Czytaj książkę: «Ангелочек для бывшего мужа»

Глава 1

Надежда

— Ой, Надя… — взволнованно тянет соседка, глядя на свои карты. Скептически оглядываю ее саму и ее расклад.

Недавно она мне предсказала, что я встречу любовь всей своей жизни и карты показали ей на быка. Ей в оправдание скажу, что тем вечером дедушка привел домой потерявшегося теленка, в которого я и правда влюбилась. Только вот явился хозяин и забрал “любовь всей моей жизни”.

Так что расклады ее сбываются, но имеют кратковременный эффект и странное воплощение.

— Что там твои карты говорят? — якобы взволнованно спрашиваю ее.

Интересно даже, что будет дальше.

Маша девушка неплохая, если не обращать внимания на ее увлечения. Но она единственная поблизости моего возраста, и с кем можно поболтать.

— Ты только не пугайся, — хватает меня за руку и делает драматическую паузу, перед тем как продолжить. — Заточение тебя ждет.

— Посадят меня? — округляю глаза.

Не верю, но страшно ведь! Хотя я закон не нарушала… Посадить не за что. Но ведь подставить могут.

— Тьфу ты, Надя! Нет, это был бы казенный дом, — недовольно поправляет, указывая на сочетание трех карт. — Заточение здесь.

— Понятно, — киваю и бросаю взгляд на подвал.

Меня там уже как-то случайно запирали. Так что заточения не боюсь. Там в подвале вкусные закрутки есть. С голоду не умру.

— А еще карты говорят, что беда к тебе идет, но еще мужчина какой-то. Он и принесет беду, — таинственно рассказывает она.

— Пфф! Я на него “любовь всей своей жизни” натравлю, — бросаю с улыбкой. — У него как раз рога начали появляться. Спасет меня мой принц!

— Да ну тебя! — восклицает Маша и нервно собирает свои карты. — Я тебе правду говорю! У меня бабушка гадала. Талант есть! А ты не веришь! Смеешься надо мной, — обиженно произносит, складывая карты в коробку

— Маш, ну прости. Просто не верю я в это, — поджимаю губы виновато. — Я в безопасности. Я ничего не боюсь. А мужчины мне не нужны, поэтому…

— Как не нужны? — Ефим появляется за моей спиной. — А как же я? — с притворной обидой спрашивает.

— Ой, ты лучше всяких там мужчин, — дарю ему улыбку. — Ты мне всегда нужен!

— То-то же! — важно произносит и ставит на стол ящики с молочной продукцией, которую мы заказали на местной ферме. Той самой, где “любовь всей моей жизни” живет. — Тетя Галя передала тебе козье молоко с орехами. Сказала, что говорила с тобой об этом. В общем, вот эта банка, — передает он послание.

Грустно поджимаю губы, глядя на бутылку.

До сих пор не понимаю в чем причина того, что у меня перестало хватать молока для дочери. Она у меня, конечно, обжора еще с самого рождения. Педиатр даже говорит, что она у меня вес слишком быстро набирает. Но чтобы молока не хватало — впервые за восемь месяцев. Тетя Галя обещала передать мне то, что ей в свое время помогало.

— Маш, я пойду к дочери, хорошо? Чуть позже зайдем к тебе. Нужно попробовать, — указываю ей на бутылку с молоком, которую беру из ящика.

— Иди, — кивает она, спрятав карты в карман платья. — И помни! Не подпускай к себе мужчин! От одного из них беда придет.

— А как же я? — вновь вставляет Ефим свое слово.

— Ты лучше всяких мужчин, — отвечаем с Машей ему на пару. Обмениваемся улыбками, и я вхожу в дом.

Из Ефима и Маши могла бы получиться хорошая пара. Жаль, что люди порой слепы и не видят друг друга.

Подхожу к кроватке дочери, которая все еще спит, сложив губы бантиком, все еще ждет свое “утро”, несмотря на то, что уже одиннадцать часов.

Моя девочка подтверждение тому, что режим сна дети перенимают у матери. Вся в меня, моя соня.

Пусть на улице хоть колокол без остановки звенит. Пока свой сон не досмотрит — не проснется.

Очерчиваю взглядом лицо своей сладкопахнущей радости, ради которой готова на все.

Цветом волос и глаз Ангелина пошла в меня, но в остальном она — точная копия своего отца. Брови, носик и даже немного характер. Строит всех в доме, как настоящая командирша. Знает, наверное, чья кровь течет в ее венах.

Главное, чтобы верностью пошла в меня. Не стала, как ее отец предателем.

Я запрещаю себе думать о бывшем муже. Запрещаю даже вспоминать его образ, но как забыть то, что всегда перед глазами? Когда дочь напоминает его мне каждым жестом?

Но он — мое прошлое. И то, от чего я сбежала.

Я попрощалась со всем, что мне было дорого… выбрала покой и дочь, вместо предательства и боли…

Я заплатила слишком большую цену, чтобы начать новую жизнь и сохранить Ангелину…

Павел

— Полтора года! — ору и ударяю по поверхности комода со всей силы. Тот трещит, но мой удар выдерживает стойко. Завидую его терпению. Мое уже на грани. Еще немного, и начну крушить все вокруг. — Полтора года вы не можете найти одну единственную девушку!

— Она словно исчезла, Павел Денисович, — оправдываются на том конце трубки. — Ее нигде нет. Ни единого следа ее самой или ее семьи. В социальных сетях не появлялась все это время, транзакций по своим счетам не совершала, — перечисляют они и менее уверенно и тише добавляют. — Может, ее больше нет? Ее самой и всей семьи. За это время могло всякое случиться…

— Моя жена жива! Ищите! — рявкаю в трубку и отключаюсь.

Я понимаю парней. Понимаю, что моя задача сложнее, чем обычно. Надя знает, что я ее ищу, и прячется хорошо. Она и раньше была тише мыши, а сейчас и подавно.

Отхожу от комода, спасая его от очередного удара, и подхожу к открытому окну, чтобы проветриться.

Еще немного и взорвусь.

Мои ребята находят людей максимум за пару дней и уже на следующий день знают об этом человеке абсолютно все. Где живет, чем дышит и как смотрит. Мою же жену не могут найти уже больше года. Я даже писал заявление в полицию. Они искали год, а после закрыли дело, объявив мою жену без вести пропавшей. Предлагали даже оформить ее смерть.

Но нет! Она жива! Это я точно знаю.

Я найду ее! Найду и исправлю все, что произошло в тот чертов день, когда она попала в больницу, а после пропала. Даже по горячим следам я не смог ее найти, что наводит на подозрения. Ей кто-то помог исчезнуть и не факт, что добровольно…

Единственный, кто может что-то знать, — Ярослав, мой лучший друг и, по совместительству, шурин, но тема Нади для нас обоих табу. Старательно избегаем. Каждый по своей причине.

В миллионный раз прокручиваю в своей голове текст прощальной записки Нади. Она просила развода, но…

Сабуровы не расходятся.

Она — моя жена. И ей придется с этим смириться. Как и с тем, что я не перестану ее искать.

Эти четыре стены в чужой стране сводят меня с ума. Я не могу просто сидеть в своем номере. Я должен хоть что-то сделать, чтобы найти Надю, но вынужден торчать за границей.

На кой черт дедушка меня сюда отправил? Разве он не понимает, что сейчас я мир перевернуть хочу, а не торчать здесь.

Хватаю телефон и выхожу из номера в намерении покинуть отель.

Другой город. Другая страна. Другие люди. Другой язык.

Наверное, идеально, чтобы забыться.

Но меня это лишь еще больше злит.

— Павел, — окликает меня девушка со стойки регистрации. — Вы решили прогуляться? Хотите, проведу вам экскурсию?

— Так вы работаете, — с сомнением киваю на ее рабочее место.

Н-да, где гордость? Зачем навязываться? Прошлые отказы до нее не дошли? Или такая же упрямая, как и я? Пока не добьется цели, ее не бросит?

— Моя смена заканчивается через десять минут, — кокетливо заправляет она волосы за ухо. Рядом стоящий парень пихает ее в бок, как бы прося замолчать.

Изучаю паренька. Влюблен в свою напарницу Лауру, а она его не замечает.

— Экскурсия мне не нужна, — отвечаю ей, подойдя к стойке. — Лучше подскажите, где можно посидеть и выпить что-нибудь приличное? — интересуюсь, вспоминая вчерашние посиделки с партнерами отца, после которых меня до сих пор мутит. Один глоток их напитка, и меня чуть не вывернуло. Впервые такое.

— Вы в Молдавии, Павел Денисович! — восклицает девушка. — Стране вина и виноградников. Лучшие вина — это домашние.

— Предлагаете мне заявиться к кому-нибудь домой и потребовать вина? — уточняю, улыбнувшись.

— А хотите, поедем к моему нане? — неожиданно предлагает она и поспешно добавляет. — Это крестный по-вашему. Он живет за городом вместе с семьей. У него большое хозяйство и огромная плантация виноградников. В подвале разные вина. И угощения найдутся. Увидите наше настоящее гостеприимство.

Ион, парень, стоящий рядом с девушкой, со злости сжал телефон в своей руке. Выходки напарницы и любимой даются ему с трудом.

— Лаура, — называю ее имя. — Меня не интересуют отношения как длительные, так и одноразовые. Я женат, — показываю ей кольцо на своем пальце.

Гравировка внутри кольца каждый раз заставляет меня улыбаться. И напоминает, что я женат не на самой легкой женщине, и ее побег всего лишь еще одно испытание.

Но я найду Надю и запру ее в подвале! Чтобы больше не бегала.

— Ну и ладно, — пожимает она плечами, никак не демонстрируя грусти. — Но к нане могу отвезти. Он гостеприимный человек, примет радушно. Можем взять Иона, чтобы вас не смущать и не заставлять вашу жену ревновать, — спокойно предлагает.

Парень замирает от предложения. С интересом бросает взгляд на меня, как бы моля, чтобы согласился и он смог чуть больше времени провести с девушкой, которую любит.

— Давайте, — соглашаюсь, чтобы помочь двум влюбленным.

В любом случае, хочу отвлечься. Да и если семейный бизнес разрастется в этой стране, то открою здесь собственные рестораны. А поэтому нужно заранее изучить местную кухню.

Хотя как-то меня угощали блюдами этой кухни…

И вновь мысли возвращаются к моей жене. Она много блюд разных стран знала. Любила меня порадовать чем-то этаким. В том числе и молдавской кухней.

Лаура садится за руль, выделив мне почетное место рядом с собой. Своему напарнику и тайно влюбленному в нее Иону она предлагает место на заднем сидении. Но парня этот момент не расстраивает. Он счастлив уже от того, что проведет чуть больше времени с любимой.

Пока едем, они на пару мне проводят экскурсию не выходя из машины. При том работают они сплоченно и как одна команда, что даже забавляет.

Не зря их поставили в напарники. Идеальное попадание в дуэт.

Заезжаем на заправку и Ион выходит, чтобы оплатить бензин и взять воду для предмета своей любви.

— Лаура, а какие у вас цели относительно меня? — решаюсь спросить, пока парня нет в машине. И желательно намекнуть девушке, что не на того мужчину в своей машине она смотрит. — Почему вы решились на эту экскурсию даже после того, как я сказал, что женат и не ищу отношений.

— У нас в городе с работой плохо, — отвечает она спокойно, лишь слегка пожав плечами. — Мне место администратора в отеле досталось по родственным связям. Сейчас все в городе говорят лишь о вас и о том, что вы приехали что-то строить у нас, — делится она сплетнями. — Рабочие места будут. Хочу, чтобы вам у нас понравилось. Мы не столица, но тоже неплохой город. Всем работа нужна. Город умирать начинает, а с вашим появлением может воскреснуть. И не буду отрицать, что понравились вы мне, — добавляет последнее покраснев. — Но если для любовных отношений не подходим, то хоть своему городу помогу.

— А если с рабочими местами так плохо, почему не поедете в столицу? Не найдете там хорошую работу и не живете там?

— Такая ситуация во всех странах, Павел, — произносит она, теряя в моих глазах образ наивной, простой девушки. Она явно умнее и глубже, чем хочет казаться. — Провинция живет чуть хуже столицы. Но я люблю свой город. Вы же сами видите эти пейзажи, — указывает на вид из окна. — Эту реку. Мне сложно расстаться с этим городом. Я в нем выросла. В нем вся моя жизнь. И лучше помочь, чем бежать, как все.

— А крестный чем зарабатывает? — перевожу тему, потому что Ион залезает в машину.

— Вообще, у нас с жизнью попроще, — хмыкает она каким-то своим мыслям. Заводит машину и мы продолжаем путь. — У нас земля хорошая. Урожаи есть. То есть с голоду не умрешь. У наны огород большой, плантации огромные. Он зарабатывает тем, что продает вино, фрукты, овощи. Иногда мед и орехи. Раньше мы с братом ему помогали вместе с рабочими, а сейчас к нему внуки приехали. Помогают. Наладили сбыт и поставляют продукты в некоторые рестораны. У наны все хорошее и без добавок. Его покупатели за это ценят. Думаю те, кто за городом живет и хозяйство держит, живут лучше всех в городе.

— Ага… — отвечаю, задумчиво уставившись на поля. — Понял, — выдыхаю и какое-то время мы едем в тишине.

Места здесь и правда шикарные. Напоминают картинки из фильмов СССР, везде поля и лишь кое-где домики.

Если наладить туризм здесь, страна заживет.

— Павел, а почему вы без жены приехали? — неожиданно спрашивает Лаура, и я даже забываю, о чем думал перед этим. — В смысле, путешествуй мой муж по разным странам, я бы с ним хотела. Это ведь изучение разных стран, культур, обычаев. Опять же красоты!

— Она у меня… занята сейчас, — мрачно отвечаю.

Сбежала она…

— Вон, смотрите, большой зеленый дом. Это наны! — восклицает она, указывая перед собой.

По обе стороны дороги озера, а впереди тот самый дом. По сторонам еще парочка домов, но этот зеленый самый большой.

И почему-то этот дом кажется мне чертовски знакомым. Словно я его где-то видел, но где?..

Да, нет… Просто кажется.

В мире сотни похожих городов и даже домов!

Но почему вся эта картинка перед глазами кажется такой, словно я ее уже видел… И не один раз.

Перед глазами этот дом и девочка лет семи. Но лица девочки не помню. Просто образ. Помню оранжевые шортики и зеленую футболку.

Нет, что-то не так. Обычно интуиция меня не обманывает. К чему-то подталкивает. И сейчас она что-то мне говорит, но я не понимаю что.

— О, нам уже ворота открывают, — бросает девушка. — А, нет, кто-то уезжает. Ммм, урожай повезли в рестораны.

Наблюдаю за машиной, проезжающей мимо, и почему-то сердце начинает колотиться от какого-то предчувствия.

И чем дальше машина уезжает, тем сильнее сковывает сердце, словно в этой машине было что-то важное… И я это упускаю.

Черт! Что-то здесь не так.

Но что?!

Лаура въезжает на территорию дома и паркуется рядом с белым грузовым автомобилем.

Стоит девушке заглушить двигатель, нам навстречу из дома выходит темноволосая женщина. Не молодая, но я бы не сказал, что в возрасте. Лет так сорока пяти — пятидесяти.

Лаура первой выходит, а мы с её напарником следом.

Завидев свою крестницу, хозяйка дома дарит ей улыбку, а затем переводит взгляд на нас с Ионом, скромно стоящих позади Лауры.

Внимательно нас оглядывает, на мне взгляд остановив чуть дольше. На секунду прикрывает глаза и качает головой, словно смахивает мысль.

Открывает глаза, еще раз меня оценивающе оглядывает и возвращает внимание на крестницу.

— Лаура, почему не предупредила, что приедешь?! — восклицает женщина возмущенно. — И не одна! Сразу двух кавалеров в дом привела!

— Это наш постоялец, нана Валя, — указывает она на меня. — Он спросил место, где вкусно и душевно накормят и напоят. Я сразу сказала, что у тебя. И привезла, — довольно улыбается ей. — А Иона ты знаешь. Он с нами за компанию.

— Ну, давай тогда на стол накрывать, — тут же она спохватывается, почему-то не разозлившись нежданным гостям, а даже обрадовавшись. С улыбкой подходит ко мне. — Валентина, — представляется она.

— Павел.

— Павел, мы пока будем в беседке накрывать, а я вам своего пасынка выделю, чтобы он вам наше хозяйство показал, — властно, но с заботой говорит она. — Хорошо? У нас есть, что посмотреть.

— Давайте, — соглашаюсь на предложение.

— Ефим! — нежным, но громким голосом окликает она кого-то.

Вначале слышатся шаги, словно над нашей головой, а затем с крыши дома выглядывает парень.

— Ефим, устроишь гостю экскурсию по нашему хозяйству, пока мы с Лаурой и Ионом на стол накроем? — просит она его, приложив руку к лицу, потому что вечернее солнце ослепляет.

Парень несколько секунд молчит, принимая решение.

— Секунду, спускаюсь, — наконец отвечает он, схватив небольшое ведерко и шустро спустившись с ним к нам.

Устраивает его рядом с почти такими же тремя ведрами вишни и, вытерев руки о тряпку, подходит к нам.

— Пойдем, — кивает он головой в сторону одной из калиток.

Оставляю Лауру и Иона с крестной первой, направившись вслед за мужчиной. На крыше он казался парнем, а сейчас могу с уверенность назвать его мужчиной за тридцать.

Ефим малоразговорчив, но и мне подробная экскурсия не нужна. Первым делом мужчина ведет меня к животным. В основном показывает их и коротко рассказывает о каждом. Расписывает, чем они питаются и чем отличаются некоторые породы.

Кролики, козы, свиньи, куры, гуси…

Типичный деревенский набор.

Но признаю, что здесь все аккуратно и чисто. Везде хорошие, выстроенные дорожки. У каждого из видов животных работают по несколько людей. Каждый занят своим делом. Кто убирает, кто осматривает животных, а кто что-то чинит.

Но несмотря на то, что Ефим скуден в речи, а может, всему виной плохое знание русского языка, в его речи чувствуется акцент. Он показывает и рассказывает обо всем так, словно я собираюсь у них что-то купить.

Я, конечно, заплачу за сегодняшнее развлечение, но кроликов и коз покупать точно не собираюсь. Думаю, бабушка не оценит такого сувенира из этой страны. Магнит на холодильник ей привычнее.

— Смотри, здесь у нас виноградники, — показывает он на длинные ряды столбов с которых свисают ветви винограда, а кое где и грозди. — Между виноградников клубника у нас растет. Вкусная, — отходит на пару шагов и срывает пару штук. Промывает их под шлангом и протягивает мне. — Попробуй.

Беру предложенное и по одной закидываю в рот.

Черт, вкусно. Правда вкусно.

Давно такой клубники не ел.

Сладкая и ни малейшего привкуса травы.

Вот, что значит хорошая почва и отсутствие добавок.

— Ах ты ж! — недовольно шипит Ефим рядом со мной. — Не против, если на минуту отвлечемся? — спрашивает, но, думаю, мой ответ ничего не решает.

— Что-то случилось? — спрашиваю и проследив за его взглядом, понимаю причину. В конце одного из рядов с клубникой кто-то сидит к нам спиной. И именно этот человек заинтересовал моего экскурсовода.

— Случилось, — тянет он и уже идет в сторону женщины. — Коза одна упрямая, — указывает на женскую спину в клубнике.

— Ворует? — почему-то спрашиваю.

— Ага, конечно. Мое терпение, — фыркает он, а затем уже кричит девушке. — Надя, е-мое! — окликает он ее, а мое сердце при звуке этого имени пропускает удар.

Оглядываю девушку.

Ищу в ней следы своей жены, словно может случиться чудо. Будто такое бывает. Случайно найти свою жену в чужом огороде, ворующей клубнику.

Бред!

Опознать девушку трудно. Головной убор и платье-майка мешают даже фигуру разглядеть, не то что девушку.

— Ты чего не сказала мне? — тем временем ругается Ефим на девушку. — Я что, тебе клубники бы не собрал?! Тебе что было сказано? Отдыхать!

— Да как-то клубники захотелось, — заговаривает девушка, и я округляю глаза. Этот голос узнаю из тысячи.

Быть этого не может!

Надя…

Моя Надя здесь.

В чужой стране. В чужом доме. И в чужом огороде.

— Так ты на крыше. Не дергать же тебя, — оправдывается она. — А остальные уехали. Кстати, — она поднимается на ноги с небольшой железной кружкой в руках. — Я слышала, кто-то приехал? — оборачивается Надя в нашу сторону и… и я встречаюсь взглядом со своей женой, которая замирает при виде меня.

Глава 2

Надежда

— Лаура с гостями приехала, — отвечает мне Ефим, а я не могу отвести взгляда от Паши. Не верю своим глазам, мысленно молюсь, чтобы это был мираж. — Павел, это Надя, — тем временем убивает все внутри меня он. — Надя, это Павел, гость Лауры.

Опускаю глаза вниз.

Он меня нашел.

Зачем?!

Как?! Я ведь хорошо спряталась. Я попрощалась со всем, что было дорого, чтобы он меня не нашел. Выйти на это место было невозможно!

Зачем он вообще меня искал? Я же сказала, что не хочу быть с ним. Я оставила ему чертову записку. Я просила не искать меня и оставить в покое.

Так зачем он пришел?

— Надя, — повторяет бывший жених мое имя. И это действие с его стороны для меня как угроза. Как напоминание о прошлом.

Я не знаю, кто он мне… Был лучшим другом и тем, кому я доверяла больше десяти лет. Месяц был женихом, как я думала. Но по документам он был моим мужем.

Надеюсь, он оформил развод и теперь он “бывший”, а не “действующий”.

— Мне нужно идти, — произношу, не поднимая на них глаз.

Нет! Не сейчас!

“— Я поцеловал другую, — повторяет он, тяжело вздохнув. — И я бы отдал все, чтобы сделать это снова…” — звучат в голове воспоминания из прошлого. Те самые слова, которые разрушили меня и сломали.

Резко разворачиваюсь и срываюсь на бег. Бегу не домой, а в чужие огороды. Там есть лаз.

Так проще скрыться от Паши.

Я не хочу его видеть и с ним говорить. Мне нельзя с ним говорить…

— Надь, ты чего? — доносится мне в спину от Ефима. За полтора года он привык к тараканам в моей голове, но иногда все же удивляется.

— Стой! — кричит Паша мне вслед. — Надя, стой! Надя, твою мать! — зло рычит и, судя по голосу, срывается за мной.

Ускоряюсь, но одна секунда — и я в чужих тисках. В руках мужчины, которому больше не принадлежу.

Дергаюсь и пытаюсь вырваться, зло глядя ему в глаза. Через взгляд хочу передать все, что хочу с ним сделать.

Мы друг другу никто! Он не имеет права меня касаться! А я имею право убегать, от кого хочу!

— Эй, мужик, отпусти мою девушку, — произносит Ефим, появившись рядом и попытавшись меня вырвать из рук Паши.

Чувствую себя резиновой уткой, которую пытаются поделить две собаки. Один дергает на себя, а другой не отпускает.

— Твою девушку? — переспрашивает Паша удивленно.

— Да! Невеста моя! Отпусти! — рявкает Ефим на Сабурова.

Хочется прыгнуть в объятия Ефима и спрятаться за его спиной. Все эти полтора года он помогал мне во всем. И сейчас старается заботиться.

— Невеста? — переводит взгляд на меня. — А невеста в курсе, что она невеста?

— В курсе! — восклицаю я. — Отпусти!

Вранье.

Между нами с Ефимом ничего, кроме дружбы. Дедушка в шутку сватает нас всегда, потому что Ефиму не везет с девушками, а я не подпускаю к себе никого, кроме этого мужчины. Но между нами ничего нет. Ефим сразу сказал, что я для него слишком молодая. Больше на сестренку похожу.

Но мы иногда шутим называя друг друга любимыми. Добавляет настроения, и рабочие не пристают со своими предложениями погулять.

Дедушкиных работников не смущает даже то, что у меня ребенок есть. А вот статус невесты сына хозяина — смущает.

— Руки от нее убери, — рычит Ефим и я вижу, что еще секунда и начнется драка.

И я даже знаю, кому попадет. Моему спасителю.

А мне этого не хочется. Слишком уж дорог.

— Ефим, мы с Пашей знакомы. Это друг моего старшего брата, — произношу смущенно. — Ты можешь оставить нас на минуту? — прошу его.

— Если он тебя лапать не будет, — ставит он свое условие.

— Разве я лапаю? — восклицает Сабуров, и я с трудом сама сдерживаюсь, чтобы не начать его бить. — Просто обнимаю старую знакомую. Правда ведь, Наденька?

— Ага, — отвечаю и высвобождаюсь из его хватки.

Ненавижу! Как же я его ненавижу!

Пока не видела, все было хорошо, но как только увидела — сразу же все вспомнила, и боль заполнила сердце.

А еще и воспоминания из больницы, когда я сделала выбор между прощением Паши и тем, чтобы сбежать.

Страх медленно, но верно смешивается с болью, запуская панику.

— Я не хочу тебя с ним оставлять, — ожидаемо говорит Ефим и берет меня за руку, спрятав за свою спину. — Явно кто-то из твоей прошлой жизни. Не зря ведь бежала от нее…

— Тут другое, — отвечаю ему, не глядя ни на кого из мужчин.

Здесь все в сотни раз хуже, потому что я в ловушке. И кажется, в этот раз карты Маши вновь предсказали верно. В мою жизнь явился мужчина, и от него начнутся проблемы.

— Не надо вам говорить. Иди лучше домой, — просит меня Ефим, развернувшись ко мне. — Я тебе фруктов принесу. Включишь себе кино и будешь есть. Тебе сейчас нервы ни к чему. Думаешь, я не понял, зачем молоко с орехами? Отдыхать иди.

— Всего минута, — настаиваю я, зная, что Паша меня не оставит в покое.

Нехотя, спустя несколько минут уговоров, Ефим все же уходит, оставляя меня наедине с бывшим мужем.

Дожидаюсь, пока он отойдет, и оборачиваюсь к Паше.

— Говори тише. Нас могут услышать, — указываю ему на рабочих.

— Значит, все это время ты была здесь?

— У дедушки, — пожимаю плечами.

— Черт! — тянет он и от шока округляет глаза. — Ты же мне фотографии показывала себя маленькой на фоне этого дома! Твою мать! Как я не догадался, что ты здесь?

Это было сложнее, чем кажется. Хозяин фермы — дедушка моих братьев. Для него я тоже как внучка, поэтому, когда я попросила приютить нас, он с радостью согласился.

Все имеющиеся деньги я вложила в развитие хозяйства. За год мы превратили хозяйство в ферму, и теперь я не чувствую себя неловко из-за того, что мы фактически живем за счет дедушки.

Я занимаюсь документацией, финансами и общим развитием. Все остальное на себя взяли мужчины дома. Мама сидит с дочерью. А бабушка Валя у нас за повара. Руководит запасами и кормит семью и рабочих.

У меня сложилось здесь. Правда скучаю по прошлой жизни.

Но я изменилась. Стала серьезнее, больше не боюсь людей, и я стала жестче. Научилась говорить “Нет!”.

— Разве это имеет значение? — хмыкаю на вопрос Паши.

— Да! — кивает он. — Понимаешь ли, я полтора года искал свою жену.

— Зачем? Я ведь тебе сказала, что разлюбила тебя, — пожимаю плечами. — Зря потратил полтора года. Я все тебе объяснила в записке. Зачем ты меня искал? И я тебе не жена… То, что ты обманным путем там что-то сделал — лишь твои иллюзии.

— Все еще жена, — хмыкает он. — Я не оформлял развода, поэтому ты еще официально моя жена, Наденька…

— Что?.. — округляю глаза и замираю. Только не это… Но ведь это не моя вина. Не моя вина, что он не подал на развод и не развел нас. И все же проблемы теперь могут быть у меня... — Паша, что ты наделал?! — восклицаю, схватившись руками за голову. — Я же просила оформить развод!

— Надь? — делает он шаг ко мне, явно испугавшись моего приступа страха.

— Что Надя?! — выкрикиваю. — Я не люблю тебя, Паша! Больше не люблю! Все, что было между нами — было ошибкой! Ты все разрушил, и сейчас я могу тебе сказать, что наше расставание было единственно верным решением!

— Надь, что происходит? У тебя какие-то проблемы?

— У меня не будет проблем, если ты исчезнешь из моей жизни! — выкрикиваю и ухожу.

Я не могу ему всего рассказать. Я дала слово. Я заплатила за свою новую жизнь цену, а он сейчас может все перечеркнуть.

— Надь, все хорошо? — спрашивает меня Ефим. Мужчина бежал в мою сторону, скорее всего услышав крики. — Он тебе что-то сказал? Он из твоего прошлого? Он тот, от кого ты бежала?

— Все хорошо, Ефим, — сжимаю руку мужчины и разрешаю ему себя обнять. Или сама прячусь в его объятиях. — Он из моего прошлого, да. Но я лишь попросила его, чтобы он никому не говорил, что видел меня.

— А чего кричали тогда? — не понимает он.

— Да так… Не понимает он, почему сбежала, — почти даже не вру ему. — Повздорили немного на этом фоне, но все в порядке уже, — дарю ему улыбку.

— Ты смотри! Я наберу своего друга, и этого Павла депортируют из нашей страны. Ты только скажи.

— Спасибо, но не нужно, — поджимаю губы, но понимаю, что сейчас не время грустить. Нужно что-то делать, иначе все это кончится бедой. — Спасибо, что пытался защитить, когда он обнимать стал. Я хотела уйти, но вы, мужчины, порой не понимаете женских намеков. Если женщина бежит — догонять ее не надо.

— Пфф… а кто поймет, как вы убегаете. Насовсем или ожидая, что вас догонят, — дарит мне улыбку. Посерьезнев, добавляет. — Может, вы с Ангелиной переедете на время, пока не убедитесь, что он не сдаст тебя?

Приехав к дедушке, я смогла скрыть причину бегства от бабушки с дедушкой, но Ефиму пришлось рассказать. Случайно. В один из вечеров он застал меня в слезах, и я не выдержала. Рассказала ему об измене жениха и том, что сделала, чтобы уйти от него. И что мы с дочерью всегда под ударом из-за связи с Сабуровым.

А что, если за Пашей следили?

Что, если ОН уже знает, что мы с Пашей встретились?

Я стала параноиком.

— Куда? — шепчу, оглядевшись по сторонам.

Среди рабочих могут быть ЕГО люди.

— К моей маме? — предлагает он так же тихо. — Вас там точно никто искать не будет. Если уж параллель с моим отцом к тебе можно подвести, то к моей матери — никак. Она пятая вода на киселе в этой истории.

— Хорошо, — соглашаюсь.

— Ночью, — обещает он. — А сейчас иди в дом и собирай вещи. Я пока с этим поговорю.

— Ефим, только без глупостей, — прошу его.

— Не дурак, — отвечает он. — Но если будет напрашиваться — ударю! Так и знай.

— Попытайся держать себя в руках…

Павел

Новый и совсем скоро уже бывший жених моей жены возвращается после недолгого разговора с ней.

Я не слышал. Взглядом их двоих убивал.

Она моя! Была и будет.

С трудом сдерживал себя от того, чтобы не подойти и не выдернуть ее из его объятий.

Вид его рук, касающихся ее, вызывал во мне бешенство и агрессию.

— Продолжим? — спрашивает Ефим, но мрачно и явно нехотя. — С животными мы закончили. Перейдем на урожай…

— Сколько тебе нужно, чтобы жить безбедно? — перебиваю его, перейдя к сути беседы.

Ни ему, ни мне эта экскурсия больше не нужна. У нас с ним есть более интересные темы для разговора.

— Что?

— Сколько тебе дать денег, чтобы ты перестал быть женихом Нади и вообще к ней не подходил? — перефразирую свое предложение. — Назови сумму, и уже сегодня эта сумма будет на твоем счету. В цифрах не стесняйся.

Я знаю, сколько стоит моя жена.

Она бесценна.

За нее может не хватить и того, что у меня есть…

— Чего?!

— Я не знаю, как тебе еще проще задать этот вопрос, — раздраженно вздыхаю. — Денег сколько хочешь, чтобы отстать от Нади?

— Надя не продается, — мрачно произносит, сжав кулаки.

— Я знаю, — киваю. — Но будет лучше, если ты сам от нее отвалишь, получив бонус. Чем она потеряет тебя из-за какого-нибудь перелома или травмы, несовместимой с жизнью.

Да, угрожаю.

Да, это ужасно.

Но и я не белый зайчик и не герой в красном трико. Я скорее злодей перед лицом этого героя.

Я знаю, чего хочу. Я могу быть заботливым, трепетным и любящим с теми, кто мне дорог. На остальных же мне плевать. Особенно на тех, кто стоит на моем пути.

Бизнес закалил характер, а семейный и подавно. Ставки в большой игре иногда слишком высоки.

— Ты мне угрожаешь? — Ефим делает шаг ко мне. — Ты вообще представляешь, что одно мое слово и тебя депортируют?

— Думаешь, у меня связей нет? — фыркаю.

— Мужик, ты на моей территории, — он делает еще один шаг. — Я тебя сейчас лопатой тресну и ею же вырою яму в этом огороде. Никто не найдет, — бросает он без тени страха в голосе или взгляде. — Знаешь, что… а вали-ка отсюда! Не будет тебе угощений!

— Лаура говорила, что вы гостеприимные…

— Гостеприимные с теми, кто ведет себя, как человек, — хмыкает он. — А ты ведешь себя хуже свиньи. Приходишь и пытаешься купить девушку. Мы не занимаемся работорговлей, мужик. Так что вали отсюда и не приходи больше, а то мы с лопатой придем за тобой.

Внимательно его оглядываю.

Злит гад, но вызывает и уважение. Так мою Надю отвоевывает, что даже спокойно за нее становится. С таким защитником ее никто не обидит.

— Ладно-ладно, — поднимаю руку в знак капитуляции. — Погорячился. Предлагаю сотрудничество, — меняю стратегию.

Этот не отступит. Здесь иной подход нужен. Я даже уверен, что на сотрудничество и помощь ферме он не согласится. И все же мне нужна от него информация.

— Сотрудничество? — переспрашивает он, фыркнув на мои слова. — Ты в своем уме, мужик?! В чем мы с тобой сотрудничать можем?

— Помощь вашему хозяйству нужна? Спонсирование, — предлагаю ему.

— От тебя ничего не нужно!

— Почему это? — скрещиваю руки на груди и с вызовом смотрю на него. Интересно даже, что он скажет. — Я готов вложиться.

— Мы не сотрудничаем с теми, с кем кто-то из семьи в контрах, — произносит он с вызовом. — Понимаешь? Не будет сотрудничества.

— А в контрах я с тобой или с Надей? — уточняю у него.

— С Надей, — отвечает он, не понимая, что сейчас не спасает, а выдает ее. — Она бежала от тебя. Значит боится.

— А ты сын хозяина? — уточняю.

— Да, — высоко поднимает голову. — Поэтому имею право отказать тебе в сотрудничестве. Уходи! Я дал слово Наде, что не трону тебя, поэтому уходи подобру.

— А отец твой где? — продолжаю его расспрашивать.

— Отец тоже на сторону Нади встанет, — хмыкает, улыбнувшись. — Поэтому даже не пытайся. Здесь тебя везде ждет провал, потому что мы одна семья и все за одного. А ты — странный мужик, который пристает к нашей Наде.

— В этом уравнении всего один минус, Ефим, и куча плюсов для развития вашей фермы. А Надю я на себя возьму. Она не будет бояться.

— Попытайся! Завтра приезжай, — радушно приглашает и лыбится.

Ясно.

Завтра я Надю здесь не найду.

Значит, будем действовать иначе.

Глава 3

— Мам, — шепчу, как только родительница поднимает трубку. Бросаю взгляд в окно, чтобы убедиться, что меня никто не слышит. Ни бабушка с крестницей, ни работники, ни тем более Паша. — Ангелина в порядке? — обеспокоенно спрашиваю про дочь.

— Спит, — радостно шепчет мама и, зная ее, точно гладит мою девочку по ноге. — Уснула, как всегда, в дороге. Даже забыла про свой зубик. Спит и не думает просыпаться. Дедушка говорит, может, пока она спит, съездим к его знакомым, заберем семена. А ты спи, Надюш. Спи. Я что, зря забрала Ангелину? Чтобы ты выспалась.

— Мам, а вы можете сегодня в городе с Ангелиной остаться? — прошу ее, взволнованно закусив губу.

Я знаю Сабурова. Он поставит охрану к дому, и та точно увидит Ангелину. Даже бежать сегодня мы будем через огороды. Там легче уйти, а затем уже сесть в машину.

— Ефим сегодня ночью меня спрячет в доме его матери, — рассказываю маме, чтобы поставить в курс. — Он заберет меня и отвезет к ней, а потом Ангелину привезет ко мне.

— Что случилось?! — мамин голос звучит напряженно.

— Паша… — шепчу, прежде прислушавшись, нет ли кого в доме. — Паша здесь, мам. Он меня видел. Поэтому я хочу сбежать, ты ведь знаешь, что мне нельзя быть рядом с ним. Иначе… иначе…

— Я помню, Надя, — вздыхает мама. — Как Паша вообще нас нашел? Мы ведь все делаем, как ты говоришь. Нас нереально найти. Что?

— Не знаю, мам! — восклицаю громко и опускаюсь на кровать. — Как не знаю и что делать. Пока я могу лишь отсрочить беду — просто сбежав, а у мамы Ефима уже придумать план. Я не была к этому готова.

— А может, Паша поможет, если ты все расскажешь? — наивно и глупо предлагает родительница.

— И что я ему расскажу, мам? — фыркаю. — Что пошла на поводу у эмоций? Что предала его не только в тот день? Мам, даже если я скажу ему, и Паша поможет мне, этот урод найдет, кому навредить, чтобы сделать мне больно. Да даже дедушке! А если не ему, то все равно найдет. Ты помнишь условия той сделки…

— Помню и до сих пор не понимаю, почему ты не поговорила с Пашей, перед тем как даже разговаривать с этим ублюдком.

Одного момента я маме все же не рассказала. Не хотела ее волновать. Да и времени мне “подумать” не дали.

— Нужно рассказать Паше все, Надь, — продолжает мама о своем. — Смысл бегать? Он найдет тебя.

— И признаться ему? — хмыкаю. — Мам, я слишком высокую цену заплатила за все, чтобы сейчас все так просто потерять. Он возненавидит меня, когда узнает, и точно не поможет. Он не простит мне того, что я Ангелину оставила без отца, — последнее шепчу. Страшно даже вслух это произносить. — А его родня так и вовсе заберет ее в качестве наказания. Ты с ними не знакома близко, мам. Ты не знаешь, на что они способны, когда кто-то вредит их семье.

— Он всегда тебя любил, Надя! Он поймет и поможет.

— Ни за что! — выкрикиваю и до бела в руке сжимаю подлокотник. — Пусть думает, что я все та же дурочка, которая играет в люблю-не люблю. Пусть думает, что я больная на голову. Это лучше правды!

— А ты его любишь?

— Ты знаешь ответ, мам, — шепчу, долго думая над этим вопросом. Потому что запрещала себе его раньше.

Чувства к бывшему жениху — для меня табу.

Все еще болит.

От любви, от предательства и от собственной ошибки…

Получаю от мамы подтверждение, что она останется в городском доме дедушки и отключаюсь, продолжив собирать сумки.

Нужно взять лишь самое необходимое на первое время.

Ефим входит в дом через полчаса после нашего расставания. Проходит в нашу с Ангелиной комнату и останавливается в дверях.

— Он ушел? — спрашиваю, опережая его вопрос.

— Нет, — подтверждает он мои мысли, хотя я знала ответ. Голос Паши с улицы слышен хорошо, как и смех. — Ест. Надь, ты мне никогда этого не рассказывала, но как звали твоего жениха, от которого ты сбежала?

Замираю с кофточкой дочери в руках.

— Думаю, ты уже догадался, — отвечаю, не оборачиваясь.

— И ты не скажешь ему о дочери? — Ефим делает шаг в комнату.

— Нет, — киваю, повернувшись к нему и дав увидеть все то, что внутри меня. — Иначе он не отпустит меня. А я пока не готова его впускать в свою жизнь…

— А ты думаешь, что без дочери он тебя отпустит? — хмыкает он, словно уже знает Пашу и все его дальнейшие шаги.

— Я спрячусь. Это поможет.

Наверное…

Долго сидеть в доме не получается.

Собрав чемодан, засунула его за диван, чтобы никто не нашел и не поднял кипиш, пока Сабуров в доме. Потом тихо бабушке с братьями все объясню, а Ефим уже в курсе. Остальных в доме не бывает.

Кроватка Ангелины останется у дедушки, а у матери Ефима мне обещала дать на время ее соседка. Взяла лишь подушку и одеяльце дочери, которые она любит.

Переодеваюсь и выхожу из дома, потому что находиться внутри уже невыносимо.

Я терпела, надеясь, что он уйдет, но когда вернулся дедушка и посиделки пошли на “второй раунд” уже не вытерпела.

— А вот и моя внучка, красавица, — замечает меня дедушка, стоит мне выйти на крыльцо. — Надежда! Надюша! Наденька! — представляет он меня гостям Лауры.

— Дедуль, я пойду проверю кроликов, — отвечаю ему, старательно избегая его взгляда. — Вдруг родила крольчиха. Проверю. Помогу. Запишу.

Рабочие уже уехали по домам. Так что мой побег, чтобы следить за кроликами выглядеть странно не будет.

— Надюш, садись, — дедушка хлопает по месту рядом с собой. — Смотри, какие здесь женихи. Лаура себе одного взяла и тебе привезла.

— И кого же Лаура себе выбрала? — хмыкаю, чувствуя в груди непонятно откуда-то взявшуюся злость. Слово “жених” и кандидатура Сабурова меня вывели из себя. — Павла? Лаура, не боишься, что такой большой человек, привыкший к власти, как Павел Денисович, будет делать все так, как удобно ему, наплевав на твое мнение? — с вызовом смотрю на бывшего мужа.

Не выдержала. Не смогла. До сих пор не могу простить ему того, что он поженил нас без моего согласия. Точнее согласие он получил, но женой я ему должна была стать через месяц, а не в этот же день, когда зашла в ЗАГС.

— Павел женат. Он здесь как гость, — отвечает она мне смущенно и бросает извиняющийся взгляд на этого женатика. — А Ион — мой коллега. Между нами ничего нет. Так что можешь…

— Обойдусь, — бросаю и иду прямиком к кроликам. К своим маленьким антистрессам.

Достаю парочку маленьких кроликов из клетки, сажусь в сетчатую капсулу для осмотра ушастых и, отпустив их, по одному играю.

Дедушка придумал. В ней удобно осматривать животных, сажать на карантин и делать уколы. Кролики из этой капсулы метр на метр не сбегают.

Глупое занятие и больше подходящее для детей, но так успокаивает. Эта кроличья шерсть, похожая на шелк, маленькие, но такие приятные на ощупь ушки. Да и крольчата меня не боятся. Пару минут привыкают, а затем уже спокойно носятся по капсуле, то и дело подходя ко мне и принюхиваясь.

— Ты здесь… — доносится до меня мягкий, приятный голос единственного мужчины в доме, с кем я не против сейчас говорить.

Дедушка бы уговаривал вернуться за стол и познакомиться с кем-нибудь. А братьев, к моему счастью, сейчас в доме нет. Они еще вчера уехали в город на ярмарку и приедут только через пять дней, когда ярмарка закончится.

— В доме очень слышен его голос, — поднимаю взгляд на Ефима. — Лучше здесь. Не слышно. Спокойно. И подумать можно.

— Он там отца выкручивает и сюда хочет пойти, — Ефим залезает ко мне в капсулу и берет одного из кроликов.

— Черт!

— К Машке? — предлагает он, указав на забор. — Я помогу через забор перелезть. С отцом ее объяснюсь после.

— А смысл сейчас бегать? — вздыхаю я. — Пусть приходит. Ничего не изменилось. Будет говорить — я буду молчать, — высказываю свое мнение.

Это кролики на меня так влияют. Сразу спокойной и расслабленной становлюсь.

— А то, что за столом сказала про него, правда? — спрашивает он, поджав губы. — Что плюет на чужое мнение.

— Пятьдесят на пятьдесят, — дарю ему улыбку. — Он вроде тебя подталкивает к этому, говорит, что все будет по твоему желанию, а потом оказывается, что в тот день, когда вы подали заявление в ЗАГС, вы поженились…

— А так он какой муж? — спрашивает Ефим.

Странные он мне вопросы задает. К чему все это?

— Я не сказала бы, что плохой, — честно ему отвечаю. — У него есть свои заскоки в голове, которые я могу понять, но есть те, которые нет. Они и стали тем, из-за чего я не хочу с ним видеться, — пожимаю плечами. — Вот и все. Говорить здесь больше нечего.

Такая заинтересованность может кончиться и чем-то плохим, поэтому лучше ограничиться общими чертами. А врать Ефиму я не хочу.

— Не вернешься к нему?

— Не думаю, — тяну, поразмыслив немного. — Это пройденный этап.

— Даже ради Ангелины?

— Да.

Несколько минут мы сидим в тишине. Вопросов больше от Ефима не поступает, а я теряю интерес к беседе. Опять же кролики расслабили. Хочется их гладить, а не думать о проблемах.

— Надь, я вот что спросить хочу, — прокашлявшись, начинает Ефим. — А ты уверена, что сможешь все это перенести? Я же вижу, как ты на него смотришь. С обидой во взгляде, но и с любовью. Если бы на меня хоть одна из моих девчонок так смотрела — я бы женился на ней в тот же день.

— Я дружила с ним очень долго, Ефим, — хмыкаю на его слова. — Он был частью меня самой. Думаю, поэтому ты видишь там что-то, похожее на любовь. Я просто на минутку вспоминала, как нам было хорошо… И… и мне стало грустно, что этого долго не было. Я скучала по нему. Вот и все.

— Понял, — кивает и, наклонившись, целует меня в макушку. — Держись, мой солдатик. Нам с тобой еще семейный бизнес поднимать. Я без тебя не справлюсь. Так что держись и не кисни. А я всегда помогу.

Павел

С трудом удается вырваться от дедушки Нади. Тот без остановки сватает ее Иону, расписывая, какая она красавица, умница и прелесть. И я даже с ним согласен, но добавлю, что помимо всех этих плюсов она хорошо играет в прятки и быстро бегает.

Только вот Владимир Ефимыч, дедушка Нади, ни Иону, ни мне подойти к своей прелести не дает.

Он и меня сватал Наде поначалу. Наверное, не зная, что его внучка вообще-то уже моя жена.

Интересно, что Надя родным рассказала. Думаю, что ничего. Но этот Ефим, сын хозяина фермы, явно знает больше своего отца.

Хотя зря я осуждаю Надю и ее молчание перед родными. Сам первую неделю молчал, не зная как сказать родным, что моя невеста сбежала. Но бабушка взяла меня в оборот, и пришлось сознаться. И в том, что женил нас без ее согласия, и в том, что поцеловал другую, а после признался в этом Наде.

Вся женская часть родни, в том числе и моя обычно прощающая все мама, объявили мне бойкот. Сказали, что не будут со мной говорить до того момента, пока я не верну Надю и она меня не простит.

Правда через два месяца они сдались и уже обеспокоенно подключились к моим поискам сбежавшей супруги.

Обещали ей тоже бойкот устроить за то, что сбежала. По их мнению, от меня она сбегать имела право, а вот не выходить на связь с ними — нет.

— Извините, я во время экскурсии не запомнил, где можно уединиться? — пускаю в ход последний аргумент, чтобы вновь поговорить с Надей.

Все я запомнил. Как и то, что уличный туалет находится на пути к кроликам. А именно к ним ушла Надя.

— В доме есть. И на улице, — произносит он, указав мне за спину. — В ту калитку. Но там света нет. Лучше в доме сходите, Павел.

— Ничего страшного. Не слеповат, — довольный поднимаюсь из-за стола и лечу к своей любимой, но жутко упрямой женщине.

Шагаю тихо, чтобы не спугнуть ее раньше времени. Говорю же, бегает моя супруга очень быстро. Всю жизнь от меня бегает, по сути.

— Ефим, но так не может продолжаться дальше, — говорит Надя своему другу-жениху. — Нам нужно сказать дедушке об этом. Если он узнает это от кого-то третьего, а не от родного сына и любимой внучки…

— Надь, у него сердце слабое! — восклицает мужчина. — Ему сейчас не до таких новостей.

Напрягаюсь, чувствуя что-то неладное.

— Знаю, — вздыхает Надя.

Замираю, прислушиваясь к разговору.

Что там они скрывают?

— И что будем делать? — спрашивает Ефим напряженно.

— Давай пока все оставим? И расскажем, когда скрывать беременность будет невозможно — предлагает она, а все внутри меня падает.

Надя беременна? От этого Ефима?

О боже!

Забрать ее будет сложнее, чем я думал.

Да и… разлучать отца и ребенка.

Но Надя — моя жена!

Ненавижу, когда что-то идет не по плану.

Когда принципы сталкиваются с желаниями. Оставить Надю в покое и дать построить семью с этим мужчиной? Или забрать то, что уже принадлежит мне и принять ее ребенка? Последнее несложно. Это будет Надин ребенок, а значит я буду любить его так же, как и ее.

Но… теперь согласие и прощение Нади мне важнее, чем еще пару минут назад.

Выхожу из своего укрытия, направившись к семье, которую, вероятнее всего, разрушу. Надя в какой-то клетке сидит, а Ефим напротив нее.

— Вы на кроликов мало смахиваете, — говорю им, когда они меня замечают.

— А ты наблюдательный, — хмыкает мужик, покачав головой.

— Лаура больше не развлекает? — спрашивает Надя недовольно.

— Для досуга мне больше твоя кандидатура нравится, — отвечаю ей с тем же ядом в голосе, каким она в мою сторону прыснула.

— Жаль, что я занята, — разводит она руками. — Очень жаль.

— Так можем втроем пообщаться, — предлагаю им, вспомнив интересный факт, который мгновенно заставляет меня рассмеяться. — А вы знаете, что крольчиха может вынашивать одновременно два потомства, зачатых в разное время и от двух разных самцов, так как у неё раздвоенная матка?

Да, это было бы идеально, если бы она сейчас забеременела от меня. Многое бы облегчило…

Жаль, что Надя не крольчиха.

— Какой ужас! Но теперь понятно, почему они такие плодовитые, — восклицает Надя, бросив жалостливый взгляд в сторону каких-то клеток.

А вот Ефим, кажется, шутку понял. Взглянув на Надю, хохотнул, а после спрятал улыбку в кулаке.

— Боюсь, с этим ты опоздал, — произносит он мне.

— Опоздал? — Надя оборачивается к нам. — С чем опоздал?

— С намерениями помириться, — Ефим поднимается со своего места и по одному забирает маленьких крольчат, отправляя их в клетку к матери. — Вас оставить или пойдем по делам, Надя?

— Он же за нами потащится, — вздыхает она, говоря обо мне так, словно меня здесь нет. — Оставь нас лучше. Десять минут и присоединюсь. У нас дел много.

— Жду тебя у Герды, — говорит ей Ефим и уходит, оставляя меня наедине с Надей.

Ох, мне бы сейчас похитить ее, но не вариант. Для этого подготовка нужна и люди, а они точно за минуту не приедут.

Надежда

Тяжело вздыхаю и провожаю Ефима взглядом. Его поддержка была бы мне сейчас как нельзя кстати, но не хочется втягивать его в подробности своей личной жизни. Хватает и того, что он уже знает.

— Начинай говорить.

— Надь, я все еще люблю тебя и жду, что ты вернешься, — начинает он с банального и пусть это трогает мою душу, я не намерена возвращаться.

Дело даже не в угрозах, а в том, что, когда я стала его, он разучился слышать меня. Я потеряла мнение в его глазах. И с этим я мириться точно не могу.

— Паш, между нами все кончено, — стараюсь говорить мягко. — Слишком много ошибок мы совершили за данный нам месяц отношений. Если мы сойдемся, этих месяцев станет больше, что увеличит и количество ошибок.

— На то она и жизнь, чтобы совершать ошибки и их исправлять.

— Слишком больно жить по такому принципу, — хмыкаю и тяжело вздыхаю. — Мне нравится моя нынешняя жизнь. Рядом с теми, кто меня любит и ценит. Единственные ошибки в моей жизни сейчас — неправильно рассчитанная порция корма животным, опечатка в чеке… Это мелочи. Они не делают мне больно. А наши с тобой ошибки разбили меня… Растоптали… Мне здесь хорошо. Здесь есть все, что мне нужно.

— И жених, который тебя понимает, — шепчет он, но я слышу.

— Да, — киваю. — Он не давит на меня. Все так, как я хочу. Я для него личность, а не ребенок, за которого нужно брать отвественность. Он дает мне принимать решения самой. Делать ошибки, но делать их самой, — озвучиваю все то, что хотела ему сказать за время нашей разлуки. — Знаешь, за эти полтора года я поняла, что наши отношения были идеальными, но они проходили в статусе “Взрослый-ребенок”. Я больше не ребенок, Паша. Мне больше не нужен родитель. Ты мне больше не нужен! Я научилась ходить сама. Но не буду отрицать, что ты научил меня этому, и я даже благодарна тебе, но на этом все… Кроме благодарности, я ничего дать тебе больше не могу.

— Ты правда повзрослела…

— Да, — киваю. — Потому что мне дали нести ответственность. Вначале красиво сломали, а затем дали время на то, чтобы я собрала себя по кусочкам.

— И ты любишь этого Ефима?

— Люблю.

— Хочешь провести с ним будущее?

Мы с ним уже спланировали это будущее. Нам нравится вдвоем развивать ферму дедушки. Как бы ни сложилась наша жизнь дальше, с кем бы мы ни были, мы с Ефимом продолжим свое дело вместе, поэтому “Да”, но не такое, какое думает Паша.

— Да, — киваю.

— Уверена?

— Да.

— Ладно, — неожиданно сдается он. — Я подпишу документы на развод сегодня. Дам тебе то, чего ты хочешь. У тебя есть примерно час, чтобы передумать. Пока я распечатаю документы, — говорит сухо и строго. Это даже пугает.

— В доме есть принтер, — говорю ему, сделав шаг к вскоре уже бывшему мужу. — Пришли документ, я распечатаю, и подпишем уже сейчас.

— Нужно время, чтобы юрист проверил и внес коррективы в твой договор, — произносит он безэмоционально. Эмоции покидают его лицо, и я перестаю его читать. Я не понимаю, о чем он думает..

— Пришлешь на мою почту, — прошу его. — Я распечатаю и найду тебя. Ты будешь рядом с дедушкой?

— Рядом с ним.

С трудом держусь, чтобы не потерять настрой.

Боже, что я творю?!

Что я делаю?

Откуда столько сил?

Встаю и выхожу из клетки. Миную Пашу и, не оглядываясь, иду к Ефиму и Герде. К любимой собаке дедушки. И если он узнает, что она понесла от дворняги — его хватит удар.

Сосредотачиваюсь на этой трагедии, а не на том, что только что сделала… Я разбила Паше сердце.

Но так нужно… Я давно просила его об этом.

Все так, как должно быть.

Захожу в сарай или, как дедушка называет, в пристройку. Дедуля построил ее для своей собаки. У Герды даже свой лаз есть. Он и стал тем, что погубило мечты дедушки о чистокровном потомстве его любимицы.

Вхожу и падаю в объятия к Ефиму. Шмыгаю носом и как бы прошу меня пожалеть.

— Эй, ты чего? — спрашивает он, погладив меня по голове.

— Не хочу разговаривать, — шепчу ему и вздыхаю. — Давай просто обниматься и молчать?

— Он что-то тебе сделал? Мне выйти и поговорить с ним? — сразу же предлагает Ефим.

— Нет, все хорошо, — поднимаю на него взгляд и поджимаю губы, озвучивая итог нашего с Пашей разговора. — Он согласился на развод. Все хорошо.

— Согласился на развод? — переспрашивает он, скривившись. — В каком смысле согласился на развод? Вы что, женаты? Сейчас? До сих пор?!

— Да, — неловко скалюсь. — Мы еще женаты… Оказалось. Я не знала…

— Ого! — единственное, что произносит он, а затем замолкает. Надолго.

Позволяет моим мыслям съесть меня. Я же полностью отдаюсь тому, что теряюсь в собственных размышлениях.

Одна моя часть хочет сбежать и оставить все как есть. Продолжить скрываться от Сабурова.

А вторая хочет рассказать ему и надеяться на то, что Паша мне поможет. Спасет. Но сказать ему, позволить быть рядом — вновь стать ребенком в наших с ним отношениях. Я потеряю самостоятельность, но обрету возможную безопасность. Или оставлю себе самостоятельность и видимость какой-то безопасности…

— Ефим, я глупость делаю? — поднимаю взгляд на своего друга.

— По мне, да, — признается он. — И ты об этом знаешь. Иначе бы не ревела на моем плече сейчас.

— Но ты ведь знаешь, что не все так просто, — напоминаю ему, пытаясь защитить свою точку зрения. — Да и он мне изменил.

— Надь, — Ефим оглядывает меня мягким, снисходительным взглядом. — Для нас, мужиков, поцелуй — не измена. Точнее, если мы целуем, а если вы… Да, все же измена в обоих случаях, — признает он, сморщив нос. — Настоящая клоака, Надя.

Полностью с ним согласна.

Как и с тем, что не уверена в своем решении.

— Как Герда? — вздыхаю и беру себя в руки. Глажу собаку, которая свернулась рядом с нами.

Может, она и не беременна, но мы с Ефимом уже месяц с момента, когда увидели любовь породистой собаки и дворняжки, наблюдаем за Гердой. Ее поведение изменилось. Она вес стала набирать.

Надо бы к врачу ее свозить, но дедушка что-нибудь заподозрит. Схватит оружие и прибьет дворняжку, а после сляжет с ударом.

Минут через двадцать захожу на почту, в которую не заходила полтора года. Куча писем. Но важнее всего верхнее. От Паши.

— Я пойду распечатаю и приду с шампанским, — стараюсь держать лицо, будто у меня праздник, а на душе кошки скребут. — Будем праздновать мой развод. Мой первый в жизни развод!

— Может, с тобой пойти? — предлагает Ефим.

— Будь здесь, — прошу его. — Иначе, я тебя знаю, сорвешься.

Спускаюсь вниз. Молча сижу в доме, в кабинете печатаю документ с заголовком “Заявление о согласии на расторжение брака”. Не читаю, чтобы быстрее все подписать и забыть.

Чем больше тяну — тем больше сомневаться во всем начинаю и хочу Паше во всем сознаться.

С этими бумагами выхожу на улицу и решительно протягиваю их Сабурову.

— Вы просили распечатать, — уверенно произношу.

— Не передумала? — спрашивает он, встав из-за стола. Внимательно меня разглядывает, ища трещину в моей решительности.

— Нет, — отвечаю, притянув документы к себе. Первой подписываю их и вновь протягиваю документы обратно Сабурову.

— Хорошо, — кивает он, улыбнувшись.

Берет бумаги и подписывает их сам. Стягивает с пальца кольцо и кладет все это на стол.

— Легче? — с вызовом уточняет.

Его вопрос подрывает все во мне. Он словно спусковой крючок для начала моей истерики.

— Легче! — выкрикиваю.

— Что происходит? — спрашивает дедушка, до сих пор непонятливо наблюдающий за мной.

— Я с женой развелся только что, Владимир Ефимыч, — отвечает ему за меня мой уже бывший муж. — Откроем по этому поводу новую бутылочку вина?

— Надя? — дедушка поворачивается ко мне. — Что он говорит? Он твой муж?

— Бывший муж! Вина не будет. Уходи! — указываю Паше на выход. — Сейчас же! И не приходи сюда больше никогда!

Он знает о моем нестабильном эмоциональном состоянии. Я окрепла за эти годы, но эмоциональное расстройство полностью вылечить невозможно. И он знает. Он играет с моими чувствами.

— Ага, — хмыкает он. — Но можно тебя на пару слов? Наедине.

— Нам не о чем говорить! — кричу.

— Всего одна минута.

— Минута, и ты уйдешь? — уточняю.

— И я сразу же уеду, — обещает он, но этот дьявольский блеск в его глазах не дает до конца ему поверить.

Это Сабуров и у него обязательно есть запасной план.

Главное, правильно рассчитать свои шаги и не попасться в его ловушку.

— Идем, — бросаю и первой иду к воротам.

Сразу же после разговора пусть уходит.

Глава 4

— Чего тебе? — настороженно спрашиваю уже бывшего мужа, чувствуя какое-то непонятное волнение в груди.

И оно вовсе не от эмоций после окончательного развода, а по иному поводу.

Это волнение от предчувствия и понимания, что так просто Паша меня не отпустит. У него обязательно есть план “Б”, но какой именно, ты не поймешь, пока он не завершит его и ты не окажешься в ловушке.

Стараюсь держаться ближе к воротам, чтобы, в случае чего, рвануть домой.

Не нравится мне эта опасность во взгляде Сабурова. Да и я не первый год и даже не десять знаю Пашу.

— Ты прочитала наше согласие на развод? — спрашивает он вроде бы спокойно и совершенно равнодушно, но просто так вопросы Паша не задает.

— Нет, — качаю головой, на секунду задумавшись, что такого туда мог вписать Паша, что может мне навредить. — Там что-то не так?

— Нет, все так, — хмыкает, сделав шаг ко мне и пожав плечами. — Спросил, чтобы убедиться, что ты в курсе всех нюансов нашего развода. Но раз ты не читала, то буду добр тебе озвучить все сам. Я не мог оставить тебя без ничего после нашего развода. Особенно, если учесть тот факт, что брак произошел по моему желанию и ты пострадавшая сторона.

— Что ты сделал? — повторяю вопрос, понимая, что вот он, план “Б”, и я уже на него попалась. Главное, теперь точно все разузнать и выпутаться из этой ямы без потерь.

— Я оставил тебе пятьдесят процентов нажитого за время нашего брака, — объявляет мне с улыбкой. — Акции, компании и деньги.

О нет! Нет! Нет!

Дорофеев узнает! Так он точно узнает, что мы с Пашей встречались, и я потеряю дочь.

Что он наделал?!

— Мне ничего не нужно! — выкрикиваю. — Я отказываюсь от всего! Мне ничего не нужно!

— Ну, ты либо целиком от развода отказывайся, либо принимай свою часть владений.

— Нет! — выкрикиваю, находясь на грани истерики. — Я просто хочу отказаться от имущества! Мне ничего этого не надо.

— Поздно уже, — разводит он руками. — Но я могу предложить тебе другой вариант. Мы едем к юристу, и ты пишешь отказ. За это я вливаю в ферму твоего дедушки определенную сумму.

Оцениваю расстояние между нами и понимаю, что поддалась эмоциям и сделала непозволительное. Я подошла к Паше слишком близко, а от ворот отошла слишком далеко.

— Я с тобой никуда не поеду! — заявляю и хочу сделать шаг назад.

— Ох, Надя, — вздыхает он, покачав головой. — Ты уже дала мне характеристику, родная. Я никогда не считаюсь с чужим мнением. И сейчас не собираюсь! — произносит и хватает меня за руку, дернув на себя.

Падаю в его объятия, сама не понимая, как так вышло. В одну секунду я оказываюсь у него на плече.

Паша проверяет, как я лежу у него на плече, хлопает по ягодицам и выдвигается в сторону машины, которая как раз едет в нашу сторону.

— Паша! — кричу, поняв, что меня похищают. Нагло. Бессовестно. И явно уже давно запланированно.

— Не переживай. Минута плоду не навредит, — произносит он, пока я колочу ему в спину.

Какой плод?

Какая минута?

Что он вообще несет?

Пусть лучше отпустит меня!

— Отпусти меня, идиот! Отпусти! — кричу, продолжая вырываться, но мои силы, против Паши ничего не значат.

Вижу, как на мои крики, бежит Ефим, но он не успевает даже до ворот добежать, когда Сабуров кидает меня в машину, а затем залезает сам.

Машина срывается с места, не дав никому шанса спасти меня из рук этого тирана.

— Паша, твою мать! — бью его.

Плевать, что он мой лучший друг в прошлом.

Плевать, что он сильнее.

Плевать, что он мне фактически муж.

Плевать на все! Бью, а он смиренно сносит каждый удар, словно принял его.

— Держи, — протягивает мне свой телефон, когда я немного успокаиваюсь, но в то же время мы далеко отъехали от дома. — Позвони своим родным и скажи, что все в порядке. Не заставляй их нервничать.

— Выпустите меня! — обращаюсь уже к водителю. — Он меня похитил! Его посадят и вас, как соучастника! — угрожаю ему.

Мужчина за рулем молчит и никак не реагирует на мои слова. Я даже на румынском к нему обратилась, но и это не помогло.

— Я не слушаю мнения других, Надюша, — заговаривает Паша. — Я просто даю тебе последний шанс успокоить родных. Могу ведь забрать телефон, и все. Они даже не будут знать, как ты. Не дай бог, еще удар кого хватит от волнения. Оно тебе надо?

Выхватываю телефон и звоню Ефиму. Его номер знаю наизусть. На мой похож, лишь последние три цифры другие.

— Алло! — рявкает он в трубку.

— Все хорошо! Он просто идиот! — говорю в трубку. — Но я вернусь. Просто одно дело закончим, и я вернусь. Ты пока позаботься о моих, — прошу его, намекая на маму и Ангелину. Им сейчас усиленная защита нужна, если Дорофеев узнает, что мы с Пашей встретились.

— Я верну ее после того, как она подпишет кое-какие документы, — звучит от Паши. — Ай! Не буянь! — вскакивает, когда я со всего размаха ударяю его по ноге. — Эй, успокойся! Иначе свяжу и в багажник кину.

— Убью! — рычу на него.

— Тогда тебя некому будет вернуть, — хмыкает он, потирая ушибленное место.

— Ефим, я скоро вернусь, — обещаю мужчине в трубку. — Не переживай обо мне. Есть те, кому твоя защита нужнее.

— Если убьешь — звони, — просит Ефим, видимо, сжав зубы от злости, потому что голос его звучит приглушенно. — Отмажу. Сам сяду, если нужно.

— Спасибо, — благодарю, и у меня отбирают телефон.

Паша отключает вызов и прячет телефон в карман.

— И зачем это похищение? — с вызовом оборачиваюсь к нему.

— Потому что я самодур. Могу себе позволить.

— Ненавижу тебя!

— Пфф! Мы оба знаем, что это не так…

И самое ужасное, что он прав. Я люблю его, но в данный момент — нет! В данный момент я мечтаю стать вдовой. Пусть и бывшей.

— То, что было между нами — давно прошло, Паш, — стараюсь говорить спокойно, но вкрадчиво. — Лишь ты за это держишься. За отношения, которые у нас когда-то были. Может, пора уже забыть?

— Надя, ты согласилась стать моей женой, — напоминает он.

— И ты поженил нас в тот же день!

— Я мог это сделать, — разводит он руками. — К тому же какая разница, когда именно мы поженились? Мы ведь все равно хотели этого. Вплоть до последнего числа, — недоумевает, не понимая, в чем суть проблемы.

И это больше всего меня раздражает.

— Да, пока ты не поцеловал другую, — в свою очередь, я ему напоминаю о том, что стало причиной нашего разрыва.

— На следующий день я пришел к тебе, чтобы все объяснить. Этот поцелуй не нес никаких любовных подтекстов. Но ты вместо того, чтобы меня выслушать, сбежала.

— Того требовали обстоятельства, — произношу, отведя взгляд.

— Да какие? Обида? Самодурство? Вредность? Что тобой двигало в тот момент, когда ты сбежала из клиники?

А им что двигало, когда он поцеловал другую? Нижний мозг?

— Страх, — отвечаю ему, уверенно взглянув в его глаза. — Дикий страх!

— За наше с тобой будущее?

Я могла бы сейчас сказать правду.

Сказать ему, что он не так всевластен, как думает. Сказать, что он не может предвидеть все и не может спасти каждого.

Что его враги могут воспользоваться даже нашей минутной слабостью. Что в тот день, когда он ударил по мне своими словами, наши отношения дали трещину. Трещину, через которую смогли пробраться его враги. Люди, которые до сих пор держат меня в страхе.

И пусть я до сих пор не остыла к Паше, мои чувства к нему ничто по сравнению с чувствами к дочери.

— Ага, — киваю, отвернувшись к окну. — Куда мы едем? — спрашиваю его. На местности я ориентируюсь хорошо. Мне нужно знать, как сбежать и в какую сторону мне двигаться.

— Ко мне.

Паша живет в отеле, где работает Лаура. Меня найдут довольно быстро в его номере. Паша бы так глупить не стал. А это значит, что у него новый “дом”.

— Зачем? — продолжаю вытягивать из него сведения и подробности происходящего.

— У нас с тобой там встреча с юристом, Надюша. Он должен будет нас развести по всем канонам.

— А потом ты меня вернешь? — уточняю у него.

— Да, — отвечает он, скрипнув зубами. Этот звук проходится по моим нервам сладкой пилюлей. Что-то и для него неприятное есть во всем этом. Даже радует. — Верну тебя твоему жениху, к которому ты так спешишь. Уже соскучилась?

Отворачиваюсь к окну, сдерживая улыбку. Кто-то не на шутку ревнует. Это даже приятно.

Жаль, что я больше не имею права на эту слабость.

Хотя даже когда мы были друзьями, я любила в шутку его ревновать к его работникам. Но не сейчас. Больше я ему не друг и не жена. Он свободный мужчина.

Как и он не имеет права меня ревновать. Все правильно!

Сейчас главное, чтобы Дорофеев не узнал о том, что Паша меня нашел. Нужно быстро сделать все, как скажет Сабуров, и уехать от него.

Каждая минута в присутствии Паши увеличивает шанс, что у меня могут отобрать Ангелину. Моего маленького ангелочка.

Ангелина и правда мой ангелочек. Спокойный, милый ребенок, если делать все, как она хочет. Собственно, характер у нее и правда Пашин.

— Надя, — заговаривает Паша, привлекая мое внимание. Приходится повернуться к нему. — Скучно в дороге. Предлагаю поболтать. Расскажи, как ты жила все эти полтора года?

— Строила бизнес, — коротко отвечаю и неуверенно спрашиваю. — А ты?

Больше всего меня интересует один момент. Насколько я навредила Сабуровым своим поступком.

— У меня после твоего побега все рушиться начало, — признается он. — Потерял один очень важный для семейного бизнеса контракт. Партнер в последний момент отказал, а следом за ним его близкие “друзья”. Мы потерпели огромные убытки. Но я даже не чувствовал этого, потому что все мои силы были направлены на твои поиски.

— Ясно, — вновь возвращаю свое внимание окну, но лишь чтобы скрыть свои эмоции.

Та важная сделка сорвалась из-за меня.

Я знаю…

Но меня заставили это сделать. Заставили разрушить репутацию Сабуровых.

И мне до сих пор за это стыдно.

Я не оправдываю себя, но Дорофеев нашел, чем на меня надавить и кому именно начать угрожать.

Правда после я пыталась все исправить, но уже не смогла.

Меня не стали слушать.

Хотя я даже не знаю, услышали ли.

— Я искал тебя, Надя, — рядом, практически на ухо, доносится шепот Паши, а затем его пальцы касаются моих волос. — Разве нельзя было позвонить мне? Хотя бы один раз, — мои глаза закрывают, но даже не помогает, чтобы не заплакать. — Нам двоим нужен был этот разговор. Я бы перестал тебя искать, если бы ты сказала, что счастлива с другим. Что у тебя все хорошо. Я ведь думал, что тебя похитили. Заставили сбежать…

Как хочется ему сказать, что он прав. В каждой мысли. В каждом слове.

Меня заставили сбежать…

Меня похитили...

Меня до сих пор держат в заложниках, но мое заточение свободное. Я могу быть, где хочу, и делать, что мне угодно. Но один шаг в сторону к Паше, и я потеряю самое дорогое. Я потеряю свою дочь…

— Паш, давай сейчас поговорим, — разворачиваюсь и стараюсь говорить так громко, чтобы он отсел подальше. — Поговорим, и ты оставишь меня. Давай? — молю его. — Пожалуйста! — и новая слеза стекает по моей щеке.

— Мы поговорим, — обещает он, подняв руку и нежным касанием пальцев вытерев мою слезу. — Сегодня.

Павел

Машина заезжает на территорию арендованного дома. Мои люди нашли, сняли и заключили договор очень быстро. Буквально полчаса, и в моем распоряжении дом практически без жильцов по соседству.

Стоило мне придумать план с разводом, парням был отдан приказ найти место, где меня и Надю никто не найдет.

В отеле нас с легкостью мог настигнуть жених Нади. Отец ее будущего ребенка.

Стоило мне узнать этот факт и невыносимая ненависть к Ефиму и всей его семье в груди родилась. Они помогали моей Наде скрываться, а затем и вовсе сделали из нее мать своего будущего наследника.

Тьфу!

Я не собираюсь им ее отдавать.

Ребенка воспитаем, но отцом для него буду я. Может, и не единственным, но он будет называть меня папой.

— Располагайся в доме, — открываю дверь перед Надей, впуская ее в дом. — Я сделаю звонок и присоединюсь к тебе.

Пропускаю ее внутрь, не страшась, что она сбежит. Охраны у дома столько, что ее побег кто-то да заметит.

Отхожу к дальнему углу, чтобы еще раз набрать юриста, который займется нашим с Надей временным разводом, а после передаст документы моему семейному юристу. Он должен был находиться уже в доме к нашему приезду, но водитель доложил, что его еще нет.

— Павел Денисович, буду через десять минут, — обещает мужчина. — Ждал бумаги по вашему имуществу.

— Ждем, — отвечаю ему и отключаюсь.

Бросаю взгляд через стеклянные двери на Надю. Свернулась на диване моя девочка, устало смотрит перед собой.

Хочу увезти ее.

Забрать из этого дурдома. Вижу, что ее что-то беспокоит. И даже не похищение. Его она приняла относительно спокойно, но что-то все же ее гложет.

До чертиков в душе хочу ей помочь, но не знаю как.

Я пытался спросить ее, но она молчит.

Плакала. Плакала от того, что ей неспокойно, но даже не заикается о проблеме. Не дает все решить.

— Павел Денисович, — водитель подходит ко мне. — Вам еще нужны мои услуги?

— Слушай, Лень, — делаю шаг к нему, решив докопаться до всего сам. — Можешь взять другую машину и поехать обратно? Расспросить соседей об этой девушке. О том, что думают о ней. Как думают. В общем, все, что сможешь узнать.

— Да, — кивает и уходит.

Несколько секунд еще наблюдаю за Надей, решая, что делать. Она даже не сдвинулась ни на сантиметр. Сидит и смотрит перед собой.

Ну почему с ней всегда все так сложно?

Опускаю взгляд на смартфон и решаю позвонить дедушке. Мне нужен чей-то совет, иначе сам я совершу глупость. Украду Надю сегодня же, а она ведь беременна.

— Да, Паша, — сонно отвечает дедушка. — Что-то случилось? — звук матраса, и голос дедушки усиливается. Он вышел из спальни, чтобы не мешать бабушке. — Какие-то проблемы?

— Я нашел Надю, — объявляю ему.

— Нашел-таки, — хмыкает он спокойно, словно не удивлен. — А ты меня слушать не хотел. В Молдавию ехать не хотел и в выбранный мной отель заселяться.

— Ты… ты знал, где Надя? — шокированно уточняю.

Эта поездка от и до была его затеей. После моего первого отказа он должен был сам ехать, но за день до вылета у него нарисовались какие-то дела и было решено отправить меня.

— Нашел ее месяц назад, — не отрицает дедушка того, что все происходящее было им задумано. — Тогда и начал все готовить.

— Почему сразу не сказал?! — не выдержав кричу на него.

— На то есть причины, Паша, — строго отвечает, одним лишь тоном приструнив. — Единственное, о чем прошу: будь с ней чуть нежнее.

— Ты что-то знаешь? — его скрытность начинает раздражать. — Говори!

— Надя пыталась связаться со мной после того, как исчезла, — объявляет он, шокируя и зля еще больше. — Отправила мне письмо с анонимной почты и айпи-адреса. Говорить прямо она не могла, как я понял. Боялась чего-то. Но из ее письма мне стало ясно, что до нее добрался кто-то из твоих врагов. Они заставили ее очернить твое имя. Думаю, поэтому она сбежала. Потому что ей было стыдно за то, что наговорила. В любом случае, пока все это мои догадки. И все же… там явно что-то нечисто. Я пока сам лезть не стал. Вы с ней поговорите, а там решайте.

— И ты говоришь о том, что она пыталась с тобой связаться лишь сейчас? — уточняю, не веря своим ушам.

— Да, — равнодушно подтверждает. — Я знаю, что ты любил и любишь эту девушку. И ты был убит смертью Жени. Скажи я тебе тогда о поступке Нади, ты бы прекратил ее искать. А это ни тебе, ни ей не нужно. Сабуровы влюбляются раз в жизни и не расстаются. Я не мог позволить, чтобы вы разошлись, потому что натворили глупостей. Сейчас же ты остыл, как и Надя. Вам будет легче говорить.

Долго молчу, потому что не знаю, что сказать. Такого от дедушки не ожидал.

— Знаешь, — начинаю, ухмыльнувшись собственным мыслям. — Надя сказала, что я самодур, который решает все за других. Думаю, она права. И это мне досталось от тебя, дедушка, — произношу и отключаюсь.

Я пошел в своего родственника и, испытав это на себе, я чуть лучше понял чувства Нади.

Когда кто-то что-то решает за тебя, неприятно. Злит.

Бросаю взгляд на Надю и принимаю четкое решение.

Я дам нам одну попытку. Не буду давить. Не буду ее ни к чему склонять. Я попытаюсь ее вернуть. Но если не выйдет, я отпущу ее к отцу ее будущего ребенка.

Захожу в дом.

Надя поднимает на меня грустный уставший взгляд, но позы не меняет. Продолжает и дальше обнимать свои ноги.

— Я хочу быстрее с этим закончить, — произносит она, глядя на ворот моей рубашки. Избегает смотреть мне в глаза, словно это она меня похитила и сейчас ей стыдно.

— Юрист скоро будет, — оповещаю ее, пройдя в дом глубже.

— А без меня развод никак?

— Никак, — отвечаю. Подхожу и сажусь на колени перед ней. Заставляю посмотреть на меня. — Надюш, может, попробуем заново? Опять дадим себе месяц. Пробный месяц. Нам ведь было хорошо, — беру ее холодные руки в свои, чтобы согреть. — Тот поцелуй для меня ничего не значил.

— Поцелуй ничего не значил, но он был, Паш, — поджимает она губы. — Это уже измена. Ты позволил другой женщине коснуться себя. Представь, что я твоя невеста и я поцелую Ефима. Скажу, что это ничего не значит. Ты сможешь принять этот факт?

Понимаю, что она права.

Да и сам себя давно считаю неправым.

Но я должен ей рассказать сейчас, ведь полтора года назад я не успел.

— Послушай меня, — молю ее. — Ты ведь знаешь, что я курирую многие больницы и хосписы. Однажды мне попалась девочка. Детдомовская. С онкологией. И я решил сыграть в благородного рыцаря. Хотелось мне подарить ей сказку.

— И ты ее поцеловал! — восклицает Надя, хмыкнув. — Чтобы подарить эту сказку?

— Нет! — отвечаю, недовольно рыкнув. — Точнее да, я ее поцеловал. Но не чтобы подарить сказку. Это был прощальный поцелуй. Она умирала у меня на глазах и у нее было желание, чтобы я подарил ей поцелуй. И она знала о тебе. Знала о нашей свадьбе и была на нее приглашена. Она готовила нам песню. И…

— Она не будет злиться, что ты ушел? — спрашивает меня Женя сухими губами.

— Она поймет, когда я вас познакомлю, — отвечаю ей.

Планы придется поменять. Я расскажу Наде о Жене сегодня же вечером. Наверное, даже переедем на время в дом, чтобы Женя всегда была под присмотром. Моим или Нади. Думаю, девочки найдут общие темы для разговоров.

— У нее будет красивое платье? Красивее моего?

— Я его не видел, — отвечаю, глядя на то, как жизнь покидает ее тело. Но я все еще надеюсь. Надеюсь на чудо. Такое уже бывало. Ей становилось хуже, а затем резко лучше.

— Она любит тебя? По-настоящему? Как я?

— Да, Женя, — глажу ее по щеке. — А у тебя есть заветное желание? Что мы с тобой сделаем, когда тебе станет лучше? Хочешь в новое путешествие? Новый телефон? А хочешь, котика тебе подарю? Породистого.

— Мое заветное желание, чтобы ты поцеловал меня, — скромно признается. — Всего один раз. А когда я выздоровлю, я хочу попугая. Говорящего. Чтобы болтать с ним, когда скучно.

— Значит, выздоровеешь — подарю попугая, — обещаю ей.

— А поцелуй? — даже в своем состоянии не прекращает шутить и подбивать ко мне клинья.

— Выздоровеешь окончательно — поцелую, — обещаю ей, готовый нарушить некоторую верность Наде, лишь бы Жене стало лучше.

Да и поцеловать можно в лоб или щеку.

Но вскоре врачи говорят, что в этот раз шанса нет. Шанс, что ей станет лучше совсем мизерный. Его практически нет. Они советуют попрощаться.

Но я не готов прощаться!

Да и как прощаться с человеком, который умирает?

Сказать “Пока”? Что за глупости?!

— Пить не хочешь? — спрашиваю и сажусь на край ее кровати.

Она еле ощутимо качает головой. Тяжело сглатывает и смотрит на меня. Глаза ее мокрые. Думаю, она и сама понимает, что происходит.

И что мне делать?! Как мне попрощаться?! Зачем вообще прощаться?

Ненавижу жизнь за такие моменты!

Дотрагиваюсь до ее руки и беру в свои лапы, сжимаю и глажу. Пытаюсь через прикосновение дать ей немного времени на жизнь. Она ведь еще столько всего не видела. Она слишком юна, чтобы вот так умирать.

И я… я наклоняюсь. Дарю ей то, о чем она мечтает. Я целую девушку, которая вот-вот умрет.

Недолго, но со всей нежностью и любовью к этой девушке.

Отстраняюсь и вижу ее улыбку, а после… после аппараты сигнализируют о том, что я исполнил ее желание перед самой смертью.

— Ты поцеловал свою подопечную перед смертью? — уточняет Надя, нахмуренно глядя мне в глаза.

Впервые так долго с того момента, как мы сюда приехали.

— Да. А потом напился, потому что впервые такое испытал, — продолжаю ей рассказывать. — Я обычно не настолько привязываюсь к своим подопечным, а с Женей вышло как-то… Не знаю. Она как котенок для меня была. Всегда в доме. Всегда рада, когда прихожу и… — замираю на секунду, потому что сейчас даже не знаю, как все сказать Наде. Столько раз представлял себе этот разговор, а сейчас слов даже подобрать не могу. — Я не могу тебе объяснить того, что чувствовал к этой девушке. Но там не было любви. По крайне мере той, о которой ты думаешь. Я даже не помню, как тебе сказал, что поцеловал Женю. День после ее смерти словно стерт из моей памяти. Я пришел в себя и сразу поехал к тебе, а ты в обморок упала. А затем исчезла. Ты даже не дала мне шанса объясниться. Рассказать все. Я не снимаю с себя вины. Понимаю, что предал тебя и сделал тебе больно, но я не хотел этого. Я всю жизнь любил тебя и только тебя.

Надя смотрит на меня молча. Вижу, что мои слова до нее дошли, но она ничего не отвечает.

— Давай попробуем все заново? — прошу ее. — Сейчас. В этот момент. Хочешь, разведемся и только после этого начнем все заново? Все на твоих условиях. Я постараюсь больше не давить, — даю ей клятвы, потому что хорошо знаю себя и свою генетику. Решать все и за всех у меня в крови. — Хорошо? Если что, будешь меня одергивать. Я готов измениться, если это поможет нам вернуть наши отношения.

— Паш, — прикрывает она глаза, громко сглотнув.

— Я понимаю, что у тебя этот Ефим, что у вас семья, — не даю ей сразу отказаться. — Но мы тоже не чужие люди! Ты любишь меня. А я люблю тебя.

— Паш, юрист пришел, — перебивает она меня чуть громче, указав мне за спину.

Вздыхаю и поднимаюсь на ноги. Бросаю взгляд на вошедшего мужчину.

Не мог еще на пару минут опоздать?

Так и не добился от Нади ответа.

— Так разводимся или нет? — уточняет юрист, словно прочитав мои мысли.

Вдвоем переводим взгляд на ту, что все решит. Надя настороженно смотрит на меня. Обдумывает мои слова и принимает решение. И дается оно ей явно с трудом и внутренней борьбой.

— Разводимся, — наконец отвечает она уверенно и стойко.

Разводимся, значит.

Упрямица!

Но ничего.

Это я лишь решил поговорить. Еще даже ничего делать не стал.

Она будет моей во что бы то ни стало.

— Разводимся, — повторяю вслед за Надей.

Садимся на диваны и принимаемся подписывать документы. Вначале юрист зачитывает условия развода, а затем мы переходим к главному.

— А сейчас прошу обратить ваше внимание на спорные вопросы в нашем деле, — важно поправляет он очки. — Должен предупредить, что любая недостоверная информация может признать данный развод недействительным.

— То есть, если он что-то забудет из своего имущества перечислить, будет недействительно? — уточняет Надя, подозрительно на меня взглянув.

— Да, — кивает мужчина.

— Тогда прошу отметить, что я сразу от всего отказываюсь, — произносит Надя. — И перечислять имущество не имеет смысла. На этом меня не поймаешь, — довольно тянет она мне, самодовольно ухмыльнувшись.

Она слишком хорошо меня знает, но явно не мои методы. На этом бы я не стал заострять внимание. Но зато Надя сейчас думает, что раскрыла мой план и немного расслабится.

— Ну… ладно… — прокашлявшись, кивает юрист.

— На мне никакого имущества нет, — добавляет Надя. — Мой муж ничего не сможет получить.

— Тогда предлагаю перейти к детям, — вздыхает мужчина. — У вас есть дети? Это важно в нашем вопросе.

— У нас нет детей, — отвечаю ему я.

Надя опускает глаза в пол.

Думает, что я на ее беременность претендую?

Я претендую на нее саму, а значит, и на ее ребенка тоже, но не в деле развода. Здесь я никаких прав на ребенка не имею.

— Надежда, прошу вас подтвердить данный факт, — обращается к ней юрист.

— У нас нет детей, — отвечает она как-то неуверенно.

Напрягаюсь, взглянув на нее. Какой-то странный ответ у нее.

У Нади есть ребенок?

Мой?

Нет, будь у нас с ней ребенок, она бы не ушла. Ради малыша бы осталась, потому что сама знает, как сложно воспитывать ребенка без отца. И как тому сложно без папы. Она бы не лишила нашего ребенка отца. Я не идеален, но ребенка бы всем обеспечил. И Надя это прекрасно понимает.

Она бы не стала ломать жизнь ребенку только из обиды. Она выше этого.

Странность ее ответа замечаю не только я, но и юрист, который подается вперед.

— А детей, рожденных во время брака не от вашего мужа? — уточняет мужчина.

— У меня нет детей, — повторяет она, закусив губу. — У меня даже паспорта нет. — пожимает она плечами и встает. — Поэтому у меня ничего нет! Ни-че-го! Без бумажки ты… — не заканчивает, но все понимают, о чем она.

— Надя, все хорошо? — встаю вслед за ней.

— Все отлично.

— В каком смысле у тебя нет паспорта? — цепляюсь за этот момент, потому что уж он-то кажется мне совсем странным.

— Он у тебя дома, — хмыкает, обернувшись ко мне. — Я забыла его, когда уходила от тебя. Ты разве не находил?

Не находил. Да и не искал.

— А как ты без паспорта сюда смогла приехать? — продолжаю спрашивать. — Как ты к врачам ходишь? Как ты?..

— Я не хожу к врачам, — отрезает она и оборачивается к юристу. — Записывайте, господин юрист. Детей нет. Препятствий для развода нет.

— Хорошо, — кивает мужчина. Быстро что-то чиркает и протягивает нам бумаги. — А теперь прошу вас расписаться и подтвердить собственные слова. И напоминаю, что развод могут признать недействительным, если какие-то данные были неверными.

Надя первой выхватывает ручку и расписывается. Ставит свою подпись и отходит к окну. Обнимает себя за плечи, ожидая, когда я сделаю то же самое.

— А теперь отвезите меня домой, — просит она, после того как я расписываюсь. — Мы соблюли все формальности.

— Надежда, должен еще обратить ваше внимание на тот факт, что если вы сейчас в положении, это считается ребенок вашего супруга, и процедуру развода могут приостановить.

Надя поднимает на меня взгляд. Долго смотрит мне в глаза, ожидая моих слов, а я жду ее. Жду, что она скажет, что беременна и попадет в ловушку, которой я не планировал, но она сама образовалась.

Делаю шаг к ней, а она ко мне с безумной, слегка ненормальной улыбкой.

— Я не беременна. Это был твой план “Б”? — спрашивает она меня, пристально глядя в мои глаза своими сумасшедшими. — Привез меня в этот дом. Речами задабривал. Потом затащил бы в постель, чтобы я забеременела и развод приостановился? — делает шаг ко мне. — Не выйдет, Паш. Я никогда не смогу родить в будущем… — шепчет она и отворачивается. — А если ты и дальше продолжишь устраивать свои планы, я потеряю единственное, что мне дорого. Не делай этого со мной… Я не переживу…

— Надь, что происходит? — касаюсь ее плеча. — Тебе кто-то угрожает?! Кто-то на тебя давит?

Секунда, и она оборачивается ко мне, чтобы показать свои слезы. Показать, насколько я ее сломал. Чтобы сделать мне так же больно, как я сделал ей…

Но я не хотел! Никогда не хотел причинить ей боли. Я хотел ее защитить от этого.

В секунду притягиваю ее к себе в объятия в надежде, что она сейчас сдастся и все мне расскажет. Расскажет, и я ей помогу.

— Расскажи мне. Я убью любого, кто желает тебе зла. Просто назови имя.

— Паш… — шепчет она, подняв на меня свои заплаканные глаза.