Czytaj książkę: «Карта, нарисованная между строк»

"Тик-так – и снова в путь! Ведь время любит тех, кто смеётся и верит в чудеса."

– Из легенд Веселундии

Пролог. Книга, которая ждала

В самой дальней комнате Королевской библиотеки, куда солнце заглядывало робко и ненадолго – только к полудню, да и то кралось по полу разноцветными зайчиками от цветного витража, – стоял старый дубовый шкаф. Табличка на нём давно выцвела, но угадывалось: «Неоткрытое».

На его полках дремали книги. Ждали. Кто – столетие, кто – всего пару лет, но ждали непременно своего читателя.

Вот толстенный фолиант «Энциклопедия скучных фактов» – корешок потрёпан, страницы пахнут затхлостью и забытыми датами. Рядом приторно прильнул к нему поэтический сборник «Оды варенью» – от малинового варенья страницы слиплись намертво, и теперь их не разлепить. А выше, чуть поодаль, притаилась «Книга шепчущих снов». Её брать боялись. Потому что по ночам она сама, без всякой помощи, перелистывала страницы. Тихий шорох раздавался в темноте – шшш-шшш…

А на самой нижней полке, придавленная скучным трактатом «Как правильно сушить чайные пакетики», лежала ничем не примечательная книжка в переплёте цвета вечерних сумерек. Ни названия, ни автора. Только на корешке – маленькая вмятинка, будто кто-то приложил палец и надавил, оставив память о себе на века.

Если бы до неё дотянулись… Ох, если бы! Тот, кто взял бы её, почувствовал, что обложка на удивление тёплая. Как бок спящего котёнка. А страницы шуршали по-разному: одни – с сухим, осенним треском, другие – с шёлковым шёпотом. И если прижать её к уху в полной тишине, то можно услышать… Да-да, точно! Лёгкое тиканье, будто внутри притаились крошечные, неторопливые часики.

Но самое странное, самое непонятное – книга была пуста. Совершенно чиста.

По крайней мере, так казалось с первого, беглого взгляда.

Глава 1. Исчезающие слова

1. Утро, которое началось с тишины

Что-то холодное и упрямо-мокрое тыкалось ему в нос. Тык-тык-тык. Настойчиво, безо всякого почтения.

– Фу-у… Отстань, – пробурчал Джо-Джо Весельчак, зарываясь лицом в подушку.

Тыканье не прекращалось. Пришлось нехотя открыть один глаз. В двух дюймах от переносицы маячил чёрный, влажный нос Бублика. Пёс тяжело дышал – пахнуло вчерашними котлетами, пылью и чем-то ещё… металлическим, странным.

– Убери мордаху, пушистый тиран, – Джо-Джо натянул одеяло на голову, надеясь на чудо.

Чуда не случилось. Бублик, фыркнув, ухватил край одеяла крепкими зубами и дёрнул так, что Джо-Джо кубарем съехал на пол. Зацепился ногой за стул, на котором мирно покоились его волшебные носки – один в синих звёздах, другой в жёлтых полосках, вечный конфликт гардероба.

– Ну ты вообще… – начал он, но фразу пришлось оборвать. В дверях стояла Гизмо. Вид у неё был такой, словно она только что собрала велосипед для муравьёв из подручных средств – вся взъерошенная, с торчащими из карманов пружинками и проводами, а на щеке красовалось синее пятно, вероятно, чернильное.

– Ты выглядишь как… – попытался найти слово Джо-Джо.

– Как гений на грани великого открытия? – перебила Гизмо, тряся перед его носом каким-то блестящим приборчиком. – Так и есть! Просыпайся! Библиотека. Книга. ЧП! Вставай, а то проспишь конец света, и он будет без тебя!

За её спиной, словно мрачная тень, возник Гном Ворчун. В одной руке он сжимал своего вечно недовольного котёнка Лирика, в другой – огромного, больше него самого, плюшевого кота.

– Это что, новое оружие массового усыпления? – поинтересовался Джо-Джо, потирая ушибленное колено.

– Это Лекс, – буркнул гном, смотря куда-то в сторону. – Библиотечный Кот. Обычный. Тот самый, который… – он запнулся, покраснел чуть, – который должен был следить, понимаешь, за порядком.

Лирик, воспользовавшись паузой, фыркнул, вырвался и юркнул под кровать, демонстрируя полное непочтение.

– Ладно, – Джо-Джо поднялся, поправляя пижаму с вечно танцующими сосисками. – Что случилось-то? Говори уже.

Гизмо выдохнула, и вся её суматошная энергия куда-то испарилась. Лицо стало серьёзным, почти испуганным.

– В библиотеке, – прошептала она так, что по спине у Джо-Джо пробежали мурашки, – завелась книга. Которая… которая стирает слова. Как ластиком.

2. Библиотека мисс Элинор

Библиотека всегда пахла особым образом. Джо-Джо называл этот запах «ароматом старых обещаний и свежих проказ» – смесь вековой пыли, потрескавшегося пергамента и сладкого, едва уловимого шлейфа духов, который оставляла за собой мисс Элинор, главный библиотекарь.

Мисс Элинор была высокая, прямая, как корешок старинного фолианта, и столь же непреклонная. Серебряные волосы – тугой, неумолимый пучок, пронзённый двумя острыми карандашами. А на носу – очки. Очки с такими толстыми линзами, что глаза за ними казались огромными, проницательными, которые всё видят и всё запоминают.

– Наконец-то, – проворчала она, завидев их. – Я уж думала, вы по дороге в очередную историю влипли и застряли между глав.

Не дав им опомниться, она повела их в Запретный угол – крошечную комнатку за занавеской из деревянных бусин, где хранилось самое ценное, самое странное и самое опасное.

На массивном дубовом столе, под радужным светом фонаря (подарок Гизмо, который мигал всеми цветами, кроме, кажется, приличного), лежала ОНА. Та самая книга.

– Осторожнее, – голос мисс Элинор стал тише, но от этого только весомее. – Она… с характером. Капризная.

Джо-Джо по привычке потянулся к корешку, но Ворчун шлёпнул его по руке – резко, по-деловому.

– Сначала экипировка, – он сунул ему в руки перчатки из лунной паутины. На ощупь – холодок, лёгкая дрожь, будто держишь в ладонях лунный свет.

– Ой, – удивился Джо-Джо, – а они чего?

– От глупых вопросов точно не защитят, – буркнул Ворчун. – А от слов, которые норовят со страницы сбежать – могут. Тебя же не съели пока слова какие-нибудь?

Гизмо уже надела свои перчатки – кожаные, с пришитыми шестерёнками по костяшкам пальцев. Бублик, сидя в дверях, только фыркнул и спрятал нос в лапы, всем видом показывая, что он тут ни при чём.

А Пусик, пугливое и вечно дрожащее привидение, который до этого молча сидел у Гизмо на плече, вдруг встрепенулся.

– Я… вижу, – выдохнул он тоненьким голоском. – Там… кто-то ходит. Между строк.

3. Тени между строк

Джо-Джо сделал глубокий вдох, взялся за краешек обложки и приоткрыл её. Осторожно, на сантиметр.

Пусто. Чистые, кремовые страницы.

– Ну и где тут… – начал он разочарованно, но не смог закончить.

Слово «здесь» просто исчезло. Выскользнуло с кончика языка, будто его и не было. Во рту остался только пустой, безвкусный воздух.

– Что за… – попробовал он снова, но следующее слово – «чёрт» – испарилось ещё до того, как родилось. Просто тихое щелканье в горле, и тишина.

– Начинает с междометий, – прошептала мисс Элинор, и её голос дрогнул. – Самых эмоциональных. Потом добирается до глаголов. Двигателей предложений. А потом…

– Имена, – выдавил из себя Ворчун. И стало ясно – это самое страшное. Стереть имя – всё равно что стереть человека.

Гизмо, скрипя шестерёнками на перчатках, аккуратно наклонила книгу к свету радужного фонаря.

И тогда… о чудо и ужас!.. по странице, словно муравьи, поползли строчки. Проявлялись из ничего, серые, неровные.

«Глава 3. Как Ворчун потерял свой голос (и обрёл вечное недовольство)»

– Какой ещё… – рявкнул Ворчун, но его голос… его голоса не стало. Рот открывался, губы двигались, лицо краснело от ярости, но из горла не вырывалось ни звука. Полная, оглушительная тишина.

За окном библиотеки вдруг смолк Поющий фонтан. Замерла на полуслове его вечная мелодия. Потом умолкли птицы на каштанах. А следом, будто ватой, приглушился далёкий, звонкий смех с площади.

– Она не просто стирает слова в себе, – с ужасом поняла Гизмо, и её приборчик выпал из рук с глухим стуком. – Она стирает их… везде.

И в тот же миг погас свет. Не только фонарь – всё. Окна потемнели, будто их завесили чёрным бархатом.

В непроглядной, густой темноте светились только страницы книги. Призрачным, зеленоватым свечением. И в этом мерцающем свете Джо-Джо увидел ТЕНЬ. Маленькую, сгорбленную фигурку, которая сидела прямо на полях и что-то быстро-быстро, с остервенением, вычёркивала пером.

– Эй… – сорвалось с губ Джо-Джо, но и это слово, короткое и простое, растворилось в темноте, не долетев ни до кого.

Тень оторвалась от работы. Медленно подняла голову. И посмотрела прямо на него пустыми, бездонными глазницами.

И тогда вскрикнул Пусик. Не пискнул, как обычно, а именно вскрикнул – тонко, по-человечески испуганно. Этот звук повис в внезапно наступившей тишине, звонкий и одинокий.

Глава 2. Чернильные тени

1. Тьма между страницами

Когда погас свет, в библиотеке воцарилась не просто темнота, а густая, тяжёлая мгла, напоминающая чернила. Она окутала книжные полки, столы и даже воздух, делая очертания предметов размытыми, словно кто-то взял размазал мир мокрой тряпкой.

– Гизмо? – позвал Джо-Джо, и его собственный голос показался ему чужим, затерявшимся. Пропал, словно его и не было. Ни эха, ни ответа.

Только Бублик не смутился. Его нос, этот чуткий влажный радар, задёргался ноздрями. Пахло ржавчиной. И лавандой, которой мисс Элинор отпугивала моль. И ещё чем-то… горьким. Как несделанные уроки. Шерсть на его загривке медленно вздыбилась, и из глотки вырвалось глухое, предупредительное ворчание.

Хрусть!

Что-то звонко брякнуло об пол и рассыпалось.

– Мои… мои очки, – ахнула мисс Элинор, и в её голосе послышалась растерянность, которую Джо-Джо никогда раньше не слышал.

И тут радужный фонарь на столе дёрнулся, мигнул и вспыхнул снова. Но свет был теперь зеленоватый, неровный, будто пробивался сквозь толщу мутной воды. В этом призрачном, болотном свете Джо-Джо успел разглядеть жутковатую картину.

Книга на столе была теперь раскрыта посредине. И её страницы… они шевелились. Словно вздымались от тяжёлого дыхания. Ворчун впился в свой посох так, что пальцы побелели. Гизмо прижала к груди свой треклятый приборчик, а её глаза, обычно такие сосредоточенные, теперь были широко раскрыты от удивления.

А Пусика… Пусика нигде не было. Он просто напросто исчез.

2. Пропавший призрак

– Где же он? – Джо-Джо рванулся вперёд, и его нога со всего маху шлёпнулась во что-то мягкое и холодное.

Он глянул вниз.

Весь пол библиотеки был залит лужами. Но не водяными, нет. Они были чёрные, густые и переливались тусклым блеском. Чернильные. Они тихо пульсировали, и если приглядеться, в их чёрной глубине мелькали обрывки фраз, словно чьи-то незаконченные мысли:

"…и тут Джо-Джо догадался…"

"…Ворчун не простит, никогда…"

"…Гизмо просчиталась, и всё пошло наперекосяк…"

– Не наступай! – взвизгнула мисс Элинор, но было поздно.

Бублик, который с любопытством потянулся лизнуть ближайшую лужу, вдруг застыл как вкопанный, с высунутым языком. Глаза остекленели, стали пустыми. А из ушей… из ушей повалил сизый дымок, и запахло очень неприятно – палёной бумагой.

– Он что-то видит, – тихо сказала Гизмо, опускаясь рядом с псом на корточки. – Там, внутри. Он читает. То, что в книге…

И в этот момент одна из луж прямо перед ними вздыбилась, забулькала. Из чёрной глубины вынырнула рука. Маленькая, почти прозрачная, с тоненькими, едва заметными шрамами на запястье.

– Пусик! – Джо-Джо потянулся, инстинктивно, чтобы схватить её.

Но Ворчун, молча и резко, отшвырнул его локтем назад, едва не свалив с ног.

– Не тронь! Это не он. Смотри.

Рука, недрогнув, нащупала ошейник остолбеневшего Бублика, вцепилась. И дёрнула – резко, сильно. Бублик исчез. Будто его и не стояло тут только что.

3. Вниз по чернильной реке

– За ним! Быстрей за ним! – крикнул Джо-Джо, вырываясь. В голове не было плана, была только эта картина: исчезающий взгляд пса.

Он оттолкнул Ворчуна и, не дав себе времени на раздумье, шагнул в ту же самую лужу.

Он ждал, что провалится куда-то вниз, в подвал. Но всё оказалось… иначе.

Он не упал. Он поплыл. Оказался в бесконечном, тёмном пространстве, где вместо стен плыли громадные, нескончаемые книжные полки. Они медленно колыхались в чёрной, маслянистой воде. А между ними кружились и падали обрывки страниц. Он узнавал почерки. Вот его собственные корявые каракули. Вот острые, как иголки, буковки Ворчуна. Вот аккуратные схемы Гизмо с её весёлыми вопросиками на полях.

– Пусик! Бублик! Где вы? – закричал он, но звук его голоса был плоским, глухим, его тут же поглощала всё та же звенящая тишина.

И тут что-то легко коснулось его плеча.

Джо-Джо обернулся.

На ближайшей плывущей полке, прямо перед его лицом, лежала небольшая, потрёпанная книжонка. На обложке, будто выцарапанной ногтем, значилось: «Пусик. Том I. Глава "О том, как я начал бояться темноты"».

Сердце ёкнуло. Он потянулся, чтобы взять её…

Книжка соскользнула с края, перевернулась в воздухе и шлёпнулась в чёрную воду.

И в тот же миг всё завертелось, поплыло, закружилось в бешеном, сбивающем с ног вихре.