Czytaj książkę: «Не слушай их»

Глава 1. Трещина

Тимур не смог бы назвать день, когда их семья начала расползаться по швам. Ничего не рухнуло сразу: просто некоторые привычки исчезали одна за другой, и однажды оказалось, что тишины дома стало больше, чем разговоров.

Наверное, всё-таки после бабушки.

Она умерла два года назад. Первое время они держались вместе: ездили на кладбище, перебирали её вещи, вспоминали смешное. Потом воспоминаний стало меньше. Мама перестала готовить по бабушкиной тетрадке. Папа всё чаще отменял субботние приезды. Тимур привык закрывать дверь в свою комнату.

Сейчас он лежал лицом к стене и листал ленту. Палец работал сам: мем, кот, реклама кроссовок, ещё мем. Вверх. Ещё вверх.

За стеной мама гремела посудой. Тимур знал этот звук: так она мыла чашки, когда злилась или очень устала. Иногда ему казалось, что она специально шумит, чтобы он вышел. Он не выходил. Не из принципа — просто дальше первого «мам, ты чего?» разговор у него не складывался.

Проще было не начинать.

— Тим! — Голос мамы из коридора. — Тим, ты слышишь?

Он снял один наушник. Не повернулся.

— М?

— Спустись, помоги с сумками. Я не могу одна.

Слова «не могу одна» неприятно зацепили. Тимур тут же нашёл оправдание: он же сказал, что занят. Правда, занят он был лентой, но разве его время переставало быть его временем только потому, что он лежал?

— Сейчас, — сказал он.

И не пошевелился.

Мама постояла в коридоре. Потом Тимур услышал её вздох, шаги к лестнице и хлопок входной двери.

Тимур перевернулся на спину. Телефон завибрировал. Он открыл уведомление, потом закрыл. Открыл ленту снова.

Вверх. Вверх. Вверх.

На верхней полке шкафа лежал старый смартфон. Бабушкин. Тимур не помнил, как он там оказался. Кажется, мама сунула его туда после похорон, сказала «потом разберёмся», и все забыли. Телефон был чёрный, с трещиной в углу экрана. Разряженный в ноль. Мёртвый.

Иногда Тимур смотрел на него и думал: «Надо бы выбросить». Но не выбрасывал. Не мог объяснить почему.

Мама вернулась через десять минут. Сумки тяжело стукнули о пол в прихожей. По звукам Тимур безошибочно угадал весь дальнейший маршрут: куртка на крючок, кухня, чайник, стул у окна, телефон. Чай остынет. Она выльет его и уйдёт к себе. Ни одного разговора.

Так проходил почти каждый вечер.

Телефон Тимура дёрнулся. Экран мигнул — яркость скакнула на максимум, потом на минимум, потом погасла. Он нахмурился. Батарея? Нет, девяносто процентов. Глюк.

Он разблокировал свой телефон. Всё работало. Тимур уже вернулся к ленте, когда краем глаза заметил свет на верхней полке.

Старый бабушкин смартфон.

Он светился.

Свет шёл из-под треснувшего стекла. На чёрном экране медленно проступили буквы.

«Эх, Тима…»

Тимур перестал дышать. Телефон два года лежал разряженным; мама даже зарядку от него выбросила.

Потом буквы исчезли. Экран погас. Телефон снова стал просто куском пластика и стекла.

Он сел. В комнате ничего не изменилось: за стеной щёлкал мамин телефон, за окном проехал велосипед. Только старый смартфон только что написал ему сообщение.

Тимур протянул руку, остановился в сантиметре от корпуса и всё-таки взял телефон. Холодный, тяжёлый. Нажал кнопку питания — без ответа.

Но сообщение он видел. В этом сомнений не было.

— Тим? — Голос мамы из кухни. — Ты собираешься ужинать?

Тимур посмотрел на телефон в руке. На трещину в углу. На пыль, которая лежала тонким слоем на стекле.

— Да, — сказал он. — Сейчас.

И на этот раз встал.

На кухне пахло чем-то странным. Мама стояла у плиты, спиной к нему, и что-то помешивала в кастрюле. Тимур сел за стол.

— Что это? — спросил он.

— Суп, — сказала мама. — Из того, что было.

«Из того, что было» появлялось на столе в дни, когда у мамы не оставалось сил придумывать ужин. Сегодня оказался суп.

Тимур смотрел на её напряжённые плечи. За последний год он привык видеть их именно такими.

— Мам.

Она обернулась. Удивлённо. Он редко начинал разговор первым.

— Что?

Тимур хотел рассказать про старый телефон. Хотел признаться, что ему страшно.

Но получилось другое:

— Ничего. Забыл.

Мама кивнула. Отвернулась. Помешала суп.

Между ними снова осталось что-то недосказанное — тонкое и неприятно натянутое.

Тимур достал свой телефон и вернулся в ленту.

В его комнате старый смартфон снова мигнул.

«Покорми его. Он ворчит, но он свой.»

Тимур этого сообщения не увидел.

Тот, кто писал ему с мёртвого телефона, умел ждать.