Осень в карманах

Книга в жанре размышлений о себе и о других. Приятно написана, с известной долей юмора. Читается легко. Особенно петербургскими читателями. Общее ощущение от книги соответствует названию – осень в карманах.

Рекомендую тем, чей интеллект устал от остро интеллектуального чтения.

Книга очень понравилась. Давно не попадалось в руки чего-то такого родного и теплого. Написано с юмором, легкостью и простотой. А ведь простота-это самое сложное качество в наше время. Безумно приятно было читать эту книгу. На душе было как-то светло от первой до последней страницы. И атмосферное описание любимого Питера пробудило желание вновь оказаться в этом прекрасном городе. Рекомендую!

Мое знакомство с Андреем Аствацатуровым началось год назад с его великолепных лекций о литературе, декадансе, эстетизме. Лекции очень интересные, подача материала легкая и живая, запоминающаяся. Когда же я узнала, что у него еще и книги есть собственного написания, я приступила к чтению той, название которой было таким щемящим и многообещающим. «Осень в карманах» - как звучит, а. Тем более, события происходят в Питере. Я, конечно, думала, что в ней будет нечто романтичное, возвышенное, с высокой долей эстетики, нечто плавное и глубоко философское. Что я получила? А получила я книгу о преподавателе, его бухающих друзьях, идиотах-студентах, выступлениях на конференциях, бухло и секс. С романтичным названием – осень в карманах никак не вяжется, но справедливости ради стоит сказать, что книга была интересная. Очень! Едкий юмор, сарказм, конечно же, приземленность жизни, где, тем не менее, есть места поиску светлым чувствам. О любви не говорят. Хотят ее, но даже в мысли боится пустить это чувство, для этих преподавателей-философов оно слишком сложное. Проще пялиться на сиськи красотки и открытым текстом предложить ей секс. А потом бухнуть. И так по кругу. Замкнутому кругу. И просвета нет и выйти из этой безысходности почти невозможности. А как все начиналось. Я по-прежнему о книге – маленький мальчик в деревне с мамой и папой. Он учится читать. Так много ему в этом мире еще непонятно. И читать ему не нравится, хотя и станет в будущем филологом. Крутая книга! Правда. Дерзкая, саркастичная, циничная, где-то грубая, но все равно классная. Книга держит до последней страницы, хотя иногда автора немного хотелось ударить, ну или поорать на него, мол, че ты такой печальный. )) Мне понравилось. Мне, к сожалению, не всегда нравится современная русская литература как раз в силу вот этой грубости и цинизма, но у Андрея Аствацатурова получилась история хоть и грубая, но не пошлая, что ли. А может, это я ему привилегии такие даю в силу того, что мне понравились его лекции. Не знаю. Но понравилась мне история и все тут. И да, петербуржцы, да еще и преподаватели, ни разу не интеллигенты, хотя позиционируют себя именно так . ))

Сперва я очень злилась. Казалось, автор неумело копирует любимого Довлатова. Первая часть - там, где детство - будто выпадает из общего целого. Она слабее и словно не принадлежит этой книге. Как только "детские страницы" закончились, я успокоилась и читала дальше с удовольствием. Закончила в один вечер. Легкое чтение. Местами забавное. Отдых от тяжелого рабочего дня, или от серьезных книг, или от реальности - кому что нужно. И еще чем хороша - здесь присутствует и ощущается Он - Город, Питер.

С его романами странная штука. То ли ААА пишет все лучше и лучше, то ли я умнею (что вряд ли), но каждый следующий нравится больше. "Скунскамеру" прочел и пожал плечами, в "Людях в голом" были отличные отрывки, а "Осень в карманах" понравилась целиком.

Автор играет в campus novel, в Довлатова (особенно в "Филиал"), не стесняется красть шутки у классиков, но это так, фантики. Всерьез его занимает вопрос: "как рассказать историю тогда, когда искусству в очередной раз приходится начинать все заново?"

Однажды он пришел в сиротский приют для мальчиков. Известный всему миру писатель. Воспитатели попросили его подождать, посидеть в зале и засуетились. Детей спешно отмыли, почистили и одели в аккуратные рубашечки и брючки, специально приготовленные для таких торжественных случаев. Потом их вывели к Драйзеру, выстроили перед ним по росту и велели читать стихи. Драйзер сидел на стуле, большой нескладный человек в клетчатых штанах, и, наклонив голову, слушал. Потом он вдруг снял очки и заплакал. Полез в карман, достал носовой платок, огромный, белый, совершенно неуместный, и принялся неловко утирать слезы. Когда чтение стихов закончилось, он с усилием поднялся, хотел что-то сказать воспитателям и не смог. Известный писатель…

Наверное, в тот момент он острее всего почувствовал, что все бессмысленно. Что люди давно уже провозгласили относительность всех вещей, исключая шкурные. Что бессмысленно даже искусство, особенно профессиональное. Что нужно всеми силами пресекать красоту, пресекать всякую складную, членораздельную речь, что нужно картавить, запинаться, безжалостно ломать ее косноязычием.

Поэтому диалоги обрываются на полуслове, недорассказанные анекдоты повисают в воздухе и из этой бессвязности прорастает связь, сюжет и история. Не бог весть какая, но изложена она так, что хочется дочитать до конца. Которого, само собой, нет. Как и в жизни.