Czytaj książkę: «Мор. Книга первая»

Глава первая

Свет фар вырвал меня из темноты и ослепил. Тишину разорвал гудок клаксона.

«Это конец», – пронеслось в голове.

Бежать? Куда?! Да и нужно ли?.. Я чертовски устал от всего этого! Я сеял вокруг себя одну только смерть. И вот она пришла за мной, положила костлявую руку на плечо и дыхнула в лицо мертвецким холодом. Ну, здравствуй, старая подруга. Я закрыл глаза.

Сигнал раздался снова. Большой трак, может быть даже «грузовой лайнер¹». Он не успеет остановиться. Слишком близко. Слишком быстро.

Это конец.

* * *

У каждого человека есть особый дар. Кто-то хорошо поёт, кто-то прекрасно играет на скрипке, а кто-то готовит самую лучшую пиццу в Нью-Йорке, как Антонио из пиццерии «У большой мамочки» на углу Гранд-стрит и Прескотт. А есть люди, чей дар представляет собой нечто особенное. Дар, чудо, сверхспособности – называйте, как хотите. Это то, что делает их не просто людьми, но и не делает супергероями.

Я знал одного парня, он мог надуть дирижабль с одного раза. Невероятный объём лёгких. Говорят, его нашли мёртвым в каком-то притоне. Травка. Вдохнуть очень много он смог, лёгкие позволяли, а вот сердце не справилось.

Я знал одну девушку, – а она была ничего себе девчонка, умненькая, – она могла поднять поезд одной рукой. Тоже погибла. Нет, не надорвалась, поднимая Эмпайр-стэйт ², её застрелили какие-то уроды в уличной перестрелке. Мне даже было немного жаль её.

Много людей, много сверхспособностей, а итог один: наши особые силы – это не дар, а сущее проклятье. Кто там говорил: «с великой силой приходит великая ответственность»? У него наверняка не было того, что есть у нас. Силы, которую мы не умеем контролировать. Силы, которая контролирует нас и нашу жизнь.

Некоторым повезло больше: кто-то умеет летать, кто-то обладает сверхзрением или сверхслухом. Кто-то находит своё место в мире даже просто оставаясь обычным человеком. Кто-то, но не я. Мой дар не даёт мне возможности оставаться обычным и не даёт о себе забыть. А я хотел бы о нём забыть хотя бы на один день. Жаль, что нет кнопки «выключить сверхспособности». Остаётся смириться и пытаться жить дальше.

Из-за своих способностей мне пришлось уйти из дома в четырнадцать, как только они впервые проявили себя. Первые два проявления, и у меня больше не стало ни родных, ни дома. Долгое время я жил на улице, питался на помойках, ночевал в канализации. А потом меня загребли полицейские. Попался в облаве с другими парнями. Чтобы скрыть способности, и чтобы они никому не навредили, мне пришлось про них рассказать, и меня сдали на попечительство Комиссии. После небольшой проверки они включили моё имя в списки «одарённых», определили в детский дом и оставили в покое.

Следующие девять лет раз в год я исправно проходил проверку для тех, кто является носителем Дара – они зовут это именно так, глупые люди. Я приносил банку с крошечной белой мышкой, объявлял: «Я могу заставить время двигаться быстрее, но на очень небольшой площади», и брал мышку в руки. Я изображал, что мне приходится сильно сосредоточиться на временных потоках вокруг этого малыша: начинал морщиться и кряхтеть, и в итоге мышка умирала. Её время закончилось, я забирал его. Я показывал проверяющим дохлого грызуна, а они ставили необходимые печати в моё личное дело. И они никогда ничего не спрашивали.

До двадцати пяти способности ещё могли измениться: вырасти или проявить себя иначе, после – уже нет. Мне исполнилось двадцать пять, и государство от меня отстало. И никто из них не узнал правду. Мой Дар не ускорять время. Мой Дар не та пантомима, что я разыгрывал перед комиссией из года в год.

Всё гораздо проще.

Я и сам поначалу не понимал, почему скрываю свои способности ото всех. Я просто делал это и не задумывался. Они пугали меня самого – наверное, это самый верный ответ на этот вопрос. А то, что нас пугает, заставляет нас этого избегать. Себя самого я избегать не мог, мне пришлось принять свои способности. Но, приняв их, я не перестал скрывать их от других людей. Хотя мне даже не надо стараться, чтобы скрыть свои способности от любопытных. Такие около меня долго не живут. Как, впрочем, и все остальные.

Всё предельно просто.

Каждый, кто ко мне прикоснётся, умрёт.

И это не могло закончиться ничем хорошим…

* * *

От удара я чуть не упал. Били хорошо, крепко. Так, что в голове гудело без перерыва. Я почувствовал, как стул придержали, не давая упасть. Мир качнулся и встал ровно. Я попытался сфокусировать зрение. Не получилось. Рядом раздавались звуки таких же ударов и стоны.

Нас держали в этом подвале уже несколько часов. Задавали тупые вопросы и били. Мне казалось, что они кого-то ждут. Иначе давно бы всех убили.

– Кто это сделал? – в очередной раз прогремело над ухом.

Я замотал головой: не мог понять, откуда исходит звук. Казалось, вопрос прогремел внутри черепной коробки.

Следующий удар был слабее. Неужели, выдохся?! Я усмехнулся. Только сними перчатки. Только тронь! Мой Дар быстро покажет тебе, кто и как это сделал.

* * *

Большой благотворительный вечер на День благодарения состоялся в «Плазе» в центре города. Шикарный отель, шикарный ресторан, шикарный вид на Центральный парк и шикарная возможность подобраться поближе к мэру, чтобы выполнить заказ.

Всё вокруг кричало о больших деньгах. Даже на мне был костюм, купленный за пару сотен долларов. Это Тодд постарался. Выдал авансом чуть больше наличных и наказал не поскупиться на покупке приличного наряда. «Приличный – значит дорогой!» – уточнил он. А мне-то что? Не жалко. После убийства мэра я получу куда больше. Мы с ребятами взяли напрокат серебристого красавца «БМВ Х5 М», чтобы не выделяться из толпы приглашённых. Майк высадил меня чуть поодаль красной дорожки у парадного входа и поехал на подземную парковку. Там он бросит «БМВ» и заберёт меня уже на другой машине. Обыкновенное такси – лучший выбор, если тебе нужно сделать машину незаметной посреди Нью-Йорка!

Всё шло идеально. По плану. Я показал поддельное приглашение на вечер, суровый секьюрити нашёл моё имя в списках и жестом пригласил пройти.

– Хорошего вечера, сэр, – пожелал он сухо.

– Спасибо.

Я не поскупился на улыбку. Надо быть максимально обычным, чтобы тебя не выделили из толпы и не вспомнили, когда всё произойдёт, и копы начнут выкапывать подробности этого вечера.

Вестибюль блистал фотовспышками. Хорошо, что на мне солнцезащитные очки. Не чёрные, – это было бы подозрительно, – а с большими серыми линзами типа «хамелеон». Я не переживал, что меня узнают. Во-первых, я покрасил волосы в густой чёрный цвет ради этого задания. Во-вторых, на моём лице красовались фальшивые усы и бакенбарды. В-третьих, как только я получу деньги за убийство мэра, я свалю из Нью-Йорка на тот срок, пока всё не успокоится. А если не успокоится, то и не вернусь. Не велика потеря.

Гости медленно двигались вглубь отеля в сторону конференц-зала. Я зашёл вместе со всеми и занял место у стены у самого входа. Мэра ещё не было. Он должен появиться тогда, когда все будут на месте. Я перехватил с подноса официанта бокал шампанского, прислонился к колонне и замер.

Джонни Брэкстон не заставил себя долго ждать. На должность мэра «Большого яблока ³» Брэкстон избирался второй раз, но и до этого занимал должности не хуже. На политическом поприще он не одну собаку съел. Но, видать, в этот раз всё же поперхнулся косточкой.

Шум толпы становился всё ближе, вместе с тем как мэр Брэкстон подходил к конференц-залу. Я стянул с рук перчатки, подошёл вплотную к дверям и приготовился.

Мэр Брэкстон появился на пороге и поприветствовал всех собравшихся широкой улыбкой и взмахом руки; гости столпились вокруг, прозвучали первые приветственные крики и аплодисменты; охрана аккуратно раздвинула толпу, давая своему боссу торжественно пройти сквозь весь конференц-зал до помоста с микрофоном. Мэр двинулся вперёд. И я тоже.

– Поздравляю с победой! – громко выкрикнул я, протягивая мэру руку. – Я голосовал за вас!

– Спасибо! Спасибо!

Мэр раздавал благодарности, улыбки и рукопожатия. Мою руку он пожал одну из первых. Я почувствовал, как Дар сделал своё дело. Всё. Можно уходить. Основная толпа гостей последовала за мэром, которому осталось жить пару минут, а я выскользнул за дверь и поспешил к выходу из отеля. Бежать! Быстро!

Вестибюль. Людей здесь мало, практически никого. Все в конференц-зале. Мне показалось, что я слышу нарастающий шум из-за спины, но я никак не мог разобрать его тональность: приветственные крики или тревога. Передо мной широкие двойные двери, а за ними – такси и Майк, сидящий за рулём. Он ждал меня у крыльца, подъехал заранее. Молодец!

Плёвое дело, лёгкие деньги. Подумаешь, мэр. Не сложнее, чем всегда.

Я прибавил шаг. В конференц-зале раздался пронзительный женский крик, впивающийся в спину иголочками страха. До дверей оставалось пара метров.

Секьюрити рядом с выходом приложил руку к уху, к наушнику, выслушивая указания, и преградил мне дорогу.

– Сэр, я вынужден просить вас вернуться обратно.

– Извините, но меня ждут.

Я попытался отстранить его руку и пройти, но на пути встал второй секьюрити.

– Сэр, это ненадолго. Не нужно волноваться, – сказал он.

– Меня ждёт такси, – продолжил спорить я, указывая на такси, стоящее у крыльца, и попробовал в последний раз: – Меня ждут. Это очень важно!

Секьюрити понятливо кивнул, но руку не убрал. Второй расстегнул кобуру с шокером.

– Я вынужден настаивать, сэр. Вам придётся вернуться. Это ненадолго, – повторил он.

– Да. Хорошо, – ответил я, одёрнул пиджак, выпрямился и добавил: – Но я буду жаловаться!

– Это ваше право.

Секьюрити потерял ко мне интерес: к выходу шли ещё несколько человек. Я отошёл в сторону. Такси тронулось и отъехало, Майк ушёл. Пора пускать в ход план «Б». Как раз для него в переулке неподалёку от «Плазы» три дня назад был припаркован старенький «Форд».

Я оглядел вестибюль и направился в сторону чёрного выхода. За парадной лестницей вестибюля начинались служебные помещения. Я свернул в один из коридоров и тут же повернул обратно: в конце коридора стояли двое полицейских. Этот выход тоже перекрыт.

«Быстро они», – мелькнуло в голове.

– Сэр! – окликнули меня. – Вам лучше вернуться в зал, сэр.

Ко мне приближался один из секьюрити от входа. К сожалению, это был именно тот секьюрити, который проверял мой пригласительный билет. Судя по всему, он помнил меня.

– Я искал туалет, – попытался оправдаться я. – Он здесь?

Я задёргал ближайшую дверь за ручку. Заперто. Чёрт! Это был последний путь отхода – выход на лестницу на второй этаж.

– Я провожу вас, – вежливо сказал секьюрити и жестом предложил идти с ним.

Я больше не назову это плёвым делом. И деньги будут совсем не лёгкими.

– Хорошо, – кивнул я и пошёл за секьюрити, на ходу стягивая перчатки.

Видит бог, я этого не хотел…

* * *

Лампа под потолком больше мешала. Её тусклого света не хватало, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь: всё размывали дрожащие тени. Или это из-за сотрясения? Голова гудела…

От теней отделилась одна, особо крупная и тёмная. Она приблизилась и сформировалась в смутно знакомый мужской силуэт. Я прищурился, и первое, что смог разглядеть, – две тёмно-серые брючины дорогущего костюма. Мистер Костюм собственной персоной. Вот, кого они ждали! Только теперь я понял, что последние пару минут меня никто не бил. Ударов рядом тоже не было слышно.

– Ну что? – спросил Костюм. – Говорить будем?

Если до этого момента говорить было опасно для жизни – люди Костюма убили бы нас, как только узнали всё, что им было нужно, – то теперь можно начинать торговаться.

– А что мне за это будет? – спросил я и усмехнулся. Последнее я сделал явно зря: из разбитой губы засочилась кровь.

– Останешься жив. Этого мало?

Я рассмеялся. Нашёл Костюмчик, кому предлагать жизнь. Да зачем она мне: страшное прошлое, нестерпимое настоящее и никакого будущего. Костюм понял мой смех по-своему.

– Не хочешь ты, может, захотят твои друзья? Вы же всё делаете вместе, да?

* * *

Дверь резко распахнулась. Виктор, повисая на косяке, окинул нас ленивым взглядом и сообщил:

– Тодд, тут один тип в костюме хочет тебя видеть.

Все сидящие за столом обернулись, я приподнялся на стуле. За мутными стёклами, отделяющими офис от большого зала автомастерской, и правда виднелся какой-то тип в костюме. Я посмотрел на Тодда. Разговаривать с клиентами его работа.

– Один момент, – ответил Тодд Виктору. – Пускай подождёт. Сейчас я этих сопляков разую и освобожусь.

Мы вернулись к игре. На кону стояли неплохие бабки. Если выиграю, какое-то время можно будет о деньгах не думать. Пару недель точно.

Я хмыкнул самоуверенности Тодда. Ставлю двадцатку, что у меня карты ничуть не хуже! Донни, долговязый загорелый итальянец, – он сидел за столом напротив меня, – нахмурился. Я смотрел на него, не отводя взгляда. Сдаваться я не намерен, пусть знает.

– Я пас! – тут же отреагировал Донни.

– Я пас! – повторил за ним Майк по кличке «Тайсон». Он был высок, плечист и занимался боксом, сколько я его знал.

Мы с Тоддом остались за столом вдвоём. Тодд всегда был тихоней. Таким, про которого потом узнаёшь из новостей, что он грабил бабушек в подворотнях или резал котят на ленточки и вязал из их шкурок новомодные клатчи. Тодд был себе на уме. Зато у него была автомастерская, и я в ней работал. А если заказов не было, то частенько зависал в офисе, играл с парнями в покер или просто сидел на стуле в углу и слушал их пустую болтовню, попивая пивко или потягивая вонючую травку, которой у Майка всегда было завались.

Тодд бросил быстрый взгляд за окно на мистера «Костюма», придвинул все свои деньги в банк и посмотрел на меня.

– Поддерживаешь?

– Ва-банк, – согласился я и добавил остатки своих банкнот в общую кучу. – Вскрываем карты.

Тодд выложил перед собой пару троек и пару дам. Я выдохнул и бросил на стол три семёрки.

– Всё, ребят. Сегодня разуваю я.

Тодд посмотрел на мои карты молча, Майк даже не взглянул, а вот Донни сразу взбеленился:

– Эй, так нечестно! У меня каре!

– Не «у меня каре», – передразнил я, – а «у меня было каре, но я слился». Так, Донни?

Я встал и начал распихивать деньги по карманам. Хорошие деньги! За квартиру наперёд заплачу и верну себе кабельное. Донни бурчал что-то себе под нос, затем подошёл и сказал:

– Хоть последнюю ставку отдай, а? Мне заправится надо. Я совсем пустой.

– Попробуй забери, – сказал я, накрывая оставшиеся на столе деньги рукой.

Перчаток на мне не было, и Донни прекрасно знал, что это значит: стоит ему прикоснуться, и жить ему останется пара минут. Он повертелся у стола, выглядывая края купюр, чтобы вытащить хоть одну, а затем снова завёл шарманку про «так нечестно».

Я вытащил из горки денег десятку и бросил ему, а то не отстанет.

– На, заправься, Донни.

– Тодд, костюм! – проорал от двери Виктор.

– Сейчас подойду.

И тут от двери раздался голос, который мне не понравился с самого первого момента: ни интонацией, ни смыслом тех слов, что произнёс.

– Не нужно никуда ходить, мистер Горчак. Я сам к вам подойду. Не люблю ждать.

Я запихнул последние баксы в карман, повернулся и оглядел говорившего. Строгий тёмно-серый костюм, – очень дорогой, насколько я мог об этом судить, – в руках дипломат, на глазах солнцезащитные очки. Фамилию Тодда он произнёс так нарастяг, что, казалось, промурлыкал: Гор-рчак. Это мне тоже не понравилось. Очень. От Костюма веяло чем-то серьёзным. Проблемами, например.

– Мы будем в мастерской, – сказал Майк, делая мне знак рукой.

– Ладно, ребят, – ответил Тодд и обратился к Костюму: – Давайте поговорим здесь, мистер…

Я вышел, прикрыл дверь и уже не услышал, каким именем назвал себя Костюм.

После встречи с Костюмом Тодд проводил его до двери, вернулся к нам, бросил короткое:

– Вечером поговорим, – и ушёл в офис.

Было поздно, но если Тодд говорил «вечером», то он подразумевал «когда никого не будет». Значит, заказ он взял.

После закрытия автомастерской, мы опять собрались у Тодда в офисе, и он рассказал о заказе. Предложение Костюма звучало стандартно: «убьёте человека с фотографии, получите вознаграждение». Нестандартным была сумма вознаграждения – а Тодд намекнул, что это была очень большая сумма, – и цель: мэр города.

– Джонни Брэкстон? – переспросил я, держа в руках газетную вырезку с улыбающимся во все тридцать два мэром на всю первую полосу.

Выборы завершились совсем недавно, и довольное лицо мэра Брэкстона до сих пор заполоняло Нью-Йорк. Однако, мне было совершенно непонятно, как он умудрился перейти кому-то дорогу. Мэр Брэкстон был политиком до мозга костей. Там, где все заходили в тупик, он находил лазейку; там, где лазейки были перекрыты, шёл в обход. И всегда добивался своего. Его любили в равной степени и республиканцы, и демократы. Пресса носила на руках, президент просил совета. Не удивлюсь, если папа римский тоже…

– Наше дело выполнить заказ и забрать деньги, – сказал Тодд.

– А сколько? – спросил Донни. – Ты сказал много, но много – это сколько? – Донни замотал головой, пробежался взглядом по нашим лицам и затараторил: – Я же не против. Сделаем дело. И не против денег я. Но сколько? А то это же мэр. Мэр, ребята! До него добраться – это вам не какого-то забулдыгу кокнуть.

– Уймись, Донни! – прикрикнул Тодд. – Ты или участвуешь, или нет! Денег много. Всем хватит! – Донни замолчал, но вертеться не перестал. – Речь идёт о шестизначной цифре.

Донни ойкнул и затих, Майк выругался на радостях, а Тодд перевёл взгляд на меня. У меня был всего один вопрос:

– План есть?

* * *

Мобильный штаб «11 корпуса»

На мониторах мелькали картинки. На нескольких – вид склада снаружи и внутри, на одном – картинка с тепловизора. Человек в военной форме с погонами полковника внимательно следил за последней. Несколько алых силуэтов караулили три сидящих силуэта потемнее.

«– Подъехал чёрный седан, – раздалось из рации. – Веду наблюдение… Шшш… …выходит… …в костюме… Шшш…»

Рация шипела помехами, которые становились всё громче. Несколько человек в штабе стянули с головы наушники из-за шума и свиста. Полковник зажал кнопку на рации и рявкнул:

– Реджи!!!

«– Извини, Фрэнк! Отвлёкся».

Шипение затихло. Отчёт наблюдателя продолжился без помех.

«– Заходит в здание. Два охранника остались снаружи».

Алые силуэты на экране засуетились. К ним присоединился ещё один.

– Тебя-то они и ждали, – пробормотал полковник, взял рацию в руки и раздал приказания: – Джексон, готовь группу захвата! Снайперам приготовиться! Держите нашего гостя на мушке! – Он выслушал ответы о готовности, на миг задумался, а потом с улыбкой добавил: – Реджи, не отвлекайся! И Ти привет передавай.

«– Хорошо, Фрэнк», – недовольно послышалось в ответ.

* * *

Я был уверен, что Костюм не откажется поторговаться, чтобы получить то, что ему нужно: информацию. Это было куда проще, чем бить нас по морде и орать, требуя ответов. Но я ошибся. Костюм осмотрел нас троих и указал на Донни.

– Начни с него.

Чёрт! Выбрал самого слабого. А Донни уже заскулил, заныл. Сука!

– Эй-эй! – заголосил Майк. – А чего это с него? Я, может, хочу, чтобы с меня начали!

Я понял, что он пытается сделать: отвлечь Костюма, ведь Донни нас сдаст на раз-два.

– Стой! – крикнул я.

Внимание Костюма мы с Майком отвлекли, но вот бугая его не остановили. Тот достал оружие и пальнул Донни в ногу. Майк громко выругался, я отвернулся, а Донни закричал.

– Не-ет! Я ничего не де-елал! – заныл он, хныча. – Я только документы нарисовал! Билет этот… И в базу внёс. И всё… Правда!

Донни взвыл. Мне не надо было смотреть, чтобы увидеть: бугай нажал ему на рану. Я и сам бы так сделал.

– Это Мор! Мор всё делает…

Я повернулся. Потрачено! Донни сдал нас всех. Костюм перевёл взгляд с Майка на меня, приподнял бровь и уточнил:

– Мор?

– Мор.

Костюм сделал знак своим людям и пошёл ко мне. За его спиной раздались два выстрела. Контрольных, в голову. Внутри всё застыло. Я остался один.

Костюм подошёл, снял свои извечные солнцезащитные очки, убрал в карман и обратился ко мне:

– Моё предложение ещё в силе, мистер Мор.

Он протянул моё имя, мурлыкая, словно большой кот: «Мор-р», и мне это снова не понравилось.

– А было предложение?

– Расскажите мне, как вы это сделали, и останетесь живы.

Глаза у Костюма были бледными и водянистыми, как у дохлой рыбы. Я сглотнул страх. Эта тварь убьёт любого и не задумается.

Я опустил взгляд, кивая, а сам тайком посмотрел на его руки. Чёртова нью-йоркская зима! Костюм был в перчатках.

Глава вторая

Конференц-зал был всё ближе. Как и мой желудок к горлу. Сейчас приедет полиция, всех пересчитают по головам, проверят документы… И первым делом обнаружат меня. Я по-быстрому огляделся. В коридоре перед конференц-залом было немало народа. Секьюрити подвёл меня ко входу и указал на неприметную дверь в конце коридора.

– Вы можете воспользоваться этим туалетом.

– Спасибо, – на автомате поблагодарил я, моя голова в этот момент была занята решением совершенно иной задачи: я выбирал жертву.

На красную ковровую дорожку передо мной выскочила девчушка лет семи. Она ойкнула, замерла и подняла на меня взгляд тёмно-карих глаз.

– Миранда! – послышался окрик. К девочке подошла молодая женщина, взяла её за руку и обратилась ко мне: – Извините, пожалуйста. Моя дочь – сущая непоседа!

– Ничего страшного, – сухо ответил я, едва слыша собственный голос.

– Вы в порядке?

Я кивнул. А внутри я кричал и бил себя по лицу за то, что делал.

– Мне нужно идти, – сказал я и легонько дотронулся её локтя, отодвигая с дороги.

Дар напомнил о себе лёгким зудом. Как вибрация телефона. Вам пришло сообщение: «Вы только что убили человека. Желаете включить муки совести?»

Я не помнил, как добрался до туалета. Забежал внутрь и закрылся в одной из кабинок.

– Сопутствующий ущерб, – шептал я беззвучно. – Это сопутствующий ущерб. У меня не было выбора…

В коридоре раздался пронзительный девичий визг, к которому добавился усилившийся гомон толпы.

«Отключить муки совести», – выбрал я нужный пункт и вышел. Около дверей конференц-зала толпился народ. Людей в форме полицейских стало заметно больше. У меня не было выбора.

– Что случилось? – спросил я, хватая проходящего мимо официанта за руку.

– Не знаю, сэр, – соврал тот. – Вам лучше обратиться с этим вопросом к сотрудникам полиции.

– Спасибо, – поблагодарил я и пошёл дальше.

Я задавал вопросы, лез сквозь толпу и касался, касался, касался… Крики раздались позже. Одна смерть, две, три… И толпа запаниковала. Кто-то крикнул про яд. А может, это я шепнул пару раз, проходя мимо, а люди только услышали и поверили. Я не знаю. Я не хочу этого знать. Потому что я не просил такой судьбы и этого проклятого дара тоже не просил.

Полиция, дежурившая у выхода, не была готова к тому, что придётся останавливать обезумевшую толпу, и заслон был прорван. Люди спешно покидали отель, торопясь оказаться как можно дальше от опасного места. Я опустил голову, спрятал руки в карманы и быстро шагал прочь.

Кто-то из руководства полиции сообразил создать второй заслон, остановить людей и собрать их на улице, но было уже поздно. Я покинул здание.

Старенький «Форд» пару раз чихнул двигателем и завёлся. Я сорвал с себя бакенбарды и усы и написал сообщение Тодду: «Дело сделано». Пусть забирает деньги. Они были бы весьма кстати, после того, что я… Нет! Не хочу даже думать об этом!

Дома меня ждал горячий душ и банка холодного пива. Наконец-то я скинул с себя этот дурацкий, хоть и дорогой костюм, и привёл себя в порядок. Можно передохнуть.

Доставая из кармана сигареты и прикуривая, я заметил, как сильно трясутся руки. Почему не заметил раньше? Не хотел замечать. Я повернул кисти и присмотрелся к ладоням. В них жила смерть. Я усмехнулся. Смешно звучит.

– Жила смерть… – попробовал я эти слова на вкус, и вкус этот мне не понравился. Склизкий и холодный, будто кусок сырой рыбы.

Мне срочно нужно напиться! Я пошарил по шкафам на кухне и нашёл полупустую бутылку дешёвого коньяка. Оглядевшись, понял, что бокала или даже просто чистого стакана мне не найти: гора посуды в раковине гарантировала это со стопроцентной вероятностью.

Ничуть не расстроившись, я сорвал пробку и отхлебнул из горла. Крики – а я всё ещё слышал их, особенно тот, первый тонкий крик семилетней девочки, – стали затихать. Я нервно затянулся сигаретой и выдохнул:

– Хо-ро-шо.

Хорошо, что всё закончилось. Пару ночей меня будут мучать кошмары. Ну, может неделю или чуть больше. Поможет крепкий алкоголь и пара пачек не менее крепкого курева.

Сигарета закончилась, я достал следующую, прикурил и подошёл к окну. Нью-Йорк поливало как из ведра. Мерзкий холодный ноябрьский дождь. И ощущения от него были точно такие же, как от того, что я сделал… Мерзкие.

Я сел на широкий подоконник, отхлебнул ещё коньяка и прислонился лбом к стеклу. По окну барабанили капли, и мне казалось, что это кто-то стучит снаружи, просит пустить. Я выпил ещё.

Так холодно… Стянул с ближайшего стула свой старый свитер и прикрыл им ноги. Вместо пледа сойдёт. Стало чуть-чуть теплее. Или это алкоголь в крови?

К тому времени я уже плохо соображал. Сидел на окне, допивая вонючий дешёвый коньяк, хлебая его прямо из горлышка, и выкуривая одну сигарету за другой. Так эта ночь пройдёт быстрее. Всё равно не уснуть. В первую ночь после использования своего Проклятия я никогда не сплю.

* * *

Мобильный штаб «11 корпуса»

«– Выстрелы. Слышу выстрелы, – взволнованно прозвучало из рации. – Двое мертвы. Объект цел. Снайпер наготове. Жду команды».

Полковник придвинулся к экрану. Алые фигуры придвинулись ближе к одной, сидящей на стуле.

«– Команду, Фрэнк!» – раздалось из рации совсем другим голосом.

Полковник взял рацию в руки.

– Жди.

«– Он убьёт его!»

– Джексон! – одёрнул солдата полковник. – Жди. Это приказ!

Он поставил рацию на стол и огляделся. В штабе каждый занимался своим делом, но напряжение витало в воздухе – хоть ложкой черпай. На складе в паре сотен метров от них пятеро преступников только что убили двух человек и вскоре убьют третьего. Или Объект убьёт их всех.

Полковник схватил куртку, накинул на плечи, бросил помощнику короткое:

– Следить за ситуацией. Без приказа не стрелять! – и выбежал из штаба.

Полиция штата Нью-Йорк предоставила им помещение в центре города, но ловить преступников из офиса это было что-то за гранью способностей полковника. От офиса он не отказался, как не отказал себе в удобстве и пригнал мобильный штаб, переоборудованный из вместительного фургона грузового лайнера.

Полковник ловко взобрался по пожарной лестнице на крышу ближайшего здания, перебежками добрался до противоположного края и присоединился к наблюдателю, сидящему у парапета крыши.

– Новости?

– Всё так же. Разговаривают, – доложил наблюдатель и протянул ему бинокль. – Но не слышно ни хрена. Слишком тихо, – добавил он и кивком головы указал на наушник, лежащий рядом.

Полковник кивнул и приник к окулярам. Фигура главаря стояла, наклонившись к Объекту, а затем резко отстранилась.

«– Фрэ-энк!» – раздался взволнованный голос в рации.

– Жди.

«– Жду. Не опоздаю ли?»

– Что-то происходит, – прокомментировал наблюдатель. Фигура главаря вытянула в сторону Объекта руку. – У него в руке оружие. Дар. Они говорят про Дар.

«– Фрэнк!!!» – заорала рация.

– Стой на месте!

Голос полковника отчеканил слова, рация зашипела, но оспорить приказ начальства Джексон не посмел. Воцарилась тишина, в которой прозвучал шёпот полковника:

– Я знал, что ты один из нас.

Его взгляд был прикован к происходящему на складе напротив. Силуэты людей словно кто-то поставил на паузу.

А затем раздался выстрел.

* * *

Перчатки на руках Костюма защитят его от моего Дара. Не выйдет взбесить его и заставить себя ударить. Вернее, выйти-то выйдет, но никакого вреда я ему не нанесу. Сквозь одежду Дар не сработает. Нужно было искать другой способ.

– Рассказывайте, – потребовал Костюм.

– Не могу понять, зачем это тебе? – Я начал тянуть время, пытаясь придумать, как выбраться. – Мэр Брэкстон мёртв. Заказ исполнен. – Я подался вперёд и, глядя Костюму прямо в глаза, спросил: – Зачем тебе знать, как именно я это сделал?

– Давай будем считать, что я очень любопытный.

– Любопытство сгубило кошку.

– У меня девять жизней.

Я рассмеялся.

– Хорошо, кошка. Расскажу. – Я взглядом показал на его громил. – Ты ведь всё равно не выпустишь меня отсюда живым.

Костюм холодно улыбнулся.

– У тебя будет лёгкая смерть.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я, а сам пытался незаметно стянуть с себя перчатку. – Если ты думаешь, что я использовал газ, передумай.

– Не газ?

– Не-а, – помотал я головой. В глазах Костюма мелькнул искренний интерес, и я понял, что нужно делать. – Ни еда, ни вода не были отравлены, – добавил я. – Интересно?

Костюм сделал шаг вперёд. Он мог не отвечать. Я прекрасно понимал, что ответ «да».

– Интересно. Но что тогда?

– Есть ещё предположения? – с улыбкой спросил я.

– Яд был на чём-то другом?

– Хм. – Я притворился, что задумался. Перчатка на левой руке наконец поддалась! – Знаешь, а ты в чём-то прав.

Я мотнул головой, призывая Костюма приблизиться. За время нашего короткого разговора он подошёл почти вплотную. Теперь ему оставалось наклониться, и я до него достану.

Расчёт был абсолютно верным. Костюм без колебаний наклонился ко мне. Я перешёл на шёпот.

– Я убил мэра точно так же…

Мой голос становился всё тише, вынуждая Костюма наклоняться всё ниже, чтобы расслышать. Я приподнялся, словно бы пытаясь дотянуться до него, превратить наш разговор в нечто более личное: только для нас двоих. И Костюм поддался. Он приблизился настолько, что я смог без проблем прошептать свой секрет ему прямо на ухо.

– Я убил мэра точно так же, как убью тебя… – шепнул я, чувствуя лёгкую вибрацию там, где моя кожа коснулась его щеки. Костюм резко отстранился. – Как уже убил, – добавил я и рассмеялся.

Костюм направил на меня ствол.

– Как ты… – Он осёкся, дотронулся до щеки, где секунду назад моё Проклятье творило свою особую убийственную магию, и закричал: – У него Дар!!!

Я всегда говорю, что я не могу контролировать применение своего Дара, и я всегда вру. Могу. Я не могу только выключить его, а вот смерть могу подобрать по своему вкусу.

Как только крик рассеялся в воздухе и оба бугая потянулись в нашу сторону, Костюм захрипел. Его лицо приобрело серый оттенок. Он мелко задрожал. Хрип усилился, а затем совсем затих: он больше не мог дышать.

Надо отдать Костюму должное, он продержался довольно долго. Ему же хуже. Пусть прочувствует на своей шкуре, что такое боль. Будет возмездием ему за смерть моих друзей.

Перед тем, как выплюнуть то, что осталось от лёгких и, наконец, сдохнуть, Костюм сделал самое последнее своё плохое дело: он сумел нажать на спуск. Прогремел выстрел, и я почувствовал, как в плечо ударила пуля. От попадания и резкой боли, я дёрнулся и завалился набок вместе со стулом. Спинка стула отлетела, и я оказался больше к ней не привязан. Перекатившись в сторону, я сумел извернуться и протащить ноги через ослабшую верёвку на запястьях. Теперь мои руки хоть и были связаны, но были не за спиной.

Громкий топот раздался совсем рядом. Меня схватили и рывком подняли на ноги. Пытаясь сохранить равновесие, я схватился за держащие меня руки и зашарил по ним, в поисках опоры.

Ха! Кого я обманываю? Я крепко стоял на ногах, а вот перчатки на моей левой руке не было. Дотронувшись до рук одного громилы и оголённого запястья второго, я мысленно выбрал для них обоих «мгновенно» и повернулся к выходу со склада. Со стороны дверей слышался шум. Скорее всего там у Костюма были ещё люди. С кем-то же он приехал сюда.

Я осмотрел трупы у своих ног, заметил у одного из громил ножны, выхватил нож и бросился бежать в противоположную от входа сторону, на ходу перерезая верёвки. В дальнем углу склада, за стеллажами, обнаружилась ещё одна дверь. Я подбежал к ней, аккуратно провернул ручку, приоткрыл и выглянул наружу. С улицы потянуло морозным воздухом. На чёрно-сером небе не было видно ни единой звезды, всё заволокло тучами ещё пару дней назад. Одинокий фонарь неподалёку от выхода освещал небольшой пятачок земли. Кажется, никого.

Времени на раздумья у меня не было: шум позади приближался. Я вышел на улицу, перебежал освещённый участок и нырнул в тень.

Теперь надо добраться до оживлённой улицы, чтобы слиться с толпой. Надо спрятаться в убежище и переждать. Надо предупредить Тодда! Ему грозит опасность.

Я запнулся о какой-то провод и чуть не упал. В голове до сих пор гудело, жгло рану в плече, тело болело от побоев, а лицо… Боюсь представить, на что я стал похож.

Для начала надо бы просто выжить.

* * *

Джексон был вне себя от злости. Это было заметно по его раскрасневшемуся лицу, по выражению глаз, а особенно по тому, как он тряс полковника за грудки и орал ему в лицо:

– Пятерых!!! Мы потеряли пятерых людей, пока ты думал!

– Я не думал, я наблюдал, – поправил его полковник.

– У нас приказ уничтожить Объект! А ты дал ему убить пятерых!!!

Они стояли посреди склада, на котором остались пять трупов.

– Троих…

– Что?!

– Двоих застрелили люди этого, – и полковник указал на труп в дорогом костюме.

– Тебе без толку объяснять, да? Всё по-своему?..

Джексон отпустил полковника. Ждать ответа он не стал: махнул рукой и отошёл к штурмовому отряду. К полковнику подскочил один из работников штаба.

– Сэр, Объект вышел на Вернон. Он следует на Север, в сторону моста Квинсборо.

– Трак?

– Готов!

Полковник кивнул и поспешил к выходу. У дверей склада его нагнал Джексон. Схватил за рукав и увёл в сторону.

– Фрэнк, скажи мне, что я ошибаюсь.

– Ты ошибаешься, – покладисто ответил полковник, а у самого на лице блистала улыбка во все тридцать два.

Джексон приблизился и шёпотом уточнил:

– Вербуешь… Убийцу?

– Забыл, какой у нас приказ?

– Уничтожить Объект?.. – неуверенно спросил Джексон.

– Уничтожить Объект, – поддакнул полковник и стряхнул с себя его руку. – Спугни его с Вернон, загони обратно в переулки. Можешь взять машину этих счастливчиков, – полковник указал на двух арестованных бандитов. Им повезло быть задержанными группой Джексона, а не убитыми Объектом. – Я поеду на траке. Выгони его на меня.

– Хорошо, Фрэнк, – тяжело выдохнул Джексон. – Я сделаю, как ты скажешь. Надеюсь, он сдохнет под колёсами штабного лайнера.

* * *

Я вышел на широкий бульвар около набережной. Неподалёку светились огни моста, и я решил добраться до него. Карманы бугаи Костюма не выворачивали, мои вещи были со мной. Можно поймать такси и добраться до убежища с ветерком. Там отлежусь, приду в себя и, может быть, пойму, что я в этой жизни делаю не так, почему меня окружают лишь потери…

Стараясь держаться в тени, я ковылял к намеченной цели. Бежать в любом случае не вышло бы: тело еле шевелилось. За спиной послышался нарастающий шум мотора, совсем близко завизжала по асфальту резина дрифтующего авто. Я оглянулся через плечо. На бульвар выскочил чёрный седан. Точно такая же тачка у Костюма. Когда он приезжал к Тодду в мастерскую, я сам её видел. Я отвернулся и прибавил шаг. Через пару метров был поворот, и я поскорее свернул туда, остановился и осторожно выглянул из-за угла. Седан притормозил и теперь ехал медленно. Стёкла на окнах опустились. Меня ищут. Понятное дело.

Я зашагал вглубь переулка, а когда шум мотора позади стал громче, перешёл на бег. По телу запульсировала боль, дыхание сорвалось, перед глазами замелькали белые мошки. Ещё чуть-чуть! Судьба, дай мне ещё немного времени! Я юркнул в промежуток между домами, выскочил с другой стороны, запнулся, чуть не упал, замахал руками, пытаясь остановиться, и вылетел на дорогу. По телу градом лил пот, глаза застилало пеленой. Зато я выжил, а преследователи, кажется, отстали.

Меня шатнуло, я опёрся о колени и постарался хоть немного прийти в себя и отдышаться. А заодно не упасть в обморок от слабости и бешеной боли. Шум мотора раздался совсем с другой стороны, и это точно был не седан Костюма: громче, ниже, опаснее.

Свет фар вырвал меня из темноты и ослепил. Тишину разорвал гудок клаксона.

«Это конец», – пронеслось в голове.

Бежать? Куда?! Да и нужно ли?.. Я чертовски устал от всего этого! Я сеял вокруг себя одну только смерть. И вот она пришла за мной, положила костлявую руку на плечо и дыхнула в лицо мертвецким холодом. Ну, здравствуй, старая подруга. Я закрыл глаза.

Сигнал раздался снова. Это был большой трак. Он не успеет остановиться. Слишком близко. Слишком быстро.

Это конец.

Удар пришёлся в бок. Я отлетел в сторону и со всего маха приложился о стену. Загремели упавшие мусорные баки, щедро рассыпая вокруг содержимое. Я повалился на них, что-то подо мной хрустнуло, а сверху навалилась тяжесть. Трак пронёсся мимо, отчаянно гудя, и всё затихло.

Я лежал, стараясь не шевелиться. Болело всё тело сразу. Сколько мне осталось? Хорошо бы поменьше. Я устал нести этот груз. Всюду и всегда одна только смерть… Так тяжело. Так больно.

Тяжесть на мне зашевелилась. Я ощутил осторожные прикосновения на теле, на лице. Прикосновения человека!

– Эй, приятель, ты как? Живой?

Голос раздавался словно сквозь толстый слой ваты. Я открыл глаза и оторопел: надо мной склонился ангел! Сложенные за спиной белоснежные крылья, светлые, словно бы святящиеся изнутри глаза и нимб – ослепительный золотой нимб над его головой.

– Живой? – снова спросил он и отвесил мне совсем не ангельскую пощёчину. – Не спи! Не закрывай глаза.

«Ангел» схватил меня за грудки и помог сесть. Теперь я смог его разглядеть. Это был обычный парень. Светлый искусственный мех на расстёгнутом капюшоне «аляски» я принял за крылья, а фонарь, светивший над его головой, прикинулся нимбом. Я поморщился: и от боли, и от разочарования.

– Ты это… Нарочно, да? – спросил он.

Я отвернулся. Какое тебе дело, парень, до моей никчёмной жизни. Уходи прочь и оставь меня. Дай умереть спокойно. Но парню было какое-то дело до меня. Он снова похлопал меня по щекам.

– Не надо, ладно? – попросил он, смущённо улыбаясь, а потом затараторил: – Тебе есть, где переночевать? Мы у моста Уильямса обычно собираемся. А в Квинсе, около Корт-сквера, приют хороший, если не хочешь на улице ночевать. Там отличная похлёбка по вечерам. Приходи. Я каждый день там бываю.

Я молчал, и он, кажется, решил, что я и правда его слушал. Его улыбка стала увереннее, даже глаза засияли ярче, а я отметил про себя, что он и без оптических иллюзий похож на ангела: глаза светлые, волосы не русые и не рыжие, точно золотые. И они вились такими локонами. Я такие только на рекламных картинках видел.

– Не делай так больше, – продолжил уговаривать ангел. – Хорошо?

Он заглядывал мне в глаза с надеждой, и это было так непривычно. Чтобы человек был так близко, чтобы спрашивал, как я, чтобы беспокоился. Обычно всем наплевать… А ещё он касался меня. Я накрыл его руку своей.

– Зря ты так, – выдохнул я и сжал его руку. Больно. Чтобы заставить его пожалеть, хотя… Уже поздно!

Он рванул руку на себя, отошёл на шаг, вдруг покачнулся и нахмурился. Почувствовал что-то странное? Уж я-то точно знал, что именно он почувствовал. Началось… Моё Проклятье!

– Ты это… Если всё нормально, то я пойду, – сказал он и резко закашлялся.

Я закрыл глаза. Не хотел этого видеть. Не хотел, чтобы он умирал… Я не хотел этого!!! Но было поздно. Ангел, который только что спас меня из-под колёс грузовика и хотел мне только добра, умрёт. Просто потому, что коснулся меня.

Кашель стал громче. Я открыл глаза: не смог не смотреть на то, что натворил! Он умрёт из-за того, что не смог пройти мимо и спас меня… Несущего смерть. А я убил его… Вот моя благодарность.

Я сидел на куче мусора у обшарпанной кирпичной стены и смотрел, как умирал мой ангел. Вот он закашлялся так сильно, что его качнуло, он опёрся о стену, густо прокашлялся, сплюнул на землю кроваво-красный сгусток и сделал ещё несколько шагов.

Сейчас он умрёт. Упадёт на землю и умрёт. Как и все, кого я коснулся. Как и все, кто коснулся меня. Ангел сделал ещё несколько шагов. И ещё. И ещё. И с каждым его шагом я не верил в это всё больше: он остался жив!

– Эй! – прохрипел я, прочистил горло и крикнул ангелу вслед: – Эй, ты!

Но он был уже далеко. Я с трудом поднялся на ноги, пытаясь не обращать внимания на боль, и бросился за ним следом. Походка ангела становилась всё легче, шаг быстрее, и расстояние между нами не уменьшалось. Ангел свернул за угол, и я потерял его из виду, а когда доковылял до поворота, то понял, что потерял его совсем: улица передо мной была пуста.

Что это было?! Уж точно не иллюзия! Он прикасался ко мне: к лицу, к рукам. Я до сих пор чувствовал на коже его прикосновения. От них веяло теплом и запахом немытого тела. И то, и то приятно, когда Дар не работает. Я чувствовал себя так, как будто не парень, похожий на ангела, меня спас, а я его. Ну, по факту так и есть. Мой Дар не убил его, значит, сохранил жизнь.

Я полез в карман за сигаретами. Надо было успокоить нервы. В кармане было пусто. Наверное, пачка выпала, когда ангел спас мне жизнь. Однако, когда в соседнем кармане не обнаружилось бумажника, в мою голову закралось сомнение. Я вернулся на то место, где мне только что спасли жизнь, и всё внимательно осмотрел. Так и есть: ничего нет! И никакой это был не ангел. Этот гадёныш обчистил меня!

Глава третья

Преследователи отстали, как только я вышел на Квинс: слишком много свидетелей. Кутаясь в куртку и пытаясь держаться в стороне от людей, добрался до убежища. На это ушло в два раза больше времени, чем обычно. В карманах брюк нашлось несколько баксов. На такси бы не хватило, зато хватило на пачку сигарет. Теперь можно затянуться и выдохнуть вонючий дым и мысли о том, что я не дойду.

Полуразрушенное здание в промышленном районе вблизи залива Боуэри обнаружил Майк. Он позвал нас и, облазив его вдоль и поперёк, мы с парнями объявили его своим логовом, где можно отсидеться между нашими незаконными делишками. Мы залатали дыру в сетчатом заборе, сменили замок на воротах, а я починил лифт – всегда шарил во всей этой технике, поэтому и работал в мастерской Тодда автоэлектриком. По моей просьбе Майк раздобыл где-то старый генератор, и теперь логово стало нам втором домом на те дни, когда дома было появляться опасно.

Вот и теперь я пришёл именно сюда. Замок на воротах расстегнулся легко, я запер его за собой – нельзя оставлять лазеек для всякого сброда. Первый этаж зиял огромной дырой в стене. Здание было старым, кирпичная кладка рассыпалась и часть стены осела и развалилась. Я перебрался через кирпичный завал, отогнул обветшалый рекламный баннер от стены и оказался у лифта. Когда мы приводили это здание в порядок, я починил лифт, а ещё разомкнул в нём электрическую цепь так, чтобы никто не мог им пользоваться. Никто, кроме тех, у кого был особый ключ. Я выцепил из связки металлическую крестовину, вставил в коробку управления с сорванной передней панелью и провернул. Контакты замкнулись, лифт дрогнул и пополз вверх.

На четвёртом этаже я вышел и, прежде чем войти в убежище, отключил питание. Теперь никто не сможет воспользоваться лифтом, а других путей наверх не было. Рухнувшая часть стены погребла под собой лестничные пролёты. Я был отрезан от мира. И мир был отрезан от меня.

Я вошёл в убежище. Было темно: окна во всех помещениях мы забили картоном, чтобы включенный свет не выдавал нашего присутствия. Но мне темнота не мешала. Наоборот, вместе с ней ко мне пришёл покой: добрался, спрятался, сумел – я выжил!

Я прошёл в спальню и рухнул на кровать прямо в одежде. Я добрался до безопасного места, теперь можно отдохнуть. А завтра я доберусь до того Ангелочка, что меня обчистил, и коснусь его своим Даром намеренно! Я уверен, что Дар не сработал до конца только потому, что я был слаб. Но вернутся силы, вернётся и Дар… И кошелёк заодно.

Свои способности к самоисцелению я явно переоценил. Проснувшись на следующий день, я обнаружил, что еле могу пошевелиться. Казалось, в теле болело даже то, что в принципе болеть не может! Как я вчера осилил четыре мили пешком до логова, я не понимал. Не иначе, как новая сверхспособность открылась. Хорошо бы взамен старой…

Мне стоило неимоверных сил сходить умыться, обработать раны и ссадины и привести себя в порядок. А всё только для того, чтобы подвергнуть себя ещё одной пытке: походу в ближайший магазин за едой. Денежная заначка в логове была, а вот еды мы тут никогда не хранили. Обычно тот, кто приезжал в логово спрятаться и пересидеть, привозил всё с собой.

Бредя по вечерним улицам с пакетами, полными еды, я с горечью вспоминал о друзьях. Всё! Нет у меня больше друзей! Хотя и эти особо друзьями не были… Но они общались со мной, знали о моих способностях и мы работали вместе в автомастерской и довольно давно.

На мою удачу в логове нашлась зарядка, и я смог зарядить сотовый. Однако, номер Тодда отвечал одно и тоже: «Абонент находится вне зоны действия сети». Думать о том, что и его повязали громилы Костюма, не хотелось. А о чём я ещё мог думать?

Об Ангеле! Найти его и начистить ему морду хотелось так же сильно, как и дотронуться до его руки и посмотреть, что будет. О том, что Дар не утих и не сменился на какой-то другой, я знал наверняка. Проверил на бродячей собаке, которая увязалась за мной хвостом с самого магазина. Идея проверить действие Дара пришло спонтанно. Я свернул в ближайший переулок, подозвал собаку и коснулся её носа. Подарил ей мгновенную смерть. Мучать ни в чём не повинное животное и в мыслях не было, не такой я человек. Когда Дар сработал, найти Ангела мне захотелось с удвоенной силой, ведь из-за него мне пришлось убить ещё одно живое существо.

Но отправиться на его поиски мне удалось только через день. Первое, что я сделал, – добрался до мастерской и проверил, как там дела. Закрыто. Тодда не было. Зато на ближайшей парковке обнаружился «Вольво» Майка. Я пошарил под корпусом около заднего колеса, нащупал колечко, дёрнул, и в моих руках оказался ключ. Про этот тайник знали все близкие друзья Майка.

Второе, что я не мог не сделать, – я заехал домой к Тодду. Двери его квартиры были заперты, а толстая домовладелица сообщила, что Тодд не появлялся уже пару дней. Значит, он всё же попался людям Костюма. Интересно, почему я не видел его, ведь нас всех держали вместе. Может быть из-за того, что Костюм договаривался о сделке напрямую с Тоддом? Тогда он мог отнестись к нему более человечно. Мне хотелось хотя бы верить в это. Надеюсь, что убийством Костюма я не навлёк на Тодда беду.

Ну что же, у меня больше не было других дел. Я оклемался, обзавёлся машиной и свободным временем. Осталось последнее: найти Ангела, спасшего мне жизнь и обчистившего мои карманы, и задать ему один единственный вопрос: «Как ты выжил?!»

Сначала я проверил место обитания бродяжек под мостом Уильямсберг. Здесь у них был оборудован настоящий лагерь: картонные коробки вместо палаток и стоящие между ними железные бочки с горящим мусором. Около них грелись люди в хламидах одежды, некоторые ходили от компании к компании в поисках общения или доброго человека, у которого можно стрельнуть сигаретку или разжиться едой.

Я побродил между опорами моста, не приближаясь к людям слишком близко. «Ангела» не было видно. Направляясь к приюту у Корт-сквера, я подумал о том, что со стороны того паренька было бы глупо сообщать мне, где его можно найти, а потом обчистить меня. Но других зацепок у меня всё равно не было.

На кошелёк я давно плюнул. Мне не давал покоя тот факт, что парень выжил после прикосновения ко мне. Что случилось с Даром? Или у него был свой? Что за Дар это мог быть?

Через пару минут я был на Корт-сквер. Приют располагался на территории часовни. Странно, что Ангел не сказал об этом. Большое объявление на раздвижных воротах гласило, что ужин подают каждый вечер в семь. Оставалось около пяти часов. Я отогнал «Вольво» в переулок, прогулялся до приюта, чтобы рассмотреть всё поближе, затем вернулся обратно, залез на заднее сиденье и уснул.

Будильник разбудил меня заранее. Я потянулся, чувствуя, как каждый синяк на теле ноет тупой болью, и пересел за руль. Из переулка был отлично виден въезд на территорию приюта. Подготовка к благотворительной раздаче пищи шла полным ходом, а к воротам тянулись редкие бездомные. Я высматривал светлую макушку Ангела, с каждой минутой всё отчётливее понимая, что он мне соврал. Ну конечно, а какой прок ему говорить правду? Ведь он собирался меня обчистить.

Ужин завершился, Ангела не было. Я докурил последнюю сигарету из пачки, скомкал её и со злостью вышвырнул в окно.

– Чёртов «ангелочек»! – выругался я, взялся за ключи в замке зажигания и тут же увидел его: парень выходил из ворот приюта. – Попался!

Я выскочил из машины, дошёл до конца переулка и осторожно выглянул на улицу. Ангел отвернулся в другую сторону, следя за движением, перебежал дорогу, а как только ступил на тротуар, оказался лицом к лицу со мной. Он узнал меня сразу – по глазам было видно.

– Ну здравствуй, спаситель! – поприветствовал я.

Ангел расплылся в наглой ухмылке, похлопал по карманам «аляски», достал сигарету и закурил.

– Чё? Из-за кошелька припёрся? Так не брал я.

Он сплюнул и попытался меня обойти. Я схватил его за рукав и остановил.

– Откуда тогда про кошелёк знаешь?

Ангел сверкнул голубыми глазами так, будто спалить меня на месте собирался, затем закатил глаза и заныл:

– Ой, ла-адно тебе! Там даже десятки не набралось.

Он дёрнул рукав, но я не отпускал. Ангел залез в карман и достал из него мой кошелёк.

– Я не из-за него пришёл, – сказал я, но кошелёк всё же забрал. Был велик соблазн открыть и посмотреть, что оставил мне Ангел, но я сдержался. Скорее всего ничего. – Хотел поблагодарить тебя за спасение.

– Куртку пусти!

Я выполнил требование и поднял руки вверх, показывая, что не представляю опасности.

– Я собрал тебе вещей и продуктов, – продолжил я. – Можешь забрать всё, можешь выбрать, что нужнее.

– Всё нужнее, – ответил Ангел и радостно улыбнулся.

Сейчас, когда он понял, что наказания за украденный кошелёк не последует, он стал выглядеть как прежде – беспечный ангел.

– Всё в машине, в багажнике, – сказал я. – Я и рюкзак купил, чтобы тебе легче унести всё было. Помнил, что ты налегке.

– Люблю путешествовать, – ответил Ангел, пожав плечами. – Налегке это делать гораздо проще.

Мы вернулись к «Вольво». Я пропустил Ангела чуть вперёд, чтобы выйти из переулка он мог только пройдя мимо меня. Со второй стороны переулок был закрыт высоким решетчатым забором. Теперь точно не уйдёт.

– Выбирай, что хочешь! – предложил я и распахнул багажник.

На улице было темно, света единственного фонаря не хватало на весь переулок, тем более, что я припарковался как можно дальше от него. Ангел заглянул в багажник, наклонился ниже.

– А где?.. – спросил он.

Я врезал ему по голове и рванул за руку, опрокидывая в багажник. Уложить туда его ноги и захлопнуть крышку было делом пары секунд. Попался, вор и обманщик! Осталось привезти его в логово и там уже спокойно допросить. Узнать, какой у него Дар, и как он нейтрализует мой.

Из багажника раздался визг. Он ещё и трус! Я сел в машину и включил магнитолу на всю громкость, чтобы заглушить крики и звуки ударов. Если не прислушиваться специально, то ничего не слышно.

– Попа-ался, – довольно повторил я и, подпевая задорной песенке на радио, повёз свой трофей в логово.

* * *

До места я добирался, сторонясь больших улиц. Хотелось избежать лишнего внимания. Парень в багажнике затих. Видимо, понял, что сопротивление – лишняя трата времени и сил. Выбраться из багажника было невозможно, а я к его крикам не прислушивался.

Я заехал на первый этаж фабрики и отогнал машину к дальней стене. Здесь можно прикрыть её разным хламом, чтобы спрятать от чужих глаз. Но сначала надо отвести пленника наверх. Первое, что я сделал, открыв багажник, – отшатнулся от тошнотворного запаха. Парень лежал в луже своей рвоты, его глаза закатились, а дыхание было прерывистым.

– Эй! Эй! – позвал я его. – Парень, что с тобой?

Схватил его за грудки, вытащил из багажника и посадил рядом с машиной. Похлопал по щекам. Он начал приходить в себя, что-то зашептал. Я наклонился ближе.

– Ка… Клаус…

– Клаус? Тебя зовут Клаус?

– Фобрр… – выдохнул он и захрипел.

Клаус. Фобр. Клаус…

– Клаустрофобия?!

Голова парня опустилась на грудь: то ли кивнул, то ли окончательно обессилел. Клаустрофобия! Боязнь закрытого пространства… А я вёз его в багажнике. Чего сразу в гроб не запихал?

– Сейчас. Сейчас что-нибудь придумаю.

Я огляделся по сторонам. Вытаскивать его на улицу в таком состоянии было небезопасно. Хоть район и пустынный, но один случайный прохожий мог всё испортить. А где ещё в здании я найду открытое пространство? Мой взгляд упал на шахту лифта. Ну точно!

– Потерпи. Сейчас.

Я подхватил парня под руку и повёл, вернее поволок на себе к лифту. Второй этаж, третий, четвёртый… Пятый этаж – выход на крышу. Я вытащил парня на свежий воздух и прикрыл за нами дверь. Сначала пытался усадить его около вентиляции, но ему было плохо, он не мог сидеть сам. Пришлось сесть и уложить парня рядом, подопнув под него лист картона, чтобы он не застудил себе ничего. Парень дрожал, и я накинул на него свою куртку. На улице было прохладно, но ему нужнее. Вскоре парень прекратил дрожать, а его дыхание выровнялось.

– Ты как? – спросил я, трогая его за плечо.

Он помотал головой и ничего не ответил. Понятно, надо дать время. Я прислонился спиной к коробу вентиляции и посмотрел наверх. Над нами расстилалось бесконечное небо Нью-Йорка. Ближе к центру города мерцание звёзд растворялось в свете, поднимающимся с улиц, но здесь, на окраине, блестящие огоньки были видны куда лучше. Так красиво… Я уже и забыл, когда последний раз смотрел на небо. Хорошо, что появился повод сделать это снова.

Опустил взгляд на парня. Моя рука лежала у него на плече, а большой палец касался щеки. И ничего не происходило. Он был жив. Я провёл пальцем вверх-вниз. Тепло. Такое невероятное чувство – простое человеческое тепло. Когда чувствуешь его каждый день, забываешь, насколько оно приятное. Я поднял руку и дотронулся щеки ладонью. По телу побежали мурашки. Сколько лет я не испытывал этого. Так… Тепло… Пальцы перебрались под подбородок.

Парень мотнул головой, сбрасывая мою руку, и сел.

– Ты чего? – буркнул он.

Голос у него был тихий, но при этом мелодичный. Как у гитары, если струну пальцем придерживаешь. Парень поёжился, натянул куртку на плечи, запахнулся плотнее и осмотрелся.

– Мы где? – спросил он, шмыгнул носом и потешно подтёр нос запястьем.

Я смотрел на него и молчал. Рассматривал того, кто не умирал от моего дара. Профиль точёный, словно из мрамора. Лицо светлое, почти белое. Не знаю, может это из-за приступа? Локоны золотистые, как у ангелов на церковных витражах, и завитые, будто он только что из парикмахерской. Тонкие губы плотно сжаты.

Парень оттолкнулся от земли, попытался встать, но покачнулся и завалился обратно. Снова шмыгнул носом, устроился удобнее и затих.

– Чёрт! Не прошло ещё, – проворчал он вполголоса.

Мне захотелось снова к нему прикоснуться. Он остался после этого жив. Интересно, как такое могло случиться? Я хотел узнать это… И хотел снова почувствовать тепло.

– Твоя куртка? – спросил он.

Я кивнул. Парень покосился на меня, в его глазах плясали задорные бесенята.

– Подаришь?

– Нет.

– А-а, значит, говорить умеешь. Я уж думал, дар речи потерял, как меня увидел. Так пялишься. Ты это… Ты сразу знай: я не гей. Я с тобой спать не буду.

– А кто тебе сказал, что я гей?

– А чего тебе от меня надо?

Он осёкся, принюхался, пару раз чихнул, простучал карманы на куртке и выудил из одного из них пачку курева. Не спрашивая разрешения, вытащил сигарету и закурил.

– О! Так получше будет, – сказал он и выпустил в тёмное небо струйку дыма. – Так чё, чувак? Что тебе от меня надо? Вряд ли ты меня сюда просто так притащил, ради компании. Этот багажник ещё… Тьфу!

Он опустил голову и прикрыл рот тыльной стороной ладони, сдерживая тошноту.

– Извини…

– Да пошёл ты!

Парень попробовал встать, и в этот раз у него это получилось. Он выпрямился и замотал головой, оглядываясь.

– Чёрт, где мы? Это Квинс? – Он обернулся ко мне. – До метро далеко? Что здесь ближе? 103-я или Дитмарс⁴?

Я поднялся на ноги вслед за ним и отряхнулся.

– Тебе метро зачем? Переночуешь у меня.

Парнишка прикрыл глаза и помахал перед собой сигаретой, отказываясь.

– Нет-нет-нет! Я, кажется, уже говорил. Свои ночные утехи без меня, пожалуйста! Не для тебя эта розочка цвет набирала!

Я усмехнулся, – забавно было сказано, – подошёл к парню и только сейчас заметил, насколько он мелкий. Ниже меня на голову. Странно, но худым он не выглядел, даже наоборот, был вполне плотным по телосложению. Подростки отличались более хрупкой комплекцией. Как оленята: тонкие да звонкие.

– Сколько тебе?

– Ты это… Из этих что ли… – Парень сделал пару шагов от меня. – Педофил? – спросил он и фыркнул. – Так это… Я взрослый уже. Выгляжу моложе, все говорят, ага. Но взрослый. Давно.

Он докурил, бросил окурок с крыши и проследил за ним, перегнувшись через парапет. Закрутил головой из стороны в сторону. Я был уверен, что его взгляд осмотрел каждый выступ на стене под нами. С крыши так не сбежать – это я знал наверняка.

– Сколько?

– Двадцать четыре.

Парень ответил, не обернувшись. Его внимание было поглощено другим: он искал, как уйти. Я ему помог.

– С крыши только один выход.

Он выпрямился, бросил на меня косой взгляд через плечо и посмотрел в сторону двери, через которую мы вошли. А в следующий момент со всех ног нёсся к ней. Я не спеша шёл следом.

Парень добежал до выхода, опустил ручку и дёрнул дверь на себя. Ничего. Он затряс дверь, налёг на неё плечом, ударил раз, второй, затем прислонился к ней спиной и затих.

– Один выход, один ключ.

Я помахал перед собой связкой ключей и убрал обратно в карман. Парень проводил связку грустным взглядом.

– Чего тебе нужно от меня, чел, ты можешь сказать? – спросил он, отклеился от двери и пошёл к другому краю крыши – подальше от меня.

Вопрос был разумен, только ответа у меня на него не было. Ты не умираешь от моего Дара? Хочу тебя трогать, потому что ты тёплый? Что я мог ему ответить?

– Сказать не могу, но к сексу точно отношения не имеет. Можешь быть спокойным на этот счёт. – Я усмехнулся и воспользовался его же терминологией: – Расслабь свою розочку.

– Ну да, конечно.

Он дошёл до края крыши и посмотрел вниз. Пожарную лестницу выломали несколько лет назад. Наверняка на металлолом сдали. Взгляд парня прошёлся по оставшимся в стене креплениям, затем он дошёл до угла дома и осмотрел последнюю стену. Путей отхода не было. Он развернулся ко мне.

– Значит, ты не по сексу… Импотент? – Я засмеялся и отрицательно покачал головой. Парень осмотрел меня с головы до ног. – Слушай, чел, а ты не из этих… Которые маньячат? Людей режут? Ты не псих?

– Не псих, – сказал я. – Убивать тебя я точно не планирую.

– Ага! Так я и поверил. – Он снова потешно утёр нос запястьем, глянул на расстояние между нами, развернулся и заорал, перегибаясь через край парапета: – Помогите!!! Убивают!!! Помоги-и-ите!!!

Я стоял на месте, не пытаясь его остановить или заставить умолкнуть.

– Здесь никого нет, – пояснил я. – Тебя никто не услышит.

Парень обернулся. Он сглотнул так громко, что даже с моего места было отчётливо слышно.

– Ты меня убьёшь, да? – спросил он жалостливым голосом, шмыгнул и снова утер нос. – Убьёшь ведь…

Он заревел, а я не понимал, что мне с этим делать. С другой стороны, как я себе вообще это представлял? Что привезу его к себе и буду лапать пока не пойму, почему он от этого не умрёт? Пока он не умрёт, как и все остальные? Я похитил его безо всяких объяснений. Понятное дело, он испугался.

– Не надо. Не убью я тебя.

Я тихонечко начал приближаться. Не хотелось напугать его ещё больше. Но парень больше не бежал. Он стоял, мелко подрагивал от всхлипов и то и дело утирал нос. Я невольно улыбнулся: такой он был забавный, ещё этот по-детски наивный жест. Я остановился рядом и медленно протянул в сторону парня руку, погладил его по спине.

– Тч-ч, – зашипел я, успокаивая. – Не убью я тебя. Не бойся.

Парень громко заревел, уткнулся в меня лбом, а затем и вовсе прижался всем телом. И пусть я не касался его оголённой кожи, но чувство того, что от моего прикосновения ничего не случится, грело изнутри.

– Тихо, тихо, маленький, – шептал я и гладил парня по голове. – Всё будет хорошо. Я тебя не трону.

И мне тут же пришлось нарушить своё слово. Я схватил парня за руку и вытащил её из своего кармана. Вместе с ключами. Парень зыркнул на меня чистыми – ни единой слезинки – глазами и одними губами произнёс: «Чёрт!».

– Хорошая попытка, – похвалил я прохвоста.

– А это не попытка, – сказал парень, задирая подбородок. – Вот попытка!

Он выронил связку ключей и перехватил её свободной рукой. А пока я следил за этим фокусом, пнул меня коленом в пах. От резкой боли я выпустил его руку и согнулся. Вот уж где действительно «Чёрт!». Растирая пострадавшее мужское достоинство, – и в мыслях баюкая своё человеческое, – я развернулся и заковылял к выходу, около которого парень возился с ключами.

– А ну, стоять!

– Щас! Разбежался! – отозвался парень, не отвлекаясь от перебора ключей.

Очередной ключ подошёл, парень распахнул дверь и юркнул в подъезд. Я прибавил шаг. Если не успею добежать до двери, мне придётся сидеть на крыше, пока не окоченею. С крыши только один выход и только один ключ.

Глава четвёртая

Я успел добраться до выхода за секунду до того, как дверь захлопнулась. Парень пытался разобраться с управлением лифта. Когда мы ехали сюда, он был в отключке и не видел, что нужно нажимать, чтобы лифт заработал. Я дохромал до лифта и поднял раздвижные створки.

– Всё! Добегался!

Парень отгородился от меня рукой, используя связку ключей как оружие.

– Не подходи! – крикнул он.

– Ключи! – потребовал я и вытянул в его сторону руку. – Хуже будет!

Парень замешкался, нервно облизал губы и нахмурился. Его взгляд забегал между мной и связкой.

– Не могу, – прохныкал он. – Ты меня убьёшь…

Он бросил связку мне, но второй раз на этот трюк я не попался. Позволил ключам упасть на пол, а сам следил только за парнем. Он решил, что отвлёк меня, и попытался проскочить мимо. Я обхватил его обеими руками, приподнял над полом и швырнул к стене. Удар выбил из его лёгких весь воздух, парень вскрикнул. Я сгрёб его за шиворот, опрокинул на пол и прижал.

– А ну не рыпайся! – прорычал я.

– Да пошёл ты…

Парень забарахтался, попытался сбросить мою руку со спины. Я прижал его к полу коленом и надавил.

– Поломаешь… – прохрипел он.

– А ты веди себя хорошо.

Парень закивал и перестал дёргаться. Я отпустил его. Он отполз в угол, сел и хмуро смотрел на меня исподлобья. Я поднял с пола ключи и опустил створки лифта. Ключ-крестовина замкнул цепь, лифт заработал и пошёл вниз. Краем глаза я поглядывал за своим трофеем. Как только лифт начал опускаться в шахту, он закрыл глаза. Его губы шевелились, и мне показалось, что он ведёт отсчёт секундам: «Раз, Миссисипи. Два, Миссисипи. Три…». Я вспомнил про его клаустрофобию.

– Ты как. Нормально?

Парень кивнул.

– Надо на воздух, – скороговоркой произнёс он, и я действительно услышал следующее число: – Семь…

– Сейчас.

Лифт остановился, я поднял створку, подошёл к парню и помог ему подняться на ноги. Его трясло.

– Тихо. Иди за мной.

Я подал ему руку, и он ухватился за неё так крепко, словно боялся, что я оставлю его в лифте одного. В убежище было темно. Быстро осмотревшись, я провёл парня в спальню. Только её окна выходили на залив, а не на город. Усадил парня на кровать и сорвал с окон картон, пуская в комнату тусклый ночной свет. Парень открыл глаза, и я услышал, как он глубоко задышал, пытаясь успокоиться. Я вернулся к нему, а он крепко сжал мою руку и шепнул:

– Спасибо…

– Что-то тебя сильно зажимает, парень… – сказал я и понял, что не знаю, как его зовут. – Тебя как зовут?

– Адам, – тихо ответил он. – А тебя?

– Мор.

– Ты убьёшь меня, Мор?

– Нет. Сказал же уже.

– Изнасилуешь?

– Нет.

– Тогда зачем я тебе? Я не понимаю… – Он перевёл взгляд на руку. Я не хотел её отпускать и держал, хотя в этом не было нужды. Адам посмотрел мне в глаза и повторил свой вопрос: – Зачем я тебе, Мор?

– Не знаю, – честно признался я. – Не знаю, как объяснить.

Я опустился перед ним на колени и не мог отвести взгляд от этого лица, от бездонных глаз, от его необъяснимой для меня притягательности. Хотя, кого я обманываю, я знал его секрет: он мог противостоять моему Дару, и я хотел этого: хотел простого человеческого тепла. Вот и всё.

Он забрал свою руку, обнял моё лицо ладонями, наклонился и внимательно всмотрелся в глаза.

– Объясни мне, прошу.

Его голос обволакивал. Так и тянуло признаться, но я знал, что этого делать нельзя. Я прикрыл глаза и накрыл его ладони своими. Как же хорошо вот так, ничего не говоря и ничего не объясняя, просто чувствовать, как кто-то касается тебя своим теплом. Он поднял мою голову чуть выше… А в следующий момент со всей дури врезал лбом, ломая переносицу. Громко хрустнуло, и боль пронзила меня от макушки до конца позвоночника. Я взревел, подлетел на месте и зашарил руками вокруг. Перед глазами плыли цветные пятна. Совсем рядом раздался грохот – это Адам, рванувшись от меня, запутался в скомканном одеяле, увяз и свалился с другой стороны кровати. Я пошёл к выходу из комнаты ему наперерез и успел схватить за загривок. От злости шумело в ушах, а в голове стоял багровый туман. Я с размаху швырнул Адама в одну стену, потом в другую. Он шипел, вырывался и брыкался, но я не обращал внимания на такие мелочи.

– Ты мне нос сломал, сучёныш! – проревел я, в очередной раз впечатывая Адама в стену.

– Сам отвали, сука! – заорал Адам, всё ещё пытаясь освободиться от моей хватки. – Сейчас дотянусь и жизнь тебе сломаю, понял?!

Угроза от этого сопляка, который не мог до меня дотянуться – руки коротки, меня отрезвила. Я с размаху ударил его об стену и прикрикнул:

– Уймись!

Адам трепыхался и пытался до меня дотянуться. Я повторил приём.

– Уймись, я сказал! Я то мордой долбить начну!

Он моментально сник. Я поставил его на пол и придержал. Взгляд Адама стрельнул в сторону выхода, но я был готов: как только он рванулся в сторону, я встряхнул его и снова ударил о стену.

– Я же ничего не делал, – захныкал Адам, шмыгая носом и пуская невидимые наигранные слёзы.

– Я тоже, – рявкнул я.

Врал, а что я ещё мог?! Этот парень «ничего не делая» мне нос сломал. Нос, кстати, до сих пор болел. Адски болел! Мне срочно нужен анальгетик. Но сначала надо как-то нейтрализовать своего «ангелочка». Я огляделся. В спальне ничего подходящего не нашлось.

– Пошли-ка со мной, – сказал я.

Я выволок Адама в большую комнату. Идти он не хотел, упирался, но хотя бы больше не брыкался как сумасшедший. В комнате нашлись пару мотков хозяйственной верёвки.

– Руки перед собой. Вместе, – приказал я.

– Нет.

А мне вдруг резко перехотелось касаться этого ангелочка и чувствовать его сраное человеческое тепло. Зато нестерпимо сильно захотелось ему врезать.

– Это видишь?! – прорычал я, суя Адаму кулак под нос.

А гадёныш прижался к кулаку губами и лизнул его, скользнув мокрым языком между пальцев. От неожиданности я его выпустил. Адам пригнулся как можно ниже и сиганул к выходу.

– Стоять!!! – взревел я, пиная его по ногам.

Адам завалился на бок. Я прижал его к полу, скрутил руки за спиной и связал их мотком верёвки.

– Не надо, пожа-алуйста, – попросил он.

Я повернул его лицом к себе и усадил, прислонив спиной к стене.

– А то что?!

– У меня приступ будет.

– Я открою окно.

– Не поможет. Приступ всё равно будет.

– А мне насрать!!! – заорал я, устав от этих дурацких переговоров.

Вот не было же у меня никаких забот. Какой чёрт дёрнул связаться с этим ненормальным?!

– Да. Вот, – заявил Адам деловым тоном, усаживаясь поудобнее. – Мне надо в туалет.

Я засмеялся нервным смехом, – он довёл меня, – затем наклонился, широко улыбнулся и ответил:

– Потерпишь, гадёныш!

Адам шмыгнул носом, дёрнул связанной рукой, но утереть нос не смог. Пожал плечами и отвернулся. От него тут же запахло…

– Ты что творишь?! – заорал я.

– Мне надо было в туалет, – спокойно ответил Адам. – Я и так терпел. Больше не мог.

Я сжимал и разжимал кулаки от бурлящего во мне гнева. Да что он себе позволяет! Сейчас бы врезать ему… Я медленно перевёл дыхание и отгородился от Адама ладонью.

– Никуда не уходи, – процедил я сквозь зубы, и ушёл: где-то в шкафах должна быть аптечка.

Мысленно я проклял всё, что было связано с Адамом. Тот момент, когда он сломал мне нос. Тот, когда этот далеко не ангелочек врезал мне по яйцам. Тот, когда он появился в убежище. А особенно тот, когда я вообще придумал эту гениальную идею: привезти его ко мне!!! Теперь уже не Адам, а я сам задавал себе вопрос, на который не было ответа: «На кой чёрт он тебе сдался, Мор?!»

* * *

По возвращении я нашёл Адама там же, где оставил, но порадоваться его послушанию не успел. У Адама изо рта бежала струйка слюны, глаза закатились. Не соврал, у него снова был приступ.

Я выругался, сорвал с окон картон, распахнул раму и перетащил Адама к окну.

– Эй, малыш! А ну прекрати.

Что я ещё мог для него сделать? Он ведь предупреждал, что так и будет, если его связать. Я повернул Адама набок, развязал ему руки, но верёвку далеко убирать не стал. Он совсем не такой безобидный парень, каким выглядел.

– Адам, – позвал я. – Адам, очнись!

Он заворочался в моих руках, захрипел, а затем затих и задышал ровно. Кажется, хуже ему не становилось. Оставалось ждать. Я сидел и держал Адама на руках. Второй раз за вечер. От него несло мочой, рвотой и немытым телом, но мне было всё равно. И не к такому привык за свою жизнь. Я ведь людей убивал…

Дотронулся до его лица. Гладко и тепло. Непривычно ощущать прикосновение к человеку и знать, что он от этого не умрёт.

Интересно, как он это делает? Впервые в жизни встречаю человека, способного противостоять моему Дару. Может, стоило просто поискать? Как бы то ни было, он меня сам нашёл. Мой спаситель, мой «ангел». Тикающей болью напомнил о себе сломанный нос и заныли яйца, и мне пришлось вспомнить, что на моих руках далеко не покладистый ангелочек. Я придвинул верёвку ближе. Как только этот гадёныш придёт в себя, она мне пригодится.

Адам заворочался. Одна его рука упала на пол ладонью вверх, и мне вспомнилось, как он обнимал моё лицо ладонями. Я провёл кончиками пальцев по ладони Адама. Его пальцы дрогнули, как лепестки раскрытого бутона. Адам шевельнулся, его ресницы затрепетали, он скользнул мутным взглядом по моему лицу и разочарованно выдохнул:

– А-а, это ты… Псих… – Он облизнул пересохшие губы и убрал руку. – Я уж размечтался, что ты мне привиделся. Жаль, конечно…

– Как себя чувствуешь?

– Иди ты!.. – Адам сел, глубоко вздохнул и посмотрел на небо за окном. – Жрать хочу. Спать хочу. Голова трещит. – Он повернулся и тут же опёрся об пол – его качнуло. – Таблеток от головы нет? – Он потянул носом и поморщился, поняв, откуда идёт запах. – Здесь ванная есть? Мне бы вещи постирать? Раковина? Вода есть вообще?

Я усмехнулся. Он так легко переключался: с одной темы на другую, с плохого на хорошее. Полезная черта в наше время.

– Душ есть, – ответил я на один из вопросов, встал и протянул руку. – Давай помогу дойти.

– Дойти я и сам могу, – проворчал Адам, но помощь принял.

Ванной комнатой в убежище служил бывший санузел. В нём была оборудована мойка: низкий бортик и душевая лейка с длинным шлангом. Наверное, это было сделано для технических нужд, но мы с ребятами установили над раковиной котёл для нагрева воды и использовали мойку как полноценную душевую. Правда, занавеску так и не повесили. Не было нужды, мы сюда не купаться приходили.

Я пропустил Адама вперёд, а сам остановился на пороге.

– Тебе помощь нужна?

– Отвали. – Адам отошёл к раковине и включил воду. – Дверь только…

– Дверь я оставлю открытой. И это не обсуждается!

Адам посмотрел на меня как на идиота.

– Так и хотел сказать. Или ты хочешь получить ещё один приступ? – Он тяжело вздохнул и отвернулся. – Два за вечер, чувак. Я дико устал. – Он потянулся к поясу. Спросил, не оборачиваясь: – Смотреть будешь?

В ванной было небольшое окно: почти над потолком и очень узкое. Я бы не пролез. Но Адам не я, он бы пролез.

– Буду, – ответил я. – Из соседней комнаты.

Адам что-то пробурчал себе под нос и начал раздеваться. Наблюдать я не стал. Нашёл удобное для обзора место в соседней комнате и устроился там, приглядывая только за тем, чтобы Адам не сбежал. За тем окном узкий карниз. Перебраться по нему до угла здания, а затем по обломкам стены вниз – невозможно, сорваться – запросто! Но Адам, я был уверен, непременно рискнёт и погибнет. А его гибели я хотел меньше всего. Пока не узнаю, в чём его секрет.

Адам начал стираться, а я задумался. Сейчас я могу за ним наблюдать, а как я удержу его ночью, когда буду спать? Связывать нельзя, запирать тоже. Запереть около окна? Так лучше сразу на улицу выпустить! Как же неудобна эта его клаустрофобия! Ещё и в такой запущенной форме.

Мой взгляд прогулялся кругом. Кровать в спальне стояла посреди голых стен и остатков строительного мусора. Вместо отопления обрезанный мусорный бак в углу, вместо дров запас хлама. Из плюсов: по всему зданию есть вода в трубах, а в большой комнате мы с ребятами оборудовали небольшую кухоньку. Но от этого логово не становилось уютным жильём, остаться здесь надолго не выйдет. Тем более, что скоро зима. На улице нет-нет да пробрасывал первый снег. Придётся возвращаться домой. Но что делать с Адамом?..

Из ванной раздалось пение, и я невольно улыбнулся. Адам не мог не вызывать улыбки: он мгновенно переключался с негатива вокруг себя на те позитивные моменты, что мог найти. Вот и сейчас, когда сбежать от такого психа, каким я ему представлялся, не удалось, он с удовольствием плескался в мойке. Уверен, будь у меня резиновая уточка, она непременно составила бы Адаму компанию. Но уточки не было.

В большой комнате затарахтел холодильник, и я постарался вспомнить, есть ли у меня что-нибудь поесть. Точно оставался кусок пиццы и пара банок пива. Я бросил взгляд на ванную комнату. Адам мылся и распевал какую-то похабщину. Если не шуметь, то он может и не узнать, что я покинул наблюдательный пост. Я поднялся с места и ушел.

* * *

– Мор! Мо-ор!

Милый паренёк, но совершенно невыносимый! Я вернулся и заглянул в ванную комнату. Постиранные вещи висели на водопроводных трубах, а Адам стоял в мойке, ожидая меня.

– Звал?

– Звал, – задумчиво ответил Адам. – Уходил куда-то?

– Не твоё дело.

– Ну да, ну да. Пошёл я… – пробормотал Адам, всплеснув руками. – Полотенце есть?

– Нет, – честно ответил я.

– Ты издеваешься?! Нет полотенца? Как ты тут живёшь вообще?! – заорал Адам.

– Это временное укрытие. Тут удобства не нужны.

– Мне нужны! – продолжил орать Адам. – Нет, Мор. Я, конечно, живу на улице, но такого срача, как у тебя в «укрытии» нигде не встречал.

– Привык к джакузи и обслуживанию в номерах? Отвыкай!

– С фига ли?! Предлагаешь мне к твоему бардаку привыкать?!.. – Из соседней комнаты донёсся сигнал микроволновки. Адам вытянулся в струнку, принюхался и сглотнул слюну. – Будет еда? – с надеждой спросил он.

Он вылез из мойки, подошёл и замер передо мной. Я стоял на пороге так, что мимо было не пройти. Адам снова потянул носом. Аромат пиццы расползался по комнатам и отчётливо слышался даже здесь. Адам пожевал нижнюю губу, переступил с ноги на ногу и решился. Он поколупал пальцем мне футболку на груди и предложил:

– Давай так! Ты меня покормишь, а я переночую у тебя и не буду пытаться сбежать.

– Продашься за кусочек пиццы?

– Так вроде только о ночёвке речь шла?.. – спросил Адам, прищуриваясь и глядя на меня сквозь пушистые ресницы.

– О ночёвке, – подтвердил я и отступил в сторону, выпуская его. – Микроволновка там, – сказал я, но это было уже лишним: Адам шёл на запах еды.

Я осмотрел ванную. От этого «ангелочка» можно было ожидать чего угодно. Всё лежало на местах. Кажется… С собой Адам ничего не смог бы вынести: он вышел из ванной голым.

Когда я вернулся в комнату, Адам запихивал в себя последний кусок пиццы. Пиво он пить не стал, в углу шипел, закипая, чайник.

– На будущее, Мор, – с набитым ртом сказал Адам. – К еде надо подавать напиток.

– Не пятизвёздочный ресторан. Перебьёшься, – ответил я и протянул Адаму футболку. Нашёл её в куче хлама, сваленного у кровати. – На, оденься.

– О! Круто! – Адам облизал жирные после пиццы пальцы и натянул футболку. Она висела на нём мешком, но это его не смутило. – Красавчик! – похвалил он себя.

Засвистел чайник. Адам кинул в кружку пакетик с заваркой и залил кипятком.

– Ну у тебя и срач, – в очередной раз проворчал он, пытаясь разбавить чай холодной водой из-под крана: раковина была забита грязной посудой и упаковками от фаст-фуда.

– Я здесь не живу…

– Ага, – перебил меня Адам. – На самом деле у меня офигенный трёхэтажный замок за городом, – передразнил он, залпом выпил чай, довольно хмыкнул и объявил: – Я спать!

Я проследил за тем, как Адам дошёл до дивана, не обходя его перевалился через спинку и затих. А через миг до меня донеслось сладкое посапывание. Притворяется? Я прислушался. Вряд ли это было притворство. Адам спал. Вымотался за вечер и уснул в один момент. Пацан!

Я налил себе кофе и огляделся. И правда срач. А с другой стороны, не буду же я наводить чистоту и порядок в логове, которое и жильём-то не назовёшь. Дома у меня почище. Я вспомнил почти такую же гору посуды в раковине и вещи, разбросанные по дому. А нет, кажется, такой же срач.

На диване всхрапнул Адам, я отставил недопитый кофе и подошёл к нему. Адам спал, свернувшись калачиком. В убежище было прохладно, особенно по ночам. Я принёс из спальни большое покрывало, которым накрывался сам, и накинул на Адама. Взгляд прошёлся по его телу. На подростка он никак не тянул. Слишком крепко сбит. Пожалуй, он говорил правду о своём возрасте. Может, и накинул себе годик-два для солидности, но вряд ли больше.

Адам что-то забормотал сквозь сон и повернулся на спину. Золотистые волосы разметались вокруг лица. После ванной они были влажными и завитыми в мелкие кудри. Губы приоткрылись, и лицо стало казаться ещё более детским. Как у ангелов – снова пришло это неуместное сравнение. Я усмехнулся. Ангел, который два раза ощутимо врезал мне за вечер, нассал в штаны из вредности и без спроса скурил сигарету.

Чёрт! Я бы и сам сейчас не отказался от сигареты, но моя куртка осталась на крыше. Когда Адам ломанулся к выходу, украв ключи, она слетела с его плеч и осталась лежать там. Нужно сходить за ней.

Я вышел из убежища. Отсюда не было другого выхода, кроме как спуститься на лифте до первого этажа, а оттуда покинуть здание, поэтому я оставил Адама лежать на диване – спал он или опять притворялся – и спокойно поехал на крышу. Спускаться обратно я не торопился. Накинул куртку, достал сигарету и прикурил.

Небо стало ещё темнее, а искорки звёзд заметнее. Передо мной, как в кино, мелькали события сегодняшнего вечера. И всё, что случилось плохого, меркло перед Адамом. «Он не умирает от моих прикосновений!» – билась лишь одна мысль в голове.

Я посмотрел на свои руки и потёр ладони, пытаясь представить, каково это: коснуться ими человека и не убить его. После открытия в себе способностей – этих дурацких, смертоносных способностей, Дара убийцы, – я только об этом и мечтал, чтобы нашёлся такой человек. И он нашёлся. Я ничуть не жалел о том, что удерживаю его в логове против воли. Да кому он нужен на улице? Бродяга, бомж. Никто руки помощи не подаст. А я за ним пригляжу.

Глава пятая

Утром было холодно. Это первое, что я заметил. Если присмотреться к пространству перед собой, можно было даже разглядеть пар изо рта. Я повернулся и посмотрел в окно. Хмурые тучи неслись по небу, с минуты на минуту грозясь сорваться на землю снежной бурей. На душе было неспокойно. В последние дни всё так сильно изменилось. Убийство мэра, плен, больше нет друзей… Воспоминания окунули меня в тьму того склада, где я потерял тех последних людей, с которыми мог свободно общаться. Теперь я остался совсем один…

– Еба-ать, чего за окном творится! – громко раздалось из соседней комнаты. – Зима пришла!

Я вздрогнул от неожиданности. По полу зазвучали шаги, в дверном проёме показался Адам: заспанный и укутавшийся в покрывало с головой. Он замер, осматриваясь, утёр нос и уверенно зашлёпал в мою сторону. Я напрягся: мало ли чего от него можно было ожидать. Но Адам дошёл до кровати и молча залез ко мне под бок, забираясь как можно глубже под тонкое одеяло, которым я укрывался. Он касался моих ног ледяными после прогулки по бетонному полу ступнями, ворочался, устраиваясь удобнее, и довольно засопел, когда ему это, наконец, удалось. При этом каким-то чудесным образом одеяло накрывало его с ног до головы, оставляя мне лишь куцый кусочек, которого едва хватало прикрыться наполовину. Я потянул одеяло на себя.

– Я замёрз, – проворчал Адам откуда-то из одеяльных недр.

– А теперь замёрзну я.

Адам буркнул, но часть одеяла отпустил. Мне пришлось придвинуться к нему вплотную, чтобы нам обоим хватило места и тепла. Адам испустил горестный вздох, театральность которого оценил даже я, и прижался ко мне всем телом.

– Будешь приставать, я тебе всеку, понял?! – грозно спросил он.

– Понял.

– Хорошо.

Адам зевнул, поёрзал ещё немного, повернулся ко мне лицом, подлез под руку и затих в полуобъятиях.

– Удобно? – спросил я.

Адам не ответил. Я прислушался. Кажется, он уснул. Это заставило меня улыбнуться. Адам – простой, как монета в один цент. С одной стороны, дай ему еду и ночлег, и он будет готов терпеть неудобство в виде меня. С другой, чуть что, и лови его в дверях да по подворотням. Ни еда, ни ночлег не прельстят.

Ну и как, спрашивается, мне удержать его около себя, пока я не выясню, что мне надо?! Этому ангелочку нужна просторная клетка или очень длинный поводок, раз к батарее его привязать не выйдет. Может, просто договориться? Ага! Щас! Сломанный нос и ноющие до сих пор яйца в голосину орали, что с Адамом так просто договориться не получится.

Я провёл ещё один эксперимент: тихонечко его погладил. Волосы у Адама были мягкие-мягкие. Как облачко.

– Всеку! – пригрозил обладатель «облачка».

– Думал, ты спишь…

– А я думал, ты меня не для постельных утех похитил и держишь в своём уёбище… Ах, простите, в убежище!

Адам вынырнул из-под одеяла и сверкнул на меня светло-серым глазом, явно довольный своей выходкой – оговоркой.

– Ты вообще-то сам ко мне под одеяло залез.

– Я не залез! Я замёрз!

Адам спрятал нос обратно и лишь теснее прижался, а я прикусил губу от нахлынувшего необычного ощущения. В один миг стало нестерпимо жарко и голова пошла кругом. Я прикрыл глаза. Может, дело не в Адаме, а во мне? Тогда в подворотне не сработал Дар, сейчас с организмом творится непонятно что.

Я сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. Кажется, отпустило. Но где-то в самой глубине рассудка шевельнулась толика сожаления. Жаль, что я не сдох! Жаль, что я не могу пожать себе руку и пожелать лёгкой смерти! Если бы мог, всего этого не случилось бы.

И мне так сильно захотелось «уйти», что я соединил ладони и про себя пожелал: «Умри! Умри! Умри!»

Заворочался в моих объятьях Адам, захрипел, закашлял. Я касался его оголённой кожей… Я приказал умереть…

«Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет! Только не это! – Я схватил Адама за руку и мысленно громко пожелал: – ЖИВИ!!!»

Дар никогда так не срабатывал, но мне нужно было как-то его остановить. Попытаться его остановить… Адам кашлял всё сильнее. Он встал с кровати и, шатаясь, побрёл в ванную. Я словно оцепенел. Не мог пойти за ним, только слушал. Адам прокашлялся, зашумела вода в раковине. Было слышно, как Адам умывается, потом всё затихло. Продолжала бежать вода и всё. Тишина… Хотелось исчезнуть, пропасть, испариться! Я вдруг осознал, как сильно я не хочу оставаться один.

– Мор, а есть чего поесть? – раздалось из ванной.

Гора с плеч! И я снова мог дышать.

– Нет. Ты вчера всё подчистил.

Адам появился на пороге, нахмурился, хотел что-то сказать, но закашлялся. Он подошёл, упал на кровать и горестно выдохнул:

– Простыл.

Я промолчал. Не говорить же ему правду. «Нет, Адам, ты не простыл. Это просто я тебя чуть не убил. Чем? Своим Даром! Я частенько им людей убиваю».

Адам лежал рядом, медленно покрываясь одеялом. Даже куртка, которую я использовал вместо подушки, перекочевала к нему под голову. Мне снова остался куцый клочок одеяла. Как он это делает?!

Я подлез к Адаму ближе. Только ради того, чтобы нам хватило одного одеяла, конечно же… Ну не для того же, чтобы я мог хоть ненадолго почувствовать себя неодиноким. А ведь каких-то пару дней назад я и подумать не мог о таком тихом счастье – чувствовать кого-то живого рядом.

– Есть хочу! – заворчало живое создание рядом.

Я мысленно закатил глаза: как же сложно наслаждаться жизнью, когда этому неугомонному созданию постоянно было что-то от меня нужно!

– Ничего не осталось. Я говорил уже…

– Ты не понял, – перебил меня Адам, повернулся и посмотрел мне в глаза. – Я есть хочу!

– И?..

– Корми! Или ты что, хочешь понаблюдать, как я окочурюсь от голода? – В его глазах промелькнул страх. – Скажи: «Нет»! Пожалуйста!

– Нет. Просто…

Договорить мне не дали. Адам упёрся в меня руками и ногами и выпихнул из-под одеяла.

– Иди и купи мне чего-нибудь пожрать! – Моё «тихое счастье», терпеть которое было ну просто невыносимо, с головой укуталось обратно в одеяло. – Только не пиццу! – вещало оно оттуда. – И не фастфуд! Нормальной еды возьми.

Спорить бесполезно. К тому же я тоже начал ощущать голод. Адама за едой не пошлёшь, придётся самому.

Я натянул штаны, носки и ботинки. Футболка и так была на мне, вчера перед сном я не стал её снимать, в убежище было слишком прохладно. Осталось накинуть куртку и можно выходить. Куртка была под головой Адама.

Я потыкал в недра одеяла, туда, где предположительно, лежал Адам. Кажется, попал. Адам ойкнул.

– Куртку!

Из-под одеяла ко мне выехала куртка. Я надел её и пошёл к выходу, шаря по карманам в поисках сигарет. До выхода из убежища я не дошёл, вернулся обратно и громко потребовал:

– Ключи и кошелёк! – Под одеялом раздалось ворчание, затем тонкая рука протянула мне требуемое. – Сотовый! – Ворчание усилилось, но телефон мне тоже вернули. – Сигареты!

Карманы Адам успел обчистить все. Как? У него надо спросить. Я даже не заметил, что он разворачивал куртку.

Адам сел, откинул одеяло и покосился на меня.

– Покурить оставь.

– Оставлю. Сигареты отдай!

Адам протянул мне мою же пачку курева. Зажигалку не вернул. Я вытянул из пачки пару сигарет и отдал ему.

– Спасибо, – буркнул Адам, забирая сигареты, и увалился обратно на кровать.

– Я сгоняю за едой. Тут близко. Обещай, что будешь вести себя хорошо!

– Обещаю, – ответил Адам, и я бы даже поверил ему, если бы он совершенно наглым образом не заржал во время своего обещания.

– Адам! – позвал я. – В шахте лифта запру! На весь день.

– Ладно, ладно! Обещаю вести себя хорошо! – выкрикнул Адам. Он приспустил одеяло и попросил: – Лекарств возьми мне, пожалуйста.

– Хорошо. Возьму.

Спускаясь в лифте на первый этаж, я думал о том, что и с Адамом, оказывается, можно найти общий язык. И только сломанный нос протестующе болезненно заныл – явно был со мной не согласен.

* * *

Ближайший магазин был за углом. Я быстро дошёл до него.

– Салам, Амир! – поздоровался я с владельцем.

Пожилой араб за кассой кивнул мне в ответ. Амир знал всю нашу компанию, не раз забегали к нему за едой или сигаретами.

– Алейкум ас-салям, – ответил он, проследил за мной хмурым взглядом, а затем вновь отвернулся к окну.

Я набрал всего понемногу. Дольше проторчал у полки с чаем, захотелось чем-то порадовать Адама. Внутренний голос был уверен, что не «порадовать», а «задобрить», но я лишь отмахнулся. Выбрал зелёный с какими-то добавками и прошёл на кассу. Амир посчитал покупки, объявил итог и добавил:

– Неспокойно в последнее время стало, Мор. Ой, неспокойно.

– А что же неспокойно-то? – Я огляделся по сторонам, развёл руками в стороны. – Тихо всё. Как и всегда. Тебе показалось.

Амир зацокал языком, сокрушённо качая головой. Уже интересно. Я облокотился на стойку и чуть тише спросил:

– Что-то не так, Амир? Что случилось?

Амир не ответил. Отдал мне сдачу и отвернулся к окну, не желая развивать тему. Ох уж эти арабы, гордый народ.

Я пожал плечами, покидал покупки в бумажный пакет и уже собирался уйти, когда Амир вдруг спросил:

– Бугай из ваших?

– Что?

– Заходил тут на днях лось один, поперёк себя шире. Я думал, из ваших он.

– Нет, Амир, – ответил я. – Не из наших.

Амир наконец-то разговорился.

– У него выправка такая, военная. Оружия не видел, но я ж его и не осматривал. На копа похож, но тоже не то. Не знаю. – Амир задумчиво пожевал нижнюю губу и добавил: – После того случая с мэром много кто на улицы выполз. В неспокойное время живём. Что-то грядёт, Мор. Помяни моё слово.

Про грядущий со дня на день апокалипсис Амир рассказывал чуть ли не каждый раз, поэтому я усмехнулся, махнул ему на прощанье и пошёл к выходу.

– Мор! – позвал он. – Будь осторожен!

– Хорошо. Буду, Амир. И тебе не пропадать.

– А ты будь! Будь, Мор! И своим передай.

Я молча вышел улицу. Нет больше моих… Только я и остался жив из троих друзей. Про судьбу Тодда мне по-прежнему не было ничего известно.

Небо над головой расчистилось, но даже это не повлияло на моё настроение. Я был опечален. Последние пару недель всё катилось под откос. Не было больше друзей, не было работы, кругом таилась опасность. Меня пытались выследить люди Костюма. Возможно, тот бугай, про которого говорил Амир, один из них. Надо быть осторожнее. И носу из логова не высовывать. Тише воды, ниже травы!

Крики Адама я услышал издалека.

– Ребята! Помогите!

Вот кто меня в гроб загонит. И безо всякого убийственного Дара. Я выругался и прибавил шаг. Из переулка вышел как раз к воротам на фабрику. А у ворот уже крутились двое мужчин в строительных робах.

– Проблемы?! – громко спросил я.

Золотистая макушка в окне ойкнула и скрылась. Мужики развернулись ко мне.

– Парень там, – сказал один из них, указывая на фабрику. – Помощь нужна. Наверное…

Я хмурился и нависал над ним всё больше, и последнюю часть своей речи он замял.

– Пусть бы этот парень сначала объяснил, как на фабрику пробрался! – Я оттеснил мужчин, подошёл к воротам и отпер навесной замок. – Сетку небось разрезали. Спасу от хулиганья нет!

– А ты?… – начал второй мужчина. Сомнения в его взгляде ещё не пропали, хоть товарищ уже пытался увести его прочь, дёргая за рукав.

– Сторож я. Сейчас опять в офис звонить придётся, отчитываться. Опять премии лишат. – Я повернулся к фабрике и громко, на публику, крикнул: – Слышь, парень! Брал бы ты своих дружков и проваливал! Я сейчас полицию вызову!

Больше внимания на мужчин я не обращал. Запер за собой ворота и пошёл в сторону фабрики. Веди себя уверено, особенно когда врёшь, и всё получится. Так оно и вышло. Я не спеша дошёл до угла и обернулся. На улице никого не было. И сразу вспомнилось: «Обещаю, что буду вести себя хорошо». Ну-ну!

Поднимаясь в убежище, у меня было время подумать. Очередной свары с Адамом не хотелось. Надоело. Я вошёл в большую комнату, поставил пакет с покупками на стол и начал разбирать. Совершенно не обращая внимания на Адама, стоящего в углу со складным стулом наперевес и выражением бороться до конца на лице.

– Взял тебе зелёный чай, – сказал я, нарушая тишину. Адам молчал. Краем глаза я видел, как стул в его руках дрогнул, ножки опустились. – Есть буррито с мясом, есть с курицей. Тебе какой? Я подогрею.

Я не стал ждать ответа, закинул оба буррито в микроволновку и нажал на кнопку подогрева. В стеклянной дверце отразился Адам, подступающий ко мне со спины и замахивающийся стулом.

– Стул поставь! – приказал я. – Завтракать давай.

За спиной четыре ножки стула ударились о пол. Я повернулся. Адам по-прежнему был далеко и подходить ближе не собирался.

– Не голодный?

Ответом мне было урчание его живота. Но с места Адам не сдвинулся.

Звякнула микроволновка. Адам тоскливым взглядом посмотрел на готовые буррито и сглотнул слюну. Но не подходил.

– В чём дело?

– Ты посадишь меня в шахту лифта, – выпалил он. – На весь день.

Я отмахнулся от его слов и отошёл за стол так, чтобы дать Адаму возможность забрать свою еду, не приближаясь ко мне.

– Не посажу. Иди ешь.

– Правда не посадишь?

Короткими шажками Адам начал приближаться. Его буррито лежал на столе, источая манящий аромат. Адам не сводил с него глаз.

– Правда, – ответил я. – Если только… Если ты сам меня об этом не попросишь.

Светлые глаза зыркнули на меня явно неодобрительно, и в них сразу же появились искорки смеха. Адам заметно расслабился.

– Ага, щас! Разбежался.

Адам подошёл, всё ещё настороженно косясь в мою сторону, схватил буррито и откусил от него громадный кусок.

– М-м-м! – застонал он, зажмуриваясь от удовольствия. – Фкуфно!

Щёлкнул, закипев, чайник. Адам вздрогнул и сделал шаг назад. Я постарался двигаться спокойно. Сажать Адама в шахту лифта, или ещё как-то наказывать за его проделку я и правда не собирался. Больше мороки, это раз. Сам виноват, это два.

– Тебе кофе? Чай? Чёрный? Зелёный?

– Еёный, – с набитым ртом ответил Адам и показал пальцем на купленную утром пачку чая.

– Я налью.

Я сказал это больше для того, чтобы Адам не испугался и не сбежал, когда я подойду к нему. Вернее, к столу с чайником. Я сыпанул себе в кружку кофе прямо из банки, а Адаму бросил пакетик чая, и залил обе кипятком.

– Сахар?

Адам отрицательно замотал головой. Он, наконец, смог прожевать первый откушенный кусок и нормально ответил:

– Не надо. Спасибо!

Но прежде чем отпить чая, Адам всё равно отступил на шаг в сторону – ровно на столько, на сколько позволял это сделать стол.

– А можно… – Адам поднял на меня глаза. – Можно я в той комнате поем? Там окно открытое.

– Да. Иди, – разрешил я, и уже в спину Адаму добавил: – Лишь бы ты сам не торчал из этого открытого окна.

Адам заржал.

По-быстрому перекусив, я прислушался. В спальне была тишина. Напрягающая такая тишина. Сразу захотелось сходить и проверить, что мой ангелочек придумал на этот раз. Помня о том, что поднять и замахнуться можно не только стулом, я осторожно приблизился к дверному проёму и не менее осторожно заглянул внутрь.

Адам, закутавшийся в одеяло словно в кокон, сидел около окна и завтракал. Умиротворяющая картина. Без подвоха. Кажется…

Я подошёл.

– Ты чего не оделся до сих пор?

– А? – Адам оторвался от созерцания неба, взглянул на меня, затем снова уставился в окно. – Штаны ещё не высохли. – Он посмотрел вверх. Тучи рассеялись и ярко светило солнце. – Надо их на солнышко перевесить. Быстрее высохнут. Здесь есть окна на солнечную сторону?

– Да. Здесь есть комната на солнечную сторону.

Адам кивнул. Он не спеша жевал буррито и запивал чаем – трапезничал, иначе не назовёшь. Я прошёл мимо него к окну и сел на пол.

– А когда они высохнут, – начал Адам, старательно не глядя в мою сторону, – мне можно будет уйти?

– Нет.

– Зачем я тебе, Мор?

Адам посмотрел на меня, как в тот раз, когда спас меня из-под колёс грузовика: пронзительно, остро, как будто видел меня насквозь. Я на миг зажмурился, а когда открыл глаза, то Адам снова смотрел в окно.

– У тебя есть Дар? – вырвалось у меня.

Может, его взгляд и есть его Дар? Может, он действительно может противостоять моему? Может…

– Есть! – довольно ответил Адам, перебивая мои размышления, широко улыбнулся и начал покачиваться из стороны в сторону – явно от избытка довольства собой.

Всё оказалось так просто.

– Какой?

Адам бросил на меня искрящийся радостью и баловством взгляд и честно ответил:

– Я красивый и всем нравлюсь! – Он состроил умилительную мордашку, а потом вмиг стал серьёзным и взглянул на меня уже неодобрительно. – Хотя с тобой мне этот «дар» вышел боком. Так зачем я тебе?

– Хочу узнать, есть ли у тебя Дар.

Адам чуть не поперхнулся последним кусочком буррито. Он поднял перед собой указательный палец, призывая подождать, залпом допил чай и ударил себя кулаком в грудь, помогая буррито улечься.

– А просто спросить ты не мог?! Нет у меня Дара. Я все анализы до восемнадцати лет сдавал. Ничего нет.

Адам смотрел прямо на меня, и я прекрасно понимал, каким будет его следующий вопрос.

– Нет. Уйти нельзя, – ответил я.

Адам взвыл и возвёл взгляд к потолку.

– Ну ты зануда! Нет у меня Дара!

– Я проверю, и будешь свободен.

Адам насупился. Он смотрел прямо на меня, и я понял: сейчас что-то будет.

– У тебя соус на лице, – прервал я его подготовку к активным действиям.

– Где? – Адам резко осел, скосил глаза на нос и попробовал вытереть след от соуса. – Всё?

– Нет. Вот тут.

Я коснулся лица, показывая, где Адам испачкался, а он провёл там пальцами и только всё размазал. Я засмеялся: Адам тёр лицо руками, как кот лапками.

– Убери, а? – попросил он, поняв, что сам не справится.

Улыбка пропала с моих губ. Мне нельзя ни к кому прикасаться! …Только к Адаму. Я кивнул, качнулся вперёд и осторожно провёл большим пальцем по его лицу, стирая соус.

– Всё? – снова спросил он, вглядываясь в мои глаза.

Я вздрогнул. Этот взгляд, полный доверия. Так необычно. И особенно прикосновение, после которого он остаётся жив.

– Всё, – почему-то шёпотом ответил я.

Адам улыбнулся, наклонил голову чуть в сторону и так же шёпотом спросил:

– Мне штаны снимать?

Меня снова окунуло в жар.

– Я… – Я мотнул головой. – Извини, что?!

– Штаны снимать? С трубы. Перевешивать. Ты говорил, тут есть солнечная комната. Или ты сам всё сделаешь?

Я прокашлялся, прочищая горло. Подумал на его счёт невесть что!

– Да. Давай, конечно.

– Во! Это дело! – радостно воскликнул Адам, поднялся с пола и пошёл за штанами. – А то так и прохожу весь день голозадый!

– Ты в одеяле.

– Одно другому не мешает!

Адам задрал одеяло, предъявляя доказательства своим словам.

– Ты в трусах и футболке, – заметил я, на что Адам только фыркнул.

* * *

Мобильный штаб «11 корпуса»

Рация тонёхонько пискнула, зашуршала помехами, а после раздался развесёлый голос:

– Джексон, угадай, кого засекли?

Джексон взял рацию в руки, мысленно досчитал до десяти. Потом обратно. Нажал на кнопку и ответил:

– Не засоряй эфир.

Помехи зазвучали хохотом.

– Кассир в магазине твою харю срисовал. Объект уже в курсе.

– И что?! – сорвался Джексон.

– А то! Теперь из штаба ни ногой.

– Ты мне поприказывай ещё. Нос не дорос так разговаривать со старшими …по званию.

Джексон отставил рацию в сторону, как можно дальше от себя, пару раз покосился на неё, затем дотянулся и снова нажал на кнопку.

– Фрэнк уже в курсе?

– Пока нет, но узнает, ты же знаешь.

Джексон покачал головой: как он мог так глупо «засветиться». С другой стороны, предупреждён – вооружён.

– Реджи, – позвал он, зажимая кнопку рации. – Я буду сидеть в штабе.

– Договорились, здоровяк, – отозвался Реджи. – Ти спрашивает, что тебе принести вкусненького?

– Еды, – ответил Джексон, засмеявшись.

Он положил рацию и вернулся к наблюдению. На экране тепловизора отображалось происходящее на заброшенной фабрике неподалёку. Наблюдение за Объектом не прекращалось ни на минуту.

Глава шестая

Комнатой, выходящей на солнце, был один из кабинетов с противоположной стороны здания. Две его стены обвалились, пол в месте облома ощетинился арматурой, согнутой и уже напрочь покрытой ржавчиной, а потолок лежал вокруг обломками плит.

Я проводил Адама, открыл ему дверь и смотрел, как он обходит «комнату» по кругу. То ли в поисках самого освещённого места, чтобы повесить сушиться штаны, то ли опять сбежать задумал. Я усмехнулся: конечно же второе.

– Под нами обвалилось всё здание. Отсюда не выбраться.

– А ты умеешь поддержать, – задумчиво пробормотал Адам.

Он выбрал, наконец, одну их рухнувших потолочных плит, накинул на неё штаны и старательно разравнял, чтобы быстрее просохли. Затем повернулся к солнцу, выпрямился и вдохнул полной грудью.

– Можно остаться? – спросил он на выдохе и стрельнул в меня своими пронзительными светлыми глазами.

Очень хотелось разрешить, но торчать на открытом пространстве было глупо. Нас могли увидеть, а я не хотел рисковать.

– Ненадолго, – сдался я, и тут же получил наполненный благодарностью взгляд в ответ.

– Люблю солнце, – сказал Адам. – Оно как дом. Тепло и светло. Всегда. – Он мотнул головой, из-за чего на золотистых волосах заиграли солнечные зайчики, хихикнул и обернулся. – И всегда радо тебя видеть! И никогда не насильно радо тебя видеть!

Теперь я понял, о чём он говорит.

– Сдашь анализы, получим результат и будешь свободен, – солгал я.

– Да нет у меня никакого Дара! – Адам полностью развернулся ко мне и сделал шаг ближе. – Тебе что, медицинскую карту показать?

– У меня есть сомнения, что ты говоришь мне правду.

– И на чём же основаны эти твои сомнения, Мор?! – От ответа он только отмахнулся. – Есть государственная программа: выявлять всех сверхов. Меня проверили. Дара нет. Всё. Тема закрыта.

Он встал вплотную и окинул меня недовольным взглядом. Сейчас что-то будет… Я напрягся и приготовился ставить блок. Ну так, на всякий случай.

Адам вдруг просветлел, улыбнулся и на миг мечтательно зажмурился.

– А я мечтал в детстве быть супергероем! – сказал он. – Людей спасать… Вот ты кем в детстве мечтал стать, Мор?

– Футболистом, – выпалил я.

Не мог я юлить, когда он делал это: был близко и смотрел так, будто насквозь меня видел. Я нервно сглотнул. Точно Дар какой-то!

– А я пожарником!

Чувство исходящей от Адама угрозы пропало. Он отошёл и стал рассказывать о том, как бы котят с деревьев снимал и старушек через дорогу переводил. Всё это сопровождалось очень активной жестикуляцией. Такой активной, что в запале рассказа, как бы он спасал целую сотню ребятишек из горящего небоскрёба – кто-то явно фильмов пересмотрел, – Адам чуть не заехал мне по лицу.

– Но-но, осторожнее, – притормозил я великого супер-спасателя.

– Что, Мор, оплеухи испугался?

Адам хихикнул, подскочил ко мне, замер так близко, что по телу дрожь пробежала, и дотронулся кончика носа пальцем.

– Тык… Ой! – Адам вскрикнул: его ударило разрядом статического электричества. – Ты чего дерёшься?! – жалостливо заныл он и запихнул пострадавший палец в рот. – Бойно зе!

– Не больно там ничего, врунишка! – рассмеялся я. – Давай, ещё пара минут, и возвращаемся.

Адам фыркнул, бросил взгляд на солнце и пошёл к двери.

– Уходим.

– Ты же хотел побыть на солнышке?..

– Не когда это минутная прогулка с надзирателем. – Адам остановился на пороге и обернулся. – Это совсем не то.

Теперь я ожидал, что Адам надуется и полдня проходит обиженный, и попытался его остановить.

– Хоть бы погрелся.

Адам отрицательно качнул головой, чуть заметно улыбнулся и ответил:

– Это всего лишь солнечный свет, Мор. Тепло – оно внутри.

Я молча наблюдал, как он скрывается за дверью. Мне было совершенно ясно видно, что внутри Адама не только тепло – то, которым он согревал меня, стоило к нему прикоснуться. Адам был самым настоящим солнцем, и его пламя не смог бы загасить даже я.

* * *

С моим Даром заболеть было настоящим проклятьем: а больницу не сунешься, а сам в лекарствах я разбирался плохо. Приходилось терпеть, мучиться и ждать, пока простуда с насморком пройдут сами собой. И когда однажды друзья познакомили меня с отличным врачом, я был очень им за это благодарен. Фрэнк Мартинс проводил осмотр, назначал лечение, а главное, не задавал лишних вопросов. Для наших целей он подходил идеально. Я заранее созвонился и договорился с ним о встрече.

Как только мы были готовы к выезду, я написал Мартинсу сообщение и приступил к самой сложной части: довезти до него Адама. Чтобы он не сбежал, чтобы не привлёк лишнего внимания, чтобы у меня была возможность вернуть его обратно в логово и держать при себе до тех пор, пока не придут результаты.

Как это сделать я так и не придумал и обратился за помощью.

– Ну что, Адам, как мы с тобой это сделаем?

– Что? Сделаем? – с готовностью спросил Адам.

Он был полностью одет и ожидал этой поездки с воодушевлением собаки, которая ждёт прогулки. Только с поводком в зубах вокруг меня не скакал.

– Мне нужно, чтобы ты съездил со мной до лаборатории и вернулся обратно. Без сюрпризов!

Адам прижал ладонь левой руки к сердцу, поднял правую и поклялся:

– Без сюрпризов!

– Не верю.

– Ну, Мо-ор! – заныл Адам. – Ну правда без сюрпризов.

– Ты? – спросил я и указал ему на свой переломанный нос.

– Тогда я ещё не знал, чего тебе надо, и не доверял тебе.

– А теперь доверяешь?

Адам кивнул.

Я молчал.

Адам закатил глаза и взвыл.

– Ну не-ет. Не доверяю. И что?

– Поедешь в багажнике. – Адам замер, побелел и громко сглотнул. – Мне нужны результаты твоего исследования, а поедешь ты к врачу добровольно или мне придётся везти тебя до него в багажнике – не важно.

– Добровольно, – выбрал Адам. Он заметно занервничал: его взгляд забегал из стороны в сторону, а руки принялись теребить край «аляски». – Ну Мо-ор, ну не надо в багажнике, – заканючил он. – Ну приступ же будет…

– Мне всё равно.

Адам фыркнул, сдувая кудрявую чёлку набок, пару раз стукнул по полу кончиком ботинка и согласился:

– Хорошо. Обещаю, что буду вести себя хорошо.

Он посмотрел мне в глаза, и я поверил его обещанию: в глазах Адама стояли слёзы. Я пригрозил этому актёру пальцем.

– Если замечу хоть одно движение в сторону, хоть один взгляд, хоть один намёк… Багажник! – Адам вполголоса ругнулся. – Вот и хорошо.

Мы спустились на первый этаж. Я усадил Адама на переднее сиденье, пристегнул и тут же запер на ключ. Кнопку открытия двери я вытащил из дверцы заранее. Адам снова изображал довольного пса: зыркал на меня довольным взглядом, крутил головой по сторонам, только лицо вылизывать не бросался.

До лаборатории, где работал Мартинс, мы доехали без приключений. Вошли через чёрный ход. Мартинс ждал нас в своём кабинете.

– Привет, док! – поприветствовал я его.

– Добрый день, Мор! – Он указал на Адама и уточнил: – Два анализа?

– Да.

– Два?! Как два? Какие два? – затараторил Адам.

– Один тебе, другой мне, – успокоил я его и принялся закатывать рукав.

Я решил, что будет не лишним проверить, как ведёт себя мой Дар. Может ли быть так, что Адам – случайный сбой? Или Дар теперь регулярно будет «сбоить»?

Мартинс достал из-за стола медицинский кофр и стал готовиться к процедуре.

– А тебе зачем? – спросил Адам. – Ты не знаешь, если ли у тебя Дар?

– Знаю. Но вот на тебе он что-то не работает.

Передо мной оказалось два недоумевающих человека.

– Да?! – вырвалось у Мартинса.

– А сразу сказать можно было?! – воскликнул Адам.

Я кивнул и пожал плечами, отвечая им обоим. Да, на Адаме мой Дар не работал. Не знаю, почему я не сформулировал так причину его похищения раньше.

– Покажи! – сказал Мартинс, притормозив подготовку.

– А что у тебя за Дар? – спросил Адам.

Я стянул перчатку, взял Адама за руку и поднял, показывая Мартинсу. Тот подошёл и осмотрел прикосновение, о чём-то неслышно бормоча себе под нос. Он был в перчатках, и его прикосновения я не боялся, как и за него самого.

– Что у тебя за Дар? – шёпотом повторил свой вопрос Адам.

– Почему ты шепчешь?

Адам пожал плечами и взглядом указал на дока.

– Не хочу мешать, – ответил он. – Так что за…

– Кого коснусь, тот начинает ржать по-лошадиному, – соврал я так же шёпотом. – За это Мором и прозвали. Всадник же!

Мартинс хмыкнул и бросил на меня понимающий взгляд.

– Ну что ж… Кто первый? – спросил он и пригласил одного из нас занять стул.

– Пусть он!

– Давай я…

Одновременно сказали Адам и я. Мы переглянулись, и я сразу понял: прохвост опять что-то задумал.

– А ну, пошли! – скомандовал я, подвёл Адама к стулу и усадил. Его руку я так и не отпустил. И не отпущу теперь! Я обратился к Мартинсу: – Бери сначала у него.

– Так и будешь меня держать? – спросил Адам. – Я не маленький. Уколов не боюсь.

– Я боюсь! Представь, что это ты меня держишь. Поддержка ты моя, с ног до головы лживая!

Адам недовольно фыркнул, но больше ничего не сказал. Он терпеливо переждал, пока Мартинс возьмёт у него кровь на анализ, затем, чуть более нервно, пока док брал кровь у меня. Но его руку я так и не отпустил, и он вёл себя действительно хорошо. Или просто не представилось шанса напакостить.

– Ну вот и всё, – сказал Мартинс, убирая пробирки в специальный отсек кофра. – Анализ будет готов через семьдесят два часа плюс-минус пара часов на заполнение всех форм. Мне можно будет в результат заглянуть?

– Да нет у меня никакого Дара, – заворчал Адам.

Однако, вопрос был адресован мне, и я понимал, почему. Доку тоже стало интересно, почему мой Дар не действует на Адама.

– Конечно. Если будут какие-то мысли по поводу результатов, тоже буду рад услышать.

Я достал из кармана банкноты, скатанные в трубочку, и отдал доку.

– Отлично. Спасибо. Я позвоню, когда всё будет готово.

Встреча была окончена. Удивительно, как гладко всё прошло. Мы с Адамом направились к двери. Я по-прежнему держал его за руку.

– А знаете, – громко заявил Адам. Он притормозил ногами и, видимо, упёрся своими упрямыми рогами прямо в землю – сдвинуть его с места стало невозможно. Я мысленно выругался. – Он меня удерживает в своём логове насильно.

– Да?

– Да!

Мартинс перевёл взгляд на меня, затем обратно на Адама.

– А знаете, – явно спародировал он возглас Адама, постучал по медицинскому кофру, в котором лежали наши анализы, – вот за это мне платят, – док указал пальцем на нас, на одного, а затем на второго, – а вот за это нет!

Я засмеялся и отвесил Адаму подзатыльник.

– Пошли, мистер «Я буду вести себя хорошо»!

По дороге обратно в логово Адам не проронил ни слова. Не возмущался, не насвистывал, не напевал всякую пошлятину. Насупился и молчал. Тишина блаженная, я так по тебе скучал!

Активизировался он только тогда, когда мы заехали на территорию фабрики.

– Мор.

– Что?

– Злишься?

– Нет. С чего ты взял?

– Ну-у, – Адам поднял взгляд вверх, как будто там были все ответы, – я же не послушался.

– Ерунда. Если бы я был не уверен в доке, я бы привёз к нему только пробирку твоей крови.

– Ты умеешь делать уколы и всё вот это вот?

– Нет. Но ради тебя научился бы.

Я рассмеялся, и Адам вяло улыбнулся в ответ. Мы заехали в закуток первого этажа, я заглушил мотор и посмотрел на Адама.

– А ты умеешь?

– Умею… – задумчиво ответил Адам, недовольно поглядывая в сторону лифта.

Да-да, щеночек, обратно в будку!

– Кололся? – спросил я. Адам замотал головой, от чего кудряшки на его голове всколыхнулись словно пена на морских волнах. – А откуда тогда умеешь?

– Пара курсов медицинского, – ответил Адам.

Его голос был по-прежнему задумчивым, будто его обладатель был сейчас далеко отсюда.

– А-адам, – тихонечко позвал я.

– Мор! – ответил он резко, повернулся ко мне и затараторил: – Мор, я тут решил. Подумал и решил, что мне проще будет тебе поверить. Ну, знаешь, во все эти твои слова… – Он смотрел мне в глаза, и я не мог отвести взгляда. Точно Дар! – Ну вот ты говоришь, что тебе только ответ нужен. Что, может, Дар у меня. Нет, ты не думай, что я вру, у меня точно Дара нет. Я бы знал. И почему твой Дар не работает, и я не ржу, как конь, я не знаю. Но у меня точно Дара нет. Но я лучше… – Адам взял меня за руку. Как жаль, что я успел надеть перчатки. Сейчас бы почувствовал его тепло. – Я лучше поверю, что тебе нужно только подтверждение моих слов, Мор. Что пройдут эти семьдесят два часа, ты получишь результат и отпустишь меня. Я не могу в это не верить. Мне опять плохо будет. – Прикосновение на руке превратилось в хватку, а голос Адама стал умоляющим: – Ты только обещай!.. Поклянись мне, что это правда! Поклянись, что ты меня отпустишь, как только получишь результат! – Голос Адама понизился до шёпота. – Мне это нужно, Мор.

– Конечно…

– Поклянись!

– Клянусь!

Адам ослабил хватку и шумно выдохнул. На его губах на миг появилась нервная улыбка, а затем пропала, сменившись искренней широкой радостной.

– Я останусь с тобой, Мор, – сказал он. – Пока мы не получим результат. А потом ты меня отпустишь.

Адам протянул мне руку, и я с удовольствием стянул перчатку, чтобы закрепить нашу сделку рукопожатием.

– Ну всё! Пошли! Я есть хочу!

– Ты всегда хочешь есть, – заметил я, смеясь.

– Молодой организм требует. – Адам подождал, пока я отопру ему дверцу машины. – Тебе, старикашке, не понять.

Адам шёл к лифту, пространно рассуждая о требованиях молодого организма и то и дело порываясь начать составлять для меня их список – райдер его заточения. А я шёл немного позади и думал об одном из преимуществ возраста – опыте.

Адам сказал, что ему двадцать четыре. Не на много младше меня, но всё ещё мальчишка. Даже ложь распознать не смог. Нужен ли мне результат его анализа? Несомненно! Отпущу ли я его после? Вот уж вряд ли!

Поведение Адама заметно изменилось. Даже в лифте он поднимался гораздо спокойнее, чем раньше. Вцепился в рукав моей куртки и пытался вести себя, как обычно. И хоть улыбка у него вышла нервная и вымученная, ему не пришлось считать цифры, чтобы сдержать приступ. Меня это порадовало. Как бы то ни было, я переживал за этого парнишку.

– Приехали! – объявил я, поднимая решётку лифта.

– Что у нас пожрать?

Я рассмеялся. Кто о чём, а Адаму лишь бы покушать. Ну, хоть не о побеге думает. Кажется… Но ключи от логова, особенно тот, что от лифта, я сегодня спрячу подальше.

– Я утром брал лапшу китайскую в коробках. Сейчас чайник закипятим и будет тебе пожрать.

– Ну-у, – недовольно потянул Адам. – Я нормальную еду хочу.

– Нормальную еду надо готовить или в ресторане брать, а у нас такой возможности нет. – Адам бросил на меня странный взгляд. – Ты умеешь готовить?

– Да.

– Тут не на чем готовить. И посуды нет. И не надо на меня так смотреть. Это всё временно.

– Семьдесят два часа, – радостно объявил Адам, взял чайник и пошёл за водой.

* * *

День распогодился. Ярко светило солнце, стало по-летнему тепло, и только редкий прохладный ветер напоминал, что на улице поздняя осень. После обеда, во время которого мне ещё пару раз выговорили за выбор блюд, Адам стрельнул сигарету и занял подоконник. Окна были большие, и ему хватало места, чтобы сидеть на окне и не упираться головой в поднятую раму. Я пристроился рядом. Во-первых, любил курить у окна. Во-вторых, отсюда удобнее всего наблюдать за Адамом.

Он сидел, подогнув одну ногу под себя и держа в пальцах зажжённую сигарету. Практически не курил. Зажмурился и запрокинул голову, наслаждаясь ветерком, треплющим золотые кудри. На его лице было написано такое выражение безмятежности и счастья, что мне, вечно казнящему себя за проклятую судьбу и убийственный Дар-Проклятье, стало не по себе.

– Откуда ты, Адам? – спросил я, только для того, чтобы в тишине не было слышно дурных мыслей.

– Иллинойс… – медленно, тягуче ответил Адам, и я снова почувствовал, что тону в его «даре», как муха в сиропе.

Адам и сам знал, что он милый и всем нравится. Было в нём что-то неуловимо приятное. И это точно была не внешность. Я «тонул» в другом. В том, как он смотрел и как говорил, в его размашистых жестах и широкой добродушной улыбке, в подрагивающих кончиках пальцев, держащих сигарету, – в его детской и наивной искренности во всём нём. Он был настоящим, и это подкупало.

– Так ты родом из Иллинойса?

– Нет.

– Но ты же…

Адам жестом остановил меня. Его шаловливая весёлость ушла, оставив простого парнишку, курящего дешёвые сигареты, сидя на подоконнике старой заброшки, и вспоминающего о прошлом.

– В Иллинойсе я осел тут, в Америке. А родился я далеко отсюда. Во Франции. – Адам посмотрел на меня. – Моя мать была француженка, а своего отца я не знал. У матери были ещё мужчины, и это были хорошие мужчины. Научили меня многому. У меня было хорошее детство, Мор. А потом я остался один. И я до сих пор один. Не вижу в этом ничего плохого. Привык. – Адам сделал последнюю затяжку, выбросил окурок и проследил за тем, как он летит вниз. – А ты, Мор? Ты откуда?

– Я местный. Родился в штате Нью-Йорк. Живу тут всю свою жизнь.

– А родные? Семья у тебя есть?

Я не хотел отвечать. Что я ему скажу: мой Дар оставил меня без семьи? Я их убил?

– Никого, – ответил я. Просто знал, что Адам не отстанет. – Я один.

– И я.

Разговор затих, и в этой тишине у Адама громко забурчало в животе.

– Что?! Опять?! – воскликнул я. – Мы же только что поели!

– Это всё эта гадость из коробок, – проворчал Адам. – Нормальной еды купи!

– Нормальной – это какой?!

– Нормальной, – Адам развёл руками и повторил: – Ну, нормальная которая! От которой в животике не бурчит.

Я засмеялся, а потом задумался. Приготовить что-то в убежище было невозможно: ни условий, ни даже посуды. Можно было взять готовую еду в какой-нибудь забегаловке.

– Бургер и картошку? – Адам скривился. – Суши или пиццу?

Адам уже наморщил нос, чтобы снова начать ворчать, но вдруг закивал.

– Пиццу! Хочу большую вкусную пиццу! С ананасами, чур. И чтобы сыра много-много. И шоколад купи! Или мороженое. Сладкого хочу, – оправдался он, смущённо опуская взгляд.

– Как ты с такими запросами на улице-то живёшь? – спросил я, понимая, что и отказать не могу, и добавившиеся ежедневные хлопоты меня не особо радуют.

– Просто не все такие как ты, готовые травить себя за свои же деньги, – ответил Адам и пожал плечами. – Некоторые любят кушать вкусно и полезно.

– И что же такого полезного в мороженом и пицце с ананасами?!

Адам посмотрел на меня, как на совершенного идиота.

– Удовольствие!

– Удовольствие? – переспросил я. – В чём?

Адам поджал вторую ногу, садясь в позу лотоса, и подобрался весь, как будто от таких ненормальных как я стоило держаться подальше.

– Ты не получаешь удовольствия от еды?

Пришла моя очередь пожать плечами.

– Еда даёт силы. Поел, пошёл дальше.

– У-у-у, – завыл Адам, – как всё запущено. – Он оглядел убежище, но, как и я, способов готовить кулинарные шедевры не нашёл. – У тебя какое любимое блюдо?

– Не знаю… Бургер?

– Фу! – Адам отмахнулся. – Вот выйду отсюда, заскочу к мистеру Томпсону, – у него небольшой семейный ресторанчик в Бруклине, – и принесу тебе порцию отменного домашнего жаркого и кусок пирога с ежевикой. Мм! Пальчики оближешь!

Адам мечтательно зажмурился, облизнулся и погладил живот. Тот всё равно забурчал. Адам посмотрел на меня с укором. Мне аж стыдно стало. За что, спросите? Не отвечу.

– А помимо еды ты больше ни от чего удовольствия получить не можешь? – попытался я сменить тему.

– От секса, – ответил Адам, не раздумывая. – Но раз уж тут, – он махнул за спину, обозначая убежище, – с этим напряг, то остаётся еда.

– Тебе так важно получать удовольствие от жизни?

– А как же? Зачем ещё жить, если не жить в своё удовольствие?

Хороший вопрос. Мне и самому было интересно знать «зачем?», ведь удовольствия от жизни я не испытывал уже очень и очень давно. Да и испытывал ли его хоть когда-нибудь?

Адам не ждал ответа. Он слез с подоконника, ушёл в соседнюю комнату и, судя по звуку, завалился на кровать. Поесть, поспать, а когда есть возможность, то и переспать с кем-нибудь, – жить в своё удовольствие. А я бы так смог?

– Ладно, я закажу нам пиццу! – крикнул я, а когда Адам не ответил, добавил следом: – И куплю мороженое!

Адам по-прежнему молчал. Я подошёл к порогу спальни и заглянул внутрь. Адам лежал на кровати на животе, широко раскинув руки в стороны, обнимая матрас, и спал. Я невольно улыбнулся: спящий Адам то ещё умилительное зрелище. Не огрызается, не дерётся, не дразнится. Одним словом – ангел! Но нужно бы заранее придумать, куда спрятать ключи на ночь. Адам был ангельски мил и дьявольски коварен.

Я устроился на диване в большой комнате и стал раздумывать о том, как удержать его при себе. Если анализ покажет, что у Адама Дар, он больше не сможет отпираться – ему придётся рассказать мне всю правду. Если же Дара нет, то… Что тогда? Как я пойму, почему мой Дар на него не действует? Мой анализ сможет дать ответ только на вопрос: не ослаб ли Дар. А если не ослаб? Но почему тогда он не работал на Адаме? И как заставить этого стервеца сидеть рядом? Вот бы он команд слушался! Я улыбнулся. Ага. Как собака: к ноге, рядом, сидеть, лежать, покажи зубки. Накинуть бы на него поводок…

Я выхватил из кармана сотовый и набрал номер старого знакомого оружейника.

– Льюис, у тебя ещё остались те полицейские приблуды, про которые ты рассказывал? С датчиком слежения?

– Здравствуй, Мор, – заторможено раздалось в трубке. Льюис был знатным тормозом. – Приблуды?.. По программе домашнего ареста которые, что ли?

– Да. Они самые! Остались?

– Конечно. Кому они нужны…

– Мне! Отложишь мне один браслет?

– Ну-у, да. Давай.

– Отлично! Заеду на днях. Но мне нужно будет, чтобы ты его немного модернизировал. Тебе понравится!

Я описал Льюису модернизацию для следящего браслета, сбросил звонок и возликовал. Всё! Теперь не сбежишь, ангелочек! Осталось нацепить на тебя этот «поводок». Я зевнул и завалился на диван. Я обязательно выясню всё, что мне нужно. И никуда ты от меня не денешься!

Глава седьмая

Я проснулся от настойчивых тычков в плечо. Настойчивых и болезненных – именно это плечо было ранено. Грязно выругался и открыл глаза. Надо мной стоял, закутавшись в одеяло с головой, Адам. Я мучительно застонал.

– Ну что теперь?

– Я…

– Дай, угадаю, – перебил я, – есть? – Адам кивнул, шмыгнул и подтёр нос. Я сел. – Вот никогда не хотел детей, и теперь уже точно не захочу. Одни только хлопоты от тебя.

Адам загоготал, перелез через спинку дивана и занял нагретое мной местечко, ненавязчиво выпинывая меня вставать.

– А ты как думал? Похитишь человека, и он будет сам по себе? Святым духом питаться и какать радугой от счастья? Или ты хотел, чтобы я сам до магаза бегал и тебе жрать готовил?

– Было бы неплохо, – проворчал я, зевая.

– Ну так давай! – с радостью согласился Адам и распахнул одеяло, приглашая укутаться в его тепло. – Ты поспишь тут на диванчике, а я за продуктами сгоняю!

Я развернулся к Адаму, наклонился, приблизившись настолько, что чуть не касался его носа своим, и сказал:

– Столько издёвки, сколько сейчас в твоих глазах, по всему миру не наберётся.

– Ну так у меня там как раз мировой запас.

– Я бы и ломанного цента тебе не доверил, не то, что целый мировой запас!

– А ты рискни!

– А я не рисковый!

– Оно и видно…

Мы смотрели друг на друга, как два упёртых барана. Адам, с заметным весельем, я – с всё более плохо сдерживаемой злостью. На миг глаза Адама вспыхнули хитринкой, он качнулся вперёд, и я отшатнулся. Адам довольно заржал, а я чуть не врезал ему в тот момент.

– Ладно! – рявкнул я.

– Ладно, – с бесящей ухмылочкой повторил Адам. Хотелось верить, что соглашался, а не издевался.

– В магазин пойду я.

– В магазин пойдёшь ты.

Издевался. Теперь это точно стало понятно.

– С-сука! – процедил я сквозь зубы.

– Ты даже не представляешь, какая! – поддакнул Адам.

Я запрокинул голову и шумно выдохнул – пытался успокоиться. И все мои старания Адам пустил насмарку один своим смешком. Я постарался унять эмоции.

– Закажу нам пиццу на вечер.

– С ананасами.

«Заткнись!!!» – захотелось заорать на Адама, но я по-прежнему сдерживался.

– А если будешь вести себя тихо, то и мороженое куплю.

– Клубничное.

«Мор, не убий!»

Я впервые пожалел, что Дар на Адаме не работал. Как бы не не в последний.

– Если я вернусь, и не застану тебя тише воды, ниже травы, я всё мороженое вывалю в окно… Нет! Съем сам! – Адам насупился. Так! Кажется, я нашёл нужный рычаг давления. – Привяжу тебя к батарее и буду поедать его у тебя на глазах: ложку за ложкой, до самого дна.

Адам расстроился и утёр нос.

– Ладно, – проворчал он.

– Ладно, – поддразнил я его точно так же, как он делал сам только что.

Кажется, он заметил. И оценил. Потому что тут же расплылся в самодовольной улыбке и произнёс:

– Моя школа!

Я проверил карманы, – смотри-ка, начинаю привыкать к этому, – с удивлением обнаружил всё на своих местах, махнул на Адама рукой и ушёл. И только когда выскочил на улицу, чертыхнулся, не сдерживая себя. Это просто что-то невероятное! Он выносил мой мозг одним своим существованием! Да, по факту я его похитил. И что теперь, спокойной жизни мне не давать?!

Я достал из кармана пачку сигарет, открыл. Ах, вот она где, пропажа! В пачке лежала всего одна сигарета. Адам как-то умудрился вытащить их все, оставив мне подачку из одной штуки. Добрый ты мой человек! Я мысленно пару раз выкинул Адама из окна за такие проделки и простил. Я вообще добрый. Если меня не злить. А Адам злил!

Я резко сжал кулаки. И сам себе поразился. Я таких эмоций со старших классов не помнил.

Разом нахлынули воспоминания: школа, первая влюблённость, первое пробуждение Дара и тот момент, когда я впервые в полной мере ощутил своё одиночество.

Я выкинул окурок под ноги и со злостью вдавил его в землю. Не надо мне этих воспоминаний. От них одна боль. Надо жить настоящим. В нём тоже нет ничего хорошего, но оно хотя бы здесь. Вот оно. Под боком.

В ответ на мысль «нет ничего хорошего» в голове отчётливо представились золотистые локоны, светлый прямой взгляд и лукавая улыбка Адама. Я усмехнулся. Прогнал мои плохие мысли, чертёнок!

Я оглянулся на здание фабрики, и мне показалось, что в одном из окон мелькнула, прячась в тень, светлая макушка.

– Пиццу с ананасами и клубничное мороженое. Будет сделано! – сказал я, и зашагал к забегаловке Амира уже бодрее.

* * *

Возвращаясь обратно к фабрике, я с удивлением обнаружил, что Адам не пытается сбежать, связав между собой постельное бельё и вывесив его из окна, и даже не торчит оттуда сам, оглашая окрестности криками: «Спасите! Помогите! Убивают! Насилуют! Пожар!». Его макушки нигде не было видно, как и тонкой струйки сигаретного дыма. Сначала это меня успокоило, а затем взволновало. Что с ним могло случиться за эти пару минут? Или он опять что-то задумал?

Я отложил коробку с пиццей на пол, поставил сумку с продуктами рядом и вышел из лифта в полной боевой готовности. Ко всему, но только не к виду полнейшего безумца, что выскочил мне навстречу. Он схватил меня за грудки, – даже, казалось, приподнял над полом, – приблизился и зашептал:

– Мне нужно на улицу! Выйти отсюда немедленно!!! Мо-ор! – Адам взвыл. Он был бледен больше, чем обычно. Его безумный взгляд переметнулся с моего лица на потолок, стены вокруг, и вернулся ко мне. – Выйти, Мор. Немедленно! – Он отпустил меня, расправил смятую куртку и затараторил: – Я накрутил себя. Один остался. Никого нет, всё закрыто, двери… Двери не открываются, Мор! Я заперт, не смог выйти, дышать тяжело… – Он обхватил моё лицо ладонями, заглянул в глаза жалобным взглядом и попросил: – Пусти меня, Мор! Отпусти, пожалуйста!

Я схватил его за руку и потащил в лифт. Через пару минут мы оказались на крыше. Стоило мне открыть дверь, как Адам тут же выскочил наружу, а выйдя на открытое пространство, остановился. До меня доносилось его шумное дыхание.

– Лучше? – спросил я и еле расслышал тихий ответ:

– Да. Извини.

– Тебе не надо извиняться. – Я медленно приблизился. – Что произошло?

Адам скосил на меня взгляд – уничижительный и полный презрения, – и цокнул языком.

– Я. Я произошёл, Мор. Тебе этого недостаточно?

– Мне тебя более, чем достаточно! Очень много. Слишком много! Тебя бы как-то поменьше, потише да поспокойнее.

Адам повернулся ко мне, расплываясь в широкой улыбке. Ну, хоть от своей беды отвлёкся. Он простучал карманы и спросил:

– Курить есть?

– Ты у меня всё стащил.

– А ты что, новую пачку не взял?

– Взял.

– Курить дай.

Он протянул ко мне руку. Я полез за сигаретами, но остановился.

– Погоди-ка, а где те сигареты, что ты у меня спёр? – Адам молчал. – Вот те, что спёр, те и кури.

– Я их убрал, – объяснил Адам, не опуская протянутой руки. – Курить дай.

– Убрал куда? Зачем?

– Ну чё тебе, сигаретки жалко? – Адам поднял руку и отмахнулся от меня. – Жадина! Мало того, что не кормит, теперь ещё и сигареты зажал.

– Пицца в лифте, – сказал я.

Адам выпрямился, вытянулся во весь рост и повернул нос в сторону лифта. Облизнулся и сглотнул.

– Я не смогу, – тихо сказал он. – Я туда не пойду. Сходи, пожалуйста!

Мне очень хотелось подшутить над Адамом или заставить его идти в замкнутую шахту лифта одного, но я не стал этого делать, он и правда плохо выглядел.

– Я схожу, – сказал я, а когда вернулся на крышу с едой, Адама нигде не было видно.

Мысленно проклиная себя за излишнюю доверчивость, я обошёл трубы вентиляции и обнаружил Адама за ними. На том самом месте, где я сидел с ним вчера. Чёрт! А ведь это действительно было только вчера. Казалось, прошла уже неделя. Я усмехнулся. Интересно, это Адам меня так достал, что с ним день за неделю считается? В одном я был прав: Адама было слишком много. Порой, невыносимо много.

Он сидел, прислонившись спиной к коробу вентиляции и подняв взгляд к небу. Услышав мои шаги, обернулся и похлопал по картонке рядом, приглашая сесть. Полагаю, больше всего он ждал пиццу.

После перекуса Адаму стало заметно лучше, и он засыпал меня то ли просьбами, то ли требованиями.

– Мор, можешь оставить мне ключ от крыши?

– И от лифта?

– Ну да. Тогда и от лифта тоже.

– Нет.

Адам насупился, отодвинул от себя коробку с последним куском пиццы и зашёл с другой стороны.

– Курить дай.

Тут мне проще было сдаться. Адаму всегда что-то надо, и отставал он только тогда, когда ему это давали. Я достал из кармана пачку, встряхнул, выдвигая пару сигарет, и протянул в сторону Адама. Он коснулся моих пальцев, и я резко отдёрнул руку. Пачка полетела на пол.

– Ты чего?! – удивился Адам.

А что я мог ему сказать? Не привык я к прикосновениям. Когда большую часть жизни осознанно избегаешь касаться других людей, случайное прикосновение… Это меня напугало. Сильно напугало.

– Задумался.

– Врёшь мне, да? – перебил Адам. – Про свой Дар.

Он прикурил две сигареты сразу, – о том, как моя новая пачка перекочевала ему в карман, даже упоминать не стоит, – одну протянул мне. Ответа он не ждал.

– А ты мне про свой?

Адам стрельнул в меня своими светлыми наглыми гляделками. Пожал плечами.

– Сам увидишь. – Он оттолкнулся от земли, встал и повернулся ко мне. – Интересно, как ты запоёшь, когда мои анализы подтвердят мои слова. У меня нет Дара. – Он размялся, размахивая руками вправо-влево, а затем вдруг предложил: – Пойдём погуляем?

Я рассмеялся. Он что, правда думает, что я отпущу его гулять? Однако, Адам был настроен серьёзно. Он не сводил с меня взгляда. Мой смех за ответ он не посчитал.

– Нет!

– Да!

– Да нет!

– Ну да!

– У кого ключи?

Я снова рассмеялся. Ровно до тех пор, пока Адам не помахал связкой у моего носа.

– У меня, – сказал он.

Смех застрял у меня в глотке. Я бросил взгляд на выход с крыши. Дверь была распахнута. Я сам её подпёр кирпичом, чтобы на обратном пути с замком не возиться. Адам добежит туда первым. А уж как с лифтом справиться, он наверняка уже рассмотрел.

– Ты… – начал я, не зная, как задержать Адама, пока не перекрою ему путь к бегству.

Но он меня удивил: улыбнулся и кинул ключи мне.

– Договорились же. Семьдесят два часа, и я свободен.

Я держал ключи в руках и не мог понять.

– Почему?

Адам дёрнул плечами. В его глазах мелькнули бесенята.

– Ты мне нравишься, Мор. И мне интересно, что у тебя не так с Даром. – Он прищурился и задумчиво добавил: – Интересно, что у тебя за Дар. На самом деле.

Ну да, так я и рассказал!

– А может, это потому, что тебя здесь кормят?

– А ещё держат взаперти до приступов.

– А ещё я купил тебе мороженое.

Взгляд Адама метнулся к пакету с продуктами.

– Клубничное? – спросил он.

– Клубничное. Будешь?

– Буду!

Вот так и покупают лояльность у дьяволят, притворяющихся ангелами. Пиццей и клубничным мороженым.

* * *

На уговоры Адама пойти погулять я не поддался. Зато вручил ему ключ от полуразрушенной комнаты, в которую по утрам заглядывало солнце: штаны сушить и «гулять».

– Будешь уходить, закрывай дверь на ключ.

– Зачем?

– Там защёлка сломана. Если не запереть, дверь на сквозняке сильно хлопает. Спать невозможно.

Адам понятливо хмыкнул, подбросил ключ на ладони и объявил:

– Пойду, ознакомлюсь со своими новыми владениями.

В этом весь Адам: присваивал всё, до чего мог дотянуться. Ведёрко с мороженым он, кстати, тоже унёс с собой.

– Адам, ты клептоман? – крикнул я следом.

– Есть немножко! Но я всё верну. Честно! – прокричал он в ответ и скрылся за поворотом.

Всё вернёт? Что я упустил? Связка ключей при мне, сигареты Адам увёл у меня ещё на крыше, я достал из кармана бумажник. Так и есть. Кредитки были на месте, как и карточка метро, а вот из денег Адам оставил мне монетку в один доллар. Щедро.

Пока Адама не было, я ополоснулся и решил перевязать рану на плече. Прежняя повязка намокла и сползла, и я от неё избавился.

Когда Костюм выстрелил мне в руку, мне казалось, что всё серьёзно, и придётся идти уговаривать Мартинса заняться раной. У нас с ним была на этот случай особая договорённость – никакого криминала. Мартинс согласен был лечить в обход бумажной волокиты, но влезать в противозаконные делишки нашей банды он не хотел.

Но на деле рана оказалось царапиной, и идти к Мартинсу не пришлось. Пуля прошла навылет. Мне осталось обработать рану и ждать, пока заживёт. Не слишком по-научному звучит, но это всё, на что я был способен.

Я почистил края раны, подождал, пока она подсохнет, и принялся за перевязку. Чтобы удержать бинт приходилось прижимать его к руке, а это было чертовски больно.

– Что это? Ты поранился? У тебя кровь… Мор!

В дверях стоял Адам.

– Нагулялся? – зло спросил я. Не хватало только этой любопытной морды рядом для полного счастья.

Я резко дёрнул бинт и зашипел от боли. Адам подошёл, стянул с дивана плед. Его взгляд не отрывался от моей руки.

– Я за одеялкой зашёл. Становится прохладно.

– Зашёл? Молодец. Теперь уходи!

Но Адам не ушёл. Он стоял и смотрел на меня. И на рану. Мне показалось, что его лицо стало бледнее обычного. Ну давай, ещё в обморок упади от вида крови.

– Я помогу, – внезапно сказал Адам и бросил плед обратно.

Он забрал из моих рук бинт, размотал и осмотрел рану. Его действия были настолько уверенными, что я даже не стал его отгонять, как изначально хотел. Адам вывернул на диван пакет с лекарствами, что я принёс из аптеки, покопался в нём и через пару минут около меня стояла батарея необходимого: бинты, марля, перекись.

– Жаль, ты обеззараживающего ничего не додумался взять, – сетовал Адам, обрабатывая края раны. – Я напишу тебе список.

– Пара курсов медицинского? – пошутил я, морщась от того, как защипало рану.

Адам кивнул.

Он споро обработал и забинтовал мне рану. И сразу же выдал рекомендации.

– Перевязка два раза в день. Руку не напрягай. И купи нормальных лекарств.

– Напишешь, что нужно?

Адам помог мне натянуть футболку, а я опять вздрогнул, когда он коснулся руками моей оголённой кожи. На незаданный вопрос я отвечать не стал.

– Это огнестрел, – тихо сказал Адам. – Тем вечером, да?

Оказалось, что и на заданный вопрос я отвечать не хотел.

– Я спать, – сказал я. – А ты иди… Ты же за пледом приходил? Вот и иди!

– Поздно. Солнце село уже, там сейчас слишком холодно.

Адам не хотел уходить, а мне было слишком неудобно рядом с ним. От того, как он смотрел, и тем более после того, что сделал. Адам переживал за меня.

Тишину прервал звук захлопнувшейся двери.

– Ой! Я дверь не закрыл! – воскликнул Адам, подскочил с места и понёсся обратно к «своим владениям». – Я сейчас, Мор!

Я не стал ждать Адама, потому что не собирался обсуждать с ним ничего из того, что случилось тогда на складе. Как не собирался обсуждать и мой Дар, и тот факт, что я убийца. Мне просто нужно было знать, почему Дар не действовал на Адама. И всё!

Размышляя об этом, я дошёл до кровати, забрался под одеяло и постарался уснуть. Вскоре вернулся Адам.

– Мор! – позвал он. – Мо-ор!

Я глубже спрятался под одеяло. Сплю я! Нет меня! В комнате раздались звуки шагов, а затем громкий шёпот:

– Спишь?

– ДА! – не выдержал я. – И ты… Ляг уже и спи!

– Я не хочу, – заворчал Адам. – Я выспался.

Я закрыл глаза. Сил уже нет ругать его. Оставалось надеяться, что эти семьдесят два часа и правда пролетят как можно быстрее. И я его отпущу… Нет! Я его выпну!!! С превеликой радостью!

– Я очень рад, что ты выспался, но я сегодня сильно устал, у меня болит рука и я хочу спать. Иди, Адам. Иди.

Но Адам не ушёл. Больше того: он залез на кровать, сел в позу лотоса и заговорил.

– Ну так надо было в обед поспать, как я. А рука у тебя болит, потому что ты обезболивающее не купил. А идти я не могу. Ты меня запер. Дай ключи, и я пойду.

Я откинул одеяло в сторону и строго посмотрел на Адама.

– Адам! Ты прекрасно понимаешь, чего я от тебя хочу. Я хочу, чтобы ты пошёл в соседнюю комнату и не мешал мне спать: не говорил, не пел, не танцевал, и вообще никак НЕ ШУМЕЛ! Чтобы ты просто дал мне ПОСПАТЬ!!!

Адам не сдвинулся с места. Сидел и смотрел на меня, склонив голову к плечу. Будто я зверушка в зоопарке. Хотелось взвыть… Что я и проделал.

– Оу-у! Ну что? Что мне сделать, чтобы ты отстал?!

– Отпустить? – предположил Адам в первую очередь и заработал средний палец вместо ответа. – Дай сотовый погонять. Я в интернете посижу. И от тебя отстану.

– У меня кнопочный.

– А радио там есть?

– Нет.

– А видео?

– Ха! Адам, откуда видео в кнопочном телефоне? – Адам пожал плечами. Он правда такой наивный, или у него цель такая: довести меня до белого каления?! Предвосхищая следующий вопрос, я ответил: – И игр там тоже нет. Там вообще ничего нет. Он только звонит и отвечает на звонки. Вот такой простой сотовый.

– Принеси магнитолу из машины.

– Что?! – Я аж на локтях приподнялся от удивления. – А Опру тебе не привезти?

– Мне скучно, Мор. Ну хоть телек привези, а?

– Телек привезу, – согласился я, падая обратно на кровать. – Только если ты вот прямо сейчас оставишь меня в покое и дашь поспать.

Адам увалился рядом.

– Обещаешь?

– И заткнёшься!

– Обещай!

– Заткнись!

– Обещай!

– Обещаю!

– Обещаю …что?

– Обещаю, что запру тебя в шахте лифта, если ты сейчас же не прекратишь меня бесить.

– Ну Мо-ор!

– Ну Адам, ну пожалуйста! Я очень хочу спать.

– Обе…

– Клянусь, мать твою, что привезу тебе завтра этот грёбанный телек прямо с самого грёбанного утра! Только дай мне до этого утра поспать и не сойти с ума от всех твоих хотелок!!!

Адам удовлетворённо вздохнул. Моё обещание он заполучил. А я пожалел лишь об одном: я слишком устал, чтобы не додать Адаму ещё и подзатыльник.

Мы так и лежали молча рядом на кровати. Я начал дремать, и Адам снова зашевелился. Он нарочно ждал, что ли… Но начать ворчать я не успел. Адам пролез ко мне под одеяло, уткнулся носом в плечо и снова затих. Он что, тут спать собирался?

– Адам, – тихо позвал я.

– Тихо, Мор! – шикнул на меня Адам. – Ты мешаешь мне спать.

Я поперхнулся своим вопросом, а когда оправился, этот наглец уже мирно посапывал, и будить я его не стал. Я же себе не враг.

Я аккуратно поправил одеяло на Адаме и расслабленно выдохнул. Кажется, этот день мы пережили. Впереди ещё два.

Глава восьмая

Казалось, что в общении с Адамом я был готов ко всему. Я даже начал привыкать, что всё пространство вокруг было заполнено обладателем золотистых кудряшек и светлых смешливых глаз с танцующими в них дьяволятами. Но к тому, что у этого ангелочка обнаружится ещё и член, я готов не был. А он обнаружился. Очень чётко обнаружился как раз в это утро в районе моей задницы. От этого я и проснулся.

– Адам?

За спиной заворочалось одеяло – и одно, и второе, а за ночь Адам отжал у меня их оба, – затем тонкие руки обвили меня поперёк туловища и притянули к себе. Твёрдый бугор у Адама в штанах врезался мне аккурат между ягодиц.

– Это что такое? – злобно спросил я.

Из-под одеяла раздалось невнятное «ммм?», затем обладатель волос, глаз и члена(!!!) явился миру.

– Что? – заспанным голосом спросил Адам и шмыгнул носом.

– Это! – пояснил я, елозя задницей по шевелящемуся бугорку.

– Стояк, – ответил Адам тоном, как будто очевидные вещи дураку объяснял. – У всех так с утра. – Он зыркнул в мою сторону недовольным взглядом и, прежде чем скрыться обратно под одеяло, проворчал: – Кроме тебя. Я ж забыл, ты импотент.

Я не успел ничего сделать, рука Адама опустилась ниже и сжалась на моём, точно таком же, как у него, утреннем стояке.

– Ой, – раздалось позади, и рука пропала.

Я рухнул обратно на подушку и крепко зажмурился. День начался.

* * *

После утренних разборок с естественными выходками организма – двух мужских организмов, – Адам вёл себя тихо-мирно. Настолько, что начал вызывать подозрения.

– Что задумал? – спросил я, когда устал гадать, откуда мне прилетит в этот раз.

– Ничего, – отнекался Адам, так резко замотав головой из стороны в сторону, что кудряшки заштормило.

– А чего такой тихий тогда?

– Нормальный, – ответил Адам, но взгляд увёл в сторону.

– Скажи сразу! Не мучь!

Адам поколупал пальцем спинку дивана, на котором устроился на завтрак, и сказал:

– Телек хочу. – Он поднял на меня упрямый взгляд. – Ты обещал.

Вот в чём дело. Адам ничего не задумал, Адам испугался, что ему телевизор не дадут.

– Привезу. Давай позавтракаем спокойно, и привезу я тебе телек.

Адам заметно повеселел и даже начал что-то напевать себе под нос, так что завтрак завершился относительно мирно. После завтрака Адам отправился принимать солнечные ванны в «свои новые владения» – теперь он называл этот кабинет только так, – а я собрался по делам. И за телевизором, куда без него? Я же обещал.

Перед отъездом я заглянул к Адаму. Он сидел на обломке стены, повернув лицо к солнцу. Спокойный, безмятежный и счастливый. Несмотря на то, что был пойман и заперт в четырёх стенах.

– Адам, – тихо позвал я.

– Да, Мор?

– Деньги верни.

Адам рассмеялся, залез в карман и протянул мне пачку мятых купюр.

– Что-то ещё? – спросил он, сверкая лукавым взглядом.

– Сигареты оставь себе. Зажигалку верни.

Адам снова полез в карман.

– Какую из двух? – уточнил он.

– Зачем тебе две зажигалки?

Адам пожал плечами.

– Я запасливый.

– Ты – вор!

– Я запасливый вор. – Адам протянул мне одну из моих зажигалок. – И я вернул.

Спорить было бесполезно. Я махнул на Адама рукой и повернулся к двери.

– Список взял? – спросил Адам. Он всё утро составлял для меня список покупок.

– Взял, – ответил я и шёпотом измученно добавил: – дорогая!..

За спиной послышался смех.

* * *

На Нью-Йорк снизошла праздничная благость. Витрины цвели огоньками, редкие утренние пешеходы никуда не спешили. Шли по своим делам, улыбаясь и радостно здороваясь при встрече. Скоро Рождество. Странно, но меня впервые коснулось общее предпраздничное настроение. Раньше что лето, что зима, никакие праздники меня особо не трогали. Но сейчас, проезжая по закоулкам Квинса, мне почему-то было легко. Как будто я не держал взаперти человека и не собирался посадить его на поводок. Странное ощущение. Радость от насилия? Я уже перешёл эту черту?

По радио заиграл легендарный Фрэнк с его «Нью-Йорк, Нью-Йорк», я выбросил плохие мысли из головы, сделал громче и начал подпевать. Кажется, я всё же любил этот город.

Льюис был молодой парень, итальянец. Настоящий гений в электронике. Жаль только, что травку покуривал и у копов на карандаше был. Он занимался не только пайкой микросхем в телевизорах и не всегда это были легальные микросхемы в легально приобретённых телевизорах. За это он и ходил при легавых на цыпочках и, насколько я знал, сдавал им наши планы. Именно поэтому Тодд и мои друзья никогда ни о чём Льюису не рассказывали. Как, впрочем, и никому другому.

Я вошёл в магазинчик электроники, где обитал Льюис. Магазин принадлежал его отцу, но тот чаще занимался другими делами, оставляя магазин на сына и наёмных сотрудников. Над головой звякнул колокольчик, продавец глянул на меня поверх телевизора с трансляцией матча. Новенький? Раньше не видел его здесь.

– Льюис? – спросил я.

Продавец молча махнул в сторону подсобки и вернулся к просмотру. Я прошёл мимо полок с техникой. Взгляд невольно зацепился за витрину с телевизорами. Вспомнился Адам, и на лице невесть откуда появилась улыбка.

– Привет, Льюис! – поздоровался я, переступая порог подсобки, где за столом, заваленным какими-то техническими приблудами, работал парень.

– Мор?! – воскликнул тот, отвернулся, осмотрел полки позади себя и, найдя то, что искал, покачал головой. – Нет, Мор. Ещё не готово. Я думал, ты дашь мне хотя бы день-два. Тебе срочно надо?

– Нет-нет, – успокоил я его. – Аванс завёз, и заказ сразу можно обсудить, если что-то по телефону непонятно было… А ещё мне нужен телевизор.

– А-а!

Льюис заулыбался. Он стащил с полки полоску ткани и протянул мне. Полоска была нетяжёлой, но чувствовалось, что внутри что-то вшито. По центру «поводка» были выведены сенсоры. Льюис пошарил в столе и достал оттуда прибор, похожий на смартфон.

– Смотри, Мор. Всё самое интересное вот тут. – Он запустил приборчик, и я почувствовал, как полоска ткани в руке тихонечко завибрировала. – Повозиться, конечно, пришлось, но задачка интересная.

Льюис показал мне основные функции для «поводка», а я дал ещё несколько указаний по поводу настроек. Всё выйдет просто идеально.

– Заберу через два дня. Успеешь всё доделать? – спросил я наконец.

– Ты ещё сомневаешься! Оформлю в лучшем виде. Испытать дашь?

Я задумался. С одной стороны, везти к Льюису Адама было рискованно. Адам мог взбрыкнуть, Льюис мог всё разболтать. С другой – если в «поводке» что-то будет неисправно, он сможет сразу всё исправить.

– Я подумаю, – ответил я и сменил тему, пока Льюис не начал настаивать. – Телек хороший есть? Не слишком дорогой. Мне временно.

Льюис надолго задумался. Потом выдал:

– Наличкой?

Я кивнул. Он что, думает, я картой буду ближайшее время расплачиваться? Если на нас открыта охота, это первое, по чему меня засекут.

Льюис кивнул и повёл меня вглубь магазина. Мы зашли на склад. Льюис включил рубильник на стене, и помещение залило светом.

– Выбирай, – сказал Льюис и махнул в сторону коробок у стены.

Я присмотрелся. Телевизоры. Все марки разные.

– Легальные?

– Конечно! – возмущённо ответил Льюис. – Почти все.

Я усмехнулся, выбрал коробку поближе к краю стопки. Если телеки нелегальные, распространяться обо мне Льюис не будет. Самое время узнать у него кое-что.

– Не слышал, что с Тоддом? – спросил я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более непринуждённо.

– С Тоддом? – переспросил Льюис. – А что с ним? – Я молчал. Притворился, что читаю информацию на коробке, и ждал. – Я только слышал, что он покупателя ждёт на мастерскую. Ну-у, это ты и так знаешь. Вы же с ребятами без работы остались.

«– И всё?!» – чуть не выпалил я, но сдержался. Может, Льюис не всё знает. Или, может, я?

– Можешь разузнать? Он мне должен остался за последний ремонт. А обещал отдать. Я на квартире у него был, там никого.

– Съехал?

Я пожал плечами.

– Может и съехал. Узнаешь?

– Ну-у, это спрашивать надо. Людей искать…

– Заплачу, – сказал я.

Это решило дело. Льюис заверил меня, что всё узнает. И заказ выполнит как можно скорее. Деньги – вот настоящая магия!

Я ехал обратно, раздумывая над словами Льюиса. Тодд продавал мастерскую. Не пропал, не сбежал, не умер. Просто продавал мастерскую. Зачем? Решил сменить вид деятельности? Решил уехать из города? Боялся здесь оставаться? Мэр не шестёрка. Его убийство не прошло бесследно. Патрулей на улицах до сих пор было больше обычного.

Надо будет найти его и поговорить до того, как он уедет из города, прихватив мою часть награды.

А в голове снова тот вечер, приём у мэра и крики, крики, крики. Я заехал в ближайший переулок и притормозил. Надо было отдышаться. Когда они уйдут? Когда перестанут преследовать меня?

* * *

Привезти Адаму телевизор было лучшей из затей! Он тут же обложился вкусняшками и замер у экрана, давая мне вздохнуть свободно. Я окинул взглядом съестные запасы вокруг Адама и дал себе часа три на отдых от его хотелок. С другой стороны, магазинчик Амира совсем рядом, и я мог регулярно пополнять заслон из еды вокруг Адама, чтобы он не выбирался оттуда как можно дольше.

Наконец-то я наслаждался покоем. Аллилуйя! Прямо до самого обеда… Все эти сорок минут… И сразу же: «– Мор, а что у нас есть поесть?»

Как же я от него устал!

– Мор, а ты бы хотел стать сверхгероем?

Я чуть бутербродом не подавился.

– Я хотел бы доесть… Спокойно.

Адам пожал плечами. Он сидел вполоборота на диване, доедал свою порцию, одним глазом поглядывал на экран телевизора.

– Так хотел бы?

– Нет.

– Почему?

Бутерброд пришлось отложить. Пить кофе будет спокойнее без риска им подавиться.

– Да что ты пристал? Что хорошего в этих самых сверхгероях?

– Они людям жизни спасают.

Глоток кофе встал поперёк горла. Не знал, что жидкость так может. Я закашлялся, пролил на себя остатки кофе из кружки и, чертыхаясь и проклиная всё на свете, начиная с излишне любопытных ангелочков, пошёл к раковине. Кружку сполоснуть и себя тоже.

– Мор! – раздалось вслед.

– Мой Дар никому ничего не спасает.

– О, точно! – радостно раздалось из-за спины. – У тебя же есть Дар. – Следующая фраза прозвучала совсем рядом: – А если бы ты мог выбирать, то какую способность ты бы выбрал?

«Очень хотелось бы лишать голоса одним взглядом», – подумал я и зло зыркнул на Адама, прислонившегося к косяку двери. Но Дар у меня был совсем другим – ничего не произошло.

– Я бы хотел сразу третьего уровня способности! – воскликнул Адам. – А ты?

– Никаких. Я бы хотел быть обычным человеком.

Адам рассмеялся – моей наивности, видать.

– Нет-нет-нет. Надо обязательно выбрать!

Кому это «надо» можно было не спрашивать, и я озвучил Адаму свою мечту:

– Я бы хотел взглядом лишать людей голоса.

На мордашке Адама сначала отразилась радость, а потом он понял истинный смысл моих слов. Он погрустнел, опустил голову, шмыгнул носом и потешно утёр его, а затем тихо-тихо спросил:

– Я тебе надоел?

– Угадал! Ты меня достал.

Я отодвинул Адама с прохода и пошёл наливать кофе, взамен пролитого. Адам неслышно протрусил следом, плюхнулся на стул около меня и начал колупать край стола пальцем. Намечался спектакль, как я понял. И я не ошибся.

– Я это… Я помолчать могу.

– Было бы замечательно.

– Я… – Адам опустил голову ещё ниже, а я всё ждал. – Я и уйти могу. – Светлые глаза впились в меня хитрющим взглядом. – Хоть прям щас!

– Ага. Размечтался! Сядь за свой телек и помалкивай.

Я отмахнулся от ржущего Адама и сел за стол в надежде допить-таки спокойно свой кофе. Адам перевалился через спинку дивана, скрылся за ней, затих на пару минут, а затем его вихрастая макушка появилась снова.

– Мор, а ты не врёшь про свой Дар?

– Что именно?

У Адама округлились глаза.

– Врёшь, – выдал он свой вердикт, но и от расспросов не отказался. – Ну, правда, что у тебя Дар второго уровня?

– Второго, – хмуро ответил я.

Я мог прикосновением влиять на другого человека. Это считалось вторым уровнем способностей. Первым – влияние Дара только на себя. Третьим – влияние без прикосновений, через пространство. Был бы у меня Дар первого уровня, не было бы всего этого. Я бы не мог убивать других людей. Я бы не корил себя за это. В моей жизни всё тогда было бы иначе…

– А какой у тебя Дар?

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но вовремя остановился.

– Хорошая попытка, ангелочек, но нет.

Адам пожал плечами. Он пытался.

– А ты знаешь, что у людей со вторым уровнем способностей есть шанс развить их до третьего уровня? – Я приподнял бровь. Адам понял этот жест по-своему. Ткнул в сторону экрана. – По телеку говорили.

– А ты и поверил?

– Если об этом сказали по телеку, значит, это правда.

Я задумался. Я и сам видел телепрограммы, где люди рассказывали, что их способности изменились после какой-либо травмы, аварии или потрясения. Но на деле я думал, что всё это были постановки ради рейтингов – шоу. Верил ли я в то, что способности можно «развить»? А вот вряд ли.

– Все знают, что способности могут меняться только до определённого момента, – сказал я. – Двадцать четыре года и всё.

Я на мгновение представил, что мой Дар действует на расстоянии. А если бы я при этом тоже не мог его контролировать? Я бы стал ходячей смертью. Истинным Мором⁵ – погибелью! По коже побежали мурашки. Наверное, мои эмоции отразились на лице.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросил Адам.

– Нормально. Задумался просто, – отмахнулся я и тут же отвернулся. Картинка, где я нёс смерть всему живому, не выходила из головы. – Пойду, проветрюсь.

– Я с тобой! – Адам с готовностью подскочил с места и недовольно плюхнулся обратно, когда я жестом остановил его и указал сесть. – Ну и ладно, – буркнул он. – У меня своя комната для прогулок есть. И без тебя погуляю!

– Вот именно! У тебя своя комната для прогулок есть. Там и гуляй. Без меня.

Адам открыл рот, чтобы съязвить – иначе не мог – но не стал. Смерил меня пренебрежительным взглядом и пошёл собираться на «прогулку».

* * *

Прогулка не принесла покоя. Я дошёл до магазина и купил пару пачек сигарет. Хоть одна мне должна будет достаться. В последнее время Адам повадился делить всё, что у меня тащил, пополам, словно признал меня одним из «своих». Ощущение было странное. Те же сигареты полностью принадлежали мне, но, обнаруживая в пачке лишь половину из них – целую половину! – я испытывал приятное чувство общности. Я больше не был один – вот о чём мне говорили пропавшие из кармана вещи, деньги, а один раз даже ключи. Связку, кстати, Адам вернул без споров. Видимо, только из-за того, что её не вышло поделить поровну.

Я закурил, сделал пару шагов в сторону города и понял, что совсем не хочу гулять. Я хотел обратно в логово, к Адаму. Он был рядом, общался со мной, он единственный беспокоился обо мне. И это было приятно, несмотря на то, что доставал он меня куда больше. Если бы была возможность быть рядом с ним, рядом со спокойным ним, это было бы идеально. Но заставить Адама вести себя тихо… Не было ни единого способа этого сделать. Или был?

Я вернулся обратно, заглянул в убежище – телевизор работал, Адама не было видно. Я прошёл до «его владений». Солнце светило на другую стену здания, но для Адама здесь была частичка улицы, и он наверняка представлял, что гуляет.

Адам сидел на обломке стены в позе лотоса. Руки сложены ладонь в ладонь, глаза закрыты. Золотистые локоны шевелил лёгкий ветерок, развеивая ощущение, что это высеченный в мраморе буддийский служка. А вокруг поваленные стены и разбитая в хлам мебель. Контраст застывшего в умиротворении ангела посреди полнейшей разрухи выбил меня из колеи. Я забыл, зачем искал его.

– Адам, – тихо позвал я.

Глаза открылись, и я вздрогнул. Прямой взгляд пронзительных светлых глаз – особый дар Адама – я не мог пошевелиться. Адам прикрыл веки, заменяя кивок – он меня услышал, и снова закрыл глаза.

Оставаться я не стал, не хотелось мешать. Адам в этот момент выглядел идеально: сидел и молчал – мечта! Оставайся и наслаждайся, но мне было неуютно. Как будто моё присутствие рядом с ним в этот момент было неуместным.

Я вернулся в убежище. Прошёл до ванной, вернулся в спальню. Зачем-то заправил постель. Никогда этого не делал, но девать себя было абсолютно некуда. В большой комнате по-быстрому провёл ревизию запасов вокруг телевизора, смял и выбросил пустые пачки из-под чипсов. Сел на диван, уставился в экран. Как будто я нормальный. Такой, как все люди вокруг. Ладно, согласен, как большинство нормальных людей вокруг.

Вообще Дар обнаруживался у совсем небольшой части человечества. Около тридцати процентов имели Дар, около пятнадцати имели не бесполезный Дар и всего около пяти процентов, вряд ли больше, могли использовать Дар с пользой. Я посмотрел на свои руки. Или во вред. Моё проклятье Даром не назовёшь…

Я не знал, как Адам мог сидеть перед телевизором и… И всё! Смотреть в экран мне было неинтересно, вникать в смысл дурацких крикливых ток-шоу тем более. Я осмотрелся по сторонам и усмехнулся: я понял. То, что я хочу видеть, сейчас здесь нет.

И дело даже не в Адаме. Во всём своём стремлении к одиночеству и уединению, мне было тяжело без людей. Я всегда тянулся к ним, хоть и изображал из себя нелюдима. Парни в автосервисе были моей отдушиной, частичкой нормального общества. Теперь их нет. И общения больше нет. Оставался Адам. Но я удерживал его около себя силой, об обычном общении можно было только мечтать.

Я начал перебирать в голове варианты, чем можно подкупить Адама и чем задобрить, чтобы договориться. Громко щёлкнул чайник, и я застал себя за готовкой бутербродов. Я захохотал. С Адамом всё было предельно просто. И со мной, кажется, тоже. Я просто не хотел одиночества.

Глава девятая

Когда я вернулся к Адаму, он сидел в той же позе на том же самом месте. Мешать не хотелось, но я больше не мог находиться один.

– Медитируешь?

Адам, не открывая глаз, протянул ко мне руку и поманил. Я подошёл. Адам повернул руку ладонью вверх, я протянул ему свою. Наши ладони соприкоснулись, Адам крутанул запястьем, поднимая кисть вертикально и согнул пальцы, пропуская их между моими и смыкая в замок. Его глаза открылись. И снова этот взгляд! Я стоял совсем рядом, наши глаза находились на одном уровне, и от этого взгляд Адама действовал на меня ещё сильнее. Мир вокруг остановился.

– Я прощаю тебя, – сказал Адам, легонько пожимая мою руку. – Прощаю за то, что ты похитил меня и удерживаешь здесь насильно. Прощаю за то, что ты причинил мне боль. Я отпускаю всё это и прощаю тебя, Мор. Навсегда.

Внутри всё скрутило до боли. Я не мог забрать руку и не мог отойти. Стоял и смотрел в его светлые глаза, а внутри всё горело от боли. Ангел прощал убийцу.

– Ты… – я захрипел, прокашлялся и повторил: – Ты меня не знаешь.

– Я знаю тебя. – Адам легонько потянул, и я сделал свой последний шаг к нему. Адам коснулся моей груди, его взгляд не отрывался от моего. – Ты хороший человек, Мор. Просто ты запутался. Никого не было рядом, чтобы поддержать, и ты запутался. Это так легко. Выйти на свет гораздо сложнее.

Я отпустил его руку и убрал ладонь от груди. С трудом заставил себя отойти от Адама и от его тепла. От его света.

– Моё место в тени.

Адам отвёл от меня взгляд и огляделся. Солнце медленно клонилось к закату где-то там, с другой стороны мира, тени стали длиннее, медленно темнело небо и уже затих ветер. Я стоял в нише стены в глубокой тени, а Адам, напротив, сидел на единственном освещённом пяточке. Мы – два разных мира. Свет и тьма.

Адам соскочил с насиженного места, покачнулся и чуть не упал, но я успел подхватить его. А вот отреагировать на его дальнейшие действия не успел. Адам обхватил меня обеими руками, прижал к себе и замер.

– Э-э, – я попытался сформулировать вопрос. – Что ты делаешь?

– Делюсь с тобой светом! – охотно ответил Адам и сжал меня сильнее.

Я улыбнулся. Наивность Адама согревала. Я обнял его.

– А ты там по карманам у меня не шаришь?

Адам засопел, заворочался, но меня из объятий не выпустил.

– Проверил два. Пусто, – отчитался он. – Ты что, всё выложил?

– Нет. Просто кто-то их уже обчистил.

Адам хохотнул мне в грудь и, сдаваясь, сказал:

– Тогда проверю и остальные.

Он зашарил по мне уже не таясь, но я и правда всё вытащил из карманов, когда шёл за ним. Надувшаяся мордашка была мне наградой.

– Приготовился, да?

– Приготовил бутерброды и заварил тебе чай. Да, – ответил я.

Адам ойкнул и потянул меня в логово.

– Что ж мы здесь стоим?! Если там бутеры и вкусный чай!

– Ждали, пока ты намедитируешься.

Адам смерил меня презрительным взглядом – он выходил у него всё выразительнее.

– Нельзя недооценивать пользу духовных практик для тела и духа.

– Два курса медицинского? – спросил я, посмеиваясь.

– Нет, – буркнул Адам. – В Тибете жил какое-то время. При монастыре. Истинность – мой путь и путь моих жизненных помыслов каждый день и миг.

– Истинность? – спросил я.

– Истинность в размышлениях, намерениях и поступках – путь к просветлению.

Я схватил Адама за рукав, остановил.

– Каждый раз ты открываешься для меня с новой стороны, Адам.

– Я такой, – довольно ответил ангелочек и хитро улыбнулся. – Многосторонний.

Мы пошли дальше, а я всё думал о том, какую сторону Адама я увижу следующей.

* * *

– А как эта твоя тибетская истинность гармонирует с твоей же клептоманией, многосторонний ты наш? – спросил я, когда перекус подошёл к концу.

– Идеально! – ответил Адам. – Тащу всё, что мне нужно. Восполняю жажду, наличие которой ведёт к страданию.

– И заставляешь страдать других? – Адам в недоумении поднял брови. Я указал на себя и объяснил: – Я страдаю без сигарет и денег, которые перекочёвывают в твои карманы.

– Ты просто не идёшь путём просветления. – Адам залпом допил чай и принялся за объяснения. – Вот ты имеешь деньги. Делают ли они при этом тебя счастливым? Вряд ли. Ты думаешь либо о том, что у тебя недостаток денег – и страдаешь от этого, или о том, куда потратить те, что есть – и опять страдаешь. Я помогаю тебе избавиться от страданий.

– Крадя мои деньги?

– Избавляя тебя от источника страданий, – поправил меня Адам и поднял вверх указательный палец.

Как не лопнул от избытка важности? Не знаю. А ведь вот стервец, он, похоже, и правда верит в свои слова.

– Очень интересно, – сказал я. – Ещё интереснее, почему ты от наличия денег в своих карманах не страдаешь?

– Ибо я иду истинным путём просветления, глупенький, – последовал предсказуемый ответ, – а ты нет.

Что-то я сомневаюсь, что этому его тоже тибетские монахи научили. Дьяволёнок любое учение себе на пользу выворачивал, и я не стал больше себя обманывать – мне это нравилось.

После перекуса тишины не наступило. А так хотелось…

– Мор, а Мор!

Нежелательно, хоть и ожидаемо.

– Да, Адам.

Адам сидел на диване, обнявшись с его спинкой. Пальцем он колупал дыру в обивке, и я не был уверен, что она там была раньше, до Адама. Взгляд ангелочек потупил, насупился весь, брови к переносице съехали. Опять ему что-то надо.

– Тебе что-то нужно, ангелочек? – вдруг выпалил я.

Взгляд Адама взметнулся на меня. Лукавый и смешливый. Отступать было поздно, я сложил руки на груди и ждал ответа.

– Ты же в магаз пойдёшь за ужином? – очень-очень издалека начал «ангелочек».

– Тебя не возьму.

Адам поморщился, но продолжил:

– А возьмёшь мне кое-что, если я попрошу?

– Смотря как просить будешь…

– Пожа-а-алуйста!

Не рассмеяться над этой умилительной мордашкой просто не было никакой возможности. Просмеявшись, я махнул Адаму рукой.

– Давай, не тяни уже! Что тебе?

– Выпить.

– Пиво в холодильнике.

– Я пиво не пью.

Адам слегка лукавил, но пиву он и правда предпочитал чай или воду из-под крана.

– Водки? – пошутил я.

К моему удивлению, Адам всерьёз задумался, а затем всё так же серьёзно согласился.

– Водки!

– Тебе? Водки?! – Я смерил видимую мне часть Адама скептическим взглядом. – В тебе веса сколько? Тебя же с первой стопки унесёт.

– Ты главное купи, а там посмотрим, кого первого унесёт.

Я задумался. Напиться в компании этого прохвоста было плохой идеей. Я не мог гарантировать, что Адам не сыграет опьянение, не усыпит мою бдительность, не сбежит, пока я буду дрыхнуть пьяный. С другой стороны, я мог выпить пива. Но водку этому крохе… Я посмотрел на Адама с сомнением. Хотя, кто сказал, что «выпить» это обязательно должна быть водка? Это же была просто шутка. И не в положении Адама капризничать.

Мои раздумья Адам понял по-своему. Он подошёл и замер рядом. Потеребил меня за рукав.

– Мор, а Мор. Я весь день себя хорошо вёл.

– Не знал, что это была «взятка», – задумчиво ответил я.

Всё ещё не мог решить, что ему взять. Белого сухого? Мартини? Детское шампанское?

Адам испустил горестный вздох – и тем привлёк моё внимание, – взял мою руку и прижал ладонь к своему лицу. А я опять вздрогнул, инстинктивно потянул руку на себя, но Адам её не отпускал. Нельзя так быстро привыкнуть к теплу, когда большую часть жил в ледяном одиночестве. И болью по сердцу мысль: «А вдруг Дар сработает на Адаме?».

– Что ты делаешь? – тихо спросил я.

Адам поднял к лицу мою вторую руку. И испустил ещё один горестный взгляд. Чертенята пропали из его глаз. Очень серьёзно он ответил:

– Тебе это нужно, я тебе это дам. – Он прижал мои ладони к лицу. – Я же вижу, как ты смотришь. Иногда так, что страшно становится. Мор, обещай, что ты не за этим держишь меня здесь.

– Не за этим.

Я стряхнул руки Адама, удерживающие меня, обнял его лицо ладонями, пропустил пальцы сквозь золотые ангельские локоны, коснулся большими пальцами кожи щёк. Ощущение завораживало. Адам смотрел мне в глаза и не двигался с места. Строгий, серьёзный Адам.

– Я долгое время был один, – и снова правда сорвалась с моих губ неожиданно. Я поспешил спрятать неловкость, обнял Адама и прижал к себе – спрятался. – Спасибо, что ты рядом!

Адам ответил на объятья, и я почувствовал исходящее от него тепло. Живое человеческое тепло. Мы так и стояли какое-то время, пока Адам не зашевелился.

– Да, – шепнул он. – Спасибо мне, что меня так легко похитить! Спасибо твоей повёрнутой крыше, что позволяешь себе такое! Чувство беспомощности и смыкающихся стен вокруг – просто бесценно!

Этот прохвост даже пустил скупую слезу. Лживую настолько же, насколько лживой была вся его благодарственная речь. Я проникся.

– Оу-у! Значит будешь сидеть в этих четырёх сдвигающихся стенах трезвым сегодня вечером.

– Ну Мо-ор!

– Ну А-адам!

Он отстранился от меня на расстояние вытянутой руки.

– Нормальная мена. Возьмёшь мне алкоголь и лапай весь вечер сколько влезет. Буду рядом, пока в стакане налито. – Он посмотрел на меня в упор. – Отличная сделка. Соглашайся!

– А чего сразу не королевский?

Пришла очередь Адама вопросительно поднять бровь. Я указал взглядом вниз и по округлившимся глазам понял – Адам всё понял! К моему удивлению, он не отошёл.

– Королевский? – томным голосом спросил он, почти ложась на меня. Приоткрыл рот и в задумчивости начал водить кончиком языка по верхней губе. Якобы в задумчивости. Я даже не повёлся, а Адам совершенно по-шлюшьи ткнул мне в грудь пальчиком и капризно заявил: – Мор, котик, там совсем другие расценки.

– У тебя на минет расценки есть?! – в шутку удивился я, отодвигая его.

– Тю-ю, Мор! – Адам увалился на излюбленное местечко на диване. – Ты на улице не жил, как я посмотрю.

– Жил.

– И как тебе?

– Прайс-листа у меня точно не было.

– Всё за бесплатно? – уточнил Адам, начиная хихикать, и тут же меня «пожалел»: – Бе-едненький.

Адам заржал, а моё умиление им начало сходить на нет. Или нет? Я махнул на него рукой. Бесполезно! Из чертёнка не сделать человека.

А вечером я всё-таки взял ему бутылку водки.

* * *

Перед ужином Адам взялся перевязать мне плечо. Он что-то там бурчал про недостаточность домашнего лечения, но работу делал споро. То ли от наличия развитого навыка, то ли от того, что на стол было накрыто, и он хотел поскорее поесть.

– А водка где? – спросил я, не замечая на столе бутылки.

– В холодильнике, – отстранённо ответил Адам. – Кто ж водку тёплой пьёт?! – Он в последний раз поправил бинт и выдал привычные рекомендации: – Руку не напрягать, повязку не мочить. Заживление идёт хорошо. Скоро и повязки не понадобится.

– Два курса медицинского, – пробормотал я, натягивая футболку.

Адам помог мне, а затем принёс запотевшую бутылку из холодильника.

– А про водку откуда такие познания?

– Какие? – уточнил Адам, откупоривая бутылку.

– Я не знал, что её нужно пить холодной.

– Два курса медицинского, – ответил Адам и засмеялся.

– А если честно?

– Честно! Первокурсники из России. Мы с ними бухали по-чёрному. Классные ребята. Были.

Адам разлил водку на две чайных кружки – другой тары в логове всё равно не было. Я попытался отказаться.

– Я не буду.

– А тебе пить и не надо. Будешь меня поддерживать. А то в одного я только хуже себе сделаю. А так, – он окинул меня скептическим взглядом, – хоть какая, но компания.

Понятно. Вернулись, с чего начали: я плохой, Адам невинная жертва. Хотя… Так ведь оно и было на самом деле.

Адам дождался, пока я сяду за стол, взял кружку в руки и указал мне сделать так же.

– За свободы: реальные и мнимые! Будем! – провозгласил он, чокнулся краем кружки и выпил водку залпом. Всю кружку.

– С ума сошёл! – воскликнул я. – Тебе же плохо будет!

Адам остановил мою панику жестом, занюхал крепкую выпивку рукавом, плюхнулся на стул и потянулся к еде. А следующую его фразу я не понял. Она была на русском.

– Что?

– Не ссы, прорвёмся, – перевёл он, закусывая. – Не впервой.

– Весёленькая у тебя жизнь была, Адам, – сказал я.

Я задумчиво разглядывал прозрачную жидкость, гоняя её по кружке. Поднёс ко рту, вдохнул резкий спиртовой запах и отставил в сторону, не сделав ни глотка. А Адам налил себе ещё.

– Тебе точно будет плохо.

Ответом Адам меня не побаловал. Окатил смешливым взглядом и потянулся, чтобы чокнуться кружками. Снова выпил залпом, отставил пустую кружку в сторону и достал пачку сигарет.

– Будешь? – предложил он мне мои же сигареты.

Я кивнул. Адам прикурил две сразу, протянул одну мне, глубоко затянулся, откинулся назад и выпустил дым в потолок.

– Кабак всё тот же… – сказал он и снова затянулся.

– Что? – спросил я.

Адам, кажется, был уже пьян. Да много ли ему нужно, – водки! – при его-то комплекции.

– …кабак все тот же.

Все та же дрянь красуется на стенах,

Все те же цены. Лучше ли вино?

Не думаю; не лучше и не хуже.

Прогресса нет. И хорошо, что нет.

Голос Адама уверенно перебирал ритм строк. Как метроном, роняя слог за слогом.

– Стихи?

Адам кивнул.

– Бродский. Русский поэт. Он преподавал тут, в Мичиганском. Жил в Нью-Йорке, кстати. – Адам снова затянулся. Затем поставил сигарету вертикально перед собой и добавил: – Много пил и курил. От этого и умер. Хороший был мужик.

– Потому что пил и курил?

– Потому что поэт, – ответил Адам и прочитал ещё одно стихотворение, уже чуть жёстче. Или просто слова были такими, а не Адам.

– Когда теряет равновесие

Твое сознание усталое,

Когда ступени этой лестницы

Уходят из-под ног,

Как палуба,

Когда плюет на человечество

Твое ночное одиночество, -

Ты можешь

Размышлять о вечности

И сомневаться в непорочности

Идей, гипотез, восприятия

Произведения искусства…

Адам перебил стихи очередной затяжкой и спросил:

– Мор, ты когда-нибудь был в Лувре? Или в Русском музее в Петербурге?

– Вообще не понимаю, о чём ты, – покачал я головой.

– Там картины. Искусство. Не любишь искусство?

Я пожал плечами. В моей жизни не было места искусству. Выжить бы. Да не убить никого походя. От таких мыслей я поморщился, схватил кружку и залпом выпил содержимое. И сразу же закашлялся. Глотку обожгло, а по языку разлилась горечь. Я резко выдохнул, казалось, не воздух – пламя!

– Закуси, – посоветовал Адам.

Я последовал его совету. Дышать стало полегче.

– Ну и крепкая штука, – прохрипел я. – Коньяк пью, но от него не так.

– Фигня этот твой коньяк, – снисходительно заявил Адам. – Это ты ещё спирту медицинского не глушил.

Он сидел, расслабленный и спокойный. Глаза дымкой подёрнуты: то ли алкоголь, то ли умиротворение. Адам медленно медитативно курил и слегка покачивался, будто в такт неслышной музыке. Да, музыка бы сейчас не помешала. Я оглядел комнату.

– Чего телевизор не смотришь? Давай хоть включим. Повеселее будет.

– Не на-адо! Там весь день одно и то же…

Адам попытался поймать меня за руку и остановить, но я увернулся, дошёл до дивана, подобрал пульт и включил телевизор. Там же, кажется, и музыкальные каналы должны быть.

– Там всегда одно и то же. Однако, это не помешало тебе его выпросить. Выпросил – смотри!

– Не хочу-у! – заныл Адам.

Но было уже поздно. По телевизору шли новости. А в них полная разруха.

– Что это? – вырвалось у меня. – Что-то я не помню, чтобы у нас катаклизм какой-то в стране бушевал…

– Найди мне прямой эфир! – потребовал Адам непререкаемым тоном.

Я переключил пару каналов и остановился, когда увидел нужную надпись в углу. На экране по небу летели ракеты. Диктор, захлёбываясь и пропуская в эфир нецензурщину, комментировал происходящее, не особо за ним поспевая.

– Что это?

Я обернулся к Адаму. Он смотрел на экран потухшим взглядом. Губы сжаты в тонкую еле заметную полоску, сигарета истлела до фильтра. Адам поднял взгляд на меня и сказал всего одно слово:

– Титан.

* * *

Адам отвернулся к столу. Я слышал, как о край кружки стучит горлышко бутылки. У Адама дрожали руки.

– Адам, – позвал я.

Он не ответил. Налил полную кружку, посмотрел на меня и отставил её в сторону, отодвинул от себя. Взял бутылку и начал глотать водку прямо из горлышка.

– Ты чего творишь?! – заорал я, подскочил к Адаму и выхватил бутылку у него из рук.

Адам не сопротивлялся. Проводил бутылку мутным взглядом и махнул на меня рукой.

– Ну и катись!

Его шатнуло, он схватился за стол, чтобы удержаться, и медленно осел на стул.

– Всё! – строго сказал я. – Тебе хватит!

– Да, – согласно кивнул Адам и встряхнул головой, заставляя локоны встрепенуться. – Да! – жёстче повторил он и стал выплёвывать слова одно за другим, словно они жгли его изнутри. – Да! Лучше поклоняться данности

С убогими её мерилами,

Которые потом до крайности,

Послужат для тебя перилами

(хотя и не особо чистыми),

Удерживающими в равновесии

Твои хромающие истины

На этой выщербленной лестнице.

Голос его стал жёстким, колючим и наполненным гневом. И как же это ему не шло. Как будто кто-то насильно обращал его на тёмную сторону, а ангел в нём чувствовал это, оттого и злился.

Взгляд Адама забродил по столу, наткнулся на наполненную кружку и остановился. Адам тяжело вздохнул, потёр лицо руками и отвернулся от стола.

– Ты прав, Мор. С меня хватит!

– Адам…

Меня прервал громкий звук взрыва. Я перевёл взгляд на экран телевизора. То, что говорил комментатор, меня не особо интересовало. На фоне взрывов и мелькающих между машинами полицейских вперемешку с военными во весь экран вставал размытый силуэт. Дым унесло ветром, оператор отладил чёткость, и на экране появился высокий широкоплечий мужчина в камуфляжной форме. Титан.

А я ведь про него слышал. Сверхгерой… Ну, как сверхгерой. Героем Титан точно не был. Грабил, убивал, разбойничал – и всё с помощью своих способностей.

– Куда ты прёшь! – заорал вдруг Адам. Он подскочил к дивану и махнул рукой в сторону телевизора. – Затопчет!

На экране к бугаю Титану подскочил спецназовец – по сравнению с Титаном он смотрелся совсем крошечным.

– Назад! – зашипел Адам.

Фигурка спецнзовца то пропадала с экрана, то возникала снова, и я понял, в чём дело: это не помехи, это очередной сверх.

– Быстрый, – сказал я.

– И мёртвый… – зло добавил Адам. – Сейчас будет, если не свалит оттуда.

Но спецназовец, видать, и сам понимал, что с Титаном ему не тягаться. Он пару раз мелькнул на экране, а потом пропал. Камера отъехала назад, открывая вид на площадь небольшого городка. И на тяжёлую технику, занимающую свои места вокруг сверхзлодея.

– Они его что, из пушек бить будут.

– Рядом стрелять будут. Отгонять только, – выдохнул Адам и отвернулся. – Выключи. Пожалуйста.

В этот раз я послушался. Выключил телевизор и вернулся за стол. Я не знал, какой вопрос задать первым, но Адам начал рассказывать сам.

– Пять лет уже, – тихо сказал он.

Адам прикурил очередную сигарету и придвинул к себе наполненную водкой кружку. В этот раз мне и в голову не пришло его остановить. Адаму нужно было выпить и, главное, выговориться. Он тряхнул головой и посмотрел на меня, как обычно, с теплом в улыбчивых светлых глазах.

– Я, знаешь ли, фанат сверхгероев. Сам хотел стать. Людей спасать. – Адам махнул себе за спину, где стоял телевизор. – Титана я заметил сразу. Он подкасты вёл. Дар свой только открыл тогда. Изучал, показывал. Такой крутой был, знаешь. Весёлый. – Адам шмыгнул и подтёр нос запястьем. – Я им восхищался. Думал, вот на кого нужно равняться. Ага. Щас! – Адам отвлёкся, чтобы отпить водки и закусить, затем откинулся на стуле и, глядя мне в глаза, продолжил: – Он вёл ту трансляцию в прямом эфире. Пять лет прошло, а помню, как сейчас. Он в плохой компании оказался. Преступление было не первое. Убийство первое. – Адам нервно сглотнул, поднёс к губам сигарету – она подрагивала, – но затягиваться не стал. Так и замер с сигаретой у рта. – Они грабили какой-то небольшой магазинчик. Типа тех, что бывают на заправке. Их засёк патруль. Запер в здании. Не дал уйти. Титан вёл трансляцию. Орал и ругался на легавых. Приехал спецназ. Был переговорщик. Титан подпустил его совсем близко. – Речь Адама становилась тише и быстрее. Словно он торопился рассказать мне всё до того, как передумает или его остановит что-то другое. – Переговоры сорвались. Один из полицейских занервничал и выстрелил. Пуля попала в парня, с которым Титан пришёл туда. Его хороший друг. И Титан слетел с катушек. – Адам отвёл взгляд в сторону, но слёзы спрятать не успел. – Он схватил переговорщика, протянул к нему руку, схватил.

Адам качнулся вперёд, вытянул руку и положил ладонь мне на лицо. Я слушал его так внимательно, что не успел отшатнуться от резкого жеста. Сквозь пальцы я видел лицо Адама. Он плакал. Молча, без всхлипов, только слёзы текли. Адам задрал мне подбородок, повертел голову из стороны в сторону, словно выбирая ракурс получше, и чуть надавил пальцами.

– И сжал…

Адам бросил сигарету на стол и прижал ладонь ко рту. Его лицо приобрело нездоровый зеленоватый оттенок, но с подступившей тошнотой он справился. С трудом сглотнул и отнял ладонь.

– Пять лет прошло, а я до сих пор помню это. Кровь сквозь его пальцы. И этот звук. Особенно звук…

Ужасно! Я представил себе это и задумался. Пять лет? Это сколько тогда было Адаму? Девятнадцать, если он не врал про возраст. Семнадцать, если врал.

– Почему его до сих пор не уничтожат? – спросил я. – У них же есть техника! Танки, ракеты… Зачем стреляют рядом, отгоняют? Пусть бы по нему пальнули прямой наводкой. Он всего лишь человек.

– Не всего лишь, – возразил Адам. – Он человек с Даром, и его Дар – мощный силовой щит. Чем сильнее используется оружие, тем мощнее щит. Его не пробить.

– Но должен же быть хоть какой-то способ. Может, не пробить, может, преодолеть этот щит как-нибудь.

– Военные пять лет над этим бьются. Думаешь, если можно было бы, они бы этого не сделали? Там даже сверхи среди спецназа есть. Ты и сам видел. А Титан до сих пор живее всех живых.

– Но, может…

– Не может, Мор! – Адам закричал. – Никто не может убить Титана! – Я хотел продолжить спор, но Адам меня остановил. – Можем мы сменить тему? И так тошно.

– Меньше пить надо, – пошутил я, наблюдая, как Адам наливает себе ещё водки. – Тем более такие крепкие напитки.

– Тебе тоже? – только и спросил Адам.

И я согласился.

– Тост говорить будешь?

Адам отрицательно замотал головой.

– Не после этого… Второй тост с тебя.

Я прикинул, за что бы хотел выпить, но ничего стоящего не нашлось.

– Почитай мне ещё стихов. За тост сойдёт.

Адам без споров поднял кружку выше и зачитал:

– Да! Времени – о собственной судьбе

кричу все громче голосом печальным.

Да. Говорю о времени себе,

но время мне ответствует молчаньем.

– За время, нам отмеренное, и то, которое мы отмеряем другим, – добавил он и выпил.

Время, отмерянное другим, – это было хорошо мне понятно. Не раз и не два я останавливал ход жизни у других, абсолютно незнакомых мне людей. За это я выпил с удовольствием. Будь он проклят, Дар этот – сущее проклятие!

Глава десятая

Адам громко поставил кружку на стол.

– Итак! Мор! – начал он. – У нас проблема. И я требую её немедленно решить!

– Ну, начало-ось…

– Не началось, а закончилось. – Адам помахал перед собой пустой бутылкой. – У нас выпивка закончилась.

– И что ты предлагаешь?

– Пошли, купим ещё!

– Пошли!

В тот момент, кстати, эта идея не показалась мне странной. И правда: выпивка закончилась, лавка Амира неподалёку, почему бы не сходить?

Мы похватали куртки и спустились вниз. Я пытался поймать пьяную мысль за хвост. О чём мысль, я понять не мог, потому что никак не мог её ухватить. Но точно что-то важное! Адам распевал похабные песенки, пока мы спускались, а когда лифт остановился в холле фабрики, выскочил на свежий воздух, развёл руки в стороны, сладко потягиваясь, и длинным витиеватым речитативом выдал в ночную прохладу очередное стихотворение.

– Это на каком языке? – спросил я, так и не сумев распознать речь.

– Немецкий, – отозвался Адам. – Кажется… – Он обернулся. – Ты идёшь?

Мы дошли до магазина, и Адам предложил:

– Давай сразу две, чтобы второй раз не бегать?

– Давай одну и спать, – отказал я. – Тебе и первой хватило за глаза.

Адам буркнул под нос, но открыто возражать не стал.

– Давай, – нехотя согласился он. – Я тебя тут подожду.

– Хрена с два! Заходи давай!

Я понял, что за мысль никак не мог поймать и обдумать: больше всего Адам хотел сбежать, а мы сейчас на улице, где его не держат стены и высота в двадцать метров от земли. Но Адам про эту мысль будто забыл. Он пожал плечами и вошёл в лавку Амира первым.

Мудрить я не стал и, чтобы не мешать алкоголь, взял точно такую же бутылку. Адам стоял у кассы, вольготно прислонившись к стойке, и беседовал с Амиром. Они что-то бурно обсуждали, и я даже не удивился, когда подошёл и услышал, что разговор шёл на родном для Амира языке – арабском. Интересно, если после первой бутылки водки у Адама пробуждается Дар со знанием иностранных языков, что будет после второй? И сразу захотелось проверить.

– Одну бутылку, Амир.

Я поставил бутылку на прилавок и полез за кошельком.

– Я заплачу, – сказал Адам, доставая мой кошелёк из своего кармана.

Он добавил что-то на-арабском, и они с Амиром рассмеялись. Я оскалился и передразнил их:

– Ха-ха-ха. Очень смешно, – взял со стойки пару пачек сигарет и добавил к покупкам. – Сигарет мне купи.

– Ко-онечно, дорого-ой, – потянул Адам, манерным жестом поправил безупречные золотые локоны, добавил: – Для тебя хоть звезду с неба! – и послал мне воздушный поцелуй.

Вот сука! Удавить захотелось. Я посмотрел на Амира. Тот добро, по-отечески улыбался, глядя на нас обоих. А я закипал изнутри. Что этот ангелочек себе позволяет? Ну ничего, вернёмся в логово, я покажу ему и «дорого-ой», и звёзды с неба покажу!

Адам рассчитался, забрал покупки – они чудесным образом исчезли в карманах его «аляски», – и пошёл к выходу, а меня Амир придержал за рукав, кивнул в сторону Адама и шепнул:

– Ты береги его, Мор! Он хороший парень.

– Хорошо, – сквозь зубы выдавил я.

– Хорошо береги!

Амир отпустил мой рукав, и я, не прощаясь, пошёл вслед за Адамом. Вышел из магазина и огляделся. Адама нигде не было.

– Чёрт! – выругался я. Вот тебе и сходили за второй… – Твою мать!..

– Ты чего разорался? – послышался окрик рядом.

Адам шмыгнул носом и выглянул из ближайшего переулка. Послышался звук застёгиваемой ширинки, и Адам вышел на улицу.

– Ну? Ты идёшь? – позвал он.

Я молча кивнул, нагнал его и пошёл рядом. Чтобы, если что, успеть схватить.

– Чего орал?

– Да так, – я отмахнулся. Только вот он не отстанет. Возможно, сам догадается. Я опередил его мысль. – У меня кошелёк кто-то увёл. Вот я и ругался.

– А-а, это!

Адам расплылся в улыбке, пошарил в кармане и вернул мне кошелёк.

– Наличность проверять? – уточнил я.

– Какая ещё наличность?! – воскликнул Адам и расхохотался. – Должен же я на что-то жить.

В этот раз я сдерживаться не стал, отвесил ангелочку подзатыльник. Вернее, попытался. Адам увернулся от моей руки, отскочил в сторону и засмеялся ещё громче.

– Сначала догони! – закричал он и побежал в сторону фабрики.

Это было в моих же интересах, и я резво припустил следом. Адам о моих переживаниях и не думал. Он добежал до фабрики, проскочил мимо распахнутых ворот и скрылся за стенами первого этажа. Я запер замок на воротах и только тогда вздохнул свободно. Адам снова заперт. Сбежать из-за запертых ворот было на порядок сложнее.

– Погнали, дорогой! – скомандовал Адам, оказавшись в лифте.

Он и туда зашёл первым. Сам, без понуканий. А его фраза напомнила мне, как Адам вёл себя у Амира.

– Погнали, – ответил я хмуро и, передразнив, добавил: – Дорого-ой! – Адам хихикнул, но на этом его реакция иссякла. – Объясниться не хочешь?

– В смысле?

– В прямом. – Я остановил лифт и подошёл к Адаму, запирая его в угол. – Что ты там про меня Амиру наплёл?

– А что я должен был сказать? Что ты похитил меня и держишь взаперти в этой заброшке, вызовите полицию? – Взгляд Адама заметался, но сам он оставался спокойным. Пока что. – Я решил, что лучше так.

– Ты мог сказать, что мы просто друзья…

– И просто сидим тут в ожидании невесть чего вместо того, чтобы жить дома!

Чёрт! Это казалось логичным. Но и сдаваться так легко я не желал.

– Хотим и сидим! – грозно сказал я, нависая над Адамом. – Амир в курсе, что мы с ребятами в этом логове облавы пережидаем.

– Так я и не из твоих ребят, Мор! – Адам заметно нервничал. Он повысил голос. – Я зашёл. Амир сказал, что меня тут раньше не видел и что я не из ваших. Спросил, кто я и почему с тобой пришёл? – Адам уже кричал. – Что первое в голову пришло, то и сказал! Чего ты ещё от меня хочешь?!

Адам был прав. А как ещё ему было перед Амиром оправдать своё присутствие: или правду, или так. Хотя бы так.

– Ладно-ладно, извини. Просто ты так опасался любого намёка на это.

– На это? – буркнул Адам.

– На секс.

Брови Адама взлетели вверх. Он оценил расстояние между нами, вернее, отсутствие этого расстояния и заметно подобрался.

– Ты же не думаешь, что я это всё всерьёз сказал?

Я цокнул языком и закатил глаза.

– А пару минут назад звезду с неба обещал…

– А коленом промеж ног? Не обещал, но обеспечу запросто.

Я поднял руки, выпуская Адама из угла, и отошёл. И спор закончил, и на безопасном расстоянии оказался. Как обеспечить мне не только головную боль Адам знал, умел, практиковал. Запросто.

– Пожалуй, откажусь – ответил я и запустил лифт. Краем глаза я следил за Адамом. Он насупился, что-то ворчал под нос и старался на меня не смотреть. – Откуда арабский знаешь? – спросил я, пытаясь сменить тему и настрой ангелочка. – И немецкий? И русский тоже?

– Два курса медицинского, блядь! – проворчал Адам, но долго продержаться серьёзным не смог: улыбнулся.

Я отстал. Не хотел снова наехать на него ни за что. Ну правда, чего я злюсь? Прогулялись славно. Амир ничего не заподозрил, Адам не сбежал. Неужели меня взбесило то, что Адам притворился, что мы парочка? Я мысленно фыркнул. С чего мне злиться?! С этой точки зрения я его вовсе не рассматривал.

Лифт доехал, я поднял створку. Адам вышел первым, пересёк коридор и скрылся в комнате. Я прошёл следом.

– Обиделся?

Адам промолчал. Только взглянул на меня разобиженным взглядом. Мол, вот тебе, вместо ответа! Я всё понял: он обиделся.

– Адам, извини, пожалуйста! Ты же сам так боялся, что я могу тебя изнасиловать. А тут вдруг про отношения начал болтать. Я и растерялся.

– В моём случае это всего лишь шутка, Мор, – объяснил Адам, – а в твоём возможно только как насилие. Сексуальное домогательство.

– Тебя домогнёшься, ага, – проворчал я, потирая ноющую переносицу.

Адам бросил взгляд через плечо – уже не разобиженный, а задорный, с пляшущими на дне глаз чертенятами, – и махнул рукой, предлагая присоединиться к нему за столом. Он как раз разлил водку по кружкам: мне чуть-чуть, себе половину. Ох, ну он и пить!

Тост Адам вызвался говорить сам. Не иначе, как задумал что-то. И, услышав сам тост, я понял, что именно.

– Третий – за любовь! – торжественно провозгласил Адам, чокнулся кружками, добавил: – До дна! – и тут же показал пример, опрокинув кружку в себя.

Я поднял свою, но выпить до дна? Я сильно сомневался в своих способностях сделать это и не сгореть изнутри.

Адам хэкнул, прочистил горло и закусил.

– А ты что? – Он заметил мою нетронутую кружку, достал сигареты, закурил и спросил: – Пить не за что? Никогда не любил?

Я пожал плечами.

– Любил? – не отставал Адам.

Я коротко кивнул. То ли это его особый Дар, то ли я слишком нетрезв, но мне вдруг захотелось поговорить на эту тему.

– Всё закончилось плохо?

После этого вопроса я залпом выпил налитый в кружку алкоголь, сморщился и зашипел.

– Больше никогда не буду с тобой пить! – прохрипел я и поспешил закусить.

– А я и не настаиваю, – отозвался Адам. Он затянулся, выпустил дым в потолок и начал рассказывать: – Её звали Лора. Ох, Мор, видал ли ты когда-нибудь таких красавиц?! Смуглая, лицо круглое, глазищи огромные, тёмные, глубокие. Тонул в них при каждой встрече. Предки у неё были родом из Индии, а родители уже здесь осели. Американцы во втором поколении. Красавица Лора! Как же я её любил…

Адам прикрыл глаза, поддавшись приятным воспоминаниям.

– Расстались?

Адам кивнул.

– Она стояла перед выбором: я или наука.

– И она выбрала не тебя?

– Да. И знаешь, я одобряю её выбор! Она умная. Очень. Из неё выйдет прекрасный врач. Она сможет принести этому миру пользу.

– А с тобой она бы этого не смогла?

Пришёл черёд Адама пожать плечами.

– Всё сложно, Мор. Я сложный. И отношения со мной – это всегда тяжёлый выбор.

– Вот тут соглашусь. – Я налил нам по полкружки. – Терпеть тебя уже никаких сил не хватает. Про отношения – вообще молчу! Никому не пожелаю!

Адам рассмеялся, взял свою кружку в руки, но пить не стал. Посмотрел на меня исподлобья и спросил:

– А ты?

– Что я?

– У тебя всё закончилось плохо? Тоже расстались?

– Не хочу об этом говорить!

– Не хочешь, не говори, – сказал Адам и отпил из кружки.

Он всё смотрел на меня. Смотрел-смотрел-смотрел, пока я не взорвался:

– Да, всё закончилось плохо! Да, мы расстались! Доволен?!

– Мне то что?

Адам пожал плечами. И продолжил смотреть…

– Мы не встречались, – сдался я. Закрыл глаза и постарался сделать так, чтобы прошлое не воскресло картинками в голове и эмоциями в душе. Только слова. Сухие, ничего не значащие слова. – Я признался ей, а она… Оттолкнула. – Я выпил всё залпом, до дна. – Она посмеялась надо мной. И друг тоже. Предал…

От прикосновения я вздрогнул и чуть не выронил кружку. Адам коснулся моей руки и легонько пожал.

– Сочувствую.

Я посмотрел на руку Адама, лежащую на моей, и вновь не понимал, как такое может быть. Почему он? Почему сейчас? Почему Дар подпустил его ко мне? Почему позволяет касаться? Почему не убивает на месте?

Поднял взгляд на Адама. Какой же он всё-таки ангел! Светлый, светящийся, и внутри него солнце…

– Сколько тебе было? – спросил Адам.

– Слишком мало, чтобы понимать: любить больно.

Адам пересел ближе, заглянул в глаза глубоко-глубоко, проницательно, гипнотизирующе. Я не мог отвести взгляда, не мог уйти. Его руки коснулись моих, и я уже не вздрогнул. Грелся его теплом. Одиночество на миг отступило, и в первый раз за много лет я задышал легко и свободно, не ощущая груз своего Проклятья.

– Ты любил её и чувствовал себя счастливым от этого?

– Да…

Адам улыбнулся – согрел ещё сильнее.

– Вот что нам дарит любовь, Мор. Мы можем потерять любимых, они могут выбрать не нас, мы можем разойтись из-за дурацкого спора, чья очередь косить газон или выносить мусор. Но чувство счастья остаётся с нами навсегда!

Я ничего ему не ответил. Адаму повезло. Его Дар не убивал людей. Адам не убивал любимых. А я убивал.

Коснулся его щеки. Так тепло… Адам накрыл мою руку своей и потёрся о неё щекой. Я потянул руку на себя, но Адам меня не отпустил.

– Да ладно, Мор. Оставь. Мне не жалко. Это всё из-за твоего Дара, да?

– Что?

– Люди не хотят, чтобы ты к ним прикасался из-за твоего Дара? Это что-то неприятное?

– Что-то неприятное, – эхом повторил я.

Адам кивнул. Решил, что это и есть ответ.

– А мне всё равно. На меня твой Дар не действует. Прикасайся!

После его слов этого делать не хотелось. Было неприятно от мысли, что это не от души, а только в оплату ответной услуги: я купил ему выпить, мы же договаривались. Но перестать чувствовать его тепло я не мог. Наклонился и коснулся его лба своим. Адам… Что ты знаешь о тепле? О том, как его не хватает. О той жизни, в которой его нет.

– Мор!

Голос Адама был полон задора. Я мысленно взвыл – такой момент испортил, чертяка!

– Что ещё? – спросил я, отстраняясь.

– А как же с тобой сексом занимаются, если не любят твоих прикосновений?

Это был слишком личный вопрос, чтобы на него отвечать. Тем более этому прохвосту. О чём я ему и сообщил. Прохвост захохотал.

– Да ладно тебе, Мор. Все свои. Рассказывай!

Я отпустил Адама и отвернулся к столу, притворившись, что мне срочно понадобилось выпить. Вот так вот. Не хотел пить вообще, и… Перехотел! Адам, конечно же, не отстал.

– Ну, давай, Мор! Не жалей красок! Морщились, но занимались? Или как? Как это у тебя происходит с твоим Даром? – Адам сел обратно на место. – Были смешные случаи? Ну расскажи!

– Да нечего там рассказывать…

– Ой, брось! Про секс всегда есть, что рассказать! – Адам закинул в рот оливку. – Нечего рассказывать только тогда, когда секса совсем нет…

Адам посмотрел на меня, его глаза округлились. Он попытался что-то сказать, поперхнулся, закашлялся, и мне пришлось похлопать его по спине, чтобы он не задохнулся.

– Щас… – прохрипел он и поднял руку, показывая, что всё нормально. А когда прокашлялся, выдал именно то, что от него ожидалось: – Погоди-ка, Мор! Ты же не хочешь сказать… Ты же не… – Адам прищурился и осмотрел меня с ног до головы. – Сколько тебе лет? Ты хочешь сказать, что у тебя ни с кем не было? Ты девственник, Мор?!

Адам прижал ладони ко рту, будто государственную тайну разболтал. Ну, хотя бы замолчал, и мне удалось вставить свои пять центов.

– Я не буду отвечать на этот вопрос, – сказал я, чувствуя, как горит лицо.

Готов был поспорить, что выглядел сейчас, как варёный рак. Цвет тот же, и точно так же бочком-бочком хотелось уйти от неловкого разговора.

– Сколько тебе? – повторил Адам шёпотом, не отнимая ладоней от лица.

– Тридцать три.

– И что, ни разу не было? Правда?

Он по-прежнему шептал. Видимо, для него это было слишком большим шоком: встретить целомудренного человека. Хоть и не по своей воле. Я горько усмехнулся, выпил и мигом осмелел. Да какая, к чёрту, разница?!

– Правда! Ни разу.

– Девственник? – ещё тише шепнул Адам.

– Девственник, – ответил я, поднимая на него взгляд.

Адам не смеялся, не хихикал в ладошки, в глазах ни намёка на издёвку.

– А это было? – спросил он взволнованно и взял меня за руку. – Ты был с кем-нибудь просто близок?

Я молча помотал головой. Что тебе, ангел, до моего одиночества.

– Оставь, – попросил я, пытаясь вытянуть руку. – Не было, и не было. Что такого? Подумаешь, ни секса, ни отношений не было. – Я задержал дыхание, как перед прыжком в воду, и выпалил, пока не успел обдумать свои слова и передумать: – Даже первого поцелуя не было.

– Ни разу?..

– А он что, бывает несколько раз в жизни? – усмехнулся я.

Адам замолчал. Обдумывал мои слова. А затем вскочил и крепко обнял. Я, может, и ожидал от него чего-то неожиданного, но точно не этого.

– Адам, ты чего?!

– Я так не могу, – шепнул он, сжимая объятия крепче. – Совсем без любви… Всю жизнь…

– Да ну, – отмахнулся я, а внутри всё жгло от его искренности и поддержки. – Я привык.

Я хотел оттолкнуть Адама, отвлечь, сменить тему, заставить его забыть всё то, что я только что сказал, но не смог. Обнял его в ответ и почувствовал, как пальцы Адама сжались, впиваясь ногтями в спину. Больно и приятно.

– Не могу себе представить, каково это… Всю жизнь один. – Он тяжело вздохнул. – А я такой… Про меня часто говорят, что я лёгкий. Лёгкий на подъём, лёгкий в общении. Легкомысленный я, одним словом. И влюбчивый. Легко схожусь с людьми и почти так же легко их отпускаю. Но все мои расставания… Что хуже, Мор: сто раз сказать: «Прощай!», или ни разу не услышать: «Я тебя люблю!»?

– Не знаю, – честно ответил я.

– И я… – Адам отпустил меня, отвернулся и налил нам ещё по кружке. – Я столько раз встречался. И прощался столько же. Но точно ли лучше, чтобы я ни разу в жизни не встретил всех этих людей? Ни разу не влюбился? Не испытал их любви? Не знаю. Не уверен. – Он отдал мне кружку. – Скажи мне, Мор, вот ты бы согласился испытать любовь, но при условии, что тебе придётся её отпустить? Ты готов был бы расстаться с ней навсегда?

– Я согласен встретить свою любовь и никогда её не отпускать.

Адам присел на край стола передо мной.

– Идеальный вариант! – похвалил он. – Жаль, что так не бывает. Рано или поздно мы расстаёмся со всеми, кого встречаем. Даже с теми, кого любим. – Он поднял кружку в тосте и зачитал: – А в подворотнях гасятся огни. Прощай, любовь, когда-нибудь звони. – Адам залпом выпил и громко поставил кружку на стол. – Давай пить, а не ныть, Мор! Вторая бутылка ещё наполовину полная!

Я наклонился вбок, чтобы посмотреть на бутылку.

– А мне кажется, что она наполовину пустая.

Адам захохотал.

– Как скажешь, Мор. Как скажешь.

* * *

Я сдался первым. Не помню, как добрался до кровати. Проснулся от того, что Адам растолкал меня.

– Не-ет! – застонал я, накрываясь с головой. – И не проси! Я не могу больше пить!

Адам бухнулся рядом и начал отжимать у меня одеяло.

– Я спать пришёл, – буркнул он, смазав фразу зевком.

– Спи, – согласился я, не веря в своё счастье. – Только обязательно спи. – Немного подумал и добавил: – Пожалуйста!

Адам затих, а потом захихикал. Гаденько так. Прощай сон? Он повернулся – в темноте хорошо были видны его блестящие от задора и повышенного градуса глаза – и спросил:

– Я тебя достал? Настолько?!

– Да! Да-да-да! Достал уже! Спи!

К моей радости, Адам тоже был уставшим и пьяным. Его сил не хватило даже на то, чтобы рассмеяться в голос, не то, чтобы продолжить меня доставать. Он пару раз хихикнул и затих. Уснул? Тогда и мне пора.

Я хотел накрыться, но одеяло безнадёжно пропало – в Адамовых объятьях.

– А-а, – застонал я и заворчал: – Мне бы как-нибудь спастись от тебя. Отгородиться. Вот. Да. Мне бы щит такой, как у Титана. Крутой он! И с Даром повезло! Отгородился от таких непоседливых, надоедливых мух, как ты, и счастлив, небось!

Я подтягивал на себя одеяло то с одной стороны, то с другой, пытаясь оказаться под ним хоть частично, и не сразу заметил, что Адам не спит.

– Не говори так, – сказал он.

Голос Адама звучал тихо, но твёрдо. Если бы я не видел, как он залил в себя полторы бутылки водки, то подумал бы , что Адам абсолютно трезв.

– Что?

– Не говори так про Титана. Он плохой. Он людей убивает. Даром. Нельзя так!

– А я хороший? – усмехнулся я, вспоминая про свои «дела» и заработки. Я ведь тоже убивал людей, и тоже Даром.

– Ты – хороший!

– И что мне это дало? – Я показал руками вокруг. – Посмотри, где мы. В этом мире недостаточно быть хорошим, чтобы выжить, Адам, – сказал я. – Иногда, чтобы выжить, надо быть плохим.

Адам подскочил, сел и опёрся о меня руками, нависая сверху.

– Нет, Мор! Нельзя! Нельзя быть плохим!

– Кто сказал?

– Я! Я сказал…

Адам прикусил губу и замолчал. На меня что-то капнуло, и я понял, что он плачет.

– Ну что ты! Не надо. – Я протянул руку и провёл пальцем по влажной щеке. – Чего ты расстроился? Это не мы. Это жизнь такая.

– Жизнь – прекрасна, – не сдавался он.

– Хорошо. Согласен. – Адама ведь не переспорить. – Но иногда она не оставляет нам выбора. Приходится быть плохим.

– Всегда есть выбор…

Его упорство меня разозлило. С первого проявления Дара и по сей день я жил так, как придётся, а не так, как мне хотелось бы. Где тут мой выбор?!

– Будем считать, что я выбрал быть таким как Титан. Вряд ли он при всём награбленном живёт на заброшенной стройке. Вот и я так хочу!

– Я убью тебя.

Мне показалось, или он действительно это сказал?

– Что?

– Я убью тебя, Мор, – повторил Адам вполне серьёзно. – Я не знаю, как, и не знаю, как я это сделаю, но я убью тебя, если ты станешь таким как он. Я тебя уничтожу!

Я осмотрел его. Ещё слишком молод, чтобы разбираться, как устроен этот мир. Я больше не мог на него злиться, и спорить с ним расхотелось.

– Нельзя? – спросил я.

– Нет!

– Запрещаешь?

– Запрещаю!

– Тогда не буду.

– Обещаешь?

Я рассмеялся. Адам такой смешной и такой наивный.

– Обещаю! – солгал я, поднял правую руку, а второй – начертил на груди крест.

Адам прищурился недоверчиво, переступил с руки на руку и облегчённо выдохнул, падая на меня сверху.

– Верю, – шепнул он. – Ты только не предавай меня, Мор! Я тебе верю.

Адам так и остался лежать прямо на мне. На него будто бы само собой наползло одеяло – ещё один ангельский «дар», – и я тоже оказался им укрыт. Наконец-то!

«Вот как надо было!» – мелькнула в голове шутливая мысль.

Я приобнял Адама, устраиваясь удобнее, и моментально уснул.

Глава одиннадцатая

Я думал, мне вчера было плохо. Но нет! По-настоящему плохо мне стало утром. Как описать это состояние, я не знал. Что-то близкое к «лучше бы я вчера сдох». В глазах песок, язык не провернуть – к нёбу прилип, голова будто спицами раскалёнными проткнута.

Хотелось лежать на кровати до следующего тысячелетия, но организму срочно понадобилось опустошить мочевой. Я застонал. Из горла вырвался слабый хрип, и на этом всё. Стону делом не поможешь, придётся вставать. Я вошёл в ванную и возненавидел весь белый свет. Потому что именно он – пронзительный белый свет бил из окошка мне в глаза и прямо в мозг. Больно!

Я встал так, чтобы солнце светило в спину, и с огромным удовольствием облегчился. В голову закралась мысль о том, чтобы упасть обратно в кровать и дождаться следующего тысячелетия оттуда, но желудок забурчал, и о нелепых мечтах пришлось забыть. Я напоминал себе Адама: постоянно чего-то хотелось.

Я вышел в большую комнату и огляделся.

– Адам! – позвал я, а в ответ тишина.

В конце коридора хлопнула на сквозняке дверь. Ясно. В своих владениях ангелочек. Медитирует, принимает солнечные ванны или дрыхнет, – от последнего и я бы не отказался, – не важно. В этот момент мне уже ничего не было важно. Не рассыпаться бы и дойти целым до дивана. Я, медленно переставляя то одну ногу, то другую, проделал этот бесконечный путь и сел. Как же хорошо. Откинул голову на спинку дивана и почувствовал, насколько сейчас близок к счастью. Хорошо, что Адама рядом нет. То корми его, то пои…

При воспоминании о вчерашней попойке, организм проделал странный финт ушами: в горле зацарапало, а желудок испуганно прижался к диафрагме.

– Нет-нет, мой хороший, – успокоил я его и погладил живот, – больше мы пить не будем.

За спиной раздался смешок. Пришла моя жизненная кара! Жаль, жалобу подать некому: за что мне он?! Я столько за всю жизнь не нагрешил!

Я слегка повернул голову. Обернуться полностью всё равно бы не вышло. Первое, что попалось на глаза, – бутылка минералки! Я схватил её, одним движением сорвал пробку и жадно присосался к горлышку.

Вот оно счастье!

В поле зрения возникла золотистая макушка. Адам выглядел так, будто в санатории вчера побывал, а не выжрал полторы бутылки водки в одного!

– Спасибо, – просипел я, отрываясь от минералки. – А поесть ничего нет?

Адам протянул сэндвич с чем-то съедобным между тостами. Я согласен был пустой хлеб есть, а сэндвич оказался ещё и вкусным. Слопав его и запив минералкой, я вдруг вспомнил, что никакой минералки я отродясь не покупал.

– Откуда? – спросил я, маша перед Адамом пустой бутылкой.

– У Амира в лавке взял.

Я обернулся к лифту, хлопнул себя по карману. Ключи были на месте.

– Но как?.. А-а! Ну да. Ты её украл.

– Взял попить. Чего, нельзя что ли?

Адам и не пытался выглядеть виноватым. Я посмотрел на пустую бутылку, – кто знает, может она мне сегодня жизнь спасла, – и пожал плечами.

– Плевать!

Я потянулся, мягко съехал головой на подлокотник и зевнул, чувствуя, что снова впадаю в сладкую дрёму.

– Мо-ор! – послышалось рядом.

– От-ва-ли, – по слогам произнёс я.

Адам не отвалил. Он перелез через спинку дивана, плюхнулся рядом и ткнул меня локтем. Я закрыл лицо ладонью и заныл:

– Нет меня! Приходи никогда.

– Мор! – снова позвало это чудовище.

– Чего тебе?

Чудовище упёрлось ладошками мне в грудь, нависло сверху и спросило:

– Я тебе минералки принёс?

– Принёс.

– Сэндвич сделал?

– Сделал… – Я начал догадываться, куда он клонит. Кажется, Адам решил, что я ему что-то должен. Опять. – Че-го те-бе?

– Ну-у, – потянул Адам.

Он раскачивался из стороны в сторону, никак не решаясь попросить о чём-то, а его пальцы сжимались и разжимались, комкая мою футболку. Я засмеялся и потрепал Адама по голове.

– Котёночек, – вырвалось у меня. Адам замер, насторожился. Я показал на его руки и пояснил: – Кофту на мне мнёшь, как кот перед миской.

Адам опустил взгляд вниз и понял, о чём я говорю. Он моментально просветлел, широко улыбнулся и поднырнул под мою руку сам – погладиться. И подкупить меня конечно же. Это же Адам. Он никогда и ничего не делает просто так.

– Я себя хорошо вёл? – спросил, почти промурлыкал Адам, позволяя трепать себя за ухом, как заправского кота. Я молчал. Ждал, когда просьба прозвучит целиком. Адам понял и сразу выдал главное: – Гулять хочу!

– Нет!

– Ну Мо-о-ур, – промурлыкал Адам, плюхнулся на меня сверху и крепко обнял. – Ну, пожа-алуйста!

– Ну, нет!

Адам недовольно засопел.

– Мор!

– Что?

– Я не отстану!

– Я не соглашусь!

– Гулять хочу!

– Гуляй! – Адам поднял голову, заглянул в глаза. – У тебя комната есть для выгула, гуляй там.

Это надо было видеть. Глаза Адама округлились и налились слезами. Кот из мультика проигрывал по всем статьям.

– Ну пожа-алуйста! – жалобно мяукнул он, приподнимаясь и снова начиная мять на мне футболку.

Я расслабился от этого почти массажа и совсем поплыл.

– Ну… – начал я и с усилием заткнул себя, чтобы не выдать никаких обещаний.

– Ну пожа-а-алуйста! – попросил Адам, а сам переступил с ноги на ногу, и меня пронзило болью.

– Пойдём-пойдём, – затараторил я, спихивая с себя это недоразумение. – Только сойди с моих яиц!

Адам огляделся, убрал ногу с моей промежности и даже извинился.

– Я не специально, – тихо сказал он и довольно добавил: – Гулять! Мы пойдём гулять!

– Только не сейчас, – буркнул я, потрепал Адама по щеке и закрыл глаза, твёрдо намереваясь вздремнуть ещё чуток.

К моему удивлению, спорить Адам не стал. Аккуратно улёгся на меня сверху и шумно выдохнул.

Кажется, я уснул ненадолго, а когда открыл глаза, Адам спал у меня на груди. Золотистые локоны рассыпались по сторонам, ресницы коротко подрагивали, а губы иногда беззвучно шевелились. Моё неугомонное сокровище. Адам заворчал сквозь сон, сжал руку, вцепляясь мне в футболку. Я зашипел, успокаивая, и погладил его по плечу.

– Спи. Спи, Адам, – шепнул я. – Всё хорошо. Я рядом. Теперь я всегда буду рядом.

Я сдёрнул со спинки дивана плед, накрыл нас обоих и снова закрыл глаза.

Второй раз я проснулся где-то после обеда. Солнечные лучи вовсю гуляли по комнате, из открытого окна доносился городской гул. Адам скатился мне под бок и тихо-мирно спал. Умилительная картина.

Я осторожно потянулся.

– Есть хочу, – пробурчал Адам, не открывая глаз.

Мне даже ворчать на него не захотелось. Самочувствие было в разы лучше.

– Сейчас что-нибудь придумаю, – ответил я, потрепал Адама по макушке и встал.

На завтрак – или это был уже обед – я подогрел пару банок консервов, Адаму навёл чая, а себе кофе.

– Адам! – позвал я. – Завтракать.

Адам заурчал в подушку что-то невнятное, но, как мне показалось, довольное, подскочил и понёсся в ванную. Вернувшись умытым и посвежевшим, он плюхнулся на стул и принялся уплетать завтрак, напевая под нос что-то развесёлое.

– Как ты умудряешься быть таким радостным? – спросил я. – Даже с утра… Особенно с утра!

– Бодрое утро – залог отличного дня!

Я жестом изобразил, что смотрю на часы на руке.

– Утро было пару часов назад.

– Когда встал, тогда и утро!

Я отмахнулся, его не переспоришь. Да и вообще спорить не хотелось. Сейчас мне надо было проснуться и выпить что-нибудь от похмелья. Дохлой мухой, как это было с самого утра, я не ползал, но остатки похмелья ощущал явственно.

– Пойду сейчас прогуляюсь до Амира. Тебе что-нибудь взять?

Адам яростно закивал, пытаясь прожевать огромный кусок тоста как можно быстрее, чтобы ответить.

– Ея! – выдавил он, запил тост чаем, проглотил и исправился: – Меня! Мы же гулять идём.

– Кто сказал?

– Ты сказал! С утра сказал! Сам сказал!

Я зацокал языком и помахал указательным пальцем, как любил это делать Адам.

– И не надейся!

Адам моментально изменился в лице. Он погрустнел, насупился и выдал:

– Обманул, да?

– Нет. Не обманул, – ответил я, а сам соображал, как сдержать данное спросонья слово и не сдержать его одновременно. – Сегодня выйдем погулять, но к Амиру я иду один.

– Ну ладно тогда.

Адам забрал недопитый чай и ушёл из-за стола. Обиделся. Чёрт! Придётся вести его на улицу, как бы ни хотелось этого не делать. Я усмехнулся. Котёночка надо выгуливать.

Перед выходом я обернулся. Адам стоял около окна, опершись локтем на раму. В одной его руке была кружка, меж пальцев другой медленно исходила дымом сигарета. Адам часто так делал: зажигал их и не курил. Мне кажется, что иногда сигарета нужна была ему только как способ остановиться на минутку и посидеть в тишине, подумать.

Адам потянулся, и мышцы на его спине заходили ходуном. Молодой, но довольно крепкий парень. Даже странно для уличного бродяжки. Но Адам и сам говорил, что его «дар» – всем нравиться. Не сомневаюсь, что получить не бакс, а сразу десять, попрошайничая в переходе метро, ему не составляло труда. Исхудать ангелочку не грозило. В окно пробилось несколько солнечных лучей, они подсветили Адама сбоку, от чего стало казаться, что он светится.

– Так оно и есть…

Адам услышал меня, обернулся. Его взгляд был задумчивым, глубоким, устремлённым будто бы внутрь. Он ничего не сказал, отвернулся, а я почувствовал, как по телу прошла дрожь. Дар Адама – видеть меня насквозь. И грудь зажгло от собственного несовершенства. Так, наверное, чувствуют себя Падшие около истинных Ангелов – видят в их свете все свои огрехи.

Я выскочил за порог, еле дождался, пока лифт, мигая и скрипя, довезёт меня до первого этажа, а оттуда пулей на улицу. Схватился за первый попавшийся угол. Перед глазами всё плыло, в груди горело. Кирпич под руками раскрошился, и я чуть не упал. В руке осталась лишь рыжая пыль. Я посмотрел наверх. Здание фабрики было древнее. Властям давно пора снести его и построить на этом месте что-то более полезное. Старая, рассыпающаяся рухлядь! Так я чувствовал себя в этот момент. Зачем я существую? Несу миру одну только смерть. Но Адам… Я вспомнил его взгляд. Помимо пронзительности, выворачивающей меня наизнанку, там не было главного – осуждения. Адам простил меня. Простил за то, что похитил его и держу здесь. Сможет ли он простить меня и за остальное: за то, что я делал с людьми раньше, и, главное, за то, что собираюсь сделать с ним?

– Узнаем, – шепнул я, оттолкнулся от рассыпающейся стены и пошёл к Амиру. Дико хотелось курить, а ангелочек опять вытаскал у меня всё курево.

Я сделал уже несколько шагов, когда позади раздался шорох. Угол, за который я держался, чтобы устоять на ногах, осыпался мелкой кирпичной крошкой. «Чёртова развалина!» – мысленно ругнулся я, не понимая, обращаюсь ли я к зданию фабрики или к себе самому.

* * *

Обратно на фабрику я не торопился. Там ждал Адам, а я ещё не придумал, как избежать его выгула. Всё было бы куда проще, будь на нём поводок. Я позвонил Льюису.

– Привет, Льюис! Как там с моей приблудой?

– Всё почти готово. Давай я вечером прикручу на ней последний код, и можешь завтра забирать. Хоть с самого утра.

– Хорошо. А по Тодду что-то слышно?

– Есть новости, Мор. Ага.

Было слышно, как Льюис усиленно сопит в трубку. Занят чем-то или это такой намёк?

– Если нужно доплатить, сразу скажи, – сказал я. – Деньги не проблема.

– Нужно будет, – сразу ответил Льюис. – Там инфа через важного человечка проходит. Зато точно с гарантией.

– Ну вот и договорились. Завтра подвезу.

Мы с Льюисом попрощались, и я сбросил звонок. Деньги – проблема, и ещё какая! Свои последние сбережения я спустил на дока и «поводок» для Адама. Если я не найду Тодда, если Тодд не отдаст мне мою долю с убийства мэра… Что делать в этом случае я не знал. Устроиться на работу? Куда я мог пойти? Если только в автомастерскую, так же, как я работал у Тодда. Но опять придётся скрывать Дар, находить отмазки и отговорки, чтобы не снимать перчаток и ни с кем не здороваться за руку. Не стоило забывать и про слежку. Вряд ли люди Костюма махнули на нас рукой и забросили поиски. Более того, после его смерти, я думаю, поиски только усилились.

До фабрики я дошагал в скверном расположении духа. Погода тоже испортилась: солнце скрылось за тучами и, хоть всё ещё было тепло, начал крапать лёгкий дождь.

Обратно наверх лифт поднимался без проблем. Я несколько раз проверил схемы. Немного проржавели. Видимо, из-за этого он с утра и забарахлил, когда я спускался. Надо будет приглядеть за ним. Не хватало застрять на верхних этажах в полуразрушенном здании. Тогда точно придётся плести канаты из простыней и спускаться вниз по ним.

Эта мысль меня развеселила, и в комнату я вошёл в отличном расположении духа, а усилившийся дождь за окном навёл меня на ещё одну мысль.

– Адам, – позвал я. – Гулять!

Заспанная мордашка выглянула из соседней комнаты, повернулась к окошку, затем снова ко мне.

– Шутишь?

– Нет!

– Издеваешься…

– Нет. Я обещал вывести тебя гулять, и я веду тебя гулять!

Мне дико захотелось присвистнуть и постучать по коленкам, подзывая Адама к себе, но я сдержался. От жеста да, но не от улыбки.

Адам сделал пару шагов в комнату и остановился. Указал мне на дождь за окном.

– То есть ты хочешь повести меня прогуляться… Под дождём? – Я кивнул. – А если я откажусь, то обещание сгорает?

«Ты всё понял совершенно правильно, котёночек», – подумал я, а вслух сказал:

– Сгорает. Я не обещал водить тебя гулять по десять раз на дню. Хочешь идти – идём сейчас.

– Пошли, – согласился Адам, схватил «аляску» с дивана и направился к выходу.

Настала моя очередь хлопать глазами.

– Пошли? В дождь?!

– А чё? – спросил Адам и пожал плечами. – Не сахарные, не растаем.

– А…

А что я мог сказать? Сам позвал. Только я совсем не рассчитывал, что он согласится.

Адам ждал меня в лифте. Стоял, насвистывал что-то весёленькое и нетерпеливо постукивал кончиком ботинка.

Отступать поздно. Я вошёл, задёрнул створку и достал ключ. Хм… А ведь лифт ходит в двух направлениях. Я повернул ключ в положение «вверх». Адам хмыкнул.

– На крыше гулять будем? – спросил он елейным голосочком.

– Ну так про улицу я ничего не говорил.

– Понятно, – прохладно отозвался Адам.

Оставалось только возвести глаза к небу, но я так и не решил, надо ли благодарить небеса за то, что Адам не разносит всё вокруг в праведном гневе, или безнадёжно вопрошать, за какие такие прегрешения он мне достался.

Я поднял створки лифта и широким жестом предложил Адаму пойти прогуляться. С его вздёрнутого носа картины можно было писать: монаршая особа недовольна. Адам дошёл до двери на крышу, распахнул её… И вышел. В дождь.

– Вот упёртый! – шепнул я и подошёл к порогу.

Из редких пушистых туч на землю падал дождь, и вовсю светило солнце. В его лучах переливалось всё: капли дождя, небольшие лужицы под ногами и даже помытая дождём крыша.

– Лови! – раздался крик, и в меня прилетела куртка. – Положи там, чтобы не намокла, – попросил Адам.

Он стащил с ног ботинки и отправил их следом.

– Простынешь! – крикнул я.

Адам замотал головой так рьяно, что с его кудрей во все стороны полетели блестящие капли-искорки.

– Тепло!

Адам широко расставил ноги, раскинул руки в стороны и запрокинул голову, радуясь дождю – а может, и свободе, – как ребёнок. Футболка на нём промокла моментально. Адам медленно поворачивался на месте, ловя капли открытым ртом.

– Дурачок, – тихонько проворчал я, убирая его куртку и ботинки ближе к лифту.

– Мор! Мор, иди сюда! – позвал Адам.

Он протягивал мне руку и смотрел так пронзительно, что я даже раздумывать не стал, – сразу подошёл. Но и капюшон накинул, чтобы не промокнуть.

– Простынешь же, дурак, – повторил я, на что Адам только отмахнулся.

– Слепой дождь, Мор, – заговорил он. – У меня на родине говорят про такой: дьявол бьёт жену и выдаёт дочку замуж. Одновременно и хорошее, и плохое. Как в любом из нас. – Он зажмурился и запрокинул голову. – Мы в приюте под таким гуляли часто. Особенно летом. Красота! Луга до горизонта, цветы пахнут – с ума сойти можно! Солнце палит нещадно, а с неба дождь. Мы под ним бегали, дразнились… – Адам погрустнел. – Совсем мелкие ещё были, беззаботные.

– А сейчас?

– И сейчас так хочу. Покружимся?

Адам взял меня за обе руки и потянул. Мы закружились на месте, разгоняясь всё быстрее, пока Адам не остановился. Он навалился на меня, шатаясь и смеясь от счастья.

– Прямо как в детстве, Мор! – радостно воскликнул он. – Дождь, солнце и никаких забот.

Адам цеплялся за меня, – его укачало сильнее, – хватал ртом влажный воздух вперемешку с каплями дождя и широко улыбался. Его сильно качнуло, и я прижал его к себе.

– Спасибо, – шепнул он. Поднял на меня взгляд своих бездонных светлых глаз. – Спасибо тебе, Мор, – словно сквозь туман услышал я, не в силах оторваться от его взгляда – это был его Дар. – Спасибо, что сделал это со мной…

Я чувствовал исходящее от него тепло: пальцами сквозь мокрую футболку и сердцем, до которого доходил его прямой, сияющий счастьем взгляд.

Черты его лица размылись, я видел только светящиеся изнутри глаза. Адам выглядел опьянённым этой свободой и открытым чистым небом. Как вчера, когда мы с ним вместе напились. И я, кажется, ещё не протрезвел. Я склонился и поцеловал его. Теперь, если бы в меня ударила молния, я знал, с чем сравнить это чувство. Сжимал Адама в объятьях, чувствовал его тепло и касался его губ своими, позабыв обо всём. И главное, я забыл о том, что это Адам. А это был именно он.

Удар в челюсть я просто-напросто проворонил. Резко заныла вся голова разом, зазвенело в ушах. Я дёрнулся в сторону от неожиданности, и мне повезло: удар в пах своей цели не достиг. По моему бедру скользнуло колено, я сообразил, что происходит, и попытался отскочить как можно дальше от беснующегося Адама. Он удержал меня за руку, рванул и попытался врезать ногой в живот, но я перехватил его, приподнял над землёй и отшвырнул.

– Чёрт, Адам, хватит! – заорал я. – Прекрати!

– Ты… – зашипел Адам. Он отплёвывался от поцелуя и вытирал губы рукавом. – Что ты наделал?!

– Я тебя поцеловал.

– Нахуя?!

– Да потому…

А действительно: нахуя я это сделал?!

– Потому… Что? – уточнил Адам.

– Не знаю! – заорал я. – Потому что!

– Сука, – прошипел Адам, обдавая меня взглядом, наполненным презрения. Он выпрямился, отринул эмоции и сказал: – Я хочу уйти отсюда.

Адам прошёл мимо меня обратно в лифтовую, а я влепил себе знатную пощёчину. Мысленно. Что я творил? Какой поцелуй? Зачем?! На эти вопросы я не мог ответить даже себе.

Я прошёл в лифт. Адам сидел на полу и напяливал ботинки. Смотреть на него было стыдно. Я крутанул ключ в нужное положение. Раздался треск, из щитка посыпались искры, лифт качнулся и замер.

– Какого… – вырвалось у меня.

Я распахнул щиток и осмотрел плату. Странно, с утра мне не показалось всё настолько проржавевшим. Не обратил внимания? Не проснулся с утра? Где-то сверху заскрипели тросы, лифт качнулся, с потолка посыпалась труха.

– Клятое старьё, – ругнулся я и полез зачищать провода вручную.

Я использовал подручные средства. Раскрутил болты и подчистил контакты ключами, воткнул обратно. Лифт поехал вниз.

– Всё нормально, – сказал я, обернулся и бросился к Адаму. Он сидел на полу, сжавшись в клубочек, и мелко-мелко дрожал. – Тихо. Тихо, Адам. Всё хорошо. Сейчас выйдем.

Я коснулся его плеча. Адам вздрогнул, сбросил мою руку и вскочил на ноги.

– Не трогай меня! – крикнул он.

Лифт остановился. Адам взялся за створку, дёрнул её вверх, пытаясь открыть, но забыл про защёлку. Я подошёл, чтобы помочь. Адам дёрнул створку снова, вскрикнул и отдёрнул руку. На решётке осталось влажное красное пятно.

– Порезался?

– Отстань!

Адам отдёрнул руку, но и на ней я заметил кровь. Адам порезался и весьма сильно.

– Давай посмотрю.

– Не трогай меня, – зашипел Адам и сделал шаг назад. – Дверь открой!

Я не стал торопиться. Если у него хватает сил препираться, то и выслушать меня Адам силы найдёт.

– Послушай, извини. Я не специально. – Адам фыркнул и отвернулся. – Не знаю, как так вышло. Просто вышло и всё.

– Вышло? Просто вышло у тебя? – зло переспросил Адам. – Это были мои воспоминания, Мор! Мои детские, светлые, беззаботные воспоминания! Этот был маленький момент счастья… Из них состоит жизнь. А ты всё испортил! Всё… Всё это убил во мне! Просто взял и убил! Одним своим прикосновением!

Я отшатнулся, как от пощёчины. Такое впечатление, что Адам говорил не о поцелуе, а о моём Даре, будто он знал о нём всё. Я молча открыл защёлку и поднял створки лифта. Адам выскочил, бросил пристальный взгляд на самый верх лифтовой шахты и ушёл. Я бы и сам заинтересовался, в чём причина поломки, но ответ был прост: старое здание и отсутствие обслуживания.

Я вошёл в большую комнату. Адам обнаружился у окна. Он курил, и сигарета в его пальцах нервно подрагивала.

– Адам…

– Отвали!

Он отвернулся от меня, сделал последнюю затяжку, бросил окурок в окно и вышел. В конце коридора хлопнула дверь. Хотелось бы мне сейчас пойти за ним и извиняться снова и снова, пока он не простит, но я выбрал вариант лучше – я дал Адаму остыть.

Глава двенадцатая

Перед тем, как уехать, я зашёл к Адаму. Он сидел в позе лотоса, глаза закрыты, на лице выражение безмятежного спокойствия.

– Мне надо в город, – сказал я. – Тебе что-нибудь взять?

Адам не ответил, даже глаза не открыл. Я подошёл ближе. Очень хотелось, чтобы Адам простил меня, как он сделал это в прошлый раз: встал, посмотрел на меня без капли упрёка и сказал, что больше не сердится. Но нет, Адам не шевелился. Я попытался ещё раз.

– Адам, извини, пожалуйста! Я правда не знаю, что на меня нашло, – сказал я. – Слишком долго был один, а тут ты. – Я невольно улыбнулся и честно описал Адама, как видел: – Открытый, светлый такой. Истинный ангел. Ты пригрел меня, и я лишь захотел почувствовать ещё немного твоего тепла и всё. – Адам открыл глаза, только взгляд его был начисто лишён доброты и понимания. Он злился. Но что ещё я мог добавить? – Прости. Я не хотел, чтобы так получилось.

Адам закрыл глаза, но при этом испустил наигранный тяжкий вздох, который мог означать только одно: Адам меня простил, но пока неофициально. Больше я лезть к нему не стал, прикрыл за собой дверь и уехал.

По Бруклину пришлось кружить почти час, пока я не нашёл то, что искал. Семейный ресторанчик «Том&Томпсон» затесался в переулке. Если бы не яркая вывеска, я бы его так и не заметил. Кажется, Адам говорил про него.

Я попросил меню, заказал два блюда с собой, а на обратном пути заехал к Амиру и взял мороженого. Чем ещё задобрить своего ангела? Вкусняшками.

– Адам! – крикнул я, вернувшись в логово. – Ужинать! – Я прислушался к тишине и добавил громче: – Я мороженое принёс!

Пока я расставлял еду, на пороге появился Адам. Он молчал и не сводил взгляда со стола.

– Проходи, садись. Пока горячее, – позвал я, старательно игнорируя нашу недавнюю ссору.

Адам подошёл, заметно повёл носом.

– Жаркое?

– И кусок черничного пирога. Взял там, где ты сказал.

– У мистера Томпсона?

– Да.

Адам сел. Есть он не торопился. Тяжело вздохнул, посмотрел на меня.

– Ты правда не нарочно?

– Да. Извини. – Я кивнул. – Это, видать, ещё водка вчерашняя не выветрилась.

– Не делай так больше, – попросил Адам.

Я кивнул, а сам мысленно перевёл дух. Как же хорошо, что Адам отходчивый. Мне его тепло, – и даже в общении, – было попросту необходимо.

После ужина Адам занял место у телевизора – оставил меня в покое. А я уже не радовался этому, как пару дней назад. Хотел быть рядом. Нет. Я хотел, чтобы Адам был рядом со мной.

Я подошёл и встал около дивана. Адам растёкся по нему сытый и довольный, как налопавшийся сметаны кот, заняв целиком – не присесть.

– Можно?

Адам оглядел место на диване, которого не было, и поджал ноги. Я сел. Адам крутанулся, поворачиваясь ко мне спиной, и лёг, укладывая голову на мои колени. Заёрзал, устраиваясь удобнее, затих и шумно выдохнул.

– Удобно? – спросил я.

– Очень. – Адам забавно утёр нос и посмотрел на меня снизу-вверх. – Можешь даже погладить.

– Ух ты! За что мне такие бонусы?!

– Пое-ел, – выдохнул Адам и протянул ко мне ладошки, сложенные лодочкой. – Подай пульт. Я телек включу.

Я дотянулся и передал ему пульт. Адам обхватил его пальцами: тонкими, длинными, без единой ранки…

– Не вижу твой порез. Где он?

Адам дёрнул плечами.

– Там царапина была. Ерунда. Зажило всё уже.

– Быстро…

Я задумался. Неужели мне показалось, и рана на руке Адама действительно была не такой значительной. Крови было много. Я уже хотел попросить Адама показать зажившую «царапину», но он щёлкнул кнопку на пульте и громко взвыл, когда включились новости, а в них опять Титан.

– Выключи, – посоветовал я, попытался забрать пульт у Адама, но тот отвёл его подальше и сам переключил канал.

– Теннесси, – шепнул он.

– Что?

– Теннесси. Титан там.

– Отслеживаешь его перемещения? – пожурил я, щекоча Адама подмышкой. Он не отреагировал.

– Отслеживаю, – ответил он серьёзно. – Не хочу оказаться рядом. Вернее, не хочу, чтобы он оказался рядом.

Я задумался. Шансов встретиться этим двоим на одной улице был равен одному на миллион. Или даже меньше. Но Адам всё равно боялся.

– Он далеко. Не переживай.

– Он приближается…

– С чего ты взял?

– Прошлый репортаж был из Миссури. – Адам нахмурился. – Куда он идёт, как ты думаешь?

Я пожал плечами. Мне было всё равно, но хотелось поддержать беседу.

– Миссури, Теннесси, – перечислил я. – Дальше Каролина. Джорджия, может быть.

– Или Вирджиния, – глухо добавил Адам. – Плохо. – Он посмотрел на меня и пояснил: – Он всё ближе.

Я взъерошил золотистые локоны и улыбнулся.

– Не переживай. Я не дам тебя в обиду.

– Защитишь меня? – спросил Адам, хихикая.

– Да.

Адам прекратил улыбаться. Посмотрел на меня так, как я боялся больше всего – пронзил пристальным взглядом до нутра. Но в этот раз я не почувствовал стыда. Наоборот. Во мне разлилось понимание правильности происходящего. Я защищу Адама, чего бы мне это не стоило! И только в глубине души всколыхнулась и пропала мысль, что защищать его я собираюсь не из благородных побуждений, а лишь для того, чтобы оставить его себе.

– Это очень важно для меня, Мор. Важно, что ты хороший, – тихо сказал Адам.

– Я не хороший. Я в своей жизни много чего натворил. Плохого в основном.

– Никогда не поздно измениться. Выбрать другую судьбу. Стать другим.

– Иногда выбираем не мы, Адам…

– Нет! Всегда выбираем мы! – пылко заговорил он. – В этом и кроется смысл, понимаешь? Всегда выбирать быть хорошим.

– А если я не хочу быть хорошим? – усмехнулся я. – Если я не могу быть хорошим?

– Каждый может быть хорошим!

– И Титан? Титан тоже может быть хорошим?

Адам нахмурился, сел и отодвинулся от меня.

– Титан ошибается. Он выбрал не ту сторону.

– Нет той или не той стороны, Адам. Есть только ты и твоя жизнь. И всему остальному миру на тебя насрать. Поэтому и заботиться нужно только о себе, и быть таким, каким выгоднее. Плохим, хорошим – не важно. Бери своё и живи в своё удовольствие.

– То есть ты заботишься только о себе?

– Да. – Я пожал плечами. – Не вижу в этом ничего плохого.

– А если однажды ты понадобишься этому миру? Ты позволишь ему погибнуть?

– Я? Понадоблюсь миру? – Я представил свой Дар во всей «красе» и засмеялся. – Ты что, Адам, в спасители мира меня записал?

– Ну а вдруг? Снова выберешь себя? – Адам жестом обвёл комнату вокруг. – Забьёшься в глубокую нору, как сейчас, и пересидишь, пока люди будут гибнуть?

– Я – не спаситель человечества! – Разговор перестал мне нравится, но так просто отступать я не хотел. – И оно, это твоё человечество, ничего хорошего мне не сделало, чтобы я захотел его спасать.

– Ты – человек. Этого тебе недостаточно?

– Я не человек. Я человек со сверхспособностями. Что ты знаешь об этом?

Адам притих, осел и очень тихо ответил:

– Титан – человек со сверхспособностями. Ты хочешь быть таким же?

– Да! Хочу быть, как Титан! – ответил я, повышая голос. – Хочу никого не бояться и не прятаться больше по глубоким норам! Хочу делать то, что я хочу, и ни перед кем не отчитываться.

Адам поджал губы и умолк. Он смотрел прямо перед собой, хмурый и по-прежнему упрямый. Упёртый!

– Хочешь начистоту, Адам? – Он поднял на меня взгляд, кивнул. – У тебя есть Дар. И он тормозит мой Дар. И пока ты об этом не расскажешь, ты будешь сидеть здесь, взаперти, и я пойду на всё, чтобы ты мне рассказал правду. На всё, Адам! Ты меня понимаешь?

– У меня нет Дара, Мор, – устало выдохнул Адам. – Я и так говорю тебе правду.

– Тогда как ты объяснишь мне то, что мой Дар на тебе не работает?

Адам пожал плечами, блеснул пронзительным внутренним светом из глаз и спросил:

– А какой у тебя Дар?

«– Я убиваю людей», – чуть не сказал я, но меня прервал звонок телефона.

* * *

Офис 11 корпуса

Нью-Йорк, центр

это же утро

Реджи был занят разговором, когда зазвонил лежащий на столе сотовый.

– Минутку, Фрэнк, – предупредил он, посмотрел на экран и скривился. – Это Эндрюс.

– Ответь, я подожду, – приказал полковник.

Реджи кивнул, подобрал со стола сотовый и, резко выдохнув в сторону, провёл по экрану пальцем, принимая звонок.

– Одиннадцатый корпус. Рядовой Лапински. Слушаю.

– Лапински? – послышался раздражённый голос генерала Эндрюса. – Где полковник Франко?

Взгляд Реджи метнулся ко второму сотовому.

– Полковник рядом. Его срочно вызвали в Вашингтон. Какие-то шишки из Пентагона.

– Не «какие-то шишки», рядовой, а командование в министерстве обороны, – поправил его Эндрюс. – Кто руководит операцией? Каков прогресс на данный момент?

– Джексон у нас главный, – ответил Реджи, снова сбиваясь на обычную речь с официально положенного языка рапортов. – Да какой там прогресс, генерал? Мы слежку ведём.

В трубке затихло, а затем эта тишина разразилась криками генерала Эндрюса.

– Какую слежку?! У вас строгий приказ: уничтожить! Сколько дней прошло? Что за произвол? Немедленно найти мне Фрэнка!

– Да, сэр! Конечно, сэр! – зачастил Реджи. Связь начала шипеть и прерываться. – Связь… Сэр…

– Реджинальд Лапински! – строго сказал генерал, и от этой строгости, казалось, затихли даже помехи. – В вашем досье чётко указано о ваших способностях влиять на связь. Вы уж сделайте что-нибудь.

Просьба прозвучала с явным намёком, Реджи прикусил нижнюю губу и тут же перестал «портить» связь.

– Извините, – пискнул он в трубку. – Это я от волнения. Наверное.

– Цирк на выгуле, – высказал своё мнение генерал Эндрюс и грозно рявкнул: – Полковника ко мне, срочно! Раз он тут рядом, в Вашингтоне, пусть заедет. Хочу перекинуться с ним парой слов с глазу на глаз.

– Да, сэр! Есть, сэр! Сделаем…

Генерал сбросил звонок, не попрощавшись. Реджи проверил иконку вызова, дождался, пока она исчезнет, и лишь затем расслабился и ленно растёкся на стуле. Подобрал второй сотовый и поднёс к уху.

– Ты слышал?

Из трубки раздался смех.

– Реджи, это генерал армии США. Какого хрена ты решил его обмануть?

– Так я это… Кто ж знал, что он в моё досье заглядывал? Обычно прокатывает.

– Ладно. С генералом я разберусь. Так и так к нему ехать. Есть у меня подозрение, что Титан собрался к нему на базу наведаться.

Реджи подобрался. Даже сел прямо. За Титаном они следили всем штабом. Один из них, но их враг: опасный, неистребимый, бесконечно злой и безжалостный.

– А зачем Титану военная база?

– Оружие, Реджи. Оружие – это сила, с которой мы вынуждены считаться. Мы, но не Титан. – Полковник замолк, а затем хмуро добавил: – Не нравятся мне эти его поползновения. Ой, не нравятся. Если я прав, то Объект нам нужен как можно скорее.

Реджи бросил взгляд на экраны вокруг себя. На заброшенной фабрике было тихо.

– Дрыхнет наш Объект после вчерашней попойки, Фрэнк. Вряд ли быстро очухается. – Редж коротко вздохнул и признался: – Не нравится он мне. Вы слышали вчерашний разговор? Он хочет быть таким, как Титан. Нам одного девать некуда, куда нам второй-то?

– Дай ему время, Реджи. Всем свойственно ошибаться, правда?

– Ну да, – согласился Реджи.

Он и сам был когда-то неуправляемым подростком. Плевал на все законы и правила, пока полковник не встретил его и не взял к себе на службу. Ну и сейчас в его поведении проскакивало иногда бурное непослушное прошлое.

Рядом хлопнула дверь, раздались быстрые шаги и на плечи легли две маленьких ладошки.

– Привет! – шепнул Реджи, кивая головой на прижатую к уху трубку.

– Это Ти? – строго раздалось оттуда.

Реджи возвёл глаза к небесам, показывая Ти направление их с полковником разговора. Девушка хихикнула, поставила на стол перед ним пакет с едой, наклонилась и сказала:

– Привет, Фрэнк!

– Передай этой стрекозе, что я с ней лично поговорю! И спрошу с неё за те выкрутасы около Титана! – приказал полковник. В трубке раздался его тяжёлый вздох. – Что там с анализами, спроси.

– Что с анализами? – передал Реджи вопрос.

Ти приблизилась к сотовому и отчиталась:

– Всё тип-топ, босс. Адам чист как первый снег. Никакого Дара.

– Хорошо. Реджи, есть у нас что-то ещё по делу? – Полковник усмехнулся. – Пока «связь не пропала»?

Реджи уже вовсю хрустел пакетом, глотая слюну от исходящих оттуда ароматов.

– По делу? – отвлечённо переспросил Реджи, перечислил в голове всё то, что они уже успели обсудить, и вспомнил о кое-чём важном. – Чуть не забыл, Фрэнк. Полиция штата Джексону уже плешь проела. Кто-то донёс им, что мы убийцу мэра прикрываем. Они жаждут крови.

– Рано ещё. Пусть жаждут дальше. Так Джексону и передай.

– Передам.

Реджи обнял Ти за талию, притянул к себе. Ти захихикала, ткнулась в него носом, нежно провела рукой по волосам. Полковник смачно выругался.

– Конец связи, – буркнул он.

– Наконец-то… – Реджи бросил затихший сотовый на стол и усадил Ти к себе на колени. – Ну что, крошка? Что ты мне сегодня принесла?

– Немножечко того, немножечко другого, – игриво ответила Ти. Она обернулась на экраны за спиной. – Всё тихо?

– Объект спит. У нас есть время.

Реджи потянулся к ней, и Ти ему уступила.

* * *

Звонил Льюис. Он сообщил, что заказ готов и я могу заехать за ним в любое время. Лучше бы поскорее. Можно прямо с утра. Лучше бы прямо с утра. И как можно раньше.

Мне не понравилось, как старательно Льюис зазывал меня к себе, а когда он вызвался привезти заказ сам и начал выспрашивать у меня адрес, я понял: Льюис меня сдал. Не удивительно. И даже не интересно, кому именно: людям Костюма или властям. Какая разница. Льюис меня сдал, и завтра с утра в его магазинчике меня повяжут, стоит лишь появиться на пороге.

Я раздумывал, как лучше поступить, когда Адам коснулся моей руки, привлекая внимание, и спросил:

– Плохие новости, да?

Я невнятно мотнул головой. Не мог понять, что делать дальше. Если я не заберу «поводок» у Льюиса, то Адама мне не удержать. Я посмотрел на него. Адам сидел рядом и внимательно за мной наблюдал.

– Что случилось? – тихо спросил он, встретившись со мной взглядом.

– Плохие новости, – ответил я. – Мне нужно будет отъехать на пару часов. Побудешь один?

Адам усмехнулся.

– Нет. Домой пойду.

– Считай, что ты уже дома. – Глядя на то, как у Адама от этих вытянулась мордашка, не сдержал улыбки и добавил: – Шучу.

Адам шумно выдохнул.

– Ты это… Давай без таких шуточек. Меня чуть инфарктом не накрыло!

– Тебя? Инфарктом? – с сарказмом переспросил я. – Да тебе до инфаркта, как мне до спокойной жизни.

Адам расплылся в улыбке. Сразу видно, заслугу моей неспокойной жизни он приписывал себе одному, любимому и неповторимому. И был прав, кстати.

– Ладно. Иди, – разрешил он мне. – Вернёшься, закончим разговор.

– Мы закончили разговор…

– Ты не сказал, какой у тебя Дар.

– И не скажу!

Адам насупился, но у меня пропал всякий запал с ним спорить и что-то ему доказывать. Я потрепал Адама по светлой макушке.

– Не дуйся. У тебя нет Дара. Ты не можешь знать, что это такое.

– Что? – тихо спросил Адам, пронзая меня светлым взглядом.

Я рассмеялся.

– Хорошая попытка, но нет, ангелочек. Тебе не надо этого знать.

– А если я хочу знать? Хочу понять.

– Нет. – Я заставил себя отойти от Адама и его тепла. – Просто знай, что родиться с Даром – не наш личный выбор. А Дар не всегда бывает хорошим.

– Хорошим бывает человек, – согласно кивнул Адам.

Вот ведь упёртый. Я улыбнулся. Адам свято верил, что можно остаться хорошим человеком, даже если твой Дар решил, что ты убийца. «Не бывает хороших убийц». Мне пришлось прикусить язык, чтобы не выпалить это Адаму. Его особый Дар – выводить меня на откровенность.

– Я постараюсь быстро.

– Да хоть вообще не возвращайся! – Адам махнул на меня рукой и рухнул на освободившийся диван. Заёрзал, устраиваясь удобнее, и шумно выдохнул, как только ему это удалось. – Собеседник из тебя всё равно никакой. – Он поднял голову, прищурил на меня свои наглючие гляделки и добавил: – Купи вкуснях по дороге, а?

– Мы только что поели…

– Ага! На год вперёд, – раздалось из недр дивана. – А завтра я что должен есть по-твоему?

* * *

К магазину техники я подъехал до закрытия. Подождал, пока продавец выключит свет и закроет решётчатые ставни. Я прекрасно видел свет, льющийся из каморки Льюиса в торговый зал магазина. Подождав ещё около получаса, обошёл магазин и зашёл с чёрного хода. Дверь была заперта на хлипкий древний замок. Отец Льюиса больше рассчитывал на хорошие выплаты страховой, чем на безопасность того хлама, что здесь хранился.

Замок поддался, и я вошёл. Из подсобки Льюиса раздавался шум работающего телевизора и его редкие реплики. Льюис частенько разговаривал с техникой, пока чинил её. Я дошёл до порога комнаты и остановился.

Льюис заметил меня не сразу. Он паял микросхемы, изредка разгоняя дым от пайки и сигареты рукой и матом. Разогнав очередной особо мутный клуб дыма, он поднял взгляд и увидел меня. Поперхнулся и закашлялся.

– Мор?.. – прохрипел он.

– Льюис, – ответил я вместо приветствия, вошёл в подсобку и притворил за собой дверь. – Кому и что ты рассказал?

Льюис попытался выдавить из себя хоть что-то членораздельное, выронил паяльник и громко выругался, когда тот упал ему на колени.

– Твою мать, Мор! Какого хрена ты завалился ко мне без предупреждения?

Льюис хотел встать, но я достал из кармана оружие. Майк хранил ствол в своём любимом «Вольво». Сам не думал, что пригодится. Но моим Даром запугивать бессмысленно, им можно только убивать.

– Не ори! – одёрнул я Льюиса. – Всё равно никого нет. Тебя никто не услышит. Лучше расскажи, что и кому ты разболтал?

Я пригрозил Льюису оружием, и он не стал больше отпираться. Он ещё не сдал, но намеревался сдать меня полиции. В этот момент я свободно выдохнул. В моём случае полиция была самым безопасным вариантом. Их методы работы мне были хорошо известны. И как бы им не хотелось заполучить подопечного и закрыть очередное громкое дело, действовать полицейским приходётся в рамках закона. А закрыть – мной! – они с Льюисом планировали дело об убийстве мэра.

– А что ты хотел, Мор? Я просто сложил два и два. Начал узнавать о Тодде, и всё понял. Ты сам меня об этом просил.

– Сдать себя я просил? – спросил я. – Тодд где? Ты узнал?

– Тодд сейчас прячется. Как и ты. – Льюис указал на свой стол. – Телефон достану? – Я кивнул. Льюис сдвинул в сторону микросхемы, протянул мне листок с номером. Я указал положить листок на стол. – Это Алекс, – пояснил Льюис. – Он знает, где Тодд. У него с ним дела какие-то. Я сам адрес не узнал ещё. Мне не надо было.

– Пока не подошла его очередь? И что, много за нас копы дают? – Льюис отвёл взгляд. – Сколько?

– Тодда я бы не сдал, – буркнул Льюис, встрепенулся и начал объясняться: – А что? Он дело своё продал. У него деньги есть. Он бы откупился.

Я засмеялся. Взгляд Льюиса заметался между мной и оружием в моей руке.

– Ну ты и гнида, Льюис! Не зря мы с ребятами ничего тебе не рассказывали. Мать родную продашь! – Я убрал оружие обратно в карман. – Не ссы, не трону я тебя. Мараться не охота. Приблуда моя готова? Я деньги принёс.

И я начал снимать перчатки.

Льюис повеселел и задышал свободнее. Хотя на карман с оружием косился по-прежнему. Он достал и выложил на стол готовый заказ: полоску ткани с электронной начинкой и старенький смартфон – пульт управления.

– Я всё сделал, как ты сказал, Мор, – довольно сказал Льюис.

Он заметно расслабился. Видимо, решил, что всё кончено. Я отдал ему деньги – всё честно, – забрал листочек с номером и свой заказ. Протянул руку.

– Прощай, Льюис. Больше не увидимся.

А он её пожал.

Вот и всё.

Я подождал, пока он перестанет дышать, и забрал свои деньги обратно. Мне нужнее.

Лёгкую смерть я выбрал для этой гниды. Слишком лёгкую. За то, что он планировал со мной сделать, ему следовало корчиться в болезненных спазмах у моих ног несколько бесконечно долгих минут. Но я просто остановил ему сердце. Одно мгновение. Он даже почувствовать ничего не успел. Охнул, поднял на меня наполненный осознанием взгляд и осел на стол. Сердечный приступ. Со всеми бывает. Даже с молодыми. Вот и с ним произошёл.

Обратно я вышел тем же путём. Через служебные помещения, через чёрный ход. Навесил замок обратно. Мне даже удалось его закрыть. Как будто ничего и не было. А ничего и не было.

* * *

Фабрика ждала меня на том же месте. Такая же мрачная, полуразрушившаяся, с осыпающимися стенами и чёрными провалами окон. Моё загнивающее прошлое. Пришло время двигаться дальше. Я встречусь с Тоддом, получу от него свой гонорар, заберу Адама и уеду с ним далеко отсюда. Уеду от проблем, от преследования, от людей Костюма и от полиции. От себя прошлого в наше с Адамом новое будущее.

Адам никуда от меня не денется, стоит только надеть на его ногу следящий браслет. Больше не нужно будет следить за ним, прятать его, бояться, что он сбежит. Адам всегда будет рядом со мной. Он быстро привыкнет. Я ведь привык к нему, а прошло всего несколько дней.

Я поднялся. Лифт работал исправно. Только пару раз лампочка над головой мигнула. В комнатах было тихо. Адам обнаружился там, где я его оставил, – спал на диване. Я накрыл его пледом и сел напротив.

Он привыкнет. Конечно привыкнет. Может, поворчит сначала. Я улыбнулся. Это же Адам – он обязательно поворчит. Но ведь есть ещё багажник. Если выбирать между приступом в багажнике «Вольво» и «поводком» со встроенным электрошоком, уверен, Адам выберет «поводок». Приступы Адам не любит больше. Если понадобится, я заставлю его возненавидеть приступы, чтобы ему проще было сделать правильный выбор.

Адам заворочался, засопел и открыл один глаз.

– Привет, – шепнул я. – Спи.

Адам закрыл глаза и улыбнулся. Достал из-под пледа руку и поманил меня к себе. Рядом с Адамом было тепло. Очень. Он устроился у меня под рукой и укутал нас обоих в плед, проворчал:

– Сам спи, – уткнулся носом мне в грудь и уснул.

Я закрыл глаза. Никаких сомнений. Я надену на Адама «поводок». Он всегда будет со мной.

Глава тринадцатая

Проснулся я от того, что Адам топотался по мне лапками – перелезал через меня, чтобы встать.

– Чего тебе не спится в такую рань? – буркнул я, приоткрывая один глаз и оценивая состояние дня за окном. Темень непроглядная.

– Тебя забыл спросить, – фыркнул Адам и утопал.

Из ванной раздалось журчание, затем чиркнула зажигалка, потянуло сигаретным дымом, и шаги Адама затихли в удалении. Ушёл курить к себе во владения.

Я повернулся на другой бок и уснул, а когда снова открыл глаза, за окном вовсю занимался рассвет.

«Всё равно рано», – ворчливо подумал я, доставая из кармана сотовый.

Сначала надо было закипятить чайник и приготовить завтрак. Адам приучил. Когда всё было готово, я выглянул в коридор и крикнул:

– Адам, кушать!

– Иду-у! – послышалось в ответ.

За завтраком Адам вёл себя спокойнее, чем обычно. Как-то слишком тихо. Я перебрал в голове всё произошедшее за предыдущий день, но ничего подозрительного не вспомнил.

– Ты чего такой тихий?

Адам поднял на меня взгляд, дожевал сандвич, запил, испустил вздох, полный вселенской скорби, и ответил:

– Устал.

Не знаю, что мной двигало в тот момент, но я подошёл и обнял его. Адам замер, а затем потянулся навстречу.

– Я устал, Мор, – шепнул он, прячась в объятьях. – Домой хочу.

Я пропустил вторую фразу мимо ушей. Дом Адама теперь рядом со мной. Потрепал его по вихрастой макушке и сказал:

– А у меня для тебя кое-что есть!

– Что? – тут же встрепенулся Адам, поднял на меня взгляд и засиял. Ты ж моё солнышко.

– Сейчас покажу. – Взял куртку, достал из кармана браслет и показал Адаму. – Знаешь, что это?

– Электронный следящий браслет полиции, – выдал Адам, пригляделся к, казалось бы, обычной полоске ткани в моей руке, и добавил: – Передающего устройства не вижу. Серия «NS», я полагаю. Второе или третье поколение.

– Ты знаешь, что это такое?!

Адам кивнул и отпил ещё чая.

– Приходилось иметь дело, – поморщившись, ответил он.

– Носил?

Адам окинул меня презрительным взглядом.

– Нет! Любовался!

– Значит, ты знаешь, что с ним делать.

Я протянул браслет Адаму. Тот взял его, взвесил в руке, отложил на стол и посмотрел на меня.

– Ты что… Предлагаешь мне его надеть?

– Да.

– Мор, ты совсем дурак?

– Нет.

– Ещё не совсем, да?

– Надевай.

– Я его не надену!

– Ты мне доверяешь?

Адам активно замотал головой.

– Ну не-ет!

– Это ненадолго.

Адам выразительно приподнял бровь. Уже не спрашивал, утверждал: «Ты совсем дурак!» Пришлось зайти с другой стороны.

– Выбор у тебя невелик: или ты надеваешь его сам, или я сделаю это силой!

Адам смерил меня пренебрежительным взглядом, закатил взгляд к потолку и бухнул на стол обе ноги.

– На! Вешай свой поводок!

На тон я внимания не обратил. Обернул браслетом щиколотку Адама и включил прибор. Магнитный замок щёлкнул, и браслет стянулся по размеру. Адам повертел ногой и зацокал языком.

– Модно! Стильно! Молодёжно! – Он подскочил на ноги, упёрся в меня острым пронизывающим взглядом и пригрозил: – Не снимешь эту штуку после получения результатов, я тебя со света сживу, понял?

– Понял.

– Я серьёзно, Мор! Этот поводок меня нервирует, а ты и сам знаешь, как я себя веду, когда меня что-то нервирует.

– Падаешь в обморок в приступе?

Адам хмыкнул, закурил и выпустил дым мне в лицо.

– Я к себе, – сказал он. – Позовёшь, когда поедем за результатами.

Он дошёл до двери, дёрнулся и схватился за ногу.

– Мор, твою мать! Выключи! – заорал он, делая пару шагов обратно в комнату.

Я включил ограничение передвижений по внутреннему диаметру.

– Давай сначала настроим, – ответил я, положил устройство управления на стол и сел, чтобы спокойно позавтракать.

Адам перевёл взгляд на стол, затем на меня, ещё раз выругался и пошёл к двери. И снова дёрнулся и вскрикнул.

– Мор!

Он повернулся, попытался подойти, но в паре метров от меня браслет сработал снова. Адам заорал от боли. Удар током при приближении был сильнее, чем при удалении от устройства управления, – это я знал точно, сам настраивал.

– Что ты там говорил про испортить мне жизнь? – спросил я, допивая утренний кофе. – Твои границы теперь три метра от меня, но не больше пяти.

– Три метра?.. – переспросил Адам, снова попробовал подойти, его снова ударило током, и он отшагнул назад. – Выключи!

– Нет.

– Выключи! – заорал он.

– Крики тут не помогут, Адам. Просто прими новые правила игры.

– Какой ещё игры? Сними с меня эту хрень!!!

Он сел на пол и попытался сорвать с ноги браслет. Мне показалось, что я даже услышал, как ударил разряд. Мощность у «этой хрени» была что следует. Адам взвыл и забил ногой с браслетом по полу.

– Сломаешь – разряд будет ещё сильнее, и я уже не смогу его остановить.

– Ну так останови сейчас! – Я молчал. – Останови! Останови! Останови!!!

Я поднёс палец к губам, призывая Адама к тишине. Но это же Адам, какое там «тишина» – он заорал ещё громче. Я нажал на иконку «разряд». Адам дёрнулся и затих.

– Тихо, малыш…

– Я тебе не малыш! – прошипел Адам, поднимаясь на ноги. Он прихрамывая прошёлся вдоль невидимой границы, разделяющей нас, застыл, волком глядя на устройство управления, сплюнул и сказал: – Курить хочу. Убери ограничение. Я к себе пойду.

Я поморщился. Как же мне это надоело, на самом то деле.

– Здесь твоё «у себя», – ответил я. – Около меня.

Адам отшатнулся, выпрямился, его взгляд изменился.

– Это что… Рабство?

– Называй, как хочешь.

Я встал и начал собрался. Карточка на месте, курева нет, но ничего, по дороге куплю.

– Мор! – позвал Адам. Я молчал. – Мор! Ты же снимешь эту хрень, когда мы получим результаты?..

Я похлопал по карману, в котором лежал сотовый, и ответил:

– А результаты я уже получил.

* * *

Час назад

Солнце только поднималось в небо, отрываясь от далёкого, скрытого от глаз горизонта, когда в кармане куртки засветился экран сотового.

Звонил Мартинс. Я не успел посмотреть на часы, – наверное, начало рабочего дня в клинике, – сразу ответил.

– Да, док. Слушаю.

– Доброе утро, Мор! Не разбудил?

– Да нет, – сдерживая зевок, ответил я. – Всё равно вставать. Что там у тебя?

– Результаты. – В трубке послышалось клацанье по клавишам. – Твой уровень нейромедиатора креартина⁶ в порядке. Дар должен работать без перебоев. Никаких изменений. Я с прошлым результатом сравнил. Один в один.

Снова пауза. Я встал, прошёлся до окна и не выдержал, спросил:

– А Адам?

– Пусто. У него нет Дара. Он обычный человек, Мор.

– Этого не может быть! Нужно проверить ещё раз.

– Анализ дублируется во избежание ошибок. Да я и сам вижу. Креартина нет. Тут не может быть ошибки, Мор. С таким результатом у Адама нет и не может быть никакого Дара.

Я замолчал и задумался. Если у Адама нет Дара, а мой работает без сбоев, то как он умудряется остаться в живых?

– Но как?.. – вырвалось у меня.

– Не знаю. При стандартной проверке анализ говорит только есть или нет нужный нейромедиатор, и нет ли изменений его воспроизводства организмом в динамике. Но более детально – это уже не к ним, не в лабораторию.

– А куда?

– Есть у меня один друг, – ответил Мартинс. – Работает в университете Дьюка в Северной Каролине. Он и его группа занимаются исследованием генома сверхлюдей, включая массу детальных исследований по гормонам и нейромедиаторам. Могу отправить им твои анализы и попросить провести исследование снова и уже более детально.

– А Адама? Анализ Адама они могут проверить? Найти, в чём причина? Может, обычный анализ упустил креартин? Может он там есть, просто количество небольшое? Может, это действие какого-то другого нейромедиатора?

– Вряд ли причина в Адаме, – с сомнением протянул Мартинс. – Но если хочешь, я могу переотправить им оба образца.

– Отправляй оба!

– Ладно, Мор. Дело твоё. Я отправлю.

– Позвони мне, как только что-то станет известно.

– Хорошо. Только быстрого ответа не жди. Там уже не просто анализировать будут, там проведут полное научное исследование ваших образцов, я своего друга знаю. Наука – это всегда время.

– У меня нет выбора. Буду ждать.

Я поблагодарил дока и сбросил звонок. Вот, значит, как. Дара у Адама нет. Но как же он противостоит моему? Я посмотрел на свои руки. В них заключена смерть, а моему ангелочку хоть бы хны. Но почему?!

Убирая сотовый обратно, я почувствовал под рукой что-то непонятное и вытащил из кармана записку, которую дал мне Льюис. Номер телефона, рядом имя «Алекс». У него с Тоддом какие-то совместные дела. Я набрал сообщение: «Я от Льюиса. Нужно найти Тодда. Срочно!», добавил знак доллара и отправил. Оставалось только ждать.

Какое-то движение под окном привлекло моё внимание. Я присмотрелся. В сторону фабрики трусил бездомный пёс. Впалые бока, торчащая клоками шерсть, одна лапа по земле волочётся. Явно недавно подрался с кем-то и сейчас искал убежище. Как и я. Вечно побитый судьбой.

А ещё пёс сильно напомнил мне Адама. Беспризорный уличный бродяжка. И судьба его ждала примерно такая же. Ангелу не выжить в этом мире одному. Я ему нужен.

Я обернулся и оглядел комнату. Тихо и пусто. Вспомнил, что Адам с утра ушёл «к себе», и решил приготовить завтрак. Теперь именно с этого начиналось каждое моё утро. Адам приучил. Моё домашнее солнце.

* * *

Мобильный штаб «11 корпуса»

То же время

На столе зашуршала рация.

«– Кто на смене? Приём».

Джексон оторвал взгляд от экранов, где две крошечных алых фигурки застыли на фоне чёрно-серых контуров полуразрушенной фабрики, дотянулся до рации и ответил:

– Джексон. Слушаю.

«– Сколько выбросов энергии за прошедшие сутки?»

Джексон скосил взгляд в журнал наблюдений. Все измерения по излучению способностей у Объекта были запротоколированы и внесены в график.

– Две хороших вспышки с утра. Вечером – лёгкое волнение. Вчера Ти дежурила, она так записала, – пояснил он неуставные записи напарницы.

«– Понял. Сразу о Ти. Пусть заскочит к Мартинсу. Поговорит с ним по душам».

– Что по поводу университета Дьюка? Связаться с ними?

«– Нет. Я сам. Есть там связи. Пусть изучат анализ Объекта. Лишним никогда не будет. Что там с нашей лабораторией? Дали ответ? Объект сможет поднять Дар до третьего уровня?»

– Пока ничего… – Джексон замялся. Ему не нравился их нынешний Объект и ещё больше не нравилось то, что его оставили в живых, ещё и в нарушение приказа. – Фрэнк. Сэр! Подобный Дар третьего уровня… Это слишком большой риск.

«– Боишься риска, солдат?»

– Я не… – начал Джексон, но полковник его перебил

«– Отставить размышлять на посту! Перед тобой стоят иные задачи!»

Джексон замолчал. Ну да, у него иные задачи. Только вот и перед ними изначально ставили цель: «Найти и уничтожить!», а он сидит тут и слежку ведёт за этим убийцей. И Джексон решился.

– Он убил человека!

«– Что, прости?»

– Он убил человека, – упрямо повторил Джексон. – Ещё одного. Объект опасен. Дайте приказ на ликвидацию.

«– Рано. Пока рано».

– Лишь бы не стало поздно! …Сэр!

Рация на какое-то время затихла. Джексон представил, как полковник в этот момент хмурится, тяжело вздыхает и качает головой, вполголоса матеря свою упрямую команду.

«– Готовь группу на завтра, Джексон. Время дам позже».

– Сэр… Фрэнк, ты всё же надумал?

Из рации раздался мученический стон.

«– Это всё генерал. Всю плешь мне проел. – Полковник выругался уже без утайки. – «Опасно», «ликвидировать», «немедленно» – три любимых слова. Прям как ты. Вы с ним не родня?»

– Он прав.

«– Нет! Он не прав! И ты не прав! Но… Ладно, оставим. Готовь ребят. И доложи, как только пришлют ответ из лаборатории. Без него не начинаем. И без приказа тоже!»

– Есть, сэр!

«– Джексон! – позвал полковник. Замолчал и позвал снова: – Дже-ексон!»

Джексон нахмурился, тяжело вздохнул и покачал головой, мысленно ругая упрямого до чёртиков полковника последними словами.

– Да, Фрэнк. Хорошо. Я буду ждать приказа.

«– Вот и хорошо. Теперь верю. Конец связи».

* * *

Я ещё не отнял руки от кармана, когда краем глаза заметил странное движение, пригнулся и, как оказалось, очень вовремя: над моей головой пролетел стул.

– Что за…

Договорить я не успел, мимо пролетел обломок доски, а затем чайник, разбрызгивая вокруг себя остатки кипятка.

– Адам!!! – заорал я, чем только его подстегнул.

Раздался боевой клич, и в мою сторону полетело ещё больше предметов. Пришлось спешно прятаться за диван. Угрожать бессмысленно, я головы высунуть не мог, чтобы в неё ничего не полетело. Схватить этого наглеца и как следует встряхнуть? Для этого надо к нему подобраться. Устройство управления поводком осталось на столе, его так просто тоже не достать.

– Адам, давай поговорим, – крикнул я из-за укрытия.

– Ты меня обманул! – В диван ударилось что-то особенно тяжёлое, я даже удивился: что это могло быть? – Ты обещал меня отпустить!

– Я солгал!

Ответа не последовало. Я осторожно выглянул. Адам был чертовски зол! Он стоял на границе допустимой зоны, держа в руке какой-то обломок. Глаза его полыхали праведным гневом, губы были плотно сжаты, а брови съехали к переносице. Не ангел просто, но ангел возмездия.

– Адам, – тихонько позвал я и тут же скрылся за спинкой дивана, пропуская мимо себя тот самый неопознанный обломок. – Адам! Дракой ты ничего не решишь.

– Зато хоть душу отведу! – заорал в ответ Адам и снова начал швыряться всем, что попадалось под руки.

Я сел на пол и стал ждать. Рано или поздно, у него закончатся снаряды. В кармане пиликнул сотовый. Алекс сообщил место и время встречи. Пора было выдвигаться, если я хотел успеть вовремя. Но приходилось сидеть и ждать. Вскоре поток летящих в меня вещей иссяк, затем затихла ругань.

– Всё? – спросил я.

– Выйди и узнаешь!

А узнать хотелось. Я осторожно выглянул – руки Адама были пусты, – встал в полный рост.

– Всё? Успокоился?

– Да! – с ухмылочкой ответил Адам. – Хочешь, пожмём руки в знак примирения?

Он протянул мне свою, но я отказался.

– Врать сначала научись.

Я оценил радиус действия поводка, чтобы дойти до лифта и не столкнуться по пути с этим разъярённым демоном. Адам внимательно следил за мной. Только он рассчитывал как раз на обратное: как бы поудачнее ко мне подобраться и врезать!

Вот так, глядя друг на друга, как два бойца на ринге, мы описали полукруг. Я подгадал, чтобы около Адама не оказалось тяжёлых предметов, которыми можно в меня запустить, в два шага оказался у стола и взял в руки смартфон.

– Без резких движений! – предупредил я, заметив, как у Адама потемнел взгляд и раздулись ноздри от гнева. – Отключаю.

Я поднял смартфон выше, чтобы держать и его, и Адама в поле зрения одновременно, и открыл настройки. Нужно было сделать так, чтобы у меня сохранился доступ к смартфону даже если Адам вздумает бросить в меня диваном. Я огляделся и понял, как это сделать.

– Адам, – позвал я. – К смартфону ты подойти не можешь. Ради твоей же безопасности. К тому же, на нём биометрический замок. Только я могу его открыть.

– Или твой отпечаток…

Я остановился.

– Ты что, палец мне вздумал отрезать?

– Нет. Только голову!

– Сначала дотянись, – ответил я, усмехнувшись.

Адам успокаивался и снова стал походить на себя: задиристый, но не опасный. Если не подпускать его ближе. Чего делать я, конечно же, не собирался. Я уменьшил внутренний радиус допустимой зоны и увеличил внешний, дошёл до двери и пристроил смартфон в коридоре так, чтобы Адам не смог до него дотянуться или разбить метко запущенным обломком. Я не врал: после поломки прибор замкнёт и ток будет бить постоянно. Система безопасности. Сам такую просил.

– У тебя есть восемь метров. От двух до десяти от прибора, – объяснил я Адаму. – Комната, спальня и туалет в твоём распоряжении. До окна не достанешь, в коридор – ни ногой! Всё понял? – Адам молчал. – Ты всё понял? – с нажимом переспросил я, и он кивнул. Губы сомкнуты, глаза – две щёлки. Зол, как чёрт! Но он кивнул, а на остальное мне было плевать. – Я скоро вернусь.

– Да хоть вообще не возвращайся, – проворчал Адам и сплюнул.

Я махнул ему – и на него – рукой и вышел. Поднял дверь лифта. В её грохоте шагов Адама не было слышно. Думаю, именно этого он и ждал. Удар в спину сбил меня с ног. Адам протащил меня вперёд и уронил, вбивая в пол всем своим весом. В последний момент я извернулся и упал на плечо. К сожалению, на подстреленное. Перед глазами замелькали белые мошки. Боль была адская, но прийти в себя мне не дали: в лицо прилетел удар кулаком. Я дёрнулся назад, подальше от этого психованного, но полностью избежать удара не удалось – кулак мазнул по скуле и болезненно проехался костяшками по носу. Я взревел и попытался сбросить с себя Адама, но тот вцепился, как клещ, и вслепую молотил ударами, заодно щедро осыпая меня руганью.

– Да слезь ты!..

Мне удалось оттолкнуться от пола и уйти в сторону от очередного удара. Адам потерял равновесие, качнулся и отпустил мою куртку. Я рванулся наверх, встал на колено и тут же бросился на Адама, пытаясь прижать его к полу и хоть как-то лишить подвижности.

Адам не сопротивлялся, даже не попытался скинуть меня. Он болезненно нахмурился и сквозь плотно сжатые зубы выдавил:

– Нога, Мор! Нога-а!

Я встряхнул его, ещё раз приложив об пол, – на всякий случай, просто привык держать ухо востро с этим прохвостом, – а затем посмотрел вниз. Адам говорил про ногу, но имел в виду то, что на неё было надето. Браслет. И он беспрестанно бил Адама током.

– Чёрт! Сейчас… – Я поднялся на ноги и поднял Адама, когда вдруг вспомнил, как мы тут оказались. Припёр Адама к стенке прикрикнул: – Больше никаких фокусов! Никаких драк! Никаких летающих стульев!

– Мо-ор! – ныл Адам, изворачиваясь.

То ли пытался вернуться обратно в безопасную зону, то ли хотел упасть на пол и кататься по нему, воя от боли. Мне было ничуть его не жаль. Он знал, на что идёт, когда бросился в драку.

– Обещай, что больше никаких выкрутасов не будет, Адам! Дай мне слово!

Адам заскулил. Сквозь плотно сжатые зубы пеной пошла слюна, глаза закатились. Он захрипел и забился у меня в руках – начался приступ. Я поймал Адама в ловушку, и его клаустрофобия дала о себе знать.

Я выругался, втащил Адама обратно в комнату и усадил, прислонив к стене. Он пытался что-то сказать, я наклонился и прислушался.

– Нельзя… Нельзя так, Мор, – шептал Адам. Поводок перестал бить его током, и ему стало немного лучше. Он не открывал глаз, дыхание вырывалось из груди прерывистыми хрипами, но он ухватил меня за рукав и жарко зашептал: – У тебя же способности, Мор! У тебя Дар. Ты должен защищать людей. Ты должен спасать их!

– Я никому ничего не должен, – ответил я, стряхивая с себя его руки. – А кому был должен, я всем прощаю!

– Но нельзя так! Нельзя так с живыми людьми… – Адам почти плакал. Он поднял на меня взгляд, наполненный мольбой и слезами. – Ты можешь быть героем, Мор, ты это понимаешь? Почему ты выбрал это?

Он указал на браслет на ноге, а я не знал, что ответить. Внутри меня клокотала ярость. Герой? Должен спасать людей? Вот это точно не про меня! Про мой Дар? Опять мимо! А когда Адам сказал про выбор, это оказалось последней каплей.

– Я этого не выбирал! – закричал я. – Я не выбирал быть таким! Не выбирал, как ты не можешь понять?! Я не хочу этого Дара и никого о нём не просил! – Я поднял голову вверх и заорал, обращаясь к миру: – Заберите у меня этот «дар»!!! Придите и заберите! Я о нём не просил!!!

Адам смотрел на меня непонимающим взглядом. Если кто-то здесь и нуждался в пояснениях, то это он. Я ткнул себя пальцем в грудь.

– Это я не понимаю? Это ты, Адам, кое-чего не понимаешь!

Я оглядел пустую разгромленную комнату. Из живых существ в ней были только мы с Адамом. Взгляд упал на окно, и я сразу вспомнил про раненого пса. Он наверняка добрался до фабрики и лежит сейчас где-нибудь под обломками, зализывая раны. Я схватил Адама под руку, попытался довести до лифта, но он замычал, упёрся обеими ногами и попытался выскользнуть. Вспомнив про браслет, бросил Адама в комнате, сходил за смартфоном и выключил внутренний радиус.

– Всё. Можно идти, – сказал я, рывком поднимая Адама на ноги. – Пошли, я покажу тебе, кого ты мнишь в герои.

Мы спустились вниз. В шахте что-то опасно скрипело, из щитка сыпало искрами, но лифт довёз нас до первого этажа, прежде чем заглохнуть окончательно. Плевать! Я вытащил вяло сопротивляющегося Адама на улицу и огляделся. Мест, где мог спрятаться пёс, было несколько. Я оставил Адама и осмотрел каждое. Пёс нашёлся в углу, скрытом от нас огромной кучей осыпавшегося кирпича.

– Иди сюда, – позвал я Адама, повернулся к псу, присел и посвистел.

– Что ты делаешь? – голос Адама раздался прямо за спиной.

– Пса зову, – раздражённо ответил я и позвал снова: – Иди ко мне, мальчик. Иди. Не бойся.

Пёс неуверенно махнул хвостом, встал и захромал в нашу сторону, припадая на раненые лапы.

– Мор, – позвал меня Адам. Почему-то шёпотом. Его голос звучал встревоженно. – Мор! – повторил он.

– Не переживай, Адам. Я же спаситель, по-твоему. У меня же Дар! – Я хмыкнул. До пса оставалось совсем немного. – Смотри, какой замечательный Дар.

Пёс вилял хвостом и то и дело прижимал уши к голове, пригибаясь к земле всем телом. Последние пару метров он преодолел чуть ли не ползком.

– Хороший мальчик, – похвалил я, протягивая руку.

Пёс упал на спину, доверяясь мне полностью, поднял морду. Мелькнул розовый язык. Прости меня! Я закрыл глаза и дал псу лизнуть руку, пожелав ему мгновенной смерти. Влажное горячее прикосновение и лёгкий покалывающий зуд в кончиках пальцев. Я вздрогнул и открыл глаза. Ничего… Пёс бил по земле хвостом и преданно заглядывал в глаза.

А в следующий миг его взгляд заволокло пеленой, и он забился в приступе, хрипя и скуля.

Я поджал губы. Дар не дал мне сделать так, как я хотел. Я поднялся на ноги. Адам с ужасом смотрел на умирающего в муках пса, а я указал на него пальцем и громко сказал:

– Это то, что я могу. Вот мой Дар! Я несу миру смерть.

– Ты убиваешь его, – шепнул Адам севшим голосом и подскочил ко мне. – Прекрати немедленно! Перестань! Ему же больно.

– Я не могу, Адам, – ответил я и покачал головой. – Я не могу это остановить, не могу повернуть время вспять. Я могу только убивать, не спасать. Такой герой нужен человечеству?

Адам опустился на колени и попытался прикоснуться к псу. Тот бился в конвульсиях. Скоро всё закончится.

– Сделай… Сделай хоть что-нибудь!

– Я ничего не могу.

– Добей! – Адам посмотрел мне в глаза и повторил: – Добей, только не мучай.

Я посмотрел на пса. Из его рта шла пена, лапы двигались беспорядочно. Почему он не умер сразу, я не знал. Опять какой-то сбой Дара. И опять на бездомном бродяжке. Наводит на определённые мысли, но больше напрягает и злит.

– Я попробую.

Я опустился рядом, прижал пса к земле обеими руками и мысленно пожелал: «Умри! Умри немедленно!» Пёс мгновенно затих. Получилось. Со второго раза, кажется, но вышло так, как было задумано мной изначально.

– Что ты сделал? – спросил Адам.

– Это не я. Это Дар, – ответил я, встал на ноги и усмехнулся. – Что ты там говорил про пользу для человечества и спасение людей, ангелочек? Такой Дар в твоё мироустройство вписывается?

Адам оторвал взгляд от пса.

– Ты сделал это своим Даром?

Я поднял его на ноги и как следует встряхнул.

– Ты меня вообще слышишь?! Я этого не делал! Это сделал Дар.

– Ты его применил…

– Я только коснулся пса. Дар действует сам. Я ничего не могу с ним поделать. – Адам молчал. Интересно, он хоть что-то из моих слов понял. – Я – смерть, Адам! И это, – я показал на дохлого пса, – я не выбирал! Я не выбирал нести всем смерть! Не выбирал убивать всех без разбора! Я не выбирал убивать тех, кто мне дорог!..

Я уже кричал и явно сболтнул лишнее, а Адам сразу уцепился за оговорку. Он поднял взгляд на меня, и снова сработал его особый «дар», которого на самом деле не было. Адам стоял слишком близко и смотрел слишком прямо, чтобы я мог сопротивляться. Он произнёс только одно слово:

– Кто?

В груди заныло так, будто мой Дар сработал на мне самом. Я сглотнул болезненный ком в горле, и ответил – не мог не ответить: ему и особенно после того, что сотворил мой Дар на его глазах.

– Мама была первой. – Адам ничего не сказал. Кивнул. Он слушал. И меня прорвало. – Я в тот вечер признался в любви. Та девчонка. Моя первая любовь. Подросток ещё был. Глупый, маленький. Больше никогда так не сделаю. Больше никакой любви! От неё только вред. – Я отвернулся и отошёл: не мог говорить об этом под пронзительным светлым взглядом и около мёртвого пса. – Домой пришёл весь в раздрае. Мама спросила что-то, но я прикрикнул на неё, убежал к себе. Сидел там за кроватью и ревел как девчонка! А мама пришла поддержать. – Я несколько раз моргнул, прогоняя слёзы, и потёр ладони, пытаясь их хоть как-то согреть. – Это было так тепло – её объятия. До сих пор помню её тепло. Такое… Близкое, всеобъемлющее. В нём можно было от всего укрыться. – Очередной ком боли и стыда царапнул горло, но я хотел договорить и выплеснуть из себя всё это разом, словно сорвать пластырь с засохшей раны. – Она умерла сразу, прямо у меня на плече, как только обняла. А я ничего не понял тогда. Испугался, закричал. …И прибежал отец.

Я замолчал, вспоминая произошедшее той ночью. Моя последняя ночь человеком.

– А дальше?

Плеча коснулась рука. Тёплая и близкая. Как когда-то в детстве. Я обернулся. Адам стоял совсем рядом. Мог даже напасть, если бы захотел, но в его глазах было столько участия и, как мне показалось, понимания, что я и не подумал отойти.

– Дар убил отца, и я всё понял. Почувствовал. Ушёл из дома и больше никого из родных не видел.

– У тебя осталась семья?

Я кивнул. Адам поднял руку и едва заметно провёл по моей щеке, затем вздрогнул и обернулся на мёртвого пса, хотел отдёрнуть руку, но я перехватил её и прижал к щеке. Адам не сопротивлялся. Он напряжённо всматривался в моё лицо, как будто хотел что-то прочесть в нём.

– Но как?.. – спросил он.

– Не знаю. – честно ответил я. – С тех пор, как пробудился Дар, все, кого я коснулся, и все, кто прикасался ко мне, умирали. Кроме тебя.

Я зажмурился, наслаждаясь теплом и близостью Адама. Теперь так будет всегда. Я так хотел этого. Лица коснулась вторая ладонь. Адам обнял моё лицо. Он смотрел прямо, и его глаза словно светились изнутри.

– Может, ты просто не хочешь, чтобы я умирал? Всё дело в этом, да? Я знаю, я всем нравлюсь.

Он робко улыбнулся, а я покачал головой.

– Нет, Адам. Я никогда не хочу, чтобы они умирали, но это всё равно происходит. Я не могу контролировать свой Дар. Он убивает, не я. – Хмыкнул и пожал плечами. – Не знаю, почему он не работает на тебе. Я думал, что, может, это твой Дар мешает ему.

– У меня нет Дара.

– Нет. Наверное, осечка какая-то.

Я посмотрел на пса, и Адам оглянулся вслед за мной. А ведь и на нём Дар сначала дал осечку. Адам повернулся ко мне. Он казался взволнованным.

– А ты… Ты не думал, что Дар может однажды сработать?

Чёрт! А если Адам прав, и Дар перестанет сбоить? Сработает со второго раза, как на том псе. С пятого или с сотого, – какая разница, – но сработает. От неожиданной догадки я отпустил его, и Адам тут же сделал шаг назад. Я не боялся, что он убежит: браслет не позволит, но, кажется, боялся, что Дар однажды перестанет бить осечкой и прозвучит выстрел. Я посмотрел на Адама с ужасом. Он молчал. Ждал ответа.

– Я не думал об этом, – ответил я, отводя взгляд в сторону.

Адам потёр ладони, словно попытался стереть с них моё прикосновение.

– А когда он сработает?.. – испуганно спросил он. – Тогда что?

– Ничего! – Я раздражённо передёрнул плечами. – Все умирают. Я привык.

Адам сделал ещё несколько шагов назад. Я нащупал в кармане смартфон.

– Тебе на меня наплевать?

– А разве должно быть как-то иначе?

Взгляд Адама изменился: стал как у загнанной в угол дворняги.

– Нет, извини. Конечно нет. Я ошибся, – пробормотал он и нервно огляделся по сторонам.

Сбежать он не мог, но и с кулаками на меня не бросался. Боялся Дара. Теперь Адам боялся меня. Но я боялся за него в два раза сильнее. И мы оба ничего не могли с этим поделать. Всё было решено за нас. Я – убийца, а Адам – ангел, которому было суждено меня согреть. До тех пор, пока я не погашу его свет.

Адам шмыгнул и утёр нос. А я улыбнулся: это по-прежнему выглядело забавно. Несмотря ни на что.

– Мне придётся вернуться обратно? – шёпотом спросил Адам.

– Да.

Он больше не спорил, не дрался и совсем не улыбался, даже взгляд потускнел. Я приручил своего ангела.

Мы вернулись к лифту. Я не думал, что смогу быстро запустить его, но, к моему удивлению, махина сразу же отреагировала на поворот ключа, дрогнула и потащила нас наверх в своём старом, рассыпающемся чреве.

В мою руку мёртвой хваткой вцепился Адам, и я услышал, как он вполголоса считает. Мы будто вернулись в прошлое, где ему постоянно плохо. В груди всё сжалось. Когда лифт пугающе заскрипел, и хватка Адама стала сильнее, я обнял его одной рукой и прижал к себе. Кажется, я всё ещё переживал за этого парнишку.

Мы без проблем доехали до убежища. Адам вышел из лифта и направился в большую комнату. На пороге он остановился и, не оборачиваясь, спросил:

– Ты меня не отпустишь?

– Нет.

Адам скосил на меня взгляд бесцветных глаз.

– Я тебе нужен, Мор?

– Что за тупые вопросы?! – Адам начинал злить меня. Неужели, снова что-то задумал? Или до сих пор не понял, что его ждёт? – Что ты хочешь, чтобы я тебе ответил, Адам? Нет, я не отпущу тебя. И не рассчитывай. Ты единственный, кого я могу касаться и не убить при этом. Единственный, рядом с кем я чувствую себя человеком, а не…

Я чуть не выпалил Адаму очередное откровение, но вовремя остановился.

– А не кем?

Адам задал вопрос тихо. Он не стал бы настаивать, если бы я не ответил, но он так смотрел, что я не смог смолчать.

– Ты единственный, рядом с кем я чувствую себя человеком, а не убийцей, – ответил я.

Адам кивнул, опуская взгляд. Какое-то время он стоял в дверном проёме, и я думал, что он скажет что-то ещё или задаст очередной бесящий меня вопрос, но Адам молчал. Наконец, он оттолкнулся от косяка и вошёл в комнату.

– Ты сделал свой выбор, Мор, – раздалось оттуда. Он понял. Это хорошо. Дальше будет легче. – Пора мне сделать свой…

Эти слова меня насторожили. Что ещё задумал этот прохвост? Я заглянул в комнату. Осторожно, чтобы не заполучить в лицо ни обломком, ни кулаком. Адама нигде не было. Я включил экран смартофона и увидел маячок в паре метров от себя. Подошёл, двигаясь всё так же настороженно. Адам лежал на диване и смотрел в окно. Из глаз текли слёзы.

– Я останусь с тобой, Мор, – хрипло сказал Адам, утёр нос и зажмурился. – Если тебе так нужно, я останусь. Просто притворюсь, что сам хочу этого. – Он поджал ноги и свернулся клубочком. Положил руку на браслет, погладил. – Притворюсь и, может, приступы не будут мучать меня слишком часто.

Я обошёл диван и присел около Адама. Дотронулся до растрёпанных волос, погладил. Адам вздрогнул, распахнул глаза и мелко-мелко задрожал. Его глаза ничего не выражали: две пустых стекляшки, наполненные слезами.

– Я останусь, – совершенно бесстрастным голосом повторил Адам, – раз тебе нужно. Я сделаю, как ты хочешь.

– А как же ты?

– А на меня тебе плевать.

– Адам…

Его взгляд приобрёл осознанное выражение. Он посмотрел мне в глаза так, как прежде: прямо, пронзительно – от чего в груди зажгло огнём, – но всего на мгновение, и взгляд снова потух.

– Разве должно быть как-то иначе?..

Адам умолк, и я тоже. Все слова были сказаны. Точки над i расставлены. Нам больше нечего друг другу доказывать. Мы те, кто мы есть.

Я погладил Адама последний раз и собрался встать, но он схватил меня за рукав, потянул.

– Мор! Мор!

Адам звал меня, тянул к себе, а затем сполз на пол, потянулся всем телом и обнял, прижался и тыкался в меня носом, прятал голову и всё никак не мог замолчать: звал и звал меня по имени, как будто никак не мог найти.

В груди снова стало больно. Я обнял его и тихонечко зашипел, успокаивая. Мне было ясно, что сейчас я нужен Адаму гораздо больше, чем он мне.

Всю свою сознательную жизнь я нёс в этот мир смерть и ненавидел всё вокруг, но Адам совсем не такой. Он любил всё живое с такой силой, что даже мой Дар оказался бессилен: не смог убить любовь Адама к этому миру и не смог убить его самого.

А сейчас Адаму просто необходимо было чувствовать живое существо рядом. Пусть даже это будет тот, кто причинял ему боль.

Я понял, что погасил свет моего ангела и дую на тлеющие угли в попытках сохранить хоть немного тепла. Однажды погаснут и они. Я зажмурился и сильнее прижал Адама к себе. Как же я не хотел его отпускать, но имел ли я право держать его при себе и убить… Всё ведь к этому шло. Всегда и со всеми. Даже Адам не станет исключением. И ещё сильнее я не хотел именно этого: убить Адама.

В кармане завибрировал сотовый, и Адам сразу отстранился. Он уже не плакал.

– Тебе пора, – сказал он безо всяких эмоций. – Иди, Мор. Я буду ждать тебя здесь. – Он забрался на диван, отвернулся и лёг, свернувшись калачиком. – Теперь я буду с тобой всегда.

Глава четырнадцатая

Спорить с Мором Мартинс не стал. Отправил другу результаты обоих анализов, а также дал распоряжение переслать ему из лаборатории сами образцы. Старый знакомый, бывший преподаватель генетики в университете, где учился Мартинс, и его хороший друг был настоящим маньяком в том, что касалось отклонений от норм в поведении Дара и его носителей. У него существовала теория, согласно которой носитель Дара при особых условиях мог его развивать. Но сами эти «особые условия» ему никак не удавалось определить. В научных кругах теория критиковалась и даже высмеивалась, но и опровергнуть некоторые единичные случаи, подтверждающие её, никому не удавалось.

Мартинс надеялся, что пример Мора поможет другу продвинуться в исследованиях. Или хотя бы не помешает это сделать.

Сам Мартинс больше занимался исследованиями обычных людей, но «сбой» Дара заинтересовал даже его. Чисто с научной точки зрения такого быть не должно, а всё, что не укладывалось в рамки науки, всегда вызывало в нём академический зуд: разобрать и изучить.

Почта пиликнула уведомлением о том, что письмо доставлено адресату. В дверь постучали.

В кабинет вошла подтянутая молодая женщина. Джинсы и рубашка; волосы убраны в хвост, макияжа нет; строгая выправка – всё это прямо говорило Мартинсу, что он имеет дело с военным.

– Добрый день, доктор Мартинс! – вежливо поздоровалась женщина и тут же подтвердила его догадку, представившись: – Капрал особого «11 корпуса» при армии США Дороти Лейн.

Голос был звонкий, юный. Мартинс присмотрелся. Пожалуй, обращение девушка к его внезапной посетительнице тоже могло быть использовано.

– Особого? – уточнил Мартинс задумчиво.

Капрал Лейн мигом оказалась у его стола. Не подошла, не подбежала. Один миг – она стояла у двери, второй – и она стоит у его стола.

– Особого, – уже другим тоном повторила капрал Лейн и улыбнулась.

Мартинс кивнул. Он понял смысл этого слова.

– Чем я могу быть вам полезен? – спросил он, мысленно перебирая те немногие случаи, когда правительство обращалось к нему за помощью.

Целый один случай, когда он просто оказался в состоянии провести повторную и независимую экспертизу для суда.

– Можете и будете, доктор Мартинс, – сказала капрал Лейн.

Её снисходительный смешливый тон, как и сами слова, Мартинсу очень не понравились. Капрал Лейн села напротив него, закинула ногу на ногу, и сложила руки на груди.

– Доктор Фредерик Мартинс, по нашим сведениям, вы сотрудничаете с Объектом, известным вам под именем Мор.

– Вы явно меня с кем-то путаете, милая Дороти, – ответил Мартинс, посмеиваясь. – В нашем здании очень много кабинетов, к нам приходят очень много посетителей. С чего вы взяли…

– Он у нас под колпаком, – перебила его капрал Лейн. – У нас есть фото, записи видео и аудио ваших встреч. Это потеря лицензии как минимум, доктор Мартинс. Я бы посоветовала вам отнестись ко мне чуточку серьёзнее. Иначе у нас с вами не останется ни малейшего шанса разойтись миром. И для начала: не Дороти, а капрал Лейн.

Мартинс старался казаться невозмутимым, но рука так и тянулась ослабить галстук, который вдруг превратился в удавку. Девушка оказалась обманчиво мила. Он в ней ошибся.

– Чего вы хотите?

– Ничего сверхъестественного, – пошутила капрал Лейн. – Вы удаляете любые материалы, которые касаются Объекта. На все вопросы отвечаете, что ни о каком Море ничего не слышали, не видели и не знаете. И мы про вас забываем.

– Или что?

– Или лишение лицензии, увольнение с позором, а далее… – Капрал Лейн замолчала и нарочно потянула паузу. Мартинс нервно хохотнул: вся наша жизнь театр? Но перебивать не стал. Капрал Лейн и так обрисовывала ему отнюдь не весёлую перспективу. – А далее, доктор, обвинение в государственной измене. В штате Нью-Йорк смертная казнь противозаконна, но судить вас будут по федеральным законам. И уж поверьте, мой непосредственный начальник добьётся для вас исключительной меры. Он очень не любит, когда мы со всей душой, а вы вот так… – Она развела руками. – Не цените наших добрых намерений.

– За.. Запугивание вы называете добрыми намерениями?

Мартинс перестал изображать непробиваемую стойкость. По лицу лил пот, а узел галстука пришлось ослабить, чтобы не задохнуться. Если к проблемам с полицией он ещё был морально готов: знал, на что шёл, когда нарушал закон; то о возможных проблемах с военными – с государством! – он ни разу не помышлял.

Капрал Лейн снова премило улыбнулась. А Мартинс вдруг подумал, что, если бы не её слова и не её служба, за такой девушкой он бы ухлестнул.

– Вы сами спросили: «или что…», – ответила она. – Я только расставила всё по полочкам. Или сотрудничество, или смертная казнь. Выбирайте.

И выбора у Мартинса не осталось.

Под надзором капрала Лейн он стёр с компьютера все данные с меткой «Мор». Привычка вести дело пациента в электронном виде, собирая всё, что на него накопится за время обследований, осталась у него с университета.

Коротким «Позволите?» капрал отстранила его от компьютера и согнала с места. Она быстро защёлкала по клавишам, видимо, проверяя, всё ли было удалено. Зашла в почту, открыла отправленные письма.

Мартинс замешкался, не зная, что сказать по поводу последнего письма с материалами по Мору, но капрал его опередила: подмигнула, прижала указательный палец к губам и стёрла письмо из отправленных.

– С доктором Уильямсом мы свяжемся сами. Знакомы с ним. Исследования Уильямса будут нам только на пользу. Но впредь, любую информацию об Объекте рекомендую держать при себе. Вам всё понятно?

Капрал Лейн вопросительно глянула на Мартинса, и тот дал единственный верный ответ.

– Не понимаю, о чём вы.

– О человеке, который известен вам, как Мор.

– Не знаю такого.

Капрал Лейн удовлетворённо кивнула, встала из-за стола и пригласила Мартинса занять его место.

– Слежка за вами будет продолжаться ещё какое-то время. Будьте благоразумны. Это для вашей же безопасности, вы же понимаете. Далее этим делом займёмся мы.

Капрал Лейн в мгновение переместилась к двери, а Мартинс вздохнул свободнее.

– А чем именно занимается особый «11 корпус», мисс Лейн?

– Капрал Лейн, – поправила его капрал, склонила голову к плечу и снова улыбнулась. – Вы же не дурак, доктор Мартинс. Вы всё и так поняли. Мы стоим на страже мира от опасных сверхов.

– Вы и сами сверх.

– А кому вы поручите охоту на хищника? – Капрал Лейн звонко рассмеялась. – Доктор, играть дурачка вам вовсе не к лицу.

– Хищнику, – дал верный ответ Мартинс.

Капрал Лейн кивнула.

– Очень не советую играть в шпиона, док. Мой непосредственный начальник самый опасный хищник в нашей стае. Не надо бы вам привлекать к себе его внимание. Избавиться от него будет невозможно. – Она отсалютовала ему и тут же игриво подмигнула. – Будь паинькой, Фредерик! И останешься жив.

* * *

Всё разрешилось наилучшим образом. Адам сдался. Он сделает так, как я хочу. Казалось бы, живи и радуйся, но на душе у меня скребли кошки. Не знаю почему, но всю дорогу до Тодда я перебирал в уме те слова, которые сказал бы Адаму, если бы пришлось убеждать его снова.

«Он и так согласен остаться», – мысленно одёрнул я себя, когда доехал до места.

Встреча с Алексом прошла быстро. Пожилой худощавый барыга выменял у меня пачку банкнот на листок с адресом, предупредил, что Тодд уже собрал вещички и скоро слиняет из города, и потребовал, чтобы больше я его не задерживал. Деловой подход и ничего лишнего. Поблагодарив за услугу, я направился по указанному адресу.

Тодд обитал в одном из складов в доках залива Уоллэбаут, что на Ист-Ривер. Без точной наводки найти его тут было бы невозможно. Он даже автомобиль сменил. Я проехал мимо новёхонького серебристого «Форда» и лишь затем понял, что прибыл на место. Склад 115-b.

Дверь была приоткрыта. Я подошёл и осторожно заглянул внутрь. Темно. Никого не видно. За спиной щёлкнул взведённый курок и прогремел приказ:

– Руки вверх и повернись! Медленно!

– Тодд!.. – позвал я, выполняя указания.

Это был он. Живой и невредимый. Чуть осунулся с нашей последней встречи, но, главное, живой.

Тодд меня узнал. Оружие в его руках дрогнуло. Я начал опускать руки, но тут же поднял их выше, когда Тодд осклабился и направил ствол прямиком мне в голову.

– Как ты, сука, выжил?!

– Тихо, тихо, Тодд. У меня же Дар. Забыл? Люди Костюма расслабились, и я их достал. А большего мне и не надо: раз коснуться.

Тодд по-прежнему смотрел на меня недоверчиво.

– Как ты нашёл меня? – Он огляделся по сторонам. – Кто ещё знает? Кто с тобой?

– Некому больше, – сказал я. – Ребят порешили. Не успел их вытащить…

Я решил наконец опустить руки.

– Но-но! – прикрикнул Тодд. – Шагай внутрь! Поговорим.

Я послушно дошёл до двери и перешагнул порог. Тодд никогда не желал мне зла.

– Это же я, Тодд. Ты чего? Думаешь, я вру тебе? Я правду говорю: я один остался.

– Тебя должны были пристрелить первым, – с ненавистью произнёс Тодд, толкая меня стволом в затылок. И словно сплюнул, добавил: – Сверхи! Давно вас всех порешить надо, урроды!

Я был в шоке. Тот ли это человек, который подобрал меня с улицы, дал работу и закрыл глаза на мой смертоносный Дар. Он ведь столько лет поддерживал меня… Пока не начал использовать мой Дар для заработка. Или пока не начал использовать меня?

Я затормозил, и тут же сзади прогремело:

– Вперёд! Не оборачиваться!

Тодд толкнул меня, заставляя пошевеливаться. За спиной хлопнула дверь, лязгнул, закрываясь, засов.

Я молча пошёл дальше, пытаясь придумать, как выбраться. Сильно мешало то, что на складе было темно. Я почти ничего не видел. Какие-то коробки, хлам под ногами. Придётся действовать наугад. Оставалось надеяться, что темнота мешала Тодду так же, как и мне.

Из головы не шли его слова. Как же искусно он скрывал свою неприязнь все эти годы. А ещё его слова говорили о том, что он всё знал: и о том, что нас поймали, и о том, кто это сделал. Меня словно осенило. Ну конечно: мы не попались, нас сдали! Вот почему Тодд не приехал на место встречи после убийства мэра, вот почему его не поймали люди Костюма.

– Ты нас сдал? – высказал я предположение. – Сдал всех нас. Своих друзей.

– Друзей? Чушь! Два тупых пацана и урод! Невелика потеря.

– Раньше ты так не говорил…

– Раньше вы приносили мне деньги. Но мало. А теперь в вас больше нет необходимости, – злорадно ответил Тодд, ткнул меня в плечо и указал в сторону. – Сворачивай. Тут всё и сделаем.

Что именно Тодд собирается со мной делать, гадать было не нужно. Мы дошли до небольшого закутка. Тусклый свет из маленького окошка едва разгонял мрак. Какая-то мешковина на полу, вокруг всё те же коробки. Тодд пристрелит меня и бросит труп гнить среди этой пыли – в этом я не сомневался.

Я свернул в указанный закуток. Случайно задел ближайшую стопку, она опасно качнулась. Думать было некогда. Ударил по коробкам и отпрыгнул в сторону, уходя с линии прицела. Прогремел выстрел, ударив по ушам в замкнутом пространстве. Я прижался спиной к очередной стопке – эта была тяжелее, простым ударом повалить её не выйдет, – упёрся ногами и толкнул. Что-то зашелестело, заскрипело, коробки сдвинулись и полетели вниз. Тодд заорал благим матом, когда его сбило с ног. Я подскочил, на ходу распинывая самые лёгкие коробки, и попытался его найти. А главное – пистолет!

Тодд не выпустил его из рук. Поднимаясь, он чиркнул им об пол, и по звуку я понял, где искать. Откинул последнюю коробку и сразу ударил Тодда по руке, когда он попытался наставить ствол на меня, а затем ещё раз – по лицу. Кажется, я слышал, как хрустнул его нос. Тодд выругался, попытался вскочить. Завязалась потасовка. Где-то лязгнул пистолет, ударившись о бетонный пол.

Тодд схватил меня за куртку и рванул на себя. Я упал, удачно приземлившись плечом на большую коробку, отпружинил от неё и вскочил на ноги. Тодду повезло меньше: он встать не успел. Я стянул перчатку с правой руки. Тодд засучил ногами по полу, попытался отползти как можно дальше.

– Стоять! – прикрикнул я, нависая над Тоддом. Наступил ему на ногу и нажал. – Стоять, кому сказал!

Тодд замер. Его взгляд был прикован к моей голой ладони. Он прекрасно знал, что будет, стоит ему меня коснуться. Теперь даже невинный удар в челюсть грозит неминуемой смертью.

– Ты нас сдал! – прошипел я и пнул Тодда, куда достал. – Зачем? Что мы тебе сделали?! Ребята… Они же… За что?

Тодд вздрагивал от моих пинков, но отползти больше не пытался. Да и некуда было. Он сам завёл нас в глухой тупик. Он прислонился спиной к стене, вытер кровь, бегущую из разбитого носа, и прохрипел:

– Ничего личного, Мор. Только бизнес.

– Деньги. И всё?..

Мой мир рухнул. Я беспокоился за него, переживал, что люди Костюма добрались до него и убили или мучали. Я боялся, что он бежит от опасности, что ему грозит смерть. А он просто продал нас за большую сумму денег.

– Что Костюму было от нас надо? Чего он хотел?

– Ему нужен был козёл отпущения. Я отдал ему вас всех троих. – Тодд нагло ухмыльнулся. – Он заплатил достаточно. Я же не знал, что ты поубиваешь там половину народа. Ну ты и урод!

Я снова пнул его, но уже не так сильно. Выудить из него ценную информацию было важнее.

– Костюма я убил. Долго его люди будут за мной бегать?

На лице Тодда отразилось искреннее удивление.

– Бегать? Так их повязали всех. – Глаза Тодда превратились в две маленькие щёлки. – Тех, до кого ты не дотянулся…

– Я сейчас до тебя дотянусь! – пригрозил я, заметив, что Тодд чуть сместился в сторону. – А ну стоять! Кто их повязал?

– Ты правда не знаешь? – спросил Тодд с подозрением. Я отрицательно мотнул головой. – Военные их взяли. Так говорят. Я сам не интересовался, мне на кой. Одно точно скажу: полиция штата этих ребят у себя не дождалась. А ещё говорят, что они активно ищут убийцу мэра.

У меня в голове всплыли слова Амира про бугая в его лавке: «выправка у него такая, военная». Если всё это время ко мне подбирались не люди Костюма, а военные, то дело плохо! Эти парни куда страшнее бандитов с улицы. С их стороны поддержка государства, тайные лагеря для сверхов – давно про это слухи ходят, – а ещё орава профи, способных вытащить из тебя любое признание, внутренности, да хоть и сам Дар. Я побледнел.

– Что, урод, зассал? – крикнул Тодд, мерзко хихикая. – Да-да, военные быстро тебя упрячут в ближайшую лабораторию, распотрошат до последней косточки и сшивать обратно они тебя точно не будут. Собаке – собачья смерть!

Тодд упал на спину и потянулся рукой куда-то под коробки. Я не успел среагировать. Блеснул металлический бок пистолета и сразу же раздался выстрел. Я почувствовал, как пуля обожгла скулу, пролетев в паре миллиметров от лица, упал на Тодда сверху и начал беспорядочно наносить удары. В ушах звенело от близкого выстрела, а перед глазами стояла пелена страха и ненависти.

Тодду просто повезло. Правой рукой я держал его за руку, сжимающую пистолет, поэтому все удары ему достались левой, с которой я ещё не успел снять перчатку. Только поэтому он выжил. Я сжал ему запястье, тряхнул, и пистолет выпал. Я подхватил его и направил на Тодда. Пусть это будет лёгкая смерть, не такая, которую он заслужил на самом деле, но рисковать – себе дороже.

– Как ты там сказал? Собаке – собачья смерть?..

Тодд сплюнул кровь, развалился на полу и смотрел на меня с презрением.

– Ну давай, стреляй, урод! Надеюсь, военные до тебя доберутся. Вас всех давно пора пустить на органы! Вы – ошибка природы! – Я нажал на спуск, он плавно поехал вниз. – Убийцы, прикрывающиеся своим Даром! Все вы одинаковые!

Пистолет в моей руке дрогнул. Тодд продал нас Костюму, и после этого его слова для меня ничего не значили, но то, как он это сказал… Я вспомнил Адама, который угрожал убить меня, если я выберу стать таким… Таким же, как Титан.

«Все вы одинаковые», – эхом звучало в голове.

– Я не такой, – шепнул я.

– Что?

– Я не такой!

Тодд расхохотался, но это ничуть меня не задело. Он был прав. Всё это время убивал я, а не мой Дар. Я сам выбирал, кого коснуться, сам снимал перчатки. Я – убийца!

Я убрал оружие. Тодд, может, и заслужил смерть за то, что предал нас, но я не буду тем, кто его убьёт. Я наклонился, схватил Тодда за грудки и приподнял. Он не вырывался, с опаской поглядывая на мои руки.

– Мои деньги, Тодд. За убийство мэра. Я сделал свою работу, заплати мне, и останешься жив.

Тодд сглотнул и головой указал в сторону выхода.

– В машине всё. Сумки в машине. Деньги там.

Я кивнул. Врать Тодд не будет. Пока есть шанс выкрутиться, чтобы выжить, он будет выкручиваться. И выкрутится же, и выживет. Я ударил его. Бил снова и снова, пока от очередного удара Тодд не завалился на пол, добавил пару пинков по рёбрам и отстал.

– Это тебе за ребят!

Деньги лежали там, где и сказал Тодд. Тугие пачки хрустящих банкнот, аккуратно уложенные в две спортивных сумки. Я забрал обе. Нам с Адамом нужнее.

Выезжая с территории доков, я чувствовал, как меня отпускает моя прошлая жизнь. Ребят больше нет. Костюма и его бугаёв тоже. Тодд остался позади. Осталось выскользнуть из лап военных, которые рыскали по городу в поисках убийцы мэра, и я на свободе. С Адамом. Послушным, покорившимся Адамом, от пламени которого остались одни угли. Я попытался отбросить эту мысль, но она преследовала меня всё сильнее.

* * *

Складская зона в доках

Район Бруклин Нави Ярд

Фургон наблюдения. Полиция Нью-Йорка

Вспомогательный мобильный штаб «11 корпуса»

– Объект покинул здание. Горчак жив: есть движение, – отчитался Реджи в рацию.

«– Отлично! Сдай его властям. Пусть отстанут от Джексона», – раздалось в ответ от полковника.

– С него пиво?

«– Как скажешь, Реджи».

Ти жестом указала на рацию. Реджи нажал кнопку связи и поднёс к ней.

– Босс! – позвала Ти. – Пришёл ответ из лаборатории. Ты был прав: Дар Объекта нестабилен.

«– Джексону сообщили?»

– Нет. Он пока не знает. Мне кажется, он сразу отправит к Объекту снайпера. Сообщить ему?

«– Ну, не утаивать точно. – Рация на какое-то время затихла. – Я сам сообщу ему. Спасибо, Ти!»

– Да не за что!

«– Эм… А ты разве не должна сменить Джексона на посту? У него штурм скоро».

– А я с ним пойду. Не беспокойся, Фрэнк! Мы у тебя крепкие ребята! Одну ночь можем и не поспать.

«– Лучше бы приказов слушались…»

В рации зашуршало. Реджи улыбнулся.

– Ой, Фрэнк… шшшш… Связь… шш… пропа… шшшш…

Из рации слышались лишь помехи. Ти толкнула Реджи в плечо.

– Ты же знаешь, что он знает, что связью управляешь ты?

– Я тебе больше скажу, милая. Он знает, что я это знаю. Ну, про то, что он знает, что я управляю связью. – Ти захихикала. – А теперь давай сдадим одного негодяя полиции, а потом…

– А потом что?

Реджи обхватил её за талию и посмотрел в глаза снизу-вверх.

– А потом мы, как связь, пропадём.

– Отличный план, милый, – отозвалась Ти, наклонилась к нему и поцеловала.

* * *

Мобильный штаб «11 корпуса»

«– Джексон, ответь!»

– Джексон на связи. Приём.

Из рации раздался тяжелый вздох, а затем полковник рассказал об ответе из лаборатории:

«– Мор может развить Дар до третьего уровня воздействия».

– Мне готовить снайпера? – Джексон пересел за соседний стол и приготовился отдать приказ на ликвидацию. – Он может встретить его на подходе к зданию. Объект будет открыт. Один выстрел в затылок и никакого риска!

«– Отмена! Джексон, отмена!»

– Но Фрэнк!!!

«– Нет! Это приказ! Всё остаётся в силе: готовь группу на штурм!»

Джексон насупился. Его палец завис над кнопкой связи с отрядом снайперов. Он всегда держал их наготове.

– Это слишком опасно, Фрэнк. А разве мы не занимаемся этим?..

«– Чем?»

– Безопасностью. – Джексон резко выдохнул и решился. – Объект слишком опасен! Его следует ликвидировать.

«– Ослушаешься приказа, отвечать будешь передо мной. Лично!»

Это прозвучало серьёзно. Джексон побледнел. Полковник был самым неудачным выбором, если ты решил нажить личного врага.

«– Повтори, что от тебя требуется!»

– Готовлю группу. Выступаем после приказа.

«– А каков приказ?»

Джексон отчётливо представил, как в этот момент глаза полковника извергают молнии. Он оттянул ставший узким воротник. Как хорошо в такой момент находиться подальше от начальства: можно позволить себе испугаться.

– Захват, сэр, – ответил он. – Только захват.

«– Ты уверен?»

– Да, Фрэнк, – окончательно сдался Джексон. – Я сделаю, как ты хочешь…

«Вот и хорошо. Назначай штурм на утро. Я хочу хорошенечко выспаться, прежде чем поговорю с Объектом с глазу на глаз».

– Принято!

«– Вот и хорошо. Конец связи».

– Конец связи.

Джексон отложил рацию и покосился в сторону переговорной станции. Снайперов он позовёт всё равно. Для обеспечения безопасности. Тут Джексон был спокоен: всё по протоколу. И лучше бы этому Мору лишний раз его не нервировать.

Глава пятнадцатая

Адам. Перед глазами стоял его прямой пронзительный взгляд. Его особый Дар – видеть меня насквозь. Вспомнилось его упрямство, от которого бессильно сжимались кулаки, его смех: на губах, в глазах… Да во всём нём! Это была его любовь к этому миру. Любовь, которую я убил. Я убил Адама, а то, что мне осталось, был уже не он.

В груди стало горячо, дыхание спёрло, а перед глазами потемнело. Я резко затормозил. Чихнул и заглох мотор, но я не торопился его заводить. Внутри всё горело. Как много лет назад, в тот самый первый раз, когда Дар проснулся.

Нахлынули воспоминания. Жаркий день, футбольный матч, та девчонка из группы поддержки… И то, как все указывали на меня пальцем, когда я признался. Как все смеялись надо мной. Было так же больно, всё жгло, и от этого Дар пробудился. Затем мама и отец.

А ведь я в тот вечер был у этой девчонки дома, у Оливии. Хотел, чтобы она ответила за то, что мои родители погибли. Я винил её во всём. Сейчас, когда я готов ко всей правде, я мог сказать: я просто хотел убить её.

Но всё произошло не так, как я планировал. Оливия была не одна. Возможно, это её и спасло. Она шла домой, а её провожал парень – её сосед. Мой лучший друг. А ведь он знал, что Оливия мне нравится. Наверное, поэтому они и скрывали свой роман ото всех: чтобы я не узнал. Чтобы мне не было больно.

Внутри всё вскипело. Я возненавидел их обоих. Весь мир возненавидел! Руки жгло от Дара. Но чем дольше я смотрел на них, тем меньше мне хотелось показываться им на глаза. То, как они шли вместе, как держались за руки, и то, как смотрели друг на друга. Они были счастливы. Остановились совсем рядом с тем местом, где я прятался, и мне было отлично видно, что по-особенному она смотрела на него. И как же мне захотелось, чтобы кто-нибудь когда-нибудь посмотрел на меня так же. Но уже тогда я понимал: такого не будет никогда – отныне у меня остался только Дар!

А Адам смотрел на меня именно так: взглядом, наполненным теплом и пониманием. Без страха, без презрения, без капли насмешки. Адам в принципе не был на такое способен. Мелкий уличный воришка, видевший всю подноготную этого мира и искренне влюблённый в его красоту. Мой Ангел.

Понимание пришло мягко. Окутало разум, словно утренний туман, и рассеялось, оставляя меня один на один с правдой: я привязался к Адаму. К этому чёртовому дьяволёнку в обличии ангела! Прикипел всем сердцем, рвущимся из груди и рвущим меня на куски, потому что это снова была ловушка. И он тоже меня предаст. При первой же возможности предаст, каким бы другом я ему ни был. Да и какой из меня друг…

– Уже и забыл, как это больно, – шепнул я, стискивая рукой грудь.

Стало трудно дышать. В голове зашумело. Но в этот раз я сделаю всё правильно и наверняка! Но нужно действовать быстро, пока не передумал.

Я провернул ключ в замке зажигания. Тишина. Попробовал ещё раз. Под капотом что-то заскрежетало.

– Заводись, старая развалюха! – прикрикнул я, и это помогло: мотор фыркнул, мерзко заверещал и завёлся.

К логову пришлось ехать медленно, «Вольво» упорно сопротивлялся быстрой езде. Кажется, и правда был старой развалюхой. Придётся поменять машину, прежде чем уехать из Нью-Йорка. Не хотелось вот так заглохнуть посреди скоростного шоссе.

Погода стремительно менялась. Со стороны Бруклина налетели и заволокли небо мрачные, почти чёрные тучи. На их фоне фабрика выглядела, как локация из дешёвого ужастика: пустые провалы окон, покосившиеся стены, груды обломков кругом. Я бросил машину у забора и пошёл к воротам. Меня по-прежнему мутило. Неплохо было бы передохнуть перед долгой поездкой.

Я взялся за замок. Цепь звякнула и опала к моим ногам. Вскрыли? Я поднёс замок ближе и осмотрел. Дужка цела. Проржавел и отломился ограничитель на её конце.

Я огляделся. Кругом тишина. Никого не видно. Вряд ли кто-то влез на территорию фабрики, ведь когда я подъехал, и замок, и цепь были на месте. Я отбросил ненужный теперь замок и вошёл.

В глаза бросилось что-то белое. Я присмотрелся. Это был пёс, которого я убил сегодня. Белесые кости проглядывали сквозь прорехи в истлевшей шкуре. И это всё за несколько часов?! Под ноги подвернулся обломок, я покачнулся. Закружилась голова. Падая, я схватился за кусок арматуры, он обломился, и я нелепо замахал руками в воздухе, чтобы устоять на ногах.

Когда равновесие было восстановлено, я разжал пальцы и посмотрел на кусок прута, оставшийся в кулаке. Ржавчина расползалась по нему, как чума. Один миг – и остатки прута осыпались на землю чёрно-рыжими хлопьями.

– Что за?..

Вокруг моих рук парило марево. Такое бывает над асфальтом в жаркий день. Или у меня галлюцинации? Я поднял взгляд. Всё вокруг было таким же, как и перед моим уходом. Весь мир вокруг был тем же самым, кроме меня.

Раздалось тихое шуршание. Ближайшая куча обломков осела и обратилась в пыль. У меня задрожали руки. Я поднял их выше, словно пытаясь спасти мир от смертоносного Дара, что они таили в себе, и с ужасом увидел, как перчатки расходятся по швам, расползаются и лоскутами опадают вниз.

Жар нарастал. Дар парил уже не только над ладонями, он захлестнул меня целиком. Я ничего не соображал, не мог идти, и самое страшное – не мог это остановить: я – смерть!

Тело било болью и внутри, и снаружи. Мир покачнулся, я упал на колени и вонзил горящие огнём руки в землю. Дар ринулся на волю.

У меня было чувство, будто из меня выдирали жизнь – вытягивали нитками нервов сквозь пальцы. Кричать я не мог, стиснул зубы и зажмурился. За закрытыми глазами я видел, как гасли крохотные искры жизни, до которых дотянулся мой Дар. Всё живое вокруг было обречено. Крысы, прячущиеся в развалинах, что-то крупнее: кошка или собака по ту сторону здания. Дар метнулся вверх по стенам. С одной из них вспорхнула птица, – я видел огонёк её жизни, – и упала замертво, настигнутая Даром.

Смерть вгрызалась в землю, ползла по стенам фабрики, распространялась ядовитыми парами в воздухе. Вглубь, вширь и во все стороны вокруг меня, пожирая всё живое.

Приступ прекратился так же внезапно, как начался. Я открыл глаза и обнаружил себя в эпицентре небольшой площади, усыпанной мглисто-бурым пеплом. Вокруг стояла истинно мёртвая тишина. Я огляделся. Дар разлился широким кругом, устремившись туда, куда стремился и я: по зданию фабрики до самого последнего этажа. Путь Дара был отмечен чёрными венами разрушений по кроваво-кирпичным стенам. А там, наверху…

– Адам! – шепнул я и поспешил к лифту.

* * *

Мобильный штаб «11 корпуса»

Бешено пищали датчики, один из мониторов залило белым светом. Джексон фиксировал происходящее в журнале, поминутно косясь на датчик, стрелка которого переметнулась с зелёных на жёлтые деления и начала тянуться к красным.

Он взглянул на карту, проверил расстояние до Объекта и успокоился: слишком далеко, его не заденет.

– Что происходит? – спросила Ти, залезая в штабной трак. – Что за шум? – Она посмотрела на мониторы и охнула. – Ну ничего себе! Это выброс?!

– Ага. Третий уровень воздействия. Объект крушит своё логово.

– Сам?

– Если бы! – хмыкнул Джексон. – Он и Дар-то свой не контролирует. Куда ему выброс под контроль взять. – Он откатился на кресле до рабочего места и ткнул ручкой в экран. – На это глянь.

– Захлестнуло всё здание, – задумчиво произнесла Ти, рассматривая данные на экране. – Сильно! Никто не выжил?

– Никто. Хорошо ещё, что штаб далеко стоит. Тут Фрэнк удачно подстраховался!

– Что он говорит?

– А что он скажет? Ждите команды на штурм.

Джексон выругался, собрав в одно предложение полковника, его родню и всё, что он о них думает в данный момент. Ти хихикнула и обняла его за плечи.

– Не ворчи, здоровяк. Ты же наоборот должен радоваться: наконец-то штурм, наконец-то домой. Вернёмся и займёмся настоящими делами.

– Этот тип, – Джексон ткнул пальцем в монитор, где начали убывать показатели выброса высокоуровневого Дара, – мне не нравится! Его место на электрическом стуле!

– Узнаю слова Эндрюса. – Ти села в свободное кресло и устроилась на нём в позе лотоса. – Если хочешь знать правду, то я и с тобой не горела особым желанием работать. Чужак, солдафон, ещё и с судимостями! – Она подкатила своё кресло ближе к напарнику и взяла его за руку. – Доверяй Фрэнку. Он знает, как лучше.

Джексон обречённо кивнул.

– Знает он, как же! Упёрся рогом и тащит этого сверха на свет. А он у него спросил: ему на свет вообще надо?!

– Если Фрэнк решил, что да, значит надо, – пошутила Ти. – А если, как ты говоришь, он ещё и рогом упёрся, значит вытащит! Он упёртый, ты же знаешь. Поэтому у него всё всегда получается.

– С Титаном вон не получилось, – буркнул Джексон, но дальше эту тему развивать не стал.

Если Мор окажется хотя бы вполовину такой, как Титан, он с превеликим удовольствием отправит его на тот свет. Раз уж с Титаном не получилось.

* * *

Каким-то чудом лифт не задело. Дар прошёл напрямую наверх, не затронув старый механизм. Такой ли старый? Я вспомнил все случаи, когда рядом что-то ломалось: фабрика, лифт, машина, замок на воротах. Теперь мне стало ясно, что это не всегда происходило из-за влияния времени. Мой Дар разрушал мир вокруг меня.

На четвёртый этаж я поднимался, затаив дыхание. Что с Адамом? Дар не действовал на него при контакте, но в этот раз всё было иначе. Всплеск Дара уничтожил всё вокруг. Впервые я видел, чтобы мой Дар действовал на неживые предметы, рассыпая их в пыль, и мне стало страшно.

Перешагнув порог убежища, я остановился и тихо позвал:

– Адам!

Никто не ответил. Кругом было темно и тихо. Взгляд привлекло единственное движение: в открытое окно залетали и медленно оседали на пол редкие снежинки. В Нью-Йорке началась зима. Я сделал несколько шагов вперёд и понял, что боюсь увидеть Адама так же сильно, как хочу этого. Больше всего я боялся увидеть его бездыханное тело.

Адам был там, где я его оставил. Лежал на диване на спине, запрокинув голову. Я не увидел его дыхания.

– Адам, – снова позвал я, сел рядом и коснулся его руки. Ледяная. – Адам! – закричал я, затряс его, обхватил руками и прижал к себе.

Я не знал, что пытаюсь сделать. Повернуть действие Дара вспять? Вдохнуть в Адама жизнь, поделившись своей? Да и сколько её во мне?! Я сильно ослаб и еле стоял на ногах после выплеска Дара. Если кто и мог делиться своей жизнью, любовью к ней, любовью ко всему миру – это был Адам. Был…

Я закрыл глаза и застыл, держа Адама в руках. Не хотел с ним расставаться, не хотел признавать правду. «Ну почему? Почему он?» – подумал я и пожелал себе мгновенной смерти, как желал её раньше многим другим.

– Мор, – чуть слышно раздалось рядом с ухом, – ты меня убиваешь…

– Адам…

Я осторожно положил его на диван, коснулся щеки, погладил. Адам выглядел бледной тенью себя. Его дыхание срывалось с потемневших губ без малейшего тепла, а руки были ледяными. Я попытался согреть их, потёр, поднёс к губам и дыхнул теплом.

– Х-холодно, – произнёс он, заикаясь. – З-замёрз.

– Сейчас, Адам! Конечно. Сейчас.

Я перенёс Адама в спальню и укрыл. Приволок бак, в котором мы с ребятами жгли всякий хлам, чтобы согреть логово, накидал в него каких-то бумаг, несколько деревянных обломков и поджёг. Огонь разгорелся, и воздух начал прогреваться. Я закрыл все окна, навесил на них куски картона: так тепло сохранится лучше и открытого огня не будет видно.

– Адам, – позвал я, садясь рядом с ним. – Адам, ты как?

Дыхание Адама стало заметнее, щёки порозовели. Он уснул, когда я ушёл, и замёрз настолько, что я принял его за мёртвого. Но Адам был жив, потихоньку отогревался и, кажется, моё сердце отогревалось вместе с ним. Я и не заметил, как привык к нему за это время. Понял только тогда, когда почти потерял его.

– Пить, – чуть слышно попросил Адам.

– Я чайник поставил, сейчас заварю тебе горячего чая, – сказал я, поправляя выбившуюся золотистую прядку. – Это поможет тебе согреться.

Касаться Адама стало страшно. Дар на него не действовал, но я не хотел навредить ему даже нечаянно, поэтому гладил его по волосам и без конца поправлял одеяло, чувствуя, как оживает Адам, и оживая от этого сам. Тепло расходилось от сердца до кончиков пальцев. Такое непривычное и ставшее таким родным за последние несколько дней – тепло неодиночества.

– Воды, – шепнул Адам, а из-под ресниц блеснула первая задорная искорка, – можно?

– Можно. Конечно.

Я ненадолго застыл рядом с ним – не хотел оставлять ни на минуту, – затем наклонился, чмокнул кудрявую макушку и пошёл за водой. Адам припал к краю стакана и жадно выпил всю воду до дна.

– Ещё?

Он помотал головой и забарахтался под одеялом, пытаясь устроиться удобнее.

– Лежи, не вставай.

– Належался. Довольно, – пробурчал он. – Не боись, не встану. Голова кружится. – Адам резко мотнул головой и поморщился. – А есть мы будем?

Я улыбнулся. Узнаю своего Адама.

– Будем. Обязательно будем, – сказал я. – Но сначала… – Я осторожно, чтобы не напугать Адама, вытащил из-под одеяла его ногу и расстегнул браслет. – Вот так лучше, правда?

Адам спрятал ногу под одеяло и насупился.

– Надолго я свободен? До горшка сгонять успею?

– Навсегда, – ответил я и протянул ему браслет и смартфон.

Предметы исчезли под одеялом, но Адам по-прежнему смотрел на меня подозрительно.

– Может, тогда и вовсе отпустишь? – спросил он, насупился и нервно поёрзал на месте.

– Отпускаю, – я указал Адаму в сторону выхода. – Только давай сначала чая попьём и поедим. Тебе нужно согреться.

– Отпускаешь? – недоверчиво переспросил Адам.

Он вылез из одеяльного кокона и приблизился ко мне вплотную. Стоял на кровати на коленях, опершись о меня руками, и я снова улыбнулся его схожести с котом.

– Да, котик, – пошутил я, смеясь, – отпускаю. Прости меня, пожалуйста, Адам. Я был не прав. Я ошибался. – Я погладил его: по пушистым волосам и по плечам. – А теперь понял, что не могу так. Не хочу быть плохим. Не для тебя.

Адам наморщил носик, потёр его моим любимым смешным жестом – запястьем, а затем прильнул и обнял.

– Спасибо! – прошептал он мне на ухо. – Спасибо, что ты хороший! Я знал, что ты хороший. Верил.

Он благодарил меня снова и снова, тискал в объятьях, и это накатило такой волной тепла, что я не сразу заметил, как Адам – в порыве благодарности, не иначе, начал меня целовать: и щёки, и в губы. Я вынырнул из этого поцелуя, как из омута, а напротив – светящийся пронзительный взгляд, наполненный теплом и признательностью.

– А-адам…

Он, кажется, только сейчас сообразил, что произошло. Во взгляде мелькнул испуг. Адам соскочил с моих колен и лихорадочно начал нагребать на себя одеяло, пытаясь спрятаться.

– Так-так-та-ак, – протянул я. – И что это?

– Ничего, – пробурчало одеяло голосом Адама. – Отвали!

– Отвалил, – покладисто согласился я. – Ты мне только скажи, что это сейчас было?

На свет показался один глаз Адама, затем второй, а за ними золотистая макушка.

– Где? Что? – ворчал Адам, изо всех сил притворяясь, что он не при чём.

– Ты меня поцеловал?

– Не-ет! Я просто тебя благодарил. – Адам вполголоса выругался куда-то в пространство и заверил меня: – Больше не буду. Никогда-никогда больше тебя не поблагодарю.

Он отвёл взгляд в сторону. Громко забурчал живот, и Адам посмотрел на меня с укором.

– Лучше бы покормил, мучитель.

– Покормлю, – ответил я, встал и, прежде чем пойти греть ужин, потрепал Адама по голове.

* * *

Я не стал поднимать Адама и сажать за стол, а принёс ужин в спальню. Он набросился на еду, будто его трое суток не кормили. «Молодой организм требует», – вспомнил я его слова.

– Куда отправишься? – спросил я.

– Подальше отсюда, – ответил Адам и заметно напрягся. – Передумал?

– Нет. Просто спрашиваю. Меня здесь больше ничего не держит. – Адам молчал, но хотя бы не гнал и не сбежал сам. – А ещё у меня есть машина. Барахлит, но едет. Можно и новую купить, денег хватит. Деньги тоже есть.

– Хочешь предложить поехать с тобой?

– Хочу попросить: возьми меня с собой.

– Вряд ли тебе понравится, как я живу…

– Мне не нравится, как живу я, – перебил я его. – Хочу попробовать что-то другое.

Адам взял в руки стакан с чаем. Прислонился спиной к стене и спросил:

– Почему ты снял браслет? Почему решил отпустить меня?

Вопросы прозвучали очень серьёзно, и я вновь поразился произошедшей с Адамом перемене. Пожал плечами, не зная, как сформулировать ответ и не выдать Адаму всей правды.

Правда лишь то, что тебе помогает, остальное говорить нельзя.

– Кажется, я влюбился. – Адам молчал и внимательно слушал. – Я полюбил просыпаться по утрам и смотреть на небо. Я полюбил долгие беседы по вечерам и упрямые яростные споры по пустякам.

– Это не пустяки, – возразил Адам и тут же зажал себе рот, чтобы не мешать мне.

– Я полюбил даже ходить за покупками, – продолжил я, и это тоже была правда: мне нравилось баловать своего домашнего котёночка вкусностями и нравилось видеть, с каким удовольствием он уплетает очередную сладость или острые солёные снеки.

– Ты полюбил жизнь… – сказал Адам, соглашаясь, зевнул и спросил: – Мор, а можно я сегодня здесь переночую? Устал очень. Голова ещё кружится. Я бы поспал. Можно?

– Конечно. Я посплю на диване.

– Как хочешь, – сонно пробормотал Адам, окукливаясь в одеялке. – Ты же знаешь, что и правда всеку, если тронешь…

Он снова зевнул, смазав угрозу, и в следующий же миг сладко засопел. Уснул.

– Знаю я, знаю, – шепнул я. – Спи, всекатор.

Я встал, поправил на Адаме одеяло, смахнул с его лица кудрявую прядку. В душе воцарился покой. Я всё делал правильно. Пусть я потеряю Адама, – а он сбежит от меня при первой же возможности, в этом я был уверен, – но он точно останется цел. И он будет счастлив, в этом я тоже ни капли не сомневался.

После нагретой спальни в большой комнате было заметно холоднее. Усталость валила с ног, всплеск Дара вымотал меня, но спать не хотелось. Я сел на диван и бездумно уставился в пространство перед собой.

Пришёл конец тому, что было – всей моей жизни «до». До встречи с Адамом. Но если он согласится уехать вместе, это станет началом чего-то нового. Моей новой жизни? Возможно.

Глава шестнадцатая

Мобильный штаб «11 корпуса»

Утро штурма

Трак был перегнали ближе к фабрике. Джексон стоял около него и раздавал последние указания.

– Да ты тут как рыба в воде! – похвалила его Ти, выглядывая из дверей трака.

– Опыт, – хмуро отозвался Джексон.

– А чего такой недовольный? Штурм же. Твоя любимая часть любой операции. – Ти прищурилась и склонила голову набок. – Что, Фрэнк запретил стрелять по Объекту?

Джексон шумно выдохнул, выслушал отчёты от бойцов, занявших позиции, и окинул напарницу хмурым взглядом.

– А мне его разрешение не требуется. На такой случай есть устав и протокол. Положено будет стрелять – пристрелят!

– Поня-ятно, – закивала Ти, – запретил. – Она подошла к Джексону и похлопала его по плечу. – Не расстраивайся, здоровяк. Постреляешь ещё по бешеным псам! Нам ещё Титана завалить надо и всю его кодлу.

– Ага. Его завалишь!..

Джексон зло выругался, отвернулся и сплюнул. Ти засмеялась.

– Фрэнк сказал, что доберётся до него, значит доберётся. Ты же его знаешь. – Она вытянулась на носочках и осмотрелась. – Реджи уже вернулся? Не видела его.

Джексон махнул в сторону соседней улицы.

– В магазин пошёл. Сейчас уже должен вернуться.

Он продолжил что-то ворчать про субординацию и открытое нарушение приказа, но Ти уже не слушала. Джексон любитель был поворчать, когда устав не соблюдался до последней запятой, а у них в отряде он никогда не соблюдался. Даже полковником.

Она оставила сослуживца у трака и пошла навстречу Реджи. Хотелось знать, что с ним всё в порядке, до того, как они начнут штурм.

Реджи вывернул из-за угла ещё до того, как Ти отошла от штабного трака. У него на руках покоился бумажный пакет с продуктами, а на лице сияла широченная улыбка.

«И этот что-то натворил, – подумала Ти. – Полковника на нас нет!»

– Привет, дорогой! – поприветствовала она Реджи. – Что-то ты долго.

Реджи дошёл до неё, чмокнул в щёку, громко хохотнул и ответил:

– Долго искал всё по твоему списку.

– Всё нашлось?

– Кроме сливок.

Ти поджала губы. Ну, ничего. Никто не идеален. Она перехватила пакет и провела быструю ревизию. Верно. На месте всё, кроме сливок.

– Джексон на низком старте, – сказала она. – Тебе лучше занять своё место. Как только мы возьмём точку, я тебя позову.

– Буду на связи, крошка!

Реджи резво заскочил в трак и от дверей отчитался:

– Связь есть. Объект наблюдаю.

«– Проверь, он спит?» – раздался в наушнике голос Джексона.

Около трака его не было – он вышел на позицию.

– Точно нет, – ответил Реджи, скрываясь в штабе.

Ти мигом переместилась к своему отряду. Штурмовать они будут со спецназом Нью-Йорка, а вот брать Объект разрешено лишь им. Вернее, только Джексону.

Ти выглянула из-за прикрытия и взглядом нашла здоровяка-сослуживца. Джексон питал лютую ненависть к убийцам, и Объект не был исключением. Но если полковник приглядеть за ним не просил, значит был в нём уверен – Джексон справится.

«– Выдвигаемся!» – раздалось в наушнике.

«– Самое время, – ворчливо добавил Реджи. – Объект зашевелился. Берите здание, пока он вас не засёк! Быстрее!»

«– Пошевеливайтесь!» – приказал Джексон, и штурм начался.

* * *

Кажется, я задремал, потому что за окном внезапно стало светлее. Я зевнул и сладко потянулся. В теле чувствовалась приятная усталость, взамен вчерашней – болезненной, свалившей меня с ног после всплеска Дара.

Хотелось курить. Я прислушался. Из спальни не раздавалось ни звука – Адам спал. Я встал, подошёл к окну и зажёг сигарету. Стараясь не шуметь, снял с окна кусок картона и приоткрыл раму. Порыв морозного воздуха заставил поёжиться, но увиденное за окном бросило в жар. Ворота на территорию фабрики были распахнуты, от них до здания тянулись цепочки следов, отлично различимые на свежевыпавшем снегу.

Можно не гадать – военные! Они выследили меня! Надо бежать и как можно скорее. Но сначала Адам!

– А…

Крик застрял у меня в горле: я обернулся и первое, что увидел, – дуло винтовки М4, направленное прямо на меня.

– На колени! Живо! – приказал закованный в броню спецназовец.

За его спиной стояла парочка таких же ребят, ещё несколько заходили в убежище. Все вооружены и главное одеты с ног до головы: форма, перчатки, маски и шлемы. Даром не воспользоваться. Я опустился на колени.

– Руки за голову! – скомандовал спецназовец. – Про твой Дар мы в курсе. Так что давай без фокусов!

Удивление скрыть не удалось, хоть я и попытался. О том, что военные охотятся за убийцей мэра, я знал, но и подумать не мог, что они знают что-то обо мне или моём Даре. Интересно, всё ли они знают.

Я выполнил приказ, а сам лихорадочно соображал, как выбраться. На запястьях защёлкнулись наручники. Воображение нарисовало металлический операционный стол в лаборатории и банки, наполненные формалином и моими конечностями. Кажется, это конец!

Спецназовец стянул с себя шлем и маску, приказал в наушник:

– Объект взят. Повторяю: Объект взят. Территория под контролем. Всем вернуться на позиции. «11 корпус» жду на месте.

По комнате пробежался ветерок. Я замотал головой. Один из спецназовцев пропадал с поля зрения и появлялся в другом месте.

«Сверх», – понял я. Кажется, мне предстоит увидеть всё, о чём на улицах только шептались: отряд военных со сверхспособностями, вроде этого – с мгновенным перемещением, спецтюрьму для сверхов… Хорошо бы не лабораторию. Во мне ещё теплилась надежда, что вояки знают о моём Даре не всё, и мне удастся их обмануть.

Скоростной сверх появился около командира, снял шлем и стянул с головы маску. И оказался девушкой. Она посмотрела в мою сторону, а затем отчиталась:

– Всё тихо. Реджи сейчас будет. Поднимается. Штаб перегоняют во двор фабрики. Из лаборатории пришло распоряжение взять образцы с места вчерашнего выброса. – Она снова посмотрела на меня и добавила: – Объект там уже ждут.

– Направь на место выброса местных. Пусть займутся образцами, – ответил командир.

Девушка кивнула и отошла, вполголоса раздавая приказы, а спецназовец переключил своё внимание на меня.

– Ну что, Мор. Давай знакомиться!

«Давай!» – мысленно усмехнулся я.

Может, они и были отменными солдатами, но они совершили одну непростительную ошибку. Смертельную ошибку в их случае. Мои руки были закованы в наручники спереди, так что я мог контролировать свои действия, а ещё они оба сняли маски, давая мне – моему Дару – доступ к коже.

Спецназовец рывком поднял меня на ноги и повёл к дивану. Кроме него и девчонки в комнате никого не осталось. С двумя я как-нибудь справлюсь, а там видно будет. Спецназовец был знатным бугаём, но роста в нём не сильно больше моего. Я нарочно запнулся, завалился на него и коснулся его щеки лбом. Вернее, ударился о его щёку, по жёсткости напоминавшую деревяшку.

В момент касания я пожелал вояке мгновенной смерти. Хотелось бы наказать его и заставить помучаться, но действовать надо быстро. Мне ещё до девушки добраться нужно. Я подумывал дотронуться до неё, как только она подойдёт посмотреть, что случилось с её командиром.

Командир не завалился сразу. Но и не завалился потом. Он встряхнул меня и поставил прямо. Что происходит? Дар не успел восстановиться? Очередной сбой? Я смотрел, как спецназовец потирает щёку, и как с неё облетает мелкая желтоватая пыль, пахнущая смолой и сырой древесиной. Ещё один сверх!

– Значит вот ты как, – зло произнёс он. Я попытался отойти, но он крепко держал меня за локоть. – С тобой по-человечески…

Он замахнулся и ударил кулаком, что бетонным блоком. Что-то громко хрустнуло, а затем меня ударило ещё раз, когда я мешком повалился на пол.

– Джексон! – позвала девушка где-то рядом.

Перед глазами плясали звёздочки, а мир ходил ходуном и никак не хотел останавливаться.

– Всё нормально, – отозвался спецназовец, поднял меня и швырнул на диван. – Ещё раз свой Дар распакуешь, и я тебя в пластиковый мешок для трупов упакую, ты меня понял?!

Я не кивал, просто голова беспорядочно болталась из стороны в сторону, будто вояка сломал мне шарнир в шее, который держал её прямо.

В соседней комнате раздался шорох. Голова сама повернулась в ту сторону, а сердце дрогнуло. Там был Адам.

Спецназовец, наблюдавший за мной, криво ухмыльнулся.

– У всех нас есть слабое место, да, сверх?

* * *

Я слышал, как Адам встал с кровати и прошлёпал босыми ногами в ванную. По своему обыкновению, он что-то напевал. Послышался звук льющейся воды.

В убежище вошёл ещё один мужчина. Тоже из военных – по выправке видно, но из формы на нём были только штаны, а вместо форменной рубашки была надета цветастая гавайская. На его плече болталась спортивная сумка, а в руках он нёс экранированный кейс и высокий чёрный контейнер цилиндрической формы, очень похожий на медицинский. Будут брать пробы прямо сейчас? По спине пробежал холодок.

– Ты просила занести, милая, – сказал он, передал девушке сумку и контейнер, чмокнул её в щёку и занялся содержимым кейса.

Девушка кинула сумку под ноги, поставила контейнер на стол, раскрутила крышку и начала какие-то приготовления. Я отвернулся, не хотел смотреть.

Шум воды в ванной стих. Адам шёл к нам. Хотелось предупредить его, окрикнуть, остановить, но бугай-спецназовец прижал указательный палец к губам, указывая молчать. В его руках был шокер, а бежать Адаму всё равно было некуда. Я сам сделал так, чтобы побег из убежища был невозможен.

Адам вошёл в комнату, растирая мокрые волосы полотенцем и отчаянно зевая. Прошёл мимо меня и бугая, держащего меня на прицеле, мимо девушки, переливающей содержимое контейнера в стакан, плюхнулся на стул и отбросил полотенце в сторону. Забавным жестом потёр глаза и ещё раз сладко зевнул. Сонный котёночек.

Адам открыл глаза и уставился на девушку перед собой. Перевёл взгляд на стакан с непонятной бурой жидкостью, затем снова на неё. Около холодильника шевельнулся третий незнакомец. Адам заметил его, поднял руку, ткнул в него пальцем и спросил:

– Реджи, глянь, там в холодильнике сливок не осталось?

Девушка придвинула Адаму стакан, до меня донёсся аромат свежезаваренного кофе. Парень, названный Реджи, залез в холодильник и подал пачку сливок. Адам долил их в стакан, отпил глоток и довольно воскликнул:

– Ти, дорогуша, как же я скучал по твоему восхитительному кофе! – И сразу серьёзно спросил: – Вещи мои принесли?

Девушка поставила на стол перед ним сумку. Адам расстегнул боковой карман, надел на запястье массивные чёрные часы, а на палец перстень. У меня был знакомый из ВВС, у него были такие же.

Адам отпил ещё глоток кофе и принялся переодеваться в принесённые ему вещи: военную форму без отличительных знаков, как на других спецназовцах. Присутствие посторонних – да и были ли они ему посторонние?! – его ничуть не смущало.

– Кто разукрасил Мора? – спросил он, натягивая серо-зелёную футболку. – Джексон! С тебя спрашивать?

– Фрэнк, он на мне Дар использовал.

– Это правда?

Адам спрашивал не у бугая, который меня ударил, а у девушки Ти. Она кивнула.

– Использовал. Пытался сбежать, я полагаю.

– Хорошо, но с тебя, Джексон, я всё равно спрошу. Нечего руки распускать! Не на зоне чалишься.

Спецназовец передо мной заметно побледнел и залепетал:

– Да ладно тебе, Фрэнк… Он же… Ну, пытался ведь…

– А если ты, Мор, – обратился ко мне Адам, игнорируя попытки бугая оправдаться, – ещё раз выкинешь подобный фокус, спрошу уже с тебя!

Он натянул берцы, повернулся и погрозил мне пальцем. Страшно не было. Я был страшно зол.

– Фрэнк, значит? – прошипел я, стараясь сдержать плещущие через край эмоции.

Адам – или правильно: Фрэнк? – лучезарно улыбнулся. Как сотни раз до этого. И сквозь злобу и всё своё в нём разочарование я не мог не отметить: военная форма чертовски шла этому прохвосту – завершала его образ.

Прохвост сел, закинул ногу на ногу, взял в руки стакан с кофе – только мизинчик в сторону не отвёл, весь из себя такой приличный, – склонил голову в поклоне и представился:

– Полковник Адам Франко. Для друзей просто Фрэнк. Командир особого отряда «11 корпус» под эгидой армии США.

– Фрэнк! – позвал Реджи. – Генерал Эндрюс на связи.

– Эти спать не дадут! А я просил дать мне выспаться до штурма. – Адам бросил грозный взгляд на Джексона и сразу же отмахнулся от его возможных оправданий. – А генерал и кофе утренний спокойно попить не даст! Давай связь, Реджи.

Он залпом замахнул в себя остатки кофе, пока Реджи ставил перед ним переговорную станцию в принесённом кейсе. На экране появился военный с погонами генерала.

– Полковник Франко, доложите обстановку!

– Объект взят. Подтверждён Дар третьего уровня воздействия. Лаборатория уже занялась его изучением…

– Какой взят?! – заорал генерал, перебив Адама. – Вы должны его уничтожить!

– Со всем уважением, сэ-эр! – протянул Адам отнюдь не уважительно. – Мор – сверх. А любой сверх – это моя юрисдикция, не ваша.

– У него неуправляемый Дар убивать. Ещё и третьего уровня воздействия. Он ходячая смерть! – Лицо генерала приобрело багровый оттенок и заняло весь монитор. – Это смертная казнь без суда и следствия! Как будто вы этого сами не знаете, полковник. Есть протокол. И вы обязаны ему следовать. Или вам просто хочется взрастить себе второго Титана?

Адам выпрямился, отстраняясь от экрана, а в его голосе зазвучали металлические нотки.

– Мор убьёт Титана. А после, – он обернулся и незаметно для генерала подмигнул мне, – делайте с ним, что хотите.

– Что предписано протоколом, – поправил его генерал и, пока связь ещё работала, добавил пару нелестных эпитетов в адрес полковника и его команды.

Адам захлопнул крышку кейса и передразнил генерала:

– Бу-бу-бу! Субординация… Бу-бу-бу! Цирк на выезде… Как будто я сам этого не знаю. – Команда спецназовцев не скрываясь захихикала. – Дисциплина ваша где? – прикрикнул Адам.

Бойцы вытянулись в струнку. Ти отрапортовала:

– По уставу не положена! – Она широко нахально улыбнулась и добавила: – Я рада, что вы снова с нами, босс.

Адам распахнул объятия. Ти подошла, и он крепко её обнял.

– Я тоже рад, – промурлыкал Адам, потираясь о неё щекой и становясь в этот момент похожим на прежнего себя. – Орать на вас по рации та-ак неудобно.

– Так не надо на нас орать, сэр, – пожурила его Ти и шутливо щёлкнула по носу.

Адам поморщился, потёр нос запястьем и чихнул.

– Будьте здоровы, полковник, сэр!!! – в три голоса проорали служивые и громко заржали.

– Цирк на выезде, – повторил Адам, но в его голосе не были ни капли недовольства. – Ладно, циркачи, за работу! Лаборантов сюда. Пусть снимут тонкий слой со всего, что тут есть. Мора грузите в штабной трак. Он груз номер один. Предупредите лабораторию! Пусть готовятся. Доделаем все дела и стартуем. Я дико устал и хочу домой.

Спецназовцы занялись исполнением полученных приказов, а Адам подошёл ко мне и одобряюще похлопал по плечу:

– Добро пожаловать в «11 корпус», Мор!

Эпилог

Адам, обратившийся в полковника Франко, как будто волк, скинувший овечью шкуру, раздавал приказы, выслушивал отчёты и везде, везде, абсолютно везде лез сам. Он лично проследил за тем, как прибывшие лаборанты собирают пробы по всему убежищу, указывая им на пропущенные участки. Проще было только целиком всё здание фабрики запихнуть в пробирку. Проконтролировал сборы своей команды и вместе со всеми поехал вниз.

Адам стоял в шаге от меня. Я слышал, как в его ухе шуршит наушник, выдавая отчёт за отчётом. На некоторые он отвечал. А меня от его спокойствия и уверенности аж подбрасывало.

Вздрогнул, заскрипел и замер на месте лифт. Адам запрокинул голову и позвал:

– Мо-ор, лифт!

Ещё и меня звал!

– Фрэнк, давай я его шокером вырублю? – предложил Джексон. – Спокойно доедем.

Панель управления заискрила, кабина опасно накренилась. Адам поднял руку и посмотрел на часы.

– У меня совершенно нет на это времени, – проворчал он.

Повернулся, обнял меня, ткнулся носом в шею и шумно выдохнул – фыркнул. Я вздрогнул от тёплого и такого болезненного чувства привязанности. Оно заныло где-то глубоко под рёбрами и встало комком поперёк горла.

– С-сука! – прошипел я, пытаясь перебить эмоции здравым смыслом: Адам – мой враг.

– Не надо, Мор. Не надо, прошу тебя. – Адам отстранился и обхватил моё лицо ладонями. – Успокойся. Твой Дар – твои эмоции. Просто успокойся.

Это было очень больно, но справиться со своими эмоциями я не смог. Поддался чувствам, и ненависть отступила. Адам по-прежнему грел меня, и за это я был готов простить ему всё.

Лифт загудел и продолжил путь вниз. Я отвернулся, вырываясь из объятий Адама.

– Всё! Я спокоен.

Адам приложил ладонь к моей груди и склонил голову набок, прислушиваясь.

– Не спокоен, но отвлёкся от плохого. Это хорошо, Мор. Очень хорошо. Мы ещё поговорим с тобой на эту тему. – Лифт остановился, Джексон распахнул створки. – Иди с ним, – попросил Адам. – Я подойду позже.

Джексон особо не церемонился: схватил меня за локоть и повёл к воротам. Обернувшись в последний раз, я увидел, как Адам подошёл к скелету пса, которого я убил, указал на него и что-то спросил у одного из лаборантов.

Одинокий луч солнца прорвался сквозь плотную завесу облаков, высвечивая Адама, словно софитом. Адам встал и посмотрел в небо. Его золотистые локоны рассыпались по плечам, а на лице было написано выражение полной безмятежности.

Вдруг он посмотрел на меня и громко крикнул:

– Джексон, стой! – Адам быстро нагнал нас, заглянул мне в глаза своим коронным проницательным взглядом: ни солгать, ни отвернуться. – Отвечай, не задумываясь: что чувствуешь?

– Ты мне нравишься, – выпалил я и осёкся от собственной честности.

Долго страдать от оплошности Адам мне не позволил. Он выхватил из-за пояса Джексона шокер, крутанул меня на месте, рванул ворот куртки вниз и долбанул разрядом. Я заорал и упал на колени. Бугай не пожалел установить мощность повыше.

– А сейчас? – спросил Адам, придерживая меня за воротник и упираясь в позвоночник коленом. – Что чувствуешь сейчас?

И он снова пропустил через меня разряд тока.

– Адам… Что ты?..

По телу прошелестел третий разряд.

– Что ты чувствуешь сейчас, Мор? – раздалось над ухом.

– Доберусь до тебя, узнаешь! – рыкнул я, стискивая зубы.

Следующего удара не последовало.

– Посмотри на небо, Мор.

Это что, терапия такая? Избить шокером, а потом заставить любоваться небесами. Не слишком ли извилистый путь к безмятежности? Вряд ли тибетская школа…

Я открыл глаза и задрал голову вверх. Луч солнца пропал, а небо быстро темнело.

– Хм-м, – протянул Адам, – думал, показалось. – Он отдал шокер Джексону и поднял меня на ноги. – Где-то рядом сверх, контролирующий погоду, и завязан он почему-то на тебя, Мор. – Адам ткнул указательным пальцем мне в грудь. – Какое имя первым пришло в голову?

Я прикусил губу до крови. Не его это дело, о ком я сейчас подумал.

– Никакое, – соврал я.

– Я тебя понял, – сказал Адам и улыбнулся милой и абсолютно лживой улыбкой. – Извини за шокер, но так всегда быстрее. – Он кивнул Джексону и приказал: – Увести!

Джексон повёл меня дальше, а за нашими спинами Адам раздавал уже совсем другие приказы: обнаружить и привести!

Как же я хотел, чтобы это оказался не тот сверх, о котором я подумал. Только бы не она!

* * *

Джексон подвёл меня к «грузовому лайнеру». Из-под такого же меня спас Адам несколько дней назад. Я затормозил и оглядел трак. Да нет… Не из-под такого же, а именно из-под этого. И не спас, значит, а инсценировал спасение. А я потом его нашёл и привёз к себе. Сам. Прав был Адам: я совсем дурак.

– Узнал, да? – спросил Джексон и толкнул в плечо. – Залезай!

В прицепе было установлено следящее оборудование: всё занимали компьютеры и мониторы – очень много мониторов. Тут были и тепловизоры, и обычные камеры, и ещё какие-то странные, что показывали картинку в чёрно-белом цвете. И на всех – логово.

Я уже открыл рот, чтобы спросить, как долго они следили за нами с Адамом, но вовремя вспомнил, кто такой Адам. Кто он на самом деле. Следили с самого первого дня – это понятно.

Джексон провёл меня через штаб, и мы оказались около нескольких камер. Он завёл меня в самую дальнюю. Узкая столешница, раскладной стул около неё и койка – больше в камере ничего не было.

– Если что-то будет нужно, я за дверью, – сказал Джексон, и я остался один.

– Нужно, – шепнул я. – Нужно просто признать, каким идиотом я был!

Конец первой книги.

Далее: "Мор. Книга вторая"

Прим. Изображение на обложке создано в нейросети MidJourney