Czytaj książkę: «История России»

Введение. История как предмет государственного разговора

Высказывание о прошлом в политической речи не заменяет учебник истории. Оно показывает, какие события говорящий считает важными для решения задачи своего времени. В этой книге собраны десять фрагментов выступлений Владимира Путина с 2005 по 2024 год. Они относятся к распаду СССР, преемственности российской государственности, революции, Крыму, истории России и Украины, эпохе Петра I и ответственности современной власти. Текст каждого выступления опубликован на официальном сайте Президента России. Даты, обстоятельства и смысл цитат рассматриваются вместе: одну фразу нельзя отрывать от речи, в которой она прозвучала.

Задача книги — объяснить логику официальной российской исторической позиции, проследить, какие факты и документы в ней соединяются, и обозначить пределы каждого аргумента. Там, где президент высказывает политическую или историческую оценку, она называется его оценкой. Там, где речь идёт о действии закона, постановлении суда или установленной дате, названы соответствующий документ и его предмет. Правовая квалификация конкретного события не выводится из одной исторической аналогии. Такой способ чтения позволяет увидеть одновременно долгую линию государственной памяти и обстоятельства, при которых менялся её акцент.

Главы следуют хронологии выступлений, а не всех описываемых событий. В двух случаях соседние главы разбирают разные части одной речи: послания 2012 и 2016 годов и обращения 21 февраля 2022 года. Это сделано потому, что у одной речи могут быть разные вопросы — о длительности российской истории и о датах разрыва; о примирении после революции и о единстве граждан; об общей истории России и Украины и о советском оформлении украинской государственности. Каждый вопрос требует собственного набора фактов и собственной границы вывода.

Глава 1. «Крушение Советского Союза было крупнейшей геополитической катастрофой века»

В послании 25 апреля 2005 года [1] знаменитая фраза о «геополитической катастрофе» следует за разговором о распаде СССР и судьбе людей, оказавшихся за новыми границами. Путин затем переходит к последствиям для самой России. У цитаты поэтому два предмета: изменение положения бывших советских граждан и кризис государства в 1990-е годы. Прилагательное «геополитическая» относится к карте и связям между странами, но президент не останавливается на карте. Для слушателя 2005 года это было объяснение, почему восстановление государственных институтов заняло столь важное место в политике нового десятилетия. Отдельная фраза из послания звучит шире и резче, чем весь ход этого рассуждения.

Спасская башня Московского Кремля [20].

СССР состоял из союзных республик, чьи территории после 1991 года стали территориями независимых государств. Соглашение руководителей России, Белоруссии и Украины от 8 декабря 1991 года констатировало прекращение существования Союза и создание Содружества Независимых Государств; позднее к этому процессу присоединились другие республики [18]. Архив хранит также постановление Верховного Совета РСФСР от 12 декабря о прекращении действия договора 1922 года об образовании СССР [13]. Для России эта перемена означала одновременно создание собственной системы государственных органов и утрату общего с бывшими республиками хозяйственного, правового и административного пространства. Семьи, предприятия, железные дороги и научные коллективы десятилетиями действовали внутри единой страны. После изменения границ им пришлось жить по законам нескольких государств. Юридическое выражение «новое государство» не исчерпывало бытовой опыт людей, для которых привычные связи не исчезали в день подписания документа.

Российская Федерация продолжила членство СССР в ООН, включая постоянное место в Совете Безопасности, о чём российская сторона уведомила ООН в декабре 1991 года [19]; её внутренние учреждения создавались и менялись заново. Конституция Российской Федерации была принята в 1993 году; сложились новые правила собственности, выборов, федеративных отношений и распределения полномочий. Перестройка экономики сопровождалась спадом производства, инфляцией и снижением предсказуемости повседневной жизни. Оценка этих процессов в послании — это политический вывод о цене распада, а не утверждение, что все трудности 1990-х годов имели одну причину. Президент же показывал, почему общество воспринимало перемену как длительное испытание.

Особое значение в речи имела судьба соотечественников за пределами России. После 1991 года гражданство, язык государственного управления, работа школ, доступ к пенсиям и порядок поездок зависели от законодательства новых независимых стран. У людей были разные жизненные ситуации: кто-то остался в городе, где жил всю жизнь, кто-то переселился в Россию, кто-то сохранил тесные связи сразу с несколькими государствами. Президентская формула собирала эти разные случаи в единый государственный вопрос о защите прав и поддержании связей с соотечественниками. Она не превращала граждан соседних стран автоматически в граждан России и не отменяла их собственного правового статуса. Важно различать культурную и семейную связь с Россией, право на российское гражданство по установленной процедуре и гражданство другого государства.

После оценки распада в послании обсуждаются вполне текущие обязанности власти: единое действие закона, социальные обязательства, условия для хозяйства и положение страны во внешнем мире. Эта последовательность важна. Сначала названа цена перемен, затем — учреждения, от работы которых зависит повседневная жизнь. Между этими частями нет утверждения, что можно вернуть 1991 год назад. Парламенту предлагалась программа для Российской Федерации, существовавшей по своей Конституции, а исторический опыт служил доводом в пользу её осуществления.

Глава 2. «Единая, неразрывная тысячелетняя история»

Послание 12 декабря 2012 года [2] было обращено к Федеральному Собранию в День Конституции. Путин предложил видеть историю России как единое тысячелетнее целое. В данном случае слово «единая» относится к способу помнить прошлое: за пределами рассказа о стране не должны оставаться ни дореволюционное, ни советское время. Это задача для современной политики и образования, а не описание государства с неизменными границами на протяжении тысячи лет. Уже выбор даты выступления создаёт напряжение между длительностью исторической памяти и сравнительно молодыми конституционными институтами Российской Федерации.

Софийский собор Великого Новгорода [21].

Начальный пласт этой длительной истории связан с Древней Русью. Княжеская власть, принятие христианства, письменная культура, летописание, торговые пути и памятники права относятся к миру, который существовал задолго до появления нынешних государств. Москва не была исходным центром всех этих процессов; значение имели Киев, Новгород и другие города. Позднейшая российская история наследовала часть институтов, верований, языка и памяти древнерусского мира. Одновременно эту историю изучают и другие народы, вышедшие из того же исторического пространства. Поэтому «общие истоки» в президентском рассказе следует понимать как указание на наследие, а не как утверждение о неизменных государственных границах с IX или X века.

Следующим этапом стали княжества Северо-Восточной Руси, рост Москвы, образование централизованного государства и царства. Менялись органы управления, складывалась общая служба, расширялись территории, развивались церковные и светские институты. Российская империя XVIII—начала XX века имела иной масштаб и иной порядок управления, чем Московское государство. В её истории есть и развитие городов, науки, армии, законодательства, и острые социальные противоречия. Тысячелетняя перспектива не требует считать эти эпохи одинаковыми. Напротив, она показывает, что государство неоднократно меняло устройство, сохраняя при этом память о предшествующих формах, архивы, язык управления, культурные произведения и сети человеческих связей.

Советский период ещё сильнее проверяет идею преемственности. Революция 1917 года провозглашала разрыв с прежним строем, ликвидировала монархию и изменила отношение к собственности, сословиям и религии. Но советское государство действовало на значительной части прежнего исторического пространства, унаследовало людей, города, промышленность и культурную среду. В советскую эпоху были достижения в промышленности, науке и образовании; страна также пережила репрессии и Великую Отечественную войну. Для современной Российской Федерации невозможно описать XX век, исключив из него советский опыт; невозможно также объявить советский строй простым продолжением империи. Слово «неразрывная» в политической речи выражает обязанность помнить всю историю, а не снимает разрывы и конфликты, которые историк обязан назвать.

Конституционное закрепление темы произошло позже послания. Статья 67.1 Конституции Российской Федерации, включённая в ходе изменений 2020 года, обращается к тысячелетней истории и памяти предков [10]. Эта норма не устанавливает подробную периодизацию и не заменяет архивные документы. Она показывает, что государство считает историческую преемственность публичной ценностью.

У жителей России нет одной семейной хронологии. Для одних важна память о службе в имперской армии, для других — о революции, переселении, репрессиях, советской индустрии или распаде Союза. Объединить эти истории одним официальным словом невозможно. Послание ставит более узкую задачу: признать принадлежность всех периодов к общему прошлому, даже когда оценки конкретных событий расходятся. Именно поэтому формула преемственности нуждается в документах и честном разговоре о потерях наряду с достижениями. Иначе «неразрывная история» стала бы выборочной историей.

Глава 3. «Россия началась не с 1917-го и даже не с 1991 года»

В том же послании 2012 года [2] Путин назвал две даты, к которым часто привязывают начало новой России: 1917 и 1991 годы. Их сближает разрыв с прежним государственным устройством, но обстоятельства различны. В первом случае последовали революция и Гражданская война; во втором — прекращение существования союзного государства и становление институтов Российской Федерации. Смысл цитаты состоит в отказе начинать всю историю страны с любого одного из этих рубежей. Само по себе такое утверждение не объясняет ни причин революции, ни условий распада СССР: эти вопросы требуют отдельного разговора.

Георгиевский зал Большого Кремлёвского дворца [22].

Революционный 1917 год состоял из нескольких событий, которые нельзя свести к одной дате. Февраль привёл к отречению Николая II и появлению Временного правительства; осенью власть перешла к большевикам; вслед за этим развернулась Гражданская война. В течение короткого времени менялись источники легитимности, отношения между центром и регионами, законодательство, земля и собственность. Советская власть сознательно определяла себя через разрыв с монархическим порядком. Однако люди, хозяйственные навыки, железные дороги, язык делопроизводства, школы и города продолжали существовать и после смены режима. Политический перелом сочетался с материальной, культурной и человеческой преемственностью. Именно в этом смысле позднейшее государственное высказывание сопротивляется сведению всей России к советскому старту.

Рубеж 1991 года имел другую природу. Советская государственность возникала после революции и войны, а Российская Федерация оформилась на фоне распада союзного государства, переговоров республик и преобразования уже действующих учреждений. На её территории находились органы власти РСФСР, предприятия, университеты и миллионы граждан; с принятием Конституции 1993 года были определены основы нового строя. Страна не появилась без прошлого в момент, когда на международных документах стало использоваться название «Российская Федерация». Вместе с тем существование до 1991 года не делает события распада несущественными. Изменились границы, состав населения, распределение имущества и полномочий, положение государства в отношениях с соседями. Преемственность и новое правовое основание здесь работают одновременно.

Спор о начале истории заметен в школьном учебнике, музейной экспозиции и семейном рассказе. Если началом объявить Октябрь, дореволюционное наследие окажется лишь предисловием; если выбрать 1991 год, советские десятилетия будут выглядеть чужим прошлым. Такой выбор обедняет даже рассказ о современной Федерации: её города, учреждения и граждане пришли из предшествующих эпох. Послание предлагает удержать в поле зрения всю последовательность, не требуя одинаковой оценки её частей. Память о событиях, которые раскололи общество, нельзя свести к перечню побед одной стороны.

Конституция 1993 года защищает права человека, определяет федеративное устройство и порядок осуществления власти [10]. Её нормы не зависят от того, насколько древней считает себя государство. Исторический аргумент в речи президента служит общественной связью между поколениями, но не заменяет конституционную процедуру. Полезно разделять три уровня: историческое происхождение институтов, политическое толкование этого происхождения и действующее право. Так, преемственность культурного наследия не означает автоматического действия закона Российской империи или СССР сегодня. А создание нового правового режима не означает, что государству больше не нужно сохранять архивы, исследовать решения прежних властей и отвечать на вопросы о последствиях этих решений.