Czytaj książkę: «Исцеляя осколки»

От автора

Ты будешь моим телом и душой. Моей открытой раной, которую я ковыряю каждый раз, и каждый раз жду, когда она заживет.

Анэйд Бойд

Пролог

Наверное, я должна начать эту историю с того, что я никогда не верила в любовь. Не в ту, о которой пишут в книгах и снимают фильмы. Я видела слишком много разводов, слишком много слёз, слишком много людей, которые оставались вместе по привычке, а не по любви.

Но потом появился он.

Я не знаю, как объяснить это словами. Как объяснить, что человек может войти в твою жизнь и перевернуть её так, что ты перестаёшь узнавать себя? Как объяснить, что любовь — это не всегда счастье и розовые очки, а ещё и страх, и боль? И знаете, что самое сложное?

Не расставания, не ссоры, даже не измены.

Самое сложное — когда ты любишь человека, у которого нет будущего. Когда каждый день может стать последним, и ты знаешь это, но всё равно просыпаешься рядом с ним и улыбаешься.

Потому что он научил меня одной вещи: жизнь не измеряется годами. Она измеряется моментами. Моментами, когда ты счастлив настолько, что забываешь дышать. И если у нас было всего полгода или год — я хотела прожить каждый день так, будто он был последним. Но часть меня тогда умерла. Та, что верила в счастливый финал.

Остальное вы уже читаете.

Часть 1 «Первое обещание» Глава 1

1

Вторник. Конец марта.

Моё утро началось с того, что я проспала. Опять.

Будильник орал минут двадцать, когда я наконец разлепила глаза и посмотрела на экран телефона. Половина девятого. Я должна была быть там в девять. Двадцать минут на автобусе, если повезёт с пробками. Если нет — все сорок.

— Чёрт, — выругалась я, сбрасывая одеяло, и босиком побежала в ванную, чувствуя, как холодный пол обжигает ступни.

Я плеснула водой в лицо, надеясь, что это поможет окончательно проснуться, но в зеркале видела только уставшие глаза и спутанные волосы.

На кухне, к моему удивлению, уже сидела Кейт. Ей, как и мне, предстоял рабочий день. Она успела налить себе кофе, открыть ноутбук и напечатать пару страниц отчёта для работы. Рыжие волосы были аккуратно собраны в пучок, а на носу красовались большие круглые очки, которые делали Кейт похожей на библиотекаря. Я завидовала её способности выглядеть отлично в любое время дня.

— Проспала? — спросила она, хотя ответ был очевиден.

— Угу, — ответила я, хватая зубную щётку и выдавливая пасту с такой силой, что та чуть не попала на пол. — Марк меня убьёт.

— А по-моему, у него есть особый интерес к твоим опозданиям, — заметила Кейт, возвращаясь к ноутбуку.

— Иди к чёрту, — буркнула я без злости. — Сегодня же корпоратив с этой дурацкой «Дельтой».

— Между прочим, там работают красивые и богатые мужчины. Ты бы присмотрелась, — усмехнулась Кейт.

— Ты невозможна, — усмехнулась я в ответ.

Через десять минут я выскочила из ванной, кое-как расчесала непослушные кудрявые волосы, достала из шкафа идеально выглаженную униформу, схватила сумку и помчалась к двери.

— Не забудь ключи! — крикнула Кейт.

Я вернулась.

— А завтрак?

— Потом!

Дверь захлопнулась, и я побежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Город только просыпался. Кофейни открывали двери, люди в деловых костюмах торопились к остановкам, а бездомный на углу уже разложил свой картонный домик и сидел с протянутой рукой.

Я проскочила мимо него, чувствуя укол вины, но затем вернулась, сунула в его грязную ладонь пару долларов, стараясь не встречаться с ним взглядом, и побежала дальше.

Здание «Саймон энд Партнерс» стояло на Фронт-стрит, прямо у реки Саскуэханна. Двенадцать этажей, стеклянный монолит, отражавший серое небо Гаррисберга. Лобби было слишком большим, светлым и пустым. Пол из белого мрамора блестел так, будто его мыли каждые пять минут. На стене красовался огромный логотип — синяя буква S с золотой стрелой, пронзающей её насквозь.

Мне нравилась моя работа и то, чем я занималась, за исключением моего босса.

Я влетела внутрь в девять двадцать — запыхавшаяся и растрёпанная. На ресепшене сидела девушка. Всегда новая. Они здесь не задерживались. Она улыбалась мне каждое утро, но в этой улыбке не было ничего человеческого. Она была частью декора, как цветы в горшках, которые тоже были ненастоящими.

Я поднялась на восьмой этаж. Жужжание лифта уже въелось мне в голову. Из своего кабинета я заметила Марка, разговаривавшего с кем-то по телефону.

«Надеюсь, меня он не заметит.» Но стоило мне сделать несколько шагов в сторону своего кабинета, как босс тут же застал меня врасплох.

Марк Деверо — старший партнёр и генеральный директор компании «Саймон энд Партнерс». Он уже неделю грозился уволить меня за постоянные опоздания. Я не могла объяснить ему причины. Просто по ночам смотрела сериалы или лежала и думала о всякой ерунде. А утром не могла заставить себя встать.

Ему было около пятидесяти. Он строил свою карьеру с нуля, прошёл путь от стажёра до владельца бизнеса и теперь считал, что мир принадлежит ему. На нём всегда были только дорогие бренды: итальянские костюмы, которые сидели как влитые, часы за несколько тысяч долларов, кожаные туфли ручной работы. Он мог позволить себе всё. А вот его лицо — нет.

Короткие седеющие волосы, обрюзгшее лицо, вечно влажные губы, сосудистые звёздочки на носу и щеках — следствие многолетнего употребления алкоголя.

— Доброе утро, Айвори, — ледяным тоном сказал он. — Как приятно, что ты решила присоединиться к нам.

— Марк, у меня…

— Слушай, я знаю, что ты талантливый сотрудник, — перебил он меня, — поэтому до сих пор терплю твои выходки. Но сегодня у нас вечер с «Дельтой». Это важнейшие люди, Айвори. Потенциальный контракт на два миллиона долларов. И если ты опоздаешь на корпоратив или, не дай бог, случится что-то ещё, мне придётся всерьёз задуматься о твоём будущем здесь.

Марк снял очки и посмотрел на меня так, как смотрят на ребёнка, который пытается соврать про съеденную собакой домашнюю работу.

— Этого больше не повторится, — пообещала я.

Марк вздохнул и снова надел очки.

— Хорошо. Это важно для нас.

— Я буду готова.

— Надеюсь.

Он повернулся и направился в свой кабинет, оставляя за собой лёгкий шлейф дорогих духов.

Я поспешила к себе, чувствуя, как щёки горят от стыда. Когда я открыла дверь кабинета, Эми уже сидела за моим столом, перебирая бумаги.

— Ну наконец-то! — воскликнула она, поднимая голову. — Я уже начала думать, что ты не придёшь. Марк целый час бегает по коридору и кричит на всех. Видимо, у него с утра день не задался.

— Ещё бы. Два миллиона долларов на кону. И это значит, что сегодня мы должны изображать счастье высшего сорта, — ответила я, бросая сумку на стул и садясь за стол. — А это что?

— Отчёты за три недели. И презентация для сегодняшнего вечера. Он хочет, чтобы ты лично всё проверила.

Я на мгновение закрыла глаза, потом открыла, взяла первую папку и начала изучать содержимое.

— Господи, почему я?

— Потому что ты лучшая, — с улыбкой сказала Эми. — Он доверяет только тебе.

Я вздохнула и перевела взгляд на плакат, висевший на стене, с корпоративной миссией, которую никто не помнил.

«Мы создаём будущее».

Какая ирония. Я смотрела на этот плакат и думала: какое будущее я создаю? Всего лишь презентации, которые никто не запомнит? Отчёты, которые Марк читает по диагонали?

Эми подошла ближе и положила передо мной ещё одну стопку бумаг.

— Вот это надо доделать к обеду. А это — разослать клиентам.

Я взяла бумаги и начала перебирать их. Цифры, графики, диаграммы. Всё то же, что я делала вчера, позавчера, неделю назад. Моя работа была похожа на бесконечную петлю, из которой я не могла вырваться.

— Айвори, — тише сказала Эми, оглядываясь по сторонам, — ты слышала, что говорят про нашу новую стажёрку?

— Что? — Я подняла глаза.

— Говорят, Марк пригласил её на ужин на этой неделе, но она отказалась. И теперь её переводят в другой отдел.

Я почувствовала, как внутри закипает злость.

— Это уже третья девушка за полгода. Чокнутый подонок.

— Да… я знаю, — сказала Эми и ушла, оставив меня наедине с бумагами и мыслями.

До вечера я работала как заведённая. Готовила презентацию, переделывала слайды, отправляла письма. Марк звонил уже три раза, и каждый раз у него появлялись новые требования.

К пяти часам я чувствовала себя выжатой как лимон и готовой выбросить компьютер в окно. Но впереди был вечер, который требовал от меня «парадного» вида.

Я встала, размяла шею и пошла заваривать себе кофе, наслаждаясь минутной тишиной перед отъездом в отель.

***

К половине шестого за нами приехал чёрный лимузин. Наша компания позаботилась о транспорте для сотрудников — видимо, хотела, чтобы мероприятие с самого начала выглядело по-настоящему статусным. Водитель вежливо поклонился, открывая дверь машины.

Я устроилась на сиденье рядом с Эми и осторожно поправила подол платья. В салоне пахло кожей и едва уловимо — парфюмом. За тонированными окнами проплывали улицы города, постепенно растворяясь в вечерних сумерках.

— Ты чего такая напряжённая? — спросила Эми, взглянув на меня.

— Я не напряжена.

Она посмотрела на мои руки, сцепленные на коленях, но ничего не сказала.

Я вздохнула и отвернулась к окну. Не то чтобы я боялась корпоратива. Просто терпеть не могла подобные мероприятия, где каждый старался казаться чуточку успешнее, влиятельнее и счастливее, чем был на самом деле.

Корпоратив в пятизвёздочном отеле «Гаррисберг Гранд» напоминал ярмарку тщеславия. Огромный светлый зал, мраморный пол, большие окна, занавешенные тяжёлыми шторами, и хрустальные люстры под потолком. Официанты в чёрных жакетах проходили между гостями с серебряными подносами, на которых пенилось шампанское.

Я вновь одёрнула платье, выходя из лимузина. Оно было узким и непривычно открытым. Кейт заставила меня купить его на распродаже «на особый случай». Видимо, этот случай настал.

— Перестань, — тихо сказала Эми. — Ты прекрасно выглядишь.

— Ладно, — ответила я и выдохнула.

Эми вскоре заметила знакомых и отошла поздороваться, оставив меня одну. В углу играл небольшой джазовый ансамбль — саксофон, пианино и контрабас. Музыка была приятной. Постепенно собирались люди. Я видела знакомые лица — коллег из отдела продаж, маркетинга, бухгалтерии. На работе они казались обычными людьми, но здесь словно каждый надел не только вечерний костюм, но и новую личность. Люди громко смеялись, обменивались визитками, а небольшие группы гостей обсуждали сделки так, будто от них зависела судьба всего мира. Я взяла бокал шампанского и остановилась у фуршетного стола, надеясь затеряться в толпе. Оглядевшись, я заметила Марка. Он стоял в центре зала, окружённый любимыми подчинёнными, и, держа бокал с виски, жестикулировал, рассказывая что-то смешное. Я видела, как его толстое лицо раскраснелось от алкоголя, как глаза сузились от удовольствия, когда он замечал, что все вокруг внимательно его слушают.

«Он похож на жабу, — подумала я. — Большая, жирная жаба».

Марк нашёл меня уже через десять минут. Он был в приподнятом настроении, его лицо лоснилось от предвкушения сделки.

— Айвори! Вот ты где. Иди сюда.

Он бесцеремонно схватил меня за локоть и потащил к группе мужчин в дорогих костюмах.

— Господа, познакомьтесь, это Айвори Харпер, наш ведущий специалист. Айвори, это руководство «Дельты».

Я улыбалась, кивала, пожимала руки. Имена вылетали из головы сразу после того, как их произносили. Всё шло по сценарию, пока Марк не повернулся к парню, стоявшему чуть поодаль от остальных.

— А это Джеймс Брукс, — представил Марк. — Слышал, он у них лучший по части стратегии, хоть и выглядит так, будто только что сошёл со сцены рок-клуба.

Я подняла глаза.

Джеймс не был похож на остальных. Тёмные волосы едва завивались, а пронзительно-голубые глаза смотрели на этот праздник жизни с лёгкой, почти незаметной скукой. Острые скулы покрывала небольшая щетина, а губы казались слишком выразительными для человека с таким уставшим взглядом. На нём идеально сидел тёмный костюм, но ему явно было в нём тесно. Не в прямом смысле этого слова.

— Приятно познакомиться, — произнёс он. Голос у него был низкий, с лёгкой хрипотцой.

— Взаимно, — ответила я, чувствуя на себе его прямой, немигающий взгляд.

Марк, довольный собой, снова завёл разговор о цифрах и логистике, переключив внимание на другого партнёра. Мы с Джеймсом оказались в своего рода вакууме посреди шума. Он не пытался начать светскую беседу и не засыпал меня комплиментами.

Джеймс кивнул на тарелку с закусками, которую проносил мимо официант.

— Не советую брать тарталетки с креветками. Они на вкус как картон, вымоченный в уксусе, — сказал он.

Я невольно усмехнулась. Это было так неожиданно просто на фоне всего пафоса.

— Спасибо за предупреждение. А я-то думала, это высокая кухня.

— Высокая кухня — это когда еда стоит как твой автомобиль, но наесться ею невозможно, — он наконец улыбнулся, и эта улыбка на мгновение стёрла с его лица выражение усталости. — Надеюсь, Марк не держит вашу семью в заложниках. Иначе я не понимаю, почему вы работаете на него.

Я фыркнула, едва не расплескав шампанское.

— Нет. Мне просто нравится моя работа. А вы? Надеюсь, не жертва обстоятельств?

— Мои обстоятельства включают в себя ещё и необходимость платить за аренду студии.

Джеймс сделал глоток шампанского и поморщился.

— Кислое.

Я посмотрела на свой бокал, потом на него. В его взгляде не было той скользкой похоти, с которой обычно на меня смотрели партнеры Марка. Он смотрел на меня просто как на человека.

— Блестящее, дорогое, и кислое, — тихо сказала я.

Он ничего не ответил, но в его глазах мелькнуло понимание. На секунду мне показалось, что мы — два случайных свидетеля на чужой, очень скучной свадьбе.

— Джеймс! — крикнул кто-то из его компании. — Нам пора за стол, босс хочет тост.

Джеймс едва заметно вздохнул и снова посмотрел на меня.

— Долг зовёт. Рад был встретиться с вами, Айвори.

Он ушел, а я еще какое-то время стояла, глядя ему вслед. Пальцы по-прежнему сжимали ножку бокала, а в ушах почему-то звучал его голос.

— Эй, Айв? Ты чего застыла? — Эми возникла рядом, выглядя в своих очках как любопытный эльф. — Это был тот самый Брукс из «Дельты»? Симпатичный.

— Не начинай, Эми, — буркнула я, но сердце почему-то билось чуть быстрее, чем пять минут назад. — Это просто парень, который ненавидит тарталетки с креветками, — усмехнулась я.

Официальная часть затягивалась. На сцене какой-то пузатый топ-менеджер из «Дельты» вещал о «синергии» и «горизонтах планирования», а я в это время изучала пузырьки в своем бокале. Шампанское окончательно выдохлось, став похожим на теплую газировку, которой лечат горло.

— Даю десять долларов за то, о чём вы сейчас думаете, — раздался рядом мужской голос.

Я обернулась. Джеймс стоял совсем близко, прислонившись спиной к колонне. Он стоял расслабленно, засунув одну руку в карман, а в другой держал бокал с виски. Верхняя пуговица его рубашки была расстегнута, открывая вид на татуировку, уходящую куда-то под воротник. Он смотрел на меня в упор.

— Боюсь, за такие мысли здесь увольняют, — кокетливо ответила я, рассматривая его. Вблизи его глаза казались ещё ярче. Джеймс усмехнулся и сделал шаг ближе. Я почувствовала аромат его древесного парфюма.

— Значит, мы думаем об одном и том же.

Он смотрел на меня с интересом, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

— Просто я не очень люблю корпоративы, — я крутнула бокал в руке. — Слишком много важных людей, которые делают вид, что любят свою работу, но им интересны только сделки и большие деньги.

— Тонко подмечено, — кивнул Джеймс. — Знаете, я ведь здесь тоже только потому что уверен: без меня эта сделка развалится. Хотя на самом деле я бы сейчас с гораздо большим удовольствием сидел в какой-нибудь прокуренной забегаловке и настраивал гитару.

— Так вы музыкант? — я подняла брови.

— Можно и так сказать. По выходным я играю в заведениях со своими друзьями. А в будние дни, — он поморщился и кивнул на свой костюм, — я парень в дорогом костюме.

Мы стояли в тени колонны, с ощущением маленького убежища. Вокруг сновали официанты, люди перекрикивали музыку, пытаясь казаться важнее, чем они есть на самом деле. Я заметила Эми в компании людей «Дельты». Она жестикулировала руками, громко смеялась, чувствуя себя в своей тарелке.

Мы проболтали с Джеймсом ещё минут десять. Я наконец-то почувствовала себя расслабленной. С ним было удивительно легко. Не было нужды подбирать слова или пытаться соответствовать дресс-коду.

— Какую музыку вы исполняете? — спросила я. — Наверняка, что-то тяжелое?

— Почему сразу тяжелое? — он притворно возмутился. — Неужели я выгляжу как человек, который бьет гитары об сцену?

— У вас на кончиках пальцев левой руки небольшие мозоли, — я кивнула на его руку.

Джеймс посмотрел на свою руку, потом на меня. В его глазах вспыхнул искренний интерес.

— Одно очко в пользу Харпер. Да, я играю, но это абсолютно не прибыльно. Идеальное хобби.

В этот момент музыка в зале сменилась на что-то более ритмичное и навязчивое. Марк, уже изрядно «подогретый» виски, заприметил нас и направился в нашу сторону, ведя за собой целую свиту.

— Айвори! — проревел резкий, хриплый голос Марка.

Я мгновенно отрезвела. Босс шёл к нам, его лицо было красным, галстук сбился набок. Он подошёл вплотную и дерзко положил руку мне на талию, притягивая к себе. От него пахло перегаром и дорогими сигаретами.

— Не смей очаровывать моего лучшего сотрудника, Брукс. Айвори, жемчужина моя, господин Миллер скучает и хочет обсудить с тобой специфику логистики в южных штатах. Прямо сейчас.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Господину Миллеру интересно было обсуждать логистику исключительно для того, чтобы подобраться поближе к декольте собеседницы. Рука Марка на моей талии казалась тяжёлой и грязной. Я посмотрела на Джеймса. Его лицо на секунду закаменело. Он бросил быстрый взгляд на руку моего босса, а затем посмотрел на меня. В его глазах читалась скрытая злость.

— Идите, Айвори, — тихо сказал Джеймс. — Работа прежде всего.

Я кивнула и уже собиралась уйти за Марком, но Джеймс вдруг перехватил мою руку. Очень осторожно, одними кончиками пальцев. Затем потянул мою ладонь к себе и, не сводя с меня глаз, медленно коснулся её губами. Поцелуй был коротким, но жарким. Джеймс посмотрел на часы. Вечер явно подходил к концу.

— Мне пора.

Я почувствовала укол разочарования. Глупо, ведь мы знакомы всего пару часов.

— Да, конечно.

Джеймс сделал шаг ко мне. Весь его ироничный настрой вдруг сменился мягкостью.

— Айвори, — его голос стал тише. — Я не большой любитель ужинов в ресторанах, где нужно знать, какой вилкой есть рыбу. Но я знаю одно место, где готовят лучший кофе в городе. Пойдете со мной? В четверг?

Я на секунду растерялась, не зная, что ответить.

— Да, — выдохнула я наконец. — Хорошо.

Он улыбнулся.

— Я заеду за вами в семь.

Джеймс отпустил мою руку и скрылся в толпе, оставив меня стоять у колонны с пылающими щеками. Я продолжала смотреть на дверь, за которой он исчез, и улыбалась, как идиотка. Всего один кофе. А я уже ловила себя на мысли, что считаю дни до четверга.

— Ого... — Эми материализовалась за моей спиной так внезапно, что я вздрогнула. — Подруга, если он не пригласил тебя на свидание, то я — балерина. Он только что поцеловал тебе руку на глазах у Марка? Да Деверо же сейчас лопнет от злости!

Я посмотрела на свою ладонь. Кожа там до сих пор покалывала.

— Он просто позвал меня на кофе, Эми. Не додумывай себе лишнего.

Но почему-то мне казалось, что с Джеймсом Бруксом всё будет не так просто.

***

Домой я попала только к полуночи. Из кухни тянуло запахом жареного риса и зелени. Кейт была дома. Я поняла это ещё до того, как сняла обувь: она всегда включала музыку, потому что так ей было легче чувствовать себя комфортно и не оставаться наедине с тишиной. Я закрыла за собой дверь, повесила пальто на крючок и на секунду замерла в темноте прихожей, позволяя себе выдохнуть. Весь день словно оставил на мне тонкий слой усталости, который теперь медленно оседал, как пыль после долгой дороги.

Кейт высунулась из кухни, едва я появилась в проходе.

— Наконец-то, — сказала она с таким видом, будто ждала меня не пару часов, а как минимум сутки. — Я уже начала думать, что ты решила сбежать с каким-нибудь богатым компаньоном.

— Если бы я сбежала, ты бы узнала первой, — ответила я, снимая серьги.

Кейт рассмеялась и снова скрылась на кухне.

— Иди сюда. Я заказала нам ужин.

Я зашла на кухню и сразу увидела на столе бумажные пакеты из доставки: коробочку с роллами, салат и открытую бутылку белого вина. Кейт сидела на стуле, поджав под себя одну ногу. Она уже переоделась в домашние шорты и свободную футболку, а от прежнего макияжа не осталось и следа.

— Я такая голодная. Ты супер! — сказала я и опустилась на стул напротив неё.

— Я знаю. Я вообще очень полезная подруга.

Она налила вина сначала мне, потом себе. Мы чокнулись без особого повода. Первый глоток оказался холодным и резким. Постепенно я почувствовала, как напряжение, оставшееся после рабочего дня, понемногу отпускает.

Кейт пододвинула ко мне коробку с едой.

— Я взяла тебе то, что ты любишь. И не спорь.

— Спасибо.

Я улыбнулась и взяла палочки. Первые несколько минут мы ели молча. Кейт умела заполнять тишину, но никогда не навязывала разговор. С ней можно было молчать и не чувствовать себя неловко. Это было редким подарком.

— Ну? — наконец спросила она, откинувшись на спинку стула. — Как всё прошло?

Я посмотрела на неё поверх бокала.

— Что именно?

— Твой корпоратив, глупая! Уже успела оценить богатеньких мужчин в костюмах? — Глаза Кейт загорелись от любопытства.

Я сделала ещё один глоток вина и улыбнулась.

— Ничего интересного, ты же знаешь. Сделки, деньги, сделки и ещё раз сделки.

— Тогда почему ты улыбаешься?

— Я не улыбаюсь.

Кейт подняла брови.

— Айвори…

— Меня пригласил Джеймс Брукс из «Дельты» на кофе. Кажется, я ему понравилась.

Она кивнула с таким видом, будто выиграла в лотерею, на которую даже не покупала билет.

— Вот это новость!

Кейт слушала меня с нескрываемым интересом. Иногда перебивала, смеялась, а иногда просто смотрела на меня, будто уже составила собственное мнение, но ждала подтверждения.

— Признавайся, они все такие крутые, как пишут журналисты? — уточнила она.

— А тебе зачем? — удивилась я, отправляя в рот кусочек ролла.

— Интересно же… У меня ещё не было ничего с богачом.

Я закатила глаза и потянулась за салатом.

— Боже, Кейт, давай не за столом! — Я рассмеялась.

Она расхохоталась, вытирая слёзы в уголках глаз.

— Ладно-ладно. — Она взяла кусочек ролла, медленно откусила и слегка прищурилась. — Хотя, если честно, мне нравится. Ты давно так не выглядела.

Я подняла на неё взгляд.

— Как?

— Как пубертатный подросток, — улыбнулась она.

Эта фраза заставила меня рассмеяться.

За окном темнело, а кухня казалась ещё уютнее в тёплом свете лампы. Где-то в соседней квартире хлопнула дверь, в трубах зашуршала вода. На столе стояли коробки с едой, почти полная бутылка вина и наши бокалы. Всё было привычным и знакомым, и рядом с Кейт мне не нужно было притворяться кем-то другим.

— У меня тоже есть новость, — вдруг сказала она.

Я сразу посмотрела на неё.

— Какая?

Она сделала глоток вина и небрежно пожала плечами.

— У меня была встреча с одним человеком.

— Каким человеком?

— Очень привлекательным.

— Это всё решает, — засмеялась я.

— Он тоже из PR-агентства. Мы познакомились на встрече. Вроде бы всё обычно, но потом он написал мне. И сегодня мы обедали в ресторане.

— И?

— И он оказался не идиотом. Представляешь?

Я рассмеялась ещё сильнее.

— Прямо событие.

Я посмотрела на неё и заметила, как светится её лицо. Кейт любила шум, внимание и короткий флирт, но даже ей иногда хотелось чего-то простого и настоящего. И чтобы мужчина при этом не оказался очередным самовлюблённым идиотом.

— Тебе он нравится? — спросила я.

Она немного помолчала, покрутила бокал в руках, а потом пожала плечами.

— Возможно. Но я не хочу об этом слишком серьёзно думать. Ты же меня знаешь.

Я кивнула.

Мы ели ещё долго. Потом Кейт сделала музыку потише. Разговор перескакивал с одной темы на другую: её работа, моя работа, странный клиент, у которого она сегодня забрала проект, сосед сверху, который снова что-то сверлил, нелепая реклама, которую мы видели в метро неделю назад, и какая-то давняя история из университета, которая внезапно показалась нам обеим смешной.

Я чувствовала, как вино постепенно делает всё вокруг мягче. После целого дня напряжения это было почти роскошью — просто сидеть на кухне, есть заказанную еду, смеяться и не думать ни о чём серьёзном.

Но мысли всё равно возвращались к Джеймсу. Когда Кейт на секунду отвлеклась, чтобы ответить на сообщение, я посмотрела в окно и снова вспомнила его. По спине пробежало что-то неуловимое — странное волнение, которое я пока не могла объяснить.

— Опять задумалась? — спросила Кейт, не поднимая головы от телефона.

— Нет.

— Врушка.

Я улыбнулась.

— Просто устала.

— Ещё минута… Просто наш новый стажёр решил, что именно сейчас нужно уточнить у меня кое-что по завтрашним делам.

Я хотела ответить, но вместо этого только покачала головой и взяла ещё кусочек ролла. Иногда Кейт слишком хорошо меня читала, и это было одновременно удобно и раздражающе.

Мы закончили ужин уже поздно. Бутылка вина почти опустела, еда исчезла с тарелок, а на кухне стало тихо и лениво. Всё важное уже было сказано, а остальное можно было отложить до завтра.

Кейт убрала коробки в пакет и потянулась.

— Ну что, — сказала она, — сегодня был хороший вечер.

— Да, — ответила я. — Правда хороший.

Я откинулась на спинку стула и вдруг вспомнила, как мы познакомились. Первая пара по маркетингу. Кейт пришла с явным намерением не молчать ни минуты. Она села рядом со мной, потому что место было свободным, и уже через двадцать минут я знала о ней почти всё: откуда она, сколько у неё было парней, почему она на самом деле выбрала этот факультет и что преподаватель сегодня говорит совсем не то, что написано в учебнике.

После окончания университета Кейт взяли на работу в PRworks — солидное агентство в центре города, где она теперь отвечала за кризисные коммуникации и работу с клиентами из сферы технологий и ритейла.

— Помнишь нашу первую встречу? — спросила я.

Кейт усмехнулась.

— Ты тогда молчала и рисовала каракули на полях. Я подумала: «С этой точно нужно подружиться, иначе она так и просидит всю жизнь в углу».

— А я подумала, что ты ненормальная.

— И оказалась права, — засмеялась Кейт.

Я улыбнулась.

Мы делили эту двухкомнатную квартиру на окраине Гаррисберга уже три года. Она находилась на третьем этаже старого дома без лифта, с вечно скрипучими половицами. Три года назад я сняла её, потому что квартира была дешёвой, а Кейт просто некуда было идти. Тогда она ушла от очередного парня, который оказался козлом, и временно поселилась у меня. «Временно» затянулось на месяц, потом на два, а потом она просто перестала собираться съезжать. Так из сумасшедшей соседки по парте она превратилась в мою лучшую подругу.

— Ладно, — Кейт поднялась со стула. — Сейчас расплачусь от умиления. Пойду лучше посуду помою.

Я рассмеялась.

— Иногда жизнь не так уж и ужасна.

Кейт посмотрела на меня с улыбкой.

— Это ты сейчас к чему?

— К тому, что тебе иногда нужно напоминать: мир состоит не только из проблем.

Я ничего не ответила. Потому что она была права.

Когда Кейт ушла к себе в комнату, квартира сразу стала тише. На кухне ещё пахло едой и вином, на столе блестели капли воды, а из окна тянуло прохладой. Я выключила музыку, поставила свой бокал в раковину и на секунду задержалась у стола, не зная, хочу ли ещё чем-нибудь заняться или уже пора просто лечь и позволить вечеру закончиться.

Я медленно прошла в спальню, закрыла за собой дверь и села на край кровати. После долгого дня тело наконец давало о себе знать. Плечи отяжелели, глаза щипало от усталости, а в голове всё ещё плавали остатки вина и обрывки чужих голосов, перемешанные с музыкой.

Я сняла кольца, положила их на тумбочку и какое-то время просто смотрела на свои руки, словно они могли подсказать мне что-то важное. Потом откинулась на подушку и уставилась в потолок, пытаясь хотя бы ненадолго заглушить мысли.

Телефон на тумбочке тихо загорелся.

Я замерла. Сердце зачем-то дрогнуло, хотя почти сразу стало ясно, что это не Джеймс, а всего лишь очередное уведомление. Я даже не потянулась за телефоном.

Вместо этого закрыла глаза и позволила темноте окончательно накрыть меня. За стеной тихо скрипнула дверь. Наверное, Кейт уже укладывалась спать.

Потом всё снова стихло. В квартире больше не было ни смеха, ни голосов. Осталась только ночь и далёкое дыхание города за окном.

***

Утро среды пахло дешевым офисным пластиком и моим собственным похмельем. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, казался неоправданно агрессивным — он вонзался в глаза, как пара раскаленных спиц. В голове гудел невидимый рой рассерженных ос, а во рту словно переночевал отряд грызунов.

Я сидела за столом, спрятав лицо в ладонях, и пыталась вспомнить, в какой момент вчерашнее шампанское превратилось в яд.

— Если ты сейчас упадешь в обморок, постарайся не задеть монитор. Он стоит дороже, чем все твои надежды на светлое будущее, — раздался над ухом голос Эми.

Я приоткрыла один глаз. Эми стояла рядом и выглядела подозрительно свежей для женщины тридцати шести лет, которая вчера ушла с корпоратива последней. Она поставила передо мной большой стакан ледяной воды и таблетку аспирина.

— Пей, жемчужина, — рассмеялась Эми.

— Не называй меня так, — прохрипела я, жадно глотая воду. — Если он назовёт меня так ещё раз, я клянусь — меня стошнит прямо на его итальянские туфли. И это будет лучшим моментом моего дня.

Эми уселась на край моего стола, бесцеремонно отодвинув стопку отчетов. Ее серые глаза светились недобрым любопытством.

— Слушай, Айв, ты хоть понимаешь, что наш «дорогой шеф» вчера едва стакан не раздавил, когда увидел тебя и того мужчину с «Дельты».

Я почувствовала, как щеки обдает жаром, который никак не был связан с похмельем.

— Мы просто разговаривали, Эми. Джеймс оказался довольно хорошим собеседником, вот и всё.

— Как жаль, что нормальные мужчины в этом здании не водятся, — хмыкнула Эми, поправляя безупречную укладку. — Марк считает тебя своей личной собственностью. И после вчерашнего я бы на твоём месте держалась от него подальше.

— Как бы мне этого хотелось.

— Хорошо хоть, он улетает в пятницу в Майами. На пару дней можно выдохнуть.

Не успела я ответить, как дверь генерального директора распахнулась. Марк вышел в общий зал, сияя, как начищенный медяк. На нем был новый темно-синий костюм и туфли из крокодиловой кожи, которые блестели так ярко, что мне захотелось зажмуриться. Он выглядел свежо, будто вчера пил не виски, а эликсир молодости.

Марк направился прямо к моему столу. Каждый его шаг отдавался в моей голове тяжелым молотом.

— Доброе утро, команда! — провозгласил он, останавливаясь рядом со мной. — Айвори, ты вчера была просто звездой. «Дельта» уже прислала подтверждение по контракту.

Он положил руку мне на плечо, и я почувствовала, как его пальцы слегка сжали кожу. От него пахло дорогим одеколоном и дикой уверенностью в себе.

— Ну что ты такая бледная, крошка? — он наклонился ближе, так что я почувствовала его тяжелое дыхание. — Ничего, сегодня поработаешь подольше, и хмель выветрится.

— Я в порядке, Марк, — ответила я, стараясь не дышать.

— Конечно, ты в порядке. Жду отчет к обеду, — Марк усмехнулся и, отвесив покровительственный кивок, удалился в свой кабинет.

Я закрыла глаза, пытаясь унять тошноту.

— По-моему, крокодилы на его ногах вздрогнули от твоего взгляда, — сказала Эми шепотом.

— Я их почти прикончила, — выдохнула я, наконец делая глоток кофе.

Весь остаток дня прошел в тумане. Работа, конечно, давалась мне туго, цифры расплывались, время тянулось, как жвачка, но я старалась механически заполнять таблицы, отвечать на звонки и перебирать бумаги, одну за одной.

Я уже собиралась уходить на обед, когда телефон на столе завибрировал. Незнакомый номер. Короткое сообщение: «Завтра в семь. Д.»

Я улыбнулась. Впервые за весь этот бесконечный, тошнотворный день мне стало по-настоящему легко дышать.

***

Офис начал пустеть после шести. Я решила остаться, чтобы закончить правки по проекту. Эми ушла, бросив на меня предостерегающий взгляд. Когда последние шаги коллег затихли, в помещении воцарилась та самая давящая тишина, которую я так ненавидела.

Закончив, я уже собирала сумку, когда дверь кабинета Марка скрипнула.

— Айвори, ты еще здесь? Зайди ко мне на минуту.

От его голоса у меня всегда шевелились волосы на затылке. Я медленно поднялась и пошла в его кабинет.

Марк сидел в своем кожаном кресле, пиджак был сброшен, галстук ослаблен. На столе стояла початая бутылка виски. Он выглядел... помятым.

— Садись, — он указал на стул напротив. — Ты вчера отлично поработала. Все были в восторге. Особенно этот... Брукс.

Он произнес имя Джеймса, будто выплюнул что-то горькое. Марк встал и медленно обошел стол, остановившись за моей спиной. Я кожей чувствовала его присутствие.

— Ты ведь понимаешь, Айвори, — его руки легли мне на плечи. Тяжелые, влажные ладони. — Что эта работа, твой статус, — всё это у тебя благодаря мне.

Он наклонился ниже, его дыхание опалило мое ухо. Мои пальцы вцепились в ремешок сумки. Я боялась, что не сдержусь, и ударю его уродливому красному лицу.

— Брукс — временное явление. А я — твое будущее. Не заставляй меня разочаровываться в твоей лояльности.

Его рука скользнула с плеча вниз, намеренно задев грудь. Я резко вскочила, стряхнув его руку. Внутри всё дрожало от омерзения, но голос остался холодным.

— Марк, уже поздно. Отчет на вашем столе. Увидимся завтра.

Я не стала ждать ответа и выбежала из кабинета, слыша за спиной его издевательский смех. Выскочив на улицу, я вдохнула холодный воздух полной грудью, пытаясь смыть с себя ощущение его прикосновений.

Я вытащила телефон и посмотрела на дату. Среда. Почти полночь.

«Пожалуйста, Джеймс, — подумала я, глядя на темную реку. — Будь тем, кем я тебя себе придумала. Вытащи меня из этого дерьма».

***

Четверг с утра выдался пасмурным. Небо затянуло плотными свинцовыми тучами, а к шести вечера на Гаррисберг обрушился затяжной, монотонный дождь. Сегодня был выходной, который я проводила сидя на диване в гостиной, поджав ноги и завернувшись в колючий шерстяной плед. Кейт была на работе. В последнее время она проводила там большую часть своего времени, поэтому мы редко пересекались. На экране телевизора герои очередного бесконечного сериала выясняли отношения в залитом солнцем Лос-Анджелесе, но их фальшивые проблемы пролетали мимо моего сознания. Я то и дело переводила взгляд на часы, чувствуя, как внутри тугим узлом затягивается волнение.

Когда стрелка перевалила за шесть, я вскочила с дивана, сбросив плед. До встречи оставалось меньше часа, а я ещё даже не решила, что надеть.

Я долго стояла перед шкафом и смотрела на вещи, будто они сами должны были решить за меня, в чём идти. Примеряла один наряд за другим — всё было не то. В итоге мой выбор пал на простое, но элегантное тёмно-изумрудное платье. Оно облегало фигуру и открывало плечи. Ничего особенного, но на мне оно смотрелось чертовски хорошо. Я покрутилась перед зеркалом, хмыкнула. Волосы оставила распущенными, непослушные кудри всё равно отказывались подчиняться законам гравитации, лишь слегка увлажняясь от влажного воздуха, проникающего через форточку. На макияж ушло ещё десять минут. Стрелки получились только с третьего раза, а в конце я добавила немного туши и блеска для губ.

Я посмотрела на себя в зеркало и провела ладонью по бедру, разглаживая невидимую складку. Сердце билось неровно, и это раздражало. Я не любила, когда меня так сильно цепляло простое ожидание. Глупо. Но именно это и происходило.

Телефон завибрировал. Я, не глядя, уже знала, кто это.

Джеймс: «Я внизу.»

Выдохнув, я взяла сумку и вышла из квартиры. На улице действительно бушевала стихия.

Джеймс стоял у пассажирской двери, уже открывая её, лениво покручивая в пальцах сигарету. Уличный фонарь освещал его только наполовину, оставляя часть лица в тени. Когда он поднял голову и увидел меня, уголки его губ медленно поползли вверх. На нём была тёмная кожаная куртка и простые джинсы. Он выглядел безупречно, хотя, казалось, совершенно не старался произвести впечатление.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал он, вместо приветствия, помогая мне сесть в салон. — Ты замёрзла? Залезай быстрее.

Я нырнула в машину, и он захлопнул дверь. В салоне было тепло, и пахло его парфюмом — древесный аромат, который я запомнила ещё на корпоративе. Через секунду Джеймс уже сидел за рулём, стряхивая с волос капли дождя. Он посмотрел на меня, и на мгновение мне показалось, что он тоже нервничает.

— Рад тебя видеть, — сказал он чуть тише.

— Взаимно. Отличная погода для кофе, — сказала я с улыбкой.

— Я обожаю дождь.

Он завёл машину, включил дворники, которые ритмично принялись стирать потоки воды с лобового стекла. Мы выехали с узкой улочки на более широкую дорогу. Свет фар отражался в лужах, разбивая их на тысячи блестящих осколков. За окном проплывали витрины кафе, аптек, книжных магазинов. Все они казались размытыми акварельными пятнами.

Мы ехали минут десять, пока машина не остановилась у небольшого здания на углу. Снаружи оно выглядело скромно — красный кирпич, выцветшая вывеска с простым названием «Coffe&Cream», и два больших окна, из которых лился тёплый, янтарный свет. Джеймс заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Это здесь. Готова? — он улыбнулся уголком губ.

Я кивнула.

Внутри нас встретило обволакивающее тепло и звон колокольчика над дверью. Стены из грубого кирпича были заставлены стеллажами с книгами, на подоконниках горели настоящие свечи в толстых стеклянных подсвечниках. Воздух был пропитан ароматом свежемолотых зерен, корицы и выпечки. Людей было немного: пара студентов, уткнувшихся в ноутбуки, и пожилой мужчина, читавший газету у камина.

— Присаживайся, я сейчас.

Я оглянулась по сторонам и выбрала небольшой деревянный столик возле окна. Он отошел к стойке и вернулся через пару минут, неся поднос. Передо мной оказался большой керамический бокал с густым горячим шоколадом, украшенным пышным облаком маршмэллоу, и тарелочка с нежным малиновым пудингом, политым карамелью.

— Мой личный антидот против плохой погоды, — пояснил он, пододвигая мне десерт.

Я попробовала его, и на мгновение закрыла глаза, не в силах сдержать довольный вздох.

— Боже, — сказала я, открывая глаза, — это изумительно.

— Я же говорил, — улыбнулся Джеймс, отпивая из своей чашки. — Это место — мой главный секрет в городе. Сюда редко заглядывают бизнесмены.

Я посмотрела на его руки. Он держал чашку с капучино, и я снова заметила небольшие мозоли на пальцах.

— Ты давно играешь на инструментах?

Он откинулся на спинку стула.

— Мне было десять. Мой отец работал водителем грузовика. Он часто привозил мне пластинки из поездок — The Beatles, Pink Floyd, Led Zeppelin. Однажды он вернулся из Питтсбурга со старой акустической гитарой. Говорил, что купил её за двадцать долларов у какого-то бродячего музыканта на заправке. Она была вся в царапинах, с треснувшим корпусом. Я заклеивал её скотчем и думал, что она у меня единственная. Никогда в жизни я не был так счастлив, как в тот день.

— А что случилось потом? — спросила я.

— Потом я вырос, — он усмехнулся, но в его голосе послышалась лёгкая горечь. — Поступил в университет на экономику, потому что гитара, как мне сказали, не прокормит меня. Мне приходилось работать на нескольких работах, носить разные костюмы, ходить на встречи... Но по вечерам я всегда брал в руки эту гитару. Она всегда оставалась той же — с трещинами, заклеенная скотчем. Сейчас я мог бы купить их сотню, элитных, ручной работы. Но она для меня — как старый друг, который видел меня настоящим.

Он замолчал, глядя в окно. Снаружи кто-то пробежал по луже, подпрыгивая, чтобы не замочить ноги. Девушка в оранжевом плаще пыталась справиться с зонтом, который ветер выворачивал наизнанку. Она крутилась на месте, и я не сдержала смешка. Джеймс проследил за моим взглядом и тоже рассмеялся — тихо и тепло.

— Знаешь, — Джеймс отставил свою чашку, глядя на меня с теплотой, от которой щемило в груди. — Мои коллеги вчера весь день спрашивали, не переманил ли я тебя в «Дельту».

— Насколько мне известно, в «Дельте» работают супер профессионалы, — я рассмеялась.

— Ты права. И поэтому я задумался над этим.

Мы ещё некоторое время сидели в кофейне, говорили о всякой ерунде и ни о чём одновременно. Он рассказывал, как ненавидит ранние встречи и как я не люблю, когда в супе плавают кусочки лука. О том, что он один раз чуть не упал со сцены на концерте, споткнувшись о кабель. О том, что я в детстве боялась грозы и забиралась под одеяло с фонариком.

Когда чашки опустели, а пудинг исчез, я с сожалением посмотрела на улицу. Дождь всё ещё шёл. Сама природа решила испортить наш вечер.

— Пойдём, — вдруг сказал Джеймс, вставая. — Я хочу тебе кое-что показать.

— Куда? — спросила я, поднимая брови.

— Просто выйди со мной.

Он протянул мне руку, и я, не раздумывая, взяла её. Ладонь его была тёплой, шершавой и удивительно родной. Мы вышли на улицу, холодный, влажный воздух тут же окутал нас, принося запах мокрого асфальта и листьев. Джеймс шёл уверенно, ведя за собой. Мы оказались на мосту, который перекидывался через небольшую реку, скрытую в городском парке. Внизу, под фонарями, вода казалась чёрной и гладкой, как стекло. Капли дождя разбивали её поверхность, создавая тысячи маленьких кругов. Я стояла рядом с ним, глядя на чёрную воду и отражения огней. Дождь стекал по лицу, а внутри разливалось странное, почти забытое чувство — будто впервые за долгие месяцы я действительно была счастлива. Вокруг нас стояла тишина, лишь шум дождя и собственное дыхание нарушало её. Ветер трепал мои мокрые волосы, прижимая их к щекам. Я чувствовала, как колотится сердце, и не знала, от холода ли, или от того, как близко он стоит. Платье под пальто уже начало промокать, ветер пронизывал до костей. Джеймс посмотрел на меня, его лицо было серьёзным, но в глазах горел какой-то живой, почти мальчишеский огонь.

— Ты дрожишь, — сказал он, заметив, как меня бьёт крупная дрожь. — Я идиот, зачем я тебя сюда притащил. Давай обратно в машину.

Он начал снимать с себя куртку, чтобы накинуть на меня, но я покачала головой.

— Нет. Не надо, Джеймс. Я хочу ещё немного постоять.

Он вздохнул, но всё же накинул мне на плечи свою куртку. На мгновение его руки задержались у моей шеи, поправляя воротник. Затем он убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его пальцы легко коснулись щеки, и я затаила дыхание. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой, от которой подкашивались ноги.

— Ты очаровательная, Айвори Харпер, — сказал он.

Я не знала, кто из нас сделал первый шаг. Может быть, он. Может быть, я. Но мы оказались друг напротив друга так близко, что я могла чувствовать его дыхание на своём лице. Джеймс наклонился, его губы коснулись моих — медленно, нежно, как будто он хотел быть совершенно уверенным, что я этого хочу.

Поцелуй был тёплым. Он согревал меня изнутри, разгоняя холод и тревоги, которые копились во мне весь этот год. Я закрыла глаза и почувствовала, как капли дождя оставляют мокрые дорожки на моих щеках, а его пальцы всё ещё мягко касаются моего лица. Я не знала, сколько мы простояли так. Но казалось, целую вечность. Когда он наконец отстранился, его губы дрогнули в улыбке.

— Я очень рад, что повстречал тебя, — сказал он с хрипотцой.

Я улыбнулась, не зная, куда деть глаза от смущения.

— Кажется, я тоже рада.

Он взял меня за руку, переплёл наши пальцы. Мы вернулись обратно к машине, мокрые, дрожащие и всё ещё улыбавшиеся друг другу.

Глава 2

2

За окном висела тяжёлая серая хмарь — ни просвета, хотя календарь уже уверенно показывал середину апреля. Я неохотно выбралась из-под одеяла и первым делом схватила телефон. Время перевалило за половину девятого. Ну, конечно, я опять проспала. Следующие двадцать минут пролетели в режиме ускоренной перемотки: холодный душ, от которого я только сильнее продрогла, влажные волосы, стянутые в небрежный хвост, и поиски ключей, которые, как назло, провалились сквозь землю. Кейт уже сидела на кухне, пила кофе и смотрела на мои метания с той снисходительной улыбкой, которая появлялась на её лице каждый раз, когда я опаздывала.

— Ты знаешь, что если бы ты ложилась спать хотя бы на час раньше, у тебя было бы больше шансов проснуться вовремя? — сказала она, не отрывая взгляда от ноутбука.

— У меня нет времени на твои лекции, — ответила я, влетая в коридор с сумкой в одной руке и туфлями в другой.

— Кстати, сегодня вечером я жду тебя в «Красном фонаре» в восемь. У меня день рождения, если ты не забыла.

— Помню, помню, — крикнула я, уже открывая дверь. — Я буду!

Добравшись до офиса с десятиминутным опозданием, я влетела в свой кабинет и обнаружила там Эми, которая уже сидела за столом и перебирала какие-то бумаги.

— Опять проспала? — спросила она, даже не поднимая головы.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, — выдохнула я, бросая сумку на стул. — Марк уже здесь?

— Был, но уехал на переговоры. Тебе повезло, он сегодня будет только к обеду. — Эми наконец подняла голову и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. — Держи, это принесли для тебя.

Она протянула мне стаканчик с кофе. На белой картонной поверхности было аккуратно написано моё имя. Я взяла его, чувствуя, как тепло разливается по ладоням, и заглянула внутрь — латте с карамельным сиропом, именно такой, какой я любила.

— От кого? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Догадайся с трёх раз, — усмехнулась Эми. — Третий день подряд один и тот же курьер приносит тебе кофе. И каждый раз анонимно. Я уже начала подозревать, что у тебя появился тайный поклонник.

Я улыбнулась, делая глоток. Корица приятно щекотала язык, и я закрыла глаза на секунду, позволяя себе насладиться этим моментом. Джеймс. Конечно, Джеймс. После того вечера в кафе на набережной он отправил мне сообщение с вопросом, какой кофе я люблю. Я ответила небрежно, думая, что это просто дань вежливости, но он запомнил.

— Да ладно, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Наверное, просто кто-то из наших партнёров хочет сделать приятное.

— Ага, конечно, — Эми подняла бровь. — Партнёры не помнят, какой кофе ты пьёшь. Они даже не помнят, как тебя зовут. Так что колись, кто он?

— Пока никто, — ответила я, отводя взгляд.

Но внутри всё пело. Я не знала, что это — просто влюблённость или что-то большее. Но знала одно: тот поцелуй для меня не был случайностью. И мне хотелось верить, что для него тоже. Я села за стол и открыла ноутбук. День обещал быть длинным. Нужно было подготовить отчёт по сокращению расходов, проверить договоры и разобрать гору писем, которая накопилась за выходные. Эми, как обычно, взяла на себя часть работы. Мы работали синхронно, почти не разговаривая. Изредка я ловила её взгляд — она смотрела на меня с любопытством, но не задавала вопросов.

За несколько часов мы успели сделать больше, чем я планировала. К обеду я чувствовала себя уставшей, но довольной. Мы с Эми решили перекусить в небольшом бистро через дорогу — там подавали отличный тыквенный суп и свежий хлеб. Это было единственным местом поблизости, где можно было перевести дух и не думать о работе.

Мы сидели за столиком у окна, солнечный свет падал на белую скатерть, делая её ослепительной. Я помешивала суп ложкой, слушая, как Эми рассказывает о своём сыне. Она вообще редко говорила о личном, но сегодня почему-то была особенно откровенной.

— Он вчера сказал мне, что хочет стать астронавтом, — улыбнулась она. — Представляешь, астронавтом. Говорит, что хочет увидеть Землю из космоса и найти там инопланетян.

— Он у тебя мечтатель, — сказала я с улыбкой. — Здорово, когда в таком возрасте у человека уже есть большая мечта.

Эми улыбнулась, но в её взгляде мелькнула грусть.

— Да. Иногда я смотрю на него и думаю, как много всего ему ещё предстоит. Вспоминаю, как боялась, что однажды не справлюсь с тем, чтобы вырастить его одна. Но теперь ради Тимми я готова справиться с чем угодно.

Я замерла, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то тёплое и одновременно колючее. Эми редко говорила о своей жизни до работы. Я знала, что она одна воспитывает сына, но не знала подробностей.

— Если честно, — продолжила она, не глядя на меня, — его отец ушёл, когда я была на пятом месяце. Сказал, что не готов стать отцом, что это не в его планах. А через месяц я узнала, что он уже живёт с другой. Молодая, красивая… и работает в стрип-клубе, если ты понимаешь, о чём я.

Я молчала, давая ей пространство для слов. Она не часто открывалась.

— Он просто собрал вещи и ушёл, — продолжила Эми, её голос дрогнул. — Даже не обернулся. Я сидела на полу в пустой квартире и смотрела на дверь, думая, что он вернётся. Но он не вернулся.

— Мне очень жаль, Эми, — тихо сказала я.

— Знаешь, что самое смешное? — она усмехнулась, но в глазах блестели слёзы. — Я не злюсь на него. Я злюсь на себя за то, что поверила ему. За то, что думала, что он изменится, что наша семья будет счастливой. А теперь я просто благодарна, что у меня есть эта работа. Она дала мне возможность поднять сына, купить ему нормальную одежду, оплатить его кружок. И я не жалею, что я одна. Мой сын — это лучшее, что у меня есть.

Она замолчала, вытирая уголки глаз салфеткой. Я протянула руку и сжала её ладонь.

— Ты молодец, что не опустила руки, — сказала я. — Ты очень сильная.

— Мы все сильные, когда у нас нет выбора, — ответила она. — Ладно, хватит о грустном. Рассказывай лучше про своего тайного поклонника. Я хочу знать все подробности.

Я засмеялась, отводя взгляд.

— Да нет никакого поклонника, Эми.

— Врёшь ты всё, — она покачала головой. — Я вижу, как ты светишься. Я же не слепая.

Я пожала плечами, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Это Джеймс... Джеймс Брукс, который работает в «Дельте».

— Я так и думала, — Эми улыбнулась. — У них там точно есть на что посмотреть. И он, судя по тому, что ты краснеешь, действительно хорош собой?

— Да, — призналась я, не в силах сдержать улыбку. — Он очень... не такой, как все.

Эми улыбнулась с лёгкой завистью.

— Слушай, если он продолжит в том же духе, то я уверена, что у вас есть все шансы на что-то большее. Главное, чтобы он не оказался женатым или каким-нибудь тайным маньяком.

— Всё проверено, — ответила я, смеясь. — Но я не хочу загадывать. Пусть всё идёт своим чередом.

Мы ещё какое-то время болтали о работе, о планах на выходные, о том, какой фильм недавно вышел. Потом вернулись в офис, и я погрузилась в работу с новой силой.

Вечером, когда я уже собиралась уходить, мне снова принесли кофе. Я взяла стаканчик, чувствуя, как Джеймс незаметно проникает в мою жизнь, становясь её частью. Я уже третий день собиралась поблагодарить его, но каждый раз откладывала. Сегодня решила, что хватит притворяться равнодушной. Взяла телефон в руки и отправила сообщение.

Я: Спасибо за кофе. Ты начинаешь меня баловать.

Ответ пришёл через минуту.

Джеймс: Только начинаю? Значит, я недостаточно стараюсь.

Я засмеялась, чувствуя, как радость разливается по всему телу. Закрывая дверь офиса, поняла, что впервые за долгое время улыбаюсь просто так, без причины. Это было странное и прекрасное чувство одновременно.

***

Вечер опустился на город, как тяжёлое бархатное одеяло, накрывая улицы мягким полумраком и зажигая в витринах тёплые огни. Я вышла из офиса, чувствуя лёгкую усталость в плечах, направляясь к автобусной остановке. Кейт ждала меня в «Красном фонаре» — нашем любимом пабе на углу Линкольн-стрит, где подавали крафтовое пиво и дорогие коктейли.

До паба я добралась без приключений, лишь пару раз споткнулась о выбоины в асфальте из-за усталости и мыслей, которые витали где-то далеко. Стоило мне толкнуть тяжёлую деревянную дверь, как меня накрыло волной тёплого воздуха, смешанного с запахами жареного мяса, хмеля и сладких сиропов. Внутри было людно — пятничный вечер собрал обычную публику: компания студентов громко обсуждала экзамены, пара за столиком у окна тихо целовалась, а у барной стойки несколько мужчин в деловых костюмах уже забыли о работе и с интересом разглядывали девушек.

Кейт сидела за нашим обычным столиком в углу — полукруглым диванчиком с потёртой зелёной обивкой, на котором мы всегда усаживались, чтобы иметь хороший обзор зала. На ней было новое платье насыщенного бордового цвета, которое она купила специально на день рождения, — открытые плечи, пышная юбка до середины бедра и туфли на таком высоком каблуке, что я искренне удивлялась, как она ещё не сломала себе лодыжки. Её рыжие волосы были уложены в мягкие локоны, а глаза сияли предвкушением праздника.

— Ну наконец-то! — воскликнула Кейт, едва я подошла. Она встала и заключила меня в такие крепкие объятия, что я чуть не задохнулась от её духов — сладких, с нотками ванили и жасмина.

— С днём рождения! — сказала я, освобождаясь, и сунула ей в руки маленький пакет с блестящей упаковкой. — Это тебе.

Кейт развернула подарок с профессиональной скоростью и издала такой пронзительный визг, что пару голов повернулось в нашу сторону. Внутри лежал комплект украшений: тонкая цепочка с подвеской в виде маленького полумесяца и серьги в том же стиле — я знала, что она давно хотела что-то подобное.

— Айвори, ты просто чудо! — она тут же нацепила цепочку, покрутилась перед маленьким зеркалом на стене и довольно кивнула. — Теперь я самая красивая здесь.

— Ты и без подарка была самой красивой, — улыбнулась я, садясь напротив. — Но теперь ещё и стильная.

Мы заказали по коктейлю. Я взяла что-то на вишнёвом ликёре с шампанским — сладкое, почти десертное, от которого сразу стало тепло внутри. Кейт выбрала «Текила Санрайз» с серебряной текилой, апельсиновым соком и гренадином. Мы чокнулись.

— За нас, — сказала она серьёзно. — За то, что мы ещё не сошли с ума, и что мы есть друг у друга. И за то, чтобы в этом году я наконец-то встретила достойного мужчину, а не очередного козла.

— За это стоит выпить, — согласилась я, и мы осушили бокалы.

Первые полчаса прошли в привычной болтовне: Кейт рассказывала о новом коллеге, который носит галстук с утятами и постоянно забывает, как её зовут, я жаловалась на Марка и его бесконечные требования. Мы уже заказали вторую порцию коктейлей, когда к нашему столику подвалила компания парней. Их было четверо — все в рубашках и слегка навеселе.

— Привет, девчонки! — сказал один из них, высокий брюнет с короткой стрижкой и нахальной улыбкой. — Мы тут отмечаем повышение, и у нас куча алкоголя. Не хотите присоединиться?

Кейт среагировала мгновенно — я знала эту улыбку, которая появлялась, когда она чуяла потенциальную добычу. Она кокетливо прищурилась.

— Зависит от того, что вы будете пить. Если это дешёвое пиво — идите мимо. А если что-то более серьёзное, мы подумаем, — ответила Кейт.

Парни засмеялись, и тот, что говорил, представился Дереком — он работал в страховой компании и только что получил повышение до начальника отдела. Остальных звали Тайлер, Майк и Энтони, но я быстро перестала запоминать имена, потому что они смешались в общий шум. Мы перебрались за их столик — большой, круглый, с красной скатертью и кучей пустых бокалов. Кейт села между Дереком и Тайлером, а я оказалась напротив, рядом с Энтони, который, судя по его взглядам, явно пытался привлечь моё внимание.

— Ты очень красивая, — сказал он, наклоняясь ближе. Я почувствовала запах его одеколона — резкого, дешёвого, бьющего в нос. — У тебя есть парень?

— Есть, — ответила я резко и коротко, хотя это было не совсем правдой.

Джеймс... был ли он моим парнем? Мы ещё не говорили об этом.

— Жаль, — сказал он, делая глоток виски, — но я не сдаюсь так легко.

Я вежливо улыбнулась и перевела взгляд на Кейт. Она уже вовсю флиртовала с Дереком, смеялась его шуткам, касалась его руки и делала вид, что ей безумно интересно слушать про страховые полисы. Я знала, что она просто хочет хорошо провести время, и не собиралась вмешиваться. Однако через некоторое время компания решила заказать шоты — текилу, самбуку, что-то ещё, я уже не помнила. Официант принёс большой поднос с полными стопками, и началось веселье.

Мы пили за успех, за новые проекты, за здоровье, за всё, что пришло в голову. Я осилила пару шотов, во рту стало горько от текилы, но тёплая волна разливалась по телу, делая всё вокруг приятно размытым и лёгким. Смех становился громче, движения более свободнее. Я уже почти перестала обращать внимание на Энтони, который продолжал что-то говорить, а просто наслаждалась моментом.

И вдруг случилось то, что запомнилось мне навсегда.

Дерек, который уже был изрядно пьян, решил продемонстрировать свою ловкость и схватил бутылку самбуки, чтобы налить себе ещё один шот. Но то ли он не рассчитал движения, то ли его рука дрогнула от количества выпитого — бутылка наклонилась, и целая струя жидкости, с характерным запахом, полилась прямо на платье Кейт. Прямо на бюст, если быть точной.

На секунду все замерли. Время остановилось. А затем Кейт заорала так, что за стеклянными перегородками, наверное, вздрогнули.

— ТЫ СЛЕПОЙ, ЧТО ЛИ?! — завопила она, вскакивая с места и отряхивая платье, хотя это было бесполезно — самбука уже пропитала бордовую ткань, оставив на ней заметные пятна. — ИДИОТ! ТЫ ЗАЛЯПАЛ МОЁ ДИЗАЙНЕРСКОЕ ПЛАТЬЕ! — она схватила салфетку и начала яростно промокать пятно, но ткань только размазывалась. Кейт выглядела так, будто сейчас убьёт кого-то голыми руками.

— Я КУПИЛА ЕГО В ПРОШЛОМ МЕСЯЦЕ, ОНО СТОИТ ПОЛЗАРПЛАТЫ, А ТЫ... — она не договорила, просто уставилась на Дерека с таким выражением лица, которое я видела только в фильмах ужасов.

Дерек, красный как рак, забормотал извинения:

— Прости, прости, я не хотел, я...

— Ты! — Кейт ткнула в него пальцем, причём так близко, что он почти перестал дышать. — Ты только что официально испортил мне вечер. Нет, не вечер. Ты испортил мне платье. Как ты собираешься это компенсировать?

— Я... я могу купить тебе новое, — пролепетал он, но его голос был настолько неуверенным, что Кейт только фыркнула.

— Ой, да ты даже не знаешь, какой у меня размер! И вообще, — она махнула рукой, — иди отсюда, пока я не налила тебе эту самбуку за воротник.

Парни мгновенно сникли. Энтони, который до этого пытался придвинуться ко мне, отодвинулся на безопасное расстояние. Дерек ещё что-то бормотал, пытаясь извиниться, но Кейт уже развернулась и пошла к барной стойке, буквально пылая гневом. Я еле сдерживала смех, глядя ей в спину и забирая наши вещи. Я подошла к ней через пару минут, когда она уже стояла у стойки и заказывала ещё один коктейль — на этот раз двойной.

— Кейт, успокойся, — сказала я, кладя руку ей на плечо. — Это просто платье.

— Просто платье? — она повернулась ко мне, в её глазах всё ещё горел огонь, но сквозь него уже проступала смешинка. — Айв, это не просто платье! Я готовилась к этому вечеру неделю, даже укладывала волосы у профессионального стилиста!

— И выглядишь ты всё равно обалденно, — сказала я, улыбаясь. — Даже с этим пятном. Уверена, никто из присутствующих мужчин этого даже не заметил.

— Они заметили, — фыркнула Кейт, отпивая из своего бокала. — Дерек заметил, и теперь он будет видеть это пятно в кошмарах. Это его наказание.

Мы засмеялись, и я почувствовала, как напряжение, из-за сложившейся ситуации, начинает уходить. Где-то в зале заиграла музыка — живая гитара, кто-то пел старые песни. Мы ещё некоторое время сидели, пили коктейли, обсуждали происшествие и подшучивали над Дереком, который так и не решился подойти к нам снова.

Я уже собиралась предложить Кейт потанцевать, когда в кармане завибрировал телефон. Я достала его, мельком глянула на экран — и внутри всё оборвалось.

Джеймс: «Ты занята?»

Я улыбнулась, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Айвори: «Праздную день рождения подруги. А что?"

Джеймс: «Просто хотел сказать, что я скучаю.»

Я не успела ответить, как телефон снова завибрировал: «Где ты? Я хочу тебя видеть.»

Хорошо, что в помещении не было яркого света, иначе мне было бы стыдно за своё раскрасневшееся лицо.

Айвори: «Красный фонарь. Но я пьяна и не смогу вести машину.»

Джеймс: «Ничего, я заеду за тобой.»

Я подняла глаза на Кейт, которая уже заметила моё изменившееся лицо.

— Это он? — спросила она, отставляя бокал. — Джеймс?

Я кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле.

— Ты серьёзно? — Кейт усмехнулась, покачивая головой. — Иди, иди к своему красавчику. А я ещё немного посижу здесь, может, встречу какого-нибудь адекватного мужчину. И не пей больше, ты уже достаточно пьяна, — она взяла меня за руку и сжала её, — будь осторожна.

— Ты точно не против? — спросила я, всё ещё чувствуя себя немного виноватой.

Кейт закатила глаза и подтолкнула меня к выходу.

— Айвори, иди уже, пока твой принц не передумал. И не вздумай завтра рассказывать мне, что вы просто гуляли за ручку.

— Кейт! — возмутилась я, невольно улыбнувшись.

— Что «Кейт»? — она обняла меня на прощание. — С днём рождения меня ты уже поздравила, подарок подарила. Теперь иди и развлекайся. Только напиши, когда доберёшься.

— Обязательно.

Я крепко обняла её, чувствуя благодарность за то, что она всегда понимает меня без лишних слов.

— С днём рождения, Кейт. Я так люблю тебя.

— И я тебя, дурочка. Ну, беги.

Через десять минут я вышла из паба. Ночной воздух ударил в лицо прохладой, пробирая до костей. Я посмотрела по сторонам и увидела его. Он стоял у обочины, прислонившись к мотоциклу — чёрному, блестящему, с низкой посадкой, — и смотрел на меня. Джеймс снял шлем, его глаза блестели в темноте.

— Садись, красавица.

Я подошла ближе, чувствуя, как ноги слегка заплетаются от коктейлей. Он протянул мне шлем.

— Ты же не против покататься немного? — спросил он.

— Против. Только не гоняй как сумасшедший, — ответила я, надевая шлем.

— Обещаю быть осторожным, — сказал он с улыбкой в уголках губ. Я знала, что он врёт. Но мне было всё равно. В эту секунду я хотела только одного — оказаться рядом с ним.

Я села позади, обхватив его за талию. Мотоцикл взревел, вырываясь в ночь. Ветер развевал мои волосы, которые выбивались из-под шлема, я чувствовала, как адреналин проносится по венам. Как мир превращается в размытые огни, а все мысли исчезают, уступая месту для одного-единственного ощущения — его тепла.

Мы ехали по пустынным улицам, оставляя позади огни города. Он повернул к смотровой площадке на холме, и остановился. Джеймс заглушил двигатель и повернулся ко мне. Я сняла шлем, чувствуя, как волосы рассыпаются по плечам. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно в ночной тишине. Джеймс не отводил взгляда, его голубые глаза в свете луны казались почти серебряными.

— Джеймс... — начала я, но он мягко коснулся моих губ пальцем.

— Ты даже не представляешь, как я хотел тебя увидеть, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Просто побудь здесь, со мной.

Он слез с мотоцикла и протянул мне руку. Я приняла ее, позволив ему помочь встать. Мы оказались на краю смотровой площадки, откуда открывался вид на весь Гаррисберг. Огни города мерцали внизу, как россыпь драгоценных камней на черном бархате.

— Как красиво… — прошептала я.

— Да, — ответил он, но его взгляд был сосредоточен не на городе, а на мне. — Очень красиво.

Джеймс снял свою кожаную куртку и накинул мне на плечи. Она была теплой от его тела и пахла им. Мы стояли рядом, наши плечи соприкасались, и я чувствовала, как между нами что-то искрит в воздухе.

— Знаешь, — сказал он после долгой паузы, — ты совершенно не такая, как все остальные.

Он повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони. Его большие пальцы мягко гладили мои щёки. Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением.

— Айвори, — позвал он тихо.

Я открыла глаза и увидела, что он наклоняется ко мне. Его губы коснулись моих. Я ответила на поцелуй, зарываясь руками в его волосы. Джеймс обнял меня, притягивая к себе ещё ближе, и поцелуй стал глубже, страстнее. Внутри меня вспыхнуло пламя, которое растекалось по всему телу. Я забыла обо всём на свете, целуя с особой жадностью его губы.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, я почувствовала головокружение.

— Проклятье, — выдохнул Джеймс, прижимая меня к себе. — Я думал о тебе все эти дни.. Не мог сосредоточиться ни на чем.

— Я тоже, — призналась я, утыкаясь лицом в его шею.

Мы стояли так, обнимаясь под звездным небом, слушая тишину ночи и стук собственных сердец.

Джеймс нежно поглаживал мои волосы, время от времени прижимая губы к моей макушке. Каждое его прикосновение отзывалось теплой волной по всему телу. Ночной ветер слегка колыхал деревья вокруг, где-то в дали мерцали огни проезжающих машин, но для нас этого не существовало.

— Айвори, — прошептал он в мои волосы, — я хочу, чтобы ты была моей... и только моей.

Его слова заставили мое сердце пропустить удар. Я подняла голову, встречаясь с его взглядом. В его глазах читалось нечто большее, чем просто желание.

— Джеймс... — начала я, но он снова поцеловал меня, на этот раз более требовательно.

— Поехали ко мне, — сказал он, когда наши губы разомкнулись.

Я смотрела в его глаза, чувствуя, как внутри меня борются разум и желание. Разум шептал об осторожности, о том, что мы знакомы всего несколько недель. Но желание было сильнее. Желание быть рядом с ним, почувствовать его руки на своей коже, забыться в его объятиях.

— Да, — выдохнула я, и его лицо озарилось улыбкой.

Джеймс крепко поцеловал меня еще раз, затем помог надеть шлем. Мы снова сели на мотоцикл.

— Держись крепче, — сказал он.

Мотоцикл снова взревел. Я обняла его за талию, прижимаясь всем телом к его спине, чувствуя, как его мышцы напрягаются под кожей. Я не знала, что будет завтра, но в этот момент я была счастлива — по-настоящему, по-глупому, по-девичьи счастлива.

***

Мы остановились перед двухэтажным домом в тихом районе на окраине города. Здание было построено в викторианском стиле — темный кирпич, белые оконные рамы, небольшое крыльцо с деревянными перилами. Дом выглядел солидно и уютно одновременно.

— Добро пожаловать в мой дом, — сказал Джеймс, глуша мотоцикл.

Я удивленно посмотрела на него. По какой-то причине я ожидала увидеть маленькую квартиру или съемную комнату, а не целый дом.

— Это твой дом? — спросила я, снимая шлем.

— Да, — он улыбнулся, заметив мое удивление. — — Вообще-то, этот дом мы купили для меня и моей сестры, но потом каким-то образом здесь поселились ещё Хэнс с Ноа, мои друзья. Они вечно шумят и съедают всё, что лежит в холодильнике.

— Бедняжка, — я рассмеялась.

— Да, я выживаю из последних сил. Иногда мне кажется, что я здесь единственный работающий человек, а они просто притворяются музыкантами, чтобы не платить за аренду. На самом деле они реально талантливые. Но говорить им этого нельзя — зазнаются, — усмехнулся он.

Джеймс открыл входную дверь и галантно пропустил меня вперёд.

— Не волнуйся, — сказал Джеймс, заметив, как я замялась на пороге. — Мы одни. Ребята работают допоздна в студии.

Я кивнула и прошла дальше. Прихожая оказалась просторной. Дом внутри сохранил очарование старой эпохи — высокие потолки с лепниной, деревянные полы, широкая лестница на второй этаж. Но при этом чувствовался дух молодости: на стенах висели постеры групп, в углу стояла бас-гитара, книжные полки были завалены журналами и виниловыми пластинками рядом с винтажным проигрывателем. В гостиной потрескивал камин, и его свет согревал моё тело, всё ещё продрогшее от уличного холода. В воздухе витали смешанные ароматы: дым от поленьев, воск от свечей, легкие нотки сандала.

— Хочешь выпить? — спросил Джеймс, небрежно расстёгивая рубашку у воротника и закатывая рукава.

— Да, не откажусь.

Он достал из небольшого бара в углу бутылку красного вина, наполнил два бокала и подошёл ко мне.

В комнате было тепло, но сейчас мне стало ещё жарче. Между нами было слишком мало расстояния. Слишком мало, чтобы не заметить, как его взгляд то и дело задерживался на моих губах. Слишком мало, чтобы не чувствовать лёгкое волнение, от которого по пальцам бежала дрожь. Мы устроились рядом на диване. В полутьме Джеймс казался особенно красивым — расслабленным и домашним.

Я сделала глоток вина.

— У тебя очень уютно.

Джеймс оглядел комнату.

— Спасибо. Пришлось вложить немало сил, чтобы сделать из этой развалины что-то стоящее.

— Оно того стоило.

— Ты тоже того стоишь, — сказал он. — Чтобы я старался.

Я отвела взгляд. Комплименты от него до сих пор заставляли меня смущаться.

— Айви, — продолжил он, — я безумно счастлив рядом с тобой. Мне нравится, что ты такая открытая и честная.

— А мне нравится, когда ты смотришь на меня так, будто я единственная женщина во всём мире, — вырвалось у меня прежде, чем я успела испугаться собственных слов.

На мгновение между нами повисла полная тишина. Джеймс медленно улыбнулся, будто не ожидал услышать такое признание.

— Тогда я буду смотреть на тебя так всегда, — сказал он, затем поднялся с дивана, подошёл к проигрывателю и поставил виниловую пластинку. Игла коснулась дорожки. Комнату наполнил треск старого винила, а затем зазвучала знакомая мелодия.

I close my eyes

Only for a moment, and the moment's gone

All my dreams

Pass before my eyes, a curiosity

Dust in the wind

All they are is dust in the wind.

(Kansas — Dust in the Wind)

Джеймс повернулся ко мне и протянул руку.

— Потанцуешь со мной?

— … Я не очень танцую. Предупреждаю, что буду наступать на ноги.

— Ничего, я готов терпеть, — он улыбнулся и притянул меня ближе.

Через мгновение мы уже медленно двигались под музыку. На удивление, Джеймс танцевал очень хорошо. Я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Вино приятно согревало изнутри, но дело было вовсе не в нём.

В этот вечер мне казалось, что я знаю Джеймса всю жизнь.

— Ты и есть единственная в этом мире, — тихо сказал он.

Я подняла голову. Джеймс провёл пальцами по моей щеке. Его взгляд опустился на мои губы.

Поцелуй был медленным и очень нежным в самом начале, но почти сразу стал глубже, увереннее, будто он давно ждал этого момента и больше не хотел сдерживаться. Я закрыла глаза и почувствовала, как всё напряжение, накопившееся за вечер, тает в его руках. Его ладонь легла мне на талию, и я сама подалась ближе, отвечая на поцелуй, уже не думая ни о чём, кроме него.

Когда мы наконец отстранились, между нами осталась тяжёлая, сладкая тишина. Я смотрела на него и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.

— Не смотри на меня так, будто я лакомый кусок пирога, — тихо сказала я, пытаясь улыбнуться.

Джеймс усмехнулся.

— Кажется, ты опьянила меня.

Он наклонился ближе, потом взял меня за руку и переплёл пальцы.

— Пойдём.

Мы поднялись наверх почти бесшумно. Комната Джеймса оказалась такой, какой я её себе представляла. Просторной, светлой, с приглушенным, мягким светом. По центру стояла большая кровать, заваленная подушками и тёмным пледом. Возле неё располагалась небольшая тумба, на которой лежала книга и стоял стакан с недопитой водой. У окна — кресло с небрежно брошенной через спинку рубашкой. В комнате пахло деревом, свежим бельём и его парфюмом.

Я остановилась у двери, внезапно почувствовав, как сердце начинает биться быстрее.

— Если ты передумала, — сказал он негромко, закрывая за нами дверь, — просто скажи об этом.

Я подняла на него глаза.

— Я не передумала.

Он кивнул, и в его взгляде снова вспыхнуло тепло. Джеймс подошёл ближе.

— Мне понадобился всего один вечер, чтобы я больше не смог забыть о тебе.

Я почувствовала, как улыбаюсь. Он осторожно коснулся моей щеки.

— Не знаю, что будет через десять лет. Не знаю, что будет через год. Но одно я знаю точно…

Я опустила взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, затем снова посмотрела на него.

— Что?

На его губах появилась едва заметная улыбка.

— Я не хочу прожить ни одного дня, в котором не будет тебя.

От этих слов по моей спине пробежали мурашки. Джеймс взял меня за руку. Я сама потянулась к нему, обняла за шею и снова поцеловала, не желая, чтобы он отстранялся. Когда он посмотрел на меня, я лишь улыбнулась и притянула его ближе. На этот раз поцелуй был другим. Более уверенным, глубоким, от которого у меня закружилась голова. В какой-то момент я окончательно перестала замечать все вокруг. Я думала ни о чём, кроме его рук, его дыхания и того, как близко он стоял. Где-то внизу хлопнула дверь, послышались чьи-то голоса и короткий смех — вернулись Хэнс и Ноа. Но это уже не имело значения. Всё, что было важно, осталось только между нами.

Джеймс снова посмотрел мне в глаза, уже не скрывая того, как сильно хочет меня. Мы переместились на кровать. Он переплёл свои пальцы с моими и прижал наши руки к подушке над моей головой. Я сама потянулась к нему навстречу, отвечая на его поцелуй. Его губы стали горячее огня, покрывая каждый миллиметр моего тела. Джеймс стянул моё платье, затем свои джинсы. Мы оказались полностью обнаженными на шёлковых простынях. Я тихо стонала под его телом, изгибаясь и поддаваясь ему. Впивалась ногтями в спину, оставляя красные отметины страсти. Джеймс целовал и ласкал мою грудь, затем спускался ниже. Я старалась быть как можно тише, но у меня не получалось. Томное дыхание Джеймса повисло у меня на шее, когда он осторожно повернул меня на бок, а затем помог устроиться удобнее, оказавшись позади меня. Я вскрикнула. Моё тело полностью было подчинено Джеймсу. Я стала частью его и того безумия между нами.

***

Я стояла в ванной и изучала своё отражение, словно надеялась разглядеть в нём нечто новое. Удивительно, но ничто не изменилось. Всё те же растрёпанные волосы, всё те же следы усталости под глазами. Однако внутри меня ощущалось нечто совсем иное. Я коснулась шеи, в том месте, где ещё вчера оставались его ласки, и по телу снова разлилось тёплое, почти невесомое счастье. Закрыв глаза, я старалась вспомнить ночь в мельчайших деталях: его дыхание на моей коже, его руки, исследующие моё тело, его голос, от которого внутри всё сжималось в сладкий ком. Рядом с Джеймсом любовь ощущалась иначе — ярче, надёжнее. Конечно, у него, как у любого мужчины, могут быть свои тёмные секреты. Я это понимала. Люди редко бывают простыми, но сейчас мне вовсе не хотелось думать о его прошлом или о том, что будет завтра. Я просто стояла в утренней тишине, слушая, как капли воды размеренно падают из крана, и улыбалась своим мыслям, как последняя дурочка. Я обернулась полотенцем, которое едва прикрывало бёдра, и только тогда за дверью послышались шаги. Вышла в коридор и почти сразу столкнулась с девушкой, которая явно только что проснулась. Худая, бледная, с растрёпанными фиолетовыми волосами. На ней была короткая растянутая ночнушка, с каким-то выцветшим принтом, а под глазами залегли тёмные круги, придававшие ей вид человека, который не знал, что такое сон. Мои глаза зацепились за её колени — на коже темнели старые ссадины и синяки. Ещё несколько я заметила на руках. На вид ей было не больше двадцати. Возможно, даже меньше. Она без всякого стеснения осмотрела меня с ног до головы.

— Привет, — сказала я нерешительно.

— Привет, — ответила она и чуть склонила голову. — Ты, наверное, Айвори?

— Эм… да, — ответила я, нервно поправляя волосы.

— Джеймс рассказывал о тебе.

Я удивлённо приподняла бровь.

— Неужели?

Она усмехнулась. В её усмешке было слишком много самоудовлетворения.

— Конечно. У него на лице уже всё написано.

Я фыркнула, не удержавшись.

— И что же там написано?

— Что он влип по самые уши.

Я уже собиралась ответить, но между нами на секунду повисла пауза. Минди продолжала рассматривать меня с нескрываемым любопытством.

— Извини, — наконец сказала я, — А ты…

— Я его сестра. Минди Брукс.

— Серьёзно?

Теперь уже я уставилась на неё внимательнее. Сходство между ними действительно было, и дело было далеко не только во внешности.

— Да — она приподняла бровь. — Я уже начала переживать, вдруг ты решила с ним породниться.

Она проскользнула мимо меня в ванную, слегка задевая плечом, и прежде чем я успела открыть рот, дверь закрылась прямо у меня перед носом. Изнутри донёсся её насмешливый голос, а следом резкий смех, от которого у меня скрутило в груди.

Я постояла пару секунд в коридоре, стараясь не дать себе разозлиться. Внутри было странное ощущение — смесь неловкости и раздражения. Нет, правда, Минди даже не пыталась быть вежливой. Она общалась со мной так, будто я ей скормила собачье дерьмо на обед, даже не посолив. И самое неприятное — ей это сходило с рук.

Я поднялась наверх, быстро скинула полотенце и натянула футболку Джеймса, которая была на три размера больше, почти доходила до середины бедра и висела на мне, как мешок. Причесалась пальцами и собрала волосы в хвост.

Дом утром выглядел совсем иначе. Тихо и просторно. Где-то внизу гудел холодильник, солнечный свет пробивался сквозь шторы, оставляя узоры на стенах.

На кухне я увидела его сразу.

Джеймс сидел за столом в одних штанах, с влажными после душа волосами и чашкой кофе в руке. Он поднял на меня взгляд, и его лицо заметно изменилось. Губы дрогнули в лёгкой улыбке, возле глаз образовались мелкие морщинки.

— Доброе утро, — сказал он хрипловато.

— Привет, — ответила я и тут же отвела взгляд.

Он поставил чашку на стол и поднялся мне навстречу.

— Ты в порядке?

Я кивнула. Хотя на самом деле он спрашивал не только о моём самочувствии. Его взгляд скользнул по моим ногам, по футболке, в которой я тонула.

— Я уже успел соскучиться, — сказал он с лёгкой усмешкой.

Джеймс подошёл ближе, притянул меня к себе и начал целовать шею, ключицы — медленно, уверенно. Его руки легли мне на бёдра, сжали крепче, и по телу тут же прошла дрожь. Я чувствовала его сильное желание овладеть мной, пока не услышала резкий голос позади.

— Гкх..

— Доброе утро, Минди, — сказал Джеймс, не отстраняясь.

Я резко повернула голову. Минди стояла в дверях кухни. Волосы у неё всё ещё были растрепанные, она уже успела сменить ночнушку на обычную домашнюю одежду и выглядела чуть бодрее.

— У вас оно явно добрее, — ответила она с издёвкой и прошла внутрь, не торопясь.

Джеймс вернулся к столу, а я села рядом и принялась за завтрак, хотя еда уже успела остыть. Есть особо не хотелось, но я решила делать вид, что всё нормально.

— Как дела? Где пропадала? — спросил Джеймс.

Минди лениво отпила кофе.

— Ой, братец, не язви. У меня голова трещит.

— Что, вчера с Хэнсом выпили весь бар?

Минди хмыкнула и даже не подняла на него глаза.

— Нет, мы обдолбались коксом и страстно трахались в толчке.

Я поперхнулась едой и резко поставила вилку на тарелку, не веря, что это действительно было сказано вслух так спокойно. Минди заметила мою реакцию и только довольно улыбнулась.

— Ой, расслабься. Я шучу.

— Очень смешно, — буркнул Джеймс.

— А я и не старалась быть милой.

В этот момент на кухню зашёл Ноа. Он окинул всех быстрым взглядом и остановился на мне.

— Всем привет, — сказал он. Потом чуть замялся. — И тебе тоже.

Я почувствовала себя неловко.

— Джеймс, я могу взять твою машину? — спросил Ноа.

— Я везу Минди на работу, так что нет, — ответил он, не глядя в его сторону. — Возьми машину Хэнса. А ты, — обратился Джеймс к сестре, — ешь молча и быстрее.

— Сволочь ты, — бросила Минди.

— Я тебя тоже люблю, сестричка.

— Ладно, я опаздываю. Всем пока, — выпалил Ноа и почти сразу исчез.

— Да, проваливай, — бросила ему вслед Минди.

Джеймс вскинул бровь и поднялся из-за стола, оставив нас вдвоём.

Я всё это время не сводила глаз с Минди и пыталась понять, что в ней меня так раздражает. Может, дело было в том, что она говорила всё в лоб. Или в том, что чувствовала себя хозяйкой в этом доме. А может, в том, что слишком быстро поняла, кто мы с Джеймсом друг другу. Минди поставила кружку на стол, посмотрела на меня и без всякого перехода сказала:

— Слушай, Айвори. Если ты трахаешься с моим братом, ночуешь у нас и подъедаешь еду из холодильника, то будь добра платить за аренду.

Я замерла, не сразу поверив, что она действительно это сказала.

— А ты всегда такая дружелюбная?

Минди наклонила голову.

— Я ещё хуже.

— Какое счастье, ну тогда тебе придётся привыкнуть ко мне, — я почувствовала, как во мне поднимается раздражение.

— Посмотрим.

Минди откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Я просто хочу понять, сколько ты ещё продержишься.

— Что это вообще значит? — спросила я.

— Обычно девушки делятся на две категории. Одни сбегают с нашей семейки сами, других — мне и вовсе хочется выставить за дверь.

— Надо же, какая честь.

— Минди! — раздался голос Джеймса из коридора, но она даже не повернулась.

— Что?

— Хватит!

— Я просто экономлю ей время. Пусть знает, с кем связалась.

Я встала из-за стола, так и не доев завтрак, и направилась наверх, чувствуя, как внутри всё кипит. Я прекрасно понимала, что Минди выводит меня из себя. Более того — ей это нравилось. Она словно нащупывала больные места и с любопытством наблюдала, насколько сильнее можно надавить, прежде чем человек сорвётся. И хуже всего было то, что ей удалось попасть точно в цель.

Оказавшись в комнате, я начала собирать вещи с пола, застёгивая платье на автомате. В голове было неприятно пусто. Одновременно хотелось остаться и уйти. Остаться с Джеймсом, провести с ним весь день, валяться под одеялом и смеяться над какой-нибудь ерундой. И в то же время хотелось оказаться как можно дальше отсюда. От Минди.

Дверь тихо открылась. Джеймс вошёл в комнату и остановился возле порога. Несколько секунд он наблюдал, как я собираю вещи.

— Ты не останешься?

Я обернулась. На мгновение захотелось сказать «да». Но я уже чувствовала, как внутри поднимается усталость от утреннего спектакля, от ядовитых слов Минди, которыми она словно жалила каждого, кто попадался ей на пути.

— Нет, — сказала я, поправляя платье. — У меня сегодня выходной. Я обещала помочь Кейт с уборкой.

Ложь прозвучала спокойно. Даже слишком.

Джеймс внимательно посмотрел на меня, немного помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. Тогда позвоню вечером.

Он подошёл ближе и поцеловал меня в губы. Поцелуй получился жадным, крепким. Я обняла его за шею и закрыла глаза. Мне не хотелось отпускать его из своих объятий. Но уходить вдруг стало гораздо сложнее.

Глава 3

3

— Что-то я не уверена, что мне нужно быть там, — протянула Кейт, медленно помешивая кофе серебряной ложечкой. Она сидела, поджав под себя одну ногу, в шелковом халате, который подчеркивал ее рыжие волосы, небрежно собранные в пучок.

— Но пригласил-то он нас обоих, — я поставила перед ней тарелку с яичницей и хрустящим беконом, от которого ещё шел аппетитный пар. — Не будь такой трусихой. Мы после твоего дня рождения вообще никуда не выбирались толпой. А ведь ты же сама хотела повеселиться и познакомиться с новыми людьми.

Я уселась напротив, взяла вилку и принялась за свой завтрак. Солнечный свет лился через окно кухни, освещая наш маленький стол, создавая уютную атмосферу субботнего утра.

— Просто... — Кейт прикусила нижнюю губу и отвела взгляд к окну, где за стеклом мелькали прохожие. — Я завтра встречаюсь с Ником. Ну помнишь, я рассказывала про того парня из PR-компании? Темноволосый, с карими глазами, который занимается рекламными кампаниями для крупных корпораций?

— Конечно, помню, — я кивнула, откусывая кусочек бекона.

Кейт наконец взяла вилку и принялась за яичницу.

— Так вот, он позвал меня на свидание в ресторан. И после количества алкоголя, который я неизбежно выпью в баре, я буду выглядеть перед ним на следующий день, как надутый воздушный шар с красными глазами.

Я тяжело вздохнула и посмотрела на свою подругу. Иногда Кейт была просто невозможной. Она всегда старалась выглядеть сногсшибательно, даже когда выносила мусор — надевала каблуки и подкрашивала губы, «для поддержания имиджа», как она говорила.

— Кейт, ты же прекрасно знаешь свою норму, — я отложила вилку и серьёзно посмотрела на неё. — К тому же, мы не собираемся напиваться в стельку. Просто послушаем музыку, познакомимся с друзьями Джеймса, выпьем пару бокалов вина. Никто не заставляет тебя пить текилу залпом с солью и лимоном.

— Ага, — хмыкнула Кейт. — А помнишь твои слова перед прошлым моим днём рождения? «Просто пара коктейлей, Кейт, ничего серьёзного». А в итоге ты танцевала на барной стойке под «I Will Survive».

Я почувствовала, как краснею от воспоминаний о том злополучном вечере.

— Это было... исключение, — пробормотала я. — К тому же, тогда у меня был тяжелый день, и я просто сорвалась.

— Ну конечно, исключение, — Кейт рассмеялась, и напряжение в ее плечах наконец отпустило. — Хорошо, хорошо. Но у меня есть условия.

— Какие? — я приподняла бровь, предчувствуя подвох.

— Во-первых, — Кейт начала загибать пальцы, — мы уходим не позже полуночи. Во-вторых, никаких крепких напитков. И в-третьих...

Она сделала театральную паузу и лукаво улыбнулась.

— В-третьих, короткие джинсы надеваю я. У меня ноги длиннее.

Я фыркнула и бросила в нее скомканной салфеткой.

— Ну ты и стерва! Хорошо, идет. Но тогда топ с открытой спиной выбираю я.

—Идет, — Кейт протянула мне руку для рукопожатия, и мы торжественно пожали друг другу руки, как деловые партнеры.

— Знаешь, — сказала она, доедая последний кусочек бекона, — я на самом деле рада, что ты снова начала встречаться с кем-то. После Брэндона ты была как... закрытая устрица.

Упоминание моего бывшего заставило меня поморщиться. Брэндон — красивый, успешный адвокат, который встречался со мной полтора года и исчез из моей жизни так же внезапно, как и появился, оставив только записку на холодильнике о том, что «мы движемся в разных направлениях».

— Брэндон — это прошлое, — отмахнулась я. — Джеймс... он совсем другой.

Кейт встала и принялась убирать со стола.

— Хотя, честно говоря, меня немного беспокоит эта скорость. Вы же едва знакомы.

— Иногда не нужно много времени, чтобы понять, что человек тебе подходит, — я тоже поднялась, помогая ей с посудой.

— Или чтобы наделать глупостей, — добавила Кейт, но сказала это с улыбкой. — Ладно, хватит философии. Пойду выбирать наряд для завтрашнего свидания с Ником. А вечером займемся твоим образом.

Она направилась к двери, но на пороге остановилась.

— Айви?

— Да?

— Я правда рада за тебя. Давно не видела тебя такой счастливой.

И с этими словами она исчезла в своей комнате, оставив меня одну с теплым чувством в груди и предвкушением субботнего вечера.

***

— Кейт, мы опаздываем! — крикнула я из прихожей, в последний раз проверяя себя в зеркале. Черный топ с открытой спиной, как мы и договорились, джинсы, которые идеально сидели на бедрах, и туфли на небольшом каблуке. Волосы я оставила распущенными, слегка завив кончики.

— Иду, иду! — откликнулась Кейт из своей комнаты. — Никак не могу решить, какие серьги надеть.

— Любые. Джеймс сказал, что они начинают в восемь, а нам еще ехать.

Наконец дверь ее комнаты распахнулась, и появилась Кейт во всей красе. Короткие джинсы действительно подчеркивали ее длинные ноги, белая блузка была небрежно заправлена, рыжие волосы струились по плечам. На ногах — те самые туфли на каблуке, которые она называла своим «секретным оружием».

— Ну как? — она покрутилась передо мной.

— Его друзья упадут в обморок, — засмеялась я. — Пошли, а то мы действительно опоздаем.

Мы вызвали такси и через полчаса оказались перед входом в «JB MicroPub». Паб выглядел точно так, как я его представляла: неоновая вывеска, кирпичная кладка, большие окна. У входа толпились люди с сигаретами, из дверей доносились звуки настройки инструментов и приглушенный гул голосов.

— Блин, а здесь правда круто, — сказала Кейт, оглядываясь по сторонам. — Не ожидала.

Мы вошли внутрь. Зал был наполнен дымкой и запахом пива, к которому примешивался аромат жареного мяса с гриля. Деревянные столы, кожаные диваны, приглушенное освещение — все создавало атмосферу настоящего рок-паба. На сцене в дальнем углу уже стояли инструменты, а небольшая группа людей проверяла звук.

Я сразу заметила Джеймса. Он стоял у барной стойки с гитарой в руках, что-то обсуждая с барменом. На нем была светлая рубашка и темные джинсы, волосы слегка растрепаны. Увидев нас, он широко улыбнулся и направился навстречу.

— Девочки! — он подошел и поцеловал меня в щеку, его рука на мгновение задержалась на моей талии. — Я подозревал, что вы хороши, но это уже издевательтво. Кейт, рад снова вас видеть.

— Взаимно, — ответила Кейт, оглядывая зал. — Отличное место. Очень... атмосферное.

— Подождите, увидите ребят в деле, — усмехнулся Джеймс. — Пойдемте, познакомлю вас с остальными.

Он провел нас к сцене, где возились с оборудованием двое парней. Наконец-то, мне предоставилась возможность познакомиться с ними поближе. Один — высокий брюнет с растрепанными волосами и пирсингом в ухе, крутил барабанные палочки в руках. Второй, более компактный и светловолосый, настраивал бас-гитару, полностью сосредоточенный на процессе.

— Хэнс, Ноа! — окликнул их Джеймс. — Познакомьтесь, это Айвори.

Хэнс мгновенно переключил внимание на нас, но его взгляд практически сразу остановился на Кейт. Я видела, как его глаза расширились, а на губах появилась характерная мужская улыбка.

— Ого, — протянул он, отложив палочки и подходя ближе. — Джеймс, ты не говорил, что у Айвори такая... — он замолчал, явно подбирая слова, — потрясающая подруга.

Кейт рассмеялась — тот самый звонкий смех, который она использовала, когда хотела флиртовать, но при этом держать дистанцию.

— Хэнс, я полагаю? — она протянула руку. — Кейт. Джеймс рассказывал, что вы барабанщик.

— Барабанщик, сердцеед и просто обаятельный парень, — Хэнс взял ее руку и, вместо обычного рукопожатия, галантно поднес к губам. — Но сейчас я готов бросить все ради одной вашей улыбки.

— Боже, какой романтик, — Кейт закатила глаза, но улыбка не сходила с ее лица.

Ноа оторвался наконец от своего баса и подошел к нам, покачав головой.

— Извините за него, — сказал он, протягивая мне руку. — Хэнс теряет остатки разума, когда видит красивых девушек. Я Ноа, басист и единственный адекватный человек в этой группе.

— Айвори, — ответила я, пожимая его руку. — И, кажется, мы с тобой уже виделись.

— Да, я помню, — Ноа усмехнулся и посмотрел на своего друга. — После знакомства с тобой Джеймс перестал быть адекватным.

Я почувствовала, как щеки загораются румянцем, а Джеймс смущенно потер затылок.

— Ладно вам, — пробормотал он. — Лучше пойдемте что-нибудь выпьем. Через полчаса нам на сцену.

Мы направились к бару. Хэнс тут же пристроился рядом с Кейт, продолжая сыпать комплиментами, а она отвечала ему в том же духе, явно наслаждаясь вниманием.

— Что будете пить? — спросил бармен, мужчина лет сорока с густой бородой и множеством татуировок на руках.

— Два пива, — сказал Джеймс. — Девчонки, заказывайте, я оплачу.

— Мне мохито, — быстро ответила Кейт, не отрывая взгляда от Хэнса, который что-то азартно ей рассказывал, размахивая руками.

— А мне просто белое вино, — добавила я.

Бармен кивнул и принялся за дело. Я облокотилась на барную стойку, наблюдая, как зал постепенно заполняется людьми. Публика была разношерстная — студенты в потертых джинсах, офисные работники, которые явно решили расслабиться после рабочей недели, местные завсегдатаи, которые чувствовали себя здесь как дома.

— Нервничаешь? — спросила я у Джеймса, заметив, как он постукивает пальцами по стойке в такт музыке, доносящейся из колонок.

— Немного, — признался он. — Обычно я не волнуюсь, но сегодня... — он посмотрел на меня, — сегодня особенный день. Впервые играю для девушки, которая мне действительно важна.

От его слов что-то теплое разлилось у меня в груди. Бармен поставил перед нами напитки, я взяла бокал, чувствуя легкое волнение.

— Тогда не подведи, — подмигнула я.

Хэнс, видимо, услышав наш разговор, оторвался от Кейт и повернулся к Джеймсу.

— Эй, Джеймс, покажи Айвори ту песню, которую ты написал на этой неделе, — сказал он с ехидной улыбкой. — Ту самую, про карие глаза и...

— Хэнс, — оборвал его Джеймс, покраснев, — заткнись.

— Какую песню? — заинтересовалась я, делая глоток вина.

— Это... просто набросок, — пробормотал Джеймс. — Ничего особенного.

— О нет, — вмешался Ноа, подходя к нам с пивом в руках. — Это определенно что-то особенное. Он просыпается с ней, засыпает с ней, напевает ее под душем...

— Парни! — Джеймс уже покраснел до корней волос. — Хватит меня позорить!

Кейт звонко рассмеялась и толкнула меня локтем.

— Ой, Айви, кажется, ты стала чьей-то музой!

— Это так мило, — сказала я, не в силах скрыть улыбку. — Я хочу ее услышать.

— Может, позже, — Джеймс взял свое пиво и сделал большой глоток, явно пытаясь справиться со смущением.