Czytaj książkę: «Радости и горести Александра III. Серия «Уютная история»»

© Анна Пейчева, 2026

ISBN 978-5-0067-0213-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Александр III играет в снежки с сыном Михаилом, 1888 год. Фото из личной коллекции автора. Оригинал хранится в Королевском архиве Великобритании

От автора

Для России Александр III — как король Артур для Англии. Личность мощная и овеянная мифами. Венценосный герой, ушедший из жизни в расцвете сил и превратившийся в легенду. Символ нации, воплощающий лучшие качества своего народа.

Почитаемый до революции и осмеянный при советской власти, сегодня Александр III вызывает живой интерес. Царь-богатырь, который, словно в сказке, «от русской земли сил набирается»¹, олицетворяет возвращение к истокам, о котором столько сейчас говорят.

«При Александре II Россия была какой-то приниженной страной, и никому не могло прийти в голову гордиться тем, что он русский, — писал более века назад Лев Тихомиров, бывший народоволец, ставший ярым монархистом. — При Александре III произошло превращение. Россия стала вставать в вице громадной национальной силы. Император Александр III умел вызвать в России высокий подъем национального чувства и сделаться представителем национальной России»².

Каждый день Александр Миротворец выходил на бой за спасение исконного самодержавия от демократических веяний нового времени. Бой слишком трудный — не потому ли, что сама цель была ошибочной? Но император свято в нее верил.

Особую убедительность образу Александра III придает его глубокая внутренняя порядочность. Он не просто провозглашал традиционные ценности, он жил ими. На досуге бродил по лесам, собирая грибы в корзинку, носил простую штопаную одежду, хрустел сушками по утрам. Государь хранил верность жене, уважал своих родителей и старался вырастить собственных детей достойными людьми. «Безукоризненность частной жизни ставит его выше всех предшественников»³, — признают иностранные корреспонденты.

Несмотря на тесные связи со всеми королевскими домами Европы и регулярные поездки к близким родственникам в Данию, из всех городов мира больше всего Александр Александрович любил старую патриархальную Москву. Царь даже бороду отпустил, чтобы походить на своих предков, возродивших белокаменную столицу из руин Смутного времени.

Борода самодержцу очень шла. В отличие от своих субтильных предков, за исключением разве что Петра Великого, Александр III был настоящим гигантом ростом 190 сантиметров⁴ и весом около 120 килограммов. «Он был силы необыкновенной, мог сплюснуть серебряную мелкую монету в трубку и перекинуть мяч из Аничковского сада через крышу дворца, — вспоминал его адъютант, граф Шереметев. — Однажды кто-то проезжал на конке мимо Аничковского дворца и видел, как он выворачивал в саду снежные глыбы. „Ишь силища-то какая!“ — с уважением сказал сидевший тут же мужичок»⁵. До революции был популярен рассказ о том, как, увидев Александра III на перроне прогуливающимся в ожидании поезда, некий крестьянин простодушно воскликнул: «Вот это царь так царь, черт меня подери!»⁶

Но все же Александр Александрович был не сказочным героем, а обыкновенным человеком, пусть и с очень сильной волей. Дома он снимал свою «броню», и родные радовались его доброй улыбке. Об этом мы и поговорим в этой книге — не углубляясь в политику.

Будучи автором исторического блога, я получаю множество вопросов о характере Александра Александровича, его семье и разных мелочах, составлявших повседневную жизнь государя. Из этих небольших фрагментов складывается объемный, живой портрет одного из самых интересных правителей России.

В обновленное издание книги вошли недавно опубликованные дневники и письма императора, фотографии из Королевского архива Великобритании. Особое внимание уделено императрице Марии Федоровне.

О серии

Серия «Уютная история» рассказывает об эпохе Романовых сквозь призму человеческих судеб и отношений. Книги серии основаны на самых популярных материалах блога «Уютная история», выходящего с 2019 года в разных форматах и заслужившего признание десятков тысяч читателей, зрителей и слушателей. Статьи, заметки, ответы на вопросы подписчиков дополнены новыми фактами, обнаруженными автором в архивах России и Европы, и сформированы в единое увлекательное повествование. В каждой главе вас ждут иллюстрации, в том числе редкие фотографии из личной коллекции автора, помогающие полностью погрузиться в прошлое.

Пролог

В 1898 году Петербург наполнился слухами о возвращении Александра III. «Это он, это точно он», — шептались во дворцах и голосили в кабаках. Те, кто знал царя лично, подтверждали: «Сходство поразительное».

Наконец, пересуды дошли и до Николая II.

— Говорят, ваш батюшка вернулся, — доложили императору.

— В каком смысле? — озадачился Николай Александрович.

— В художественном, — пояснили приближенные. — В образе Ильи Муромца. У Третьякова в Москве — новое приобретение. Во всю стену полотно! И главный богатырь на нем — точь-в-точь покойный государь.

По личному распоряжению Николая II картину доставили в Петербург. 4 февраля 1899 года в залах Императорской Академии художеств открылась первая персональная выставка работ Виктора Михайловича Васнецова. Центральным произведением на ней стала монументальная картина «Богатыри».

Молодой император посетил выставку 12 февраля⁷ и долго рассматривал могучую фигуру Ильи Муромца. Богатырь и правда удивительно напоминал Александра Александровича — окладистая борода, широкие плечи, спокойный и уверенный взгляд честных глаз. С таким — как за каменной стеной, не пропадешь.

Рядом художник Васнецов горячо, увлеченно объяснял, что Муромец — образ собирательный, а изначально списан с землепашца Ивана Петрова из Владимирской губернии… Но Николай слушал невнимательно. В памяти одна за другой вспыхивали другие картинки: крушение императорского поезда в Борках ровно десять лет назад… отец сам вытаскивает людей из-под обломков… борода вся в осколках стекла, мундир в крови и земле, спина повреждена, но Папа раздает указания, руководит лечением пострадавших, организует спасательную операцию…

Истинный богатырь.

Таким Александр Александрович был в глазах сына, таким он остался и в памяти народной.

Виктор Васнецов «Богатыри» (1881—1898)

Часть 1. Император

«И тяжело, и жутко, а от судьбы не уйдешь». Как закалялся характер Александра III

Юный великий князь Александр терялся на фоне более ярких братьев. Был он эдаким Митрофанушкой, застенчивым и неуклюжим недорослем, не умел подать себя и был вполне счастлив на своем неприметном месте шефа Астраханского карабинерного полка⁸ в звании полковника. Однако несколько трагедий, случившихся одна за другой, навсегда изменили жизнь Александра. Все как в сказке, когда самый скромный герой получает царство и руку красавицы в придачу — но только после трудных испытаний.

Великий князь Александр Александрович в 1865 году

«Старший умный был детина, средний сын и так и сяк…»⁹

У императора Александра II и его жены Марии Александровны было шестеро сыновей и две дочери:

 
— Александра (1842—1849);
— Николай (1843—1865);
— Александр (1845—1894);
— Владимир (1847—1909);
— Алексей (1850—1908);
— Мария (1853—1920);
— Сергей (1857—1905);
— Павел (1860—1919).
 

Гордостью всей семьи был старший Николай — талантливый и обаятельный наследник, обещавший стать первым философом на русском троне. Воспитатели Николая не могли на него нарадоваться: «Самые отвлеченные мысли, категорический императив Канта, философское учение Гегеля, легко усваивались даровитым юношей, — вспоминал преподаватель государственного права Борис Николаевич Чичерин. — Центром этого маленького мира был прелестный юноша с образованным умом, горячим и любящим сердцем, веселый, приветливый, обходительный, принимающий во всем живое участие, распространяющий вокруг себя какое-то светлое и отрадное чувство»¹⁰.

А вот Александр, второй сын императора, доставлял учителям одни разочарования. «Он старается и готовит свои уроки по своему разумению совестливо, — писал воспитатель Александра, граф Борис Алексеевич Перовский. — Но он не по летам ребенок; заслужив дурную отметку там, где он ожидал лучшего, он расстроен на весь день, и последующие уроки, даже те, которые были приготовлены очень порядочно, выходят от его малодушия дурными»¹¹.

Перед старшим братом Александр благоговел, уважал его безмерно. Писал Николаю очень трогательные послания — как, например, в феврале 1864 года: «Милый брат, Никса, благодарю тебя очень за твое милое письмо, полученное на той неделе. Прости, что не отвечал тогда же. Но я писал Мамá. Потом пост, покаяние, вспоминание всех грехов на исповеди и потом чудная минута причащения. Милый мой друг, при этом случае прошу у тебя от всего сердца прощения, если я когда-нибудь причиню тебе какое-нибудь огорчение. Надеюсь, что мы не имеем ничего дурного друг к другу, и я одного прошу у Бога — это то, чтобы мы всегда оставались в тех отношениях друг к другу, как прежде и в настоящую минуту. Не говорю о том, как я сожалею, что мы должны только мысленно обняться, а не на деле… Вспомни обо мне, когда будут петь „Ныне силы небесные с нами невидимо служат“. Когда это поют, я готов плакать как ребенок, так на меня действует этот напев».

Николай отвечал Александру искренней любовью, защищал его перед всеми: «Вы моего брата Александра не знаете: у него сердце и характер вполне заменяют и даже выше всех других способностей, которые человеку могут быть привиты¹². <…> В нас всех есть что-то лисье, Александр один вполне правилен душой¹³».

Третий сын императора, Владимир, по-домашнему Боба, на два года младше Александра и на четыре — Николая, отличался большой живостью и честолюбием. Робкого и неуклюжего Александра он дразнил то мопсом, то бычком, то бульдожкой. А Николаю страшно завидовал. «Владимир рано стал задумываться о том, что стоит третьим в ряду наследников престола, и это его, с одной стороны, глубоко удручало, а с другой — вселяло определенные надежды. Недаром в детстве, поссорившись со старшим братом, он кричал, что, если тот умрет, императором станет он, Боба. Конечно, это была детская глупость, но из нее впоследствии выросло мировоззрение»¹⁴.

Великий князь Александр и цесаревич Николай

Первое испытание — внезапная кончина брата

В 1865 году во время путешествия по Европе цесаревич Николай заболел. Диагноз оказался страшным — туберкулезный менингит: воспаление спинного мозга под воздействием туберкулезных палочек. Предполагают, что тяжкая и неожиданная в столь юном возрасте болезнь стала последствием падения с лошади: за несколько лет до этого Николай Александрович упросил родителей купить ему английское седло нового фасона, решил его испытать и упал с коня¹⁵.

Вся семья экстренно выехала в Ниццу. Близкие едва успели попрощаться с Николаем. Он скончался 12 апреля.

Александр сквозь слезы слушал манифест отца о назначении его цесаревичем: «Приехать Великим князем, а уехать наследником тяжело, и в особенности лишившись самой моей верной опоры, лучшего друга и любимейшего брата, — писал Александр своему другу Владимиру Мещерскому. — Я одно только знаю, что я ничего не знаю и ничего не понимаю. И тяжело, и жутко, а от судьбы не уйдешь. Прожил я себе до 20 спокойным и беззаботным, и вдруг сваливается на плечи такая ноша»¹⁶.

20 июля 1866 года в Зимнем дворце состоялась присяга нового цесаревича. Александр записал в дневнике: «Страшно было выходить посреди церкви, чтобы читать присягу. Я ничего не видел и ничего не слышал; прочел, кажется, недурно, хотя и немного скоро»¹⁷.

Учителя новоявленного цесаревича пришли в ужас, узнав, что их ученик получит русский престол.

Профессор экономики и философии Александр Иванович Чивилёв: «Как жаль, что Государь не убедил его отказаться от своих прав. Я не могу примириться с мыслью, что он будет править Россией».

Историк и литератор Евгений Михайлович Феоктистов: «Нельзя отрицать, что в интеллектуальном отношении Государь Александр Александрович представлял собой весьма незначительную величину — плоть уж чересчур преобладала в нем над духом».

Генерал-адъютант Борис Алексеевич Перовский: «Когда дело доходит до ответа и Александру Александровичу надо говорить, в особенности же когда дело касается понятий несколько отвлеченных, в таком случае он впадает в крайнее затруднение, мешается и не находит или не решается находить выражений для объяснения самой простой мысли. Все это происходит от непривычки вести и поддерживать серьезный разговор».

Правовед Константин Петрович Победоносцев: «Сегодня, после первых занятий с цесаревичем Александром, я пробовал спрашивать великого князя о пройденном, чтобы посмотреть, что у него в голове осталось. Не осталось ничего — и бедность сведений, или, лучше сказать, бедность идей, удивительная. Все сообщенные мной реальные сведения прошли мимо, понятия не уложились в голове… Ответы его были вовсе детские».¹⁸

Последняя оценка чрезвычайно интересна, ибо в дальнейшем именно Победоносцев станет главным поставщиком идей и советником императора Александра III.

«Присяга цесаревича Александра Александровича летом в 1866 году». Иллюстрация из книги 1882 года «История царствования императора Александра II в картинах»

Второе испытание — женитьба по приказу

Отец-император Александр II много сил положил на то, чтобы устроить брак своего старшего сына Николая с дочерью датского короля Кристиана IX. Сначала речь шла о старшей принцессе — Александре, первой красавице Европы. Но тут русского царя опередила английская королева Виктория, сосватавшая Александре своего сына Эдуарда, принца Уэльского.

Тогда император обратил внимание на следующую по старшинству принцессу. Жизнерадостная Дагмар вполне приглянулась цесаревичу Николаю, и в 1864 году наследник с ней обручился. А через несколько месяцев скончался. Дагмар осталась без жениха, а Россия — без выгодного политического союза.

Новоявленный цесаревич, бедняга Александр, не сразу понял, что вместе с прочими обязанностями наследника ему досталась и матримониальная кабала. Как быть? Ведь Александр обожал свою возлюбленную — княжну Марию Элимовну Мещерскую, с которой он познакомился в 1864 году, когда ему было 19 лет, а ей — 20. Их роман был нежным и романтичным, как первые цветы в Павловском парке.

Граф Сергей Дмитриевич Шереметев вспоминал: «В то время в полном расцвете красоты и молодости появилась на петербургском горизонте княжна Мария Элимовна Мещерская. Она была тогда почти сиротой, не имея отца и почти не имея матери… Прибыла в дом Барятинских девушка еще очень молодая, с красивыми грустными глазами и необыкновенно правильным профилем»¹⁹.

Мария стала фрейлиной императрицы и непременной участницей всех придворных собраний. Цесаревич видел княжну каждый день и всегда старался сесть с ней рядом, будь то игра в лото или карты «мистигри», рисование или музицирование. Влюбленным помогала лучшая подруга Марии — фрейлина Александра Васильевна Жуковская, дочь поэта. Девушки вместе ждали цесаревича на Английской дороге — самой длинной аллее Павловского парка, затерянной среди густых лесов с укромными полянами.

Когда Александр стал наследником, его невинные свидания с княжной были вынесены на семейное обсуждение. Родители приказали цесаревичу немедленно прекратить всякое общение с Мещерской.

Печальный разговор с Марией состоялся 19 июня 1865 года на Английской дороге. Шел сильный дождь, влюбленные спрятались от него под деревом.

О самых потаенных чувствах цесаревича узнаем из его дневника — верного «журнала»: «Я давно искал случая ей сказать, что мы больше не можем быть в тех отношениях, в каких мы были до сих пор. Что во время вечерних собраний мы больше не будем сидеть вместе, потому что это только дает повод к разным нелепым толкам, и что мне говорили уже об этом многие. Она совершенно поняла и сама хотела мне сказать это. Как мне ни грустно было решиться на это, но я решился. Вообще в обществе будем редко говорить с нею, а если придется, то о погоде или о каких-нибудь предметах более или менее неинтересных… На прощание мы обругали порядком высший свет за его интриги, я сел верхом и, простившись с милыми собеседницами, отправился на рысях домой»²⁰.

Однако влюбленных по-прежнему тянуло друг к другу, и даже с большей силой, чем раньше. Первой не выдержала Мария. 23 июня она в отчаянии попыталась вывести отношения с цесаревичем на новый уровень, но Александр, будучи слишком наивным и порядочным, попросту не понял ее намеков. События разворачивались все на той же Английской дороге.

Из дневника цесаревича: «Пока я сидел в шарабане и разговаривал с Александрой Васильевной, Мария Элимовна сорвала какой-то белый цветок и поднесла мне, уверяя, что это символ невинности и чистоты душевной, я его разорвал, она непременно хотела отыскать другой, но нигде не могла найти… Она поднесла мне другие, объясняя прелесть их. Не знаю, что с ней было, но она была в таком странном настроении духа и так настойчиво объясняла каждый цветок, облокотясь на мой экипаж, что я бы принял ее за сумасшедшую, если бы не знал ее ближе. Она сказала мне шутя: „Возьмите меня с собою“, я подумал про себя: „Хорошо было бы, если это было возможно“».

Через два дня сдался и сам цесаревич: «А все-таки Марии Элимовны не достает, так привык видеться с ней каждый вечер, а иногда еще и утром».

Лето сменяется осенью, а затем и зимой; свадьба с Дагмар все откладывается, а цесаревич никак не может перестать думать о Марии. Он приносит ей букет маргариток и читает вслух «Дон Кихота», катает ее на «волшебном катке» под луной и называет «дусенькой»…

В марте 1866 года цесаревич посвящает княжне популярный романс:

 
Тебя одну повсюду видеть,
Тебе всю душу перелить,
Весь этот мир возненавидеть,
Чтобы тебя одну любить.
 

Мария всеми способами пыталась удержать любимого — и ей это почти удалось. Ревность едва не заставила цесаревича отказаться от престола.

Началось все 18 апреля, на большом императорском балу: «После ужина решился пойти вальсировать с Марией Элимовной, и это было единственное утешение на балу. После 2 туров она мне сказала: „Знаете, что было со мной сегодня на балу? Витгенштейн решился просить моей руки“. Я чуть не упал, услыхав это. Но она просила никому не говорить об этом и сказала, что она хотела, чтобы я первый это узнал. После этого я был как сумасшедший, но, к счастью, бал скоро кончился, и мы, простившись с Мама и Папа, пошли домой. Было уже 2 часа, курили еще у меня с компанией, но мне было не до разговоров, я был так убит морально и физически после этого проклятого бала. Как будто нарочно Мария Элимовна была так убийственно хороша сегодня вечером, так, что многие мне говорили, как будто для того, чтобы еще больше меня тревожить. Что со мной было, когда я видел милую Марию Элимовну под ручку с Витгенштейном, я не могу пересказать, я был готов на все, только чтобы помешать этому браку».

Меньше чем за месяц Александр довел себя до ужасного состояния. Запись от 15 мая: «Я хочу отказаться от свадьбы с Dagmar, которую я не могу любить и не хочу. Ах, если бы все, о чем я теперь так много думаю, могло бы осуществиться?! Я не смею надеяться на Бога в этом деле, но может, и удастся. Может быть, оно будет лучше, если я откажусь от престола. Я чувствую себя неспособным быть на этом месте, я слишком мало ценю людей, мне страшно надоедает все, что относится до моего положения. Я не хочу другой жены, как Мария Элимовна. Это будет страшный переворот в моей жизни, но если Бог поможет, то все может сделаться, и, может быть, я буду счастлив с Дусенькой и буду иметь детей. Вот мысли, которые теперь меня все больше занимают, и все, что я желаю. Несносно, что поездка в Данию на носу и преследует меня, как кошмар!»

18 мая цесаревич, весь взвинченный, отправился к отцу — отказываться от престола ради любви.

Момент оказался крайне неудачным. Император и сам был весь на нервах. На днях в газетах по всему миру напечатали скабрезную историю о свиданиях цесаревича с княжной Мещерской. И только что царь получил письмо от датского короля с вопросом, правда ли это.

Александр предложил ответить датскому королю утвердительно, чем рассердил отца еще больше. Цесаревич робко сообщил, что подумывает отречься от будущего трона. И предложил отцу назначить наследником Владимира, тем более что Боба горел желанием покрасоваться в короне. Император разъярился. Напомнил цесаревичу о декабристах — восстание случилось именно из-за передачи трона «через одного», когда наследником Александра I Павловича стал не следующий по старшинству брат Константин, а средний — Николай. Романовых тогда едва не свергли с престола, и это стало хорошим уроком для всех последующих правителей.

Жесткий разговор завершился криком отца: «Убирайся вон, я с тобой говорить не хочу!»

«С тем я и вышел, — записал в дневнике Александр. — Но что происходило у меня в груди, этого описать нельзя. Грусть, тоска, раскаяние… Милая, милая Дусенька, что я с вами сделал, до чего я довел дело! Ах, чем это все кончится… Молясь вечером, я рыдал как ребенок, так все это последнее время меня перевернуло».

Только теперь Александр понял, что обратной дороги нет. 29 мая он попрощался с Марией по-настоящему: «Мы зашли в одну маленькую комнату. Решительно никого не было во всем этаже, и он всегда пуст. Там она бросилась ко мне на шею, и долго целовались мы с ней прямо в губы и крепко обняв друг друга. Она мне сказала, что единственного человека, которого она любила в свою жизнь — это меня, и прибавила: „Нужно же было, чтобы единственного человека, которого я люблю, это вы“. Я взял ее за щеку и поцеловал. Потом еще немного поговорили, и оба были в сильном волнении. Здесь я в первый раз увидел, что значил любовь женщины и как она может любить. Обнявшись в последний раз, мы расстались».

По приказу императора княжна Мария Мещерская переехала в Париж, где она познакомилась с молодым богачом Павлом Демидовым. Свадьба состоялась 7 июня 1867 года. По этому поводу цесаревич Александр записал в дневнике: «Узнал вчера новость, которая меня очень обрадовала, а именно что М. Э. Мещерская выходит замуж за Демидова, сына мадам Карамзиной. Дай Бог ей всякого счастья, я это ей желаю от всего сердца, она заслуживает это».

Мария ушла из жизни через год — на следующий день после рождения сына. Накануне кончины она призналась своей подруге Александре Жуковской, что «никого и никогда не любила, кроме цесаревича»²¹.

Итак, Александр покорно отправился в Копенгаген. «Это сватовство напоминало какой-то мещанский водевиль, — рассказывает историк Елена Майорова. — Родные невесты окружают колеблющегося жениха вниманием и заботой; король Христиан, сановитый и рассудительный, спрашивает его совета по политическим вопросам; братья принцессы показывают ему свои охотничьи ружья и рассказывают веселые истории, в центре которых — добросердечная умница Дагмар; сама невеста, смышленая, изящная и полная обаяния, преданно заглядывает в глаза и очаровательно краснеет… Сопровождаемый всей королевской семьей Александр торжественно препровождается в покои Дагмар. Под разными предлогами брат Алексей и родные принцессы удаляются, а младшая сестра Тира для верности запирает снаружи дверь на ключ. По воспоминаниям самих героев, в запертой комнате они рассматривают альбом Дагмар с фотографиями Никсы. На парных снимках видно, как сильно они влюблены друг в друга. „Может ли она когда-нибудь кого-нибудь снова полюбить?“ — спрашивает Александр, и умненькая девушка отвечает: „Никого, кроме его брата“ — и крепко целует молодого человека»²².

«Слезы и у меня, и у нее», — записывает в своем дневнике Александр 11 июня 1866 года. А рядом, на соседней странице, Дагмар рисует карандашом свой автопортрет и быстрой рукой набрасывает четверостишие:

 
Цветы тихо шепчут
О главном в моей жизни —
Что я ношу в своем сердце
Радость и боль любви.²³
 

Несмотря на страдания из-за разрыва с Марией Мещерской, Александр сумел взять себя в руки и настроиться на семейное счастье с Дагмар. Какая хорошая запись в его дневнике накануне свадьбы: «Итак, это последняя ночь, которую я провожу один. Следующая будет иначе и получше этой. Не жалею я расстаться с холостой жизнью, тяжело было последнее время одному, без подруги и жены».

Наступил день свадьбы — 28 октября 1866 года.

Записи Александра полны волнения: «В ¼ 1 пошел к Папа и там долго прождал, пока мне не пришли сказать, что туалет невесты кончен. Потом мы тронулись в церковь. Придя, Папа взял меня и Минни за руки и повел на возвышение перед алтарем. Тогда начался обряд свадьбы… Такое приятное и вместе с тем необыкновенное чувство было думать, что наконец я женат и самый главный шаг в жизни сделан. Из церкви возвратились домой. Я выбрился, а потом отдыхал перед обедом. В 5 был большой обед в Николаевской зале, с музыкой и пением. Душка Минни была особенно хороша сегодня весь день».

Далее последовали долгие светские церемонии, без которых наследнику престола было не обойтись. Молодожены принимали дипломатов в Концертной зале, танцевали полонез в Георгиевской зале («народу масса и жара страшная»), потом отправились в золотых каретах в Аничков дворец, приветствуя по дороге восторженную толпу. Далее — утомительный ужин в Желтой гостиной Аничкова дворца, и наконец ближе к полуночи все разъехались, остались только родители молодого мужа — император Александр II и императрица Мария Александровна.

«Папа был у меня в кабинете, а Мама осталась с Минни. Когда я был готов и надел свой серебряный халат, то пошел в кабинет. Сидел с Папа и разговаривал в ожидании конца туалета моей душки Минни. Такого чувства уже больше никогда не будет, как в этот вечер. У меня была совершенно лихорадка, и я насилу стоял на ногах. В ¾ 1 Мама взошла в кабинет. Я встал, крепко обнялись с Папа, просил еще раз его благословения, потом обнялись с Мама, которая тоже со слезами на глазах благословила меня и сказала, что я могу идти к Минни, что она готова и все уже вышли. После этого, окончательно простившись с ними, пошел к Минни и запер за собою дверь.

В ее комнатах уже все было потушено. Взошел в уборную, запер дверь и потом взялся за ручку двери в спальню. Сердце просто хотело выскочить. Потом запер за собою обе двери в уборную и пошел к Минни, которая лежала уже в постели. Нельзя себе представить чувство, которое овладело мною, когда я подошел к своей душке и обнялся с нею. Долго мы обнимали друг друга и целовали… Здесь дальше я не буду распространяться… Много и долго разговаривали. Много было вопросов и ответов с обеих сторон. И так мы первую ночь провели больше в разговоре и почти совсем не спали».

На следующее утро новобрачные впервые сели пить кофе в кабинете цесаревича. Потом это стало доброй семейной традицией. А в тот день — «приятное было чувство в первый раз пить кофе вдвоем с своей женой».