Czytaj książkę: «Нейромаг: Петля Серого»

Магия – это не огонь и не лед. Магия – это нейронные сети, которые можно видеть и переплетать. Но что, если тот, кто видит эти сети, и есть величайшая магия этого мира, забывшая саму себя?

Матвей (всем он просто Мотя) – недоучка-нейропсихолог и бармен с комплексом спасателя. После неудачного падения в подвал он оказывается в другом мире, где его никто не ждал. Его встречают дубиной, берут в плен и назначают поломойкой. Казалось бы, типичный неудачный день.

Но у Моти есть странный дар: он видит голубые нейронные сети всего живого и может «чинить» их, размыкая болезненные петли и сшивая разрывы. Этот дар заинтересовывает могущественную Старцу-Хранительницу и привлекает внимание тех, кто охотится за древними силами.

Вместе с прагматичной и злой на весь мир хозяйкой таверны Агги, Мотя отправляется в опасное путешествие по миру, где магия пахнет фиалками и жженым сахаром, а по дорогам рыщут Отреченные с алыми знаменами. Его цель – найти answers, разобраться в своем даре и выжить.

Он еще не знает, что его дар – это лишь эхо его подлинной сути. Что он не просто попал в этот мир, а вернулся домой. И что самое опасное приключение – это не путешествие через Ущелье Безумцев, а путешествие вглубь себя, к памяти, которую он сам когда-то стер.

Фэнтези-попаданец для тех, кто любит:

Глубоких, психологически проработанных героев с прошлым.

Уникальные магические системы, основанные на науке и психологии.

Захватывающие путешествия и эпические тайны, растянутые на всю сагу.

Динамику отношений «от ненависти к уважению».

Сюжеты, где главный герой не просто обретает силу, а вспоминает себя.

ГЛАВА 1. РЕВИЗИЯ И ТРОПИНКИ В ЛЕСУ

Последнее, что видел Матвей перед тем, как мир перевернулся с ног на голову, была дурацкая, чуть отставшая половица на скрипучей лестнице в подвал бара «Диоген».

В баре была ревизия. Администратор, повара, официанты и бармены, к числу которых принадлежал и Матвей, с кислыми лицами пересчитывали складские остатки. Матвей, высокий, худой и курчавый, в очках с заклеенной пластырем дужкой, таскал ящики с бутылками, пытаясь вдохнуть в процесс хоть каплю смысла.

«Понимаешь, вся суть в нейропластичности!» – задыхаясь от тяжести, ораторствовал он перед своим напарником, вечно угрюмым Сашкой. «Любая привычка – это просто протоптанная тропинка в лесу твоего мозга. Чем чаще ходишь – тем шире дорога. А мой марафон – он поможет людям протоптать новые, полезные тропки! Просто надо понять, где старые, кривые, и сознательно начать ходить по новому маршруту!»

Сашка что-то буркнул про «новые маршруты в дурдом» и полез за очередной партией коньяка. Матвей, пылая энтузиазмом, жестикулировал, забыв про злополучную ступеньку.

«Вот, смотри…» – начал он и споткнулся.

Не просто споткнулся. Он понесся вниз кубарем, в кромешную темноту подвала. Удар о бетонный пол был тяжелым и звонким. В ушах зазвенело, в глазах потемнело.

«Ребята?» – хрипло позвал он.

Но сверху доносился уже не привычный гул мегаполиса, а пьяный, гортанный гогот на непонятном языке.

Очнулся он от того, что в лицо ему капнуло что-то холодное и пахнущее сыростью. Голова раскалывалась. Он лежал на чем-то твердом и холодном. С трудом поднявшись, он тут же ударился головой о низкий, закопченный потолок и снова рухнул, вырубившись окончательно.

Следующее пробуждение было постепенным. Свет просачивался в щели. Он сидел, прислонившись к чему-то, и пытался понять, где он. Подвал? Но какой-то не такой. Деревянный, старый, пахло плесенью и чем-то кислым. В метре от него угадывалась грубая лестница, ведущая наверх.

Собрав остатки сил, он поднялся по ней. Дверь была тяжелой, дубовой, скрипевшей на древних петлях. Он толкнул ее и вывалился наружу.

Внутри у него что-то оборвалось.

Длинная зала с дымно-желтым от копоти и возраста потолком. Деревянные, грубые столы, лавки. Вместо стекол в небольших окнах были натянуты мутные пузыри. Он услышал быстрые, решительные шаги. Обернулся.

И снова его мир поглотила тьма. На этот раз – от точного удара деревянной дубиной по затылку.

ГЛАВА 2. ПРОБЛЕМА С БРОКА ИЛИ ВЕРНИКЕ?

Он очнулся в том же подвале. Вернее, в чулане при подвале. Тело затекло и онемело от туго стягивавших его веревок. Он был привязан к массивному столбу, поддерживавшему потолок. Душка у очков была сломана окончательно, и теперь они висели у него на одном ухе, безнадежно запутавшись в курчавых волосах.

Вдруг стало ярко. Он зажмурился, потом проморгался. Перед ним стояла девушка со свечой в одной руке и той самой дубиной – в другой. Она была до неприличия красива, с жестким взглядом и воинственной осанкой. Мозг Моти отчаянно пытался сопоставить силу удара и эту хрупкую, почти фарфоровую внешность. Логика давала сбой.

Девушка открыла рот. И стало еще хуже.

– Грош-тара-мушка-вен? – прозвучало нечто гортанное и абсолютно непереводимое.

«Аааа, – пронеслось в голове у Моти. – Понятно. Придуривается. Или… Или у нее проблема с речевым центром! Поле Брока? Или Вернике? Кто там за воспроизведение отвечает?»

Надежда, его вечный спутник, вспыхнула с новой силой.

– Так, так, девушка! – начал он, стараясь говорить максимально мягко и внятно, как с ребенком или сумасшедшим. – Я вижу, что у вас проблема! Но если я буду связанный, я вам помочь не смогу! Посмотрите на меня! Слышите меня? Мне нужно, чтобы вы меня освободили, я вами займусь! У меня как раз есть необходимые тесты!

Девушка, которую звали Агги, поняла только одно: незнакомец нес какую-то околесицу на незнакомом языке и не собирался замолкать. Чтобы прояснить ситуацию, она ткнула ему в нос дубиной. Зло посмотрела и вышла, захлопнув дверь.

«Куда же она в таком состоянии пошла?! – в панике подумал Мотя. – И кто, интересно, ее довел до такого? И кто меня привязал?» Мысль о том, что это сделала сама девушка, даже не возникла – у нее же явные неврологические нарушения!

Через некоторое время дверь снова открылась. Вошла Агги, а за ней… за ней следовало нечто, от чего остатки здравого смысла в голове Моти начали трещать по швам. Это была… бабушка. Бабушка-аллигатор. Высокое, покрытое зеленоватой чешуей существо в рваном плаще, с длинным посохом и умными, старыми глазами.

«Так, – медленно прошептал Мотя. – Вариант первый: искажение зрительного восприятия из-за повреждения теменно-затылочной области. Вариант второй: сложные слуховые и визуальные галлюцинации. Вариант третий… нет, лучше остановиться на втором».

Он почувствовал странное облегчение. Нужно было проверить гипотезу.

– Эй, Зеленая! – крикнул он существу. – Ты за мной??

Агги и Зеленая переглянулись. Их взгляды, полные недоумения, изучали странного типа в диковинных одеждах.

«С речью-то вроде порядок, – бормотал себе под нос Мотя, четко разделяя слоги. – Я-про-из-но-шу-речь-чет-ко. А вот с визуалом…» Он посмотрел на веревки. «Веревки. Не змеи. Цвет… вроде нормальный. Так в чем же дело? Прозопогназия? Я перестал узнавать мужские лица? Может, это мужик?»

Он снова посмотрел на Зеленую.

– Подойдите-ка ко мне, ба… товарищ. Просто подойдите, я должен вас рассмотреть.

Зеленая что-то сказала Агги на их гортанном наречии. Та с неохотой отошла к стене. Старица сделала шаг вперед, потом небрежно плюнула на пол. Слюна с шипением прожгла в деревянном полу аккуратную дымящуюся дыру.

И тут в голове у Моти раздался голос. Четкий, ясный и абсолютно чужой.

– Ты кто такой?! Кому служишь и по какой причине нас беспокоить вздумал?!

Мотя замер. Звук шел не через уши. Он рождался прямо внутри его черепа. Последняя версия – «скоротечная шизофрения» – рухнула вместе с остатками надежды. Он смотрел на женщин с мольбой в глазах.

– …и свет в конце туннеля? Он будет? – его голос дрогнул. – Или уже все, финальные стадии? Просто скажите… мне нужно морально подготовиться к белому шуму…