.

— А причем тут я?

— Ты — Большая Мамочка, — серьезно заявил он.

— Что? С каких это пор? — моему возмущению не было предела. Я снова окинула взглядом небольшую компанию.

— Ты спасешь стайку пьяных мальчишек в случае возникновения опасности, – продолжил Эндрю. — Это же очевидно!

— Он имеет в виду, — отозвался Иса, потягиваясь на солнышке, — что мы планируем сегодня ночью поехать в клуб, напиться там хорошенько и гулять до утра. — Лёгким движением руки, словно мяч в решающем баскетбольном матче, его сигарета оказалась в урне. — Но нам нужна ты, потому что без тебя мы даже уехать отсюда не сможем или заказать виски с колой.

И как им отказать? Они смотрели на меня как на волшебницу, способную открыть дверь в другой мир. А я... так хотела снова почувствовать себя той самой бесшабашной студенткой, и вырваться наконец, из клуба разбитых сердец.

— Что ж, благодарю за краткий перевод с высоко-купеческого, — ответила я с ехидной улыбкой.

Все засмеялись, Эндрю надул губы и вскинул подбородок.

Со скамейки встала Джулс и слегка приобняв меня за плечи, бодро заявила:

— Большая Мамочка, выдвигаемся сегодня в 21:00. Пьем, танцуем, веселимся. Возвращаемся обратно в общежитие завтра рано утром, страдая от похмелья, где-то к обеду все вместе идем есть китайскую стряпню! — она четко изложила план действий, хлопнула в ладоши и с улыбкой продвинулась в сторону учебных классов.

— Нечестно, — захныкала я, плетясь за ней. — Ты здесь самая старшая, Джулс, мне ведь всего двадцать… Почему, вдруг, это я — Большая Мамочка?

— Благодари Ника за столь ёмкое прозвище, он сказал, что ты слишком восхитительна и умна, чтобы быть просто мамочкой. — озорной тон Джулс с потрохами выдавал едкий сарказм.

— Даже не пойму, это комплимент или обзывательство…

— Все зависит от того, с какой стороны на это посмотреть, — подмигнула она. Не успела я выдать очередную порцию возмущения, как прозвенел тихий сигнал, оповещающий о начале урока, и мы разошлись по кабинетам.

***

Ровно в 21:00 из окна комнаты я уже могла видеть компанию русскоязычных ребят, которая стояла у входа в общежитие. Их возбужденные голоса, смешавшиеся с вечерним стрекотом цикад, звучали как предвкушение хаоса.

Я не торопясь спускалась к ним по лестнице. Для первого похода в клуб мне удалось выбрать легкий серый свитер, черную кожаную юбку и удобные массивные ботинки. Тонкий чокер на шее, довольно яркий макияж и волосы, что легкими волнами расплескались в свободном движении. Не самый привычный образ для меня. Просто хотелось добавить перчинки в повседневность, вспомнить каково это, ловить заинтересованные взгляды от незнакомцев. Может удастся пофлиртовать?

— Вау, секси Ма! — послышался смех, кто-то фыркнул и все замолчали.

— Ясельная группа встаём парами и держимся за ручки! — улыбаясь, парировала я. — Сегодня познакомлю вас с увлекательным миром разврата и пьянства.

Все заулюлюкали, и я в очередной раз присмотрелась к каждому из них. Эндрю стоял ближе всех ко мне, как всегда, в сером костюме-тройке и идеальной укладкой кудрявых волос. Есенин, не иначе. За время короткого знакомства я довольно быстро успела уловить нотки юношеского максимализма в его характере. По словам Эндрю, он родился и вырос в Москве, его нога никогда не ступала дальше Московской области. Как мне показалось, этим фактом он жутко гордился. В целом, это и сформировало такие невероятно толстые «розовые очки» на его лице.

Рядом, в простой футболке и джинсах топтался Ник — главное украшение парня: яркие голубые глаза. Типичный создатель стартапа на миллион долларов. Милая улыбка сияла на лице. В глазах читался интерес к происходящему. Видел ангелочков на фресках и картинах эпохи Возрождения? Их рисовали с лица Ника. Возможно, где-нибудь в средневековой Европе он стал бы музой для творца.

Но больше всех выделялся Иса. В черной рубашке и брюках. Просто и элегантно. Этот образ навевал ощущения мистики. Он был неразгаданной загадкой. Создавалось ощущение, что он легко может украсть тебя среди ночи в свое царство или будет уничтожать миры ради спасения твоей жизни. Иса молчаливо присутствовал рядом, витая мыслями где-то далеко. Холодный взгляд и эмоциональный тон голоса — этот контраст вводил в ступор. Он всегда был сдержанным, оставаясь при этом галантным.

Рядом со мной остановилась Джулс в коротеньком красном платье и на угрожающе высоких каблуках. Густая шевелюра тёмных волос обрамляла милое лицо, фарфоровая кожа эффектно подчеркивала карие глаза и длинные ресницы. Да, Джулс была старше нас всех, но этого совершенно не чувствовалось. Во-первых, выглядела она слишком молодо. Во-вторых, никогда не кичилась чем-то, не превозносила себя. Она всегда держалась легко и просто, в любой ситуации действовала уверенно. Петербургское воспитание – вот главное оправдание её прекрасности. Я ощутила нашу связь буквально с первой минуты знакомства. Она была для меня такой желанной старшей сестрой…

— Напомню тебе, Лапуля, ведь я типичная старшая сестра. Во всех смыслах первопроходец. Я не просто первая в нашей семье. Приходилось держать марку и быть первой во всем. Если школа — то с золотой медалью. Образование? Только высшее. И обязательно очное. Я всегда служила чёртовым примером как для младшей сестры, так и для всех остальных братьев и сестер всех степеней родства. Увы, этот груз социальной ответственности мне приходится нести с собой по жизни. Но именно Джулс тогда стала моей отдушиной. Той, на кого я могла положиться, кому могла рассказать очень личное и не боялась услышать в ответ осуждение …

— Важное объявление, — продолжила я, хлопнув в ладоши, привлекая к себе внимание, — во всех китайских клубах алкоголь для иностранцев бесплатный.

Драматическая пауза повисла в воздухе. Глаза ребят стали чуть больше от удивления.

— Чтоб меня! — непроизвольно вырвалось у Ника.

Эндрю нервно схватился за лацканы пиджака. Иса растерянно провел рукой по волосам.

— Поэтому, мальчики, крайне важно не напиться до состояния невменяемости. Ведь это очень легко при таких условиях, — я одарила каждого внимательным взглядом, чтобы они осознали серьезность моих слов.

Парни выглядели растерянными всего мгновенье, эта невероятная информация все-таки дошла до мозга и на лицах появилась улыбка.

— Да, Мам, — ответили все трое в один голос. В глазах каждого читался явный восторг.

— Пожалуйста, не используйте при общении китайские маты, которые вы уже 100% успели выучить, — продолжила я. — В мою самую первую поездку в китайский клуб я стала свидетелем, как одного парня избили просто потому, что он выучил фразу «** твою мать» по-китайски и всем её кричал. — Именно в ту ночь мы с Ти тащили нашего друга до такси вдвоем. Именно в ту ночь я впервые что-то ощутила к нему… — Поймите, это очень грубо. Мы его потом месяц лечили…

— Да, Мам, — послышалась заученная фраза.

— И наконец мы едем все вместе и вернуться тоже должны все вместе. Там будет много китайцев и иностранцев. От красавиц и красавцев у вас скорее всего снесёт крышу. Но давайте договоримся, что это будет тестовый поход и ровно в четыре утра карета превратится в тыкву, в которую мы все вместе сядем и поедем домой.

— Почему в четыре? — спросила Джулс, не отрываясь от экрана телефона.

— Мы все напьемся к этому моменту настолько сильно, что поверь, ты еще будешь умолять меня скорее поехать обратно.

— Да, Мам, — посмотрев на меня, улыбнулась подруга.

— Алкоголь и сигареты сегодня в приоритете, секс на ваше усмотрение и на удачу, — хихикнула я. — Если поймают с запрещёнкой, то депортируют всех, и Большая Мамочка вас не спасет. Это понятно? — я смирилась с прозвищем и на секунду замешкалась, не зная, что ещё добавить в список своих наставлений. Нюансов было великое множество: от особенностей общения с китайцами, до правил поведения в общественных местах.

Я ещё раз оглядела компанию. Они ведь впервые выезжают за пределы студенческого городка, в объятия ночной жизни, которая является чем-то удивительным в Китае! До 2016 года в Поднебесной любой иностранец считался, без преувеличения, маленьким Богом. А если ты чем-то выделялся: ростом, необычными волосами или цветом глаз, то местные автоматически ставили тебя на вершину горы Куньлунь (аналог древнегреческого Олимпа). Тебе были открыты буквально все двери, ты мог получить все что угодно, в пределах своей наглости. Прибавь к этому хоть какой-то уровень владения китайским языком, и вуаля! Хочешь прокатиться за рулем такси вместо таксиста? Пожалуйста, прокатись. Хочешь шашлык в два часа ночи отведать? Минутку! Сейчас тебе его сделают. Алкоголь, сигареты? О, да! Вот вам два ящика и четыре мешка.

Из этого факта вытекает второе правило для иностранца: не потеряй голову от свободы действий, потому что это иллюзия, которую легко разрушить.

— Да поехали уже! — не выдержал Эндрю и двинулся к дороге. — Мы ведь уже большие!

— А как будет «** твою мать» по-китайски? — вдруг спросил Ник.

***

Через час мы стояли у дверей клуба. На входе расстилалась красная дорожка, мерцали яркие огни, крутилась вращающаяся дверь. Рядом стояли огромные охранники в черных костюмах. А прямо над головой на табличке красовалась огромная неоновая надпись “QUEEN CLUB”. Очень пафосно, очень по-китайски. Даже на улице разносилось эхо от громкой музыки. Вокруг можно было увидеть большое количество иностранцев: кто-то курил, кто-то пил, а кто-то уже изрядно накидавшись громко разговаривал.

— Следуйте за мной, птенчики, я покажу вам мир порока! — зловеще улыбнулась я и повела ребят в клуб.

Мы прошли досмотр и двинулись по коридору на звуки громкой музыки. Высокие стены были занавешены красной бархатной тканью, которая струилась до самого пола, повсюду горел приглушенный свет. Нас встретил менеджер, с которым мы перекинулись парой слов, после чего он проводил нас к свободному столику.

Пространство клуба было обманчивым: казалось огромным, но на деле давило со всех сторон. Слева, в полумраке, мигал диджейский пульт, а перед ним на сцене выгибались в танце силуэты. Бас бил в грудь, вышибая последние пристойные мысли, а воздух напоминал густой коктейль из дорогого парфюма, пота и сладкого дыма от кальяна. Я искала глазами спасения и нашла его в виде длинного бара, за которым суетились несколько барменов. Между нами и барной стойкой — море столиков, за каждым из которых происходила своя маленькая драма. В глубине за тяжелыми портьерами прятались вип-зоны. Для избранных. Для тех, кто не хочет, чтобы его рассматривали.

Ребята следовали за мной по пятам. За нашим столиком моментально материализовалась бутылка виски, сладкий китайский чай в бутылочках, тарелка с фруктами и помидорами черри. Завершали натюрморт пять бокалов и лёд. Парни и Джулс с удивлением рассматривали содержимое стола. Будто им не алкоголь в клубе принести, а неизведанные деликатесы.

— И что? Так теперь будет всегда? — с огромными глазами, стараясь перекричать музыку, спросил Ник.

— Да, — я кивнула, — это стандартный бесплатный набор для столика с иностранцами.

— Матерь божья, я в раю! — выкрикнул Эндрю. Все рассмеялись, и атмосфера разрядилась.

— А когда мы допьем эту бутылку… — с недоверием спросил Иса и потянулся к виски.

— Нам принесут новую, — завершила я.

Эндрю лишь благоговейно прижал руку к сердцу.

— А что тут делают помидоры? — спросил Ник, в его огромных глазах все ещё стояло удивление. Культурный шок, предвкушение ночи, азарт – все это можно было прочитать на лице каждого из них.

— Помидоры в Китае подают к фруктовой тарелке, чисто технически ведь это ягода. Здесь они сладкие, с виски, кстати, в самый раз.

— Матерь Божья… — спокойно проговорил Иса. — Я буду закусывать виски помидорами…

Смех раздался снова, после чего мы принялись разливать алкоголь и сладкий чай по бокалам.

— Ну что, за первый выход в свет! — гордо воскликнул Эндрю и поднял бокал вверх.

— Ура! — послышались неровные выкрики, первый глоток алкоголя ярким всполохом устремился по венам и наполнил без того горячие, юные головы дополнительным адреналином.

— Недурно… — заметил Иса, с недоверием отпив из бокала. — Никогда бы не подумал, что виски можно смешивать с безумно сладким чаем из бутылки.

Каждый из нас наслаждался китайским коктейлем, с интересом разглядывая помещение и окружающих людей.

— О, поверь, совсем скоро эта смесь станет вкусом твоей молодости, – улыбаясь, сказала я.

— Знаешь, Лапуля, я ведь была чертовски права в тот момент. Виски с китайским чаем до сих пор ни что иное, как вкус моей молодости. Я могу забывать имена, обстоятельства и кучу всего другого, но этот вкус до сих пор на подкорке…

…Мы с Джулс почти сразу ушли танцевать ближе к сцене. Парням необходимо было расслабиться, разведать обстановку. Хоть я и приоделась, но все же не тешила себя надеждами найти здесь кого-то. Ночная жизнь давила на меня весом воспоминаний о Ти, о том, как мы могли танцевать с ним всю ночь, целоваться, гулять по пустым улицам Харбина до самого рассвета и ждать на ступеньках маленького ресторанчика девяти утра, чтобы насладиться горячим супом с лапшой.

— Эн, ты в порядке? — чуть касаясь меня, спросила Джулс. Картинки из прошлого испарились и на меня обрушились окружающие звуки и атмосфера клуба.

— Да, конечно, — ответила я. — Просто накатили воспоминания.

— Милая, это уже прошлое, сейчас пора творить что-то новое! — услышала я её ответ, который утонул в громких битах грохочущей музыки.

Я уже успела рассказать о своем разбитом сердце новой подруге, пару раз поплакать и выкурить бесчисленное количество сигарет на балконе комнаты в общежитии.

Каждый раз, когда я плакала, она твердила:

— Плакать – это прекрасно. Это как оргазм для души.

И в какой-то момент, совсем неожиданно для меня, она вдруг поставила для себя цель — найти мне парня.

— Тебе нужен «Суперклей», — заявила тогда Джулс. — Который соберёт и склеит каждый твой осколочек сердца… ну и секс, конечно, помимо клея нужен секс, который заставит бурлить твою кровь…

Подруга взяла меня за руку и, оглядывая танцпол хищным взглядом, повела в самый его центр.

— Джулс, не слишком ли рано для охоты? — спросила я.

Она медленно разворачивала меня, сканируя при этом каждого парня вокруг.

— Попался! Прямо у тебя за спиной, в сером лонге и бейсболке. С виду русский. Вперед! — Она слегка оттолкнула меня, и я попятилась назад, теряя равновесие.

В этот момент я ощутила легкое касание рук на своих плечах.

— Ой, аккуратно… — русская речь? Я обернулась и увидела перед собой типичного славянского парня: с коротким ежиком, который прикрывала кепка и карими глазами. Легкая щетина, оверсайз лонг с треугольным вырезом и безобразные, рэперские штаны. Взгляд его был мутным, липким, а улыбка — слишком уверенной.

«Календарный красавчик» – мелькнуло у меня в голове.

— Прости, — только и смогла выдавить из себя. — Я случайно.

— Ничего, — он улыбнулся ещё шире, его ямочки на щеках были явно предназначены только для того, чтобы сводить женщин с ума. — Такая девушка не может танцевать одна.

Не успела я отреагировать, как уже оказалась в его объятиях. Его движения были отрепетировано плавными, будто он проходил курс "Соблазнение в ночном клубе". Ладонь на моей спине лежала слишком тяжело, обозначая владение.

— Кажется, этот танец не совсем подходит для подобной музыки, — еле дыша, сказала я.

— Расслабься, — просипел он прямо в ухо. — Музыка у нас может быть своя, — в этот момент я почувствовала дыхание на своей шее. — Ведь это просто фон, главное – химия.

Но химии между нами явно не наблюдалось. Его странная, отрепетированная пикап-речь резала ухо.

Спустя пару песен, а может, и больше — время в этих некомфортных объятиях потеряло привычную скорость. Его руки властно скользили по моей спине, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне не хватает воздуха.

— Прости, мне нужно передохнуть и прополоскать горло, — выдохнула я, указывая в сторону нашего столика, где, как мрачный страж, застыл Эндрю.

— Без проблем, — незнакомец отпустил меня, пальцы его рук были удивительно холодными, как у рептилии. — Буду на улице.

Я кивнула и направилась к Эндрю, который провожал моего неожиданного знакомого тяжелым взглядом. В нем читалась целая гамма чувств — от беспокойства до немого осуждения.

— Ну что, Мамочка, — проговорил он, смакуя каждое слово, — быстро ты управилась. Уже нашла себе... парня. — Последнее слово он выплюнул, и его лицо скривилось, будто он уловил запах тухлой рыбы.

— Спокойно, рыцарь, — усмехнулась я. — Просто развлекаюсь и тебе советую. — Потянувшись через стол, взяла бокал и наполнила его сначала виски, а затем чаем в равном соотношении.

— Второй бокал за два часа. Это ты называешь весельем? — малыш явно бросал мне вызов.

— О, Эндрю, тебе не победить меня в этом деле. Годы тренировок и мой адаптированный желудок под местный алкоголь, возьмут верх, а тебе завтра будет очень плохо.

— А я рискну! — заявил он, вскинув подбородок и свой бокал.

— Ну, ты сам напросился, — засмеялась я, стукнувшись с ним бокалом.

Примерно через час мы с Эндрю все ещё стояли за столиком и уже сбились со счета выпитого алкоголя. Мой незнакомец подходил пару раз, но кудрявый страж каждый раз пытался напоить его и не давал прохода на мою сторону стола. В итоге, парень в кепке пропал, а мы в скором времени решили выйти на улицу.

Я закурила сигарету и внимательно взглянула на Эндрю, который с слишком большим рвением пытался открыть свой портсигар.

— Дрю, тебе нужна помощь? — с усмешкой спросила я.

— Тебе помощь поболее моего нужна, — буркнул он.

— Это что значит? — такого тона от этого парня я не ожидала.

— Этот слизкий червяк в кепке явно хотел тобой воспользоваться, — наконец закурив, Эндрю откинулся спиной к стене и выпустил дым вверх.

— Может это я хотела им воспользоваться?

Мне было неловко обсуждать потенциальных ухажеров с ним. Ничего не имею против разницы в возрасте, просто изначально начала воспринимать этих «трёх мушкетеров» как братьев. Младших братьев. А они взяли и прилепили мне дурацкую кличку, после которой статус братьев сменился на сЫночек.

— Нет, Мамочка, ты не такая, — он покачал головой и сделал ещё одну затяжку. — Ты только хочешь выглядеть бунтаркой, но я все вижу.

Этот странный комментарий заставил меня замолчать. Что ему ответить? Да, у меня синдром отличницы и сейчас я бунтую, загибая уголки страничек в книгах.

Конечно, мне хочется драйва, просто я не могу его себе позволить. У меня четко прописанный жизненный план, и я его придерживаюсь. Я здесь, потому что предстоящие четыре года дадут мне невероятные возможности в будущем. Мне необходимо научиться соблюдать баланс, не разрушив при этом структуру плана под названием «Жизнь Эн». Ну, а сегодня? Сегодня я просто отдыхаю. «Слизняк», который так не понравился Эндрю, просто часть веселья.

Внезапно откуда-то из-за угла вывернул Ник с китаянкой. Он шел, на ходу одной рукой поправлял футболку, а другой пытался незаметно застегнуть ширинку. Девушка проскользнула в клуб, а Ник остановился рядом с нами закуривая. Мы с Эндрю молчали.

— Что? — не выдержал Ник и посмотрел на меня. — Ты же сама сказала секс на наше усмотрение!

— Ты мерзкий! — скривился Эндрю. — Что за плебейский способ обдурить красотку?

— Не всем дано жамкать крестьянок в хлеву! — пафосно возразил Ник.

Голубоглазый ангел скорее всего просто искренне улыбнулся, и китаянка растаяла от божественных чар иностранца. Я рассмеялась своим мыслям, но никак не прокомментировала ситуацию. Решив, что с меня достаточно, кивнула ребятам и вернулась в клуб на поиски своего незнакомца.

Надо же, милый Ник уже ощутил все прелести ночи, Джулс всё это время строила глазки парню на баре, а Иса пропал в вип-комнатах. Чем я хуже? Я вытащила телефон из кармана, чтобы проверить время. Ну вот и новый день, а значит новые возможности.

Остановившись возле нашего столика, я огляделась в поиске парня в бейсболке. Казалось, он пропал. Вдруг в толпе танцующих мелькнуло его знакомое лицо. Он обнимал милую кореянку и со страстью шептал ей что-то на ухо. В какой-то момент наши взгляды встретились, и я без труда прочитала на его губах короткое, ничего не значащее «прости». Словно он не нашел другую, через час после нашего знакомства, а всего лишь наступил мне на ногу в метро.

— Мудак, — вырвалось у меня. Быстрым движением я взяла новую бутылку виски, налила в стакан и, не добавляя чай, сделала большой глоток. — Уже нельзя покурить сходить, не мог руки свои удержать… и ещё кое-что в штанах! — я налила дополнительную порцию и разразилась в толпу гневной тирадой на тему никчёмности мужчин.

Со стороны, скорее всего казалось, что какая-то сумасшедшая с улицы забежала на огонёк: много виски, бормотание и активная жестикуляция рук. Жалкое зрелище. Спустя какое-то время одинокого алкогольного рейва я поняла, что мне нужно подышать свежим воздухом.

Посетителей клуба стало в несколько раз больше, и просто так пройти к выходу уже не было возможности. Тогда я решила выдвинуться через танцпол. Толпа ревела, царила беззаботная и очень пьяная атмосфера. Я пробиралась сквозь танцующих людей, стараясь держать равновесие.

В какой-то момент, будучи почти у цели, на самом краю танцевальной площадки кто-то взял меня за руку. Я обернулась. Передо мной стоял молодой парень. Он приветливо улыбался, не отпуская моей руки.

Какое теплое прикосновение.

Затем наклонился к моему уху и сказал по-английски:

— Дай мне свой номер телефона, пожалуйста.

Я опешила, то ли от количества выпитого, то ли от его приветливого выражения лица. Медленно кивнула в ответ, на что он протянул свой телефон. Выпитое виски дало о себе знать, и я с минуту пыталась вспомнить свой китайский номер, который толком не запомнила, судорожно начала вбивать …30..2241…75…24 или последняя 25? Вроде 25. Я протянула ему телефон обратно и улыбнулась.

Он отпустил мою руку, тёплая энергия прикосновения исчезла, а я двинулась к выходу.

В голове кружил несвязный поток мыслей: «Странно. И зачем я дала ему свой номер? И чего бы не поговорить со мной здесь? Даже имя не спросил.»

Наконец, выйдя на улицу, я поняла, что действительно очень пьяна. Вытащила свой мобильный, на часах 03:30. Ждать остальных осталось недолго.

Первой вышла Джулс и, обняв меня, тихо сказала:

— Видела этого придурка в кепке с какой-то азиаткой, — я лишь кивнула, но отвечать не стала. — Забей, он идиот, она ему всё равно не даст.

Минут через десять, еле держась на ногах, вывалился Эндрю. Серый костюм сидел на нём уже не так идеально, кудри растрепались.

— Дамы, простите, я очень пьян, — только и успел сказать он, после чего сложился пополам и начал извергать из себя содержимое.

— Так и знала, — я закатила глаза, — жадность фраера сгубила.

Где-то за спиной послышался уже знакомый смех Ника.

— Давайте поедем домой... — устало сказала я. Поймала такси и села на переднее сидение.

Ребята устроились позади. Я назвала адрес водителю, и мы выдвинулись в сторону студенческого городка. Меньше чем через час мы стояли у закрытой двери общежития.

— Кто-нибудь знал, что двери общаги закрыты с полуночи до шести утра? — спросила я.

Все пьяно замычали.

— Так, стоп. Где Иса? — в наступившей тишине мой вопрос прозвучал звеняще. Все переглянулись. — Мы что, потеряли его?