Czytaj książkę: «Город бабушек»

Непоседа из Полянки

– Викуся, ты куда? – крикнула бабушка Мила, заметив, что внучка натягивает на ноги сапожки-дутики.

– На школьную горку! – донеслось в ответ, и Вика, нахлобучив шапку и сунув руки в рукава куртки, исчезла за дверью.

– Вот егоза! – покачала головой бабушка.

Вообще-то она обычно называет любимицу «шемелой», что на местном диалекте означает «непоседа», но какая разница, каким словом наградить девчонку, которая и полчасика не может посидеть на месте?!

Если какому-нибудь художнику вдруг вздумается нарисовать портрет озорницы, может смело выбирать Вику. Ямочки на щёчках, озорные глаза цвета молочного шоколада и целая копна светлых непослушных волос, каждый волосок торчит, как ему вздумается, как ни причёсывай!

Вике восемь лет, хотя большинству ребят в её втором классе уже исполнилось девять, просто она пошла в школу с шести лет. «Сейчас так можно! – объясняет бабушка тем, кто удивляется. – Если ребёнок подготовлен и есть желание».

У Вики к первому сентября было и то, и другое. И в школу её приняли без возражений, даже несмотря на небольшой рост. Она и сейчас совсем малявка, за полтора года учёбы почти не подросла.

«Ты у меня как Филиппок», – вздыхает бабушка. И тогда Вика сердится. Ей не нравится рассказ о деревенском мальчике в большой отцовской шапке, который, несмотря на малый рост и возраст, отправился в школу. Наверное, потому, что фамилия у Вики – Филиппова.

Викуся надеется, что очень скоро вырастет и больше не будет самой маленькой в классе. И вдобавок Гузель, лучшая подруга, так же думает и поддерживает. Значит, точно так и будет!

Вика обожает играть с черноглазой одноклассницей, живущей на соседней улице. И имя Гузель ей очень нравится. В переводе с татарского – «красавица». «Вот бы у меня было такое же звучное имя! – иногда мечтала Вика. – Я бы чувствовала себя принцессой!» И тут же беспокоилась: бывают ли у принцесс такие же непослушные волосы, как у неё?

Однажды она не вытерпела и поделилась своими мыслями с дедом Валерой, но тот в ответ только рассмеялся.

Вика после этого долго дулась на деда, приговаривая: «Ничего мужчины не понимают в красоте имён!»

А потом пристала к бабушке:

– Бабушка! А можно мне другое имя придумать? Хотя бы временно.

Бабушка сразу уловила, откуда ветер дует.

– Своё разонравилось?

– Ага!

– Ну и какое же ты хочешь?

– Какое-нибудь солидное. Например, Феодора или Клеопатра…

Бабушка тихонько хмыкнула себе под нос (уж кто-кто, а она привыкла к Викиным выдумкам), сказала в шутку:

– Мне кажется, тебе больше подойдёт Брахмапутра!

Вике стало интересно, она повернула голову и поймала бабушкин взгляд.

– А кто такая Брахмапутра?

– Это река в Индии. Никогда не течёт в одних берегах, постоянно меняет своё русло.

– О! Это мне подходит! Буду индийской рекой, и пусть меня называют Брахмапутра Денисовна.

Но бабушка тут же с нескрываемой гордостью поведала, что полное имя Вики – Виктория – переводится как «победа». Девочка обрадовалась ещё больше! Запрыгала, захлопала в ладоши. Это же так здорово! Не надо менять своё замечательное имя! Которое, оказывается, специально для неё выбрал папа (а он во всём знает толк!). Живущие своей жизнью волосы – не беда, а показатель творческой личности. Это она уже потом сама догадалась.

Разговор тот случился ещё прошлым летом, а теперь Викины папа с мамой живут «за тридевять земель». Так обычно говорит дедушка. «В тридесятом царстве под названием Санкт-Петербург», – любит добавлять Вика. Они уехали на заработки и приезжают редко, только в отпуск или на праздники.

– Далеко, да и дорога дорогая, – объясняет бабушка, и Вика знает, что это правда. И терпеливо ждёт родителей. Ничего тут не поделаешь, если взрослым так надо.

Хотя, если сказать честно, Вика очень и очень скучает. Особенно по вечерам, когда за окнами темнотища. Замёрзшая ветка тополя стучится в окно: пустите погреться! Оторвавшийся от подоконника железный лист громко ругается с ветром, а из квартирных углов выползают карабры – противные страхи. Бр-р-р! Нестерпимо хочется, чтобы мама была рядом и папа обнимал крепко-крепко. Как прежде, когда возвращался с работы.

Вика помнит каждую чёрточку на лице отца, его колючий подбородок и усталые глаза, которые мигом загорались, когда он видел дочку. «Викуся, киса моя! Покажи, как любят слонов?!» И она повисала у папы на шее. А сейчас никто ей так не говорит и Викусей ласково не называет, разве что бабушка.

Когда становится совсем невмоготу, девочка звонит в Санкт-Петербург и выкладывает начистоту все свои страхи и напасти. И тогда сразу становится легче. Конечно, бабушка с дедушкой большие молодцы и самые лучшие взрослые из тех, кто рядом, но всё-таки лучше, чтобы все дети жили с мамой и папой. Это Вика поняла на следующий день после отъезда родителей. Когда она вырастет, у неё всё будет по-другому!

Бабушка Мила уже год, как вышла на пенсию, но продолжает работать продавцом в маленьком продовольственном магазине. В городе Полянка, где они живут, всё небольшое: дома, улицы, школы, автовокзал.

Давным-давно, когда не было компьютеров и сотовых телефонов, здесь работали завод и две фабрики. А потом по непонятной причине они закрылись, и жизнь в городке стала понемногу замирать. Когда бабушка об этом рассказывает, она обычно вздыхает. Печалится. Это в ней активизируется микроб, заставляющий сравнивать настоящее с прошлым и грустить. А Вике больше нравится думать, что Полянка – прекрасный город в большом лесном государстве. Так веселее!

Город бабушек

Вика несётся во всю прыть, на ходу поправляя съехавшую шапку. За ней, как собачонка на верёвочке, бежит, подпрыгивая, «ватрушка». Это новогодний подарок мамы и папы. Для того чтобы кататься с большой горы нужна именно такая, и Вика рада, что вот-вот полетит как птица.

Сейчас конец марта, первый день весенних каникул, и «ватрушка», наверное, тоже счастлива, что дождалась своего часа. Бабушке Миле зима надоела, а Вике – ни капельки. Северная зима – красавица! Снег под ногами искрится, с неба снежинки, не торопясь, спускаются – мелкие, воздушные, словно сахарная пудра. Вика выставила кончик языка, поймала одну и запрокинула голову. А в вышине солнце смеётся. Такое яркое, что глазам больно.

«Пусть весна немного подождёт», – подумала Викуся и втянула в себя целую пригоршню вкусного-превкусного влажного воздуха.

«Тинь-тинь-тинь!» – громко раздалось прямо над ухом. Это синички друг с другом новостями делятся.

Сейчас девочка повернёт на главную улицу, а там недалеко и школьная горка, где ждут её друзья. Вика бежит и улыбается. Да и как можно сдержать улыбку, если на каждом шагу знакомые.

«Здрасьте! Здрасьте!» – щедро раздаёт она приветствия направо и налево. Пока встречаются только взрослые. Вот прошла бабушка Лиза, она работает в кинотеатре. Следом соседки по дому: парикмахерша бабушка Нина и бабушка Галя из отдела игрушек. У продуктового магазина повстречалась бабушка Рашида – Гузелькина бабушка.

Вот из-за поворота медленно выплыла ещё одна, совершенно непохожая на старушку, бабушка. Это Феодора, учительница рисования – самая странная из всех в округе на сто километров. Так считают многие жители Полянки, но только не Викуся. Она-то знает, что Феодора – настоящая волшебница: длинная, до земли, тёмно-коричневая юбка колоколом, короткая модная шубка с искрящимся мехом и экстравагантная шляпка – всё по её собственному дизайнерскому проекту. Феодора всегда ходит медленно, погружённая в свои мысли, и от этого производит впечатление совершенно неземной женщины – феи. Вот бы к ней в класс школы искусств записаться! Но бабушка Мила говорит: надо с начала года, сейчас не примут.

Девочка проводила учительницу восхищённым взглядом и водрузила на голову «ватрушку». Как будто это шляпа, такая же большая и прекрасная, как у Феодоры. Но экстравагантный головной убор мстительно наползал на глаза.

Ой, ничего не видно! Тяжёленькая шляпка. Как её носить? Бумц! Викуся с размаху шлёпнулась и тут же вскочила, потирая коленку. Ну её, эту шляпенцию! В стеклянной витрине магазинчика Вика увидела свою обиженную физиономию, показала ей язык и вприпрыжку понеслась дальше.

Полянка – настоящий город бабушек. То есть красивых и энергичных, совсем не старых женщин, у которых появились внуки. И совсем чуть-чуть – дедушек. Поэтому Викуся нисколечко не удивляется, что герои сказок зачастую бабушки и дедушки, внуки и внучки. Она-то знает, что родителям либо некогда, либо они уехали на заработки. У кого в Москву, у кого в Санкт-Петербург, а у кого, как у одноклассника Никиты, даже в Америку. Может, он и врёт. Сочиняет, конечно! Ну и пусть придумывает – так веселее.

Учительница Елена Петровна – тоже бабушка. Совсем недавно ей стала, когда на последнем уроке перед каникулами ей позвонили на сотовый и сообщили, что родился внук Мироша. Она засияла и даже в ладоши захлопала! А потом спохватилась, но никак не могла успокоиться и отпустила ребят пораньше.

Вика мечтает, чтобы и у бабушки Милы и дедушки Валеры появились ещё внуки, а у неё – сестрёнка или братишка. Или сразу оба. И хорошо бы не младенцы, а большие, чтобы с ними сразу играть и рассказывать сказки. Жаль, мама с папой никак не соглашаются. Ну ничего! Вот придёт лето, родителям надоест жить в большом городе и они приедут домой, в отпуск. Тогда-то она их точно уговорит!

Викины радости

Последний квартал, поворот… А вот и школа!

– Вика-а-а! – кричит Гузелька, слетая с горки на «ватрушке», и, еле успев затормозить, останавливается у самых ног. Но тут же вскакивает и, запыхавшись, предлагает: – Давай паровозиком!

Конечно! Обязательно паровозиком! Ведь на горке собрался почти весь класс, и сейчас они съедут вниз, сцепившись все вместе. Впятнадцатером! А Вика непременно хочет оказаться в самом начале хохочущего состава.

Горка у школы не простая – овражная. Длинная-предлинная – и это великолепно! Можно ехать долго-долго и кричать от восторга «а-а-а!» Или скатываться молча, со смехом внутри, когда радость клокочет в груди, и сердце громко стучит от счастья. И так лететь вниз много-много раз и всегда по-разному: то на животе, то на спине, боком, задом наперёд, вдвоём, втроём и вообще как захочешь. Только ветер свистит в ушах, да несётся мимо снеговая пыль! Плюх – и в сугроб, а сверху морозное солнце хохочет!

Катаешься так час, два или сто часов, пока не зазвонит мобильник. Это бабушка Мила зовёт домой.

– Не-а, ба-а! Потом! Ещё немного покатаемся! Пока не все ребята ушли! – кричит Вика, прижимая к раскрасневшейся щеке телефон. – Ну, ба, я совсем не голодная!

Но бабушка знает, как выманить внучку с горки. Обычно она говорит: «Иди, новую книжку почитаем!» – и Вика, немного подумав, соглашается. Это такое занятие, на которое можно променять и горку. Когда вдоволь накатаешься, конечно!

Вика может почитать и сама, но слушать бабушку Милу – непревзойдённое удовольствие! Особенно перед сном. Но можно и днём, и даже утром – когда книжка попадается особенно интересная. Хотя днём бабушке часто некогда, и Вика дочитывает сама.

Но вечер – особенное время. Они с бабушкой забираются на большой диван, укутываются в клетчатый плед и вместе переживают похождения героев. Бабушка Мила читает мастерски. Оживляет и сказку, и быль.

– Чувствуешь дыхание книги? – иногда спрашивает бабушка. – Вкус слов, прелесть сюжета?

Вика пожимает плечами. Ей пока больше хочется узнать, что будет дальше. Но постепенно девочка начинает прислушиваться к своим ощущениям. А бабушка между тем смакует каждую фразу. Благодаря своему особому нюху она умеет находить интересные книги. Заходит в книжный магазин или библиотеку и сразу с порога:

– Нет ли у вас чего-нибудь вкусненького? Свежих книжечек для ребёнка? Проголодались мы.

Поведёт глазами и раз – выловит то, что нужно. Эта книга пахнет странствиями, а в той звучит мелодия любви…

Так, через книги, Вика во многих странах и городах побывала. А скольких друзей приобрела! Она потом долго с ними мысленно играет: разговаривает про себя и поэтому никогда не скучает. Ни в очереди, ни в непогоду, а уж в классе, на уроке, когда быстрее всех выполнит задание, – тем более.

Вика не так давно для себя открыла, что, когда другие ребята ещё пишут, можно мысленно поиграть с Буратино и Мальвиной или придумать новое приключение с Томом Сойером. Иногда в такие минуты к Вике в гости приходят герои мультиков: девочка-балерина из Франции или мальчик, приручивший дракона. Вика забывает обо всём и рисует их рядом с примерами или украшает обложку тетрадки. Не нарочно рисует, случайно получается.

В таких случаях Елена Петровна бывает недовольна. И почему? Непонятно. Разве ей самой не хочется придумать какое-нибудь новое задание, весёлое или смешное? Когда учительница сердится, Вика не обижается, а мысленно подставляет ей слоновьи уши, удлиняет ноги или нос и улыбается, а иногда даже тихонько прыскает в кулак. Ведь это так смешно выглядит!

Но Елена Петровна сумела-таки разгадать Викин придумывательский секрет. Однажды она подошла к её столу и наклонилась так низко, что девочка увидела в тёмных зрачках учительницы своё отражение и растерялась. Елена Петровна заговорщически улыбнулась и положила перед девочкой толстую тетрадь. Жёлтую, солнечную, со смешным рыжим котёнком на обложке.

– Это тебе подарок! Можешь рисовать или писать. Ты быстро схватываешь материал, но не все в классе такие. Многим ребятам надо больше времени, чтобы усвоить урок. Не мешай им учиться.

– Значит, я могу пользоваться этой тетрадкой, когда захочу? – прошептала Вика. – То есть когда быстро решу задачу или выполню задание?

Учительница кивнула.

– Ты способная девочка. Только дождись, когда слова, которые хочешь записать, созреют.

– Слова созреют? – эхом повторила Викуся. – И станут живыми? Полетят словно птицы? Польются радостным дождём?

Взгляды учительницы и ученицы вновь встретились. Искра понимания – словно вспышка света! Елена Петровна улыбнулась, повернулась и пошла по ряду. Свет стал приглушённым, лунным, но на душе у девочки было тепло.

Вика погладила тетрадку и решила: «Буду туда записывать и зарисовывать своё настроение! Должна же я куда-то складывать свои счастья и несчастья!»

С тех пор у неё появилась ещё одна маленькая радость. И маленькая тайна, размером с кнопку.

Гениальные пирожки

Вдоволь накатавшись, Вика примчалась домой.

– Ба-а! – прокричала она с порога. – Ты знаешь, что я только что видела?

– Откуда же мне знать? – отозвалась бабушка из кухни.

– Хитрую ворону! – радостно объявила Вика и, скинув куртку и шапку, принялась стаскивать промокшие сапожки. В ответ на бабушкино «поставь обувь сушиться» пробормотала «ага, ага» и принялась прямо из прихожей кричать-рассказывать:

– Представляешь, иду я с горки и вижу: ворона нашла кусок сала, огляделась по сторонам – не видят ли её подружки? И лапами раз-раз – зарыла сало в снег. Потом села, невозмутимо дождалась, когда другие вороны улетят. Когда те улетели, откопала сало – и давай клевать. Сообразила, что нужно сделать, чтобы еду не отобрали!

– Вороны – очень умные птицы! – подтвердила бабушка. – Они даже считать умеют. Кажется, до пяти.

– До шести, – поспешила поправить Вика. – Ты же сама мне читала.

И, слегка пригладив торчащие волосы, добавила:

– Может, конечно, та хитрая птица и не такая способная к математике, я не проверила.

Тут в её вихрастую голову залетела новая идея:

– Бабушка-а! – закричала она так, что в ванной что-то со стуком упало. – А давай заведём ворону, а то у нас из домашних любимцев никого нет, только дедушка.

– Почему не верблюда? Мне и без вороны дел хватает.

– Ну, ба-а!

– И чем же ты её собираешься кормить?

– А что сегодня на ужин?

– Хватит кричать. Умойся и приходи на кухню.

– Ладно!

Вика наскоро сполоснула руки, слегка обваляла их в полотенце и прискакала в кухню.

– Проголодалась? – кинула через плечо бабушка. – Поешь пока борща, я подогрела.

– М-м-м, – недовольно промычала внучка, хотя борщ всегда любила и могла съесть его даже две тарелки. Но сейчас не хотелось. Заметила перемену в одежде бабушки.

Обычно бабушка Мила ходит дома в платье или в футболке и бриджах, а уж если фартук надела – значит будет стряпня и пир на весь мир!

– Ур-ра, пирожки! Чур, я морковные леплю!

Пирожки с морковью – Викины любимые. «Губа не дура», –приговаривает бабушка, помешивая ложкой начинку.

Пока подходит тесто, бабушка делает начинку. Обычно это тушёная капуста с яйцом – для большого «общего» пирога, мясная или рыбная – для любимого пирога деда Валеры. И непременно сладкая: варенье, джем, сгущёнка, один раз даже шоколадные конфеты в ход пошли. Все Филипповы – сладкоежки! «Гениальные пирожки», – как-то сказал про стряпню своей мамы Денис, Викин папа. И попал в точку.

Шаньги с яблоками, творожные, малютки-амки, заправленные вареньем или повидлом, а иногда и просто плюшки с «таком» – перевитые кружком плетёнки. Тёплые, мягкие, м-м-м, вкуснотища!

Бабушка Мила любит творить «на ораву», хотя в семье сейчас только трое. Но мало ли кто ещё в дверь постучится? Забежит Гузелька в гости, да ещё и не одна, а прихватит одноклассницу, братика и свою бабушку. Или заглянет «на запах» соседка – будет чем угостить.

– Понравится – так всем, а не понравится – сама съем! – обычно приговаривает бабушка, хотя такого ещё ни разу не случалось.

– Ба, а, ба! А тебе какие пироги больше нравятся?

– А какие на столе! – бабушка ловко присыпала мукой сочень, чтобы к рукам не прилипал. – Сегодня будут яблочные, морковные, творожные, мясные и шанежки. Дрожжевое тесто ставить было некогда – будем лепить «преснушки».

Тут она нагнулась и случайно уронила очки в горку муки. И сама над собой засмеялась:

– Вот ворона – очки проворонила!

Кругленький бабушкин животик заходил ходуном.

Вика, заметив живототрясение, тоже залилась смехом. Задела локтем банку с мукой – чуть не просыпала.

– Дурь до добра не доведёт! – бабушка сдвинула брови к переносице и невзначай мазнула мучной рукой себе по носу. Получился почти театральный грим.

Ну разве не здорово хохотать до упаду, шлёпая себя по бокам и коленкам? Может, многие взрослые стесняются, а когда их дети не видят, смеются сколько влезет. Невозможно же всё время ходить с «канцелярским» лицом.

– Ладно, хватит! – скомандовала бабушка, вытирая выступивший пот уголком полотенца. – И прекрати качаться на табуретке – сломаешь!

Бабушка стращала зря. После первой поломки дед «посадил» табуретку на особый замечательный клей и объявил Вике, любительнице повертеться, что теперь можно не волноваться, мол, эта «штуковина» всех переживёт.

Бабушка тем временем достала большой стакан: нарезать сочни. Девочка умаляющее сложила ладошки: дай «покрутить».

– Ступай чаще! А то отходов получается много. Не сочень, а дырявое облако! Второй раз такое тесто не раскатать – туговато. Дай-ка покажу.

Вика от старания даже язык высунула. На этот раз получилось точь-в-точь. Глядя на внучку, бабушка не могла сдержать смех: не только руки и брюки, но и нос и щёки в муке. Хорошо ещё, что фартук успела повязать и велела убрать волосы под косынку.

Дверь в кухню приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова деда Валеры, а затем и он весь. Не один, с гитарой.

– Привет, стряпухи! Что-то я проголодался. Решил сегодня испытать пирожковую диету. Сейчас как раз время приёма пищи.

Вика, оценив дедово пузо, хмыкнула и строго возразила:

– Мы не стряпухи, а повара!

Она всё ещё сердилась на деда за то, что тот не дал ей утром досмотреть мультик – отобрал пульт от телевизора. Ожесточённая борьба за пульт между ними шла три дня – у деда вышел из строя старенький ноутбук и, пока он в нём ковырялся, поделить телевизионные каналы мирным способом не получалось.

– Повара, повара, – согласно кивнул дед Валера, уселся на табуретку и повёл носом. – И кондитеры тоже! Чем это пахнет? Сейчас отгадаю. Яблоки с корицей!

– Повар да пекарь – вечные профессии! – закивала головой бабушка Мила, смазывая подошедший пирог яйцом. – Другие исчезают, а эти всегда в цене!

«А ведь и правда, – подумала Вика, украдкой засовывая в рот мелко накрошенную варёную морковь, перемешанную пополам с яйцом. – Не только вечные, но и самые вкусные профессии!»

Дедушкины пальцы пробежались по струнам, получилась незатейливая мелодия, и Викины обиды разом испарились. Дед играет вкусно, с душой, и беспокойный дом постепенно накрывает огромное покрывало умиротворения. Разговоры прекращаются, остаются только звуки. Лишь бабушка изредка вздохнёт и тихонько подскажет внучке:

– Творога не жалей!

Пирожки у Вики получились похожими на маленьких поросят: беленькие, длинненькие. И – как ни старалась – кривоватые. И очень прожорливые: сколько начинки съели – из брюшка вываливается! А вот бабушкины пирожки как на подбор: кругленькие и ровные.

«Ничего, научусь! – сопит Викуся. – Буду хорошей хозяйкой, а ещё, ещё… переводчиком!»

«Переводчик – словно комета, которая связывает миры разных людей. Чтобы все друг друга понимали, договаривались и не ссорились, – продолжает размышлять Вика, старательно защипывая очередной пирожок. – Я – быстрая комета, и бабушка Мила – тоже комета, только медленная.

Гм, осталось только выучить разные языки».

Добрый вечер

Вот уже и последний противень с подошедшими шанежками отправился в духовку. На глубоких тарелках, накрытых полотенцами «отдыхают» готовые пирожки. Вика с дедом уже так объелись, что, как говорится, «только глаза не сыты».

– Что-то никто из гостей сегодня не идёт, – вздохнул дедушка, удовлетворённо поглаживая живот. Он у него большой и круглый, похож на холм. «Вот если бы я вдруг стала маленькой, как Дюймовочка, то смогла бы кататься с дедова живота, как с горки», – размышляла Викуся, хитро поглядывая на расстегнувшуюся пуговицу на дедовой рубашке.

– Не придут, – ответила бабушка и, вытерев руки о фартук, устало присела на табуретку. Дело сделано – можно и отдохнуть.

– Как не придут?! – вздрогнула Вика. – Давай я Гузельке позвоню – сейчас же прибежит!

– Пирожки в поездку возьмёшь! – строго распорядилась бабушка: – Завтра с классом в кукольный театр поедете – вот и угостишь свой народ.

– Ой! – всплеснула руками Вика. – А я и забыла! Во сколько же сбор? Погляжу, у меня в дневнике записано…

И сорвалась с места.

– В девять! – крикнула вдогонку бабушка, но Вика её уже не слышала.

Она позвонила подружкам, договорилась о встрече по пути в школу. И через пару минут, возбуждённая, вновь появилась на кухне.

– Сказали в дорогу взять только питьё. Пойду пирожки в рюкзак уложу. Ещё надо тетрадку, ручку, карандаши и мишку Серёжку. Он самый маленький, влезет.

– Ага, ещё мяч, роликовые коньки и три пары джинсов – засмеялся дед Валера. – Потом сумку не поднимешь. Успокойся, всего на день поедете. Пирожки ещё горячие, остынут – возьмёшь. А бутылочку с водой я тебе приготовил.

Но Вике не сиделось. Она принялась носиться из комнаты в комнату, переживать, представляя, как они поедут с ребятами на автобусе, вытряхнула из школьного рюкзака всё содержимое и, только обнаружив там свою заветную тетрадку, немного успокоилась.

Вика посмотрела на деда, сидящего перед выключенным телевизором с закрытыми глазами. На ум пришло слово «безмятежность». Дедушка всем своим видом её демонстрировал. Она тут же записала это слово в заветную тетрадку. С недавних пор узнавание новых слов превратилось в увлечение.

А что дальше? Вика посмотрела в окно на уходящий день – сиреневое небо с блёстками звёзд – и достала гуашь и кисточку. Заветной тетрадке можно подарить горсточку слов, но чтобы обрисовать целый день – нужен большой лист.

Вика нарисовала разноцветные дома своего городка и отложила сушиться. На новом чистом листе появилась серебристая горка и огромная «ватрушка». Потом она решила пририсовать ещё большой самолёт и маленькую чёрную собачонку. Ту, что сегодня её облаяла, но, когда получила кусочек сосиски в тесте, завиляла хвостом.

Викин день – яркий, многоголосый, необычайно вкусный и ароматный! Он соскучился по лету, этот длинный, предвесенний день. Девочка взялась за зелёную краску, потом за красную, жёлтую, коричневую. И вот уже на рисунке появляется пышное дерево, а рядом… принцесса. Это её будущая сестричка!

Вика отложила последний рисунок на просушку и взяла в руки заветную тетрадку, подаренную Еленой Петровной.

«Добрый вечер!» – вывела она в заголовке. Сейчас она напишет небольшую историю о сказочных зверюшках, которые помогали ей раскатывать тесто и защипывать пирожки. Викуся кладёт голову на стол. Загадочные зверьки… Как их назвать? Ага! Серовато-фиолетовые будут Блюмтиками, а оранжевые с коричневым – Тикблюмами. Забавные зверьки удивлённо таращились на неё и о чём-то еле слышно лепетали. Глаза Вики между тем сами собой закрылись, и таинственная дрёма помешала сочинять дальше.

В это время неслышно открылась дверь и оттуда просунулась голова деда Валеры, пришедшего проведать внучку.

– Набегалась, – понимающе прицокнул он языком, услышав сонное сопение. Поднял на руки и бережно перенёс Викусю в постель. Присел рядом. – Добрый был вечер. Спокойной ночи, малышка!

Кровать у девочки огромная – папамамина. Как Вика ни уляжется – получается занять лишь малую её часть. Зато днём на спальной «планете» можно вдоволь накувыркаться, построить замки из одеял или попрыгать до потолка, крича от восторга: «Гоп-ля!»

Девочка повернулась на другой бок и сладко засопела. Теперь уже до утра.

Утро

– Чего рано соскочила? Поспи ещё. Только шесть часов! – бабушка Мила с удивлением смотрела на Викусю, сидящую в постели. Глаза у внучки широко открыты и смотрят с хитрецой – похоже, выспались. Худенькое тело, словно пружинка, вот-вот сорвётся с места.

– А ты? – парировала внучка.

Бабушку такой ответ озадачил, и она не нашла, что ответить.

– Ну, то я, – спохватилась и исчезла на кухне:

– У меня дел по горло! – донеслось оттуда.

Вика прижала к груди мишку Серёжку.

– Поедешь со мной в большой город?

Мишка посмотрел на хозяйку весёлыми стеклянными глазами и согласился. У него не только мягкое тельце, но и мягкий характер.

– И Лёву с собой возьмём. Хочешь, Лёва?

Но жёлтый лев отрицательно помотал гривой. Он домосед.

– Тогда оставайся с дедушкой. Поможешь ему компьютер чинить, –решила Викуся и спрыгнула с кровати.

У неё много дел. Надо дочек-кукол за стол усадить, кашу для них сварить, расчесать им волосы, заплести косы. И себя не забыть. Не поедешь же в театр лохматой.

Вика принялась искать любимые заколки. Куда же они запропастились? Ах, вот они где! В коробке с карандашами. Сейчас надо решить, что надеть в поездку. Розовый свитер? Или, может, поехать в коричневой кофточке с рюшами? Голубая водолазка тоже ей очень идёт. Ну и что с того, что Вика ходит в ней в школу. Зато любимая.

Когда сомневаешься, самый верный способ определиться – считалка.

Вика разложила наряды на кровати и принялась громко отсчитывать, указывая пальчиком:

– Черепаха хвост поджала

И за зайцем побежала,

Оказалась впереди.

Кто не верит – выходи!

Выбор пал на водолазку с юбкой. Но к юбке нужны колготки. Вика достала новые, тёмно-синие, с рисунком и блёстками – просто прелесть! Натягивая их, она неожиданно для себя залезла обеими ногами в одну колготину. И завертелась перед зеркалом:

– Я – настоящая русалка!

Но у русалки один хвост, а тут целых два, явно перебор! Вика попыталась обвить уныло висящий запасной хвост вокруг талии, потом заправить в трусики – всё не то! И тут она увидела оставленные на столе ножницы, не задумываясь схватила их и одним движением отрезала «лишнюю» колготину.

– Вот теперь то что надо! Красотища! – обрадовалась девочка, кокетливо продемонстрировала несколько «настоящих русалочьих» поз и неожиданно обнаружила в зеркале кроме своего ещё и бабушкино лицо.

– А я-то думала, ты уже готова! Почти два часа прошло, а у тебя ещё не у шубы рукав. Живо умываться и за стол! Не хватало ещё, чтобы голодная поехала. Когда в городе-то накормят!

И тут бабушка увидела лежащий на полу тёмно-синий запасной «русалочий» хвостик. Взяла и с немым укором подняла его перед Викиными глазами.

Вика кожей почувствовала надвигающуюся грозу. Воздух вокруг неё разом сгустился, казалось, даже потрескивал.

– Это ещё что? – подобно Змею Горынычу, «дохнула огнём» бабушка. – Ты зачем новые колготки изрезала, а?

– Я хотела быть русалкой, а эта штуковина мне мешала! – скороговоркой зачастила Вика, и тут до неё, наконец, дошло, что она натворила. – Прости, я не нарочно! – умоляюще сложила она ладошки. – Ну, ба-а! Ругаться всё равно некогда, я джинсы надену – и все дела!

Бабушка ещё раз взглянула на внучку испепеляющим взглядом, а потом вдруг расхохоталась:

– Ну и утречко!

Уф! Грозу пронесло – бабушкиного гнева как не бывало.

Пока Вика наворачивала кашу, открылся фонтан бабушкиных наставлений. «Чтобы в городе от ребят не отставала (первый раз так далеко, в областной центр, направляешься!), чтобы учительницу и экскурсовода внимательно слушала…» И первое, и второе, и пятое-десятое.

Приходилось всё время кивать и терпеть. Или… улетать в облака.

«И чего так беспокоится? Будто в космос отправляет! А если бы мы с классом и вправду в космос полетели, что бы тогда было?»

Но не успела Вика придумать, что было бы с ними в космическом пространстве, как бабушка вдруг спросила:

– Поняла? Теперь повтори, что я сказала.

Вика вмиг «шлёпнулась на землю» и повторила последнюю услышанную фразу, что бабушка проводит её до самого автобуса, а только потом пойдёт на работу – по такому случаю пришлось отпроситься у заведующей.

«Жаль, что деда Валера проводить до школы не может, – подумала Вика. – С ним было бы проще».

Вот уже несколько месяцев, как дед передвигается с трудом, опираясь на палку. И никто из взрослых не может внятно объяснить, что сделать, чтобы его вылечить.

Но вот завтрак уже закончен, мишка Серёжка, увесистый пакет с пирожками и бутылка с минералкой сложены в рюкзак, и бабушка велит «присесть на дорожку».

Вика заупрямилась:

– Зачем, бабуль?

– А чтоб подумать, всё ли взяла. Вот вспомнишь – и дорога легче.

Вика послушалась – села на край дивана, а через секунду вспорхнула, как встревоженная птаха.

– Ой, а деньги? – и побежала в свою комнату. Вернулась, неся в руках кошелёк. – На столе оставила. Хорошо, что вспомнила, а то Елена Петровна предупредила – сувениры покупать будем.

– Вот видишь! – обрадовалась бабушка.

С этого момента Вика твёрдо знала, что нужно сделать, чтобы путешествие получилось как надо.

Они попрощались с дедом и вышли на улицу. А там солнце! Яркое, лучистое – аж глазам больно. И воздух мягкий, не обжигает, как в морозы; вдыхаешь – словно медовую воду пьёшь.

– Вот и весна пожаловала, – нараспев проговорила бабушка. – Снег мигом сдует: ветер-то южный.

И они, обе радостные оттого, что с погодой в дорогу повезло, пошли вдоль улицы.

Жёлтый школьный автобус Вика заметила издали. В обычные дни он привозит на учёбу детей из ближайших деревень, но сегодня ему предстоит долгий путь – в областной центр.

Любопытные носики уже выглядывали из окон. Ой, тут и третьеклассники! Неужели поедем вместе? Завидев Вику, знакомые девчонки закричали и замахали руками. И ей сразу захотелось подпрыгнуть, подняться в воздух и мигом очутиться в автобусе. Но бабушка крепко сжимала руку. Дети должны прийти только со старшими – таковы правила.

Рядом с автобусом, в толпе родителей, неожиданно оказалась древняя старушка. Викуся не раз встречала её на улицах, даже имя придумала: «скрипучая бабка». Голос у бабули действительно напоминал скрип колодезного ворота, который, поднимая ведро, непрерывно ворчит и учит всех встречных-поперечных уму-разуму.

На этот раз «скрипучая бабка» была явно в благом расположении духа.

– Глико, глико! – щёлкала она вставной челюстью. – Пошто это робёнков-то в таку рань повезли? Куды это, а?

– В театр, бабушка! – ответил за всех чей-то папа.

– Ну-о! – удивилась старушка, поправляя на голове пуховый платок. – И-и-и, все детки-то какие бастенькие, нарядные. Не то что мы ране, зачуханные ходили, в материных отрехолках.

– Так то раньше! Сейчас всё по-другому! – включился в разговор ещё один молодой отец. – Вы, бабушка, как я вижу, тоже неплохо одеты!

Он улыбнулся, намекая на новую, молодёжного покроя, кожаную куртку старушки. Бабуля была явно польщена и важно поправила опрятную длинную юбку.

– Это всё снохи форсеть-то заставляют! Я им говорю: поздно на девятом-то десятке наряжаться, чай мне не в фирмалонию ходить. Так они мне силком суют: давай бери! Вот и ношу, не пропадать же добру. А вчерась внука Наталья с городу примчалась. Слышу, кто-то дверь торкает да торкает. Со сна и не разберу. Потом ногами ботать пошли. Открыла – а там Наталья! Керкает, в сапожках жулькает – так и жалко девку. Варенчом с дороги накормила. Мигом ссопела, мака. Не морная она у нас. Села и рассолодела – упеталась, пока добиралась.

Викуся хотя и поняла, о чём говорила «скрипучая бабка», но сама бы так сказать не сумела. А вот бабушка Мила хорошо понимала местный говор и даже сетовала, что многие слова постепенно исчезают, поэтому их надо запоминать, записывать. А Вика каждый раз думала, а зачем? Ведь по телевизору так не говорят.

Пока родители поддерживали разговор со словоохотливой бабулей, Вика просочилась в автобус. О чём о чём, а о путешествии в областной центр она давно мечтала. Ехать и глазеть по сторонам, да ещё и в компании ребят – что может быть лучше! Помахав на прощание бабушке Миле рукой, она огляделась и увидела Гузельку, вопящую изо всех сил: «Иди сюда!», чуток потолкалась в проходе и плюхнулась на сбережённое подружкой место.

И только тогда расстегнула молнию рюкзака:

– Ребят, налетайте на пирожки!

А сама понесла угощение учителям.

Со всех сторон потянулись руки, послышались возгласы благодарностей. Пирожочки на три укуса – чудо как хороши! Самой Викой настряпаны. Глаза девочки сияли, сердце плавилось от похвал.

Елена Петровна ещё раз пересчитала пальцем подопечных детей и опустилась на сиденье рядом с учительницей третьего класса – Ольгой Алексеевной. Обернулась к водителю, дяде Лёше:

– Все на месте, можно ехать!

– Так куда мы поедем, ребята? – загадочно улыбаясь, спросила Ольга Алексеевна.

– В город на серебряной реке! – первой прогорланила Вика.

Ботать – стучать, болтать ногами

Варенец – ряженка с закваской на сметане

Глико – смотри

Керкать – кашлять

Морной – привередливый

Мака – милая

Отрехолка – одежда

Пошто – почему

Сопеть – есть

Торкать – сильно стучать, трясти дверь

Жулькать – хлюпать

Форсить – модно наряжаться

Упетаться – устать

Рассолодеть – расслабиться

Баские – красивые

Новенький

Город, куда направлялись ребята, за свою историю несколько раз менял своё имя. Наиболее известными были два: нынешнее – мужское и старинное – женское. Вике больше нравилось последнее: нежное, певучее, такое же, как у реки, на берегах которой рос город. Областной центр был родным для бабушки Милы, и она много о нём рассказывала. Вечерами, когда все домашние дела переделаны, а солнечный свет раскрошился на бессчётное количество небесных светлячков, они с внучкой частенько забирались в глубины истории родного края.

Но как ни не хотелось Вике похвастать сейчас перед ребятами знаниями в области краеведения, ей бы это не удалось. Галдёж в автобусе стоял невыносимый.

– Ура! Едем! – бескрайнее ребячье веселье волнами разливалось по салону. Девчонки обменивались новостями двух дней каникул и дружно шуршали конфетными обёртками. Мальчишки, словно желая доказать наличие острого шила в попах, то и дело вскакивали с мест, кричали и дурачились.

Вика одновременно болтала ногами и языком и с нетерпением ожидала, когда за окном сменится надоевшая картинка старой площади.

Водителю, дяде Лёше, явно не хотелось пускаться в путь в обществе дикарей, он приглушил мотор и объявил через микрофон сердитым басом:

– Пристегните ремни! С места не тронусь, пока не замолчите!

Шум постепенно стих.

Елена Петровна медленно прошлась по проходу, проверила, у всех ли пристёгнуты ремни безопасности, и остановилась около Вики. Лицо учительницы выглядело озабоченным.

– Вика Филиппова, – сказала она бархатным голосом. – У нас в классе новый ученик. Мальчик всего пару дней в нашем городе, никого здесь не знает и очень стесняется. Пересядь, пожалуйста, к нему. Ты девочка активная, разговорчивая – поможешь ему влиться в коллектив.

Вика оглянулась и посмотрела туда, куда кивнула учительница, и увидела на последнем сиденье незнакомого мальчишку в наушниках, уткнувшегося в смартфон. Огромный такой смартфонище, почти планшет. «Смартфонище-драконище» тут же назвала его Вика. И пыхает, небось, так же. Огнём.

– Хорошо, – согласно кивнула она, хотя ей ни капельки не хотелось «вводить в коллектив» прятавшегося от ребят белобрысого «варяга». Другие мальчишки, даже из третьего класса, были знакомы ещё с садика.

Вика торопливо застегнула рюкзак, бросила прощальный взгляд на враз опечалившуюся Гузельку, прыжком пролетела через салон автобуса и с размаху плюхнулась рядом с новичком. Уф! А тот даже глазом не моргнул.

– Привет! – бодро произнесла Вика. – Что за игра?

Парень упрямо молчал и сосредоточенно следил за двигающимися фигурками.

Автобус, вежливо урча, набирал скорость.

– Ты откуда приехал? – почти прокричала девочка.

В ответ – ноль внимания. Ну и тип! Может – глухой?

Вика достала из сумки румяный пирожок и протянула мальчику:

– Попробуй! Сама пекла. С морковью и яичком, пальчики оближешь!

Новичок невозмутимо отвёл руку с пирожком и ткнул пальцем в экран. В мониторе грянул взрыв.

Вика разозлилась. Такого у них в городке ещё не бывало!

«Огонь»! – заметила она появившуюся в игре надпись.

«Огонь!» – скомандовала она себе мысленно и с силой выдернула из ушей парня наушники. Парень вздрогнул и оторвался от игры. Две пары глаз одновременно уставились друг на друга: гневные девчоночьи и недоумевающие мальчишечьи.

– Меня Вика зовут, а тебя как? – сердито бросила девочка и сдула падающую на глаза чёлку.

– Филипп, – одними губами прошептал новенький.

Филипп и Филиппова. Этого ещё не хватало!

Лицо новичка вдруг побелело, мальчик жадно глотнут воздух и прошептал:

– Ой! Меня сейчас стошнит!

– Елена Петровна! Новенькому плохо! – изо всех сил завопила Вика, в одно мгновение отстегнула у парня ремень безопасности, вытащила из своего рюкзака бутылочку с водой, отвинтила пробку. – На, попей, лучше будет!

В этот момент автобус тряхнуло, вода из бутылки брызнула парню в нос.

Филипп вытер лицо рукой и выскочил в проход.

Ребята вытянули шеи, привстали с мест, чтобы разглядеть, что происходит. Автобус остановился, мальчика вывели подышать свежим воздухом.

Через несколько минут Вика с Филиппом уже сидели на переднем сиденье и смотрели в окно.

Филипп тихо злился. И почему это произошло в первый день знакомства с одноклассниками? Сейчас все будут думать, что он слабак. Сплошная невезуха, так бы выскочил из автобуса и пошёл обратно!

Вика откровенно скучала. От нечего делать она принялась рисовать пальцем на запотевшем стекле толстых зайцев.

Ольга Алексеевна, учительница третьего класса, внимательно оглядела мерно жужжащий салон.

– Ребята! – воскликнула она. – Я знаю верный способ от укачивания. Надо петь! Устроим соревнование: кто больше песен знает. Будем петь по очереди. Для начала разделимся на команды – пусть у нас будет команда левого ряда и команда правого ряда. Которая закончит петь последней – та и выиграла.

Город на серебряной реке

Ребята бодро грянули «От улыбки хмурый день светлей…», а следом другие детские песни, которые учили в школе и садике. Но дружный хор скоро превратился в отдельные нестройные голоса – ребячий энтузиазм быстро иссяк.

Тогда перешли на игры. Начали с «городов», но знание географии оказалось не на высоте. Игра быстро надоедает, как только в окончании слов начинают преобладать одни и те же буквы – «к» и «а».

А вот в «Крокодил», казалось, можно играть бесконечно. Загадывать слова, изображать их руками, ногами и лицом – что может быть увлекательнее? Шум и смех в автобусе стоял – закачаешься! А строгий дядя Лёша? Он внимательно следил за дорогой и улыбался в усы чему-то своему, весёлому, внезапно пришедшему на ум.

Вика мельком глянула на своего соседа: Филипп, уронив голову набок, крепко спал. Как можно спать во время шума и всеобщего веселья? А тут Ольга Алексеевна как раз предложила ещё одну игру – в ассоциации.

Вы когда-нибудь играли в ассоциации? Просто и интересно! Водящий называет первое слово, любое, какое вздумается. Например «слива», следующий участник должен придумать другое, связанное с первым по возникшей у него ассоциации. Скажем, «стол» (слива лежит на столе), незаметно возникает целая цепочка: слива-стол-кухня-повар-тарелка-орнамент-художник-картина-стена-квартира-окно-самолёт… Пока не дойдёт до последнего участника. Так ваша слива может и в космос улететь, чтобы земной мир разглядеть получше!

Вике новая игра очень понравилась – она даже в ладоши захлопала и вместе с другими ребятами просила повторить: «Ещё, ещё!»

Но игры сразу прекратились, как только показались первые многоэтажки.

– Приехали! – возвестил чей-то звонкий мальчишеский голос, и ребята все как один дружно прилипли к окнам.

Город оказался большим и серьёзным. И главное, в нём совсем не было снега. Попадались только одинокие слежавшиеся холмики грязно-коричневого цвета, напоминавшие панцири черепах.

Вика стала жадно вглядываться в картины за окном. О чём же может поведать город на серебряной реке? Она почти никуда не выезжала из Полянки. Один раз – на море, да и то малышкой-четырёхлеткой. В воспоминаниях осталось только купе, в котором долго-предолго ехали. Само море запомнилось смутно – что-то большое, безбрежное, блестящее на солнце, с солёными брызгами и красивыми прибрежными камушками.

О! Областной центр оказался великодушным и скрывать ничего не стал. Автобус, слегка подпрыгивая на дорожных рытвинах, радостно понёсся по густозаселённым машинами улицам. Казалось, он попал к старому другу, с которым долго не виделся, а тут вот повезло.

Мелькали перекрёстки, светофоры и дома. Дома, очень много домов. Разноцветные и разноэтажные, они наперебой хвастались друг перед другом архитектурой и рекламными вывесками. Оказывается, дома были не только для людей. Вика с удивлением ловила буквы пролетающих вывесок: «Дом обуви», «Дом дверей», «Дом штор», «Дом печати».

Пешеходов и велосипедистов оказалось больше, чем в Полянке. И почти все они спешили. Группами и в одиночку, с сумками, детьми, собаками. И облака в небе тоже неслись куда-то, как сумасшедшие; даже бледное солнце, казалось, подпрыгивало.

«Вот это скорость! Вот это мне нравится!» – не уставала восхищаться Вика, наблюдая за окнами живое кино.

– Ольга Алексеевна, а где тут большая река? – вдруг вспомнила девочка. – В ней должна быть серебряная вода.

Учительница не ожидала вопроса и смутилась.

– Ну, во-первых, вода в ней вовсе не серебряная…

Елена Петровна пришла на помощь коллеге.

– Река в другой части города. Но мы её сегодня не увидим, спектакль закончится, пообедаем и домой.

«Всё равно серебряная! – подумала Викуся и упрямо поджала губы. – Не зря же назвали!»

Она повернулась к проснувшемуся соседу:

– Тебе здесь нравится?

Лицо у Филиппа не выражало восторга. Он пожал плечами и ответил коротко:

– Так.

Сказал – и отвернулся.

«Фу, какой бука! – подумала девочка. – Ну и ходи тогда один, мрачная туча! Я больше с тобой знаться не желаю!»

Вика твёрдо решила с Филиппом больше не разговаривать, а на обратном пути пересесть к Гузельке.

Но когда автобус закончил ознакомительный пробег по городу и остановился у здания театра кукол, оказалось что от новичка так просто не избавиться. Елена Петровна поставила их в одну пару, да ещё и велела взяться за руки – чтобы не потеряться.

Горячая ладошка девочки легла в ледяную руку Филиппа. Ой! Неужели длинного тощего парня, которому она едва достаёт до плеча, заколдовала Снежная королева и теперь у него ледяное сердце? А может, железное, как жёсткий диск у компьютера? Играл бедняга день и ночь в игры и превратился в робота. О-о-о! И что теперь делать?

Вика твёрдо решила спасти своего спутника. Но как можно достучаться до холодного сердца? Не плакать же горючими слезами? Значит, срочно нужна… радость!

– Посмотри, какая длинная-предлинная лестница! – заорала она так громко, что у Филиппа, должно быть, от испуга волосы под шапкой зашевелились. – Если по ней побежать вниз – неожиданно можно взлететь и парить над городом. Здорово, да! Не веришь? И театр просто чудесный: башенки, скульптурки – как в музее! А ты видел когда-нибудь такие красные крыши? Ой, а здесь, оказывается, тоже живут вороны!

Филипп глянул исподлобья и мрачно буркнул:

– В Санкт-Петербурге лучше!

В Питере никому до него не было дела, а тут каждый норовит пристать. Ребята пялятся, будто на диковинку. Странные все до ужаса, а эта сумасшедшая девчонка – в особенности. И когда она замолчит?

Вика запрокинула голову и впервые внимательно посмотрела в глаза мальчика. Они показались ей удивительными до неправдоподобности. Ярко-голубыми, словно весеннее небо. Безбрежными и невозможно грустными.

– А ты был в Питере?

– Я там жил, – вздохнул мальчик и отвернулся.

В душе Вики всё перевернулось.

– Ты не шутишь?

– Конечно, нет. На Васильевском острове, с папой и мамой.

– Здорово! А у меня тоже мама с папой в Питере! – обрадовалась девочка. – Живут и работают.

В голове у Вики тот час же созрел план.