Czytaj książkę: «Параллели сердец»

Глава 1

Как он оказался во дворе, где жила его одноклассница Юля, Стас так и не понял. Он довольно долго и бесцельно кружил на машине по ближайшим дворам. Затем остановился и долго смотрел на темное небо сквозь лобовое стекло. Подумав, вышел из машины и пошел. Задумчивое хождение по слабо освещенным улицам привела его сюда. Он огляделся: было около полуночи, дворы опустели, только слабый свет фонаря освещал его путь.

Его внимание привлекли приглушенные крики, проследив за источником звука, заметил, как двое мужчин толкают девушку к мусорным бакам. Она отбивалась, как могла, вызывая тихий смех у преследователей.

Голос девушки показался ему знакомым. Сердце забилось чаще, но Стас не

позволил себе задуматься об этом. Словно в тумане, он решительно

направился к ним.

— Руки от неё убрали! ― его крик разрезал вечернюю тишину, прозвучав

резко и властно.

Один из мужчин медленно обернулся. Его взгляд скользнул по Стасу с ног до головы, и на лице появилась мерзкая ухмылка.

— Парень, иди куда шёл, — процедил он. Девушка в панике подняла глаза на Стаса. Её взгляд был полон отчаянной

мольбы о помощи. Растрёпанные волосы закрывали лицо, рубашка была

наполовину расстёгнута, а юбка задрана до неприличия. Второй мужчина

железной хваткой вцепился в её руки, не давая вырваться.

— Пошли вон, пока целы, больше я повторять не буду, — повторил Стас, его голос звучал твёрдо.

— Да пошёл ты, прорычал второй мужчина, отпуская девушку и делая шаг

навстречу парню.

Его глаза горели злобой, кулаки сжались до белизны костяшек.

— Я предупредил, ― тихо произнёс Стас, и его рука нырнула в карман

куртки.

Холодная сталь пистолета легла в ладонь, и он направил оружие на

противников. В этот момент время словно замедлилось.

— Эй, парень, ты с этой штукой полегче, ― ухмылка исчезла с лица первого

мужчины, он побледнел и сделал шаг назад.

— У вас тридцать секунд, чтобы убраться, ― голос Стаса звучал спокойно, но в нём слышалась сталь.

Мужчины переглянулись, их лица выражали смесь страха и ненависти.

Медленно, не отрывая взгляда от пистолета, они попятились, а затем

развернулись и растворились в темноте.

Стас опустил оружие, его рука слегка дрожала. Он глубоко вздохнул,

пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Девушка обхватила себя руками, пытаясь запахнуть разорванную рубашку.

Её плечи дрожали от холода и пережитого ужаса. Сильный ветер

пронизывал насквозь, начал моросить мелкий дождь.

— Ты в порядке? ― наконец смог выдавить Стас, чувствуя, как ком

подступает к горлу.

Девушка молчала.

— Чего тебе дома не сиделось? — проговорил он, его голос звучал резко и

раздражённо.

— А ты сам, что здесь забыл? ― со злостью ответила девушка, её голос

дрожал от обиды и гнева.

Девушка резко развернулась и направилась к детской площадке, её шаги

были решительными, словно она хотела убежать от всего мира.

Она нагнулась, её пальцы судорожно шарили по мокрой траве. Стас, не

понимая, что движет им, последовал за ней. Наконец нашла то, что искала. Подняла фотографию. Она села на старую карусель, которая тихо заскрипела под её весом, и

прижала находку к груди, словно это было самое ценное, что у неё было.

— Иди домой! Какого чёрта ты здесь отираешься? — его голос стал громче. — Я тебя караулить не собираюсь!

Девушка медленно повернула к нему своё заплаканное лицо. Её глаза были

красными от слёз.

— А я не просила меня спасать, и караулить тоже не надо! — процедила она, её голос дрожал. — Иди куда шёл! Оставь меня в покое!

Она отвернулась от него, её плечи дрожали, то ли от холода, то ли от

сдерживаемых рыданий.

Стас стоял неподвижно, его кулаки были сжаты до боли. Он чувствовал, как внутри него борются противоречивые эмоции, желание подойти ближе и

желание развернуться и уйти.

Но чтото удерживало его на месте, какая-то невидимая сила, которая не

позволяла ему просто так уйти.

Стас сделал резкий шаг вперёд. Не раздумывая, он схватил её за плечи и

встряхнул, его голос дрожал от ярости.

— Агеева, ты ненормальная! Тебе что, жить надоело?! его пальцы впились в

её плечи, оставляя следы.

Девушка, словно дикая кошка, с силой оттолкнула его. Её тело дёрнулось,

рубашка распахнулась, обнажая стройный силуэт. Фотография вылетела из

рук и спланировала на мокрую траву.

— Иди ты к чёрту, Макаров! — её голос был полон ненависти.

Капли дождя стекали по её лицу. Стас действовал быстрее молнии. Он наклонился и схватил фотографию

Раньше нее. То, что он увидел на снимке, словно ударило его током. Время

остановилось. Он узнал эти лица. Эти люди… они были мертвы. Что

связывает их с Агеевой? Почему она так дорожит этой фотографией?

Девушка рванулась вперёд и выхватила снимок из его рук. Прижала его к

груди, словно щит, словно самое ценное сокровище.

Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень. Холодные струи били

по лицу, но никто из них не замечал этого. Они сверли друг друга взглядом.

Стас, не раздумывая, снял свою куртку и накинул её на плечи девушки. Она попыталась сбросить её, но он удержал, схватив за плечи:

— Не смей!

В её глазах читалась такая боль и отчаяние, что у него перехватило дыхание. Он чувствовал, как внутри него разгорается пожар, смесь гнева, беспокойства и какогото странного, необъяснимого желания

защитить её, несмотря на все её слова.

— Отпусти меня… — прошептала она, но в её голосе уже не было

прежней уверенности.

— Я понятия не имею, почему ты упрямишься и не хочешь возвращаться

домой. Но и на улице оставаться не вариант. Пошли со мной, — Агеева замерла, её глаза изучали его лицо, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы.

— Я не собираюсь покушаться на твою честь, — его голос стал жёстче. — Заморыши вроде тебя, меня не интересуют, ― он развернулся, чтобы уйти,

но через плечо бросил: — Идёшь? Я два раза предлагать не буду.

Она смотрела ему вслед, её грудь тяжело вздымалась. После долгой

внутренней борьбы, она прошептала:

— Иду. Терять уже нечего, — в её голосе звучала безысходность. Стас шёл быстрым, решительным шагом, его силуэт растворялся в пелене

дождя. Девушке приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Холодные

капли стекали по её лицу, волосы липли к щекам, но она не обращала на это

внимания.

Когда они добрались до машины, Стас открыл перед ней дверь. Салон

встретил их теплом и уютом. Запах полированного дерева и морского бриза

смешивался с ароматом дорогого парфюма. Девушка опустилась на сиденье, укутавшись в его куртку.

Мотор мягко заурчал, фары разрезали темноту. Машина медленно выехала со двора. Девушка уткнулась носом в воротник куртки, вдыхая его запах.

Мысли роились в голове: куда он её везёт? Может, это ловушка? Ведь ещё

недавно он вместе со своими дружками издевался над ней, а теперь

изображает из себя спасителя.

Что, если он везёт её прямо к ним, чтобы устроить очередное представление? Чтобы посмеяться над её жалким видом, над её унижением? Но

возвращаться домой она не могла. Там пьяные собутыльники матери,

которые чуть не изнасиловал ее.

Она закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Её тело дрожало — то от ли холода, то ли от пережитого страха. В этой ситуации она оказалась

совершенно беспомощной, и теперь полностью зависела от человека,

который ещё недавно был её мучителем.

Девушка отрешённо смотрела в окно, наблюдая за размытыми огнями

ночного города. Струи дождя стекали по стеклу, превращая мир за окном в

размытое полотно. Картины сменялись одна за другой, словно кадры в

калейдоскопе — монотонно и неумолимо.

Постепенно усталость взяла своё, и она погрузилась в тревожный сон. Стас

время от времени бросал на неё украдкой взгляды. Сейчас она выглядела

совсем другой, испуганной, ранимой, затравленной. Взъерошенные мокрые

волосы обрамляли лицо, а в глазах читался немой крик о помощи. Даже в

таком состоянии она пыталась защищаться, выпускала свои колючки — это вызывало у него странное чувство уважения.

Внезапно он понял, что никогда не видел её такой.

— Агеева, просыпайся!Громкий голос Стаса вырвал её из спасительного сна:

Девушка вздрогнула и резко открыла глаза, её взгляд был затуманенным и

растерянным.

— Выходи, приехали, — коротко бросил Стас, выключая двигатель.

— Где мы? — спросила она, выходя из машины и плотнее кутаясь в

его куртку.

— На даче, ― ответил парень, не оборачиваясь. Его голос звучал

непривычно сдержанно, словно он тоже пытался осмыслить всё

происходящее.

Девушка огляделась вокруг. Дождь немного утих, но воздух всё ещё был

пропитан влагой. Перед ней возвышался дачный дом.

Стас наблюдал за ней краем глаза, замечая, как она нервно озирается по

сторонам.

Медленно открыл тяжёлую дверь, его движения были спокойными и

уверенными.

— Заходи, не бойся. Никого, кроме нас, нет, ―его голос звучал непривычно

мягко, словно он понимал, насколько напугана девушка.

Агеева, словно заворожённая, переступила порог дома. Её глаза расширились от удивления, она никогда не бывала в таких местах. Сняв промокшую

обувь,она медленно огляделась. Высокие потолки, дорогая отделка,

массивная деревянная лестница, всё это казалось ей нереальным, словно она

попала в другой мир.

Роскошь дома давила на неё, вызывая странное чувство неловкости. Она

чувствовала себя грязной и неуместной в этом месте.

— Пойдём, я покажу тебе твою комнату, ― Стас уже поднимался по

лестнице,его шаги эхом отражались от стен.

Девушка, затаив дыхание, последовала за ним, стараясь не споткнуться на

высоких ступенях. Её босые ноги холодили полированный пол.

На втором этаже Стас открыл дверь в одну из спален. Комната была светлой и уютной, с большой кроватью и мягкими шторами.

— Заходи. Здесь есть ванная комната, думаю, ты захочешь смыть с

себя грязь, — его голос звучал почти по-отечески заботливо. — Я сейчас принесу тебе чистую одежду. Ты такая худая, так что вещи моей

младшей сестры тебе точно подойдут.

Пока он говорил, девушка не могла оторвать взгляд от комнаты. Она

чувствовала себя гостьей в чужом мире, мире, который был так далёк от её

собственной реальности.

Стас вышел, оставив её одну. Девушка медленно подошла к окну, глядя на

дождь, который снова пошел. Оторвавшись от вида за окном, огляделась.

Посередине комнаты возвышалась огромная двуспальная кровать с мягким иизголовьем, застеленная белоснежным бельём. У стены стоял встроенный

шкаф с большим зеркалом во весь рост. Когда она увидела своё отражение,

её охватил ужас: грязное лицо в разводах, растрёпанные волосы, мокрые от

дождя, порванная рубашка.

В этот момент в комнату вернулся Стас. Он неловко протянул ей свёрток с

одеждой:

— В ванной комнате найдёшь всё, что нужно. Здесь футболка и шорты, там

ещё нижнее бельё, думаю, должно быть впору, — его голос звучал

непривычно смущённо.

Девушка робко взяла вещи из его рук, её щёки залил яркий румянец при

упоминании нижнего белья. Она опустила глаза, чувствуя себя неловко под

его взглядом.

— Завтра выходной, я спать, — бросил он, направляясь к двери.

Но уже на пороге он остановился, словно что-то вспомнив, и вернулся

обратно. Достал из кармана небольшой тюбик и протянул ей:

— Это тоже тебе.

Девушка взяла коробочку и прочитала надпись: «Крем от ожогов». Её

обожжённая ладонь всё ещё пульсировала от боли.

Не говоря больше ни слова, парень вышел из комнаты, аккуратно закрыв за

собой дверь.

Оказавшись, наконец, одна, девушка прошла в ванную и заперла дверь.

Дрожащими руками она сняла с себя грязную одежду, которая напоминала о пережитом кошмаре, и бросила её в угол. Включив горячую воду, она с

блаженным стоном подставила под струи своё измученное тело. Обожжённая ладонь отозвалась острой болью. Насухо вытеревшись мягким полотенцем, она надела предложенные вещи,

которые удивительно подошли по размеру. Вернувшись в комнату, она

открыла тюбик с кремом и осторожно намазала обожжённое место.

Мгновенное облегчение разлилось по коже, словно бальзам на рану.

Откинув мягкое одеяло, девушка легла в постель. Фотографию, ставшую её

талисманом, она бережно положила под подушку. Едва её голова коснулась мягкой подушки, как она моментально провалилась в глубокий, спокойный

сон. Давно уже она не чувствовала себя такой защищённой и в безопасности. Впервые за долгое время её не мучили кошмары, а дыхание стало ровным и спокойным.

Глава 2

Юля медленно открыла глаза, поморщившись от яркого солнечного света,

льющегося через окно. Первое мгновение она не могла понять, где

находится.

Оглядевшись по сторонам, она заметила на краю постели мягкий махровый

халат, а на полу — уютные тапочки.

«Вот уж воистину, счастливые часов не наблюдают», ― промелькнуло в её

голове. Живя в таком роскошном доме, наверняка не задумываешься о

бегущих стрелках. Она всё ещё не могла до конца поверить в реальность происходящего.

После освежающего душа и умывания девушка тщательно причесала свои

волосы и заплела их в аккуратную косу. Накинув халат и надев тапочки, она спустилась вниз по лестнице, вдыхая восхитительный аромат

свежесваренного кофе — настоящего, не из пакетика, который она иногда

позволяла себе по утрам.

На кухне её ждал Стас. Он сидел за столом, держа в руках чашку с

дымящимся напитком. Его взгляд скользнул по её фигуре, и на лице

появилась лёгкая улыбка.

— Наконец-то ты проснулась, — произнёс он. ― А ты, оказывается, ещё

та соня.

— Который час? — спросила Юля, всё ещё чувствуя себя немного

растерянной.

— Половина двенадцатого, — ответил он, отпив глоток кофе.

«Ого, — подумала Юля, — действительно соня. Не припомню, чтобы когда-либо так долго спала».

— Ты что-то хотел? — спросила она

— Да, — улыбнулся Стас, — готов мамонта съесть. Смею надеяться, что ты

умеешь готовить.

Брови девушки взметнулись вверх от удивления. Она не ожидала такого

поворота. В её голове промелькнула мысль: «Неужели он действительно

рассчитывает, что я буду готовить ему еду после всего, что произошло?»

— Ты серьёзно? — спросила она, стараясь скрыть иронию в голосе.

— Юля… — начал Стас, но она тут же его перебила, в её голосе

звучала едкая ирония.

— Надо же, ты знаешь имя заморыша! — съязвила она, её глаза сверкнули

гневом.

Парень медленно встал и упёр руки в столешницу, его поза выдавала

напряжение.

— Давай так, произнёс он, стараясь сохранять спокойствие. Мы сначала

поедим, я, правда голодный, и ты, думаю, тоже. А потом поговорим. У тебя, наверняка, есть ко мне много вопросов.

— Где камеры? Куда смеяться? Заморыш готовит для великого и ужасного

Макарова Станислава! — её голос звенел от сарказма, она не могла скрыть

свою неприязнь.

Стас глубоко вздохнул, пытаясь сдержать раздражение.

— Никаких камер нет. Никто и никогда не узнает, что ты здесь была. Я даю

тебе слово, — пообещал он, глядя ей прямо в глаза.

— Я должна тебе верить? — спросила она, скрещивая руки на груди.

— Я понимаю, ты обижена на меня…

— Обижена?! — её голос повысился. — Где мои вещи?

— Я закинул их в стирку. Так что тебе всё равно придётся ждать. Так почему

бы не провести время с пользой? — ответил он, стараясь говорить спокойно.

— Значит, постирать ты можешь, а готовить нет? — её губы искривились в

саркастической усмешке. — Удобно устроился, Макаров!

Стас на мгновение закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Девушка резко развернулась, её глаза сверкнули гневом. Она сделала шаг к

выходу, но Стас попытался её остановить, схватив за руку. В тот же миг она отдёрнула руку, словно её ударило током.

— Не трогай меня! — её голос дрожал от ярости, а взгляд буквально

пылал ненавистью.

Стас отступил, подняв руки в примирительном жесте:

— Да ладно тебе, я всего лишь хотел помочь. Две кнопки я запомнить могу,

но готовить — это точно не моё. Юля, давай поговорим, но

после еды, пожалуйста, — добавил он, стараясь говорить спокойно.

В этот момент её желудок предательски заурчал, выдавая её с головой. Она

покраснела от смущения, но быстро взяла себя в руки.

— Даже твой организм на моей стороне, — улыбнулся Стас, но улыбка

вышла немного натянутой.

Юля колебалась. Голод давал о себе знать — она действительно не помнила,

когда ела в последний раз. Мысль о горячей еде заставила её желудок снова жалобно заурчать.

— Хорошо, — наконец сдалась она.

Стас заметно обрадовался, но постарался скрыть это:

— Отлично! Вот это разговор.

Он подошёл к холодильнику, открывая его с преувеличенной бодростью.

Юля последовала за ним, всё ещё держась настороженно.

— Бери, что захочешь, я всеядный, — предложил он, указывая на

содержимое холодильника.

Юля окинула взглядом полки, чувствуя себя немного неловко в этой

роскошной кухне. Она достала яйца, бекон и всё необходимое для омлета.

Пока она готовила, Стас молча наблюдал, стараясь не мешать.

Двадцать минут спустя кухня наполнилась аппетитными ароматами. На столе появились тарелки с пышным омлетом, украшенным жареным беконом,

золотистые венские вафли и две чашки ароматного кофе.

Юля села за стол, всё ещё не доверяя ситуации, но голод победил. Первый

кусочек омлета буквально растаял во рту, и она не смогла сдержать

довольного вздоха. Стас наблюдал за ней с лёгкой улыбкой:

— Видишь, не так уж всё и плохо, правда?

Она промолчала. Впервые за долгое время она чувствовала себя сытой и в относительной

безопасности, хотя доверие к Стасу всё ещё оставалось под большим

вопросом.

— Очень вкусно, — пробормотал Стас с набитым ртом, его лицо расплылось

в довольной улыбке.

Юля не смогла сдержать ухмылку, наблюдая за ним. Она с удовольствием

доела свою порцию, наслаждаясь каждым кусочком. Стас, не говоря ни слова, собрал всю посуду и аккуратно загрузил её в

посудомоечную машину. Его движения были уверенными и спокойными,

словно он делал это каждый день.

— Мамонт повержен, теперь можем поговорить, ― сказала Юля,

откидываясь на стуле. Её голос звучал твёрдо и уверенно. — Что

ты делал возле моего дома?

— Я… — начал он, но замолчал, словно слова застряли в горле. — Это сложно объяснить.

Юля приподняла бровь, её терпение было на пределе.

— Попробуй, — произнесла она холодно.

Стас замер. На него нахлынули воспоминания, которые он пытался забыть. Его лицо помрачнело, в глазах промелькнула боль. Он медленно повернулся к Юле, и она увидела в его взгляде что-то, чего не ожидала увидеть — искренность и… сожаление?

Юля появилась в их элитной школе в начале десятого класса. Тихая, скромная, умная — она сразу выделялась из толпы. Её старомодные платья, дешёвая школьная форма

и полное пренебрежение к статусу и иерархии школы бесили Стаса до зубного скрежета.

В их мире всё было чётко распределено: либо ты восхищаешься компанией Стаса и его

друзей, либо прислуживаешь им. Но Агеева была другой она словно существовала в

параллельной реальности. Казалось, не ей объявили бойкот, а она всем. Когда выяснилось, что её воспитывает только мать, работающая на нескольких работах, чтобы оплатить обучение дочери, это вызвало настоящий шок. Как такая девушка вообще попала в их элитарное заведение?

Стас начал настоящую войну против неё. Он изводил её изощрёнными способами: мазал стул клеем, подкладывал жвачку между листами тетрадей, подбрасывал в её с

таренькую сумку мышей и тараканов, наливал воду в обувь. Но каждый раз его ждала

одна и та же реакция — ни слёз, ни истерик.

Её глаза выражали лишь лёгкую неприязнь и какое-то странное высокомерие. Даже

когда он провоцировал её на словесную перепалку, она молчала, что бесило его ещё

больше. Этот молчаливый протест выводил Стаса из себя.

Год прошёл, но мало что изменилось. В выпускном классе Стас продолжал наблюдать

за ней, уверенный, что рано или поздно она даст слабину. «Не может быть, чтобы её

вообще ничего не трогало!» — думал он.

Вместе с друзьями они разработали изощрённый план. Заманили девушку за школьный двор, туда, где не было камер видеонаблюдения. Идеальное место для мести, которую они планировали.

Сначала они просто начали кидать её рюкзак туда-сюда. Юля стояла в стороне,

наблюдая за этим с холодным презрением. Но когда они положили рюкзак в ведро и

подожгли, что-то изменилось.

Девушка, не раздумывая, бросилась в огонь. В её рюкзаке, в потайном кармане,

хранилось единственное фото отца, погибшего несколько лет назад. Огонь обжёг её руку, но она, словно не чувствуя боли, продолжала пытаться спасти фотографию.

Стас, поражённый её поступком, застыл на мгновение. Что-то в этой ситуации

заставило его действовать. Он схватил ведро с водой, которое они приготовили заранее и вылил на горящий рюкзак.

В этот момент что-то надломилось в его сознании. Он впервые увидел в этой тихой

евушке нечто большее, чем просто объект для издевательств. Увидел настоящую силу

характера, которую раньше не замечал за её внешней холодностью.

— Агеева, ты на всю голову отмороженная! ― заорал Стас, его голос дрожал от смеси

ярости и недоумения.

Девушка резко развернулась в его сторону. Её глаза пылали такой яростью, что на

мгновение он отступил. Она медленно, словно хищник, приближалась к нему, сжимая в руках обгоревший, мокрый рюкзак.

— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! ― прошипела она сквозь зубы, её голос был полон такой

ненависти, что у Стаса по спине пробежал холодок.

Прижав рюкзак к груди, она развернулась и почти побежала прочь со двора.

— Во даёт, — проговорил Сергей, ухмыляясь и глядя в телефон. — Точно в топ залетит. Представляешь, сколько лайков соберём?

Стас резко развернулся к нему, его лицо исказилось от гнева:

— Удали! — приказал он, его голос звучал твёрдо и непреклонно.

— Что ты сказал? — Сергей не мог поверить своим ушам. — Ты серьёзно? Думаешь, она побежит жаловаться? Не докажет ничего.

Стас, не говоря ни слова, выхватил телефон из рук друга. Его движения были быстрыми и точными. С силой он ударил устройство об асфальт.

Телефон разлетелся на части, экран треснул, корпус раскололся.

— Эй, ты что творишь! — взвизгнул Сергей, его лицо исказилось от ярости и боли. — Это последняя модель!

— Я куплю тебе новый, ― бросил Стас, не оборачиваясь. Его голос звучал холодно и

решительно.

Он уходил со двора, оставляя позади ошарашенного друга и осколки того, что могло

стать самым большим позором в жизни Юли. Впервые за долгое время Стас

чувствовал, что сделал что-то правильное, хотя цена этого решения была высока.

На кухне повисла тяжёлая, давящая тишина. Стас сидел, уставившись в одну точку, его пальцы нервно барабанили по столу.

— Я хотел извиниться перед тобой, наконец признался он, опустив глаза. Его

голос звучал непривычно тихо и искренне. ― Когда я увидел твою руку в

огне, понял, что перешёл все возможные границы.

Юля усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья:

— Хорошо, что не петлю на шее.

Стас проигнорировал её сарказм и продолжил:

— Я купил крем и поехал к тебе. Сидел в машине и никак не решался выйти,

отнести этот тюбик. Думал, что трус. Но потом всё же решился. Дальше ты

знаешь.

Его слова повисли в воздухе, словно тяжёлые капли дождя. Юля смотрела на него с недоверием.

— А чего ты вообще ко мне прицепился? — её голос дрожал от гнева. — Потому что в отличие от тебя не родилась с золотой ложкой во рту? Потому что не носила брендовые вещи? Потому что жила в другом мире?

Стас поднял глаза, в них читалась настоящая боль:

— Я не знаю, честно, не знаю, — он пожал плечами, его голос звучал

растерянно. — Ты была другой. Не такой, как все.

— А над другими надо издеваться? — Юля подалась вперёд, её голос

набирал силу. — Ты знаешь, каково это когда тебя травят каждый день?

Когда просыпаешься с мыслью о том, что сегодня будет новая пакость? Тебе было весело? Отвечай!

Она почти кричала, её глаза наполнились слезами, но она упрямо сдерживала их.

Стас резко вскочил со своего места и в несколько шагов оказался рядом с

Юлей. Его лицо было искажено смесью эмоций — вины, гнева и

чего-то похожего на отчаяние.

Девушка сидела неподвижно, словно статуя. Ни один мускул не дрогнул на

её лице, хотя внутри всё трепетало от напряжения. Она знала, что сейчас

решается что-то важное, но не могла позволить себе показать слабость.

Никто не знал, где она, даже собственная мать, которая, казалось, давно

махнула на неё рукой.

— Ты права, я не знаю, что это такое! — его голос дрожал от эмоций. — И да, мне было весело! Было!!! Но когда ты, не раздумывая, сунула руку в

огонь… ― он замолчал, пытаясь подобрать слова. Меня самого окатило

жаром.Я почувствовал себя такой гнидой… А ещё я испытал страх. Не за то, что меня накажут. За тебя.

Он отодвинул соседний стул и сел так близко, что Юля могла почувствовать его дыхание. В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Чего ты хочешь? спросила она, наконец, внимательно изучая его лицо. В

её глазах читался вызов и настороженность.

Стас поднял на неё взгляд, в котором читалась искренность:

— Я не знаю… Прощение просить глупо. Ты не простишь. Я бы не простил.

— Ты — не я, ― тихо произнесла она. Но ты прав, я не прощу. Мои вещи

уже постирались? Мы можем вернуться в город?

Стас поднялся, его движения были резкими и нервными:

— У твоей рубашки нет ни одной пуговицы. Я дам тебе свою. Возвращать

не нужно.

Юля последовала за ним, её шаги были уверенными, но внутри всё

сжималось от напряжения.

Когда они оказались в прихожей, Стас неожиданно остановился:

— Можно один вопрос? Кто изображён на том фото, ради которого

ты полезла в огонь?

Юля замерла, её взгляд стал отстранённым:

— Мой отец.

Эти слова ударили по Стасу словно молния. Его лицо побледнело, по телу

пробежала волна мурашек. «Этого не может быть!» ― пронеслось в его

голове.

Глава 3

Пока Стас ходил за постиранными и высушенными в сушилке вещами, Юля медленно обводила взглядом просторную прихожую. Тёплые тона интерьера, мягкие подушки на стульях, семейные фотографии на полках — всё это создавало атмосферу уюта и защищённости, которой ей так не хватало в последнее время.

На мгновение ей показалось, что она уже бывала здесь раньше, что эти стены хранят её воспоминания. Но нет, это было невозможно. Она никогда прежде не переступала порог этого дома.

Когда Стас вернулся с её вещами и своей рубашкой, она с благодарностью

приняла одежду.

— Может, дать тебе телефон, позвонишь родителям, скажешь, что жива-здорова? — спохватился Стас.

— Спасибо, не нужно, — тихо ответила Юля.

— Ты поругалась с ними? — осторожно спросил он.

Девушка глубоко вздохнула, обхватив себя руками, словно пытаясь

согреться.

— Отец давно умер, — начала она, и голос предательски дрогнул. — А с мамой… ― она замолчала, не зная, стоит ли раскрывать душу перед

тем, кто ещё недавно был её мучителем.

Стас внимательно смотрел на неё, не торопя с ответом. В его глазах больше

не было насмешки или презрения — только искренний интерес и, как

ей показалось, сочувствие.

— Я так понимаю, домой ты возвращаться не хочешь? — прямо спросил он,

нарушая повисшую паузу.

Юля опустила глаза.

— Сегодня суббота, можем остаться здесь до завтра, — продолжил он. — В воскресенье вернёмся. Меня точно искать не будут. Родаки знают, что я

люблю здесь бывать. Обещаю не приставать.

Девушка почувствовала, как внутри разливается странное тепло. Она не

ожидала, что он предложит такое. Благодарность смешалась с

настороженностью.

— Это тебя опять кормить? — попыталась она перевести всё в шутку,

но голос предательски дрогнул.

— На одном кофе и печенье я не протяну, — улыбнулся Стас, и в его глазах

промелькнуло что-то похожее на искренность.

— Я согласна, только при одном условии, — произнесла Юля,

собравшись с духом.

— Я же сказал, приставать не буду, — пожал плечами Стас.

— Нет, не об этом, — покачала головой она. — Ты не будешь ни о чём

меня спрашивать. Я не лезу в твою душу, и ты не лезь в мою.

Стас на мгновение задумался, затем протянул руку:

— Заметано.

Юля колебалась. Рукопожатие казалось странным, почти интимным жестом после всего, что между ними было. Но что-то подсказывало ей, что

сейчас можно довериться. Её маленькая ладонь утонула в его крепкой,

тёплой руке. В этот момент Стас неожиданно дёрнул руку на себя.

Юля не успела отреагировать — земля ушла из-под ног, и вот она

уже в его объятиях. Сердце пропустило удар. Вещи упали на пол.

Их лица оказались непозволительно близко. Юля почувствовала тепло его

дыхания на своей щеке.

— С тебя ужин, — прошептал он, и в его голосе проскользнула игривая

нотка.

Девушка замерла, не зная, как реагировать. Её тело предательски

откликнулось на близость, а разум кричал: «Опасно! Нельзя доверять!»

Стас медленно отпустил её, отступая на шаг. В его глазах плясали смешинки, но что-то ещё, более глубокое, пряталось в их глубине.

Юля подняла вещи с пола. Стас, бросив напоследок, чтобы она не стеснялась

и чувствовала себя, как дома, стремительно вышел из комнаты, оставив ее в полном недоумении. Девушка осталась стоять посреди просторной прихожей, пытаясь осмыслить произошедшее. Его неожиданное объятие, шёпот на ухо, этот странный

жест с рукопожатием — всё это крутилось в её голове, словно калейдоскоп

противоречивых эмоций.

«Нужно собраться с мыслями», — решила она и направилась на кухню к кофемашине. Ещё одна чашка бодрящего кофе как нельзя лучше поможет привести мысли в порядок.

Первые глотки горячего напитка немного успокоили её. Мысли начали

выстраиваться в логические цепочки. Она пыталась понять, что движет

Стасом. Почему он так резко изменился? И главное — можно ли ему

доверять?

Но эта мысль тут же вызвала волну протеста внутри неё. «Не стоит расслабляться», — напомнила она себе. Слишком много всего произошло между

ними, чтобы так просто забыть прошлое.

Тем не менее, чашка кофе действительно помогла. Мысли стали яснее, а

эмоции немного улеглись.

Помыв за собой чашку, Юля медленно поднялась в комнату, которую Стас

предоставил ей. Она переоделась в чистую одежду, чувствуя, как тепло и

комфорт постепенно вытесняют напряжение последних часов.

Осмотревшись, она заметила в углу удобное кресло, рядом с которым лежала книга. Обложка выглядела интересной, и Юля решила, что хозяйка комнаты, вероятно, не будет против, если она немного почитает. Погрузившись в

чтение, она настолько увлеклась, что потеряла счёт времени.

Когда она, наконец, решила спуститься вниз, в гостиной её ждал Стас. Он

сидел на диване и без особого интереса переключал каналы телевизора.

Увидев Юлю, он улыбнулся.

— Может, кино посмотрим? — предложил он, и это прозвучало

скорее как утверждение, чем вопрос. — У меня есть пара идей.

Юля опустилась в одно из кресел, и он продолжил:

— Сейчас поищем что-нибудь в интернете. Может, ужастик или триллер?

Пока он говорил, внимательно наблюдал за её реакцией, надеясь увидеть

страх или неуверенность. Но Юля оставалась невозмутимой.

— Если ты думаешь, что меня можно напугать какой-то бутафорией,

то зря надеешься, — ответила она с лёгкой усмешкой.

— Ну да, повелителю огня всё нипочём, — не удержался Стас от колкости.

В ответ Юля сверкнула глазами, и в её взгляде промелькнуло что-то

похожее на гнев.

— Извини, я не хотел, — поспешно произнёс он, заметив её реакцию.

— Пойду лучше подумаю, чем тебя кормить, — резко ответила она

и направилась на кухню.

Стас последовал за ней, чувствуя себя неловко.

— Юль, извини, я не подумал, — произнёс он, останавливаясь в дверном

проёме. — Просто иногда забываю, что некоторые шутки могут быть

неуместными.

Девушка неторопливо открыла холодильник, её взгляд скользил по полкам,

словно она действительно размышляла над кулинарными изысками. Но через секунду она резко развернулась к Стасу, и в её глазах сверкнула насмешка.

— Макаров, я смотрю, думать — это вообще не твоё, — бросила она с сарказмом, не скрывая иронии.

Стас на мгновение опешил от такой отповеди, но быстро взял себя в руку:

— Я правда не хотел тебя обидеть. Это…

— Это твоя корона так сильно сдавила твою голову, что ты разучился

мыслить, — перебила его Юля, с грохотом захлопнув холодильник.

Она подошла к рабочей поверхности, открыла ящик и достала скалку, словно это было её секретное оружие.

Стас не мог не улыбнуться:

— Агеева, а тебе палец в рот не клади — откусишь по самую голову.

— Макаров, мне, в отличие от тебя, корона не жмёт, — парировала она,

поворачиваясь к нему со скалкой в руках. Её глаза искрились от веселья, но в них всё ещё читалась настороженность.

Стас поднял руки вверх, изображая полную капитуляцию:

— Я понял, в словесной перепалке нам равных нет. Предлагаю ничью.

Он сделал паузу, внимательно глядя на девушку. Её боевой настрой вызывал у него странное чувство — смесь восхищения и желания защитить.

— Кстати, можем прогуляться по посёлку, — предложил он, стараясь

сменитьтему. — Свежий воздух, всё такое…

Юля на мгновение задумалась, взвешивая все «за» и «против». Её взгляд

смягчился, и она, неожиданно для самой себя, согласилась:

— Пошли нагуливать аппетит, — произнесла она, пряча скалку

обратно в ящик.

Стас облегчённо выдохнул. Впервые за долгое время он чувствовал, что

между ними что-то меняется. Не то чтобы он понимал, что именно, но

атмосфера становилась всё менее напряжённой.

Стас галантно предложил ей свою куртку, несмотря на её молчаливое

сопротивление. На улице действительно было промозгло после недавнего

дождя. Влажный воздух пропитался запахом пожухлой травы, а осенняя

прохлада пронизывала до самых костей.

Посёлок, раскинувшийся перед ними, поражал своей изысканной

архитектурой. Элегантные коттеджи, окружённые ухоженными садами,

свидетельствовали о том, что здесь обитают исключительно респектабельные и обеспеченные люди.

— Знаешь, — начал Стас, — раньше здесь были обычные дачи, а теперь

каждый участок выкуплен успешными бизнесменами.

Он с энтузиазмом рассказывал истории о каждом доме, о прежних и

нынешних владельцах, жестикулируя и увлечённо описывая детали. Юля

слушала его вполуха, но краем глаза внимательно изучала своего спутника.

Стас был среднего роста, но его спортивное телосложение притягивало

взгляд. Каштановые волосы небрежно падали на лоб, создавая загадочный

образ. Особенно выделялись его серые глаза — они казались отлитыми из

расплавленной стали, в них читалась какая-то внутренняя сила.

Сумерки медленно опускались на посёлок, окрашивая всё вокруг в мягкие

фиолетовые тона. Они так увлеклись прогулкой, что совершенно потеряли

счёт времени.

— Макаров, а ты бываешь нормальным, ― с лёгкой улыбкой произнесла

Юля.

— Сам в шоке от себя, — усмехнулся Стас. — Давай руку, пора

возвращаться, а то ещё заблудишься.

Не дождавшись ответа, он мягко взял её за руку. Его пальцы тут же ощутили ледяной холод её ладони, что вызвало у него удивлённый взгляд.

— Ты чего не сказала, что замёрзла? — спросил он, пытаясь

согреть её руку в своей. Вторую руку Юля спрятала в карман, делая вид, что ей совсем не холодно.

— Мне не холодно, — упрямо повторила она, хотя её зубы предательски

постукивали.

Не говоря ни слова, Стас ускорил шаг, продолжая держать её за руку. Его

решительность немного раздражала, но в то же время вызывала странное

чувство защищённости.

Юля едва поспевала за его широким шагом, её дыхание становилось всё

более прерывистым.

— Макаров, можно помедленнее? — запыхавшись, попросила она. — Я же не футболист, как ты.

— Агеева, какой помедленнее? — усмехнулся он. — Я сейчас в голодный

обморок упаду, и тебе придётся меня тащить.

— Такая перспектива меня совсем не устраивает, — фыркнула Юля. — Побежали!

Они рванулись к дому, их шаги эхом отражались от тихих улиц посёлка.

Приблизившись к дому, они успели не только согреться, но и нагулять такой аппетит, что желудок уже начинал недовольно урчать.

Юля, как и обещала, взялась за приготовление ужина. Пока она колдовала на кухне, её руки двигались уверенно и спокойно. «Может, это и не шедевр

высокой кухни», — думала она, украшая тарелку с макаронами

под соусом болоньезе, — «но вполне съедобно».

Аромат томатного соуса наполнил кухню, смешиваясь с запахом свежего

базилика.

— Не ожидал, что ты умеешь так готовить, — признался он вдыхаяСтас, появившись на пороге кухни, замер от удивления.

аппетитные ароматы.

За ужином они почти не разговаривали. Стас с таким удовольствием

поглощал еду, что Юля не могла сдержать улыбку. Его похвала была лучшей наградой за её кулинарные старания.

После ужина Юля устроилась в уютном кресле, пока Стас выбирал фильм. Её мысли уносились куда-то далеко, не обращая внимания на происходящее

на экране. Давно она не испытывала такого спокойствия и умиротворения. В этом доме, рядом с человеком, который ещё недавно был её мучителем, она чувствовала себя в безопасности.

Но в глубине души тревога всё же жила. Перемены в Стасе пугали её. Она не могла заставить себя доверять ему полностью. «Люди не меняются так

быстро», — шептал внутренний голос. Что, если завтра он снова

станет тем же жестоким парнем? Что, если всё это — лишь игра?

Эти мысли крутились в её голове, но она старалась отмахнуться от них. «Пусть хотя бы сегодня всё будет хорошо», — уговаривала она себя.

Сегодня ей не нужно было вздрагивать от каждого шороха, не нужно было

бояться.

Постепенно её веки стали тяжелеть. Уютная атмосфера, тепло комнаты и

усталость последних дней сделали своё дело. Она задремала, не заметив, как фильм на экране сменился титрами.

Стас обернулся и увидел, как девушка уткнувшись в стенку кресла спала.

Он замер, не в силах отвести взгляд от спящей девушки. Её лицо, освещённое мягким светом ночника, казалось совершенно иным — беззащитным

и уязвимым. Роскошные волосы цвета меди рассыпались по плечам шёлковой волной, создавая вокруг головы золотистый ореол. Густые ресницы

отбрасывали тени на нежные щёки, а маленький аккуратный носик чуть

подрагивал во сне. Приоткрытые пухлые губы, тронутые лёгким румянцем,

словно манили к себе.

В этот момент она казалась ему совершенно другой — не той неприступной,

колючей Юлей, которую он знал раньше. Она была… красивой. Настолько,

что у него перехватило дыхание.

Но вместе с восхищением в его душе роились вопросы. Кто она на самом

деле? Почему появилась в их школе именно сейчас? Откуда у неё та

фотография? И самое главное — как дядя Андрей может быть её отцом?

Эта мысль не давала ему покоя.

Медленно, словно боясь разбудить её, Стас поднялся с дивана. Его движения были непривычно осторожными, почти трепетными. Он раздвинул его,

превращая в удобную постель. Затем выключил телевизор, стараясь не

издавать ни звука.

Поднявшись в свою спальню, он взял две подушки и плед. Вернувшись, он

несколько мгновений просто смотрел на спящую девушку, борясь с

желанием просто сесть рядом и охранять её сон.

Аккуратно, словно она была сделана из тонкого фарфора, Стас поднял Юлю на руки. Её голова доверчиво склонилась на его плечо, а руки безвольно

опустились вдоль тела. Он уложил её на диван, заботливо укрыл пледом,

расправил складки.

Сам он лёг рядом, стараясь не касаться её. Его мысли крутились вокруг

одной идеи, он должен узнать о ней всё. Каждый секрет, каждую тайну. Но

теперь он понимал, что не ради издевательств или насмешек.

А потому что она стала для него загадкой, которую он просто обязан

разгадать.

«Я всё узнаю о тебе», — прошептал он в темноте, глядя на её

умиротворённое лицо. И в этой клятве было больше решимости, чем он

ожидал.

Он долго лежал без сна, наблюдая за её дыханием, за тем, как меняется

выражение её лица во сне. Впервые за долгое время он чувствовал, что находится на пороге чего-то важного, чего-то, что может изменитьне только

её жизнь, но и его собственную.

Глава 4

Первое, что поразило Юлю, когда она открыла глаза — она лежала на

одном диване с Макаровым! Её щека покоилась на его плече, а её пальцы

переплетались с его рукой. Кровь прилила к лицу, и она почувствовала, как

горят щёки.

С трудом, стараясь не разбудить спящего рядом парня, она осторожно убрала свою руку и попыталась перевернуться на спину. Это оказалось не так-то просто — плед окутывал её, словно кокон, а Стас спал рядом

совершенно раскрытым, будто ему было жарко.

Сердце колотилось как сумасшедшее. «Что, чёрт возьми, происходит?» — пронеслось в её голове. Она попыталась встать, не разбудив его. Для этого

нужно было аккуратно выбраться из пледа и перелезть через спящего Стаса. Но каждое её движение, даже самое тихое, казалось, производило

оглушительный шум.

И действительно — от её возни Стас открыл глаза.

— Агеева, ну чего ты копошишься? — его голос был хриплым ото сна.

Юля вздрогнула от неожиданности, её сердце пропустило удар. Решив взять инициативу в свои руки, она резко села.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Сплю. Точнее, пытался, — ответил Стас, поворачиваясь к ней.

Его глаза всё ещё были сонными, но в них промелькнуло что-то похожее

на веселье.

Девушка инстинктивно прижалась к стенке дивана, чувствуя себя загнанной в угол.

— Как я здесь оказалась? — её голос звучал напряжённо.

— Уснула на кресле. Я перетащил тебя на диван. Извини, на второй

этаж тащить тебя было бы тяжело, — спокойно объяснил он.

— Допустим. А ты почему рядом?― она старалась сохранять

невозмутимость, но внутри всё трепетало.

— Решил полежать, досмотреть фильм. А ты вцепилась в меня, пришлось

остаться, — пожал плечами Стас.

— Я вцепилась?! — Юля не могла поверить своим ушам. Её глаза

расширились от удивления. — Ты это специально придумал!

Стас приподнялся на локте, внимательно глядя на неё.

— Послушай, я просто пытался быть вежливым. Ты спала, и я не хотел тебя

будить. А твоя рука сама нашла мою, — его голос звучал неожиданно мягко.

Юля отвернулась, чувствуя, как пылают щёки. Она не знала, что ответить.

Всё происходящее казалось каким-то нереальным, словно сцена из чужого

сна.

— Ладно, — наконец произнесла она, стараясь взять себя в руки. — Я пойду.

Уши Юли пылали так, будто их облили бензином и подожгли. От неловкости и стыда она готова была провалиться сквозь землю. Собравшись с духом,

она начала отчаянно выпутываться из пледа, мечтая только об одном — как можно скорее исчезнуть из этой неловкой ситуации.

Закинув ногу, чтобы перелезть через Стаса, она почувствовала, как плед

предательски затрещал, обвивая её, словно питон свою добычу. В

следующую секунду её нога зацепилась за ногу Стаса, и девушка, потеряв равновесие, рухнула прямо на его грудь.

— Ого! — Стас мгновенно отреагировал, обхватив её руками, чтобы

она не упала. — Агеева, я, конечно, не против таких

пробуждений, но давай обо всём договоримся заранее! То ты меня насильно удерживаешь, теперь сама ко мне лезешь.

Его глаза искрились от сдерживаемого смеха, и это бесило Юлю ещё больше.

— Да пошёл ты! — выпалила она, пытаясь вырваться из его хватки.

Их лица оказались так близко, что она могла разглядеть каждую ресницу,

каждый оттенок серого в его глазах. На мгновение время словно

остановилось. Но Юля тут же опомнилась и, извернувшись, умудрилась

скатиться с дивана прямо на пол, словно куль с мукой.

Стас не выдержал и расхохотался, запрокинув голову. Его смех только

подлил масла в огонь её гнева.

Не оглядываясь, Юля бросилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Её ноги, словно сами несли её прочь от этого места, от этого человека, от всей этой

нелепой ситуации. Добежав до своей комнаты, она с грохотом захлопнула

дверь и прижалась к ней спиной.

Прижав ладони к пылающим щекам, она пыталась собраться с мыслями.

«Что это было? — крутилось в голове. — Это точно тот самый Макаров,

который вечно измывается надо мной в школе? Или там он просто строит из себя крутого, а здесь, за пределами школьных стен, он обычный парень?»

Стас поднялся с дивана, небрежно перекинул плед через плечо и, словно

тень, скользнул в свою комнату. Двадцать минут спустя их пути снова пересеклись на кухне. Юля, с лицом,

непроницаемым как маска, колдовала у плиты. Её движения были чёткими,

почти механическими — она жарила яичницу и делала тосты,

словно выполняла ритуал. Каждый раз, когда она чувствовала на себе его

взгляд, её пальцы непроизвольно сжимались на ручке сковородки.

Стас сидел за столом, прислонившись к спинке стула. Его глаза то и дело

скользили по её фигуре, но он старался делать это незаметно. Тишина,

повисшая между ними, была такой густой, что её, казалось, можно было

потрошить ножом.

Когда завтрак был готов, они ели в полном молчании. В машине дорога домой тянулась бесконечно. Стас нарушил молчание

первым:

— Ну что, Агеева, может, как-нибудь повторим? — его голос звучал

нарочито легкомысленно.

— Очень смешно, Макаров, — процедила Юля сквозь зубы. — Запомни: мы с тобой не друзья и никогда ими не станем. Сейчас ты

вернёшься в город, снова наденешь свою корону и забудешь, кто не дал тебе с голоду помереть.

— Ты так категорична, — в его голосе проскользнула нотка

искреннего удивления.

— Я реалистка и знаю, что люди не меняются, — её голос дрожал от

сдерживаемого гнева. — Я даже не удивлюсь, если в интернете

вдруг увижу своё пошлое фото в твоём доме.

Стас усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья:

— Ты обижена на весь мир, поэтому забавно фыркаешь, как ёжик?

— А тебя всю жизнь развлекали? — её голос звенел от ярости. — И теперь ты развлекаешь себя сам, унижая других? Клоун!

Она отвернулась к окну, но Стас видел, как дрожат её пальцы, как сжаты в

кулаки руки.

Остаток пути они молчали. Молчали так, что каждый звук работающего

двигателя казался оглушительным. Молчали так, что можно было услышать, как бьются их сердца.

Стас припарковался у подъезда Юли. Девушка посмотрела на знакомый дом, и сердце предательски сжалось. Она отстегнула ремень безопасности и

потянулась снять куртку Стаса.

— Можешь оставить себе, — неожиданно произнёс он. — Она мне мала.

— Нет, — твёрдо ответила Юля. — Хватит и того, что я взяла твою рубашку.

Её пальцы дрожали, когда она снимала куртку. Юля вышла из машины. Уже собиралась захлопнуть дверцу, как вдруг

что-то заставило её остановиться. Она резко развернулась к Стасу:

— А ты всегда носишь с собой пистолет? — вопрос прозвучал резче,

чем она хотела.

Стас улыбнулся, но в его глазах промелькнуло что-то похожее

на понимание. Он открыл бардачок и достал небольшой предмет.

— Это зажигалка, — спокойно ответил он. — Отец подарил.

Он продемонстрировал, как она работает, и в полумраке салона язычок

пламени казался особенно ярким.

Юля кивнула, но внутри неё всё ещё бурлили вопросы. Она стояла, теребя

пальцами край двери автомобиля, и наконец, решилась:

— И ещё… — её голос дрогнул. — Спасибо, что не оставил меня одну.

Эти слова дались ей нелегко. Она не привыкла благодарить тех, кого считала своими врагами. Но сейчас… сейчас всё было по-другому.

Стас, молча, смотрел на неё, и в его глазах читалось что-то, чего Юля не

могла понять. Что-то, что заставляло её сердце биться чаще.

Не дожидаясь ответа, она захлопнула дверцу машины. Несколько секунд

стояла, собираясь с духом, а затем быстро забежала в подъезд.

Стас смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась. В его голове крутились её

слова, её взгляд, её благодарность. И впервые за долгое время он не знал, как интерпретировать происходящее.

Машина медленно тронулась с места, увозя Стаса, прочь, но образ Юли всё ещё стоял перед его глазами. Образ девушки, которая одновременно злила его и притягивала.

Глава 5

Юля подошла к двери своей квартиры и раздражённо вздохнула. Ситуация

была донельзя неприятной — ключи остались где-то там, по ту сторону

преграды, отделяющей её от дома. В тот момент, когда она убегала от

преследователей, мысли были заняты совсем другим.

Пальцы дрогнули, прежде чем коснуться кнопки звонка. Противная трель

разнеслась по подъезду, эхом отражаясь от стен. Время тянулось мучительно медленно. Наконец, дверь открылась.

На пороге стояла мама. Юля внимательно вгляделась в её лицо. Для

женщины, регулярно употребляющей алкоголь, мать выглядела на удивление прилично. В её глазах, несмотря на лёгкий туман, светилось что-то тёплое,

почти доброе.

Женщина была чуть выше дочери. Тёмные волосы, некогда блестящие и

ухоженные, сейчас собраны в небрежный пучок. Юля прислонилась к

дверному косяку, не в силах отвести взгляд от матери. Что же с ней

произошло за это время?

Мать куталась в растянутую, немного полинявшую кофту, накинутую поверх выцветшего, но удивительно чистого халата. На лице отчётливо проступили морщины, которых раньше не было, под глазами залегли глубокие синяки.

На ногах — старые тапочки, потрёпанные от постоянного использования.

Несколько мгновений они, молча, смотрели друг на друга. Юля пыталась

найти в этом человеке черты той матери, которую помнила из детства — энергичной, заботливой, полной жизни. Но сейчас перед ней стояла словно

другая женщина — уставшая, измученная, с потухшим взглядом.

Опомнившись от пристального взгляда дочери, женщина словно очнулась от долгого сна. Её глаза наполнились такой искренней радостью, что у Юли

защемило сердце. Она бросилась к дочери и стиснула её в объятиях так

крепко, будто боялась, что та снова исчезнет.

— Юленька, где ты была? — голос матери дрожал. — Я места себе не

находила, каждую минуту думала о тебе.

— И тебе привет, мама, — с лёгкой улыбкой ответила Юля,

чувствуя, как тепло разливается в груди от такого искреннего проявления

любви. — Можно мне войти?

— Конечно! — спохватилась женщина, словно только сейчас осознав,

что держит дочь в дверях. Она поспешно отступила, пропуская Юлю в дом.

То, что Юля увидела внутри, поразило её до глубины души. В квартире

царила удивительная чистота, а в воздухе витал соблазнительный аромат

свежеиспечённого пирога. Это было настолько не похоже на привычную

картину хаоса, что девушка на мгновение застыла на пороге.

— Ты испекла пирог? — спросила она и направилась на кухню.

Маленькая кухня предстала перед ней словно в новом свете. Всё сверкало

чистотой. В раковине не было ни одной грязной тарелки, а в углу исчезла вереница грязных бутылок из под спиртного, которые являлись обычными спутниками матери. На столе, накрытом чистой скатертью, красовался аппетитный пирог. Рядом с ним уютно расположился заварочный чайник, из носика которого поднимался ароматный парок.

Юля не могла поверить своим глазам. Всё это казалось каким-то нереальным,

словно она попала в параллельную вселенную.

— Твой любимый, с капустой, — ласково произнесла мать, наблюдая

за реакцией дочери. В её глазах светилась такая нежность, какой Юля не

видела уже очень давно.

Девушка осторожно присела за стол, всё ещё не решаясь поверить в

происходящее. Она взяла нож и отрезала кусок пирога. Тот оказался

пушистым, мягким и ещё тёплым. Много начинки, именно так, как она

любила.

Юля откусила кусочек и закрыла глаза от удовольствия. Вкус был таким

знакомым, таким родным.

— Мама, как вкусно, — прошептала она, не скрывая восхищения. — Ты так давно его не пекла.

— Да, ты права, я постараюсь исправиться, — привычно произнесла

мать, но на этот раз в её голосе проскользнула какая-то новая нотка.

Юля лишь усмехнулась про себя. Она столько раз слышала эти пустые

обещания, что давно перестала им верить. Её глаза, обычно такие яркие и

живые, сейчас казались потухшими.

— Что с твоим рюкзаком? — осторожно спросила женщина,

наблюдая, как дочь с аппетитом ест пирог.

— Да так, уже не важно, — отмахнулась Юля, но её голос

предательски дрогнул.

— Тебя кто-то обидел? — настаивала мать, чувствуя, что что-то не так.

Юля замерла. Её рука с пирогом застыла в воздухе. Она медленно положила недоеденный кусок пирога обратно на тарелку. В её глазах вспыхнул огонёк

гнева.

— Да, — её голос стал холодным, как лёд. — Твои собутыльники.

Те самые, которые хотели… — она с трудом сглотнула ком в горле, — которые хотели меня изнасиловать.

Лицо матери побледнело. Она резко вскочила со стула, прижав руки к лицу. Из её горла вырвался сдавленный крик.

— Боже мой, Юленька… — прошептала она, оседая на стул. — Как же так… Почему ты мне сразу не сказала?

— А что бы изменилось? — горько усмехнулась девушка. — Ты бы бросила своих друзей? Перестала пить? Нет, мама, ты бы просто

сделала вид, что ничего не произошло.

По щеке Юли скатилась одинокая слеза. Она быстро смахнула её рукой.

— Я сама справилась, — твёрдо произнесла она. — Как всегда.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Только тиканье старых часов нарушало

это гнетущее молчание. Мать смотрела на дочь глазами, полными боли и

раскаяния, но Юля уже не могла простить так легко. Слишком много раз она слышала обещания, которые так и не были выполнены.

Взгляд матери зацепился за след от ожога на левой руке.

— Это тоже они? — едва слышно произнесла она, прижимая руки к груди. — Боже, я отвратительная мать… Как я могла допустить, чтобы с тобой такое

случилось?

Юля, молча, опустила глаза, не в силах смотреть в лицо матери, искажённое

мукой и раскаянием. Она не знала, что сказать. Столько лет молчания,

столько невысказанных обид вдруг нахлынули волной.

По щекам женщины текли слёзы, оставляя мокрые дорожки на её

измождённом лице. Она всхлипывала, пытаясь собраться с мыслями.

— Прости меня, родная, — её голос прерывался от рыданий. — Когда Андрея не стало, моя жизнь перевернулась с ног на голову. Столько

всего произошло… — Мама говорила торопливо, словно боясь,

что не успеет высказать всё, что накопилось в её душе. Её мысли путались, слова натыкались друг на друга. — Если бы тебя у меня не было, я бы на себя

руки наложила. Он был для меня всем — воздухом, жизнью, смыслом… — Она замолчала, пытаясь справиться с подступившим комком в горле. — Я знаю, водка меня погубит. Но с ней я забывалась, от всего того кошмара,

через который прошла. Я понимаю, что это не оправдание, но…

Её голос сорвался. Она закрыла лицо руками, плечи содрогались от

беззвучных рыданий.

— А когда вчера я проснулась и не увидела тебя в своей комнате, только

опалённый рюкзак в углу… — Она подняла на дочь полные отчаяния

глаза. — Мне стало так страшно. Я испугалась, что потеряла

и тебя. Что ты больше никогда не придёшь, не позвонишь, не скажешь, что с тобой всё в порядке…

В комнате повисла тяжёлая тишина. Только тихие всхлипывания матери

нарушали её. Юля сидела неподвижно, чувствуя, как внутри неё борются

противоречивые чувства — гнев и жалость, обида и сострадание,

недоверие и желание простить.

Впервые за долгое время она видела мать такой — беззащитной, искренней,

сломленной. И впервые за долгое время Юля поняла, что за маской пьющей женщины скрывается человек, который тоже страдает, тоже несёт свой крест.

— Поэтому везде убрала, выкинула бутылки и пирог испекла? — в голосе Юли звучала горькая ирония. — В полицию идти хотела,

но побоялась, что поймут, что произошло.

— Ты вправе меня осуждать, — женщина вытерла слёзы тыльной

стороной ладони, её голос дрожал. — Я поняла, что ничего о тебе не знаю.

Испугалась, что тебе всё это надоело, что у тебя есть мать― алкоголичка,

и ты ушла. Навсегда ушла.

— Я бы не бросила тебя, — тихо произнесла Юля, но в её словах

не было тепла.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Холодный тон дочери ясно давал понять, что, возможно, уже слишком поздно для примирения.

— Где ты была? — наконец нарушила молчание мать, её

голос звучал мягче, чем обычно.

— У одноклассника на даче, — начала Юля, глядя в сторону. — Он защитил меня от насильников. Домой, как ты понимаешь, возвращаться я не хотела. Он предложил поехать к нему, и я согласилась.

— И поэтому на тебе его рубашка, — с лёгкой, почти робкой улыбкой

произнесла мать, пытаясь разрядить обстановку.

— Это не мой парень! — резко оборвала её Юля, её щёки вспыхнули. — И я с ним не спала, так что не надо таких намёков!

— Не надо злиться, — мягко произнесла мать, пытаясь сгладить неловкость. — Я же понимаю, что ты уже не маленькая.

— Мама, если я сказала, что ничего не было, значит, не было! — в голосе Юли прозвучала сталь. Она не любила, когда её слова ставили под сомнение.

— Я поняла, — поспешно согласилась женщина. — А имя у твоего… не парня есть?

— Есть, — неожиданно для себя смягчилась Юля. — Стас. Макаров Стас. Мой одноклассник.

Лицо матери резко изменилось. Её глаза расширились, а губы сжались в тонкую линию.

— А его отчество? — спросила она, и в её голосе прозвучала странная настойчивость.

— Какая разница, какое отчество? Это что-то меняет? — удивилась Юля, начиная раздражаться.

— Отчество мне скажи! — голос матери неожиданно повысился, в нём появились стальные нотки.

— Сергеевич, кажется, — ответила Юля, нахмурившись.

Кровь отхлынула от лица женщины. Она побледнела так сильно, что Юля испугалась.

— Мы завтра же заберём документы, и ты будешь учиться в другой школе, — твёрдо произнесла мать, словно приняв окончательное решение.

Юля резко встала со своего места, опрокинув стул.

— Нет! Никакие документы мы забирать не будем! — её голос дрожал от возмущения. — Не ты ли хотела, чтобы я училась в самой престижной школе этого города? Что за ерунда происходит ? Мы только переехали!

Я ещёдаже не успела освоиться, а ты снова чудишь! И причём здесь

какое-то отчество?

Женщина резко встала, её лицо выражало решительность.

— Ничего не происходит, — твёрдо произнесла она. — Завтра я подыщу

тебе новую школу.

— Значит, так! — Юля повысила голос, её глаза сверкали от гнева. — Пока ты мне не объяснишь, что происходит, я из школы не уйду! А если ты сделаешь что-то без моего ведома, я уйду из дома. Ты же сама

сказала, что я взрослая!

Её голос звенел от возмущения, кулаки были сжаты.

— Юля, ты не понимаешь, — женщина опустиласьобратно на

стул, её голос дрожал.

— Так объясни! — настаивала Юля. — Я вроде не тупая,

на золотую медаль иду.

— Я не могу, — прошептала она, опустив голову.

— Вот когда сможешь, тогда и поговорим, — холодно произнесла Юля.

Она развернулась, чтобы уйти из кухни, но мать схватила её за руку.

— Обещай мне, — в её голосе звучала мольба, — обещай, что будешь

держаться от него подальше.

— Почему? — Юля вскинула брови, её глаза наполнились недоумением. — Почему я должна это делать?

— Просто пообещай мне, — женщина умоляюще смотрела на дочь.

— Вот когда ты мне всё расскажешь, — твёрдо произнесла Юля, — тогда я и решу, что мне делать. А пока я буду общаться с кем хочу.

Она резко выдернула руку и направилась к себе в комнату. Её шаги были

решительными, спина прямой. Дверь захлопнулась с громким стуком, эхом отразившимся в тишине квартиры.

Женщина осталась сидеть за столом, её плечи дрожали. Она понимала, что потеряла доверие дочери, но не могла рассказать правду. Не могла

раскрыть ту тайну, которая связывала её с семьёй Макаровых.

Глава 6

У Стаса из головы не выходила фотография, которую он увидел у Агеевой.

Он не мог удержаться и решил заглянуть в кабинет отца. Уж он точно должен, что-то знать. Подходя к двери кабинета, молодой парень поднял руку, чтобы постучать. У отца часто были важные переговоры по телефону или он принимал своих знакомых в кабинете. И всем строго настрого, было запрещено входить в кабинет без стука. В этот раз из-за двери не доносилось ни звука, и он решил рискнуть, аккуратно приоткрыл дверь.

Первое, что бросалось в глаза, огромный письменный дубовый стол, заваленный стопками бумаг. На стене за столом висел их семейный портрет. В углу кабинета виднелся огромный глобус, он же бар. Когда отец увидел подобный в каком-то, фильме и захотел себе такой же. На противоположной стене висела полка с книгами о финансах и экономике.

Возле стола стояли два больших кожаных кресла. Ничего интересного. Обычный кабинет обычного важного и занятого человека.

Стас так и остался стоять на пороге, не решаясь войти в святые святых отца.

― Стас, ― услышал он голос отца.

Тот стоял у окна, его силуэт чётко вырисовывался на фоне закатного неба.

Отец всегда был для Стаса не просто родителем, а настоящим примером для подражания. В свои сорок пять лет он выглядел безупречно: седина лишь

слегка тронула тёмные волосы, а подтянутая фигура свидетельствовала о

регулярных тренировках. Характерные морщины на лбу и вокруг глаз

выдавали человека, прошедшего через серьёзные испытания.

Даже дома отец предпочитал выглядеть безупречно — всегда в костюме,

максимум, что позволял себе снять пиджак. Его философия была проста:

развивать нужно не только ум, но и тело. Этот принцип он неукоснительно

соблюдал сам и пытался привить сыну.

— Привет, пап, — Стас немного замялся, а я вот к тебе пришёл. Думал, ты,

как всегда, в кабинете и оказался прав.

— Ну, заходи, раз пришёл, — отец улыбнулся, жестом приглашая сына

войти. Стас вошёл в кабинет и опустился в удобное кожаное кресло. Атмосфера

здесь всегда действовала на него успокаивающе — массивная мебель,

книжные полки до потолка, приглушённый свет.

— Давненько ты не заглядывал ко мне, — начал отец, обойдя вокруг

стола. — У тебя вечно какие-то дела, встречи. Я удивлён, что ты дома,

да ещё и трезвый, сам за рулём. Думал, ты Дениса позовёшь, чтобы он привёз тебя.

Стас поморщился:

— Стоило один раз совершить ошибку, и тебе обязательно о ней напомнят.

— Я просто хочу, чтобы ты сделал правильные выводы из своих ошибок, — спокойно ответил отец, присаживаясь за стол. — Так что, вечеринка

не задалась?

— С чего ты взял, что должна была быть вечеринка? — в голосе Стаса

проскользнуло раздражение.

Мужчина откинулся в кресле, его проницательный взгляд изучал сына.

— Ты позвонил, попросил никого не приезжать на дачу, — медленно

произнёс он. — Разве не для того, чтобы устроить вечеринку

без лишних глаз?

―Спешу тебя разочаровать, вечеринки не было. Я просто хотел побыть один, наедине с самим собой.

— Удивляешь, — мужчина приподнял бровь. — И как, побыл?

— Да, детство вспомнил, — тихо произнёс Стас, глядя в окно. — Дядю Андрея.

Отец встал со своего места, медленно прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. Его шаги эхом отражались от стен. Вернувшись, он снова сел

напротив сына.

— Он ведь спас меня тогда, — продолжил Стас, не отрывая взгляда

от своих рук.

— Да, спас, — голос отца стал мягче. — Хороший был человек.

— У него же вроде дочка была, да? Имени не помню, — Стас нахмурился,

пытаясь вспомнить.

Мужчина улыбнулся, глядя куда-то вдаль, в прошлое.

— Ты звал её цветочек, — начал он. — Никак не мог выговорить имя.

Маргарита. Маргаритка. Как цветы. Да, — отец вздохнул, погружаясь

в воспоминания. — Вы с ней всегда были вместе. Помню, твоя мама

даже ревновала тебя к ней. Она просила тебя с сестрой поиграть, а ты

говорил, что твоя сестра — цветочек. Ох, как злилась твоя мама.

Стас улыбнулся, перед глазами всплыл образ светловолосой девочки с

косичками, в голубом платье, которое развевалось при беге. Её звонкий смех, их общие секреты, прятки в саду…

— А где они сейчас? — спросил Стас.

Тяжело вздохнув, мужчина провёл рукой по седеющим волосам. Его лицо

исказила боль воспоминаний.

— Погибли при пожаре, — глухо произнёс он. Жена Андрея отказалась

Остаться в нашем доме после гибели мужа. Забрала дочь и уехала

в глухую деревню к бабушке. А ночью случился пожар… и они погибли.

— Да уж, — только и смог выдавить Стас, чувствуя, как ком

подступает к горлу.

— Да, как-то так, — голос отца дрогнул. — А ты чего это про него

вспомнил?

— Говорю же, в детство мысленно возвращался, — Стас пытался

скрыть волнение. — А дядя Андрей здесь похоронен? Хотел бы

на могилу к нему сходить.

— Да, здесь. Мы потом всё, что осталось от жены и дочери, с ним рядом

похоронили, — в глазах мужчины блеснули слёзы.

— Отвезёшь меня к ним?

— Конечно. Если хочешь, можем сейчас съездить.

Стас поднялся с кресла, стараясь не выдать своё волнение.

— Отличная мысль. Поехали.

За приоткрытой дверью бесшумно скользнула тень, притаившаяся на время

разговора. Кто-то явно подслушивал их беседу.

Они вышли из кабинета, молча, оделись и отправились в путь. Дорога до

кладбища казалась бесконечной. На кладбище царила гнетущая тишина.

Ветер гонял опавшие листья, создавая причудливый танец скорби. Карканье ворон эхом отражалось от надгробий, усиливая атмосферу печали и утраты.

— Вот мы и пришли, — произнёс отец Стаса, останавливаясь у могилы.

Парень посмотрел на надгробие и замер. То, что он увидел, поразило его до

глубины души. На каменной плите было точно такое же изображение, как и

на фотографии Юли. Откуда у неё эта фотография? И какое она имеет ко

всему этому отношение?

— Это Андрей с женой и дочкой, — перекрестившись, мужчина добавил

срывающимся голосом: — Пусть земля им будет пухом.

Стас не мог оторвать взгляд от фотографии. В его голове крутились тысячи

вопросов, но ни на один он не находил ответа. Связь между Юлей и этой

могилой становилась всё очевиднее, и это открытие переворачивало всё с

ног на голову.

Глава 7

Унылый дождь по понедельникам такое себе удовольствие. Холодные капли монотонно стучали по стеклу, создавая однообразный ритм, который только усиливал утреннюю тоску. Юля, не успев проснуться и открыть глаза, тяжело вздохнула. Вместо привычного рюкзака пришлось доставать старенькую

сумку, изрядно потрёпанную временем. К нападкам одноклассников она

уже привыкла, но каждый раз это отзывалось неприятным осадком в душе.

Настроение падало с каждой минутой. Завтракать не стала, хотя на столе

стоял почти нетронутый пирог с капустой — её любимое лакомство. Накинув пальто, она схватила зонт и вышла из квартиры, едва не

споткнувшись о пакет, лежащий у двери. Остановилась, нахмурилась, и

вдруг её губы дрогнули в лёгкой усмешке. Не нужно было быть гением,

чтобы догадаться, кто оставил здесь этот пакет. Внутри лежал новенький,

стильный рюкзак чёрного цвета с минималистичным дизайном именно

такой, о котором она мечтала, но никогда не позволяла себе даже

подумать о покупке.

Рюкзак был прекрасен — качественный, удобный, с множеством отделений.

Но принять его она не могла. По её мнению, это было неправильно. Она занесла пакет в комнату и спрятала его в глубине шкафа, подальше от

любопытных глаз матери. Времени оставалось совсем немного, нужно было

спешить в школу.

Первым уроком стояла физика — предмет, который она терпеть не могла.

На репетитора денег не было, поэтому приходилось зубрить до поздней

ночи, пока глаза не начинали слипаться, а мозг отказывался воспринимать

новую информацию.

В классе царило оживление. Судя по всему, обмен информацией о том, кто

круче провёл выходные, был в самом разгаре. Девочки в модных нарядах обсуждали новые покупки, мальчики хвастались своими достижениями в

компьютерных играх. Юля незаметно проскользнула на своё место, стараясь не привлекать внимания. Она знала, что сегодня будет особенно тяжело — потрепанная сумка наверняка станет темой для очередных насмешек, как

только ее увидят одноклассники.

Одним из последних в класс вошёл Стас. Проходя мимо девушки, он бросил

взгляд на её потрёпанную сумку. В его глазах читалось удивление, почти

недоумение. На мгновение их взгляды встретились, и Юля почувствовала,

как предательски краснеют щёки. Ничего не сказав, он отправился на своё

место, бросив на ходу что-то своему другу.

Урок, как всегда, прошёл скучно. Юля слушала в пол-уха учительницу

физики, Эмму Степановну. Пожилая женщина, которой уже было далеко за шестьдесят, методично выводила формулы на доске, не замечая, как

класс постепенно теряет интерес к предмету. Её строгий костюм и

неизменный пучок на голове стали своеобразным символом скучных уроков физики.

После урока к Юле подошла Злата — пухленькая девушка с очками

на лице и редкими светлыми волосами, заплетёнными в неаккуратный

хвостик. Она часто обращалась к Юле за помощью, хотя предпочитала

делать это незаметно для остальных.

— Привет! — Злата немного запыхалась, видимо, торопилась.

— Привет! — ответила Юля, собирая учебники в сумку.

— Ты написала сочинение по литературе? спросила Злата, нервно

оглядываясь по сторонам. Её голос звучал чуть громче обычного.

— Да! — лаконично ответила Юля, не отрывая взгляда от своих записей.

— Пойдём под лестницу, я спишу у тебя. Ты же знаешь, если нашей

Михалне сочинение не написать, это будет конец света. Пожалуйста, — в её голосе прозвучала мольба.

— А сама почему не написала? — поинтересовалась Юля, поднимая глаза

на одноклассницу.

— Мы с Марком в кино ходили, — призналась Злата, слегка краснея. — Такой классный фильм был, я совсем забыла про сочинение.

― Ладно, пошли. Но это последний раз, ―строго предупредила девушка.

Злата кивнула и, не оглядываясь, выбежала из класса, её щёки пылали от

волнения. Юля направилась к лестнице, где её ждал неприятный сюрприз.

На старой деревянной скамье сидел Сергей — правая рука Стаса,

его верный прихвостень. При виде девушки он медленно поднялся,

оскалившись в своей привычной издевательской ухмылке.

― А вот и повелительница огня пожаловала, ― произнёс он с издевкой.

Юля инстинктивно развернулась, чтобы убежать, но путь к отступлению был отрезан. На верхней ступени лестницы стоял Руслан, скрестив руки на груди — ещё один из их шайки. Его холодный взгляд не предвещал ничего

хорошего. Сергей сделал шаг вперёд, его рука метнулась к её запястью,

пытаясь притянуть к себе. Юля, собрав всю свою силу, резко выдернула

руку, её глаза метали молнии.

― А ты впрямь горячая штучка, ― прошипел Сергей, делая ещё один шаг

вперёд. ― Знаешь, я люблю таких — дерзких и смазливых.

Его голос звучал низко, угрожающе. Юля сжала кулаки, её тело дрожало от

ярости и страха одновременно.

― Вот и люби своих дерзких и смазливых. Я в твои поклонницы не

набивалась, ― выпалила она, её голос звенел от гнева.

― И язычок острый, как бритва, ― продолжал издеваться Сергей. ― Я могу научить тебя, что им можно делать.

Юлю передёрнуло от отвращения. Она сделала шаг назад, но наткнулась на

холодную стену. Её сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из

груди. Девушка попыталась проскользнуть мимо Руслана, но тот лишь шире расставил ноги, преграждая путь.

― Тебя не отпускали, ― глухо произнёс он, его голос был похож

на раскаты грома.

― Отойди, а то пожалеешь, ― твёрдо заявила Юля, хотя внутри у неё всё

тряслось от страха.

В этот момент Сергей схватил её за талию и резко притянул к себе. Его

горячее дыхание обожгло ухо, когда он прошептал:

― Кричать не надо, тебе понравится.

Одной рукой он прижимал её к себе, а второй начал шарить по её телу. Юля чувствовала, как слёзы подступают к глазам, как паника захлёстывает её с

головой. Она пыталась вырваться, но его хватка была железной.

― Отпусти её! ― раздался резкий голос сверху.

Три пары глаз одновременно повернулись к лестнице. Стас спускался вниз,

его лицо было мрачным, как грозовое небо. Его взгляд был ледяным,

пронизывающим до костей.

― Отпусти, я сказал! ― повторил он, его голос звучал как приговор.

В воздухе повисла тяжёлая тишина. Сергей медленно отпустил Юлю, его

ухмылка исчезла. Руслан отступил на шаг. Девушка, дрожа от ярости,

одернула помятую юбку и резко развернулась к нему. Её глаза пылали

гневом, а в кулаках была собрана вся сила, которую она

могла найти в себе. Не раздумывая ни секунды, она замахнулась и ударила

Сергея по лицу. Звук пощечины эхом отразился от стен коридора.

Сергей отшатнулся, его лицо исказилось от неожиданности и боли. Юля, не

теряя времени, подошла к Стасу. Их глаза встретились,в её взгляде читалась

такая ненависть, что даже закалённому Стасу стало не по себе.

— Сволочь! — выплюнула она, её голос дрожал от ярости.

Размахнувшись, она отвесила ему звонкую пощечину. Щека Стаса

порозовела от удара, но он не шелохнулся.

Руслан, видя, что ситуация накаляется, благоразумно отошёл в сторону. Юля, не оглядываясь, бросилась вверх по лестнице, её шаги эхом разносились по

пустому коридору.

— Что это ты стал впрягаться за неё? Или она тебе дала? ― ехидно спросил

Сергей, потирая щеку.

Стас стоял неподвижно, его челюсти сжались так сильно, что желваки

ходили ходуном. Кулаки непроизвольно сжались, ему стоило огромных

усилий не наброситься на друга.

— Обстоятельства изменились, — процедил он сквозь зубы.

— Это какие? — не унимался Сергей. — Хороша в постели?

Стас больше не мог сдерживаться. Он схватил Сергея за ворот рубашки,

притянув его к себе так близко, что они почти соприкасались носами.

— Рот свой закрой! — прорычал он.

— Эй, Стас, полегче, — вмешался Руслан, ты сам на себя не похож. Мы

никогда тёлок не делили, если что — не так, скажи.

Стас медленно отпустил друга, его дыхание было тяжёлым и прерывистым.

— Просто, оказывается, Агеева мне родственница, — солгал он, — поэтому она и не закладывала меня никогда. Я только узнал.

— Треш, — присвистнул Сергей и похлопал Стаса по плечу, — больше мы её не тронем. Пошлите на физру, звонок уже был, а то Романыч с нас три шкуры сдерёт. Да уж, не повезло тебе с родней, — гоготнул Сергей.

Стас остался стоять один. Его взгляд был устремлён вслед убежавшей Юле.

— Вы идите, а мне надо с ней поговорить, — тихо произнёс он.

В его груди бушевала буря эмоций. Он понимал, что его ложь может иметь

последствия, но мысль о том, что Юля могла пострадать, не давала ему

покоя. Впервые за долгое время он почувствовал, как его привычная маска

безразличия начинает трескаться, обнажая что-то, чего он сам боялся

признать.

Юля заперлась в самой дальней кабинке школьного туалета. Её плечи

содрогались от беззвучных рыданий. Горячие слёзы стекали по щекам,

оставляя солёные дорожки. Обычно она держала свои эмоции под жёстким

контролем, но сегодня боль и обида переполняли её сердце, разрывая на

части. Как он мог так с ней поступить? Сначала дарит дорогой рюкзак,

проявляет внимание, а потом позволяет своим дружкам издеваться и унижать её.

Внезапно она услышала, как кто-то вошёл в туалет и запер дверь снаружи.

«Только этого не хватало», ― подумала Юля, вытирая мокрые щёки

рукой.

Она пыталась взять себя в руки, но предательские слёзы продолжали

катиться по лицу.

— Юля, выходи, — раздался голос Стаса. — Я знаю, что ты здесь.

Девушка глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она не хотела, чтобы он видел её такой — разбитой, плачущей. Выпрямив спину,

она вышла из кабинки. Её глаза были красными, нос припухшим, а лицо

раскрасневшееся от слёз.

— Поиздеваться пришёл? — спросила она с горечью в голосе, стараясь

не показывать свою слабость.

— Нет, — ответил Стас, протягивая ей чистый носовой платок.

Юля проигнорировала его.

— Они тебя больше не тронут, — заверил он.

— О, правда? Великий и ужасный Стас заступился? — её голос сочился сарказмом.

— Я сказал им, что мы родственники.

— Что?! — Юля замерла, не веря своим ушам. — Зачем ты это сделал?

— Я говорил тебе, что вёл себя неправильно.

Девушка покачала головой, не в силах поверить в происходящее.

— Ты с ума сошёл? Зачем ты это сказал? Теперь вся школа будет

судачить об этом. Мне только таких слухов не хватало!

— Они никому ничего не расскажут, даю тебе слово.

— И сколько стоит твоё слово? — её голос дрожал от гнева и обиды.

— Много. Почему ты не приняла мой подарок? — неожиданно спросил он.

— Мне от тебя ничего не нужно! И держитесь все от меня подальше! — выкрикнула она, её голос эхом отразился от стен туалета.

Развернувшись, Юля решительно подошла к двери, открыла замок и вышла, оставив Стаса одного в пустом туалете. Её сердце бешено колотилось, а в

голове крутилась только одна мысль: «Никогда больше не позволю себе быть уязвимой перед ним».

Она шла по коридору, стараясь держать спину прямо, хотя внутри всё

дрожало. Слезы снова подступили к глазам, но она упрямо их сдерживала.

Глава 8

Возвращаться на уроки не хотелось. Юля спустилась в гардероб,

механически натянула пальто и взяла сумку. Дождь уже закончился, оставив после себя влажную прохладу и серые облака, затянувшие небо. Было так

тихо, что слышался каждый шорох опавших листьев под ногами. Девушка

бесцельно бродила по улицам, погруженная в свои мысли, не замечая, как

быстро сгущаются сумерки.

С наступлением темноты Юля наконец-то взяла себя в руки и направилась в

сторону дома. Голод давал о себе знать желудок сводило от пустоты, но в

кармане не было ни копейки. А что ждёт дома — даже гадать не хотелось. Когда она подошла к дому, то замерла, заметив знакомую машину. Стас вышел из автомобиля и направился к ней. Юля остановилась как вкопанная. Его появление здесь стало полной

неожиданностью. И вообще видеть его не хотелось — ни сейчас, ни

когда-либо ещё.

— Ты куда пропала? И мама твоя не знает, где ты, — его голос звучал непривычно обеспокоенно.

— Ты ходил ко мне домой? — Юля не могла скрыть изумления. — Какое тебе дело до меня? Что ты как клещ ко мне прицепился?

Стас остановился в шаге от неё, его лицо было серьёзным.

Девушка хотела пройти мимо, но Стас успел поймать её за руку и резко

развернуть к себе. От этого движения у Юли закружилась голова, и она,

потеряв равновесие, невольно упала в его объятия. Его руки оказались

неожиданно крепкими и надёжными.

— Тебе плохо? — встревожено спросил он, его голос звучал непривычно

мягко.

Юля уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый аромат — морской

бриз и что-то неуловимо мужское. Она почувствовала, как бьётся

его сердце — ровно и спокойно. Это прикосновение, которого она так долго

избегала, вдруг показалось таким правильным…

— Всё хорошо, прошептала она, с неохотой отстраняясь. Её щёки пылали, а

сердце колотилось как сумасшедшее.

— Давай я провожу тебя до двери, — предложил Стас, не отпуская её руку.

— Стас, я… — начала было Юля, но осеклась, услышав за спиной знакомый

голос.

— Юля, где ты была? Я же волновалась, ты могла мне позвонить! — голос матери звучал резко и раздражённо.

Юля резко обернулась, встречаясь взглядом с матерью. Та выглядела

уставшей, в её глазах читалось явное недовольство.

— Мама, со мной всё в порядке. Имею я право на личную жизнь? — в её голосе прозвучала давно копившаяся обида.

— Какая личная жизнь? Тебе надо об учёбе думать! — мать повысила голос. Стас почувствовал, как напряжение между матерью и дочерью нарастает с

каждой секундой. Он понимал, что становится невольным свидетелем чужой семейной драмы, и это ему не нравилось.

― Я, пожалуй, пойду, ― неловко пробормотал он. ― Нет! Ты обещал, что мы сегодня идём в кино, ― неожиданно для себя

самой Юля схватила его за руку и, обернувшись к матери, добавила: ― К десяти буду дома. И не надо меня контролировать!

Её голос дрожал от волнения, но она старалась говорить твёрдо. Девушка

развернулась и потянула Стаса за собой, не давая никому опомниться.

― До свидания! Извините за беспокойство! ― крикнул Стас через плечо.

Женщина застыла, её лицо исказила боль. По щеке медленно скатилась

одинокая слеза, но Юля уже не видела этого — она торопливо уводила

Стаса прочь от дома.

За углом дома девушка резко остановилась и отпустила его руку,

прижавшись спиной к холодной стене. Её дыхание было прерывистым,

сердце колотилось как сумасшедшее.

― И что это сейчас было? ― осторожно спросил Стас, глядя на

её побледневшее лицо.

― Мама… это всё из-за мамы, ― прошептала Юля, тяжело вздыхая. ― Она никогда меня не отпускает, постоянно контролирует каждый шаг.

Стас посмотрел на часы.

― Шесть вечера. Если я пригласил тебя в кино, значит, мы идём в кино, ― он снова протянул ей руку, игнорируя её предыдущее поведение.

― Какое кино? Это было только для мамы, чтобы она от меня отвязалась, ― фыркнула Юля, отворачиваясь.

― А что ты собираешься делать эти четыре часа? ― его голос звучал

неожиданно мягко.

― Не твоё дело! ― огрызнулась девушка.

Стас шагнул ближе, взял её холодную, дрожащую ладонь в свою.

― Я своё слово всегда держу. Раз сказал «в кино» — значит, в кино.

И знаешь что? ― он улыбнулся, впервые за весь вечер по-настоящему.

Стас решительно потянул Юлю за собой, словно знал точно, куда идти.

Девушка лишь тихо пробормотала себе под нос:

― Клещ…

― Очень приятно познакомиться, Стас, ― с лёгкой улыбкой,

ответил он, не оборачиваясь.

В его движениях чувствовалась уверенность, которая немного нервировала Юлю. Она не привыкла к такой настойчивости, особенно со стороны того,

кто раньше относился к ней с пренебрежением.

Вскоре они оказались в уютном кафе. Стас уверенно направился к столику у окна.

― До начала фильма сорок минут, мы успеем перекусить, ― сообщил он.

― Понятно, мамонт, как всегда голоден, ― попыталась съязвить девушка,

но её голос звучал не так уверенно, как обычно.

Стас помог ей снять пальто, вешая его на вешалку. Его прикосновения были неожиданно бережными, и Юля невольно отметила, как от этого по коже

пробежали мурашки.

― Что ты будешь? ― спросил он, снимая куртку и вешая её.

― Ничего, я не голодная, ―пробормотала Юля, опустив глаза.

Стас вздохнул, но ничего не сказал. Через несколько минут он вернулся с

огромным подносом, заставленным различными блюдами.

― Ты всё это съешь? ― удивлённо спросила Юля, глядя на гору еды.

― Я нет, а вместе мы точно справимся, ―улыбнулся он, расставляя тарелки. ― Я же… ― начала было Юля, но Стас перебил её.

― Юля, не пропадать же такому добру, возьми на себя хотя бы салат. Цезарь с креветками, даже если ты не очень голодная, пожалуйста. А не попробовать фирменный чизкейк этого заведения — просто грех, ― подвигая к ней

тарелки, сказал Стас с такой искренней заботой, что Юля невольно

улыбнулась.

Она посмотрела на аппетитные блюда и, вздохнув, согласилась:

― Хорошо, уговорил. Но есть пирожное без чая как-то не очень.

― Напитки не поместились. Какой чай предпочитаешь?

― Молочный улун, ― ответила она, невольно отмечая, как внимательно он

относится к её предпочтениям.

Стас быстро вернулся с напитками. От его чашки поднимался ароматный

пар, пахнущий умопомрачительным эспрессо. Юля, сама того не замечая, начала есть. Голод взял своё, и она с удовольствием принялась за салат,

который оказался невероятно вкусным.

Когда она уже приступила к чизкейку, к их столику неожиданно подошли.

― Стас, ты тоже здесь? ― удивилась женщина, её голос прозвучал

немного натянуто.

Юля заставила себя повернуться в сторону говорящей, несмотря на то, что

внутри всё сжалось от неожиданности. Эта женщина определённо была не из тех, кого можно было не заметить. Среднего роста, с горделивой осанкой,

она словно излучала властность.

Длинные каштановые волосы, уложенные в сложную причёску, ниспадали на плечи безупречными локонами. Модный брючный костюм подчёркивал

стройную фигуру, а укороченное пальто, небрежно распахнутое, добавляло

образу элегантности.

Рядом с женщиной стояла Алина — младшая сестра Стаса, которая

училась в той же школе. Юля знала её. ― Привет! Да вот решил со своей девушкой сходить в кино, ― произнёс

Стас с такой непринуждённостью, будто это было самой естественной

вещью на свете.

Юля едва не поперхнулась чаем от этих слов. Её рука метнулась к чашке, а

нога дёрнулась, больно пнув Стаса под столом. Но тот даже не моргнул,

продолжая улыбаться матери и сестре.

Алина, стоявшая рядом с матерью, удивлённо подняла брови. Она-то

знала о многочисленных похождениях брата и его привычке крутить

романы, но чтобы вот так представить кого-то как «девушку»… Это было

неожиданно даже для неё. Однако, будучи умной девушкой, она решила, что подробности выяснит позже, в более подходящей обстановке.

― Вот как, ― протянула мать Стаса, её взгляд стал пронзительным. ― Может, представишь нас?

Женщина смотрела на Юлю так пристально, что той показалось, будто она

пытается прочитать её мысли. В этих глазах читалось явное неодобрение,

словно Юля не соответствовала какому-то негласному стандарту.

Юля почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она не знала, что сказать, не знала, как себя вести под этим пристальным, изучающим взглядом.

Стас, словно прочитав её смятение, пришёл на помощь:

― Юля, это моя мама, Ирина Леонидовна. С моей сестрой Алиной ты

знакома. Мама, это Юля, ― снова назвать её своей девушкой парень

не решился.

― Здравствуйте, Ирина Леонидовна! ― сказала Юля, стараясь держаться

уверенно под пронзительным взглядом матери Стаса. Её голос прозвучал

твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

Стас поднялся из-за стола. ― Так, нам пора, у нас сеанс через десять минут, ― произнёс он, бросая

взгляд на наручные часы.

Юля поспешно встала, чувствуя, как её щёки заливает румянец. Она не

ожидала такой встречи и теперь не знала, как себя вести.

― Пока, ― Стас быстро поцеловал мать в щёку, стараясь избежать

её изучающего взгляда. ― Дома увидимся.

Не давая никому опомниться, он потянул Юлю к выходу. Девушка послушно последовала за ним, чувствуя, как колотится сердце.

― До свидания, ― попрощалась она. ― До свидание. Хорошо проведите время, ― голос Ирины Леонидовны прозвучал холодно и отстранённо.

Женщина продолжала смотреть вслед удаляющейся паре, её тонкие брови были слегка нахмурены.

― Алина, ты не говорила, что у твоего брата кто-то есть, ― наконец

нарушила молчание она, обращаясь к дочери.

Алина, всё ещё пребывающая в шоке от увиденного, медленно повернулась к матери.

― Я и сама не знала, что он с Агеевой встречается, ― произнесла она, всё ещё не веря своим глазам.

― Агеева, значит, ― скорее для себя, задумчиво произнесла Ирина,

словно пробуя фамилию на вкус.

Кинотеатр находился через дорогу.

― Сегодня день мам, ― тихо произнёс Стас, словно оправдываясь.

― Зачем ты меня своей девушкой назвал? ― вопрос вырвался прежде,

чем она успела подумать.

― Мама всё равно бы так подумала. А так — меньше расспросов, ― его голос звучал буднично, будто он говорил о погоде.

― Алина ей всё расскажет, ― настаивала Юля.

Стас улыбнулся, но эта улыбка была какой-то… хитрой.

― Ты не знаешь мою сестру. Она лучше возьмёт вину на себя, чем подставит меня.

Но Юля не могла сосредоточиться на фильме. Картинки на экране сливались в одно размытое пятно, пока её разум прокручивал события дня.

После фильма Стас отвёз её домой. Когда машина остановилась у подъезда, Юля попросила его подождать.

Быстро забежав в квартиру, она схватила пакет с рюкзаком, и вернулась

к машине. Её движения были решительными. Открыв дверь, она поставила пакет на сиденье.

― Стас, ― начала она, глядя ему прямо в глаза, ― за вечер спасибо.

Но это было первый и последний раз. Повторяю тебе ещё раз: мы с тобой не друзья и ими не будем. Давай вернёмся к тому, что было раньше — ты игнорируешь меня, я не замечаю тебя. И подарков от тебя мне не нужно.

Хлопнув дверью с такой силой, что машина вздрогнула, Юля оставила

обескураженного Стаса наедине с самим собой.

Глава 9

Две недели пролетели как один миг. Юля изо всех сил старалась забыть всё, что произошло на даче у Стаса. Как он и обещал, его дружки больше не

докучали ей — они даже не смотрели в её сторону. Но иногда она ловила

на себе задумчивый взгляд Стаса. Пару раз он пытался заговорить с ней, но Юля твёрдо решила не поддаваться на его попытки наладить контакт и

демонстративно игнорировала его.

Помимо взглядов Стаса, Юля замечала, виноватые взгляды Златы. После того случая под лестницей их общение сошло на нет. Целую неделю Злата

избегала её, но наконец, решилась подойти на большой перемене.

— Привет! произнесла Злата, нервно теребя лямку рюкзака. Её голос

дрожал, а пальцы заметно подрагивали.

Юля подняла глаза и скрестила руки на груди, всем видом показывая своё

недоверие.

— Я хотела извиниться перед тобой, ― Злата покраснела и начала

тараторить, словно боясь, что её перебьют. — Понимаешь, Сергей

заставил меня… Он пригрозил, что расскажет Марку о нас.

— О вас? — удивлённо переспросила Юля.

— Понимаешь, — повторила Злата, нервно облизывая губы. Было видно, что

ей тяжело говорить об этом. ― Он был моей первой любовью, или я так

думала. Он казался таким крутым, а я была такой наивной дурой! У него

есть фотографии, где мы вместе. Я просила его удалить их, но он… Он

шантажирует меня ими. После того, как я привела тебя под лестницу, я сразу побежала искать Стаса.

Злата замолчала, глядя на Юлю с надеждой. В её глазах стояли слёзы, а голос дрожал от волнения.

― Зачем? ― ещё больше удивилась Юля, чувствуя, как внутри закипает

гнев от осознания того, каким манипулятором оказался Орлов.

― Он у них главный, и без его разрешения ничего не происходит, ― оправдывалась Злата, теребя рукав рубашки. ― Стас не такой плохой,

как ты думаешь.

― Да что ты, ― саркастически усмехнулась Юля, не скрывая своего

недоверия. ― Спасибо, что нашла смелость извиниться. Но на будущее.

Мой тебе совет: расскажи всё парню сама. Иначе ты всю жизнь будешь

выполнять грязные поручения Орлова. С таким компроматом он тебя

в покое не оставит.

― Тебе легко говорить, ― чуть не плача, протянула Злата. ― А я не хочу,

чтобы Марк меня бросил.

― Решать тебе, ― холодно ответила Юля, давая понять, что разговор

окончен.

Она развернулась и направилась в класс, чувствуя, как внутри всё кипит от

возмущения. В коридоре было шумно, ученики переговаривались, смеялись, готовились к следующему уроку. Но для Юли этот шум словно отдалился,

став фоновым. Прозвенел звонок, Юля прошла в класс одна из последних.

В классе уже находилась Елена Алексеевна — их классный руководитель.

Женщина приветливо махнула Юле рукой, приглашая занять своё место.

― Ребята, ― начала Елена Алексеевна, привлекая внимание класса, ― по нашей доброй традиции я хочу поздравить именинников октября. В этом месяце у нас их двое: Макаров Станислав и Агеева Юлия.― Кроме того, ―

продолжила учительница, глядя на Юлю, ― у Юли сегодня день рождения.

Юля почувствовала, как кровь прилила к щекам. Стас, сидевший на задней парте, поднял голову и встретился с ней взглядом. ― Поздравляю тебя, Юля! ― улыбнулась Елена Алексеевна. ― Желаю тебе счастья, успехов в учёбе и исполнения всех желаний.

Класс радостно загалдел, парни начали свистеть, создавая настоящий

переполох. Елена Алексеевна, нахмурив брови, призвала всех к порядку:

— Не надо так шуметь, а то нас всех вызовут к директору! Хочу также

напомнить, что через три дня вы уходите на каникулы. Это время я бы вам

рекомендовала потратить на учёбу. Впереди итоговое сочинение и

подготовка к экзаменам. Успеваемость некоторых учеников очень плачевна. У вас ещё есть время всё исправить.

Стас не мог оторвать взгляда от Юли. Он даже не подозревал, что она тоже

родилась в октябре. Их глаза на мгновение встретились, и что-то странное

промелькнуло между ними. Но Юля быстро отвернулась, словно обожглась

от его взгляда.

Елена Алексеевна продолжала что-то говорить, но Стас уже не слышал её

слов. Его мысли были заняты только Юлей. Как эта «серая мышка», которую

все считали незаметной, смогла так глубоко задеть его? Он до сих пор

ничего о ней не знал ни её настоящих интересов, ни того, что связывает её с

людьми на той фотографии. Эта загадка не давала ему покоя.

Стас задумчиво провёл рукой по волосам. Сегодня был идеальный повод, чтобы попытаться всё изменить. В честь дня рождения он мог бы пригласить её куда-нибудь. Может быть, в неформальной обстановке она откроется

ему больше. Может быть, он наконец-то поймёт, что за тайна скрывается за

её холодным фасадом.

Он наблюдал, как она записывает что-то в тетрадь, как её пальцы нервно

перебирают ручку. В эти моменты она казалась такой уязвимой и настоящей, совсем не похожей на ту неприступную крепость, которой старалась

казаться.

Юля спешила домой, её сердце наполнялось теплом при мысли о

предстоящем дне с мамой. После утреннего пробуждения, когда мама уже

хлопотала на кухне, она почувствовала, как сильно любит этот человек.

— С днём рождения, милая! — произнесла мама, крепко обнимая дочь. — Поверить не могу, что тебе уже восемнадцать лет, совсем взрослая.

— Спасибо, мама, — улыбнулась девушка. — Что ты тут делаешь?

— Как что? — театрально удивилась женщина. — Готовлю именинный торт

для моей крошки.

— Мама, крошка уже выросла, — произнесла Юля, присаживаясь за стол.

Мама налила ей свежезаваренный чай и поставила перед ней блинчики.

После их последней ссоры многое изменилось. Мама перестала пить, стала

следить за собой, и теперь дом всегда наполнял аромат свежей выпечки. Юля очень надеялась, что эти перемены навсегда.

Поднявшись по лестнице, Юля удивилась, обнаружив незапертую дверь.

Тихонько приоткрыв её, она услышала голоса на кухне.

— Ты что думала, я не узнаю, что ты жива? Зачем ты явилась? За деньгами?

Мало тебе? — голос звучал резко и раздражённо.

— Мне ничего от тебя не нужно, — ответила мама.

— Я поняла. Ты хочешь рассказать Серёже о своей доченьке? Да? Чтобы

он устроил её жизнь?

Юле голос показался очень знакомым. Она продолжала стоять в коридоре, не в силах пошевелиться, прислушиваясь к разговору.

— Я тебе ещё раз повторяю, мне ничего от тебя не нужно. Уходи, — голос мамы звучал твёрдо, но в нём проскальзывала дрожь.

— Ты думаешь, я тебе поверю? — усмехнулась незнакомка. — Ты всегда была изворотливой тварью. Ещё тогда ты хотела отобрать у меня

мужа. Но тогда этот фокус не прошёл. И поверь, сейчас у тебя тоже ничего

не выйдет! Ты поняла?

— Изворотливой тварью, как ты выразилась, среди нас всегда была ты, — голос мамы дрожал от гнева.― А Сергей был и есть порядочный человек,

который решил, что обязан жениться на той, кто носит его ребёнка. О нашем с ним ребёнке он не узнал и никогда не узнает. Так что убирайся из моего

дома, мне ничего от тебя не нужно.

Юля замерла, не в силах пошевелиться. Её сердце бешено колотилось. Она

слышала каждое слово, и каждое из них было как удар кинжала. Сергей?

Ребёнок? Что всё это значит?

— Конечно, не узнает, потому что сегодня день твоей смерти, — прошипел голос, и в её голосе прозвучала такая ненависть, что у Юли кровь застыла в

жилах.

Раздался резкий хлопок, от которого девушка подпрыгнула. Что-то тяжёлое

с грохотом упало на пол. Не раздумывая, она бросилась к двери кухни. То, что она увидела, заставило её замереть от ужаса.

Ей открылась ужасающая картина: мать Стаса, Ирина Леонидовна, стояла с

небольшим пистолетом в руке. Её лицо было искажено злобой, а глаза горели безумным огнём. Мама Юли лежала без чувств на полу, а на её груди

медленно расплывалось тёмное пятно крови.

— Вы убили мою мать! — с ужасом пролепетала Юля, не в силах поверить в

происходящее. Ноги подкосились, но она всё же бросилась к матери,

надеясь, что та ещё жива.

Как только девушка опустилась на колени рядом с мамой, почувствовала

резкий удар по затылку. Мир перед глазами начал кружиться, словно