Czytaj książkę: «Бутафория»
Анатолий Агеев
Бутафория
Роман
Глава I
Дневник
Часть I
Человек на скамье
18 мая 2026 года
Я тот человек, который на сто процентов готов на спонтанные приключения, а ещё на сто процентов готов лежать в кроватке весь день. Я на обеих сторонах.
Купил тетрадь. До этого десять лет писал в телефон, на оборотах чеков, в постах, которые потом удалял. Некоторые мысли знаю наизусть и уже не помню, когда они со мной случились. Буду переносить их сюда, если понадобится. Даты поставлю сегодняшние: хотя бы буду знать, когда вернулся. Лампочку тоже купил. Положил на стол. Вкручу завтра.
Весна в этом году ведёт себя как человек, который уже попрощался, надел куртку, дошёл до двери, а потом ещё сорок минут стоит в прихожей и рассказывает что-то очень важное. То солнце, то дождь, то опять солнце. Я каждый день выхожу из дома неправильно одетым и начинаю подозревать, что погода делает это специально.
Вечером снова сидел в сквере. Я туда хожу не ради природы. Природа в городе — это несколько деревьев, которым каким-то чудом удалось пережить людей. Там просто удобно: по дороге домой, кофе рядом, а главное — никто не требует от тебя немедленно стать лучше.
На скамье напротив уже третий или четвёртый раз видел одного и того же мужика. Возраст определить трудно: бывают люди, которым одновременно тридцать и вечность. Сидит, что-то пишет в маленький блокнот и иногда тихо говорит сам с собой.
В принципе, достойное занятие. Я тоже разговариваю сам с собой. Просто делаю это мысленно, потому что берегу репутацию.
20 мая 2026 года
Говорят, в холод надо пить чай. Ерунда. В холод надо пить кофе. Кофе, впрочем, надо пить всегда и везде, при всяком удобном случае, он превращает существование в жизнь. Костя утверждает, что я пью кофе ради возможности заявлять, что меня все достали. Будто бы без кофе такой возможности нет. Мы с ним знакомы достаточно давно, чтобы не выяснять, кто прав. Он приносит хлеб, я ставлю две кружки. Потом он ест мой сыр. Так выглядит дружба после тридцати: вы ещё не родственники, но продукты уже общие.
23 мая 2026 года
Человек с блокнотом приходит почти каждый вечер. Есть люди, которые привязываются к одному кафе, одному маршруту, одному столику. Я привязываюсь к людям, с которыми не разговариваю. Это идеальная форма отношений: никто никого не разочаровывает. Он выглядит так, будто давно не высыпался. Я понимаю и уважаю. У нас со сном тоже отношения сложные: ночью я не хочу спать, утром не хочу вставать, днём хочу спать, вечером почему-то снова полон планов. Иногда до меня долетают отдельные слова. Ничего связного. Он что-то вспоминает, останавливается, пишет, зачёркивает, снова пишет. Я подумал: может, писатель. Потом подумал: не дай бог.
25 мая 2026 года
Костя смеётся раньше, чем я заканчиваю. Это, конечно, оскорбляет мою драматургию, но экономит время. Сегодня полчаса спорили, можно ли считать доставку еды встречей с внешним миром. Решили, что можно, если посмотреть курьеру в глаза.
Шутки шутками, а я узнаю человека по тому, над чем он смеётся. У кого-то остроумие — барабан, у кого-то — рафинированная арфа, у кого-то — неунывающий сакс. Одни исполнители приятнее других, но если человек дудит в одну дуду с одинаковым диапазоном, это скучно. Интересно, когда крыша летает и в самый низ, и в самые верха, и аэродинамика у неё что надо. Когда чувство юмора — целый оркестр, виртуозно управляемый. Невзрачный очкарик шутканёт, и ты думаешь: ахах, а прикольный чудик. Он даст сто очков вперёд лощёному хмырю. Или занятный персонаж хорошо говорит, читал, видел, знает, но вот он рассказал анекдот или засмеялся над чем-то — и у тебя ком в горле, ты напиваешься в стельку в ближайшем баре и всю ночь лежишь без сна в ванне с хлоркой. Словом, тема обширная и серьёзная, нет у меня на это времени, мне надо шутки шутить.
27 мая 2026 года
Взрослая жизнь оказалась совсем не тем, что обещала реклама.
В детстве почему-то кажется, что взрослые постоянно занимаются чем-то важным: принимают решения, куда-то едут, знают, что делать с деньгами, людьми и собственной жизнью. Потом вырастаешь и обнаруживаешь пакет с пакетами, просроченный йогурт, три непрочитанных письма с пометкой «срочно» и человека в зеркале, который уже минут пять решает, достаточно ли чистая эта рубашка, чтобы считаться чистой.
На работе сегодня обсуждали мотивацию сотрудников. Меня особенно мотивировало то, что совещание закончилось. После работы зашёл в сквер. Мужик с блокнотом был на месте. Я ещё не знаю его, но почему-то уже воспринимаю как часть пейзажа. Фонарь, урна, дерево, странный человек, разговаривающий сам с собой. Наверное, и я для кого-нибудь часть пейзажа. Это неприятная мысль. Я привык считать себя главным героем хотя бы собственной жизни.
29 мая 2026 года
Обычно татуировки на теле связаны с каким-то особенным, значимым событием для человека. Поэтому у меня их нет. А вообще, я ещё в юношестве хотел себе набить что-нибудь крутое и броское, но родители запретили, мотивируя это тем, что это останется у меня на всю жизнь. Ну да. Возможно. Но почему они сами не руководствовались этой позицией на выборах президента двухтысячного года?
На правой руке у меня есть маленький шрам. О консервную банку. Событие было настолько значимым, что я даже не помню, что в ней было. Возможно, это и есть моя единственная честная татуировка.
1 июня 2026 года
В сквере опять сидел тот мужик. Теперь я узнал его по тому, как он держит плечи: будто пальто мокрое, хотя дождя нет. Перед ним лежало два блокнота. Маленький, карманный, и большой, с тёмно-зелёной обложкой. Он смотрел в маленький и писал в большом. Иногда закрывал глаза. По всем признакам человек занят тем же, чем и я на работе: переносит содержимое одной ёмкости в другую и надеется, что за это существует какая-нибудь награда. Проходя мимо, услышал: «Он опять пропустил свой этаж». Понимаю. Я иногда доезжаю до работы и тоже думаю, что надо было выйти где-нибудь раньше.
3 июня 2026 года
Я не знаю, что я буду делать завтра, но уверен, что буду делать в 65 лет.
Продам квартиру и куплю дом в двадцати–тридцати километрах от города, поближе к Волге. Заведу котов. Буду гонять на велике, зимой на лыжах, играть в онлайн-игры. По выходным будут приезжать дети — если захотят. Подработаю сторожем и раз в год на эти деньги поеду за границу. Я точно не буду стоять в очередях ради картошки на пять рублей дешевле и смотреть сериалы по «России». Буду из тех дедушек, к которым едут с радостью. Мы не станем говорить молодёжи: что вы вытворяете! Мы покажем, как вытворяли сами.
Вот написал про детей, а у меня даже кактус живёт с видом обманутого вкладчика. Ничего. До шестидесяти пяти ещё есть время научиться поливать тех, за кого взял ответственность.
5 июня 2026 года
Вчера не пошёл через сквер. Сегодня тоже собирался не идти, но пошёл. Хорошо, когда у любопытства есть уважительная причина. Он сидел на прежнем месте. Было тепло. Рядом на скамье лежал пакет с хлебом, торчал зелёный лук. Почему-то я ожидал увидеть у него что-нибудь другое. Не знаю что. Измученные люди, оказывается, тоже покупают зелёный лук. Очень усложняет их символическое значение. Он говорил о лестнице. Человек поднялся, потом спустился и почему-то оказался выше, чем был. Неплохая карьерная стратегия. Моя пока работает только в обратную сторону.
7 июня 2026 года
Я считаю, в начале лета каждый порядочный человек должен от трёх до десяти дней проваляться в депрессии. Если вы не валяетесь, как смятая пивная банка, хотя бы не признавайтесь: это говорит о недостаточно тонкой душевной организации. Депрессия начала лета обязательна для всякого интеллигентного человека, как рождественский пост для христианина.
Ну и так звёзды встали, что впереди ещё целое лето. Поэтому с нетерпением жду ваших музыкальных изысков в комментариях. Комментарии у меня давно выключены. Музыку можно прислать лично. Публичное веселье закончилось, а привычка приглашать на него людей осталась. Сегодня не пошёл в сквер. Слушал музыку дома, ел черешню и выплёвывал косточки в блюдце. Было приятно, и ни перед кем не пришлось подтверждать тонкость своей душевной организации.
11 июня 2026 года
Сегодня на кассе попросили паспорт. Правильно. Каждый день грустные небритые школьники покупают дешёвое пиво по акции, макароны, кофе и упаковку туалетной бумаги. Вообще старение устроено подло. Сначала тебя раздражает, что к тебе относятся как к ребёнку. Потом однажды кассирша не спрашивает паспорт — и ты внезапно готов потребовать книгу жалоб. В сквере незнакомец снова что-то записывал. Несколько раз ловил себя на том, что пытаюсь угадать содержание по лицу. На работе по моему лицу тоже можно решить, что я внимательно слушаю. Он, кстати, почти не меняется в лице. Может, поэтому и интересно.
На антресоли нашёл старую тетрадь. В ней рисунки, список песен, какие-то планы, от которых взрослому мне стало неловко. Когда-то я всерьёз собирался играть музыку, много путешествовать и, кажется, стать человеком, которому не нужен будильник. Тетрадь не выбросил. Пусть хотя бы один свидетель подтвердит, что планы были.
Всё было бы по-другому, если бы на уроках музыки учили музыке, на рисовании — рисовать, на английском — разговаривать. А то выходишь из школы, куда годами ходил стиснув зубы, и больше всего радуешься, что учиться наконец не надо.
Школьник у перехода спросил, как попасть к библиотеке. Пока объяснял, чуть не выдал ему собственную. Вот ведь чудеса: книги кому-то ещё нужны без ссылки, регистрации и обещания стать успешнее за восемь дней.
13 июня 2026 года
Думаю о людях изначально только хорошо. Например, встретив на улице машину, в которой играет шансон, я верю в то, что у водителя сломалось радио. Умение предполагать лучшее развито во мне до абсурда.
15 июня 2026 года
Сегодня всё-таки познакомились. Я сел рядом и спросил, что он пишет. Он посмотрел на меня так, будто вопрос был одновременно очень простой и совершенно неправильный.
— Я вижу сны, — сказал он.
Утром, сразу после пробуждения, он записывает в маленький блокнот несколько слов — места, лица, фразы, ощущения. Вечером восстанавливает всё по этим отметкам и переносит в другой, Большой блокнот. Я спросил, помогает ли.
— Пока да.
«Пока» мне не понравилось, но я не стал уточнять. Мы знакомы семь минут. Рано лезть человеку в душу. Сначала обычно выясняют, пьёт ли он кофе и насколько терпимо относится к идиотам.
Маленький блокнот коричневый. Большой — тёмно-зелёный, на обложке срезан угол, между страницами чёрная ленточка. Я успел запомнить такую ерунду, а имя не спросил.
18 июня 2026 года
Сегодня Рассказчик опоздал. Не мистически. На автобус. Пришёл злой, мокрый и с пакетом из аптеки.
— Ты болеешь?
— Нет. Мать.
Сказал так, будто это диагноз. Потом минут пять ругался на приложение, которое показывает автобус там, где автобуса нет. Я слушал и почему-то радовался. До сих пор он существовал у меня в двух состояниях: сидит на скамье и рассказывает сны; не сидит на скамье и, видимо, где-то готовится рассказывать сны. Оказалось, между этим у него есть мать, аптека, автобус и способность ругаться на городской транспорт. Очень успокаивает.
19 июня 2026 года
Сегодня он сидел без блокнота. Оказалось, забыл дома. Я почему-то спросил:
— И что теперь?
— Ничего.
Посидели минут десять молча. Очень полезный опыт. Обычно люди считают, что тишину надо срочно чинить.
21 июня 2026 года
Удивительная вещь: стоит человеку рассказать о своей странности спокойным голосом, и она сразу начинает казаться почти нормальной. Он сказал, что иногда просыпается с воспоминанием о нескольких годах, которых не было. Иногда знает людей, которых никогда не встречал. Иногда скучает по местам, где не бывал. Я пошутил, что у меня примерно так же после отпуска, только я ещё и денег лишаюсь. Он улыбнулся. Первый раз видел, как он улыбается.
23 июня 2026 года
На случай, если вы не знаете, что погуглить в интернете:
— Как доказать маме, что ты не алкаш, а художник
— Как сфоткаться в огороде, чтобы подумали, что я на море
— Поможет ли подорожник, если сломана жизнь
— Песня линкин парк, где сначала спокойно, а потом как заорёт
— Как кидать пельмени в кипяток, чтобы не умереть
— Почему любовь называется любовь, а не дмитрий
— Владимир скицентрал кто это
— Как выжить в перестрелке с маслом на сковороде
— Нервная система как переустановить
— Сколько калорий я сжигаю, убегая от своих проблем
— Могу ли я констатировать факты, если не константин
Последний запрос добавил Костя. Ужасно, когда твой интеллектуальный труд улучшают люди, которых ты не просил. Потом мы играли в шахматы. Он проиграл, я дважды пролил вино, так что победа получилась коллективная. В дневник положил бумажную салфетку с записью партии. На ней есть ход, который никто из нас не смог объяснить. Решили оставить для потомков.
26 июня 2026 года
Встретился с друзьями. Отпуска, рестораны, дети, ипотека, кто где был и кто куда собирается. Раньше такие разговоры казались мне репетицией смерти. Сегодня смотрел на них и почему-то было хорошо. Люди сидели, ели крылья, жаловались на цены и были живы. Иногда этого достаточно.
27 июня 2026 года
Костя написал: «Надо бы встретиться». Мы пишем друг другу это примерно раз в месяц. Суть дружбы двух взрослых людей, кажется, в том, чтобы годами согласовывать встречу, которая в итоге случится случайно. Предложил пятницу. Он не может. Он предложил воскресенье. Я не могу. Оба поставили смеющиеся рожи, будто именно этого и хотели. С человеком со скамьи проще. Он просто приходит на скамью.
29 июня 2026 года
Рассказчик — я пока называю его так про себя, потому что имени не спросил, а теперь уже неловко — сегодня рассказывал сон. Сначала решил, что содержание записывать не буду. Это его. Пересказ сна обычно вещь неблагодарная. Но у него почему-то иначе. Он рассказывает так, будто вспоминает. Не украшает, не старается сделать интереснее. Иногда останавливается и долго ищет точное слово. Иногда возвращается назад и исправляет себя. Пришёл домой. Попробую записать хотя бы начало.
В подъезде было жарко. Кто-то покрасил перила, окна не открывались. Он поднимался домой и каждый раз замечал, что прошёл нужную площадку. Никаких чудовищ. Человек не может попасть в квартиру, потому что уже миновал её, хотя секунду назад ещё не дошёл.
Я спросил, почему нельзя просто остановиться. Он сказал, что во сне это не приходило в голову. Так спокойно сказал, что я засмеялся. Он тоже улыбнулся. Долго сидели. Совсем рядом двое обсуждали ремонт, хлопали двери машин, кто-то звал ребёнка. Его лестница никуда не исчезала от этих звуков. Я уже почти чувствовал под ладонью липкую краску, хотя перила он описал всего один раз. Когда встал, понял, что замёрз. В подъезде было жарко, а я сидел в тонкой рубашке.
2 июля 2026 года
Он не запоминает лица так, как я ожидал. Говорит: «Я знал, что это отец». А потом может минут десять вспоминать, как на стуле возле этого отца лежала рубашка. В детстве я узнавал мать по шагам в коридоре. Не видел её, но знал. В этом не было ни малейшего волшебства. Даже раздражало: узнавал и понимал, что сейчас заставят спать. Наверное, я слишком буквально представлял себе сон. Как кино, которое кто-то включил под закрытыми веками. А там можно знать человека, ни разу не увидев его лица. Можно знать целую жизнь до того, как она началась.
3 июля 2026 года
Я слишком долго считал цинизм признаком ума. Очень удобно: первым назвать чувство химией, посмеяться над надеждой — и ты уже почти не тот идиот, которому больно. Особенно если все засмеялись вместе с тобой. Сегодня Рассказчик начал что-то говорить о матери, а я заранее приготовил ответ. Не произнёс. Он договорил, и мой ответ оказался совершенно ни к чему.
Зашёл к родителям. Мать выдала контейнер еды, отец спросил про работу. Я ответил «нормально» два раза. Удивительно эффективный семейный протокол. Перед уходом мать спросила:
— Ты вообще счастлив?
Вот тут протокол дал сбой. Сказал, что такси уже приехало. Такси ещё не приехало. Пока ждал машину, вспомнил дневной разговор с Рассказчиком. Я спросил, кем он хотел стать. Он удивился.
— Когда?
— Вообще.
— Нормальным человеком.
— Профессия перспективная.
Засмеялся.
Потом сказал, что в двадцать лет был уверен: вот ещё немного — и он наконец научится жить правильно. Перестанет откладывать. Начнёт бегать. Будет звонить родителям не из чувства вины. Не станет повторять чужих ошибок. Будет читать книги до конца, отвечать на сообщения сразу, не тратить годы на людей, с которыми плохо, и не бояться тех, с которыми хорошо.
— Получилось?
— Конечно.
— Что именно?
— Постареть.
Мы сидели и смотрели, как какой-то мужчина безуспешно пытается запихнуть коробку в урну. Рассказчик сказал:
— Раньше я почему-то думал, что будущее — это я, только исправленный.
— А сейчас?
— Сейчас думаю, что это просто я. Только позже.
Мне понравилось. Тогда ещё понравилось.
4 июля 2026 года
Сейчас мне сказали, что мне надо повзрослеть. Я ничего не ответил. Знаете, это весьма сложно — отвечать, когда у тебя целый пакетик мармеладных змеек во рту. А так, в данной ситуации стоит отвечать: «Таков мой замысел». И если ситуация не меняется — надо симулировать припадок. А если и это не помогает — изображать лося. Кстати, последнего очень многим и изображать не приходится, талант от природы, так сказать.
В общем, кто не рискует, тот вузы оканчивает с красным дипломом, свадьбы играет, на хорошие должности устраивается, стаж получает, а ты — творческая личность, бухаешь целыми днями и для себя живёшь. Нет, ну если серьёзно, то надо работать, заводить отношения, планировать отпуск, искать полезные знакомства. Но никогда не забывать: в любой день по небу может пронестись Звезда Судьбы и начнётся Великий Турнир за титул Короля Шаманов.
Пока жду, надо оплатить интернет.
6 июля 2026 года
Сегодня во сне он дошёл до квартиры. Дверь открыта, а войти не может: ждёт, пока позовут. Знает, что живёт здесь. Ключ у него в кармане. Всё равно стоит. Я сказал, что сам иногда так жду в гостях. Даже когда уже сказали: проходи, чего ты. Вдруг это из вежливости. Вдруг я сейчас пройду, а человек всю жизнь будет вспоминать, как однажды пустил меня в свою прихожую. Он спросил, почему я решил, что во сне был в гостях. Не решил. Просто открытая дверь оказалась недостаточным доказательством, что тебя ждут. Домой пришёл, постоял на коврике. Искал ключи, разумеется. Никакой символики. Ключи всегда на дне.
8 июля 2026 года
Сегодня спросил Рассказчика, уверен ли он, что вечером не дописывает сны. Он сказал:
— Нет.
Мне понравился ответ. Большинство людей начали бы защищать собственную память и исключительность. А он просто не уверен. Маленький блокнот — единственное доказательство, что утром ему действительно что-то помнилось.
— А если вечером ты заполняешь промежутки?
— Наверное.
— Тогда где заканчивается сон?
Он посмотрел на блокнот.
— Не знаю.
Почему-то после этого разговор перестал быть смешным.
10 июля 2026 года
Он рассказывал о комнате, в которую наконец вошёл. Свет включён, окно заклеено бумажными полосками, хотя лето. Пахнет нагретой пылью, кислой вишней из открытой банки и лаком от старого паркета. У меня от этого запаха заболели зубы — бывает такое воспоминание, которое чувствуешь раньше, чем успеваешь понять, что именно вспомнил.
Кто-то спросил из соседней комнаты: «Ты зачем пришёл?» И он начал объяснять. Долго, нелепо, с самого утра: где был, что делал. Не мог сказать, что вернулся домой. Ему казалось, что для этого надо сначала договорить всё остальное. Я слушал и раздражался: ну скажи же, что устал, что хочешь сесть, что вообще-то это твой дом. Потом подумал, сколько раз сам объяснял самые простые вещи так, словно просил разрешения на них. Кто спрашивал, он не помнил. Голос не был злым. Это почему-то хуже всего: даже пожаловаться не на кого.
12 июля 2026 года
После рассказа о возвращении домой всё думаю, сколько сил уходит на объяснения. Я дома тоже умею произнести «вы не так поняли» таким голосом, будто уже виноват. Хотя меня никто не спрашивал. Мы не обязаны давать никому отчёта, если наши действия им не вредят. Написал и задумался над этим «если». Очень удобное слово, под него всё можно подогнать. Я никого не трогаю — значит, никому ничего не должен. А то, что не ответил, не приехал, не услышал, — это ведь не действие. Так, отсутствие. Мне нравится считать себя свободным человеком. Особенно когда не хочется брать трубку.
16 июля 2026 года
Нашёл в старых заметках свою инструкцию по независимости. Переношу: «Нет никаких „мы“ — лишь миллионы „я“. Любовь — обман, дружба — взаимное использование». Я ведь всерьёз собирался так жить.
Вот так я думал. Или хотел думать. В архиве этот текст выглядит очень убедительно, особенно с разбивкой на отдельные строки. Каждая стоит одна, как памятник собственной правоте. А сегодня я дважды перестраивал свой маршрут, чтобы попасть в сквер. Ничего от этого человека не получаю. Ни денег, ни знакомства с нужными людьми. Иногда он вообще молчит. Сижу рядом, ожидаю.
17 июля 2026 года
Сегодня не пришёл. Я просидел минут сорок. Потом ещё двадцать — исключительно потому, что кофе был большой. Потом пошёл домой и почему-то злился. Невероятно, как быстро человек способен встроить чужое присутствие в собственный распорядок. Сначала незнакомец на скамье. Потом знакомое лицо. Потом человек, которого ждёшь. А потом, видимо, ещё какое-нибудь осложнение. С людьми всегда так.
Вечером встретился с Костей. Он опоздал на сорок минут. Я сказал, что уже собирался объявлять его в розыск. Он ответил:
— Ты сам вечно опаздываешь.
— Поэтому я знаю, насколько это опасно.
Пили пиво. Спорили о какой-то ерунде. Я почти не смотрел на скамью. Почти.
19 июля 2026 года
Пришёл. Я спросил, где был.
— Спал.
Я рассмеялся. Он нет.
20 июля 2026 года
Вчера он сказал «спал», а я рассмеялся. Человек ответил на вопрос. Я услышал шутку, потому что иначе пришлось бы спрашивать дальше.
Мнение должно меняться. Я когда-то написал об этом целый пост: вы получаете новую информацию, новый опыт, развиваетесь. Если мнение остаётся прежним — тупые вы, видимо. А дальше перечислил людей, от которых ничего хорошего ждать не стоит. Включая тех, кто вместо «спасибо» пишет «спс». Всё объяснил про человека по трём буквам.
Вчерашнее «спал» тоже короткое. До сих пор не знаю, что с ним делать.
22 июля 2026 года
Рассказчик сегодня был в хорошем настроении. Именно в хорошем. Не загадочном. Принёс два мороженых. Одно уже потекло.
— Почему два?
— Второе бесплатно.
— Ты купил мороженое из-за акции?
— Я взрослый человек. Я принимаю финансовые решения.
Сидели, ели. Он рассказал, что хочет когда-нибудь уехать к морю не в отпуск, а насовсем. Небольшой город. Чтобы зимой пусто. Чтобы работать чем-нибудь, что заканчивается вечером и не идёт домой вместе с тобой.
— Чем?
— Не знаю. Почту разносить.
— Очень амбициозно.
— Я устал от амбиций.
Потом долго спорили, можно ли считать почтальона человеком, который профессионально приносит плохие новости. Никаких снов. Хороший вечер.
23 июля 2026 года
Жара сделала город честнее. Все перестали притворяться, что хорошо выглядят. Я тоже. Вечером сидели с Рассказчиком. Он рассказывал, я слушал. Целиком сны не записываю. Только то, что не оставляет меня после разговора. Чужая история, пересказанная второй раз, становится немного твоей. Ты выбираешь, что оставить, что отбросить, где сделать паузу, какое слово поставить. Даже если стараешься быть точным, всё равно оставляешь отпечатки пальцев. А мне пока хочется хотя бы здесь не трогать.
Потом зашёл в бар. Познакомился с девушкой. Через двадцать минут мы уже знали, где друг друга бесим. Очень перспективное начало. Она спросила, почему я всё время шучу.
В последнее время этот вопрос задают слишком часто. Наверное, надо придумать смешной ответ.
24 июля 2026 года
Вчерашняя девушка написала.
«Ты всегда такой неприятный или вчера старался?»
Ответил:
«Вчера старался».
Она поставила смеющийся смайлик. Очень унизительно, когда твой тщательно выращенный характер принимают за флирт.
25 июля 2026 года
У меня дурацкая память. Я помню преимущественно ночи. Дни, свет — это быстро забывается. Поэтому жизнь кажется мне полной огней. Ночью люди говорят то, что никогда не скажут днём, а утром стыдятся смотреть друг другу в глаза.
Но сегодня запомню день. Обедал у открытого окна, из двора пахло нагретым асфальтом, в тарелке плавала единственная веточка укропа. Было жарко, лениво, совершенно бессмысленно. Мне понравилось.
27 июля 2026 года
Попросил показать Большой блокнот. Не дал. Правильно сделал. Личные записи — почти единственная территория, где человек ещё может не объяснять себя окружающим. Мы почему-то считаем, что близость даёт право на доступ: к переписке, мыслям, прошлому, телефону, страхам. Будто любовь и дружба — форма таможенного контроля. Но вечером он сам начал рассказывать. Я слушал часа два и в какой-то момент понял, что давно стемнело. Обычно чужие сны невыносимы уже на третьей минуте. Здесь я забываю посмотреть на телефон.
С Олей, той девушкой из бара, встретились второй раз. На этот раз я пришёл раньше. Не из романтики. Просто перепутал время.
Она появилась с фотоаппаратом. Не телефоном — старой чёрной штукой с потёртым ремнём, которая выглядела так, будто ей можно либо снимать людей, либо отбиваться от них.
— Ты фотограф?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Затем же, зачем ты записываешь.
Я ещё не успел рассказать ей, что записываю. Оказалось, в прошлый раз я дважды доставал телефон и что-то туда печатал, а потом один раз сказал: «Подожди, я запишу, пока не забыл».
— И что ты фотографируешь?
— Балконы.
Я посмотрел вверх. Над кафе висели кондиционеры, бельё и один очень мёртвый фикус.
— Почему балконы?
— Потому что люди думают, что балкон — это снаружи квартиры. А на самом деле это самое честное место в доме. Всё, что жалко выбросить, но невозможно любить, в конце концов оказывается там.
— Ты сейчас описала половину моих знакомых.
Она засмеялась.
Потом минут десять объясняла, что собирает балконы уже несколько лет. Не красивые. Наоборот. Пластиковый таз на двадцатом этаже. Велосипед без переднего колеса. Дед в майке. Новогодняя гирлянда в июле. Четыре одинаковых банки с неизвестным содержимым. Иногда она специально выходит на остановку раньше, если видит хороший.
У неё есть папка. Называется «Чужое снаружи». Название мне понравилось. Она показала несколько фотографий. На одной женщина поливала цветы. На другой на балконе стоял мужчина и курил, а за стеклом комнаты кто-то смотрел телевизор. На третьей ничего не происходило: пустой стул, мокрое полотенце и голубь.
— Вот эта лучшая, — сказал я.
— Почему?
— Ничего не происходит.
— Поэтому.
Впервые за долгое время я разговаривал с человеком, которому не требовалось, чтобы происходило что-нибудь интересное.
30 июля 2026 года
Сегодня он рассказал, что во сне слышал мать. Она звала есть из соседней комнаты. Он ответил: сейчас. Потом ещё раз. Когда наконец встал, за стеной оказалось пусто. Даже комнаты не было, только узкое пространство между обоями и бетоном. А голос шёл оттуда.
Я несколько раз отвлекался: кто-то ругался у дороги, в листве шуршал пакет. Хотел спросить, та ли это квартира, но он уже замолчал. Не записываю весь сон. Пока запоминаю только то, что задело меня, и получится чужая ночь, старательно приспособленная к моей чувствительности. В его маленьком блокноте было записано «сейчас». Я видел. Всё остальное он вспоминал при мне.
Дома позвонил матери. Она была в магазине, выбирала крупу и плохо слышала. Я попросил перезвонить, а потом сам набрал через пять минут.
— Что случилось?
— Ничего.
И это была правда. У нас ничего не случилось.
31 июля 2026 года
После вчерашнего сна открыл старую заметку. Там я спрашиваю, как мы умудряемся заполнить жизнь хламом, сомнениями, прошлым, которого уже нет, и будущим, которое ещё не случилось, если смерть так близка и всё настолько очевидно. Потом предлагаю наполнить каждый вдох Любовью, а выдох Благодарностью. С больших букв, разумеется. В конце у меня вся реальность — зеркальная комната, где я кривляюсь изо всех сил: сам себя пугаю, сам себя смешу, сам обнимаю.
Читаю и злюсь. Я ведь помню, что тогда чувствовал. Не врал. Просто когда записал, стало похоже на пожелание на открытке. Матери вчера сказал только «ну ладно, давай». Как обычно. А здесь мне на благодарность потребовалась целая комната зеркал.
2 августа 2026 года
Дождь. Спрятались с ним под козырьком у закрытого киоска.
— Ты всегда всё записываешь? — спросил я.
— Нет.
— А что не записываешь?
Он посмотрел на дождь.
— То, что останется и без меня.
Хотел уточнить. Не стал. Через минуту он спросил, где здесь можно купить сигареты. Так лучше.
Рассказчик ушёл за сигаретами. Я остался под козырьком и злился на дождь, на мокрый рукав, на то, что его ответ опять застрял у меня в голове. Вселенная жестока. Прежде я написал бы это без всякой иронии. Вселенная не выбирала меня как жертву и никогда не делала идолом — она существовала до меня и будет существовать после. У неё нет «плохо» и «хорошо». А я всё равно стою и жду, что дождь закончится, потому что мне надо домой.
Судьбы нет. Есть то, что ты сделал, и то, чего никак не мог предусмотреть. Во всяком случае, так мне нравится думать. Когда случается хорошее, я быстро забываю вторую половину объяснения. Когда плохое — первую.
Пока держусь этого объяснения. Оно вполне вмещает человека, которому снится лестница, и другого человека, которому эта лестница оказалась интереснее собственной работы.
3 августа 2026 года
Спросил, можно ли ему присниться что-нибудь по собственному желанию. Он сказал, что пробовал, но обычно утром обнаруживал не то, чего ждал.
— А ты зачем спрашиваешь?
Мне захотелось узнать, сможет ли он в следующий раз войти в ту комнату, из которой его звали. Не искать голос в стене, а застать человека за самым обыкновенным делом. Сесть рядом. Ответить вовремя. Спросил и сразу почувствовал себя идиотом: заказываю чужому сну благополучный исход, как будто он обязан обслужить мои переживания.
Он сказал, что не знает. Это очень неприятный ответ, когда уже успел привязаться.
5 августа 2026 года
Август — это ещё лето, которое уже знает, чем всё закончится. Рассказчик сказал, что иногда боится засыпать.
