Czytaj książkę: «Меняя жизни»

Эта книга поможет многим разобраться в фундаментальных истинах в простой форме увлекательного рассказа.

Сергей Кудасов

Я очень благодарен автору, что она пишет такие замечательные книги на благо всех живых существ. К сожалению, это то, чего не хватает в наше время. Ведь очень важно, какие мы и наши дети читаем книги. Есть книги, которые ведут к деградации или просто являются пустой тратой времени, а есть книги, которые могут способствовать нашему личному росту на духовном и материальном уровне. Поэтому еще раз спасибо автору за эту замечательную книгу.

Рами Блект

Эта книга посвящается моим дорогим Учителям:

Папе – который стал моим первым Учителем в жизни;

Сергею Кудасову – моему Учителю Аштанга йоги, благодаря которому раскрылись мои писательские способности;

Рами Блекту – моему Учителю по Ведическим знаниям и восточной психологии;

Дмитрию Лапшинову – моему Учителю к которому эта книга меня привела.

Глава 1. Необычная встреча

С самого детства Элла была болезненным ребенком. И пока ее сверстники с шумом и визгом играли во дворе, она с завистью и тихой грустью наблюдала за ними из своего окна на четвертом этаже. Хорошо еще, что ее инвалидную коляску можно было придвинуть к нему на специальную платформу. Спасибо какому-то дальнему родственнику мамы, который, когда-то приехав в гости, постарался специально для девочки.

Вообще, Элла не очень часто видела родственников, кроме бабушки – маминой мамы. Та довольно часто приезжала к ним в гости, но эти дни вряд ли можно было назвать счастливыми. Мама почему-то становилась особенно дерганной, а бабушка все время пыталась накормить Эллу тем, что та совсем не любила.

Все остальные родные редко заглядывали к ним. Наверное, они не знали, как себя вести с Эллой, а может, мама сильно уставала или просто не хотела принимать гостей.

Больше всего девочка в повседневной жизни любила наблюдать за природой. Как крупные капли дождя громко стучат по подоконнику и сползают по стеклу. Как зеленый лист становится желтым и медленно падает на замерзающую землю. Как проходит жизнь соседских семей, разговорам которых она становилась ежедневным свидетелем. Как сын соседки помогает своей сестренке тащить на горку ватрушку, и как они потом весело катятся сверху, визжа от счастья и смеясь одновременно. Как природа оживает после зимы, медленно и немного неуверенно. Как пробиваются почки и начинает зеленеть листва, а травинки, несмотря на все преграды, пробиваются наверх посмотреть на редкое солнышко. И как теперь соседский сын смотрит на самую умную девочку, судя по разговорам на детской площадке, в школе напротив.

Жизнь за окном очень сильно манила, но пока Элла не могла стать ее частью. Вместо этого она ощущала себя словно сросшейся с квартирой и на все готовой суетливой мамой. Та дочь любила, но, конечно, сильно уставала и иногда срывалась на Эллу, а затем раскаивалась, чувствовала свою вину и опять старалась пожертвовать всю себя дочери. Она постоянно искала новых специалистов и современные методы лечения, чтобы поставить Эллу на ноги, и тратила на это все свои небольшие заработки.

Да, безусловно, прогресс был, но не очень значительный. Дочь все равно не могла встать с коляски, и каждое ее утро начиналось с ряда упражнений, которые должны были размять скованные мышцы. Девочка не понимала, зачем ее регулярно мучают, а мама не могла доходчиво объяснить ей, что для нее это жизненно необходимо. И Элла в этот момент тихо ненавидела мать, которая причиняла ей сильную боль.

Так они и жили десять лет, пока одним тихим вечером Эллу не посетила вдруг бессонница. За окном стояла такая редкая в этих краях теплая ночь. Тогда Элла кое-как пересела в свою коляску и с невероятными усилиями, потому что руки плохо слушались ее, добралась до окна. Изрядно попотев и чуть не расплакавшись от бессилия, она все-таки вкатила на платформу свое кресло и смогла открыть задвижку окна.

Залюбовавшись необычайно яркими звездами, она умиротворенно выдохнула. Такое чистое небо было бесценно, уж Элла это знала точно. Спать в такую ночь она не могла – это было бы напрасной тратой времени. Поэтому она решила, что будет сидеть и смотреть на звезды, пока не рассветет.

Одна звезда была особенно яркой. Странно было то, что раньше Элла ее не замечала. Девочка сидела и смотрела на нее как загипнотизированная. И тут случилась еще более странная вещь: вдруг эта звезда очень сильно приблизилась. Девочка поморгала, но ничего не изменилось, звезда увеличилась в размерах и стала намного ближе и ярче, так что Элла отчетливо увидела ее неровную поверхность и мягкий неоновый свет. По размеру звезда теперь была в несколько раз больше Луны, которая, кстати, куда-то пропала, и теперь на черном небе висело только одно светило.

Ничего не понимая, Элла посмотрела во двор, где четырьмя этажами ниже обычно располагались детская площадка, небольшой парк, деревья и под ними много-много красивых скамеечек, и ахнула. Ничего из этого не было. Ее окружало лишь иссиня-черное небо и мириады звезд на нем.

Элла аккуратно отодвинулась от окна и снова с ее губ сорвался потрясенный вздох – все ее тело свободно двигалось. А сама она не находилась больше в инвалидной коляске, а сидела на красивой белоснежной лавочке, монолитом выступающей из такого же белого гладкого пола.

Элла посмотрела на свои ноги и руки: они были абсолютно здоровы и прекрасно двигались. Девочка увидела, что она одета в необычного кроя белое платье и мягкие светлые мокасины. Она с легкостью встала на свои ноги, как будто делала это прежде много раз, и начала осматриваться.

Все пространство вокруг было светлым и очень обширным, и не успев испугаться, она увидела быстро приближающегося к ней мальчика лет двенадцати. Он как будто подплыл практически вплотную к Элле и мягко улыбнулся. Она впервые видела так близко незнакомого мальчика, да еще и такого красивого. Он был высоким и широкоплечим, несмотря на свой юный возраст. Его ровную бронзовую кожу красиво оттеняли платиновые кудри и необычайные голубые глаза с синей каемкой. Элла замерла, боясь спугнуть это видение, и ей даже пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не протянуть руку и не потрогать его за волосы.

– Привет, Элла! – мягко поздоровался мальчик, а затем улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. – Я Дим.

– Привет, Дим, – удивленно воскликнула Элла, – мы знакомы?

– Ну конечно, ведь я же знаю, как тебя зовут, – резонно ответил мальчик.

Элла стушевалась. Они постояли немного, в молчании глядя друг на друга. Элла окончательно смутилась и отвела глаза в сторону. Мальчик тоже молчал, словно ждал чего-то.

– Извини, Дим, – не выдержала Элла, – может, это глупый вопрос, но где мы? Я же была дома, у окна и вдруг ни с того ни с сего оказалась тут. Что это за место?

– Хочешь сказать, ты не знала, что здесь окажешься? – ответил вопросом на вопрос мальчик.

– Нет, – пожала плечами Элла, расстроившись, что она должна была знать то, чего совсем не знала.

– Очень странно. Это Хоумвард – Межпланетный институт Вселенских законов.

– Каких-каких законов? – Элла от удивления смешно наморщила свой носик.

– Ну, ты слышала про физические законы, математические, химические, энергетические?

Пока мальчик перечислял законы, Элла всякий раз утвердительно кивала, несмотря на то, что половину слов даже не поняла.

– Ну а это Вселенские – законы Мироздания. А по-простому – как надо правильно жить на планете Земля в гармонии со Вселенной. И ты сюда пришла учиться им, – заявил Дим, а потом уже менее уверенно добавил: – Наверное. Во всяком случае я точно здесь для этого! Ну а тебе все объяснит Наставник.

– И с каких пор такие законы изучают в институте? – съязвила Элла, не зная, верить ли мальчику. – И еще: тебе не кажется, что для института мы еще слишком маленькие?

Мальчик усмехнулся в ответ, проигнорировал он ее первый вопрос:

– Это тебе на своей планете мало лет.

Элла совсем не поняла, что имел в виду Дим, и замолчала, опять смутившись.

– Ну хорошо, а что это за Наставник такой? – спросила снова девочка. – Кто это вообще такой?

Элла выжидательно смотрела на Дима, а он молчал. Видя, что мальчик так и не собирается отвечать, Элла обиженно пробубнила:

– Ну хорошо, можешь не говорить, сама, видимо, скоро узнаю. Но скажи хотя бы, как я сюда попала? И как долго я здесь пробуду, ведь моя мама будет беспокоиться!

Дим все-также хранил молчание, и девочка, не выдержав, взмолилась.

– Ну ответь мне, пожалуйста!

– Ты с какой планеты? – не выдержал Дим: – У вас все там такие торопыги и совсем не доверяют тому, что происходит?

В тоне мальчика Элла даже уловила нотку раздражения и от этого совсем растерялась.

– Не знаю, – она снова пожала плечами и виновато добавила: – Наверное, не все такие на Земле.

На этих словах Дим внимательно посмотрел на нее.

– За маму не беспокойся, – наконец сжалился мальчик, – она даже не заметит твоего отсутствия.

Элла недоверчиво уставилась на юного хоумвардца и возразила:

– Но ты ее совсем не знаешь! Это просто невозможно!

– Возможно, – возразил Дим. – Ну, может только подумать, когда ты вернешься, что ей подменили ребенка.

Элла прыснула от смеха, но мальчик остался серьезным.

– Наверное, это было нервное, – попыталась оправдаться девочка, – ну а все-таки, как же я сюда попала? – Элла сделала еще одну попытку расспросить Дима.

– Нам пора идти, – услышала она вместо ответа.

Элла даже забыла, что она никогда не ходила и не знает, как это делать. Она просто бесшумно двинулась вдоль просторного зала вместе с Димом, словно делала так всю свою жизнь.

Так они шли некоторое время, а затем девочка, которой было все очень интересно, снова попыталась завести разговор:

– А куда мы идем? – спросила она.

– Увидишь, – отрезал мальчик.

Элла подозревала, что Диму не нравятся все эти расспросы, но любопытство ее просто распирало, и, не выдержав опять долгого молчания, она спросила.

– А ты уже здесь давно?

– Да, просто нас раньше собрали, обучение уже началось.

Он замолчал, а потом решился добавить, понизив голос:

– Как нам объяснили, когда класс укомплектован, туда попасть нельзя, но вот с тобой какое-то исключение из правил. Поэтому всем очень интересно посмотреть на тебя, чем же ты так отличаешься от остальных.

– Да, по-моему, ничем! – ответила Элла, которой надоело быть исключением еще на Земле.

– Нетерпеливостью и чрезмерной болтливостью – так точно, – теперь уже Дим съязвил Элле.

– Дома я обычно молчу! – насупилась Элла. И затем, вспомнив, что там она прикована к коляске, а тут у нее здоровое тело, радостно добавила: – Ну уж по крайней мере я тут выгляжу так же, как и ты!

Дим не понял ее радости и ответил:

– На самом деле на всех планетах формы жизни разные, но, попадая сюда, мы все принимаем вид землян.

– Ооооо! То есть ты хочешь сказать, что все, кого я здесь встречу, с разных планет и на самом деле выглядели бы по-другому? – недоверчиво протянула Элла.

Дим улыбнулся.

– По-другому – это мягко сказано! Еще у нас у всех разный язык и ум. А ты хочешь сказать, что ты действительно с Земли и это твое настоящее тело?

– Вообще, это не мое настоящее тело, но я с Земли.

Теперь настала очередь удивляться Диму:

– Это как? Я думал, там все люди имеют одинаковое тело.

Элла сделала вид, что не услышала вопроса. Ей вдруг стало стыдно признаться в том, что дома она прикована к коляске, и тем самым, возможно, потерять только что обретенного друга.

Вдруг Дим остановился, как вкопанный и уставился на Эллу.

– Я только сейчас понял, – проговорил он с изумлением, – ведь в Хоумварде никого нет с Земли, напротив, мы готовимся к тому, чтобы родиться на Земле!

– А откуда ты в таком случае так хорошо знаешь мой язык? – тут же перевела разговор Элла на более безопасную тему.

– Мы все тут говорим на своем языке, но каким-то образом понимаем друг друга – это влияние Хоумварда.

– А чему тут обучают? – продолжала любопытствовать Элла.

– Как я уже говорил, тут готовят к воплощению на Земле. Земля – это такая тренировочная площадка, куда каждый приходит со своими задачами. Ну, зачем я тебе все рассказываю? Ты и так все скоро узнаешь. Пойдем же быстрее, Наставник тебя уже заждался.

– А почему к Наставнику? Почему мы не идем сразу в класс? – Элла разочарованно надула губы: она так мечтала о школе и настоящих друзьях.

– Я, если честно, не знаю, мое дело тебя проводить к Наставнику. Думаю, что потом тебя распределят в подходящий класс.

На этих словах они ускорились, двигаясь в едином пространстве словно по невидимому траволатору. Через некоторое время мальчик объявил:

– Мы приближаемся к месту, где находятся залы Мастеров и Наставника.

– Как ты тут ориентируешься?! Тут же нет ни одного указателя, мы просто двигаемся в пространстве!

Но Дим снова оставил вопрос без ответа. Элла уже начинала привыкать, что Дим не всегда отвечает ей, что, конечно, ее не устраивало, ведь все происходящее было безумно интересным. Прошло еще немного времени и вскоре Дим объявил:

– Мы пришли! Дальше ты сама, а мне надо возвращаться в класс, я и так долго отсутствовал. Не бойся, – поддержал он ее напоследок, – просто иди прямо и попадешь в зал к Наставнику. Тут все пространство открыто и в то же время закрыто: туда придет только тот, кто должен туда попасть, – и с этими словами он развернулся и быстро пошагал прочь, не дав Элле опомниться.

Глава 2. Вторая необычная встреча

В Зале Наставника было темно, и глаза с непривычки ослепли на какое-то время, отказываясь видеть хоть что-то. Элла растерянно стояла и просто ждала, когда ее зрение адаптируется. Вскоре она начала различать формы: большую часть зала было свободным, но в нем находилось несколько странных предметов, самыми необычными из которых были три большие капсулы в форме яйца с какой-то мягкой субстанцией внутри.

Не успев придумать, для чего может служить это оборудование, внимание Эллы приковало нечто на другом конце зала. Там как будто отсутствовала, а на самом деле была огромная, прозрачная стена высотой с двухэтажный дом, через которую было видно все космическое пространство снаружи.

Около нее стоял мужчина средних лет в белой мантии до пола. Он задумчиво смотрел на скопления звезд и планет, которые висели так близко, что было видно даже их поверхность.

Элла нерешительно мялась в середине зала, пока Наставник не проговорил низким приятным голосом:

– Элла! Не стесняйся, проходи скорее, – гостеприимно пригласил он, – посмотри на звезды, вряд ли такое увидишь с Земли?

Элла подошла к прозрачной стене и встала рядом с Наставником. Она завороженно смотрела на звезды и планеты.

«Интересно, а мы в своей галактике находимся?» – промелькнула у нее в голове мысль.

– Нет, Элла, но не так уж и далеко от нее, с точки зрения всей Вселенной.

Элла даже не удивилась, что Наставник ответил на ее непрозвучавший вопрос. Она стала привыкать к происходящему и к тому, что в этом месте, похоже, нет ничего невозможного.

Они стояли так довольно долго и с благоговением наблюдали за безмолвной красотой открытого космоса.

Наконец Наставник проговорил:

– Чем чаще мы видим могущество Вселенной, тем больше готовы принять, что мы сами всего лишь крошечные песчинки на теле великана и от нас мало что зависит в этой жизни, не правда ли, Элла?

Девочка согласно кивнула.

«Интересно, – снова подумала она, – а где же та красивая звезда, которую я видела, когда попала сюда?»

И снова она получила незамедлительный ответ от Наставника:

– Ее можно увидеть из Зала отдыха и медитации.

Элла поймала себя на мысли, что ей нравится общаться с Наставником больше, чем с Димом.

– Не суди строго Дима, – улыбнулся Наставник, – он просто не знал, что тебе можно рассказывать, а что должен поведать лишь я. Так-то он очень дружелюбный паренек.

Элла смутилась и решила, что очень даже хорошо, что темно – так не видно ее пунцовых щек.

Как только она об этом подумала, в зале вдруг стало светло, как днем, а весь мир за прозрачной стеной наоборот погрузился во мрак. Элла удивленно посмотрела на Наставника. Он не был обычным человеком – это стало понятно с первого взгляда. Дело было в его фантастической ауре. От него исходили такие волны чего-то приятного, светлого и доброго, что Элла могла их увидеть практически невооруженным глазом. Такие эманации могут быть вызваны только самыми светлыми чувствами: милосердия, благодарности, смирения, сострадания и любви. Эта любовь изливалась из его красивых глаз на все, что он смотрел, а смотрел он прямо на Эллу.

– Ну здравствуй Элла, мы тебя заждались! – проговорил Наставник, как будто они до этого и не разговаривали, с таким теплом и радушием, что у девочки выступили слезы от осознания, что ей кто-то может быть так рад.

– Здравствуйте! – она продолжала смотреть на Наставника, и все вопросы на время оставили ее милую головку. Ей было неуютно молчать под его изучающим взглядом, и поэтому она спросила первое, что взбрело в голову:

– А как вас зовут?

– Тут меня называют просто Наставник, – ответил мужчина, снова одаривая ее своей широкой улыбкой.

– Если честно, – как всегда немного невпопад выпалила Элла, – когда Дим говорил о Наставнике, я представляла Вас иначе. Каким-нибудь седовласым старцем с длинной бородой.

Мужчина захохотал:

– Ну если ты очень хочешь, – и на ее глазах его образ рассыпался на миллион частиц и тут же собрался обратно. Теперь перед Эллой уже был седовласый старец, но все с теми же красивыми внимательными глазами и прямой осанкой.

– О! – оторопела Элла. – Ну надо же! Тут все могут принимать ту форму человеческого тела, которую захотят?

– Отчасти, – уклончиво ответил старец.

Не найдясь, что ответить, Элла спросила:

– А в каком классе я буду учиться? Можно мне учиться с Димом?

– Понравился? Да? Мы так и думали.

Элла снова залилась краской смущения, не решившись спросить, кто эти «мы».

– Пока ты будешь догонять класс со мной, – ответил Наставник и добавил: – Надеюсь, ты не против. Позже ты присоединишься к классу и продолжишь обучение.

– А сколько времени я здесь пробуду? Дим сказал, что моя мама не заметит моего отсутствия, но как это возможно? Я же на Земле… я… – Элла не решалась произнести, что там она другая.

– Я знаю, кто ты на Земле, друг мой, – помог ей Наставник. – И ты там та же самая Элла, просто тело твое другое. А по поводу мамы тебе не нужно беспокоиться. Тут время идет не линейно, поэтому пока на Земле проходит ночь, тут может пройти год или десять лет. В зависимости от того, сколько нужно провести времени в обучении. Мы не меняемся здесь, а, возвращаясь на свои планеты, попадаем в то время, которое нам нужно. Таким образом, ты можешь вернуться именно в тот момент, из которого и начала свое путешествие.

– Как это удобно! – Элла с восхищением посмотрела на старца. – Дим сказал мне, что перед воплощением на Земле каждый проходит обучение тут, но почему тогда я ничего из этого не помню?

– Все правильно, ты и не должна помнить. Иначе ты не сможешь впитать от родителей свои индивидуальные исходные данные, то есть те самые условия, которые необходимы для прохождения твоих же задач.

– Так, а если я уже проходила это обучение, зачем я тут снова?

– Э-э…сейчас не лучшее время отвечать на этот вопрос. Да и вполне возможно, скоро ты найдешь ответ на него сама. Просто поверь, что так надо. Есть еще вопросы?

– Если честно – то миллион, – Элла захлопала глазами, а Наставник засмеялся. – И первый такой: вы тут вообще спите, сейчас же глубокая ночь?

– Как я уже говорил, здесь время не линейное, и разделить его на день и ночь невозможно. Но есть часы, когда все отдыхают, а точнее, осмысливают все познанное ранее. И, опережая твой вопрос, отвечу, что да, тут другой тип питания. Просто подожди немного, ты скоро все увидишь сама. – Наставник снова рассмеялся.

– Хорошо, – кивнула смутившаяся Элла, вспомнив, что Дим ее уже называл торопыгой, – тогда я готова. Что мне нужно делать?

– Ничего, – снова усмехнулся старец, а его глаза хитро прищурились. – Нужно, наоборот, чтобы ты ничего не делала, не думала и не говорила, а полностью расслабилась. – Но, увидев вытянувшееся лицо девочки, он рассмеялся: – Похоже, пока что это непосильная задача, но ты должна попытаться. Нам нужно посмотреть твои воспоминания, твои прошлые жизни.

– Мои что? – девочка округлила глаза и тут же вспомнила, что она уже пообещала себе ничему не удивляться.

– Видишь ли, Элла, ты далеко не первый и не последний раз живешь, – медленно проговорил Наставник. – Тысячи жизней мы уже прожили, совершая различные поступки, хорошие и плохие. Все это хранится в нашем подсознании и влияет на нас. Эти отпечатки прошлых событий становятся нашими хозяевами. Они руководят нами и мешают, подчас в корне меняя нашу жизнь. Поэтому нам нужно посмотреть наиболее сильные отпечатки в твоем подсознании и освободить тебя от них – понимаешь?

– Как это происходит? – Элле не терпелось узнать подробности.

^– Ты просто путешествуешь по своей памяти и смотришь разные фильмы-воспоминания со своим участием. Они не всегда приятные, но они могут очень сильно нам помочь выяснить, почему ты на Земле не можешь бегать.

– Неужели вы это не можете увидеть без путешествий? – удивилась Элла, – вы же даже мысли мои читаете!

– Я-то могу, – хмыкнул старец, – но вот ты – нет. А для изменений необходимо, чтобы это увидела именно ты.

– Хорошо! А как мы будем путешествовать по прошлому? – звонко спросила Элла, а затем перешла на заговорщицкий шепот: – Неужели с помощью магии?

– Ну почему же сразу магии? С помощью естественной, творящей, созидающей энергии, которая доступна всем. Между прочим, без исключения! – подмигнул ей Наставник и улыбнулся.

– И мы будем путешествовать прямо сейчас?

– Зачем же откладывать в долгий ящик? Если ты не против, конечно.

– Конечно, нет! Это же так интересно и увлекательно! – с восторгом ответила девочка. Она не могла поверить, что все это происходит с ней наяву и даже слегка ущипнула себя за руку, чтобы проверить не спит ли она.

Глава 3. Путешествие

Наставник подошел к одной овальной капсуле и помог туда забраться Элле, которая тут же провалилась в субстанцию, а та приняла ее форму, сделав девочку невесомой, а ее положение максимально комфортным.

Тогда Наставник легко дотронулся до ее лба, и Элла тут же перенеслась в воспоминание, где увидела себя.

Тело могучего воина лежало на мягких тигриных шкурах, брошенных на остывшую за ночь землю. Вдруг он открыл глаза и посмотрел в черное небо, усеянное звездами.

«Сегодня важный для меня день, и он решит все…» – пронеслось в его голове, и вместе с этой мыслью ушли и остатки сна. Легко поднявшись, воин осмотрелся. Весь лагерь спал, включая некоторых часовых.

– Хм-м-м-м-м, – задумчиво протянул он, всматриваясь в лица заснувших охранников и запоминая их.

«Этих надо будет прилюдно казнить, – легко решил их предводитель, – но уже после битвы, сейчас мне нужны люди».

Воздух был настолько плотным, что, казалось, его можно было потрогать рукой. Пахло кострами, а еще сладким жасмином, аромат которого был особенно силен в это время года. Воин втянул воздух глубоко в легкие и как будто попробовал его на вкус.

Он нехотя вспомнил тот день, когда Птолемей разбил его, молодого и еще неопытного, под Газой. Это был первый его бой, и он потерял тогда больше пяти тысяч человек. Он вспомнил боль и унижение, которые испытал, когда возвратился к своему отцу, как побитый щенок.

Ненависть захлестнула его, и он сжал челюсти так, что появились желваки на скулах.

– Любой ценой я должен теперь сравнять с землей город Птолемея! – процедил он сквозь стиснутые зубы, как будто еще раз убеждая себя в необходимости войны и оправдывая кровопролитие.

Прекрасный и богатый город, расположенный на Халкидонском полуострове, как оазис среди пустыни, был полон красивых женщин, драгоценностей, вкусного вина и сладких фруктов. Его белые дома мягко отсвечивали в свете полной луны, а жители еще мирно спали, не зная уготованной им участи.

Время шло, и первые лучи рассвета разрезали небо на востоке. Уже и солнце было готово выползти из-за холма, а воин все стоял, вглядывался в город, раскинувшийся в долине, и думал о своей единственной сегодняшней цели.

Всю жизнь, сколько себя помнил, он был на войне, и только это являлось смыслом его жизни. Вокруг него всегда витала смерть. И, только одержав победу, он мог ненадолго почувствовать себя живым. Он, раз за разом доказывая что-то себе и отцу, ввязывался в неравные сражения, словно искал смерти или бросал вызов самим небесам.

– Я – полноправный император этих земель! – полководец ударил себя кулаком в грудь и, очнувшись от мыслей, отдал приказ выступать.

Когда сборы были закончены, он с гордостью осмотрел свое войско. Его армия сейчас была даже больше, чем у Александра. И его отец, который управлял почти всей империей Македонского, гордился бы им теперь. Но его убил проклятый Птолемей, объединившись с другими диадохами – преемниками Александра. Им было мало своих владений, и они решили распотрошить империю его отца.

– Чертовы «освободители»! – зло усмехнулся воин, – прикрываясь тем, что мой отец был тираном, отобрали все, что было положено мне! – На него нахлынули воспоминания о битве при Ипсе, где был разгромлен и убит его отец, который, несмотря на свой преклонный возраст, сражался до конца, а сам Деметрий тогда еле спасся, но потерял все земли отца, и вместо великой империи ему оставили лишь жалкий ее огрызок.

И сегодня ему важна была только победа: он уже не мальчишка, который лишь учится воевать. Он великий полководец с многочисленными победами, имя которого вызывает дрожь у неприятеля.

Прошло всего несколько часов и – в этот раз судьба была благосклонна к нему – Ивклида пала. Он не оставил от нее камня на камне. Весь город был в огне, уничтожен, разрушен, разграблен, всюду море крови и людского страдания. Как будто там, где была жизнь, прошел смерч из огня и металла, разрушив все на своем пути.

Полководец не остался, как это было всегда принято, праздновать победу на руинах города. Вместо этого он, словно чувствуя беду, возвратился со своим войском и трофеями в лагерь.

«Теперь Птолемей будет вынужден признать мое господство над всей Грецией, а не только над Македонией», – он улыбнулся своим мыслям, но не почувствовал и капли удовлетворения от осуществления своего плана. Только одно разочарование, которое он ощущал уже много лет подряд, когда заканчивалось сражение.

Вернувшись в лагерь, он не забыл про тех часовых, которые уснули ночью и подвергли войско опасности. Он отдал приказ казнить их прилюдно в назидание остальным, если, конечно, они остались в живых после битвы.

Войско зароптало – даже по меркам варваров было сурово убивать тех, кто только что выжил. Он слышал, что воины были недовольны этим решением, но остался непреклонным.

Затем полководец направился в свой шатер и не успел еще даже сбросить свое военное платье, как к нему зашли его верные телохранители, соматофилаки, с известиями, которые он так сильно ждал.

Новости оказались весьма отвратительными: против него опять объединились трое великих диадохов вместе с его же союзником – Пирром. Это привело Деметрия в ярость, и он разразился бранью на своих же самых приближенных людей.

Ему казалось, что все снова пошло против него. Он не мог поверить, что его планам грозит реальная опасность не воплотиться в жизнь.

– Ну конечно! Видя мощь моей армии, этот жалкий египетский трус объединился с остальными преемниками Македонского, которые только и ждали этого часа! – продолжал он злиться. – Но Пирр?! Этот жалкий продажный мальчишка! Я пригрел змею у себя на сердце! Как вышло, что эти два падальщика подбили его на восстание против меня?! Наверняка пообещали отдать взамен мои земли! Глупец! Он не понимает, что они потом отберут у него Македонию, как сейчас пытаются отнять ее у меня! Как же легко он предал меня и разорвал наш союз!

Могучий воин бегал по своей палатке, как взбесившийся огромный медведь, изрыгая проклятия.

– Они не знают, с кем связались! Я покажу Пирру, кто главный на этой земле и с кем нужно поддерживать дружбу! Объявите всем, – он яростно выпалил это своим соматофилакам, – что через два дня мы снимаемся с места и идем на Пирра, пока его армия не соединилась с подмогой.

Затем он постарался отогнать от себя прочь дурные мысли и лег в постель, но спал, как всегда, чутко и не глубоко. В середине ночи он услышал шорох в своей палатке, с противоположной стороны от входа, где сторожили своего предводителя телохранители. Он вытащил из шкур свой острый гладиус, который верно служил еще его отцу, и не стал поднимать тревогу.

По очертаниям он понял, что в шатер проник один человек. Он весь собрался как кошка и, несмотря на свой немалый рост, легко прыгнул на пришельца. Завязалась схватка.

– Деметрий, остановись, это я! – еле-еле смог выдавить тот, кого воин схватил за горло и нещадно душил.

– Эллигий? Брат?! – в изумлении воскликнул полководец.

– Тише! Да тише ты! – Эллигий из последних сил пытался отвести мощные руки Деметрия от своей шеи.

– Почему ты, как вор и убийца, пришел ко мне? – яростно шипел Деметрий в лицо молочного брата, но все-таки послушался и понизил голос до шепота: – Что заставило тебя под покровом ночи нападать на меня или же это Дионис затуманил тебе ум вином?

– Да не пил я! И не нападаю на тебя! – шепотом прорычал Эллигий, – а спасаю! Нам нужно срочно уходить. Настроение в лагере, ты сам знаешь, какое уже пару месяцев. Все восхваляют Пирра, а тебя считают диктатором и тираном. А после сегодняшнего твоего приказа идти на него смута достигла апогея и воины жаждут тебя разорвать. Надо уходить прямо сейчас! Осталось буквально несколько человек, которые преданы тебе!!!

Даже твои соматофилаки, которые ограждают тебя ото всех, уже куплены. Они ждут сигнала, чтобы пропустить к тебе с десяток лучших легионеров, которые прикончат тебя в твоей же палатке.

Эллигий, видя, что он поверг в изумление Деметрия, продолжил свой натиск:

– Дух войска уже пал. Для тебя война – это жизнь, для воинов – это только деньги. Но им надоело жертвовать своими жизнями ради твоего удовольствия. Нет цели, которая сплотила бы их. Никто не хочет воевать с диадохами за твои земли! А вот союзника Птолемея, могучего Пирра, они считают освободителем. Ты же знаешь, что твои легионеры идут к нему на поклон и просят разрешения принести ему присягу?

Деметрий так и продолжал стоять в изумлении: он не верил тому, что только что услышал. Ему казалось, что все не так серьезно. Он, конечно, видел, что воины подражают Пирру и восхваляют его после недавних заслуженных побед, но дезертирство и саботаж? Как он мог это пропустить или же все это время он обманывал себя?!

– Что? Я должен бежать, как последний трус?! – словно очнувшись, возмущенно просипел он, выплескивая всю свою ярость на брата. – Ты забыл, что Афины меня поддерживают в благодарность за освобождение их от тирании Кассандра! И скоро моей армии не будет равной во всем мире! Это я собрал войско почти в сто тысяч человек! Мой флот насчитывает более пятисот кораблей! И каких!!! Гигантские и маневренные пятнадцати- и шестнадцатипалубники, лучше которых еще не видывал свет! А мои штурмовые машины?!!! Чего только стоят мои осадные башни, катапульты и баллисты! А стенобитный таран?! Единственный в своем роде, настолько огромный, что привести его в движение сможет только тысяча воинов! Нет! Это чисто безумие идти против меня! – он недоверчиво мотал головой. – Ведь это я – царь всей Македонии! Подумаешь, недовольство какое-то?! Я сотру с лица земли всех, кто против меня!

– Да очнись ты! – настала очередь Эллигия злиться. – Здесь твоих людей не осталось! Слышишь? Твоим правлением Афины недовольны и говорят, что при Кассандре им было лучше. Ты непомерно тратишь богатства, увеличил расходы своего двора, ежедневно задавая роскошные пиры, в то время как твои поданные нищенствуют. Ты стал суровым и деспотичным, надменным и высокомерным по отношению к людям. Неужели ты не замечал, что зародилась смута? И хоть ты привык все решать силой, но рано или поздно желание свергнуть твое правление возобладает над страхом. И сегодняшняя казнь двоих легионеров после битвы окончательно стерла этот страх и подтолкнула войско к действию! Кровный брат одного из казненных остался жив и жаждет теперь твоей смерти.

– Если бы ты не был моим братом, я бы убил тебя за такие дерзкие речи, – зло бросил полководец, тяжело оседая на землю, как от удара.

– Ты можешь стать Александром, на которого так хочешь походить, – спокойно ответил Эллигий, – и убить меня, как он убил Клита за правду, которую тот один-единственный не боялся говорить. Но кому тогда ты будешь верить?

Деметрий молчал, лишь злобно зыркая, как будто гневные взгляды, как стрелы, могли пронзить его брата.

– Собирайся! Я уже все подготовил! Не время для распрей, их и так полно, – примирительно произнес Эллигий. – Поскачем в Кассандрию, а оттуда на корабле доберемся до Фессалии, затем к Антигону! Соберем войско и выступим на Афины. С флотом и твоим могучим сыном у диадохов нет ни единого шанса – и тогда твоя сила будет восстановлена! А Птолемею придется признать поражение!

Наконец, здравый рассудок взял вверх над эго и Деметрий молча, начал собирать свои пожитки.

Глава 4. Первый закон мироздания

– Элла, Элла, – мягко позвал ее голос из другого времени и пространства.

Она открыла глаза и улыбнулась.

– Ну и путешествие! – перевел разговор Наставник. – Сразу из огня да в полымя. Как себя чувствуешь?

– Я-то нормально! Как будто фильм про гладиаторов посмотрела. С одним отличием, что главным героем была я сама.

Она замолчала, осмысливая увиденное, а наставник и не торопил ее.

Через несколько минут, окончательно придя в себя, девочка проговорила:

– Мне кажется, я повзрослела лет на десять.

– Так и есть. Этот опыт был необходим тебе для осознания того, насколько сильный у тебя дух.

– В этом воине… во мне, – тут же поправилась Элла, – чувствовалось такое желание достичь своей цели, несмотря на цену, которую нужно заплатить. Я… то есть он, так хотел стать императором, что, по-моему, за этим не видел ничего. И знаете, самое удивительное, что он совсем не чувствовал жалости к людям – для него они были как игрушки. Зато злость, жадность и ненависть переполняли его… то есть меня, – снова поправилась девочка, смутившись.

– Ты правильно подметила! Именно поэтому нам важно было увидеть это воплощение. Он испытывал все эти чувства, потому что очень хотел достичь определенного результата от своих действий и готов был пожертвовать всем, чтобы обрести это. Он думал, что его счастье зависит от внешних факторов и потому был постоянно несчастен, ведь он не получал того что хотел. А тем временем, первый закон мироздания гласит – не желать плодов от тех действий, которые совершаешь. Да и действовать нужно бескорыстно – то есть без собственной выгоды. Это значит нужно делать то, что не можешь не делать или во что сильно веришь, самым наилучшим образом, прикладывая все свои усилия и возможности, получая от этого радость и удовольствие, но не ожидая никаких результатов и не преследуя собственных интересов.

– Это как так? Мы же всегда чего-то ожидаем!

– Вот-вот! А ведь не воплотившиеся в жизнь ожидания порождают злость и разочарование, а те, в свою очередь, несут несчастье и страдания человеку. Понимаешь?

– То есть получается, что даже если делать что-то плохое, но делать это радостно и с удовольствием – это правильно? – недоверчиво прошептала Элла.

– Ты забыла о бескорыстности. Делать нужно не потому, что ты хочешь чего-то для себя, а потому что ты хочешь что-то сделать для других! Чувствуешь разницу? Например, если бы Деметрий думал бы больше о своих воинах и подданных, то вынужден был бы воевать только для их защиты, а не из своих корыстных мотивов и побуждений. И тогда исход его жизни, да и твой тоже, мог бы быть совсем другим.

– А если я люблю рисовать и это приносит мне радость, но мои рисунки никому не нравятся. То как на это реагировать?

– Не привязывайся к оценкам извне. Просто изучай это искусство, оттачивай мастерство, старайся и не жди благодарности, вознаграждения, признания, почета или славу. Не надо беспокоиться, что твоя деятельность или ее результат не будет по нраву кому-то. Оставь это Мирозданию. Главное чтобы тебе этот процесс приносил радость. То есть рисовать, как и делать что-либо другое, нужно не из-за денег и признания, а из вдохновения и желания.

А еще главный секрет в том, что все свои плоды от деятельности, то есть результаты, нужно посвящать Богу, тому самому творческому началу, высшему сознанию, которым все и создано. Это значит созидать нужно не для себя или кого-то еще, а в первую очередь для Него. Тогда ты убережена от ошибок, потому что ты действуешь теперь бескорыстно. Понимаешь?

– Вроде бы. То есть я как бы соглашаюсь на любой результат?

– Верно, для этого необходимо научиться принимать любое развитие события. Как бы заявляя: «Я сделала все, что могла, приложила все свои усилия, теперь на все Твоя воля».

Если это событие нужно Мирозданию – оно произойдет. Если по каким-то причинам оно не нужно или сейчас для него не время – значит, нет. Важно понять, что не нужно пытаться насильно продавить мир под свои желания. Только в этом условии мы соблюдаем первый и главный закон Вселенной.

– А что будет, если его не соблюсти? – полюбопытствовала девочка.

– Хороший вопрос, смышленая Элла! Во-первых, ты будешь страдать от результата, если он не совпадет с твоими ожиданиями, и твоя жизнь станет от этого несчастной. А во-вторых, рано или поздно мы в этой жизни теряем все, к чему привязывается душа: славу, деньги, титулы, родителей, любимых, детей, имущество. Вселенная как бы говорит нам: «Боишься потерять? Думаешь, от этого зависит твое счастье? Не доверяешь Мне, что я лучше знаю, что тебе нужно для твоего развития? Ну, хорошо, я тебе покажу, кто тут главный!» И отнимает. Запомни хорошенько, Элла: в этом мире мы можем иметь только то, что не боимся потерять, то есть к чему мы не привязаны.

Элла молчала, обдумывая услышанное, а затем потерла подбородок и спросила, подняв глаза на Наставника:

– Значит, если я больше всего хочу встать и пойти, то мне нужно приложить все усилия, но в то же самое время не ожидать результата? Отдаться воле Творца? Если будет нужно – я пойду, если для меня лучше остаться в кресле – так и случится. А чтобы не страдать, мне нужно принять любое развитие событий, то есть согласиться с ним.

– Верно! Ты быстро схватываешь суть! – с восхищением, с каким родитель радуется успеху своего ребенка, посмотрел Наставник на Эллу и продолжил: – Ты заявляешь: «Вот мое стремление, я все делаю для того, чтобы осуществить его, но на вся Твоя воля, я принимаю ее и соглашаюсь с ней. Если мне нужно быть в кресле для этой жизни, для исполнения своих задач – я останусь в нем. Я не спорю и принимаю. Но если можно все мои задачи выполнить и без кресла, то я буду рада освободиться от него. На все Твоя воля!» Понятно? – улыбаясь, спросил Наставник.

– Понятно, – уныло ответила Элла, которой хотелось во чтобы то ни стало встать на свои ноги.

В ответ на ее мысли старец раскатисто засмеялся, откинув назад косматую голову.

– Когда-нибудь ты поймешь, какая в этом радость и свобода! А теперь расскажи: путешествуя по прошлой жизни, тебе не страшно было видеть войну, участвовать в ней?

– Нет, сейчас по телевизору и пострашнее можно увидеть! Я смотрела на все, как в кино, мне до сих пор не верится, что это я там была.

– Тебе не обязательно в это верить, правда. Главное – нам разобраться, откуда ноги растут.

– Ну, наверное, откуда растут, уже понятно, а вот почему они не ходят – нет! – засмеялась над собой Элла.

– Ты опять удивила меня! Теперь я точно понимаю, что мы сделали правильный выбор, – загадочно проговорил Наставник и принялся за разъяснения ничего не понимающей Элле: – Во-первых, абсолютно верно, что во время путешествий тебе не нужно проживать снова все эти моменты, достаточно просто смотреть на происходящее, как на фильм. А во-вторых – ты пошутила над собой. Это много значит! Ведь смех над собой в благости – это великая оздоравливающая практика, она избавляет нас от самого страшного вируса в человеке.

– Я ничего не поняла. Что значит в благости? И от какого такого страшного вируса может избавить смех? – Элла очень старалась вникнуть в слова Наставника и от этого снова смешно морщила носик.

– Я обязательно тебе расскажу, но сейчас время отдыха. Слишком много информации для первой встречи. Отправляйся в Зал Тишины для девочек.

– Ну хорошо, – протянула Элла с явным недовольством, а затем подумав, что она не знает куда идти, спросила. – а как туда добраться?

– Просто выйди из этого зала, и ты окажешься там.

Элла ничего не ответила, но подумала, что это очень странно. Ведь когда они с Димом подходили к Залу Наставника, она не заметила никаких других комнат поблизости.

Она пожелала спокойной ночи, как всегда привыкла прощаться с мамой, и вышла из Зала Наставника. Как он и обещал, она тут же оказалась в Зале Тишины.

Элла ожидала увидеть кровати, но вместо этого обнаружила огромное пустое помещение, в котором в пронзительной тишине кто-то из девочек лежал на полу, а кто-то сидел, скрестив ноги, с закрытыми глазами.

Элла снова вышла из зала, желая найти хоть кого-нибудь, у кого можно узнать, что теперь ей нужно делать. И увидела как раз подходящую к комнате девушку, которую тут же и спросила:

– Простите, а тут что нужно делать?

– Это смотря что тебе нужно. Можно отдыхать, медитировать, рефлексировать и анализировать, – неожиданно нараспев произнесла странные слова девушка.

– Я, если честно, мало что поняла, – пришла в замешательство Элла от такого ответа, а затем решила все-таки уточнить у нее, до конца не поверив Наставнику: – А тут что же, совсем не спят?

– А ты разве хочешь спать? – вопросом на вопрос ответила девушка и пристально посмотрела ей в глаза.

– Эммм… нет, – немного подумав, ответила Элла, прислушиваясь к себе, но не веря до конца своим ощущениям.

– Тебе стоит больше доверять себе. Тут нет такой потребности у организма, он работает в этом месте по-другому. Вместо сна ты анализируешь все, что с тобой произошло за последний отрезок времени, и обязательно медитируешь. Это очень помогает успокоить ум и привести мысли в порядок, восстановить ресурсы организма, а главное, научиться отличать иллюзию происходящего от реальности.

Элла ничего не поняла, но решила не задавать лишних вопросов.

– А как это: медитировать? Я еще не умею.

– Здесь тебе не нужно учиться этому, представляешь? Не то что на Земле! – хмыкнула девушка все так же ничего не понимающей Элле. – Это встроенная опция! Природное наше состояние, про которое мы забываем на других планетах. Ты просто садись и дай себе установку на медитацию или ложись и создай намерение на анализ. Все остальное тело и подсознание сделают за тебя.

– А как это: создать намерение или дать установку?

– Ну просто подумай об этом! – удивилась она, что кто-то может не знать таких простых вещей, – Вырази повеление Мирозданию! Ведь мы созданы по образу и подобию Творца, а значит, можем тоже творить, хоть и не в таких масштабах, – наконец улыбнулась девушка.

Элла стояла с широко раскрытыми глазами, боясь моргнуть. Девушка напротив казалась ей ангелом, спустившимся с небес.

– И кстати, имей в виду, Элла, в этой комнате запрещено разговаривать. Ты тут все-таки не на отдыхе, а на переподготовке.

Элла в недоумении кивнула и вернулась в зал, от переизбытка информации даже не заметив, что девушка уже знает ее имя, а также откуда она.