Czytaj książkę: «Магнитное притяжение»

АННА ВАЛЕЕВА

МАГНИТНОЕ

ПРИТЯЖЕНИЕ

— ✦ —

роман

Париж

О КНИГЕ

Лея привыкла к простой жизни, запаху свежих цветов и миру, в котором всё можно назвать своими именами. Но одна обычная доставка приводит её к двери Габриэля Вальмона — мужчины, чья жизнь состоит из денег, камер, договоров и чужих ожиданий.

Их первая встреча длится всего несколько минут. Этого хватает, чтобы между двумя совершенно разными людьми возникло притяжение, которое оба пытаются объяснить случайностью.

Чем ближе Лея подпускает Габриэля, тем яснее становится: за его безупречной жизнью скрывается слишком много чужих правил. Рядом с ним ей придётся столкнуться с ревностью, ложью и опасностью, а ему — впервые решить, чего он хочет сам.

Это история о любви, которая начинается с неловкой фразы у двери и становится сильнее страха. О выборе, доверии и двух людях, которым придётся пройти слишком близко к потере, чтобы понять цену обычного слова «рядом».

СОДЕРЖАНИЕ

Глава 1. Два мира

Глава 2. После встречи

Глава 3. Не случайность

Глава 4. Чужие правила

Глава 5. Граница

Глава 6. Пока не появилась ты

Глава 7. За маской

Глава 8. Ночь без масок

Глава 9. Чёрная машина

Глава 10. Дверь

Глава 11. Цена свободы

Глава 12. День рождения Кэтрин

Глава 13. Между жизнью и тишиной

Глава 14. Проснись

Глава 15. Магнитное притяжение

Глава 1. Два мира

Будильник зазвонил в 7:10.

Лея, не открывая глаз, нащупала телефон под подушкой, промахнулась, задела стакан воды на тумбочке и только чудом успела поймать его прежде, чем тот перевернулся.

— Нет. Нет-нет-нет… — пробормотала она, щурясь на экран.

7:42.

Несколько секунд она просто смотрела на цифры, будто могла силой ненависти заставить время отмотаться назад.

Потом резко села.

— Чёрт.

Её небольшая парижская квартира мгновенно наполнилась звуками спешки: хлопнула дверца шкафа, на пол упала вешалка, чайник так и остался пустым на кухонной столешнице. Лея одной рукой собирала тёмные волосы, другой застёгивала блузку и одновременно пыталась дозвониться Мари.

Подруга ответила на втором гудке.

— Если ты сейчас скажешь «я уже выхожу», я тебя уволю.

Лея замерла с туфлей в руке.

— Доброе утро и тебе.

— Лея.

По одному её имени было понятно: Мари не шутит. Или делает вид, что не шутит.

— Я почти готова.

— Ты дома?

Лея посмотрела на незаправленную кровать.

— Это философский вопрос.

На том конце повисла тишина.

— У тебя пятнадцать минут.

— Я тебя люблю.

— А я люблю сотрудников, которые приходят вовремя.

— Бессердечная.

— Пятнадцать минут.

Связь оборвалась.

Лея сунула телефон в сумку, схватила куртку и выбежала из квартиры, не заметив, что оставила завтрак нетронутым.

В это же утро, в другой части Парижа, Габриэль Вальмон стоял под горячей водой и не спешил никуда.

В его доме не было ни хлопающих дверей, ни разбросанных туфель, ни соседей, ругающихся через тонкую стену. Только приглушённый шум воды, серое утреннее небо за панорамными окнами и безупречная тишина огромного пространства.

Он провёл ладонью по мокрым волосам, закрыл воду и вышел из душа. На стекле ванной осталось облако пара. Габриэль вытер лицо полотенцем, взглянул на себя в зеркало и на секунду задержался.

Телефон на мраморной полке снова завибрировал.

«Виктория».

Он ответил не сразу.

— Да.

— Ты помнишь про вечер?

Её голос звучал так, будто вопрос был формальностью. Виктория никогда не сомневалась, что всё будет так, как она запланировала.

Габриэль взял часы со столешницы.

— Помню.

— Пресса будет у входа. Не приезжай позже меня.

— Я сам решу, когда приехать.

— Габриэль…

Он застегнул ремешок часов и только потом ответил — спокойно, почти лениво:

— Увидимся вечером.

Он завершил вызов прежде, чем она успела возразить.

Через полчаса на нём уже была белая рубашка и тёмные брюки. На кухне стоял нетронутый кофе. Ассистент прислал расписание на день, водитель ждал внизу, а у Габриэля было странное ощущение, что каждый его день расписан кем-то другим задолго до того, как он успевает его прожить.

Он привык к этому.

И почти перестал замечать.

Иногда Габриэлю казалось, что удобство незаметно превратилось в декорацию. В доме было всё, что можно заказать, купить или поручить другому человеку, и почти ничего, что требовало бы его настоящего присутствия. Даже утро не принадлежало ему целиком: сообщения, звонки, встречи, чужие ожидания начинались раньше, чем он успевал допить кофе. Он давно научился не раздражаться на это. Раздражение тоже отнимало время.

Но в последние месяцы внутри всё чаще возникала сухая, почти бесцветная усталость. Не от работы — работать он умел и любил. От предсказуемости. От того, что любой новый человек сначала видел фамилию Вальмон, потом состояние, связи, возможности и только в самом конце — если вообще доходил до этого — его самого. Поэтому он редко интересовался незнакомцами. В большинстве случаев он заранее знал, чем закончится разговор.

Лея тем временем ворвалась в цветочный магазин, тяжело дыша и придерживая рукой сумку.

— Я здесь!

Мари даже не подняла головы от букета, который собирала у стойки.

— Вижу.

— И я почти не опоздала.

— Двадцать две минуты.

Лея сняла куртку.

— Ты считаешь слишком точно. Это нездорово.

Теперь Мари посмотрела на неё. Несколько секунд сохраняла строгое лицо, а потом всё-таки улыбнулась.

— Иди сюда, катастрофа.

Лея облегчённо выдохнула и обняла подругу через стойку.

— Я знала, что ты меня не уволишь.

— Не льсти себе. Просто сегодня слишком много заказов.

— Вот и вся дружба.

Они засмеялись, и утренний хаос наконец отпустил Лею.

Работа всегда успокаивала её. Цветы не требовали объяснений. Пион не интересовался твоим банковским счётом, роза не спрашивала, почему у тебя нет идеального плана на следующие пять лет. Нужно было только видеть цвет, чувствовать форму и знать, когда остановиться.

К середине дня магазин пах зеленью, свежесрезанными стеблями и кофе, который Мари всё-таки заставила Лею выпить.

Ближе к вечеру Мари поставила перед ней большую круглую коробку нежно-розового цвета.

— Последняя доставка.

Лея не сразу ответила. Она смотрела на композицию: светло-розовые пионы, бордовые розы, белые бутоны и глубокая зелень. Вокруг коробки была завязана широкая бордовая лента.

— Красиво.

— Я знаю.

— Скромность тебе идёт.

— Адрес внутри.

Лея достала карточку.

Прочитала имя.

Потом ещё раз.

— Нет.

Мари сделала вид, что не понимает.

— Что «нет»?

— Ты сама отвезёшь.

— Не отвезу.

— Мари.

— Лея.

— Это Габриэль Вальмон.

— Я умею читать.

Лея посмотрела на неё так, будто подруга предлагала не доставить цветы, а проникнуть в Елисейский дворец.

— Почему я?

— Курьер заболел.

— Закажи другого.

— Поздно.

— Я не одета для встречи с человеком, которого фотографируют даже когда он просто выходит из машины.

Мари наконец рассмеялась.

— Ты отдашь цветы, скажешь «добрый вечер» и уйдёшь. Он не попросит тебя пройти по красной дорожке.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что это доставка, Лея.

Через сорок минут Лея уже стояла перед его домом и понимала, что Мари была права только в одном: это действительно была доставка.

Во всём остальном ситуация ощущалась гораздо хуже.

Высокая дверь, спокойный свет за стеклом, идеальная геометрия фасада. Даже тишина здесь казалась дорогой.

Лея посмотрела на своё отражение в тёмном стекле, быстро пригладила волосы и сама на себя рассердилась.

— Ты отдашь цветы и уйдёшь, — тихо сказала она. — Всё.

Она нажала звонок.

Шаги послышались почти сразу.

Дверь открылась.

На фотографиях Габриэль Вальмон выглядел холодным. Почти неприступным. Мужчиной, который смотрит не на людей, а сквозь них.

Вживую всё оказалось хуже.

Потому что вживую он был… живым.

Белая рубашка, верхняя пуговица расстёгнута, рукава закатаны до предплечий. Тёмные волосы чуть растрёпаны, будто он несколько раз провёл по ним ладонью. И взгляд — внимательный, прямой, совершенно не похожий на тот, что был на журнальных снимках.

Лея слишком долго молчала.

Габриэль чуть приподнял бровь.

— Добрый вечер.

Она моргнула.

— Да. То есть… добрый вечер. Доставка цветов.

Его взгляд опустился на коробку.

— Для меня?

— По адресу — для вас.

— Тогда мне повезло.

Он протянул руки, и в момент, когда Лея передавала коробку, их пальцы коснулись.

Всего лишь на секунду.

Прикосновение было настолько коротким, что его можно было списать на случайность. Лея именно так и попыталась сделать. Но кончики пальцев вдруг стали слишком чувствительными, а сердце, ещё минуту назад занятое исключительно желанием не опозориться, ударило где-то высоко под рёбрами. Она машинально сжала ладонь, будто могла спрятать в ней этот нелепый электрический отклик.

Габриэль тоже почувствовал паузу. Не сам контакт — прикосновений в его жизни было достаточно: рукопожатия, объятия перед камерами, дежурные поцелуи в щёку. Его зацепило то, как быстро она отдёрнула руку и как тут же рассердилась на себя за собственную реакцию. В её лице не было расчёта. Только смущение, которое она безуспешно пыталась спрятать за деловым выражением.

Но её словно ударило коротким разрядом.

Она быстро убрала руку.

Габриэль заметил.

И едва заметно улыбнулся.

Лея вдруг поняла, что продолжает смотреть на него.

Слова вырвались раньше, чем она успела их остановить:

— В жизни вы красивее.

Мир замер.

У Леи внутри всё провалилось.

— Я… — она зажмурилась на долю секунды. — Я имела в виду, что по телевизору вы…

— Выше? — невозмутимо подсказал он.

Она посмотрела на него, не понимая, издевается он или спасает её.

— Возможно.

Габриэль тихо рассмеялся. Не громко, не насмешливо — по-настоящему.

— Первый вариант мне понравился больше.

Жар мгновенно поднялся к её щекам.

— Я, наверное, пойду.

— Подождите.

Она уже сделала шаг назад, но остановилась.

Габриэль держал коробку одной рукой. Вторую положил на край двери и смотрел на неё так, будто действительно хотел запомнить.

— Как вас зовут?

— Лея.

Он чуть медленнее повторил:

— Лея.

Ей почему-то стало трудно отвести взгляд.

Из глубины дома раздался женский голос:

— Габриэль?

Лея автоматически посмотрела ему за плечо.

В гостиной показалась Виктория. Безупречная, спокойная, красивая той холодной красотой, рядом с которой Лея вдруг слишком отчётливо почувствовала свои мокрые от дождя волосы, простое пальто и усталость после рабочего дня.

Виктория остановилась, увидев её.

Сначала посмотрела на цветы.

Потом — на Лею.

Потом — на Габриэля.

— Я уже ухожу, — быстро сказала Лея.

Габриэль снова перевёл взгляд на неё.

— Вы мне не мешаете.

Фраза была простой, но Виктория услышала её тоже.

Это было видно по тому, как едва заметно изменилось её лицо.

Лея сделала ещё один шаг назад.

— До свидания.

— До свидания, Лея.

Он произнёс её имя так спокойно, будто они были знакомы дольше пяти минут.

Она развернулась и пошла к воротам, заставляя себя не ускорять шаг.

Только оказавшись на улице, глубоко вдохнула холодный воздух.

Сердце билось слишком быстро.

— Идиотка, — прошептала она себе. — «В жизни вы красивее»… прекрасно, Лея.

Но, несмотря на смущение, уголки её губ сами собой приподнялись.

Она шла быстрее обычного, чувствуя, как холодный воздух понемногу остужает лицо. Нужно было думать о метро, о том, что Мари наверняка потребует полный отчёт, о завтрашних заказах. Вместо этого в голове снова звучал его смех — негромкий, неожиданно тёплый. Лея злилась на память за то, что та выбирала именно такие детали: закатанные рукава, лёгкую складку между бровей, то, как он повторил её имя.

Уже у перекрёстка она заставила себя остановиться. Это был мужчина у двери. Пять минут разговора. Ничего больше. Лея мысленно произнесла эту формулу несколько раз, как заклинание, и почти поверила. Почти — потому что, переходя улицу, всё-таки поймала себя на желании обернуться и посмотреть, не стоит ли он ещё в дверях.

В доме Виктория подошла ближе.

— Кто это?

Габриэль поставил коробку с цветами на консоль.

— Лея.

— Я слышала имя.

Он посмотрел на неё.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Виктория скрестила руки на груди.

— Потому что ты обычно не спрашиваешь имя у курьеров.

Несколько секунд Габриэль молчал.

Потом перевёл взгляд на закрывшуюся дверь.

— Она не курьер.

Виктория чуть прищурилась.

— А кто?

Он сам не знал, почему ответ пришёл так легко.

— Пока не знаю.

И впервые за долгое время мысль о вечернем мероприятии показалась Габриэлю совершенно неинтересной.

Глава 2. После встречи

Колокольчик над дверью магазина звякнул так резко, что Мари подняла голову.

Лея вошла внутрь, прижимая к груди пустую коробку для документов, которую зачем-то унесла с собой, и остановилась прямо посреди прохода.

— Ну? — спросила Мари.

Лея молчала.

— Лея.

— Не спрашивай.

Мари медленно отложила ножницы.

— Теперь я обязана спросить.

— Я сказала ему, что в жизни он красивее.

Несколько секунд Мари смотрела на неё абсолютно серьёзно.

Потом закрыла рот ладонью.

— Только попробуй засмеяться.

Мари продержалась ещё секунду.

И согнулась пополам от смеха.

— Я тебя ненавижу, — заявила Лея, снимая пальто.

— Нет, подожди… — Мари вытерла уголок глаза. — Ты вошла в дом Габриэля Вальмона и первое, что сделала, — оценила его внешность?

— Это не было первое.

— А что было первым?

— Я сказала «добрый вечер».

— Тогда всё нормально. Очень профессионально.

Лея несильно толкнула её плечом.

Мари рассмеялась ещё сильнее.

— Перестань!

— А он что?

Лея невольно вспомнила его улыбку.

«Первый вариант мне понравился больше».

Она отвела глаза и начала слишком тщательно раскладывать ленты по цветам.

— Ничего.

Мари тут же перестала смеяться.

— О-о.

— Что «о-о»?

— Ты покраснела.

— Здесь жарко.

— На улице девять градусов.

— В магазине жарко.

Мари подошла ближе и заглянула ей в лицо.

— Он тебе понравился.

Лея вздохнула.

— Я видела его пять минут.

— Это не ответ.

— Мари.

— Хорошо. Молчу.

Она подняла руки, сдаваясь, и отошла к стойке.

Через десять секунд всё-таки добавила:

— Но если он придёт за вторым букетом, я беру выходной.

Лея бросила в неё свёрнутой лентой.

Они обе снова рассмеялись.

Позже, когда магазин закрылся, Мари натянула пальто и задержалась у двери.

— Ты нормально доберёшься?

— Да.

— И не гугли его полночи.

Лея вскинула брови.

— Я похожа на человека, который будет гуглить мужчину из-за пяти минут разговора?

Мари посмотрела на неё слишком выразительно.

— Пока до завтра.

— Предательница.

— До завтра, Лея.

Дверь закрылась.

Лея осталась одна среди цветов и тишины.

Она действительно не собиралась ничего искать.

Абсолютно.

Через два часа она сидела дома на диване с чашкой чая и смотрела на фотографию Габриэля Вальмона в телефоне.

— Это просто любопытство, — сообщила она пустой комнате.

Комната, разумеется, не возразила. Лея подтянула ноги на диван и пролистала ещё несколько снимков, каждый раз обещая себе, что следующий будет последним. Чем дольше она смотрела, тем сильнее чувствовала странный разрыв между человеком из новостей и мужчиной, который стоял у двери с цветочной коробкой в руках. На фотографиях он почти никогда не улыбался глазами. Рядом с ней — улыбнулся. Мысль была самонадеянной, поэтому Лея немедленно попыталась от неё избавиться.

Она открыла статью, закрыла, снова открыла. Фамилии, сделки, благотворительные вечера, светские хроники. Всё это было настолько далеко от её жизни, что казалось фильмом, который случайно включили не с начала. И всё же в этом фильме теперь существовало короткое место, где была она: мокрые волосы, нелепый комплимент и собственное имя в его голосе.

На экране он стоял рядом с Викторией у входа в отель. Она — в серебристом платье, он — в чёрном костюме. Заголовок под фотографией говорил о «самой обсуждаемой паре Парижа».

Лея задержала взгляд на Виктории.

Вспомнила, как та посмотрела на неё в доме.

И неожиданно почувствовала неприятный укол.

Она тут же заблокировала телефон.

— Тебе какое дело?

Никакого.

Совершенно никакого.

В то же время Габриэль стоял перед десятком камер у входа в частный особняк, где проходил день рождения одного из крупнейших инвесторов города.

Виктория взяла его под руку за секунду до того, как вспышки стали почти непрерывными.

Со стороны они выглядели идеально.

Они слишком долго тренировались выглядеть идеально.

Это умение появилось не за один вечер. Они знали, под каким углом повернуться к камерам, когда Виктории положить ладонь ему на предплечье, когда Габриэлю слегка наклониться, чтобы фотография выглядела интимнее, чем был сам момент. В первые месяцы он относился к этому как к ещё одной части сделки. Позже начал чувствовать почти физическое раздражение от собственной улыбки по команде.

Сегодня раздражение было сильнее обычного. Потому что несколько часов назад Лея смотрела на него совершенно иначе — не как на публичную фигуру, не как на выгодное знакомство, даже не как на мужчину, перед которым нужно произвести впечатление. Она смотрела слишком прямо и слишком искренне. После этого вспышки камер казались особенно пустыми.

— Габриэль! Виктория! Сюда!

— Вы официально вместе?

— Когда свадьба?

— Виктория, правда ли, что ваши семьи готовят совместный проект?

Габриэль сохранял спокойное выражение лица. Виктория улыбалась так, будто вопросы её забавляли.

Один из журналистов крикнул:

— Поцелуй для прессы!

Габриэль даже не повернул головы.

Виктория чуть сильнее сжала его локоть.

Габриэль почувствовал давление её пальцев и на секунду посмотрел на их сцепленные руки. Со стороны жест выглядел нежным. Для него он был напоминанием: сейчас они снова исполняют заранее согласованную роль. Он поднял голову к камерам и сделал ровно то, что от него ждали, но внутри неожиданно возникло раздражение от самой мысли, что где-то в городе Лея может увидеть эти фотографии и принять их за правду.

Мысль была нелогичной. Он не обещал ей ничего, они едва знакомы. И всё же ему впервые захотелось объясниться с человеком, который даже не задавал вопроса.

— Улыбнись, — произнесла она сквозь улыбку.

— Я улыбаюсь.

— Нет. Ты терпишь.

— Разница заметна только тебе.

Они вошли внутрь.

Только за дверями, где вспышки остались позади, Виктория отпустила его руку.

— Когда мы перестанем изображать пару?

Габриэль взял с подноса бокал воды.

— Когда это перестанет быть выгодно нам обоим.

— Очень романтично.

— Мы не договаривались о романтике.

Она внимательно посмотрела на него.

— Ты сегодня особенно приятный.

— Устал.

— От меня?

— От вопросов, на которые все давно придумали ответы без нас.

Виктория сделала глоток шампанского.

— Или ты думаешь о девушке с цветами?

Его взгляд мгновенно стал жёстче.

— Не начинай, Виктория.

Она улыбнулась, но теперь в улыбке не было лёгкости.

— Значит, я угадала.

— Ты увидела человека у двери. Вот и всё.

— Нет. Я увидела, как ты на неё смотрел.

Габриэль повернулся к ней полностью.

— У нас договор, Виктория. Не больше.

— Я знаю.

— Тогда не переходи границы.

На секунду в её глазах мелькнуло что-то болезненное, но исчезло так быстро, что он мог бы решить, будто ему показалось.

— Не переживай, — сухо сказала она. — Я прекрасно помню наши границы.

Весь вечер Габриэль говорил с людьми, с которыми должен был говорить, отвечал на вопросы, обсуждал сделки и слушал планы, которые не вызывали у него никакого интереса.

И всё это время в памяти неожиданно возвращалась одна сцена.

Дождевые капли на тёмных волосах.

Смущённый взгляд.

«В жизни вы красивее».

Он поймал себя на улыбке и тут же стал серьёзным.

Позже, уже дома, Габриэль снял пиджак, налил виски и прошёл в гостиную.

Дом снова был тихим.

На консоли всё ещё стояла цветочная коробка.

Он остановился возле неё.

Провёл пальцем по бордовой ленте.

Ему редко хотелось знать о людях больше, чем они сами были готовы показать. За годы он привык к тому, что новые знакомства почти всегда имели цену: выгоду, статус, просьбу, доступ.

Лея не попросила ничего.

Наоборот — убежала так быстро, будто опасалась, что он попросит остаться.

Габриэль сделал глоток виски и посмотрел в тёмное окно.

— Лея…

Имя прозвучало непривычно мягко.

Он тихо усмехнулся самому себе.

Потом, уже без улыбки, произнёс почти шёпотом:

— Хочу узнать тебя поближе…

В квартире Леи телефон снова загорелся от новостного уведомления.

«Габриэль Вальмон и Виктория Делакруа — главная пара вечера».

Она посмотрела на экран.

На его руку на талии Виктории.

На их безупречные улыбки.

И неожиданно для себя почувствовала разочарование.

— Глупость, — тихо сказала она.

Она не знала этого мужчину.

Не имела на него никаких прав.

И всё же перед тем, как лечь спать, Лея снова вспомнила его взгляд у двери.

Не фотографию.

Не новости.

Именно взгляд.

И от этого уснуть оказалось намного сложнее.

Лея выключила свет, повернулась на один бок, потом на другой. В темноте легче было признаться себе в том, от чего днём она отмахнулась бы шуткой: ей хотелось, чтобы он снова появился. Не на экране телефона и не в статье. По-настоящему. Хотелось услышать, как он скажет её имя ещё раз, и проверить, действительно ли от этого у неё каждый раз будет сжиматься что-то внутри.

Эта мысль была опасной именно своей простотой. Она ничего о нём не знала, кроме того, что знали миллионы. Но миллионы не видели его в домашней рубашке у собственной двери. И Лея вдруг поймала себя на абсурдном ощущении, будто ей досталась маленькая, никому не известная версия Габриэля Вальмона. На этом месте она сердито натянула одеяло выше и приказала себе спать.