Czytaj książkę: «Женщина без прошлого»

Глава 1

Глава 1

Совещание закончилось быстро. Максим четко и ясно изложил начальству результаты следственных мероприятий. Это первое самостоятельное дело Максима Крюкова, и он постарается не подвести свою начальницу, Кирееву Марину Викторовну. Немного досадно, что дело очевидное и легкое. Подозреваемый один, взят, допрошен, неопровержимые улики против него есть. Не сознается, но это – вопрос времени. Тем более, что Степан Омельченко, по кличке Туча, – «тёртый калач», недавно вышел на свободу, отсидев почти два десятка лет. И что не жилось спокойно и честно? Взял и убил бывшего подельника Виктора Базукина. Чего не поделили спустя более 20 лет? Да, состояли в одной банде, которая орудовала в соседней области. Они убивали водителей на дорогих машинах, грабили и продавали запчасти, иногда — целые авто. Назвали их «рябининцами» по фамилии главаря. Но 20 лет прошло!

В коридоре Максима догнал Антон Журбин. Антон не только коллега по СК, но и близкий друг Максима. Антон хлопнул Макса по плечу.

- Орёл! Молодец! За пару дней дожмёшь Тучу, и можно передавать дело в суд.

- Не знаю, не знаю. Пока стажировался у Киреевой всякого насмотрелся. Ты же знаешь любимую поговорку Марины Викторовны: «Цыплят по осени считают». Мне мотив не совсем понятен, почему убил? Их же всего двое от банды в живых осталось.

- Мало ли, какая кошка между ними когда-то в банде пробежала. Не бери в голову. А я в этом деле одного не понимаю: как девчонка, эта Кристина Рябинина, могла управлять матёрыми уголовниками из банды. Но бывает и такое, - Антон похлопал Максима по плечу. – Пока, мне пора.

Максим просматривал в который раз материалы дела. В отличие от Степана Омельченко, Виктор Базукин отсидел всего пять лет, вышел по УДО. На фото в молодости он просто красавец, похож на голливудского актера. Шатен с густыми волосами, темные брови вразлет, глаза голубые. Не зря ему дали кличку «Зорро». В банде он выполнял роль автослесаря, разбирал ворованные машины на запчасти. В убийствах водителей не участвовал. После освобождения Базукин жил в Новосибирске, работал на разных СТО. Последнее место работы находится на улице Немировича-Данченко. Женат, воспитал двух пасынков, они выросли и живут отдельно. Вдвоем с женой, Александрой Агаповой, Базукин проживал недалеко от своего места работы в частном доме в 4-ом переулке Станиславского.

В ночь убийства он поздно возвращался домой. Срочная работа навалилась, хозяин попросил сделать машину до утра. Злодей ждал Базукина на углу в кустах, где нашли окурки. Убийца всадил охотничий нож сзади, убил одним ударом. Орудие убийства не нашли. Криминалисты дали заключение, что убийца мог использовать якутский шкуродерный нож с кованым долом. Специфический ножичек, не на каждой кухне найдется подобный. Пропала значительная сумма денег и телефон. ДНК на окурках совпала с ДНК Степана Омельченко. Запросили у оператора данные с телефона: Виктор созванивался со Степаном. Более того, пробили по геолокации – они встречались с Омельченко в его доме.

После освобождения Степан Омельченко поселился в опустевшем родительском доме в поселке Озёрный под Новосибирском. Его взяли, когда он занимался ремонтом крыльца. Сопротивления не оказал. В убийстве не признался. При обыске в доме нашли разбитый телефон Базукина.

Максим оторвал голову от бумаг. Ничего себе, засиделся он на работе. Вспомнил слова Антона о главаре банды, орудовавшей вначале 2000-х, Кристине Рябининой. А ведь действительно Кристина являлась мозговым центром банды, необычайно хитрая, так что три года не могли поймать этих «рябининцев». Ни одной зацепки не оставляла эта умная баба. Да какая баба - девчонка! Банду кто-то сдал. В материалах дела фамилии нет, но Максим думает, что это был Виктор Базукин. Тогда и мотив появляется – месть. Степан Омельченко знал о предателе, вышел из колонии и покарал. Двух бандитов положили в 2003, когда брали банду. Петр Пыжов (кличка — «Пан», поговорка «Или пан — или пропал») и Юрий Дышлов (кличка «Кощей» — худой, высокий) – отстреливались до последнего. Им светило пожизненное. Одного Степана Омельченко взяли живым, тот перестал отстреливаться, когда остался в одиночестве и получил ранение. Виктор Базукин пришел сам и сдался через сутки, Кристина Рябинина погибла, когда пыталась скрыться на машине. Хотя нет доказательства, что в машине погибла именно она. Да, машина её, и нашли рядом с обгоревшей машиной какие-то вещи, якобы принадлежащие Кристине. Опять же, со слов, оставшихся в живых Базукина и Омельченко. В деле нет ни одного фото этой Кристины, неизвестно точно, откуда родом она сама. То дело давно закрыто, по большому счету без разницы, как выглядела та бандитка. А Степан Омельченко не отвертится.

По дороге домой Максим зашел в супермаркет за продуктами. Родители уехали в Томск погостить к родственникам. Дома остался один Макс. Приходится самому заботиться о пропитании. Максим накидал полную тележку продуктов: не ходить же каждый день в магазин. Поворачивая за угол в узком проходе магазина, он столкнулся с девушкой, которая резко вывернулась навстречу Максиму. Чужая тележка больно ударила Макса по ноге. Он невольно выругался, но вполне прилично:

- Что же вы, как танк прёте, не видите? Смотрите, куда идёте!

- Извините, нечаянно задела. Зачем сразу грубить? – Девушка стала оправдываться.

- Я ничего обидного вам не сказал.

- Я не хотела.

Девушка посмотрела на Макса. Карие глаза цвета шоколада, слегка опухшие веки, бледное лицо и роскошные волосы, в беспорядке спадающие с плеч. «Она что плакала?»

-У вас неприятности? Вам помочь?

- Нет, ничего особенного.

Девушка с тележкой пошла к кассе. Максим почувствовал запах волос незнакомки, когда его качнуло в её сторону. Какая-то трава? Или цветы из детства?

Вика рассчиталась и вышла из магазина. Она почувствовала легкую досаду. «Ну, вот, уже начала на людей налетать! Хватит пребывать «в растрепанных чувствах»! Даже совсем посторонний парень заметил это. И проявил участие. У меня что, на лбу написано, что мне жених изменил? Неужели я так плохо выгляжу?» - Вика достала из сумочки зеркальце. — «Так и есть, не плохо, а ужасно! Прически никакой, глаза опухшие, вид унылый, рубашка сбилась на бок».

Совсем недавно Вика считалась счастливой невестой, готовилась к свадьбе. Она была влюблена в Романа Гаврилова и верила, что взаимно. Позволила ему переехать в её квартиру, радовалась, что они уже семья, и будут жить в любви и согласии долго и счастливо. Тогда глаза её сияли, волосы вились сами, походка была стремительной и летящей. И всё она успевала, а всё ей удавалось: в Академии стала учиться ещё лучше, весеннюю сессию сдала на «отлично», быт не напрягал, проблемы решались сами собой. Хотелось немного подработать в каникулы, и декан включил её в бригаду для росписи Храма в Мошковском районе. Михаил Андреевич довел идею о практической деятельности студентов до конкретных, и не бесплатных, работ. В рамках областной программы возрождения объектов культуры, будущим архитекторам поручена вся внутренняя роспись нижнего придела, посвященного Богородице.

А в прошлом году они сделали большие панно в отремонтированном доме культуры: разрисовали задник сцены в киноконцертном зале, стены библиотеки и зала борьбы. Тогда Вика, окончившая третий курс, познакомилась с Романом Гавриловым, перешедшим на пятый. Он был старшим, на всех посматривал снисходительно, но Вику быстро выделил и начал ухаживать. А она влюбилась с первого взгляда. И как было не влюбиться в обаятельного парня! Душа компании, он по вечерам после ужина устраивал развлечения: любование закатом с высокого берега речушки, поход в кино в соседний поселок с возвращением по полевой дороге при свете звезд, танцы или просто посиделки с музыкой. У Романа был с собой плеер с кучей записей на любой вкус. А еще всегда наготове шутка, комплимент и улыбка.

Осенью, как только папа вернулся из экспедиции, Вика представила родителям Романа как своего жениха. Родители посоветовали не спешить со свадьбой, отложить до получения диплома, если не обоими, то хотя бы женихом.

Ожидание показалось мучительным, и вскоре Вика с Романом стали жить вместе. Очень удобно, что родители не стали расширять жилье через обмен квартиры, а купили Вике отдельную однокомнатную.

Весной пара подала заявление в загс, назначили день свадьбы в июле. Папина сестра тетя Катя в подарок купила им путевки в свадебное путешествие на Алтай. В радостном предвкушении Вика отбыла на работу. Но через неделю случилась заминка: не подвезли цемент, штукатуры не заделали стену, два дня простоя гарантированы. Вика, недолго думая, села в Мошково в электричку и к вечеру была в Новосибирске. Звонить Роману не стала, хотела сделать сюрприз. И получился сюрприз, но не только для Романа.

Вика тихо открыла дверь и огляделась. В кухне — никого, из комнаты слышны голоса. «Рома кино смотрит?». На цыпочках подошла ближе — дурацкая фраза «Сюрприз!» застряла в горле. Это оказалось не кино. Наяву Роман разговаривал с Евой. Гуляева Ева - студентка из параллельной группы, она тоже работала в прошлом году в клубе. Прическа - кудрявая болонка, губы неестественно пухлые, всегда кроваво-красные, томные взгляды на любую особь мужского пола. К Роману тоже проявляла большой интерес, но позже отстала. Это Вика так думала, и напрасно. Сейчас Ева уговаривала Романа бросить Вику: «Ты же сам говоришь, я лучше, я нежная и страстная». Роман не соглашался: «Зато у Вики есть своя квартирка, а с тобой снимать пришлось бы». Вика распахнула дверь. Парочка в нижнем белье лежала в ее постели! Вика зарычала, в гневе швыряла в них какие-то вещи: сумки, обувь с полки. С занесенным над головой зонтом она двинулась к Еве. Но та с визгом ускользнула и бросилась бежать, сверкая красным кружевным бельем. Роман спас любовницу от членовредительства, перекрывая Вике дверь. При этом он, как попугай, бубнил что-то, вроде, «дорогая, ты все не так поняла, я могу всё объяснить». Когда за его спиной, полуодетая Ева захлопнула дверь, Вика чуть остыла. Она опустила зонт и почти спокойно велела Роману: «Заткнись и убирайся к чертям собачьим». Мат она не любила и не применяла, но Роман всё понял и начал суетливо собирать свои тряпки. Вика чувствовала такое отвращение, что просто видеть его не могла, она пошла на кухню выпить воды. Руки тряслись, зубы стучали о край стакана. Наконец, ушел и Роман, а Вика дала волю слезам. Порыдала в голос, жалея себя, свои обманутые надежды, свою «поломанную жизнь». Ужасно признать себя наивной дурой, принявшей за любовь корыстный интерес к её квартире. Особенно сильно обидело сравнение её с Евой, которая, якобы, «более нежная и страстная».