Czytaj książkę: «Позывной рост»

Академик МАНИ, профессор, писатель Анатолий Мерзлов, известный вам по разноликим повестям и романам, в большом числе о героях Великой Отечественной войны, участниках СВО: «Колдунья», «Двое», «Валел» и других, представляет очередную, пронзительно правдивую повесть в двух частях - «Позывной Рост».

Аннотация.

Перед вами, всего лишь, о

дна судьба, среди миллионов других. Вся правда и ничего кроме правды!!! Поколению 70-х, далекому от зловещего эха Великой Отечественной войны, не познавшего печально известного перевала Саланг, но с той же генетической памятью отцов и дедов, досталась почетная миссия в восстановлении исторической памяти у недоброжелателей святой Руси. Солдат Рост – реальный герой, как реально все в творчестве писателя Анатолия Мерзлова. В повести будни и испытания солдата России с позывным РОСТ, от участия в чеченской компании, до украинских событий на СВО.

Позывной Рост

.

Часть 1.

Ма-ма-а.

Живёшь, не задумываясь: как будто ходят те же люди, мелькают пары, немало детских колясок - внешне мир не перевернулся. Правда, большее изобилие, на лицах меньше скорби. А паритет высоких начал дал определённый уклон, да природные катаклизмы участились. Зла, даже для беспристрастного взгляда, стало, пожалуй, больше. Всему можно дать определённое оправдание и успокоить себя: «Сие не вечно. Тупость и двуличие политиков, корпоративная коллегиальность, политические метания — суть преходящие моменты. Они подобны скоротечной моде. Тем не менее, печально сознавать: таков твой удел, именно на твой век пал тяжёлый рок — быть промежуточным звеном в восхождении к вершинам благополучия. Итог остаётся один: у тебя будет все, как есть, дай Бог не хуже. У других, возможно, даже не у твоих детей, станет когда-нибудь лучше. Простите за абстракции. Позвольте окунуться в их призрачную красу, пока это возможно, не страшась напороться на высокое противодействие и причислиться, Боже упаси, к плеяде педерастов, или прочих извращенцев, либо иноагентов. Это ведь не призыв к революции?! Пока можно, уподобимся печальной роли Герцена, сыгравшего бескровную роль в кровавой роли последователей. История многому учит, и официальной идеологией призвано реанимировать память. Увы, новые обстоятельства влияют на мировоззрение, видоизменяясь в сравнении с былой скоростью, на порядок выше и с точностью до наоборот. Любовь к Отчизне — непреложная истина, она лежит в основе всех начинаний. В этом контексте, в условиях вышесказанного, плавно, но интенсивно, коснемся насущного и вечного — взаимоотношения двоих, и не только…

Вернемся

к основам философии Сократа, Платона, Шопенгауэра. Мир — это личность, а личность без любви и дружбы, что цветок под гнётом. Жизнь так скоротечна и зачастую в финале жестока - на раскачку времени не отпущено, увы. И дай вам Бог, в данных условиях, выбрать свое направление. Всего лишь одно правильное направление, на пути к вакцине противоядия. Даже при одном этом шаге мы откоптим свой век не зря. В других возможных случаях — как повезёт.

—

Я хожу в цилиндре не для женщин. В нём удобней, грусть свою уменьшив, золото овса давать кобыле

,

- с чувством произнес он, открывая хорошей декламацией истинный смысл.

— Стоп, стоп, стоп, милый! Пока я не раздражилась, твоя поэзия у меня сидит вот уже где, - она показала на область печени. - Ты сам-то видишь: у Маняшки далеко не всё необходимое есть. Живём в условиях, приближённых к вокзальным. Зала, кухня, спальня, детская — всё в одном исполнении. Есенин, говоришь? Этот гуляка, бабник и мот? Скрашиваешь серые будни? Чем я не краска для тебя? Работай, предложений громадье. Ты хороший спец-универсал – для «бюргеров» находка. Подкопим, создадим условия, купим машины - пока отечественные. Поднимем уровень — поменяем на иномарки. Вот тогда и поговорим о поэзии. В иных условиях она для меня вполне приемлема.

— Как тяжело мне общаться с тобой? Что ты впитала от учёбы в своем универе, кроме цифири? Пойми ты, аналитическая голова: поэзия, пусть не Есенин — другая, осветляет путь к достижению цели. А Есенин — он русская суть. Мне лично дорог красотой восприятия обыденности. Сижу я в канаве, а над головой клён сыплет палой листвой, сорвалась резьба, задвижка, сволочь, не держит. Живот и ниже плющит. Что остаётся? Скрежетать зубами и по-твоему чью-то мать переворачивать в гробу? «

Отговорила роща золотая, березовым веселым языком. И журавли печально пролетая, уж не жалеют больше ни о чем»

. Приводит меня в умиление, в состояние невесомости. Помогает забыться в грязи и сантехнической вони. А ты — гуляка и мот...

- Маняшка, успокойся. Папа не ругается. Он убеждает меня в том, что далеко от твоего благополучия. Пока ты свои сантименты разводишь, Игорёшка смотался в столицу. За какой-то год реальные деньги привёз. А Ирка за ним так не смотрит. Первое, второе блюдо, наша чистота в доме ему только снится. Опять же, их бездарь в элитную гимназию пошёл.
— Послушай, дорогая, может, хватит, а?
-_ Как о конкретностях — так в сторону?!
- Мы любим друг друга - главная для меня конкретность. Иди ко мне, хорошая. Ну что ты разошлась?

Она нервно трепыхнулась, попытавшись вырваться, но, покорённая бурей, сдалась. Он поднял её на руки — совсем воздушную, невесомую, фосфоресцирующую бледной кожей, уложил на диван. Она, внешне затихшая, обмякла в его руках, с виду поддавшись обуявшим чувствам.