Czytaj książkę: «Ничего не бойся (главы 1-3)»
Глава 1
- Сегодня я решил просить руки одной знатной дамы, мэм, — с бахвальством произнёс Страх.
- Да неужели?? – удивлённо спросила Рассудительность, - И у кого же, позвольте узнать?
- Хм-м. У Жизни. У кого же ещё? — бросил он, деловито поправляя галстук.
- Боюсь, у Вас нет шансов, сэр.
- Да? Откуда такая уверенность?
- Вы меня, конечно, извините, но Вы и мизинца её не стоите.
- Вы так думаете?
- Однозначно. Вы посмотрите на себя. Вы ей не пара.
- Что ж, даже если Вы и правы, она всё равно будет моей. Я в этом уверен.
- И как же Вы планируете заполучить её?
- Проще простого. Я украду её.
- О, не смешите меня, сэр! Вы слишком самоуверенны и даже не представляете,
на что она способна.
- И на что же, мэм? Поведайте мне, будьте так любезны?
- Она сотрёт Вас в порошок! - отрезала она, окинув его пронзительным взглядом.
- Хм-м, ну, это мы ещё посмотрим, - оскалив кривые пожелтевшие зубы зловонно
произнёс Страх и вышел вон, громко хлопнув дверью…
Аэропорт
2021/9/11
Осень уже вовсю хозяйничала в лесах, парках и скверах, расплёскивая повсюду свою багряно-жёлтую акварель. Сентябрьский ветер мало-помалу опустошал ветки деревьев, помогая осени кроить её шелестящее покрывало, под которым земля могла бы согреться в дни зимних стуж, а после, через корни вернуть деревьям это тепло в качестве долга за украденные листья. Как и обычно в эту пору, живой и суетливый Торонто был мастерски перепачкан пёстрой палитрой сводящих с ума красок, присущих кисти невидимого художника, тонко передающего на холст все оттенки осеннего баловства. И с высоты верхнего этажа СиЭн Тауэр всё это многообразие тонов, в переводе на язык музыки, звучало словно одна захватывающая гармоничная симфония, способная закружить чувства в безумном вальсе и унести их прочь, оставляя за собой шлейф трогательных воспоминаний об ушедших днях. В воздухе царили пьянящие ароматы Каролинского леса, а время от времени мимолётный ветерок подмешивал к ним посторонние, чуть прохладные нотки со стороны озера Онтарио, жадно пьющего из Ниагарского водопада. Серебряные нити дождей штопали городской асфальт, образуя в нём лоскуты зеркальных луж, в которых уже можно было разглядеть первые стаи перелётных птиц. Лето устало. Оно на славу потрудилось и теперь нуждалось в отпуске. На дворе стоял день одиннадцатого сентября две тысячи двадцать первого года. Крупнейший в Канаде аэропорт имени Лестера Б. Пирсона, расположенный в двадцати семи километрах к северо-западу от центра Торонто, в городе Миссиссога, гудел как гигантский улей.
На ней была короткая чёрная кожаная косуха, из-под которой логотипом Love Moschino кричала ярко-красная водолазка. Рыжая миниатюрная сумочка от Ivanka Trump играла в тон волосам, а тёмно-синие джинсы плотно облегали ноги, прекрасный рельеф которых заканчивался книзу чёрными кожаными ботильонами. Её рейс должен был вылететь в Калгари в восемь вечера.
- О, боже! Самолёт врезался в здание всемирного торгового центра! Это ужасно! – громкий и тревожный голос диктора с телеэкрана заставил её вздрогнуть и открыть глаза…
1
В аэропорту она пыталась найти штатного психолога.
- Мне очень жаль, мисс, но подобных специалистов у нас в данный момент нет, - ответила администратор. – Одна недавно уволилась, а та, что ещё работает, приболела. Но я могу предложить вам одну из терапевтических собак. Они курсируют по аэровокзалу вместе со своими...
Но Патрисия уже не слушала. Развернувшись, она поспешила на регистрацию и спустя полчаса уже сидела в накопителе, нервно постукивая кромкой билета по экрану телефона. Предстоящий полёт её реально напрягал. Мысли путались. Бледное лицо, трясущиеся пальцы рук. HELP!!! – то, что сейчас читалось на её лице.
- Нужна помощь, мисс? – звонкий женский голос заставил Патрисию поднять голову. В паре метров от неё, с собакой на поводке стояла дама в униформе.
- Это вы мне? – удивлённо спросила Патрисия.
- Я Мелисса Адамсон, а это, – дама кивнула, указав на кучерявого, персиковой масти пса, - Это ваш новый друг. Её зовут Лу́на. А вас?
- Меня?
- Да, вас.
- Патрисия. А что?
- Замечательное имя.
- Хм-м, спасибо.
- Хотите погладить её?
Патрисия молча протянула руку вперёд. Дама ослабила поводок, и Лу́на сходу уткнулась Патрисии в ладонь. Нос был прохладным и влажным. Хвост приветливо ходил из стороны в сторону.
- Голдендудль. Встречали когда-нибудь такую породу?
Патрисия помотала головой,
- Ну вот…теперь встретили.
- У неё добрые глаза, - обхватив ладонями кучерявую морду собаки, Патрисия приблизилась к ней лицом. В знак доброго знакомства псина несколько раз лизнула её в нос.
- Что есть – то есть. Работает терапевтом большую часть своей жизни. Даже на подработку устроилась…пару лет назад. В дом престарелых.
- Прикольно, - равнодушным тоном произнесла Патрисия, вытирая с лица собачью слюну.
- Ага. Как психолог, она прекрасно читает людей. Чувствует настроение.
- А вы кто? Её хозяйка? – спросила Патрисия.
- Не-е-т, - с лёгкой усмешкой ответила дама, - Я – хендлер, – так это сейчас называют. Кинолог – одним словом.
- Ясно. И что умеет ваш терапевт?
- Хм… ну-у… стресс снимать умеет, - дама присела рядом, - Вы думаете она просто так подвела меня к вам?
- А что, нет?
- Конечно нет. Вы явно чем-то напуганы…и сейчас мы это исправим.
- Вы серьёзно?? – выпучив глаза спросила Патрисия.
- Вполне. Давайте-ка…откиньтесь на спинку кресла и расслабьтесь. Почувствуйте её энергетику, - взяв Патрисию за запястье, дама прижала её руку к холке Лу́ны.
Горячее тело собаки отдавало в ладони частым ритмичным пульсом.
- Теперь закройте глаза и постарайтесь ни о чём не думать. Просто дышите. Через пару минут уровень кортизола в вашей крови снизится, и стресс пройдёт.
Дама запустила секундомер. Процедура началась.
2
- На этом, пожалуй, всё.
Патрисия открыла глаза.
- Ну, как наши дела?
- Да как вам сказать… не знаю… вроде бы как э-э…
- Ладно… скоро напряжённость пройдёт, и всё будет хорошо.
- Хочется верить, - вяло ответила Патрисия.
- Так и будет, – дама приобняла её, - А вообще, я вам вот что скажу: как бы тяжело, как бы страшно ни было, как бы ни казалось, что выхода нет, рядом всегда найдётся тот, кто придёт на помощь. Сегодня это были мы с Лу́ной… завтра будет кто-то другой. Вы не одиноки, - намотав поводок на ладонь, она поднялась, - Никогда и ничего не бойтесь.
В ответ Патрисия изобразила лишь жест в виде раскрытой пятерни. Её глаза были на мокром месте.
- Счастливого полёта, - подтянув собаку поближе, дама продолжила своё привычное турне по залу в поисках очередного потенциального пациента.
Глубоко вздохнув, Патрисия взглянула им в след. На её лице была улыбка грусти.
3
Не прошло и пяти минут, как её ладони снова вспотели. Четыре часа замкнутого пространства в десятках тысяч футов над землёй, в чёрной ледяной мгле и непрекращающаяся болтанка; мысли об этом продолжали давить ей на психику, а пальцы сжимали подлокотники каждый раз, когда объявляли посадку на очередной рейс.
7:25 p.m. Вынув и сумочки оранжевый флакончик с бензодиазепином, Патрисия открутила крышку и заглянула внутрь. Последняя таблетка. После короткого раздумья её выбор пал в пользу стаканчика виски. Сунув флакон в карман, она взглянула на очередь у стойки бара; находясь неподалёку, тот уже манил её разнообразием сверкающих бутылок с красочными наклейками.
Она поднялась, но прежде, чем успела сделать хоть шаг, телефон издал звук поступившего сообщения. Взглянув на экран, Патрисия провела по нему пальцем. Сообщение было от Стива.
«С днём рождения, милая! Приземлишься в Калгари – позвони».
4
С тех пор, как они со Стивом окончили Амстердамский университет, прошло уже двадцать лет. Она закрыла глаза, и тёплые воспоминания стали накрывать её волна за волной: первая ночь в студенческом кампусе, первый поцелуй на скамейке в уютном скверике, вечерние прогулки по каналам Грахтенгордель. Патрисия сделала глубокий вдох, и в сей миг ей показалось, что она слышит тот самый запах. Запах что царил в их излюбленной кафешке, сидя в которой они могли часами наслаждаться обществом друг друга за чашечкой кофе с пончиком. Она вспомнила, как каждое воскресенье обнимку они нагуливали километры, в который она влюбилась с первых дней университета. Но ещё сильнее она влюбилась в Стива. Она влюбилась в него без памяти и уже тогда совершенно чётко отдавала себе отчёт о том, чего хотела. А хотела она не так уж и много – любимого мужа, семейный очаг и ребёнка. Да, именно этого и ничего другого. То было самое счастливое время в её жизни.
Глядя в точку, она летала в облаках… но голос в громкоговорителе неожиданно вернул её на землю, сообщив что вылет её рейса задерживается. В этот момент, она, пытаясь собраться с мыслями о том, что ей сейчас следует делать, вспомнила о спиртном. Поднявшись, она прямиком направилась к ближайшей стойке с намерением опрокинуть-таки пару стаканчиков. Тем временем в накопитель прибывало всё больше пассажиров и помещение с каждой минутой наполнялось общим хаотичным гамом, в котором отдельными фрагментами ей удавалось выхватывать какие-то короткие истории, наполненные радостными эмоциями, восторгом и даже пьяной руганью вперемешку с жутким перегаром.
5
Ожидая своей очереди, она обратила внимание на молодого человека, сидевшего за столиком неподалёку. Это был молодой мужчина с недельной небритостью на лице, со скоростью пулемёта выбрасывающий фразы на тот конец провода.
- Да ладно, чувак, не парься, всё будет как попало - усмехаясь шутил он, - Я же в самолёте. Что со мной может случиться?
Услышав это, она почувствовала, как по спине пробежал холодок. В этот момент её телефон снова издал звук поступившего смс. Кликнув по экрану, она открыла сообщение. Снова от Стива.
«Как ты, любимая? Посадка началась?»
«Нет. Задержка. Перезвоню. Ок?» - напечатала она ему и, уставившись в экран телефона, стояла в ожидании ответа.
Молодой рослый бармен смотрел на неё из-за стойки в ожидании заказа.
- Мне что-нибудь выпить, – сказала Патрисия.
- Пиво? Виски?
- К чёрту пиво… давайте виски.
- Окей. Сколько?
- Граммов триста, думаю, будет в самый раз.
- Ого! - взглянув на неё с искрой в глазах, бармен обнажил свои белые зубы. - Что-нибудь ещё?
- А-а-мм… да, – ответила она, бегая глазами по строчкам меню. - Дайте ещё плитку шоколада… сэндвич… пачку вяленых колбасных снэков… баночку колы и-и-и… и пустой стаканчик.
- Боитесь летать? - спросил он, наливая ей виски.
Услышав это, Патрисия опешила.
- Это зря. На дорогах гибнет в тысячи раз больше, но, мы ведь не боимся каждый день управлять тачкой, или быть в ней пассажиром.
Ошарашенная, она на продолжала смотреть на него, подбирая нужные слова.
- С вас восемьдесят семь пятьдесят, - подытожил он, выставив на поднос всё то, что ей было заказано.
Сунув телефон в карман, она достала из сумочки стодолларовую банкноту и положила на стойку.
- Дак что вы там говорили насчёт страхов? – спросила она сходу.
- Насчёт каких страхов? – теперь уже он смотрел на неё чуть растерянно.
- Понятия не имею, - равнодушным тоном ответила Патрисия, - Вы же разговор затеяли – не я. Так что давайте, вспоминайте…или я пойду.
- Да помню я… помню… - пошутил он, - Я просто хотел подбодрить вас… сказать, что не стоит бояться авиаперелётов. Когда мы умрём, мы всё равно об этом не узнаем. Расслабьтесь.
- А с чего это вы взяли, что я боюсь летать? - спросила она.
- Хм-м…красотка, вроде вас, не испытывающая страха перед полётом, едва ли будет заказывать перед посадкой на борт столько спиртного. Триста граммов виски спокойно свалят даже такого жеребца как я.
Бармен снова улыбнулся, но в этот раз в его улыбке были уже явно вопросительные нотки.
- Надо будет – закажу ещё триста. Вы за собой смотрите. И сдачу мне сдайте, мистер жеребец, или как вы там себя только что назвали.
- Эдвард, - сказал он.
-Что? - спросила она.
- Я говорю меня зовут Эдвард. Но, друзья называют меня просто Эд, или Эдди - ответил он, указывая ей на сдачу, уже лежащую на стойке.
- Мне нет дела до того, как вас зовут, а вот за жеребца вы весьма сойдёте. Сдачу оставьте себе, - строго завершила она их короткий диалог и, отвернувшись от стойки, окинула взглядом зал.
Все столики были заняты. Кроме одного в дальнем углу.
6
Откинувшись на спинку стула в позе «нога-на-ногу», дама сидела лицом к залу. Потягивая через трубочку какой-то коктейль, она оживлённо разговаривала с кем-то по мобильному.
- Здесь свободно? – спросила Патрисия подойдя к ней.
Закрыв на мгновение глаза, та молча кивнула. Поставив поднос на столик, Патрисия присела напротив.
Спустя полминуты дама попрощалась с тем, с кем только что вела беседу и, нажав «отбой», небрежно бросила сотовый на столик.
- Моя старшая, - сказала она, указав на свой телефон, экран которого ещё светился, - Говорит, что попытается запустить старенькую отцовскую клячу. Хочет-таки встретить меня.
Она продолжала говорить, а Патрисия тем временем бросала на неё беглые взгляды. Та была ухожена и, похоже, знала об этом. Высокие скулы, тёмные глаза с паутинкой морщинок в уголках, шелковистое каре. Золото на запястьях и на пальцах — много, но не вульгарно. Патрисия не могла не заметить всю её модную одежду от кутюр: короткий белый стильный кардиган, чёрные замшевые туфли на высоком каблуке, строгие брюки под цвет туфлям, и рыжую кожаную куртку, что сейчас покрывала спинку стула позади неё. Весьма изящное ажурное золотое кольцо с бриллиантами на среднем пальце левой руки и обручалка с алмазной огранкой на безымянном пальце правой прекрасно дополняли друг друга, а золотые часики с овальным циферблатом и необычный золотой браслет в виде ящерицы благородно украшали её запястья. Довольно массивная золотая цепь с подвеской в виде иконы на шее особенно бросалась ей в глаза, поскольку такой размер был не особо характерен для белых женщин той части Штатов, в которой она родилась и жила до поступления в колледж.
«Если бы на Сандру Баллок нацепили столько же золота и научили болтать с русским акцентом — получилась бы именно ты» – подумала Патрисия.
- Я Ольга, - протянув руку представилась дама, заставив Патрисию вздрогнуть.
- Очень приятно, - чуть растерявшись, Патрисия приняла рукопожатие, - Родители называли меня Патти. Или просто Пат.
- Патрисия, стало быть? Чудное имя, милочка, - Ольга, взглянула на свой телефон, издавший звук очередного смс.
- Спасибо, - с лёгким кивком ответила Патрисия, - Знаете, это может показаться смешным, но я приняла Вас за эту…как её...
- Я уже поняла, - перебила её дама, - И это не удивительно. Все говорят мне, что я на неё похожа. Я привыкла к этому. Скоро и ты привыкнешь. И перестанешь обращать на это внимание.
- Шанель пятый? - тут же полюбопытствовала Патрисия.
- Прости? – Ольга удивлённо взглянула на неё.
Патрисия хотела было уже переспросить, но дама, опередила её, - Он самый, - произнесла она, поднеся запястье к носу, - Обожаю его.
- Мне он тоже нравится. С детства знаком. Мама любила Шанель. Его невозможно спутать ни с каким другим.
- Не отрицаю, дорогая. Он воистину великолепен» - ответила Ольга, коснувшись экрана своего телефона и слегка приблизившись лицом к столу чтобы прочитать текст сообщения, - Я так и знала. Моя девочка. Вся в своего отца.
- Что? - спросила Патрисия.
- Знала, что она когда-нибудь всё же попытается завести этот старый драндулет, - засмеявшись ответила Ольга, - Когда она была ещё совсем юной, отец всё время брал её с собой в гараж. Сначала она подавала ему гаечные ключи, но, спустя какое-то время, она уже знала, как устроен двигатель, знала, что и как называется. И вот результат. Моя старшая дочь – потомственный автомеханик.
Она на мгновение уставилась на свой фужер и задумалась о чём-то. Затем посмотрела Патрисии прямо в глаза и продолжила.
- Обожаю её. Она сильная. Я иногда любя называю её моей пацанкой. Ещё до того, как она родилась, Дэйв настоял, чтобы мы назвали её в честь его матери. Так мы и сделали - назвали её Джессика.
7
Ольга продолжала говорить. Патрисия же, уставившись в точку, предавалась тревожным воспоминаниям из прошлой жизни, пропуская все её слова мимо ушей.
- Эй, Патти… алло! – окликнула её Ольга в один миг. - Ты где?
- Что? – встрепенувшись, Патрисия взглянула на Ольгу вопросительным взглядом, - Прости. Я задумалась. Извини…а как зовут твою дочь?».
- Ну ты даёшь. Я ей тут… понимаешь ли… а она в облаках летает» - нахмурившись сказала Ольга, - Про какую из них ты спрашиваешь?
- Что «про какую? - спросила Патрисия.
- Ха, - выдохнула Ольга, - Да ты что? Я говорю, младшенькая моя - ангелочек. Божий одуванчик. Недотрога. Для всех. Кроме мамочки, конечно. Она пахнет лавандой. Иногда ромашками и мёдом. А ещё розами. Она мой самый вкусный ребёнок. Роузи. Её зовут Роузи. Но, это слегка ласкательное имя. А так, её имя Роуз. А старшую – Джессика. Запомнила? Джессике тридцать один, а Роузи скоро исполнится двадцать. Ты не думай, я люблю их одинаково сильно. Потому что каждая из них часть меня…мои кровиночки. Когда родилась Джесс, мне едва исполнилось девятнадцать. Роуз появилась, когда мне было уже тридцать.
Ольга глубоко вздохнула.
- Роузи, Роузи…моя девочка. Дома осталась. Здесь, в Торонто. Присматривает за дедушкой. За моим папой, стало быть. Будет рядом с ним пока я не вернусь. Ему восемьдесят.
Задумавшись на мгновение, Ольга уставилась на свой фужер, - «Ты знаешь, мы обязаны держать престарелых родителей рядом с собой, Пат. Беречь их, заботиться о них. Ибо они дали нам жизнь. Ведь это самое дорогое, что есть на свете. Папочка всю жизнь заботился обо мне. Когда я начала взрослеть, он всегда хотел знать где я, с кем, куда иду и когда вернусь. Он всегда так переживал за меня и боялся, что со мной может что-нибудь случиться. И я всегда держала его в курсе того, где я и всё ли у меня в порядке. Знаешь, Конфуций сказал, что когда твои родители живы, ты не должен отлучаться от них далеко, а если и отлучаешься, то твоё место пребывание обязательно было им известно. Теперь, когда он стареет, я забочусь о нём. Мы живём вместе, и я испытываю от этого чувство обыкновенного счастья. И я считаю, что Конфуций был прав. Нужно быть ближе к своим родителям. Я каждый день звоню и разговариваю с ним. С работы, из командировки, из бакалейной лавки. Да откуда угодно. Всегда, когда задерживаюсь домой. Я его единственная дочь. Он во мне души не чает. И я делаю всё, чтобы он не волновался. Как-то так, Пат.
Опустив голову, Патрисия сидела, уставившись куда-то в стол.
- Ты права, - сказала она вдруг. На её глазах была влага.
- Ты плачешь, Патти? Что с тобой? Что-то не так?
- Нет, нет. Всё в порядке. Спасибо. Что-то в глаз попало просто. Я сейчас, - Патрисия достала из сумочки салфетку и зеркальце.
- Окей, - нажав на экран, Ольга вновь погрузилась в мир смс-сообщений, которые то и дело сыпались на телефон.
- Ты ведь тоже летишь в Калгари? – спросила Патрисия.
Ольга не ответила, уставившись в экран своего девайса.
- «Оль?» - снова окликнула её Патрисия.
- Что? Что ты спросила? Я тут просто немного сообщения проверила и не расслышала тебя, - ответила Ольга, подняв голову.
- Нет-нет, ты проверяй, проверяй. Прости, что отвлекла тебя, - словно оправдываясь произнесла Патрисия.
- Слушай, Пат. Знаешь, что я скажу тебе? Завязывай с этой излишней сентиментальностью. Хорошо? Я человек простой, приземлённый. Давай уже без всяких там простите, извините и всё такое, - произнесла Ольга, дружески хлопнув Патрисию по плечу.
- Согласна, - кивнула Патрисия.
- Ну вот и чудненько, - с улыбкой выпалила Ольга, - А теперь давай, валяй. Переспроси о том, о чём я не расслышала.
Патрисия рассмеялась.
- Я спрашиваю ты тоже летишь в Калгари?
Ольга молча кивнула в ответ.
Патрисия вдруг подумала о том, что было что-то особенное в жизни Ольги, что связано с Роузи, и что это вызывает у неё весьма волнительные воспоминания.
- Позволь спросить, сколько тебе лет? – спросила она Ольгу, - Ты, конечно, можешь не отвечать, но я…
- Ой, не спрашивай, - бросила та в ответ.
- Я думаю, тебе-е-е… тридцать семь, - с прищуром выдала Патрисия.
«Ха…ха-ха…ха-ха-ха… - без тени улыбки на лице по слогам произнесла Ольга, - Да ты мне явно льстишь.
- Ничего подобного. Я серьёзно.
- Что ж, ладно…будем считать, что я тебе поверила…
Патрисия усмехнулась.
А ты знаешь, я и действительно не так уж стара…и стареть не собираюсь, между прочим, - сказала Ольга; широко раскрыв глаза, она подняла вверх указательный палец, отмечая важность только что сделанного заявления.
- Нет, ты действительно потрясающе выглядишь, - продолжала Патрисия.
- Ну ладно, ладно. Слишком-то уж не приукрашивай. А то зазнаюсь ведь... хотя…слышать это приятно. Кстати, очень хорошо, что ты спросила. Знаешь почему?
- Нет…и почему же? - Патрисия наморщила лоб.
- Сегодня мой день рождения…да ещё и юбилей. Не могу представить даже, что мне уже пятьдесят стукнуло.
- В смысле?! – воскликнула Патрисия, широко раскрыв свои зелёные глаза.
- В прямом, Пат…в прямом.
- А что если так? - вынув из сумочки паспорт, Патрисия положила его на стол прямо перед Ольгой.
- И… что я должна с ним делать? – спросила та.
- Сейчас поймёшь. Открывай.
- Ну ладно, - взяв документ, Ольга раскрыла его. С участка три на четыре сантиметра на неё глядела милая мордашка Патрисии.
- Да-а, не дурно…весьма недурно. Та-а-ак. Стало быть, ты у нас Патрисия Джонсон. О, как! Вы только послушайте! Патрисия Джонсон! Как это звучит, однако! Да. Только вот…я не совсем догоняю, что я должна понять.
- Не догоняешь?
- Неа. Ей богу, Пат, в чём прикол?
- Ты на дату…на дату моего дня рождения смотри, – протянула Патрисия.
- О мой бог! Я в шоке! Да ну нах?! Не может быть! Одиннадцатого сентября семьдесят седьмого? – глаза Ольги сделались круглыми, - И ведь ты подсела именно ко мне…
Уставившись в невидимую точку на столе, Патрисия несколько раз кивнула.
- На-ка, вот, глянь, - вынув из сумочки свой паспорт, Ольга протянула его Патрисии.
8
- Ольга Ло-пу-хи-на, - вчитываясь произносила она по слогам, - Национальность русская. Дата рождения одиннадцатое сентября одна тысяча девятьсот семьдесят первого года. Место рождения Новосибирск, Россия. Ну и ну! Ты русская?! Хотя, примерно так я и думала. И день рождения у тебя, действительно, сегодня.
- Хм-м… а ты что думала? Я вру тебе? Ну ты даёшь. Смотри, а то ведь я и обидеться могу. Слышишь?» - импульсивно бросила Ольга, - Ладно, посмотрела и хватит. Давай его сюда. И свой забери.
Вновь обменявшись паспортами, они убрали их по сумочкам и пристально взглянули друг на друга. На лице Патрисии читалась растерянность, а щёки покрыл лёгкий румянец. Заметив это, Ольга улыбнулась, протянула руку через стол и по-дружески хлопнула Патрисию по плечу.
- Ты знаешь, я сегодня проснулась, совершенно не осознавая, что за день, - продолжила она, - Ну и дела… Да и ладно… бог с ним. Ты знаешь, на самом деле я терпеть не могу свой день рождения. Ненавижу. Тем более юбилей.
Достав из сумочки пачку сигарет, она закурила. Тотчас заметив это, бармен поднял в верх руку и молча помахал, привлекая её внимание. Используя язык жестов, он поднёс два пальца к своим губам, имитируя курение сигареты, после чего скрестил руки перед своим лицом, давая понять, что в помещении не курят. Заметив это, Ольга создала стеснённый вид, приложила правую руку к груди, слегка кивнув ему и быстро утопила окурок в своём фужере со спиртным. Снова бросив беглый взгляд на бармена, Ольга посмотрела на Патрисию, которая сидела с выражением лица, как будто это она сама только что закурила.
- Там табличка на стене, - улыбнувшись проговорила Патрисия, - За курение в помещении аэропорта штраф тысяча канадских долларов.
- Какая такая табличка? Где? Я очень плохо вижу. Знаешь, у меня с детства один глаз плюс шесть, а второй – минус шесть диоптрий, - по-юношески придуриваясь ответила Ольга. Но, не в силах оставаться серьёзными даже в такой ситуации, они помолчали пару секунд, посмотрели друг другу в глаза и разразились смехом.
- Ещё по стаканчику? – спросила Патрисия, откручивая пробку бутылки.
- Почему бы и нет? – вставая ответила Ольга, - Первой угощаю я. Хотя мы обе сегодня именинницы, но у меня юбилей. Виски мне что-то не хочется. Пойду, закажу полегче чего-нибудь. Заодно за сигарету извинюсь.
- Он не красавчик, а жеребец. Во всяком случае он сам себя так назвал полчаса назад, - парировала Патрисия.
Но, Ольга не стала возражать. Улыбнувшись, она не спеша удалилась стойке бара.
Взглянув на табло движения рейсов, Патрисия отыскала на нём АС 135 Air Canada. «Задерживается до десяти вечера». В этот момент она вдруг подумала о Стиве: «Он так меня ждёт. Я тоже очень хочу поскорее попасть в его объятия. Боже мой! Да что же происходит то? Почему задержка? Что не так с этим самолётом?» - думала она, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать.
«Чёрт! Будь он не ладен!» - выругалась она. Но, осознав смысл собственных слов, она тут же принялась повторять про себя: «О, боже! Если ты есть! Сделай так, чтобы всё прошло гладко! Спаси и сохрани мой самолёт!».
9
Ольга тем временем о чём-то мило беседовала с барменом. За соседним столиком Патрисия заметила одиноко сидящую пожилую даму, которая разговаривала с кем-то по телефону.
- Да, задерживаемся, милая. Да. Не знаю. Ничего страшного. Всё будет хорошо, милая. Да. Потерпи немного. Скоро мы с папой прилетим. Как Том? Да? А Тина? Да ты что? Надо же! Даже так? Ну и замечательно. Я знала, что она справится. Ладно. Поцелуй их от нас с дедушкой. Да. Ну всё тогда. Пока-пока. Ждите нас. Нет, нет, встречать не нужно. Майкл встретит. Конечно. Укладывай детей, и сама отдохни как следует. Целую.
Женщина нажала на сброс и посмотрела на часы. В этот момент за её столик подсел высокий седой мужчина в очках. На вид ему было лет семьдесят, или около того. Он улыбнулся ей, снял пиджак и повесил его на спинку стула.
- Ну что? Что нам заказала наша милая старушка? Ты смотрела меню? - с лёгкой одышкой произнёс он.
- Какое меню, дорогой? Здесь тебе не ресторан, - отрезала она. - Неужели ты на заметил, что это просто дешёвый бар. А то, что ты называешь меню, приклеено скотчем к барной стойке. Так что, побудь моим официантом и принеси бабушке что-нибудь. Кстати, что там сказали насчёт задержки? Уточнил?
- Да, ну их…
- Что?
- Сказали, что-то с двигателем у них, - осматриваясь вокруг, без особого волнения ответил тот.
- Неужели? - наморщив лоб проговорила она.
- Не волнуйся… скоро починят… я так думаю.
- Да хоть бы уж.
- Ну, что тебе принести?
- Что принести? Ам-м-м… так… даже не знаю… возьми-ка мне, наверное, какой-нибудь коктейль… только не очень крепкий. Остальное – на твоё усмотрение, котик.
- Слушаюсь, мой генерал! - по-солдатски отдав честь он поднялся со стула и удалился к стойке бара.
- «Что-то с двигателем» - повторила про себя невольно подслушавшая их Патрисия, - Начинается, блять. Нет, я сейчас точно выйду отсюда и поеду на поезде. Плевать на эту встречу выпускников. Плевать на первый класс. Плевать на Амстердам.
Сердце аритмично забилось, а мысли вновь понесли её в тот самый день. До приступа паники оставался один шаг.
10
Несмотря на общий гул, она пыталась медитировать, как её учил Стив в годы студенчества. Тогда Патрисия жутко переживала каждый раз, когда наступала пора сдачи экзаменов. Она с детства обладала особой смекалкой и находчивостью. Отец видел в ней потенциал и с четырёх лет регулярно развивал её способности, решая вместе с ней логические задачки и разгадывая кроссворды. Двадцать пять лет он проработал егерем и излазил почти все северные лесные территории штатов Миннесота, Мэн, Пенсильвания, примыкающие к Великим озёрам на границе с Канадой, а также леса Скалистых гор на западном побережье, простирающиеся вдоль штатов Вашингтон, Айдахо и Монтана. Он был прирождённым лесником, знал все тонкости и премудрости выживания в самых суровых условиях, преподавал эту науку в сельской школе недалеко от их дома. Местные жители и ученики шутя называли его «Рембо». В сердцах ему нравилось это прозвище, ибо он испытывал истинную страсть к тому, чем занимался. Семья, лес, наука выживания, передача знаний и опыта были смыслом его жизни. Учил этому он и свою единственную и любимую дочь. Маленькая Патрисия очень гордилась им, рассказывая всем в округе, что её папочка настоящий Робин Гуд. Мама Патрисии очень любила детей и работала учителем в одной из начальных школ в Лонг-Бич. Она души не чаяла в своей дочери и это было взаимным. У них было на троих одно огромное безоблачное и нескончаемое счастье, но в один из дней небеса распорядились иначе. Медведь-шатун отправил мать в мир иной практически на глазах Патрисии. Тогда ей едва исполнилось четырнадцать. Для юной Патти это был первый в жизни серьёзный удар, оправиться от которого ей так и не удалось. Отец овдовел и до самой своей смерти так и не смог связать свою личную жизнь с другой женщиной. Так уж он был воспитан и такие сильные чувства он испытывал к матери Патрисии. После смерти мамы в юношеской душе Патрисии наступило опустошение и смертная тоска. И не известно, как бы сложилось становление девочки как человека, если бы не её отец, который стал для неё всем на свете.
