Czytaj książkę: «Природа измен»

Name: Природа измен
Author: Анна Щербань

Czcionka:

Глава 1

Природа измен

Я давно хотела популяризовать свои мысли об этом. Не для того, чтобы осуждать или выносить приговор. А для того, чтобы понять. Потому что за болью, которую приносит измена, всегда стоит чья-то невысказанная боль — того, кто изменил.

В книге слово «изменник» будет обезличен. Под словом «изменник» подразумевается человек любого пола, исходя из контекста обсуждаемого фрагмента.

Все истории живые, а голоса настоящие. Они бережно собраны по крупицам из архивов душ моих собеседников. Начнём?

Психоэмоциональное расстройство личности или

неизбежность?

^{«Наконец однажды на бале у польского}

^{помещика, видя его предметом внимания}

^{всех дам, и особенно самой хозяйки,}

^{бывшей со мной в связи,}

^{я сказал, ему на ухо какую-то}

^{плоскую грубость»}

^{А.С.Пушкин «Повести И.П.Белкина»}

Измена — акт социальный. Мы не просто предаём партнёра. Мы что-то доказываем себе и миру. И это «что-то» — ключ к пониманию природы измен.

Что происходит в мозгу человека, который изменяет? Современные исследования дают неожиданный ответ.

Если заглянуть внутрь мозга с помощью МРТ, картинка вырисовывается такая: у людей, способных на верность, лучше развита префронтальная кора — та самая часть мозга, что отвечает за саморегуляцию, принятие решений и способность предвидеть последствия. То есть они мозгом могут прочувствовать последствия своих действий для себя и того, кому может быть больно. Эмпатия? Присутствует! Мозг префронтальщиков — это отлаженный оркестр, где разум всё же может дирижировать основными инстинктами.

А что же происходит в мозгу тех, кто изменяет? Здесь во всю солирует лимбическая система — центр эмоций и чувственных удовольствий. Увы, контролирующие инстанции очень слабы. А сила воли и вовсе отсутствует, когда лимбики выходят «на дело». В такие моменты человек не выбирает – он подчиняется.

И за этими прегрешениями сердца, моментами слабости, соблазном судьбы стоит банальная дофаминовая ломка. Мозг изменщика ищет не любви, а дозы, в виде новизны, чтобы хоть на время заполнить внутренние пустоты.

«Гуляя на свадьбе и смотря, как нежно и трепетно молодожёны смотрят друг на друга. Наблюдая, как целуются, держатся за руки, невольно возникают вопросы «Измена неизбежна? В какой момент возникает желание изменить?».

И это повсеместно и это везде. А пока смотрю на волнительную дрожь в руках молодых, и начинают вести отсчет их верности друг другу…»

Глава 2

В погоне за дофамином

^{Супружеской верности не существует.}

^{Все партнёры в браке изменяют друг другу.}

^{А не изменяют друг другу только импотенты}

^{и глубоко закомплексованные люди.}

^{Фаина Раневская}

Когда фонит бытовая рутина, и супруги не понимают друг друга и уже не хотят этого, добывать дофамин для себя нас всё равно заставит наш мозг. Ему нужна доза! И он найдёт её, даже если для этого придется нарушить данную когда-то при заключении брака клятву верности. «Если я ничего не стою рядом с тобой, то найдутся те, для которых я буду значим, чего бы мне это ни стоило». Ловушка захлопывается именно тут!

А смысл вселенской западни в том, что мы живем свою жизнь в линейном времени. Никто не может оставаться постоянно - стройным шестнадцатилетним и даже тридцатилетним красавчиком навсегда. Рано или поздно мы начинаем стареть, жиреть, и интерес противоположного пола к нам неизбежно падает. А потребность в дофамине не уменьшается.

С дофамином играть нельзя. Он всегда требует возврата. Это показывает практика психиатрии алкоголиков и лудоманов, любителей экстрима и нимфоманов. Доза нужна снова и снова. И с каждым разом – больше.

Мужчина сворачивает налево, для того, чтобы получить дозу эмоций и раскрыть свой потенциал, так отчаянно погребённый под бытом. Чтобы вновь стать значимым! Живым! «Я есть!» - кричит тело, и дофамин медленно разливается по крови.

Или барышня, когда жалуется на мужа, что он не внимательный, сгорает на работе, а его негатив дома выбивает её из колеи. И вдруг - мимолетное внимание другого мужчины. Оно начинает привлекать. В это время происходит выброс дофамина, возникает ощущение «Я кому-то нужна!». Или срабатывает эффект «заплатки» - когда на дефект временно накладывается заплатка из другой ткани, сохраняя при этом целостность общей композиции. А всего – то надо было отнести подранную душу в ателье и доверить штопку специалисту. Но мы ищем заплатки сами. И находим. Я живая, я есть!

«После десяти лет брака случайно (ли?) возвращаюсь к давнишней связи. Казалось бы, она давно исчерпала себя и никогда не заиграет новыми красками. Обстоятельства. Они караулят нас за углом. «Встретимся?» - «Встретимся!» Вино, сыр, кино. Банально, но дыра в душе начинает затягиваться контрастными нитками, а доза дофамина уже почти готова соскочить с иглы.

Постель, полумрак, запах пота с феромонами для услады моего носа и… осознание «Я Живая!» Доза получена.

А что дальше? Рассвет далеко. Будет день, будет - мыслемешалка. А пока я значима, наслаждаюсь!»

Как в разных рода зависимостях, дофаминовое подкрепление такого плана возвращается бумерангом. Со временем, мы просто разваливаемся как личности. Уходит цвет жизни, исчезает вкус, меркнет свет. Возникает риск свалиться в депрессию.

А если я не умею по - другому реализоваться в этом мире? Если единственный способ подтвердить свою значимость - сексуальное подкрепление на стороне? Сходил налево – поставил галочку в пункте «Незаменимость». А когда «незаменимость» проходит, приходится снова входить в бытие. И жизнь заполняется вопросами: «Зачем жить? Почему я не остаюсь молодым? Почему жизнь такая жестокая? Где справедливость?»

Но настоящая трагедия в том, что мы не видим другого пути. И остаёмся в этом круге: измена — пустота — новая измена. Пока однажды не выдохнемся. Или не найдём в себе смелости спросить: "А что, если я уже не хочу быть живым только так?»

Глава 3

В постель осознанно

^{В жизни каждого человека, даже если он ничего не знает о каналах и зажимах, есть один момент краткого прорыва внутреннего ветра, подобного дыханию души, через зажим срединного канала. Это происходит в момент сексуального наслаждения. Оттого-то половое влечение столь сильно в нас, столь глубоко, что может буквально ослепить человека на недели, месяцы и даже годы, не позволяя ему видеть последствий своих поступков. Люди не жалеют усилий и денег и причиняют боль другим, для того чтобы удовлетворить это влечение.}

^{Майкл Роуч}

Мы уже знаем, как дофамин заставляет нас искать новизну. Как он сладко шепчет: «Ещё, ещё, ещё». Но измена — это не только нейрохимия. Это ещё и выбор. Иногда — мучительный. Иногда — отчаянный. Но бывает и так, что человек идёт в измену осознанно, без чувства вины и иллюзий. Потому что устал быть пустым, потому что решил: «Я хочу жить и не чувствовать за это вину!»

В народе во все века бродила байка: если тебя застали в постели с другим – отрицай! Говори, что измены не было. Даже если в этот момент на тебе не было трусов. И в этой злой шутке есть своя доля правды. Измены может не быть, даже если тебя застукали.

Главное — задать себе правильные вопросы. Не те, от которых слегка покалывает в груди. Те, от которых хочется отмахнуться. Предлагаю взять ручку, выключить телефон и записать честные для самого себя мыслеформы:

Вопрос 1 . Я иду в измену, потому что боюсь остаться наедине со своей тишиной?

Вопрос 2. Мне важен сам секс или тот факт, что кто-то снова заинтересовался мной?

Вопрос 3. Если бы об этом никто никогда не узнал, сделал бы я это?

Вопрос 4. Я иду в постель с другим, чтобы обрести новое или чтобы разрушить то, что есть?

Вопрос 5. Чего я боюсь больше — скуки в браке или того, что я сам стал скучным?

Вопрос 6. Смогу ли я спокойно уснуть, если завтра мне докажут, что мой партнер поступил так же?

Быть может я иду в измену, чтобы после содеянного завалиться в чувство вины? Ну, требует душа жертвы. Десятиминутное удовольствие - или даже сутки эйфории (а точнее банальный слив накопленной энергии), - чтобы смотреть потом в глаза партнеру и понимать: я то самое редкостное говно.., ой бриллиант в вашем семейном союзе. И каждый день по кусочку быть съедаемым чувством вины до состояния «уйти в монастырь».

Когда и если мы начинаем понимать, что наши действия были неосознанными, что мы бессознательно искали подкрепление нашей жизненной энергии, возникают иные вопросы: «А как бы все сложилось, если бы я НЕ сходил налево? А не распалась ли моя семья после моих НЕхождений?»

В этом случае - измена благо?

Иронично, но похоже, что так.

А бывает иначе…

Я изменяю, потому что у меня нет сексуальной жизни в браке. По разным причинам. Фригидность? Сексуальный аспект моим партнером в браке не считается обязательным. Причин много, стоит только начать разбираться. Но мне же нужно энергетически подпитываться где-то!

Супруга может быть чудной хозяюшкой, прелестным другом и даже жилеткой для слез и соплей. Но в близости она не раскрывается. А, простите, старо как мир: одним сексом сыт не будешь - так же как одним борщом не удовлетворишь свое бренное тело.

Но перед тем, как решиться в «эропоход», я предпринял все, что было в моих силах. Все, чтобы быть близким со своей половинкой. Но, увы и ах... И так тоже бывает.

Поэтому я иду в измену осознанно. Смело. Размашисто. И в чувство вины проваливаться не собираюсь!

И здесь измена – благо?

А вот как это звучит с другой стороны:

«Долгое время испытывала только миотонический оргазм. Сами понимаете, что это удовольствие случается только наедине с собой. Впустить в себя мужчину, когда сама в позе скрещенных ног – это невозможно. Поэтому, имитация – была моим вторым именем.

Мужчины ждали от меня какого-то поросячьего восторга что ли. С криками и конвульсиями. Ну, я и давала им это.

А что взамен обмана?

Взгляд! Вы видели, как смотрит мужчина на женщину, которая кончила от него? Ах, да, простите, вы же мужчина, доктор. За этот всепоглощающий взгляд, делающий тебя персональной богиней можно и поимитировать. Снова и снова. Потому что быть богиней — это единственный способ выдержать близость, которая ничего тебе не даёт. И когда я пошла в измену, я искала не секса. Я искала взгляд. Взгляд, который просто есть. Который видит меня.

Я, кстати, не знаю, что испытывает мужчина, когда видит что доставил удовольствие женщине. Поделитесь?»

Секс нам очень нужен. Без него мы не можем полноценно, разносторонне реализоваться. Не можем - и точка! Притяжение другого человека, его любовь всегда захватывает нашу душу. Меняет восприятие мира. И мы меняемся, когда вступаем в эти отношения, хотим мы этого или нет.

Мы рассмотрели два способа заполнить пустота, осознавая это и бессознательно. Но что, если эта пустота начинает формироваться ещё до нашего рождения?

Глава 4

«Счастлив ребенок, которого воспринимают, когда он еще только зачат»

^{Дональд Вудс Винникотт}

Смело предполагаю: в колодце измен, кроме желания, которое мы привыкли считать «необъяснимым» присутствуют генетика, пол, социальные условия, в которых рос будущий изменник, образование и воспитание.

И, пожалуй, самое важное — то, как мы впервые узнали о собственном теле и о том, что с ним можно и не можно делать.

Очень важно и другое: было ли у ребенка сексуальное просвещение? Образовывали ли родители или хотя бы разговаривали на табуированные, но такие нужные темы? Если этого не случалось, ребенку ничего не оставалось, кроме как учиться самому. И где придётся.

«Хорошо помню себя и свои сексуальные вопросы, на которые, казалось, никто на свете не даст ответа. Понятия «хорошо» это или «плохо» просто отсутствовало. Сопровождающих в этом вопросе рядом не было.

И какого же было мое удивление, когда у моей одноклассницы в свободном доступе я увидела книгу, ведающую об изменениях тела, о сексуальном контакте, о том, что плохо, а что нормально и естественно. Где же моя такая книга? Почему я ни такая? Почему со мной не разговаривают о тайнах моего собственного тела?

Не было принято! В нашей семье считалось, что я как-нибудь сама должна дойти до истины. Поэтому были улица, услышанные невзначай разговоры, шепот маминых подруг вечерами на кухне, подсмотренные запретные видео. Сбор в голове пазлов, которые никак не подходили друг к другу. Поэтому, в моем сереньком до сих пор такая чехарда»

Этот детский голос в облике взрослой уже женщины — не просто частная история. Это вопрос о ценностях внутри семьи. О том, что передаётся — или не передаётся — от родителей к детям.

Известный психотерапевт Эрик Берн утверждал, что развитие психики человека зависит от обстоятельств его зачатия. Отношение родителей к интимной жизни и друг к другу определяют стили родительского воспитания. Ситуацию зачатия со всеми предшествующими обстоятельствами Берн назвал «установкой зачатия» и считал, что она влияет впоследствии на весь жизненный сценарий человека. Уже в отношениях родителей между собой могут быть посеяны первые зерна будущих измен - еще только зачатого ребенка.

Затем в детские комнаты беспощадно вторгается со своими концепциями великий революционер - мудрый дедушка Зигмунд Шломо Фрейд. Он заявляет: детство – вовсе не рай, и дети – не бесполые ангелы. Все, все, все, в том числе и дети не свободны от сексуальных проявлений. Более того, сексуальные побуждения являются главными строительными материалами нашей личности.

Великий провокатор, детально разработал теорию либидо. Он заявил, что либидо — это наш творец. Та самая жажда жизни, которая запускает мотор нашего поведения с пелёнок и до самой старости. Та самая, что заставляет нас просыпаться по утрам, влюбляться, творить, разрушаться и снова вставать с колен.

Позже последователи Фрейда, развивая его идеи, сделали ряд зарисовок о том, как эта энергия формирует наши взрослые привязанности, страхи и привычки. Как мы, сами того не замечая, всю жизнь разыгрываем один и тот же сценарий — тот, что был написан в детстве. И как же трудно его переписать, когда ты уже привык быть зрителем в собственном театре.

Зарисовка 1. Биологическое единство материнско-детской пары. Любая, даже кратковременная разлука с матерью ведет к тревоги. Ребенок плачет и бурно протестует, если она уходит. Это главная потребность младенчества. И здесь уже рождается фрустрация и желание ее заполнить сейчас же или отложить заполнение во времени.

«Маленький Андрей — ему полтора года. Мама работает, папы нет. Бабушка сидит с ним. Он не плачет, когда мама уходит. Он научился ждать. Тихо. Без слёз. Внутри него — пустота. Которая ждет своего часа, чтобы стать заполненной.

Спустя n - дцать лет.

Андрей — мужчина, который умеет ждать. Но он не умеет быть рядом. Он выбирает женщин, которые не могут дать ему тепла — как тогда, в детстве. Он привык быть брошенным. И когда рядом появляется та, которая готова любить его по-настоящему, ему становится страшно. Слишком тепло. Слишком близко. Слишком душно.

Он уходит сам — первым. Или находит ту, с кем можно не ждать тепла, а просто на час-другой словить ощущение, что он значим. На большее его психика не согласна».

Зарисовка 2. Любовь к опеке. Ребенок концентрируется на матери, когда ему что-то нужно: еда, тепло, ласка. В состоянии покоя ребенок сосредоточен на себе. Мать должна неизменно и терпеливо выполнять свою роль в удовлетворении потребностей ребенка. Если удовлетворение потребностей недостаточно или чрезмерно, это нарушает развитие ребенка. В этом случае ребенок подстраивается под мать, отказываясь от себя.

«Диме три года. Он хочет обнять маму - она занята. Он тянет руки — она отмахивается: «Потом». Он приносит ей свой рисунок — она смотрит в телефон: «Угу, молодец». Он просит сказку на ночь — она устала: «Спи, завтра».

Он запоминает не слова. Он запоминает чувство: «Я мешаю. Меня любят, когда я не прошу».

Дима становится тихим. Не плачет, не капризничает, не просит. Он ждёт, пока мама заметит его сама. И ждать приходится долго.

Спустя n - дцать лет.

Дима — взрослый мужчина. Он не умеет просить. Он не говорит жене, что хочет близости, — он ждёт, пока она предложит сама. Он молчит, когда обижен, — потому что в детстве его обиды никого не волновали. Он терпит, когда его не замечают, — потому что привык быть удобным. И он находит утешение там, где его просят.

Он изменяет, потому что впервые чувствует себя тем, кого хотят. Кого выбирают. Потому что там, в чужой постели, его не просто терпят — его ждут. И это ощущение «быть желанным» въедается в кожу жгучим клеймом. И остается там навсегда».

Зарисовки 3. Этап постоянных отношений (два–три года), когда образ матери становится устойчивым. Если в этом возрасте мать заменяют няней — это тоже зерно будущих проблем.

«Лизе два с половиной года. Мама выходит на работу. Теперь с Лизой сидит няня — добрая, но чужая. Проходит неделя. Лиза перестаёт плакать по утрам. Она привыкает. Но внутри остаётся вопрос: «Почему мама ушла? Разве я не нужна?»

Спустя n - дцать лет.

Лиза не доверяет близости. Она боится, что её оставят. И она оставляет первая. Её отношения длятся не больше года — ровно столько, сколько длилось её привыкание к няне. Лиза заводит запасной вариант — как ту самую няню, которая была всегда на подхвате. На случай, если мама снова исчезнет.

Она не ищет любви. Она ищет гарантии. И измена для неё — страховка. Это способ не оказаться одной, когда партнёр вдруг уйдёт. Потому что она уже знает: близость — это когда кто-то уходит. И лучше быть готовой далеко заранее».

Зарисовки 4. В возрасте от двух до четырёх лет ребёнок вступает в анальную стадию. Его чувства к матери становятся противоречивыми: он может обнимать её и тут же, без видимой причины, сердиться, кричать, не слушаться. Любовь и ненависть переплетаются так тесно, что он сам не понимает, чего хочет. Это первый опыт амбивалентности — когда один человек становится и источником тепла, и источником боли.

Если взрослые стыдят ребёнка за его «плохие» чувства или наказывают за гнев, он учится подавлять одну из половин. И вырастает с двойным посланием: «Я хочу тебя — я боюсь тебя», «Ты мне нужна — ты мне мешаешь», «Я тебя люблю — я тебя ненавижу».

«Саше три года. Мама — яркая, громкая, любящая. Она может расцеловать его, прижать к груди, сказать, что он — её счастье. А через минуту — накричать за то, что он пролил суп или не убрал игрушки.

Саша не понимает, как одна и та же женщина может быть такой разной. Он ловит её настроение. Он замирает, когда она злится. Он не знает, когда она взорвётся. Он учится быть осторожным.

В его голове закрепляется: «Любовь — это опасно. Близость — это когда тебя то принимают, то отвергают».

Спустя n - дцать лет.

Саша выбирает женщин с пожизненным абонементом на эмоциональные качели. Таких же ярких и непредсказуемых, как мама. Он влюбляется — и начинает ждать удара. Потому что в его опыте за любовью неизбежно следует наказание.

Он изменяет не потому, что хочет. Его измена — это попытка сбежать от любви, которая пугает. Когда партнёрша начинает любить его по-настоящему — он не выдерживает. Он начинает провоцировать ссоры и отдаляться. Он не знает, как быть в близости без страха.

Он ищет не новизны. Он ищет привычное: любовь, которая бьёт. И когда он её находит — он снова бежит. Потому что быть любимым без условий он не умеет».

Зарисовки 5. Эдипова фаза, где ребёнок вступает в соперничество с одним из родителей.

«Маленькому Мише пять лет. Он смотрит, как папа целует маму перед уходом на работу, и внутри него — странное чувство. Он хочет, чтобы она целовала его. Он хочет быть на месте папы. Он говорит маме: «Я вырасту и женюсь на тебе». Она смеётся: «Какой смешной!»

Миша не понимает, что смешного. Его это ранит.

А через время он говорит папе: «Ты плохой, я не буду с тобой играть». Папа не обращает внимания, отмахивается. Миша чувствует, что его гнев не нужен. Что он не может быть «как папа». Что мама — не его.

Он зажимает свои чувства. Он перестаёт соперничать. Он становится тихим и удобным, чтобы не разозлить родителей. Но внутри него остаётся вопрос: «Почему не я? Кто будет выбирать меня?»

Спустя n - дцать лет.

Миша выбирает женщин, которые уже заняты. Он становится «тем, с кем изменяют». Он не ищет женщину для себя. Он ищет место в чужом треугольнике — где он, наконец, будет тем, кого выбрали.

Измена для него — это не секс. Это способ переписать сценарий. Прожить заново момент, где он — главный герой. Где его выбирают — впервые по-настоящему, без иронии. Где он не «смешной», а желанный. Где он — не мальчик, который проиграл, а мужчина, который выиграл».

Всё это — не просто теории. Это карта, по которой строится наш взрослый сценарий. Как же много скрытого, тайного и еле уловимого происходит в психике – от зачатия до измены. Человек может не осознавать, какие силы сподвигают его свернуть налево. А это могут быть всего лишь фрустрации, полученные в детстве. Неоплаканная обида, незаданные вопросы и подвисшие в тишине ответы.

А ещё — недополученное тепло. Когда мама была рядом, но не смотрела в глаза. Когда папа хвалил, но только за пятёрки. Когда объятия были дефицитом, а критика — нормой.

Непринятая злость. Та, которую нельзя было выразить, потому что «девочки не злятся» или «мальчики не плачут». Которая так и осталась внутри сжатым кулаком, готовым разжаться в самый неподходящий момент.

Невозможность быть собой. Когда ребёнок чувствовал: «Меня любят только за то, что я удобный». И он стал удобным. Перестал просить, перестал хотеть, перестал чувствовать. А потом вырос — и внезапно захотел всё и сразу. У другого человека. В другой постели. Потому что там можно быть неудобным.

И — самое горькое — отсутствие права на отказ. Когда ребёнку не разрешали говорить «нет». Когда его тело не принадлежало ему. Когда он научился терпеть, улыбаться и делать вид, что всё хорошо. А потом вырос — и его тело всё ещё ищет способ сказать «нет». Но уже через измену. Через предательство. Через разрушение — лишь бы почувствовать, что у него есть выбор.

Каждая из этих детских фрустраций аукается уже во взрослых постелях.

Но это ни в коем случае не служит оправданием ни одной измены. Нет и нет! Иначе каждый любитель адюльтера подтянул бы свои детские травмы и вышел сухим из воды: «Это мои родители виноваты!».

Но и обнулить вышеперечисленные факты, и сделать вид, что этого не было, мы уже не сможем.

А что можем? Можем сходить в качественную психотерапию. Конечно, можно и самим взрывать пласты буром - но путь тернист и не всегда правилен. Потому что если уж и копаться в себе, то только с садовником, который поможет засадить душу новыми семенами. Душу, воспитанную болью, которая смущается от счастья. А плоды не заставят себя долго ждать.

Механизмы защиты

Существуют бессознательные механизмы, которые снижают тревогу, убирают конфликт и разногласие между мной и окружающей средой. Эти механизмы принято называть психологическими защитами. Мы уже выяснили, что защиты зарождаются в детстве и во многом влияют на формирование типа личности.

Каждый из нас не выбирает их осознанно - они формируются бессознательно в детстве. А потом догоняют нас и преследуют, включаясь и выключаясь в самые неподходящие для нас моменты. Именно защиты из детства побуждают нас вести себя так, а не иначе. У каждого психотипа они свои и могут отличаться от типа к типу, либо маячить красными флагами во всех типах. В подслушанных и записанных мною историях измен, которые непременно берут свое начало еще в детстве, механизмы защиты будут представлены не все. Но те, что озвучены, вне всякого сомнения затронут человеческую душу.

У каждого психотипа свои защиты, они могут отличаться от типа к типу, либо маячить красными флагами во всех типах. В подслушанных и записанных мною историях измен, которые непременно берут свое начало еще в детстве, механизмы защиты будут представлены не все. Но те, что озвучены, вне всякого сомнения затронут человеческую душу.

Глава 5

Что есть личность?

^{Когда мужчина говорит женщине: «Ты — моя единственная», девушки, знайте, он врет. Даже если у мужчины самая красивая женщина, он все равно поглядывает налево. Все равно посматривает. Это в нашей природе. Как вам объяснить, чтобы никого не обидеть? Короче, даже если ты всю жизнь отдыхаешь на Мальдивах, тебе все равно охота на денек на рыбалку в Астрахань. Если ешь мраморную говядину, все равно раз в год, ап, и сорвался на пельмени. Потом, конечно, будешь жалеть, но ты ел. И когда ел, нравилось.}

^{Павел Воля}

За этими «пельменями» и «рыбалкой» стоит колоссальное признание: нами управляет что-то, что мы не выбираем. Что-то древнее, дикое, упрямое. И это «что-то» — часть нашей личности.

Что есть личность? Откуда взялось это слово и почему оно так важно в нашем разговоре?

Сам термин «личность» происходит от латинского persona, которым в Древнем Риме обозначали театральную маску актера. В русском обиходе и языке слово «личность» появилось благодаря Николаю Михайловичу Карамзину. Примечательно то, что историк не оставил строгого определения, а лишь наделил это понятие некоторыми философскими смыслами.

Смысл 1. Личность – это не просто индивид. Она имеет собственную духовность и самостоятельность.

Смысл 2. Личность является хозяином собственной жизни и несет за это ответственность.

Смысл 3. Личность – творец истории. Борьба между просвещением и невежеством вершится именно личностями.

И как мне, личности с этими смыслами жить, работать и понимать других? Естественным мостиком от теории к практике является определение своего типа.

Это ключ к пониманию того, почему я реагирую так, а не иначе. Почему меня ранит то, что другим безразлично. И почему я могу изменить в одних обстоятельствах, но остаться верным в других.

Все мы в той или иной степени относимся к определенному типу личности. Гиппократ II (первым был его дед и о нем мало что известно) их выделял четыре, а Карл Густав Юнг - целых восемь. Существует множество типологий, но в своем психотворчестве я буду полагаться на клинические психотипы. Точнее – на акцентуации характера. На «заостроенные» черты, которые делают человека уникальным, но в напряжении могут сломать.

Заострение всегда происходит на фоне неблагоприятных условий.

Условие 1. Под влиянием психических травм. И это не про любую травму, а именно про ту, что угрожает главной ценности акцентуата.

Для параноида – активацией травмы будет являться удар по его авторитету, истероид сломается от отсутствия внимания, для шизоида болезненно будет вторжение в его личное пространство, гипертим взрывается от однообразия и рутины, а эпилептоид сжимается от потери контроля.

Условие 2. Истощение ресурсов. Длительное переутомление, соматическая болезнь, недосып.

Условие 3. Возрастные критические периоды. Обострение почти всегда привязано к гормональным бурям.

Но есть хорошая новость! Заострение – процесс обратимый. Как только травмирующее событие уходит, и ресурс восстанавливается - черты сглаживаются до обычного фона. Если же они остаются максимально острыми на протяжении долгого времени - это уже не акцентуация, это дорога к психиатру.

В основе классификации психотипов — комбинация четырёх критериев: как я воспринимаю информацию; что меня мотивирует; как я реагирую на стресс; что для меня ценно.

Психотип — это обобщённая модель. В реальности все мы сложнее и редко бываем «чистыми» психологическими типами. Идеальная личность — та, что умеет пользоваться инструментами всех типов в зависимости от обстоятельств.

Знание типов полезно для анализа ситуаций — в нашем случае, анализа верности и неверности. Но не для навешивания ярлыков. Важно помнить об этом, ныряя в природу измен.

Способность надстроить себя над биологией

Что и как определяет наш психотип? Определяется он не кармой и не по натальной карте. Это устойчивое, но не жесткое строение из трех элементов:

Элемент 1. Биологический темперамент - базовые настройки от природы.

Элемент 2. Когнитивный фильтр - как мы смотрим на мир и решаем задачи.

Элемент 3.Личный выбор - как мы используем эти данные.

Представьте, что вы попали в незнакомый город без карты. Психотип — это встроенный навигатор. Кто-то ориентируется по солнцу, кто-то — по номерам домов, кто-то бежит спрашивать у прохожих, а кто-то садится на лавочку и много думает. Все дороги ведут к цели, но маршруты разные.

Определить свой психотип — значит осознанно выбрать цвет очков, через которые мы смотрим на реальность. Или вовсе их снять, когда они мешают жить. Только мы решаем быть нам живыми или нет.

Глава 6

Гипертимный тип личности

Мы с мужем встретились в шкафу семейной пары

Гипертимный тип личности — это адреналиновая бомба, отнюдь не замедленного действия! Нет покоя ни себе, ни окружающим. Большую часть своей жизни находится в приподнятом настроении. Идеи рождаются в его голове со скоростью света и воплощаются так же быстро, вне времени и сомнений. Гипертим не столько любит быть душой компании, сколько мистическим образом становится ею. Границы в его мире стираются сами собой. Он не планирует измену - она случается сама. Сексуальная жизнь— это поле для многоходовочек и получения новых эмоций.

Знакомится он легко, ориентируется в любой компании — мгновенно. Склонность к риску и авантюрам зашкаливают все допустимые нормы. Рутина? Законы совести? Не для него писаны: он чахнет без ветра перемен. Мозг гипертима физиологически не переносит монотонности.

Жажда жизни, постоянный поиск новизны, драйв — этот вихрь захватывает гипертима целиком, определяя его поведение во всех сферах, в том числе и на любовном поприще.

Одна из главных психологических защит гипертима — смещение. Неудача в одном направлении? Он мгновенно переключает внимание на другое, обесценивая предыдущую цель. Отказ партнера? Значит, «он просто не тот». Провал на работе? «Этот проект был скучным». Так он спасает себя от боли — и продолжает бежать дальше.

Вот как это выглядит в жизни:

В юношестве Сергею отказывали девушки одна за одной, но его нисколько не смущало это явление. С большой охотой он «заныривал» уже через час – другой в новые отношения, искренне веря, что «та, была не та».

Гипертим открыт всему, что тревожит и манит его беспокойное сознание. Вкус запретного плода каждый раз для него новый и вовсе не набивает оскомину. Единственное правило – не увлекаться, играя в старые как мир забавы.

Неразборчивость в связях, спонтанность, удовлетворение сиюминутного импульса, измены – за всем этим стоит гипертим. Для него важен процесс игры, проблема верности кажется надуманной, чуждой его природе. Он изменяет и кается, кается и изменяет, воспринимая свои похождения как затянувшийся сериал, где нет финала. Верность – не его конек! Застигнутый врасплох он клянется, что не повторит сей грех никогда: «Я люблю только тебя, а это всего лишь секс», но…быстро отвлекается и игра начинается сначала.

«Заплаканная девушка рывков открыла дверь, и словно не села, а расплылась на сидении автомобиля. Молчание длилось недолго. Всхлипывания усиливались. И уже не из вежливости, а просто от того, что не хотелось бы стать свидетелем женской истерики, я спросил:

-Что случилось?

-Господи, какая же я дура! Простить себе не могу – сразу отреагировала девушка!

Надо сказать машину она просила подать в одну из десятков, разбросанных по городу лабораторий.

Так – наверное, муж изменил, сдала анализы и сейчас получила результат – крутилось в моей голове. Но история приняла другой ракурс.

- Полетели с подружкой на море. Дома осталась семья. Все стоически восприняли новость о том, что мама устала, и маме нужен отдых. И все было бы шикарно, не начни я флиртовать с местным хозяином массажного салона, по совместительству – массажистом.

Рыдания усилились.

- Захотелось внимания и любви, бл@» – крепко выругалась девушка, - да и это ерунда, строила глазки да и строила бы до конца отпуска. Но нет же, решила отблагодарить за гостеприимство.

Долгая пауза.

- А презерватив - возьми да и порвись. Как сейчас помню, этот душераздирающий мой крик в пустоту. Кажется, отчаяние заполнило меня всю. Безысходность, слезы, разговор по переводчику и единственный вопрос: «Ты не болен?» Хозяин массажки сам конечно испугался моих криков, заверил меня, что не болен и даже готов принести документы на здоровье. Это немного, но успокоило мой ум. И все это за пару часов до отлета.

Рыдания возобновились.

-И что? Что дальше? – уже с нескрываемым любопытством поинтересовался я. – Вы сдали анализы?

- Конечно, я сдала анализы по приезду, через три месяца и через полгода на все виды всех инфекций мира. Сегодня пришли последние результаты. Но вы даже не представляете, как я жила эти полгода! Я потеряла сон, аппетит, я чуть не сошла с ума. Я ночами смотрела в черноту и плакала, и молила, чтобы все обошлось. Были порывы рассказать все мужу. Но хватило ума не делать этого.

-Ну и, результаты какие? – вновь поинтересовался я.

-Результаты отрицательные – почти обессилев, ответила девушка.

- А чего плакали тогда? Радоваться надо!

- Вы просто не знаете, как это время я самоуничтожала себя.

- Бывает – ухмыльнулся я и прибавил газу.

Девушка умолкла и прикрыла глаза. Казалось, что она выплеснула все одним залпом, что так долго в ней бурлило. Я был рад, что ей стало легче».

Классический пример гипертимного типа личности – герой Джорджа Гордона Ноэл Байрона – Дон Жуан. Одержимый жаждой жизни, женщин, новизны. Герой не зацикливается на поражениях, легко переключается в любых сферах. Его грех – не сладострастие как порок, а неспособность остановиться и жить скучно, как все.

Однако расплата за этот бесконечный роман неизбежна. Страдает здоровье — и психическое в том числе. Ранеными оказываются чувства партнера, который успел полюбить в гипертиме чуткого и нежного партнера (а он умеет быть таким!). И как ни оправдывай себя — отвечать за свои действия приходится рано или поздно. Но катастрофы можно избежать, если гипертим научится не гасить свой огонь, а направлять его: перестать использовать людей как источник адреналина и однажды остановиться, чтобы разглядеть глубину одного - единственного союза. Нежность, которую он так щедро дарит, требует не скорости, а присутствия. И тогда игра перестает быть разрушительной — и становится созидательной.

Исповедь гипертима

«Я — гипертим. Я люблю жизнь, движение, новый вкус, новых людей. И иногда я чувствую: вот она, искра. Новая улыбка, новый взгляд, новая игра. И я знаю: если я захочу — измена случится. Легко, быстро, почти без следа. Потому что для меня измена — не предательство. Это эпизод. Серия в бесконечном сериале. Я не хочу причинять боль. Я просто хочу жить. И иногда я почти готов сделать этот шаг.

Но я останавливаюсь. Не из чувства вины — я плохо знаком с этим чувством. Не из страха — я не боюсь последствий. Я останавливаюсь, потому что я задаю себе вопрос: «А что дальше?».

Новый человек — те же глаза, тот же интерес, та же игра. А после — то же чувство, что я снова бегу. Я устаю от бега. Я не хочу быть тем, кто всегда ищет. Я хочу однажды остановиться и почувствовать: «Здесь хорошо». Я выбираю не изменять — не потому что я стал другим. Я выбираю не изменять, чтобы дать себе шанс однажды проснуться и не искать. Просто быть».

Глава 7

Истероидный тип личности

Не кормите драму

Истероид живет одной страстью — привлекать к себе внимание. И чаще всего — через соблазняющий внешний вид. Его требования внимания всегда демонстративны: громкая речь, манерность, преувеличенные, размашистые жесты. Этот тип работает исключительно «на зрителя». В спальне — тот же театр, но с одним актером.

Истероид хочет быть желанным. Всегда! Он наслаждается взглядами партнера, ревностью, собственной значимостью в глазах другого. Может «случайно» оставить чужую заколку или зажигалку, написать сообщение «не по адресу». Ему важен сам процесс разоблачения — и бурная реакция. Это его питает.

Подтверждать собственную значимость истероиду нужно обязательно извне — потому что внутри стержня нет.

Одна из главных психологических защит истероида — регрессия, или откат в детство. В моменты стресса он становится маленьким, беззащитным ребенком, который хочет, чтобы его пожалели, взяли на руки, успокоили. «Даже большие дети хотят на руки, когда очень устали в этом мире», — говорят сами истероиды. Свое самоощущение при истерии они описывают так: «Тебя захватывают чувства маленького, пугливого ребенка в мире, где властвуют более сильные».

Вот она, живая иллюстрация:

«Алина недавно замужем и только учится говорить «нет». Порой она собирается с духом и заявляет мужу: «Я не буду терпеть твои посиделки с друзьями!» Но тут же пугается его реакции — и скатывается в регресс. Ее голос становится нежным, интонации — детскими. Она лепечет мужу на ушко: «Я просто так хочу побыть с тобой вдвоем…»

Истероиды педантичны и аккуратны к своей внешности — они боятся старения больше, чем другие типы. Они виртуозно манипулируют окружающими, чтобы получать комплименты в свою персональную «свинью-копилку». Роман с истероидом — это американские горки без ремней безопасности. Но даже самый любящий партнер однажды привыкает — и перестает восхищаться. Тогда идеализация сменяется обесцениванием, вспыхивает ревность. И нередко звучат угрозы суицида.

Жаждут любви и эротической близости — с той же всепоглощающей страстью. Но собственный оргазм для истероида значит меньше, чем реакция партнера. Симуляция — вот его главное оружие. А сразу после секса он может стать холодным: жертва уже у его ног, завоевывать больше некого.

Частая смена партнеров, невротическое влечение к «тиранам», страх близости с одним человеком — это закономерный сценарий истероида в браке. Верность для него скучна и лишена драматизма. Вероятность измены при длительных отношениях близка к девяноста процентам.

Этот диптих — классический пример истероидной драматургии. Так случилось, что я знаю эту историю от двух действующих лиц на сцене приватного амфитеатра. От нее и от него. Героиня не ищет любви. Она ищет подтверждения своей власти. Она выбирает того, кто слабее, чтобы почувствовать себя сильной. Она идеализирует его, пока он недоступен, и обесценивает, когда он становится её. Она запоминает кровь как символ победы — потому что для истероида важен не человек, а роль, которую он играет в этом спектакле.

«Он был моим студентом, я - его куратором.

Я видела его томный взгляд на парах и ощущала, как им же он раздевает меня у доски. Тонкая игра. С законом. Разумом. Ведь ему всего семнадцать. Все случилось в один из вечеров, когда возвращаясь с девичника, я оставила ему ключи от дома с наставлением ждать меня.

И он ждал. Юный. Покорный.

Я была не трезва, и автоматически это делало недоступное - доступным. Все случилось быстро. Скомкано. Молодость торопила его, а мне спешить было уже некуда.

Все, что я помню, - пятно крови на простыне. Одно было ясно - это невинная кровь не мояь.

На мой уже трезвый вопрос: «Всегда ли у него так?» - я услышала робкое мяуканье.

И поняла: это мой кровавый триумф, я осчастливила его по полной. В эту ночь мальчик получил статус мужчины. Занятный случай. А есть еще выпить?

Кровь оказалась от укороченной уздечки. Позже, это послужило поводом для оперативного вмешательства. Я спасла дальнейшую его интимную жизнь.

Связь наша была недолгой, но болезненной для него и неуютной для меня.

Он влюбился, сидел ночами под окнами, просил впустить,

А я нажала « Game Over » и вышла из игры.

Настрадался парень знатно. И чем больше он влюблялся, тем больше отворачивало меня.

Бессмертный пушкинский постулат: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей» - еще никто не смог опровергнуть.

Потом были экзамены, армия. Он исчез из моей жизни.

И лишь спустя десять лет связь случайным образом возобновилась. Яркая. Бурная. Интересная. Но скоротечная.

Больше. Не. Хочу».

Голос мальчика.

«Это был мой выпускной год. До совершеннолетия совсем чуть-чуть. В сентябре неожиданно меняют куратора и ставят ее.

Я не мог смотреть на неё без дрожи. Я смотрел на неё на парах и не видел доски. Я видел её губы, её руки, её голос. Я раздевал её глазами — и она это знала. Я был уверен, что она чувствует это. Но я не мог остановиться.

Она оставила мне ключи от дома. Я ждал.

Она пришла поздно. С запахом вина и свободы, но это меня не остановило. Я был готов на всё, лишь бы она заметила меня.

Я не хотел торопиться, но все случилось быстро. А потом — кровь. Пятно на простыне. Я смотрел на неё и боялся поднять глаза.

Она спросила: «Что это?»

Я растерялся. Я не знал, что ответить. Я вообще не знал, что это моя кровь. Я думал, что-то сломал в ней. Что я её испортил. Что она больше не захочет меня.

Она улыбнулась. Не нежно, а победоносно.

Я понял: она довольна. Не потому, что я был хорош. Потому что она стала моей первой.

Я хотел любить её. Я хотел, чтобы она была моей. Я сидел под её окнами, писал ей, просил впустить. Она выходила не всегда.

Чем больше я её любил, тем больше она отворачивалась. Я не понимал тогда. Я думал, что она боится чувств. Я думал, что я недостаточно хорош. Я думал, что если я буду любить её ещё сильнее, она останется.

Она ушла. Молча. Без объяснений.

Позже я узнал, что кровь была из-за укороченной уздечки. Мне сделали операцию. И это делало её ещё более главной в моей жизни. Она была не просто первой — она была спасительницей.

Потом я уехал. Я старался забыть. Через десять лет мы встретились снова. Я был уже мужчиной. Она была всё той же — яркой, уверенной, недоступной.

Связь вспыхнула. Я думал, что на этот раз всё будет иначе. Что я не буду тем мальчиком, который сидит под окнами. Я был другим. Но она осталась прежней.

Она ушла снова. В этот раз я понял: она не уходит от меня. Она уходит от всех, кто её любит. Потому что она любит не человека. Она любит победу.

Я много лет думал, что со мной что-то не так. Что я не смог её удержать. Что я был слишком слабым. Слишком юным. Теперь я знаю: дело не во мне. Она бы ушла от любого.

Я больше не пишу ей. Я просто живу».

Это — не просто история двух людей. Это голоса, в которых узнают себя тысячи. И если бы героиня этой истории не остановилась, не сделала выбор в пользу жизни, её путь мог бы закончиться так же, как у другой, хорошо знакомой нам женщины.

Трагическая развязка Анны Карениной — это классическая иллюстрация истероидной драмы. Обезумев от ревности, разъедаемая стыдом, сломленная болью, она бросается под поезд. Это один из вариантов финала, если истероид не начинает путь узнавания себя и не приручит своих внутренних демонов.

Истероид не умеет получать удовольствие от процесса — его удовольствие всегда зависит от реакции других. Поэтому он вечно голоден, вечно ищет взгляд, аплодисменты, подтверждение. Но если однажды он осознает, что центр его вселенной — не зритель, а он сам, театр может стать настоящим. И тогда драма перестанет быть разрушительной — и превратится в искусство. Или, хотя бы, в жизнь.

А можно ли не изменять? Можно. Но очень сложно. И практически невозможно без психотерапии — а идти к специалисту для истероида почти подвиг. Без помощи измены будут повторяться вновь и вновь. Остается не так много вариантов: сублимировать свою страсть в творчестве или карьере. Роль «великого» дает истероиду внимание целого мира — и тогда он перестает нуждаться в изменах.

Исповедь истероида

"Я — истероид. Я живу в свете софитов. Для меня измена — не измена, это новый акт в моём бесконечном спектакле. Новый зритель, новые аплодисменты, новое отражение в чужих глазах. Я завожу роман не потому что хочу близости. А потому что хочу быть желанной. Хочу, чтобы меня хотели. Чтобы я была единственной, главной, незабываемой. Мне важен процесс соблазнения, момент триумфа. Я хочу чувствовать, что я могу всё. А когда он влюбляется и становится доступным — спектакль заканчивается. Я теряю интерес.

Но я останавливаю себя. Потому что я поняла: это бесконечная гонка, и у неё нет финала. Я могу менять партнёров, но я не меняю себя. Я всё равно просыпаюсь одна. Я не хочу больше быть только актрисой. Я хочу однажды остаться без роли — просто собой. Я выбираю не изменять. Не потому что я стала верной. А потому что я устала играть. Я хочу, чтобы меня любили — не за спектакль, а за то, что я есть, когда гаснет свет. Даже если я не умею быть собой. Я учусь. И это сложнее, чем любая роль. Но это единственный спектакль, который я ещё не сыграла".

Глава 8

Эпилептоидный тип личности

Бери и властвуй

Эпилептоид стремится к власти и контролю. Заботится о своей репутации. Упрям и подвержен негативным эмоциям. Но при этом способен ценить дружбу. Подвержен злобно-тоскливому настроению, спокойствие сменяется приступами раздражения и гнева по самому ничтожному поводу. Долго помнит обиды, мстителен. Мышление вязкое - с трудом переключаются с одной мысли на другую. Любит гонять мысленную жвачку, даже когда вкус давно потерян. Перемен не любит, новых знакомств не заводит. Практически отсутствует эмпатия.

Один из главных механизмов психологической защиты эпилептоида — замещение. Это когда агрессия, адресованная реальному виновнику, перенаправляется на более слабого или безопасного. Гнев не гасится — он просто меняет адресата. Жизнь, как всегда, вносит коррективы:

«У Маши есть друг Сергей. Он иногда гуляет с другими девочками из класса. Маша злится. Но не на Сергея — на одноклассниц. Она винит их, хотя на самом деле именно Сергей нарушил обещание и пренебрег ее чувствами. Почему она не злится на него? Потому что признать это значило бы поставить вопрос ребром. А она не готова расстаться с Сергеем — она от него зависит. Зависимость не позволяет ей отстаивать себя. Гнев же, адресованный соперницам, безопасен».

Сексуальное влечение эпилептоида гипертрофировано, с налетом жестокости. Интимная жизнь – одна из сложных сфер: низшие инстинкты достигают такой огромной силы, но сталкиваются с собственным морализаторством. Влечение является доминирующим. Даже в спокойном состоянии сексуальное возбуждение эпилептоида фонит — как работающий двигатель. Ключевой признак – жестокость и садистские наклонности. Секс крайне редко бывает нежным. Романтическая стадия цветов и луны попросту отсутствует. Эпигерой получает разрядку главным образом через унижение. Изнасилования, на секундочку – прерогатива этого типа.

Ревность эпилептоида патологична. Она часто становится причиной агрессии этого типа. Партнер для него – вещь, собственность. При этом он изменяет сам — и достаточно часто. Но речь не об эмоциях, а о сухой, грубой физике. Смысл измены — власть и контроль. Причин измен может быть несколько:

Причина 1. Гиперсексуальность — влечение, требующее постоянной разрядки.

Причина 2. Разделение мира на «святош» и «блудниц» — дома скучные обязанности, на стороне — похотливый разврат.

Причина 3. Отсутствие чувства вины.

Изменяет сам — но измену карает нещадно. Прощает редко. Но и не уходит: принцип «Моя вещь» превыше всего.

Может ли эпилептоид оставаться верным? Да, при определенных условиях:

Условие 1. Полная разрядка в браке — если партнер обеспечивает регулярный жесткий секс, измена функционально не требуется.

Условие 2. Внутренний запрет — если верность входит в личный кодекс эпилептоида и работает как карающий механизм (садистические элементы никуда не исчезают, но направляются внутрь себя).

Условие 3. Вязкость выбора — заводить новые интрижки на стороне для него хлопотно, иногда проще застрять в колее и не вылезать.

Эпилептоид может быть верным! Но это верность хищника. Стоит ослабить контроль - и инстинкты возьмут верх. Вероятность измен в браке равна пятидесяти процентам.

«Моя измена случилась в командировке. Не с красивой коллегой, а с администраторшей гостиницы — толстой, громкой, абсолютно не моего типа. Она сама подсела ко мне в холле. Я не хотел её. Но в ней было что-то вызывающе расслабленное, что бесило аж до зубного скрежета.

Все случилось грубо и почти с отвращением, как будто я вымещал накопившуюся злость.

А потом, лёжа в номере, я вдруг понял: я не изменил, я просто потерял контроль. Это был, как гром среди ясного неба. Я не спал до утра.

Вернувшись, домой, я не стал молчать. Через пару дней я всё рассказал жене. Говорил и обвинял - что это именно она вынудила меня, что это она давно холодна ко мне. Я так хотел, чтобы жена немедленно вернула прежнее ко мне тепло.

Через неделю я нашел ту администраторшу в соцсетях. Искал ее мужа, но не нашел. Тогда я просто порылся в ее контактах и написал всем подряд о том, что она изменяет.

Сейчас это выглядит смешно, но тогда я просто не мог вынести, что эта «грязная» связь существует где-то».

Так эпилептоид восстанавливает порядок: не прощением, а уничтожением улик — даже ценой чужих судеб. Он не умеет отпускать. Он умеет только контролировать. И когда контроль дает сбой, мир должен быть перекроен заново — так, чтобы следов его «грязи» не осталось. Даже если для этого придется разрушить чужие жизни.

В «Братьях Карамазовых» Федор Михайлович Достоевский наделяет чертами эпилептоидного психопата одного из центральных персонажей — Дмитрия, старшего брата. Буйный, страстный, мускулистый — он готов на насилие ради объекта своей страсти. Классический портрет.

Исповедь эпилептоида

«Я — эпилептоид. Я не играю в любовь и не ищу новизны. Я удерживаю. Контролирую. Владею. Измена для меня — это не слабость, это сбой системы, который я должен исправить. Если я изменяю — то не от страсти, а от ярости. Когда партнер перестаёт быть моим, когда я чувствую, что теряю власть. Тогда я могу пойти на измену не чтобы получить удовольствие, а чтобы выместить злость, наказать, напомнить — без меня ты никто! Я могу быть жестоким, холодным, унижающим. И когда я выплёскиваю это на другого человека, я не чувствую ни вины, ни сожаления. Я чувствую только временное облегчение. Но потом снова приходит та же ярость, и я понимаю, что не изменилось ничего. Просто я стал ещё более одиноким в своей злости.

Но я могу остановиться. Я не прошу прощения, я не плачу, я не клянусь в вечной любви. Я просто решаю: я не буду этого делать. Потому что измена разрушает мой собственный порядок. Тот строгий, жёсткий мир, который я строил годами. Чтобы чувствовать, что я могу сдерживать инстинкты. Что я могу быть хозяином своей воли. Это единственный вид власти, которы й я признаю — власть над собой».

Глава 9

Паранойяльный (параноидный) тип личности

Назойливо жужжал слон, сделанный из мухи

Параноид изменяет не потому что хочет. Он изменяет, потому что должен опередить предательство. Если есть вероятность, что партнер может изменить — он сделает это первым.

Для этого типа характерны недоверие и подозрительность. Они всегда настороже и ждут подвоха или предательства. Отличаются паталогической ревностью. Необоснованно ревнуют партнера и подозревают в неверности. Но это не просто ревность - это сбор улик и доказательств. Задержка на работе, нейтральное сообщение, случайная улыбка – все трактуется как акт неверности.

Параноиды всегда отстаивают свои права - даже там, где ситуация этого не требует. Отличаются злопамятностью, постоянно недовольны, не способны прощать обиды. Чрезмерно реагирует на неудачи, отказы и критику. Упрямы, обратную связь воспринимают как нападение. Нейтральные и даже дружеские действия других могут воспринимать как враждебные. Все, что происходит вокруг, они относят на свой счет. При этом всегда стремится к высоким достижениям, чрезмерно активны.

Главный механизм защиты параноида — проекция. Она рождается там, где ребенку запрещено злиться на того, от кого он зависит. И превращается в пожизненный способ защиты от собственного бессилия.

А теперь — взгляд изнутри:

«Саша гордится своей коллекцией игрушечных пистолетов. Когда отец просит показать «оружие в деле», Саша выбирает самый лучший. Но в какой –то момент пистолет не выполняет свою функцию и Саша от стыда готов провалиться, что разочаровал папу. Все эти чувства невыносимы для ребенка. Саша швыряет пистолет на пол и кричит, что это отец виноват во всем, что он никогда не верит в него, а лишь ждет, когда он опозориться. Слезы текут по щекам маленького Саши, но внутри – облегчение, он не тот, кто упал в грязь лицом, он борец за справедливость».

Интимная жизнь параноида – это поле битвы, где близость воспринимается как уязвимость, а удовольствие – потеря контроля. Почти всегда параноид стремится доминировать в постели. Инициатива должна оставаться за ним - иначе он будет чувствовать себя зависимым. Расслабиться рядом с партнером ему почти невозможно, а точнее - опасно. Возбуждение наступает не в моменты нежности, а на пример, после ссор, когда адреналин подпитывает влечение. Секс для параноида - это всегда отчет, а не выражение любви и страсти. В постели отсутствует психологическая безопасность - и это неизбежно ведет к угасанию либидо партнера. А угасание либидо – новый повод для подозрений. Круг замыкается.

«Поезд, вагон, ночь. За окном мелькают огни. Я почти проваливаюсь в шум размеренного стучания колес. Тишина. В купе еду только я и женщина. Как я успела заметить еще днем, немолодая, но ухоженная. Про такую можно сказать «седина в бороду, бес в ребро». И в этой сонной тишине внезапно начинается разговор без предисловий и таким глубоким тоном, как в исповеди. Что ни говори, но в поездах люди говорят то, что никогда не скажут близким.

— Вы не спите, милая?

— Нет. Думаю.

— Думать — это хорошо. Но иногда мысли — это тюрьма. Я знаю. Я двадцать лет строила тюрьму для своего мужа.

Сон отступает, я невольно втягиваюсь в разговор:

— Что вы имеете в виду?

Женщина включила ночник и медленно начала свое откровение:

- Я работала в одной известной компании нашего города, мой муж работал при мне. Мы и познакомились, собственно на работе. Но он всегда был какой – то «слишком». Слишком дружелюбный, слишком понимающий, слишком помогающий, - женщина даже поморщилась от воспоминаний, - не раз я застукивала его за распитием чая, кофе или какао с коллегой, или объясняющего что-то по работе молоденькой стажерке. В какой – то момент это порядком меня достало, и я придумала вести дневник его «похождений», чтобы уличить, - вздох сожаления пронзает ее тело, - время шло и дневничок распухал от его любезностей в адрес других. Мне казалось, что он ни тот за кого себя выдает. Он отдается другим и я не главная в его жизни, - с каким-то отчаянием закончила женщина и вышла из купе.

- Что же произошло дальше?- продолжила я, когда моя попутчица с легким ментоловым флером зашла в нашу тайную двухместную обитель.

- Ждать, когда измена со стороны мужа случится, было невыносимо, и я начала вынашивать план. В очередной командировке я приметила тихого никчёмного коллегу. Он посматривал на меня с робостью. Вечером пригласила его в номер типа «обсудить детали отчета». Он пришел с ноутбуком и в костюме, а я встретила его голышом. Я была невероятная красотка, - тень улыбки пробежала по ее лицу, - просто спровоцировала парня, изобразив дикое желание. Он, конечно, растерялся, но не ушел.

- У вас что-то было?

- Ты имеешь в виду секс? Он был ничтожным, никаких поцелуев и вздохов. Внутри было пусто. Как будто я что-то доказывала, но не себе, а ему.

- Коллеге?

- Мужу, милая, мужу, - долгая пауза повисла в воздухе, - Но я не терзала себя случившимся, просто ждала случая, когда муж «оступится». На очередном корпоративе супруг задержался, а я уже караулила его в дверях с телефоном в руке и фотографией того самого коллеги. Я тогда спросила у него: «Ты хочешь оставаться в нашем браке? Если нет — я уйду к своему другу. А ты останешься один».

- И что ответил муж?

- С тех пор он стал домашним. Слишком домашним, - ее лицо искажает серая печаль, и все морщинки вдруг стали четко видны, - я очень долго собирала на него досье. Но там никогда не было измены. Там была доброта, улыбка, взаимопомощь. Я слишком поздно разглядела это. Да, милая, я не хотела, чтобы он стал… таким. Он стал моим. Я стала главной. В пустыне, где нет ни души. Он умер в тех мелочах, что так щедро раздавал другим. Теперь он никому их не раздает. Даже мне.

- Вы сожалеете?

- Нет, я не жалею, что изменила. Это для меня ничего не значит. Я жалею, что не решилась поговорить с ним раньше о своих страхах».

Отелло Уильяма Шекспира – эталон ревнивого параноида. Он интерпретирует нейтральные жесты как неопровержимые улики измены. У него нет фактов, но есть абсолютная уверенность в заговоре против него. Он не проверяет версию, а сразу строит план мести. Это классическая проекция собственных страхов быть обманутым.

Истинная угроза браку параноида – не его измена. Она случается редко. Вероятность измены у параноида относительно невысока. Но он настолько одержим поиском доказательств, что у него не остается ни времени, ни сил на реальную близость. Его мозг занят тотальной слежкой, и если измена все же случается, то лишь для того, чтобы самому не стать жертвой. Параноид не изменяет из слабости. Это скорее инвестиция в свою безопасность.

Ирония в том, что он разрушает то, что пытается сохранить. Ревность становится пророчеством, которое исполняется. Он боится потерять партнера — и своими руками превращает его в тень, а потом удивляется, что в тени нет света.

Исповедь параноида

«Я — параноид. Я не умею доверять. Я не умею любить, как другие. Но я умею быть верным своей системе. И если я выбираю не изменять, я выбираю это не ради партнера. Я выбираю это ради себя. Чтобы оставаться тем, кто я есть. А не тем, кого я боюсь.

Если я чувствую, что я близок к измене, что я готов сделать этот шаг, я делаю одну вещь. Я иду к ней. К своей второй половинке. И говорю ей то, что боюсь сказать сам себе: «Я боюсь, что я для тебя ничего не значу. Я боюсь, что ты меня предашь. Успокой меня. Скажи, что я ошибаюсь».

Это больно! Это слабость! Это уязвимость!

Но это лучше, чем измена. Потому что измена — это разрушить систему. А сказать правду — это её перестроить » .

Глава 10

Шизоидный тип личности

Слишком закрытая жизнь

Шизоид (не путаем с шизофренией) – тип, погруженный в бесконечный анализ и рефлексию. Идеален для генерации идей, но до исполнения никогда не дойдет. Задуматься об изменах? Легко! Пофантазировать – сколько угодно. А первый шаг в реальность для него - слишком серьезный, почти смертельный риск.

Само слово «шизоидный» происходит от греческого «шизо» — расщеплять. Но главная защита шизоида вовсе не расщепление, а уход в фантазии. Когда реальность становится слишком болезненной, слишком требовательной шизоид мгновенно перемещается во внутренний мир, где никто не может его коснуться: «В своих фантазиях я в полной безопасности. Здесь я хозяин».

В психологии главная защита шизоида называется аутистическое фантазирование — когда ребенок создает мир, чтобы пережить непереносимую реальность. Гиперконтроль в детстве, с противоречивыми посланиями от родителей, которые вызывают столько гнева и сомнений, что ребёнок попросту не может этого вынести провоцируют искать уединение и близости с собой. Давайте на минуту переместимся в детство Оли и посмотрим, как это работает:

«Оле трудно жить с родителями, которые постоянно ее контролируют. В семье у Оли нет опоры и чувства безопасности. Выбраться из этой эмоциональной ямы Оле помогают фантазии. Она находит спасение в уединении, когда ищет убежище в воображении. Будь то прогулка, увлекательное чтиво или долгие и такие приятные принятия ванны. В своём вымышленном мире Оля счастлива, а главное свободна! И чем больше времени она проводит в своем мире, тем ей меньше интересна реальная жизнь ».

Шизоиды напуганы возможной близостью. Они избегают интимности, боясь оказаться поглощенными, растворенными в другом человеке. При этом они страстно желают этой близости – просто страх оказывается сильнее, и они выбирают дистанцию. Ведь близость есть потеря безопасности, чего шизоиды допустить не могут. Несмотря на способность к получению оргазма, зачастую они безразличны к этому занятию. А если его вдруг уличат в измене? Он просто уйдет в себя. И, скорее всего, искренне удивится, что его вообще проверяли. Шизоиды уходят ото всех в свой собственный воображаемый мир и прячутся там. Поэтому, шизоидная динамика крайне редко бывает разрушительной для других – она направлена внутрь, на защиту себя. Измена для него – событие почти невозможное. Вероятность измены у шизоидного типа – минимальна и стремится к нулю.

«В тот вечер в офисе остались только я и Ленка. Она ждала, когда муж заберёт её. Мы курили у чёрного входа, говорили о погоде, о том, что в столовой подняли цены. Вдруг Лена зевнула и потянулась – и её блузка чуть приподнялась. Мой взгляд уловил это колыхание, а Ленка перехватила и не отвела глаза. Просто усталость, скука, и вдруг — понимание, что этого никто не узнает. Лена сказала, что ее муж приедет только через час. Я кивнул. Мы зашли в подсобку на третьем этаже, где не было камер. Лена села на стол, я встал между её колен. Всё заняло минут пять. Я смотрел в потолок, она — в стену. Было тесно, пахло пылью. Она не стонала. Я не запыхался. После всего мы отправились в курилку…»

Шизоид не идет в измену за адреналином, как гипертим. Не ищет зрителя, как истероид. Он вообще не ищет — он уходит. Измена, если она случается, не становится драмой или приключением. Она становится эпизодом, который он сам же и обесценивает. Поэтому самый трудный вопрос для шизоида — не «как не изменить», а «как позволить себе быть рядом, не потеряв себя». И ответ на этот вопрос — в способности однажды выйти из своего замка и заметить, что за стенами тоже есть жизнь.

Классический литературный двойник шизоида — «человек из подполья» Федора Михайловича Достоевского. Он тоже мечтал «ужасно, по три месяца сряду», забившись в свой угол, и в этих грезах становился героем. Но до реального шага — никогда. В этом вся шизоидная драма: безграничная внутренняя жизнь и полная неспособность к действию. Не измена, а фантазия об измене. Не близость, а мечта о близости.

Исповедь шизоида

«Я — шизоид. Я не умею быть «как все». Я не умею чувствовать то, что должен, и хотеть того, что принято. Если я чувствую, что близок к измене, я не бегу к партнеру за утешением — я знаю, что его слова не заполнят мою пустоту. Я ухожу в тишину и задаю себе один вопрос: «Ты хочешь изменить или ты хочешь исчезнуть?» Чаще всего я понимаю: я не хочу другого человека. Измена даст мне иллюзию свободы на один вечер, а потом вернет меня с чувством вины. А вину я не умею проживать — я умею только носить её внутри. Это тяжелее любой пустоты.

Я создаю пространство — час в день, когда никто не трогает меня, когда я могу просто быть, никому ничего не доказывая. Это не предательство партнера. Это возвращение к себе. Измена разрушает меня. А тишина — это не побег. Это способ сохранить себя, не разрушая того, что я строил годами. Я — шизоид . Я не умею любить, как другие. Но я умею быть собой. И если я выбираю не изменять — я выбираю не «правильность». Я выбираю себя! » .

Глава 11

Самоанализ

^{Любое деструктивное событие или состояние – это всего лишь напоминание о том, что нами утрачена ЦЕЛОСТНОСТЬ!}

^{Вадим Демчог}

Мы прошли путь от детских фрустраций до взрослых измен. Разобрали пять типов личности, их защиты, их страхи и их желания. Теперь — время собрать всё в единое. Чтобы каждый мог увидеть себя и ответить на главный вопрос: «А что я могу с этим сделать?»

Обучаясь на инструктора прикладного анализа поведения (ПАП), я пришла к умозаключению, что измену можно рассмотреть как поведение в плоскости данной науки. Науки о том, почему мы делаем то, что делаем. Перед самоанализом нам необходимо разобрать функции любого поведения. В ПАП принято выделять четыре функции:

Функция 1. Привлечение внимания

Если я привлекаю внимание — стоп — вопрос! Чьё внимание я сейчас хочу получить? Конкретного человека? Любого? Или внимания целого мира? Ответ на этот вопрос — ключ к пониманию, чего мне на самом деле не хватает. Он может занять некоторое время - от сиюсекундных ответов до недель раздумий. Важно ответить честно. Ведь главный судья – только вы!

Функция 2. Избегание

Если я иду в измену, чтобы что-то избежать — что именно? Что я избегаю? Кого? Тишину? Разговор? Скуку? Собственное отражение в зеркале? Измена может быть не поиском нового, а бегством от старого.

Функция 3. Доступ к желаемому

Если я хочу получить желаемое — что это? Нежность? Власть? Подтверждение, что я ещё что-то значу? Или просто тепло, которого так давно нет дома?

Функция 4. Сенсорные ощущения

Ну а если я просто король сенсорики — и иду развлекаться ради ощущений — тогда честно признайтесь: это не про любовь. Это про дофамин и мурашки. И тогда закономерен вопрос: «Почему мне так мало себя?»

«Я долго считала себя «свободной». Менялись мужчины, менялись города, менялись настроения. Я говорила себе: «Я просто не создана для одного». А потом поняла: я просто боюсь тишины. Я бегу от нее. Боюсь остаться наедине с собой. И каждый новый мужчина был не любовью, а способом не слышать собственных мыслей. Полигамия оказалась не свободой, а наркозом».

За сухими строками, столбцами и функциями — живые люди. И вопросы, которые они задают себе ночью. И если вы узнали в этом себя — возможно, пришло время перестать оправдываться и начать действовать. Не ради морали. Ради себя.

Глава 12

Практики, которые работают

Для того чтобы первую функцию - Привлечение внимания – насытить законным способом, предлагаю попрактиковаться в возвращении своей целостности.

Практика 1. Три взгляда в день.

Записывайте три момента, когда вас заметили. Даже если это было мимолётно. Смысл практики - в перенаправлении фокуса: с «добывания» внимания на замечание того, что уже есть.

Каждый вечер записывайте три момента, когда партнёр (или близкий) уделил вам внимание — даже если это было мимолётно.

Например: он припарковался так, чтобы мне было удобнее выходить; она обняла меня перед сном; коллега сказал: «Спасибо, ты меня выручила».

Если ничего не приходит на ум — значит, вы просто пропустили внимание. Придется все-таки отмотать этот день сначала и вспомнить три случая, когда внимание было, а вы его не заметили.

Мозг, привыкший искать дефицит, научится видеть наличие. Это снижает голод по внешнему подтверждению.

Практика 2. Дневник побед.

Станьте для себя главным зрителем. Хвалите себя сами. Заведите отдельный блокнот или заметку в телефоне. Каждый день записывайте одну свою победу — даже самую маленькую. Не важно, что это: «приготовила ужин», «дочитала главу», «сдержалась и не накричала». В одно и то же время (настройте будильник на телефоне) придумайте, от чего я молодец сегодня.

«Я молодец, потому что сегодня…»

Перечитывайте список. Медленно. Вслух.

Вы учитесь хвалить себя сами. Когда внутренний зритель появляется, внешний становится не так критичен.

Практика 3. Письмо тому, кто не замечал.

Напишите и не отправляйте. Это для вас.

Необходимо закрыть старую рану — не для того, чтобы получить ответ, а чтобы высказать то, что не было когда – то сказано.

Напишите письмо человеку, чьего внимания вы недополучили в детстве (маме, папе, бабушке).

Начните со слов: «Я так ждал(а), когда ты заметишь, что я...»

Перечитайте через день. Что вы чувствуете? Что хотите сказать себе сейчас?

Признание боли — первый шаг к её завершению. Вы перестаёте искать того, кто не дал, — и начинаете давать сами себе.

Практика 4. Якорение ресурсного состояния

Вы можете «включать» нужное состояние по команде. Вспомните момент, когда вы чувствовали себя замеченным, значимым, нужным (не обязательно от партнёра — от кого угодно).

В пике этого чувства обхватите запястье. Затем отвлекитесь, займитесь своими делами и через время вернитесь к воспоминаниям опять. Проделайте схему воспоминания - прикосновение 5–7 раз, чтобы закрепить связь.

В момент, когда тянет искать внимания на стороне — «включите» свой якорь. Прикоснитесь к ресурсному месту - обхватите запястье.

Поздравляю! Вы научились активировать внутреннее ощущение собственной ценности.

Чтобы закрыть голод по Избеганию из второй функции, предлагаю выполнить практики, которые помогут встретиться с тем, от чего бежишь, — но мягко, без насилия над собой.

Практика 5. «Стоп-кадр»

Необходимо поймать момент, когда хочется сбежать, и… остановиться. Просто заметить этот момент.

В следующий раз, когда почувствуете импульс уйти — в телефон, в работу, в фантазии, — остановитесь.

Сделайте три медленных вдоха и выдоха. Дыхание – бесплатное лекарство во все времена.

Задайте себе один вопрос: «От чего я сейчас убегаю?»

Не ищите ответ. Просто позвольте вопросу побыть внутри. Даже если ответа нет — вы уже сделали главное: перестали бежать.

Так вы учитесь видеть побег до того, как он случится.

Практика 6. «Пять минут с тишиной»

Если вы бежите от тишины — встретьтесь с ней. Дозированно.

Каждый день выделяйте пять минут, когда вы просто сидите в тишине. Без телефона, без музыки, без дел. Всего лишь пять минут из двадцатичетырёхчасового забега по кругу. Выставите на таймере пять минут и погрузитесь в себя.

Заметьте, что поднимается: тревога, скука, раздражение, желание что-то сделать?

Скажите себе: «Это всего пять минут. Я выдержу».

После нескольких практик тишина перестаёт быть угрозой. Вы учитесь быть в ней, а не бежать от неё.

Практика 7. «Разговор, которого вы избегали»

Если вы бежите от разговора — начните его. Но не с партнёром. С собой.

Возьмите лист бумаги и напишите тему разговора, который вы откладываете. Например: «Я не хочу близости с женой», «Мне скучно в этих отношениях», «Я боюсь, что меня бросят».

Напишите письмо себе от лица того, кто боится этого разговора. Начните со слов: «Я не хочу говорить об этом, потому что...»

Оставьте письмо и дайте эмоциям стихнуть. Через время напишите ответ — от лица взрослого, сильного себя. Что вы можете сказать тому, кто боится?

Не обязательно показывать это партнёру. Но этот диалог снимает страх перед настоящим разговором.

Вы перестаёте избегать темы и начинаете её проживать. А то, что прожито, перестаёт управлять вами.

Практика 8. Паттерн взмаха

Это техника, которая меняет автоматическую реакцию.

Представьте, вы видите шоколадку — и рука сама тянется. Вы не думаете «надо съесть», вы просто уже едите.

Или: партнёр молчит — и вы уже в телефоне, ищете внимания на стороне. Автоматически.

Взмах — это способ переписать этот автоматизм. Чтобы вместо старой реакции (бежать, искать, изменять) включалась новая (остаться, выдержать, выбрать себя).

Шаг 1. Найдите «кнопку»

Что запускает вашу старую реакцию?

Например: партнёр молчит. Вы остаётесь один вечером. Вы чувствуете скуку. Вам кажется, что вас не замечают.

Это триггер. С него всё начинается.

Шаг 2. Увидьте «старую картинку»

Закройте глаза. Представьте что происходит, когда вас накрывает этот триггер.

Например: вы видите себя в телефоне. Вы листаете чужие профили. Вы ищете внимания. Или вы представляете, как уходите к другому.

Это старая картинка. Она яркая, близкая, манит.

Шаг 3. Придумайте «новую картинку»

А теперь представьте себя другим. Того себя, который встречает этот триггер спокойно.

Например: вы сидите в тишине. Вы не бежите. Вы говорите себе: «Я выдержу. Я не буду искать внимания на стороне».

Это новая картинка. Она должна быть спокойной и уверенной.