Czytaj książkę: «Кристина»

***

Посвящено маме и подругам детства Никар и Кунел

Обещаю быть с тобой, пока ты будешь со мной…

«Пока я помню, я живу.» Р. Рождественский

«Неподвижный, как труп, он смотрел живым и умным взглядом на своих детей… Зрение и слух были единственными чувствами, которые, подобно двум искрам, еще тлели в этом теле, уже на три четверти готовом для могилы; да и то из этих двух чувств только одно мо гло свидетельствовать о внутренней жизни, еще теплившейся в нем… властный взор заменял все. Глаза отдавали приказания, глаза благодарили…». А. Дюма «Граф Монте-Кристо»

Пролог

Человеческий разум — удивительно хрупкая и слепая вещь. Люди привыкли наивно верить, будто их мир — это единственная незыблемая твердыня во вселенной. Они строят города, воюют, влюбляются и рожают детей, даже не догадываясь, что вся их привычная реальность — лишь плоская шахматная доска в руках бездушных высших игроков. А сами они — безликие пешки, чьи удачи и трагедии являются всего лишь чужими гроссмейстерскими ходами.

На самом деле мироздание огромно, лоскутно и хаотично. Параллельно нашему миру, за тонкой, вибрирующей гранью человеческого сознания, дышат и развиваются другие измерения. Там, в Подкорке вселенной, время не течёт по прямой линии — оно плавает, колеблется и рвётся, превращая земную неделю в вечность, а прожитые годы — в одну короткую вспышку.

Крис вспоминает 1

— Нельзя меняться местами — плохая примета, — недовольно пробурчала Кристина, покидая переднее сидение такси.

— Выходи! — орал пьяный и недовольный Андрей на своего брата, — Живо!

— Андрей! — Кристина тоже закричала. Она и так была взвинчена из-за всей этой ситуации в клубе. Два брата опять из-за чего-то поцапались пока она отлучилась на несколько минут в уборную.

Арсений, хмурый как грозовая туча, вышел с другой стороны машины, громко хлопнув дверцей. Водитель недовольно выругался на шумных клиентов. Андрей напился до такой степени, что его шатало из стороны в сторону. Удержаться на ногах позволяла лишь распахнутая дверь машины, за которую он крепко держался. Арсений сел на переднее место. Крис на заднее вместе со своим мужем - Андреем.

— То-то же, — икнув промямлил Андрей, — А то будешь мне ещё!

— Всё, поехали, — попросила Крис, и водитель наконец-то тронулся.

Они всегда дрались. Левицкие. Один старше другого на шесть лет. Андрей со школы считался задирой. Какое-то время занимался боксом, но его самой любимой грушей для битья был младший брат — Арсений. В детстве это были невинные шалости, на которые их родители закрывали глаза, но по мере взросления напор со стороны старшего брата становился серьёзнее, параллельно и синяки. В школьные годы Андрей не выносил брата, за то, что все считали его ботаником. А его самого, естественно, братом ботаника. Почему их родители не вмешивались в отношения братьев останется загадкой и по сегодняшний день.

Братья Левицкие дрались всегда. Сколько Кристина их помнила. Андрей был старше на шесть лет и еще со школы заработал репутацию отбитого задиры. Какое-то время он занимался боксом, но главной и самой любимой его грушей для битья всегда оставался младший брат. Детские невинные шалости, на которые родители привычно закрывали глаза, с годами превратились в жестокую травлю. Синяки Арсения становились все тяжелее. Андрей презирал брата за то, что в школе того считали ботаником, а его самого, соответственно, «братом ботаника». Почему родители так и не вмешались в эту многолетнюю войну, до сих пор оставалось мрачной загадкой.

После школы Андрей ушел в армию, и для Арсения наконец наступили светлые времена. Никто больше не мешал ему спокойно учиться. Его главной страстью было познание — он буквально упивался изучением всего нового и неизведанного. Как и большинство одарённых подростков, Сеня обожал точные науки, историю и географию. Языки давались ему играючи: в пятом классе он с лёгкостью освоил английский, а к седьмому уже свободно изъяснялся на немецком и французском.В отличие от Андрея, которому учителя нарисовали тройки в аттестате, что называется, с закрытыми глазами, Сеня окончил школу с круглой пятёркой и золотой медалью.Но всё это было до аварии. После нее... жизнь перевернулась навсегда.С Кристиной Андрей познакомился тем же летом, сразу после дембеля, на вечеринке у общих друзей. Тогда он казался идеальным и добивался её расположения как истинный джентльмен. К счастью, в те дни рядом не было его брата, иначе Крис намного раньше узнала бы, какой Андрей на самом деле. Но в его грубоватом обаянии крылось нечто, что зацепило ее. Роман закрутился стремительно, и уже через неделю они повсюду появлялись как официальная пара. Кристина, носившая тогда фамилию Овчинникова, как раз страстно грезила о карьере писательницы.

И не просто грезила — она уже вовсю строчила мистические романы. В Андрее её подкупали раскрепощенность, смелость и какая-то первобытная храбрость. За его широкой спиной она чувствовала себя в абсолютной безопасности, а от одного взгляда на его мощные плечи просто таяла.С Арсением она познакомилась всего через несколько дней. И это знакомство вышло, мягко говоря, нестандартным. Родители братьев укатили на неделю к морю, оставив квартиру в полном распоряжении сыновей. Андрей, не теряя времени, пригласил Крис в гости. В спальне они полностью потеряли счёт времени, отдавшись страсти.Арсений в те дни пропадал на волонтёрских поисках — вместе с отрядом прочёсывал лесную чащу в поисках заблудившейся старушки. Его не было дома около двух суток. Когда пенсионерку нашли живой и невредимой, уставший Сеня наконец вернулся домой. Стоило ему переступить порог квартиры, как он влюбился. Один раз и на всю жизнь.Он не знал её имени, но сразу понял: эта девушка не имела ничего общего с теми «телками», которых обычно приводил старший брат. Она была прекрасна. Как едва распустившийся бутон утренней розы, как пронзительный, но по-летнему тёплый осенний день. Шоколадные кудри небрежно спадали на её обнажённые плечи. Арсений, конечно, видел голых женщин в интернете, но Кристина показалась ему невероятно красивой, чистой и невинной. Даже несмотря на то, что в этот самый момент она ритмично двигалась сверху на его брате. Сеня, который мог посреди ночи объяснить разницу между митозом и мейозом, застыл на пороге в полнейшем ступоре, глупо открыв рот.

— Убирайся! — яростно рявкнул Андрей в порыве прерванной страсти. Крис, заметив постороннего, мгновенно соскользнула с любовника и судорожно натянула на себя простыню до самого подбородка.

— Здрасьте, — смущённо выдавил девятнадцатилетний Арсений, наконец опомнившись и отведя взгляд в стену.

Андрей — пунцовый, потный и разъярённый — нехотя поднялся с кровати. Его возбуждённый член вызывающе мотался из стороны в сторону, подчёркивая нелепость и постыдность момента.

— Вали к себе! — приказал Андрей.У него жутко чесались кулаки отмутузить мелкого, но сдерживал страх: Кристина могла испугаться его агрессии и просто уйти. Поэтому Андрей лишь до хруста сжимал пальцы и скрежетал зубами. А Крис... Крис вдруг тихо рассмеялась, убирая с лица прилипшие от пота локоны. Арсений окончательно пришёл в себя и пулей выскочил из спальни.Вот так они и встретились впервые.

2

Яркий белый свет. Вспышка — мимолётная и одновременно бесконечная. А затем темнота... долгая, тягучая и глухая. Кристина помнила только, как их сильно тряхнуло: сначала швырнуло в одну сторону, потом с корнем вырвало в другую.

Все случилось в долю секунды. Ночные дороги были пусты. Позже водитель, заикаясь, признался следователям, что перед капотом из ниоткуда возник человек. Лишь потом он уверял себя, что это была глупая игра света и уставшего воображения. Но в тот миг его руки сработали на автомате — он резко рванул руль вправо, а затем влево. Потерявшее сцепление такси закрутило, потащило по обочине и со всего размаху впечатало в вековое дерево. Вся сила страшного удара пришлась на пассажирскую сторону.

Туда, где сидел Арсений.

Туда, где изначально должна была сидеть Кристина.

Остальные отделались лёгкими ушибами и царапинами. А Арсений... Врачи поставили диагноз: «Обширное повреждение головного мозга». Он впал в кому.

Целый год он пролежал в клинике. На момент катастрофы ему исполнилось всего двадцать семь. Вся жизнь была впереди.

Кристина видела, что с Андреем творится что-то неладное. Муж с головой ушёл в работу. Возможно, его заживо жрала мысль, что в случившемся виноват только он...

Спустя год на семейном совете решили перевести Арсения в специализированное учреждение — «Центр восстановления доктора Дубова». К этому времени Андрей стал зарабатывать вдвое больше, поскольку фирма, где он трудился, пошла в гору. Да и Кристина, взявшая творческий псевдоним Левиц, медленно, но верно продвигалась к писательскому успеху. Деньги на дорогое лечение появились.

Доктор Дубов, тщательно изучив историю болезни, честно предупредил: случай тяжелейший. Никаких гарантий он не даёт, но сделает всё, что в его силах. Андрея это устроило.

Кристина навещала Арсения почти каждый день. Он находился в палате на специальной койке — в положении полусидя. Сильно исхудавший, с бледной кожей и катетером в вене. Но страшнее всего было то, что его глаза оставались открытыми. Совершенно ясные, ничем не затуманенные, они неотрывно смотрели в одну и ту же точку на потолке. От этого взгляда по спине пробегал мороз. Дышать сам Арсений тоже не мог: лицо закрывала плотная кислородная маска, а из ноздрей тянулись пластиковые трубки аппарата ИВЛ.

— Привет, — Крис прошла в палату и повесила мокрый зонт на спинку пластикового стула.

С самого утра лил сентябрьский, но по-летнему теплый дождь, шумя в пожелтевших кронах деревьев за окном.

— Ну что, как твои дела? — она пододвинула второй стул поближе к койке. — Знаешь, я сегодня дописала главу. Думаю, тебе понравится.

Крис опустила ладонь на его неподвижную, безжизненную кисть. Она всегда так делала — это стало их маленьким ритуалом. Затем заглянула в лицо, тщетно пытаясь уловить хоть какое-то движение зрачков или трепет ресниц. Но взгляд Арсения все так же стекленел в одной точке.

— Отредактирую, распечатаю и сразу тебе прочитаю, — пообещала она, заранее зная, что ответа не будет.

За этот год Арсений изменился до неузнаваемости. Тот высокий, широкоплечий парень, которого она помнила, исчез. Теперь на койке покоилось бледное, истощённое тело с высохшими мышцами. Сквозь больничную простыню отчётливо проступали острые коленные чашечки. Глаза казались огромными из-за глубоких впадин, а поредевшие волосы открывали обтянутый кожей череп. Кожа истончилась настолько, что стала похожа на хрупкую папирусную бумагу. Он превратился в пугающего молодого старика.

— Сеня, если ты меня слышишь, ну хоть как-то подай знак... Кивни или моргни, — тихо попросила она.

Надежда умирала последней. Ей отчаянно хотелось верить, что там, внутри этой замершей немощной оболочки, его сознание всё ещё живо.

— Хоть что-нибудь, пожалуйста...

Крис наклонилась к самому его лицу. В ушах мерно и страшно ухал аппарат ИВЛ, искусственно раздувая грудную клетку Арсения. Его антрацитово-чёрные глаза смотрели сквозь неё — пустые, неподвижные, лишённые малейшего присутствия.

— Да уж, ну и погодка, — в палату размашистым шагом вошёл Андрей, стягивая намокший капюшон.

Обычно он приезжал за ней на час, а то и на два позже, так что Крис всегда успевала почитать Арсению.

— Как сегодня поживает наш болтун? — Андрей выглядел довольным. Крупная сделка его фирмы, судя по всему, прошла успешно. — Привет, любимая.

Он бесцеремонно подошёл к койке и, перегнувшись через неподвижное тело брата, впился в губы жены поцелуем. Крупные капли дождя с его куртки западали прямо на стерильные больничные простыни. Кристина поспешно убрала ладонь с тонкой кисти Арсения и упёрлась руками в плечи мужа, чтобы тот ненароком не повалился на больного.

Если бы в эту секунду она задержала пальцы на руке Сени чуть дольше, она бы почувствовала едва заметное, но отчётливое судорожное движение его худой кисти. И тогда она поняла бы: Арсений её слышал. Всё это время. Всегда.

— Сегодня едем в ресторан, — Андрей обошёл кровать и по-хозяйски обнял жену со спины.

— М-да? Они всё-таки согласились? — Крис имела в виду партнёров, с которыми со дня на день планировалось подписание важного контракта. В делах мужа она разбиралась смутно, да и не стремилась вникать. Её вполне устраивало, что Андрей получает от работы удовольствие и солидные деньги. Принимая правила игры, Кристина ответила на его поцелуй. Андрей удовлетворенно промурлыкал что-то невнятное, и его горячие ладони бесцеремонно нырнули ей под кофту.

— Андрей, перестань, — Крис попыталась вырваться из его удушливых объятий. В любую секунду могла заглянуть медсестра. Да и присутствие Арсения, пускай он и находился в коме, сковывало её глухим стыдом.

Но мужа это только подзадоривало. Действуя нагло и напористо, он рванул ткань, освобождая её грудь, и жадно припал губами к соскам.

— Хочу тебя. Прямо здесь, — хрипло выдохнул он ей в ухо.

— Только не здесь! — Кристине наконец удалось выскользнуть из его пылких рук. Щеки горели жгучим, болезненным румянцем. Она судорожно поправила одежду, пряча тело. — Тебе самому не по себе от его взгляда?

— Ну не будь жадиной, — игриво хмыкнул Андрей, кивнув на кровать. — Пусть посмотрит. Тем более, твою грудь он видел еще подростком.

Кристина поспешила отойти на безопасное расстояние, поближе к окну, подальше от его шальных рук.

— Сюда в любой момент могут войти. Ты привёз то, что я просила?

— Держи, — всё ещё глуповато улыбаясь, Андрей снял с плеча чёрную кожаную сумку-планшет, достал оттуда увесистый том и протянул ей.

— «Кладбище домашних животных»? — Крис удивлённо вскинула брови, но книгу взяла.

На мгновение она оглохла, перестав слышать, что говорит муж, и провалилась в собственные мысли. С обложки на неё неоновыми, гипнотическими глазами смотрел жуткий кот. Призрак из прошлого... Когда-то очень давно она уже читала этот роман Стивена Кинга и смутно помнила сюжет.

— ...продавец посоветовал, — долетел до неё голос Андрея, пробившись сквозь густую пелену мыслей.

Крис рассеянно кивнула, даже не до конца сообразив, о чем он говорит, а придя в себя, переспросила:

— Что? Извини, о чем ты?

— Я про книгу, — пояснил Андрей. — Продавец ее так расхваливал. Говорит, мол, не пожалеете, к тому же скоро экранизация в кинотеатрах.

— Просто я уже читала её в детстве.

— В детстве? Серьёзно? — Андрей удивлённо округлил глаза. — Это же ужастик!

— И что? — Крис невинно усмехнулась. — Лет в десять, наверное, и прочла.

— И мать позволила тебе читать такое?

В ответ она лишь беззаботно пожала плечами. Раскрыв книгу, Кристина уткнулась в неё лицом, глубоко вдыхая ни с чем не сравнимый запах свежей типографской краски, а затем мечтательно добавила:

— Это как вернуться в прошлое. На мгновение.

— Ну хорошо, — Андрей снисходительно хмыкнул. Сложная, творческая натура жены, похоже, так и останется для него вечной загадкой. — Только сильно не зачитывайся. Я приеду за тобой ровно в восемь. — Он направился к выходу, но у самого порога обернулся: — И не забудь про ресторан.

Крис кивнула. Она уже устроилась на стуле возле постели Арсения, предвкушая, как прямо сейчас полностью окунётся в мистический мир Стивена Кинга

3

Кристина задумчиво водила кончиком пальца по влажному ободку бокала с шампанским. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Ресторан был полон нарядной публики: женщины в вечерних платьях, мужчины в строгих смокингах. И среди этого глянцевого блеска — она, в безразмерной вязаной кофте с широким воротником и потёртых джинсах. Если кто-нибудь из присутствующих прямо сейчас узнает в ней знаменитую писательницу, то обязательно щёлкнет на телефон. А уже завтра фото разлетится по соцсетям с ехидной подписью: «Сегодня встретили Кристину Левиц. Да-да, ту самую! Но боже, в каком виде она припёрлась в ресторан?! Неужели у неё не хватает денег на приличный наряд?» Или чем-то в таком духе.

Андрей ненадолго отошёл — ответить на очередной рабочий звонок. Он стоял на улице, за стеклянными входными дверями. Крис видела его серьёзное лицо и активную жестикуляцию, но стоило их взглядам пересечься, как муж тут же ободряюще улыбнулся. Мол, всё окей, крошка, я скоро.

Парочка за соседним столиком всё-таки узнала в ней Кристину Левиц — автора мрачных мистических бестселлеров. Молодые люди тихо подошли, стараясь не привлекать лишнего внимания, и вежливо попросили автограф прямо на бумажных салфетках. Ну и, разумеется, совместное селфи на память. Крис не стала отказывать поклонникам и честно постаралась мило улыбнуться в камеру, хотя дикая усталость буквально валила её с ног. И это не могло не отразиться на снимке. Небольшая суета у её столика все же привлекла любопытные взгляды других гостей, но подходить больше никто не решился. Возможно, они просто не сопоставили образ популярной писательницы хорроров с этой утомлённой девушкой в чересчур обыденной одежде. А может, как раз узнали, но постеснялись побеспокоить.

Андрей всё ещё говорил по телефону. Крис показалось, что на секунду в его глазах промелькнула тревога, но уже в следующее мгновение её мысли переключились на «рабочий роман» — так она называла книгу, над которой трудилась сейчас. Ей отчаянно хотелось сделать главную героиню умнее, глубже и опытнее, но она никак не могла нащупать нужный метод. Банально копировать научные статьи из интернета и втискивать их в сюжет не хотелось. Оставалось только ждать, пока снизойдёт озарение. Опыт подсказывал, что это работает: вселенная рано или поздно всегда посылает ответы на правильные вопросы. Нужно лишь набраться терпения.

А затем мысли снова вернулись к Арсению. Как-то раз он признался, что у неё удивительный голос — голос человека, который просто обязан рассказывать истории. И теперь... она рассказывала.

К горлу подкатил комок, на глаза навернулись слезы. Крис поспешно опустила голову и смахнула влагу со щёк, не давая волю чувствам. Сеня когда-то был одним из её первых и самых преданных читателей. Андрей же не мог осилить и двадцати страниц — вообще любой книги, не то что её романов.

К двадцати четырём годам Крис успела выпустить четыре романа и один сборник рассказов. Книга «Крылатые демоны» принесла ей всероссийскую известность, три престижные награды — «За лучший роман года», «Писатель года» и «Самый страшный хоррор» — а также солидный гонорар. Спустя месяц после триумфального релиза Крис подписала контракт на экранизацию «Крылатых демонов» и ещё одной своей книги, вышедшей в том же году. Это был роман «Твоя девятая жизнь», который критики единодушно признали одной из самых мощных драм за последнее десятилетие.

Два месяца она и Дэн Эмилионов — известный сценарист — корпели над адаптацией «Крылатых демонов». И насколько Крис знала, съёмки уже вовсю шли. Что может лучше греть сердце автора, чем осознание, что по его книге снимают настоящее кино? Наверное, только череда будущих фильмов, которые станут будоражить умы людей ещё долгие годы. Ведь это и есть самый верный признак признания и любви читателей.

При этом Крис никогда не страдала звёздной болезнью. Ей было попросту некогда. С самого утра, проводив Андрея на работу, она садилась за написание новой главы или хотя бы пыталась поймать вдохновение. Затем — готовка обеда. В их доме не водилось прислуги: никто не готовил за них еду, не убирал комнаты и не стирал одежду. По хозяйству Крис всё делала сама. И вовсе не из экономии — как раз наоборот, семейный бюджет позволял нанять кого угодно. Просто рутинный быт помогал ей разложить мысли по полочкам. Довольно часто она выстраивала сюжетные повороты будущей главы, пока чистила картофель для супа или пылесосила ковёр в гостиной.

Они поженились, едва Крис исполнился двадцать один год. Тогда она думала, что сразу забеременеет, как это обычно бывает в кино. Ей и самой этого хотелось, хотя где-то глубоко внутри жил подсознательный страх. Справится ли она? Сумеет ли стать хорошей матерью? Что делать, если малыш вдруг серьёзно заболеет? А детское питание и вовсе вызывало у неё панику: вдруг она накормит ребёнка чем-то не тем? Впрочем, последний год эти страхи почти оставили её. Всё вытеснил Сеня. Крис ловила себя на зловещей, удушающей мысли: на той больничной койке в коме должна лежать она, а не он. Это чувство вины заживо угнетало её, но поделать с собой она ничего не могла.

— Всё нормально? — вернувшийся за столик Андрей заметил бледность её лица и покрасневшие глаза.

— Да, — кротко отозвалась она, продолжая невидящим взором гипнотизировать бокал с шампанским, к которому так и не притронулась. — Кто звонил?

— Да так. С работы звонили, поздравляли, — как-то слишком легкомысленно отмахнулся он.

В этот момент официант наконец подал заказ: Андрею — сочный ростбиф, а Крис — лёгкий салат.

Кристина никогда глубоко не вникала в дела мужа. Она просто знала, что он прирождённый бизнесмен. У него вечно кипели идеи и проекты, которые он умудрялся успешно воплощать в жизнь.

— За эти два долгих, тяжёлых года! — торжественно провозгласил Андрей, высоко поднимая бокал с искрящимся шампанским. — Целых два года мы окучивали эту контору. И теперь контракт наш!

Крис искренне разделила его триумф — улыбнулась, подняла свой бокал и тихонько чокнулась с ним. Андрей осушил свой залпом, в несколько глотков, после чего удовлетворенно откинулся на спинку стула. Он шумно выдохнул и покачал головой, будто сам до конца ещё не верил в собственную удачу. Крис всегда радовалась его победам и старалась быть для него надёжным тылом.

— Думаю, нам нужен передых, — уверенно заявил Андрей. В его глазах горел азартный огонёк.

Он любил коверкать или видоизменять слова на свой лад — это было его давней фишкой. Крис понимающе кивнула, но лишь спустя пару секунд осознала, что не до конца уловила суть его предложения.

— Передых?

— Именно. Предлагаю рвануть куда-нибудь подальше. Париж, Мадрид или... Лондон. Куда сама хочешь?

Крис замялась, не спеша с ответом. Андрей обожал путешествия, и она это прекрасно знала. Несколько раз они летали отдыхать вместе, да и позже она пару раз спокойно отпускала его за границу с друзьями. Но почему-то именно сейчас, в зале этого шумного, залитого светом ресторана, в её душе шевельнулось нехорошее, липкое беспокойство.

— Не знаю, — тихо вымолвила она, виновато улыбнувшись.

— Хочешь, я сам всё устрою? — Он бережно накрыл её пальцы своей большой горячей ладонью.

— Я просто не знаю, хочу ли вообще куда-то ехать...

Андрей нахмурился и шумно, по-бычьи выдохнул сквозь ноздри:

— Почему?

— Ну, во-первых, мне нужно работать. Ты же знаешь Галу... Она...

— Да похер на нее, — перебил он. — Несколько дней отпуска ничего не изменят. Ты можешь строчить свои романы из любой точки мира, в конце концов.

— А как же Сеня? — Крис заглянула мужу в глаза и увидела в них лишь глухое пренебрежение и скуку.

— Ты сейчас серьёзно?

— Я так не могу. Это не по-человечески, — она резко вытащила свою руку. Ей вдруг стало холодно, и она обняла себя за плечи.

— Не по-человечески — это жрать себя за то, в чем ты не виновата, — Андрей принялся кромсать ножом ростбиф, но уже без всякой охоты. — Тебе даже твоя гребаная подруга твердит, что это чувство вины тебя сожрёт.

— К тому же у моей мамы через несколько дней день рождения, если ты забыл, — напомнила она. — И мы не можем его пропустить.

Но Андрей больше не хотел разговаривать. Он лишь устало и раздражённо кивнул. Остаток вечера они доедали в полной тишине, которую нарушали лишь приглушённые голоса других гостей да негромкая музыка, струящаяся из динамиков под потолком.

Перед сном он эгоистично трахнул её, кончив первым. Он всегда так делал, когда ему что-то не нравилось или попросту обижался. И прекрасно знал, как она ненавидит, когда он ведёт себя как неотёсанный чурбан; кусая, дёргая её за соски и шлёпая по бёдрам.

***

Палящее солнце светит так ярко, что глазам больно. Удушливый зной ускоряет гниение, превращая разлагающиеся тела в неузнаваемое кровавое месиво. А смрад... он намертво вгрызается в ноздри, проникает в самую глубь лёгких, не давая вздохнуть. Мириады жужжащих мух копошатся в прогнивших, чёрных отверстиях мёртвой плоти. Когда-то все они были людьми. Теперь вокруг лишь лоскуты изорванной, пропитанной кровью одежды. Труп на трупе — куда ни бросишь взгляд. Ими усыпана вся земля, до самого горизонта. Миллионы мертвецов. А беспощадное солнце продолжает запекать тела мужчин и женщин, детей и стариков.

4

С самого утра Кристина сидела в кафе напротив дома, лениво потягивая уже третью чашку кофе. Для работников заведения она давно стала своей, а посетителей в такую рань почти не бывало. Здесь можно было спокойно поработать час-другой. После ночного кошмара Крис и не надеялась накропать хотя бы страницу, но, на удивление, работа спорилась как никогда лучше за всю последнюю скудную на идеи неделю. Вот уже полтора часа она без остановки строчила продолжение романа в толстой тетради, исписывая лист за листом.

— Привет, — на стул напротив бесцеремонно опустилась Никар — лучшая подруга Крис.

Её мать была татаркой, а отец русским, и эта смесь подарила девушке яркую, экзотическую красоту. Они дружили не разлей вода с самого детства: вместе ходили в школу, жили на одной улице и делились всеми секретами. Это был тот редкий пример искренней женской дружбы, в которой никогда не было места предательству или зависти из-за парней.

Никар с рождения росла необычной. Родители первыми заметили, что дочь неосознанно предугадывает события. Проще всего это получалось с погодой. Уже в три года малышка безошибочно знала, случится ли завтра буря или день будет тихим и солнечным. В школе сверстники то и дело устраивали ей проверки. Мало кто из них до конца верил в экстрасенсорные способности одноклассницы — в те годы и слова-то такого почти не знали, — но к Никар намертво приклеились прозвища Пророк и Нострадамус. Она могла выдать правильные ответы на контрольной, даже не заглядывая в экзаменационный билет. Учителя, прознав об этом, во время проверочных работ следили за ней в оба глаза, а иногда и вовсе отсаживали за свой стол.

Как-то раз учительница математики напрямую заявила, что у Никар редкий дар ясновидения. Но лишь единицы знали, что и кого на самом деле видела и чувствовала девушка. Никар видела мёртвых. И ей приходилось с ними общаться. Кристина об этом знала.

Ещё в далёком пятом классе, когда Никар впервые взялась предсказывать одноклассникам их будущее, Кристина наотрез попросила подругу ничего ей не рассказывать. Никогда. Все, что срывалось с губ Никар, неизменно сбывалось, и Крис банально боялась услышать о себе что-то дурное. Однажды Кольке Ушакову Никар напророчила сломанную руку. И действительно, катаясь по перилам, тот сорвался и рухнул на правое предплечье — трещина лучевой кости. После этого случая к Никар стали относиться со смесью трепета и страха. Девчонки, даже из параллельных классов, тайком прибегали к ней, чтобы узнать, взаимны ли чувства мальчиков, которые им нравились. И Никар никогда не кривила душой — говорила всё как есть, прямо и открыто.

— Привет, — Кристина быстро дострочила на бумаге финальную мысль, закрыла тетрадь и отложила ручку в сторону.

— Как дела? — Никар привычным движением повесила сумку на спинку стула. — Кофе со сливками, пожалуйста, — на ходу бросила она подошедшему официанту.

— Нормально. Сегодня я прямо кураж поймала, — улыбнулась Крис, постучав пальцами по плотной обложке тетради.

— Выглядишь уставшей, — подметила подруга с лёгкой ироничной улыбкой, изящным жестом пригладив выбившиеся у висков кудряшки.

— Ну... Такая работа, — довольным тоном отозвалась Крис. Она обожала эту приятную измотанность после долгих часов наедине с рукописью. — Но мне здорово, поверь. Так о чем ты хотела поболтать?

Лицо Никар вдруг сделалось непривычно строгим.

— Я знаю, ты просила меня никогда и ничего тебе не предсказывать, но...

— Нет, Никар, не надо, — оборвала её Крис.

В этот момент официант как раз поставил на стол чашку с ароматным кофе, прервав их на полуслове.

— Но почему? Мы ведь давно уже не дети, — Никар мягко, но настойчиво накрыла ладонь Кристины своими руками, с надеждой заглядывая ей в глаза.

— Нет, нет и ещё раз нет, — упрямо замотала головой Крис.

Её и без того в последнее время изводили дурные предчувствия. Если подруга сейчас озвучит какое-то мрачное пророчество, Кристина просто потеряет способность здраво мыслить, а уж тем более работать. А для писателя возможность творить — это единственный смысл жизни.

— Я каждый божий день помогаю десяткам чужих людей. Почему я не могу помочь своей лучшей подруге? — тихо, но веско спросила Никар. — Это важно... Это не просто смутные образы.

Крис молча смотрела на нее. В груди, у самого сердца, зашевелилось тяжёлое, липкое предчувствие чего-то непоправимого.

— Я знаю, как тяжело выслушивать такое. Но мне вдвойне тяжелее знать и малодушно молчать, — после короткой паузы снова заговорила Никар. — Кто предупрежден, тот вооружён. Ведь так?

Крис опустила глаза и неопределённо пожала плечами. Больше всего на свете она сейчас боялась услышать диагноз о какой-нибудь неизлечимой, смертельной болезни. Целую минуту в ней шла глухая внутренняя борьба. Никар терпеливо и уважительно ждала решения. Конечно, она могла бы тайно подбросить записку, отправить сообщение или просто выпалить всё с порога. Но Никар прекрасно понимала: поступи она так, их дружбе придёт конец. Крис этого не простит. К тому же существовало негласное правило всех медиумов — не говорить о будущем, пока тебя не попросят. А Крис была единственной, кто никогда не пытался проверить или использовать дар Никар ради любопытства, чем порой грешили даже собственные родители.

В конце концов Крис сдалась. Она обречённо кивнула, мысленно готовясь к худшему: известию о раке или страшном ДТП.

— Я кое-что увидела, — медленно и деликатно, как умела только она, начала Никар. — Видение очень чёткое, но я никак не могу разгадать его суть.

— Что случится? — мрачно спросила Крис, понимая, что не верить подруге — всё равно что отрицать солнце, когда на небе нет ни единого облачка.

— День рождения твоей мамы. Это я увидела абсолютно чётко. Будет очень много гостей.

Крис кивнула. В голову тут же закралась пугающая мысль: вдруг страшное пророчество адресовано вовсе не ей, а матери? И почему Никар так медлит? Плохие новости нужно вырывать сразу, как гнилой зуб — без долгих прелюдий и заминок. Впрочем, Крис постаралась отогнать панику, вспомнив, как сильно мама любит предсказания Никар и как часто зовёт её к себе на чай ради очередного гадания.

— Я увидела темноту, — наконец выдохнула Никар.

— Темноту? — Крис даже выдавила из себя слабую улыбку, у неё почти отлегло от сердца. Что может быть страшного в обычной темноте?

— В этой темноте кто-то прячется.

Кристина осеклась. По телу пробежали мурашки: Никар смотрела на неё, но взгляд её был направлен куда-то сквозь пространство. Словно медиум прямо сейчас, в эту самую секунду, вживую видела то, чему суждено было разыграться на празднике.

— Кто прячется? — Крис вновь почувствовала, как к горлу подступает липкий страх. Когда Никар вот так смотрела насквозь, становилось по-настоящему жутко.

— Я не знаю, — печально покачала головой подруга. Её взгляд снова стал прежним, обычным, человеческим. — Не ходи на этот праздник, Крис. Прошу тебя. Ты же сама знаешь, мы в силах изменить ход событий.

— Но... Я не могу не пойти. Это ведь день рождения мамы. Юбилей. Ей исполняется пятьдесят лет.

Никар понимающе кивнула. На мгновение в её глазах промелькнула тень обречённости.

— Тогда будь осторожнее, — она крепко, до боли сжала ладонь Кристины.

Больше к этой теме они в тот день не возвращались.

5

Кристина дочитала очередную главу. Глаза немного покалывало от усталости. Прикрыв книгу, она аккуратно помассировала веки кончиками пальцев. Арсений, как и всегда, неподвижно лежал на койке, его голова была едва заметно повёрнута в сторону окна. В голову Крис внезапно пришла жуткая мысль: «Манекен. Живая кукла. Вот в кого он превратился». И тут же, устыдившись собственного цинизма, она внутренне содрогнулась.

Все вокруг, включая родителей Сени, уже давно привыкли к его нынешнему состоянию. Они словно смирились с тем, что так и должно быть. Судьба, злой рок, жестокая несправедливость — называй как хочешь. Крис порой задумывалась: вдруг они лишь притворяются равнодушными, а по вечерам, запершись в спальне, льют горькие слезы и проклинают весь мир? Но в глубине души она в этом сильно сомневалась.

Мать Сени и Андрея была совсем девчонкой, когда родила первенца — ей едва исполнилось пятнадцать. Естественно, почти все заботы о воспитании мальчиков взяла на себя их бабушка, Лидия Михайловна, с которой Крис уже не суждено было познакомиться. Пожилая женщина умерла, когда братья учились в средних классах. А их отец всегда казался Кристине каким-то бесхребетным и мягкотелым. В кого тогда Андрей уродился таким агрессивным и вспыльчивым? Наверное, в деда по материнской линии. Тот, по слухам, был то ли кадровым военным, то ли всю жизнь прослужил в жёстких структурах полиции.

Сеня должен был стать блестящим учёным. Он жил физикой и химией, обладая для этого редким, пытливым умом. В восемнадцать лет он без труда попал в престижный Клуб молодых изобретателей — место, куда стремился каждый амбициозный юный техник. Уже тогда Сеня вовсю корпел над собственными проектами. Кристина мало что понимала в чертежах, но всегда с искренним восторгом разглядывала его устройства и заворожённо слушала объяснения.

Например, он придумал пульт для телевизора со специальным звуковым датчиком: стоило гаджету запропаститься, нужно было лишь нажать кнопку на самом телевизоре, и пульт тут же отзывался громким писком. Или миниатюрный робот-пылесос — крошечный аналог своего большого собрата, созданный специально для уборки пыли на шкафах и полках. Эта забавная штуковина реально работала, ловко ползая по вертикальным поверхностям, словно паук. Был ещё говорящий будильник: в специальную программу можно было вбить фразу вроде «Принять лекарство», и прибор в назначенное время громко напоминал об этом приятным мужским или женским голосом. Конечно, для мировой науки эти изобретения вряд ли тянули на прорыв, но Крис не сомневалась, что в быту они стали бы незаменимы.

Обладая выдающимся интеллектом, Сеня успешно учился в Институте высшей математики. По вечерам он подрабатывал официантом за сущие гроши, а под конец учебного года брал заказы на репетиторство, подтягивая школьников по точным наукам перед экзаменами. Как-то раз ему предложили попробовать себя в строительной инженерии, и эта сфера мгновенно поглотила его с головой. Сеня бросил ресторан и с головой ушёл в проектирование зданий, подавая огромные надежды. Он строил грандиозные планы на жизнь.

Но судьба распорядилась иначе.

14 июля 2016 года тёмно-синяя «Лада» не вписалась в крутой поворот и на полной скорости влетела в дерево. Все, слава богу, остались живы. Однако тяжелейшая черепно-мозговая травма, которую получил Арсений, сделала своё чёрное дело. Вердикт врачей прозвучал как приговор: «Семидесятипроцентное повреждение тканей головного мозга».

Кристина поспешно смахнула подступившие слезы. Она отчаянно пыталась заглушить эти воспоминания — жуткие кадры из прошлого намертво вгрызлись в память, порой искажались со временем и доводили её и без того измученные нервы до панического приступа. В такие минуты ей хотелось крушить вещи и в полном бессилии кричать от осознания, что прошлое невозможно исправить. Она винила себя снова и снова. И, как ни странно, ей хотелось быть виноватой — ведь только через это самобичевание она находила силы как-то жить дальше.

— Помнишь тот день, когда ты впервые меня увидел? — тихо заговорила она вслух, нарушая стерильную тишину палаты. — Мне было так кошмарно, так дико неловко. Настоящая глупышка... Я ведь ещё тогда подумала, насколько вы с Андреем разные. Ты казался таким юным. Носил эти смешные очки, дурацкий растянутый свитер...

Она грустно улыбнулась, но из глаз всё равно брызнули слезы, прочертив мокрые дорожки по щекам.

— Ты всегда в меня верил, Сеня. И только благодаря твоей поддержке я смогла стать той, кто я есть.

Она вытерла лицо рукавом кофты, отложила книгу на прикроватную тумбочку и поднялась, вплотную приблизившись к постели. Крис до боли в сердце надеялась заметить хоть какое-то изменение, почувствовать ответный импульс, уловить хотя бы мимолётный знак. Но ни один мускул на лице Арсения не дрогнул. Кристина наклонилась ниже, всматриваясь в его стеклянные глаза. Тусклые, замершие радужки по-прежнему целились в одну и ту же точку на потолке. Они смотрели на Кристину... и одновременно сквозь неё.

По спине пробежал осязаемый холодок. Ладони Крис сами собой опустились на руки Арсения — кожа его пальцев была чуть тёплой. Она прекрасно знала, что нарушает строжайшие больничные правила, но ей было уже плевать. Была не была. Аккуратно сдвинув кислородную маску, она мимолётно прижалась губами к уголку его рта и тут же вернула пластик на место, ничего не повредив. Этот поцелуй, если его вообще можно было так назвать, продлился от силы пару секунд, но отозвался внутри болезненным теплом. Господи, что она творит?..

Она резко отстранилась и постыдно отвернулась к окну, словно её только что поймали на месте преступления. Лишь спустя минуту Крис заставила себя снова взглянуть на больного.

— Ты хоть что-нибудь почувствовал? — прошептала она и вдруг поймала себя на том, что слишком сильно, до побеления суставов, сжимает его ладони. — Ты должен вернуться, слышишь? У тебя ведь вся жизнь впереди, а ты... — К горлу снова подкатили слезы. — А ты застрял здесь и ничего не делаешь. Ты даже не пытаешься бороться! Ты эгоист, Сеня... Думаешь, никому не нужен? Так думаешь, да? Прости меня, господи, прости...

Уронив голову ему на грудь, Кристина наконец дала волю чувствам, совершенно забыв о страхе, что в палату в любой момент может зайти дежурный врач.

Уже второй год он заперт в этом теле. И она смертельно устала. Устала от гнетущего ощущения, будто его выздоровление нужно ей одной. За всё время она ни разу не видела в больнице его девушки — если у Сени вообще кто-то был. Впрочем, его единственной и подлинной любовью всегда оставалась наука. Родители, конечно, и близко не догадывались о том, что перед самой аварией Крис и Сеня поменялись местами. А если бы узнали? Наверняка прокляли бы её и обвинили во всех грехах.

— Ладно, всё, я не плачу, — Кристина выпрямилась, наспех вытирая раскрасневшееся лицо. Ей срочно требовалось дойти до туалета, чтобы умыться ледяной водой. — Если ты захочешь, ты сможешь вернуться. Я знаю.

— Снова плакала? — хмуро бросил Андрей, едва Крис села в машину.

На город стремительно опустились сумерки, и заметно похолодало. Если днём ещё можно было обойтись без куртки, то к вечеру сентябрьский воздух обжигал прохладой.

— Да так... — отмахнулась она, отвернувшись к боковому стеклу.

— Слушай, я тут узнал про одну клинику в Германии. Говорят, специалисты там творят чудеса, — Андрей медленно выкатил автомобиль со стоянки клиники доктора Дубова. — Там как раз готовы принять нашего Арсения.

Он говорил как-то чересчур осторожно и неторопливо, аккуратно выруливая на главную дорогу.

— Что ещё за клиника? — Крис бросила на мужа напряжённый взгляд. Ей категорически не нравился этот его мягкий, вкрадчивый тон.

— Ну... — Андрей коротко откашлялся. — У них новейшее оборудование и передовые препараты. Конечно, терапия пока экспериментальная, но... мы ведь могли бы попробовать? Верно? Попытка не пытка. Тем более в медицинской практике бывали случаи, когда... — он на секунду замялся, подбирая слова, — когда безнадёжные больные возвращались к жизни.

— Ты сейчас серьёзно? — Крис смотрела на него, не веря собственным ушам. Германия? Экспериментальные лекарства?

— Абсолютно, — он легкомысленно пожал плечами. — Я уже узнавал насчет оплаты. Мы потянем эту сумму, даже не переживай. Самое главное — мы сделаем всё возможное, чтобы ему помочь.

— Ты хочешь, чтобы на твоём брате ставили опыты, как на лабораторной крысе?! — почти выкрикнула она, оторопело уставившись на мужа.

— Господи, Крис, конечно нет! Я просто хочу помочь, — в голосе Андрея звенящим металлом прорезалось раздражение. Он на секунду повернулся к ней, и во взгляде мужа Крис прочитала чёткое: «Я уже всё решил». — Бездействовать — гораздо хуже.

— Ты просто хочешь избавиться от него, с глаз долой, вот и всё, — выдохнула Кристина. — А родители? Ты им уже сообщил?

— Ну... вообще-то, они эту клинику мне и присоветовали.

Крис горько усмехнулась, до боли стиснув зубы.

— Ну естественно, как же я сама сразу не догадалась.

Они ведь согласятся на что угодно, хоть на Луну Арсения отправь, лишь бы не видеть его и не испытывать стыда. Единоличники.

Между супругами повисло тяжёлое, удушливое молчание. Крис невидящим взором смотрела в окно, шумно вдыхая носом холодный воздух салона. В голове не укладывалось, что Андрей зашёл так далеко. По лобовому стеклу с сухим стуком забарабанили первые тяжелые капли дождя.

— Я больше не могу видеть, как ты изнываешь, — первым нарушил тишину муж. — Ты ни в чем не виновата, Крис.

Ей снова захотелось разрыдаться, но теперь уже не от бессилия, а от глухой, уродливой злости. С чего он вообще взял, что она винит себя? Это ведь он тогда, у клуба, устроил пьяный скандал и заставил Сеню пересесть назад! Крис посмотрела на мужа с такой укоризной, что ей самой стало страшно. В этот миг ей отчаянно хотелось влепить ему хлёсткую оплеуху.

— Знаешь, что я думаю на самом деле? — тихо спросила она.

Андрей мельком глянул на неё. В его глазах сквозило равнодушное: «Мне плевать».

— Это ты должен грызть себя поедом. Если бы ты не заставил его поменяться со мной местами...

— И что?! — резко оборвал он, мгновенно повысив тон. — Тогда бы на его месте сейчас гнила ты! Ты этого хочешь?!

— Может, вообще бы ничего не случилось! — выдавила Кристина, чувствуя, как лёгкие сжимаются в тугой комок. — Если бы не твоя вечная упёртость... — она осеклась, с трудом проглатывая горькие слезы.

— Договаривай! Ну же!

— Ты невыносим! — она резко отвернулась к окну, борясь с подступающей истерикой.

— Ну давай, скажи это! Скажи, что это я должен овощем лежать на больничной койке, раз я такой плохой! Ты ведь так считаешь, да?! — взгляд Андрея дико блеснул в полумраке салона. В таком контролируемом безумии он был способен на любую глупость — и наговорить лишнего, и вжать педаль газа в пол.

— Я так не считаю, — уже вовсю рыдая, бросила она и судорожно шмыгнула носом. — Случилось то, что случилось. Но отправлять Сеню в Германию, черт знает куда... Не имея понятия, что там с ним будут делать... Так нельзя!

— Вот именно. Мы не можем исправить прошлое, Крис, — уже совершенно спокойно, с пугающе резкой переменой настроения подытожил Андрей. Он даже опустил ладонь ей на бедро, слегка сжав пальцы. — Но мы можем использовать этот шанс. Мы же не навсегда его туда отдаём. Всего на несколько месяцев.

— А кто будет к нему приходить? Кто его там навестит?

— Будем прилетать раз в месяц, может, два. Сейчас с этим проблем нет, самолёты каждый день летают. Поэтому давай просто успокоимся и всё хорошенько обдумаем, ладно?

Крис безмолвно кивнула, уставившись в окно на мимолётные очертания пролетающих мимо домов. «Конечно, давай успокоимся. Пока твой родной брат медленно умирает...»

6

Мы ищем то, что найти никак нельзя,Лишь потерять и обрести...

Из материалов дела от 17.07.2016 г.

«…Мы отмечали день рождения Андрея. Сначала сидели у родителей примерно до восьми вечера, потом поехали в клуб под названием “Пегас”. Мы выбрали это заведение, потому что там всегда действовали скидки на алкоголь для именинников. С нами был младший брат Андрея — Арсений.

Поначалу всё шло нормально, мы веселились. Кто сколько выпил, я не считала. Знаю только, что сама пригубила не больше литра пива. Ребята, конечно, взяли куда больше. Арсений вообще не любил спиртное, но Андрей вечно его заставлял. Мы танцевали, наверное, часов до двенадцати ночи. Потом мне на мобильный позвонила мама, и я ушла в туалетную комнату, потому что в зале музыка гремела слишком громко.

Когда я вернулась — прошло от силы минут десять, — парни уже сцепились мёртвой хваткой. Я честно пыталась их разнять, но в итоге всё дошло до того, что нас с треском выставили охранники. Позже Андрей уверял меня, что совершенно не помнит, из-за чего разгорелся конфликт. В тот момент он меня очень сильно напугал. Раньше братья никогда так жестоко не дрались. Ну, подзатыльник могли дать друг другу, тумак, а тут — настоящая бойня. Я всерьёз испугалась, что они поубивают друг друга. До этого случая они даже планировали открыть совместный бизнес, поэтому я никак не ожидала, что между ними вспыхнет такая вражда. Я правда не знаю, почему началась эта драка».

7

Чтобы вспомнить, нужно вернуться.И возвращаться вновь и вновь, пока не придёт озарение.

20 сентября.

— Знаете, иногда происходят чудеса, которые невозможно объяснить ни с медицинской точки зрения, ни с логической. Когда случается подобное, невольно начинаешь верить, что Бог действительно существует, — вещала с экрана ноутбука пожилая, но ухоженная дама. — Люди, пробудившиеся спустя долгие месяцы или даже годы глубокой комы, рассказывали, что они всё это время прекрасно видели, слышали и даже чувствовали. В большинстве случаев они улавливали голоса своих близких: матерей, жён, детей. Известный случай произошёл у нас в России: женщина тридцати двух лет провела в коме два года, а потом неожиданно пришла в себя. Разве это не чудо? Мы можем строить сколько угодно предположений, но никогда не сможем до конца объяснить подобные явления.

Видеозапись подошла к концу, и Кристина задумчиво опустила крышку ноутбука.

Сегодняшнюю встречу она назначила на два часа дня. Ей пришлось потратить несколько дней, чтобы разговорить лечащего врача Арсения, и именно он поведал ей о двух известных ему реальных случаях, которые смело можно было отнести к разряду «чудес».

До места встречи Крис добиралась на такси почти целый час. Деревушка с названием «Зелёные Тропки» оказалась настоящей глушью, куда, казалось, даже медведи не заглядывают. Крис заранее оплатила молодому таксисту час простоя, чтобы без задержек уехать обратно. С самого утра погода не ладилась — небо затянуло серыми тучами, и моросил холодный осенний дождь.

Старый одноэтажный дом встретил её молчаливой грустью. Крупная собака, неохотно высунув морду из будки, лишь пару раз лениво тявкнула и сразу спряталась обратно, не желая нести службу в такую неприветливую погоду.

Крис не пришлось стучать или звать хозяев. На крыльце почти сразу появилась полная женщина в простом платье и наспех повязанной косынке, на ходу вытирая руки полотенцем.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась Кристина, пытаясь совладать с растрепавшимися от ветра волосами. На фоне этой женщины она мгновенно почувствовала себя изнеженной городской фифой. — Это я вам звонила вчера. Помните?

— Заходите, — хозяйка не улыбнулась, но в дом пустила. Она помогла Крис снять намокшую куртку и аккуратно повесила её на плечики прямо над гудящей печью.

Внутри было намного теплее, приятно пахло жареными пирогами и берёзовым дымом. Из угла доносился ровный шум стиральной машины, а на кирпичной кладке уже вовсю исходил паром тяжёлый железный чайник.

— Меня зовут Кристина. Я работаю над новой книгой... — начала было она, пока хозяйка заботливо протягивала ей мягкие тапочки, заметив, что полы в комнатах холодные.

— Я Клавдия, — представилась женщина. Она честно пыталась казаться гостеприимной, но в её голосе всё равно сквозило глухое недоверие.

Из-за угла коридора с любопытством высунулись двое ребятишек. Крис дружелюбно помахала им рукой, и дети, звонко захихикав, тут же скрылись. Вспомнив про гостинцы, Кристина достала из пакета несколько упаковок со сладостями. Хозяйка сдержанно поблагодарила и унесла коробки.

— Борис сейчас подойдёт, он во двор за углем вышел, — пояснила Клавдия, снимая закипевший чайник.

Кухонька оказалась совсем крошечной — от силы четыре квадратных метра, на которых едва умещались плита, обеденный стол, стиральная машина и пара навесных шкафов. Холодильнику и микроволновке места здесь не нашлось, они ютились в зале, прямо у небольшого телевизора.

Хозяйка усадила Кристину на деревянный табурет с пёстрой вязаной накидкой и предложила чаю. Крис благодарно кивнула. На кухню тут же прискакали дети, мальчик и девочка, и Клавдия вручила им по горсти конфет, а перед гостьей поставила тарелку с пышным домашним пирогом.

Крис долго не решалась нарушить тишину. Заводить разговоры на такие личные, болезненные темы ей было в диковинку. Чтобы вернуть себе самообладание, она достала из сумочки блокнот и ручку — этот привычный писательский атрибут всегда возвращал ей уверенность, заставляя чувствовать себя важным профессионалом, выполняющим серьёзную работу.

— А... это давно случилось? — наконец решилась Крис.

— Два с половиной года назад, — Клавдия принялась резать пирог, заметно нервничая.

— Авария?

— Да, Боря перевозил тюки сена в соседний район. И... не справился с управлением на скользкой дороге, — было видно, как тяжело Клавдии даются эти воспоминания. — Кабина всмятку, множественные переломы, клиническая смерть и полгода глухой комы... — Женщина отвернулась к окну, поспешно смахнув слезы краем косынки.

— Извините, что заставляю вас снова через это проходить, — виновато вымолвила Кристина. — Я слишком хорошо понимаю, что вы чувствуете.

Она спрятала блокнот обратно в сумочку, посчитав его присутствие сейчас кощунственным. А затем, неожиданно для самой себя, Крис поднялась и аккуратно обняла несчастную женщину за плечи.

— На самом деле я не пишу книгу. Точнее... не совсем ради книги я здесь.

Клавдия удивлённо посмотрела на неё, растерянно вытирая щеки кухонным полотенцем.

— Видите ли, — Крис вернулась на табурет, — один близкий мне человек сейчас тоже находится в коме. После страшной аварии.

— Господи... Да что ж это за напасть такая? — всплеснула руками Клавдия, обращаясь куда-то к потолку. — За что же страдают ни в чем не повинные люди? Вы угощайтесь, пожалуйста, кушайте, — она засуетилась у плиты, бережно отрезая гостье щедрый кусок домашнего орехового торта.

— Спасибо.

Повисла неловкая пауза. Когда Крис только ехала сюда, её голова кипела от вполне логичных вопросов, но стоило столкнуться с чужим живым горем, как они все куда-то испарились.

У порога кухни снова бесшумно выросли дети, с любопытством заглядывая на стол. Их щеки уже были припудрены шоколадом. Клавдия вручила им по блюдечку с лакомством и попросила уйти в зал, к детскому столику.

Глядя вслед прискакавшим малышам, Крис поймала себя на чисто писательской привычке анализировать детали. Клавдия и Борис выглядели довольно зрелой, потрепанной тяжёлым деревенским трудом парой. Изрезанное морщинами лицо хозяина и седина Клавдии слабо вязались с этими шустрыми дошколятами. «Кто они им на самом деле? — подумала Крис. — Внуки, которых оставили на воспитание уехавшие в город старшие дети? Или всё же поздние, вымоленные у неба сын и дочка?» Спрашивать об этом напрямую было бы верхом нетактичности, да и какая, в сущности, разница — дом всё равно дышал искренней заботой.

— Не представляю, что бы я делала, если бы Боря тогда ушёл... — с тихой грустью вымолвила хозяйка, возвращаясь на своё место и прерывая мысли Кристины.

— Я даже не знаю, как правильно спросить, — призналась Крис, чувствуя себя хирургом, который вслепую копошится в чужой, едва затянувшейся ране.

— Спрашивайте как есть. Не бойтесь.

— Что вы делали, пока ваш муж был там... в беспамятстве? Я имею в виду — что вы предпринимали, чтобы вернуть его? Ведь в подобной ситуации от нас, живых, фактически ничего не зависит.

— Молилась, — Клавдия подалась вперёд и посмотрела Кристине прямо в глаза. — Я тогда очень много молилась, каждую секунду. А сейчас я каждый день благодарю Господа за то, что не забрал у меня мужа.

Крис понимающе кивнула. В этот момент в сенях глухо хлопнула входная дверь. В дом вошёл крепкий мужчина с густой седой щетиной. Он сразу заметил незнакомую гостью, но ничего не сказал, молча снимая тяжёлую штормовку. Лицо у него было натруженное, изрезанное глубокими морщинами, но взгляд оставался на удивление добрым.

— Здравствуйте, — первой поздоровалась Крис, выглядывая из-за косяка.

— День добрый, — коротко отозвался Борис.

Он тяжело поставил большое ведро с углем возле печной кладки, прошёл к раковине и принялся тщательно мыть свои огромные рабочие руки, готовясь сесть к столу.

— Значит, книжки, говорите, пишете?

— А... да. То есть не совсем. Дело в том, что мой родственник сейчас в коме, — Крис мысленно отругала себя. И зачем только ей взбрело в голову наврать по телефону про эту несчастную книгу?

— Никто от этого не застрахован. И неважно, богат ты или беден, — веско обронил Борис.

Жена заботливо положила перед ним самый большой кусок торта.

— Да, вы правы, — согласилась Крис. — Вы сами что-нибудь помните? Как всё произошло?

— Помню, — он тяжело вздохнул и ненадолго умолк, собираясь с мыслями. — Только обрывками. Тут главное, что медицинскую помощь мне оказали практически сразу. Потому, наверное, и выжил. — Он ласково посмотрел на Клавдию, и та бережно накрыла его ладонь своей. — Если бы врачи опоздали хотя бы на полчаса, я бы сейчас здесь не сидел.

— А... — Кристина тихо откашлялась, не зная, как подступиться к самому главному.

— Кристина хочет знать, что ты помнишь из того времени, пока был в беспамятстве, — пришла на помощь Клавдия, за что Крис мысленно высказала ей огромную благодарность.

— Может быть, чей-то голос? — поспешно подхватила писательница. — Например, вашей жены? Вы ведь наверняка постоянно с ним разговаривали, Клавдия?

Хозяйка утвердительно кивнула и перевела выжидающий взгляд на мужа. По выражению лица Бориса Крис поняла, что попала в самую точку.

— Да... — неохотно подтвердил он. — Иногда мне вспоминается, будто я заперт в каком-то глухом пространстве, в абсолютной темноте, и чей-то голос настойчиво зовёт меня по имени.

— Голос Клавдии? Я угадала? — нетерпеливо подалась вперед Крис.

Борис выдержал паузу, которая показалась ей бесконечной.

— Нет, не совсем. Мне бы очень хотелось так думать, и иногда я сам себя в этом убеждаю, но... Нет. Голос был недобрый. Я бы даже сказал — жуткий.

Кристина серьёзно смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. Это совершенно не походило на те слащавые истории о клинической смерти, которыми был забит интернет.

— Я знал только одно: ни в коем случае нельзя идти на этот зов. Это меня, наверное, и спасло. Это был голос самой смерти, я только сейчас это окончательно понял.

— Вот оно как... — вымолвила Крис.

В груди похолодело. Она услышала совсем не то, на что надеялась, и рассказ Бориса по-настоящему её напугал.

Повисла тягучая тишина. Сквозь неё доносился лишь неразборчивый детский лепет из зала, мерное гудение печи да тихое бормотание телевизора.

— Голос... он был мужской или женский? — снова прервала молчание Крис.

— У смерти нет пола. Она не мужчина и не женщина, — без запинки отрезал Борис. Крис едва заметно кивнула, соглашаясь с такой жуткой трактовкой. — Здесь нужно искать причину не внутри, а снаружи, — неожиданно продолжил хозяин дома. Тон его резко изменился, и этот новый лаг в его голосе Кристине категорически не понравился. — Вот вы, например, делаете в жизни что-то полезное для других?

— Да, конечно, — Крис внутренне приготовилась рассказать о прошлогодних переводах в Дом малютки и крупном взносе в фонд спасения дикой природы, но Борис бесцеремонно её перебил:

— Вы живёте только ради себя. Знаете, я ведь читал ваши книги. Ужастики эти пишете, чертовщину. Поэтому вас Бог и наказал.

От этих слов Кристина на мгновение ошарашенно застыла, не зная, что ответить.

— Я... не думаю, что...

— Вот именно! — жёстко припечатал Борис. — Мы никогда не думаем, что да почему. А ведь вас читают подростки, которые только-только учиться жизни начинают. И ваше мировоззрение — с которым я, к слову, совершенно не согласен, — толкает их совсем не в ту сторону.

В его чеканных словах отчётливо прозвучала скрытая, фанатичная угроза.

— Ну, это только ваше личное мнение, — возмущенно вымолвила Крис. Она глубоко, прерывисто дышала, изо всех сил стараясь не дать волю слезам и гневу.

Она понятия не имела, как объяснить этому упрямому мужчине, годившемуся ей в отцы, что идеи приходят к ней свыше, что она не высасывает их из пальца. Если уж следовать его дремучей логике, то это сам Бог посылает ей сюжеты для романов, а её работа заключается лишь в том, чтобы грамотно перенести мысль на бумагу.

— Пустые оправдания, — пренебрежительно махнул рукой Борис.

Клавдия всё это время смиренно помалкивала, но по её суровому лицу Крис поняла: женщина полностью солидарна с мужем.

— Если с кем-то из близких случается беда, значит, мы сами идём не туда, — с каким-то праведным воодушевлением подытожил хозяин дома.

Крис едва удержалась от ядовитой реплики о том, что Клавдия, видимо, тоже знатно провинилась перед Всевышним, раз её муж чуть не превратился в месиво в кабине грузовика. Но в последний момент сдержалась. Она молча поднялась из-за стола, так и не притронувшись к домашнему торту.

— Что ж... спасибо, что уделили время, — Кристина натянула высушенную над печью куртку. — Пожалуй, мне пора.

Она попыталась вежливо улыбнуться на прощание, но наткнулась лишь на тяжёлые, осуждающие взгляды супругов.

Кристина почти бегом вернулась в ожидавшее ее на дороге такси. Весь обратный путь она неотрывно смотрела в заливаемое ливнем окно, переваривая эту провальную беседу. Визит в деревню оставил уродливый, липкий осадок на душе. И всё же... одна пугающая теория о голосе в коме подтвердилась полностью.

8Вы никогда не задумывались, что мы бредём неизвестно куда и неизвестно зачем? Вы не ощущали себя брошенным, никому не нужным ребёнком? Не казалось ли вам, что вы лишь призрак, затерявшийся в этом мире?..

Кристина по природе своей оставалась сторонним наблюдателем. Она замечала каждую деталь, пока остальные не обращали на неё ни малейшего внимания. Она умела слушать, в то время как другие захлёбывались собственной болтовней. Но такие качества, как молчаливость, проницательность и скрытность, чаще отпугивали людей, чем притягивали.

В школе у Крис почти не было друзей. С Никар вы уже знакомы. Другую её подругу звали Натой, а позже к их трио примкнула Иришка, превратив компанию в сплочённый квартет. Но остальной класс относился к Кристине с прохладой. Ей никогда не подбрасывали валентинок на День всех влюблённых, мальчики не приглашали её на медленные танцы во время дискотек. За спиной шептались, называя странной, а местная элита из числа «крутых девчонок» и вовсе считала её безнадёжным аутсайдером.

После шестого класса Никар вместе с родителями переехала в другой район и сменила школу. На их дружбе это не отразилось, но в школьных коридорах для Крис наступили по-настоящему одинокие и скучные дни. Ната и Иришка как-то незаметно отдалились, всё чаще проводя время с другими одноклассницами. Впрочем, возможно, Кристина сама отгородилась от них. Ей претило каждую перемену бегать к зеркалу, поправлять причёску и красить губы, чтобы форсить перед мальчиками. Крис предпочитала уйти в тень, читать или торопливо заносить новые идеи в любимую тетрадь.

Порой, сидя в опустевшем классе под оглушительный шум носящихся по коридору учеников, Крис задумывалась о предательстве. Родной отец оставил её мать ещё до рождения дочери. Сейчас у него была другая, совершенно чужая семья. Крис иногда смотрела в окно и задавалась одним и тем же вопросом: вспоминает ли он о ней хотя бы изредка?

Порой она даже мечтала о встрече. Представляла, как бы всё прошло и что бы он ей сказал. Но реальность отрезвляла: ему всё равно, раз за столько лет он ни разу не попытался ей позвонить.

Одноклассники часто над ней посмеивались. Однажды они выхватили у неё из рук тетрадь с набросками рассказов и иллюстрациями к ним. Крис до сих пор помнила, как они с хохотом перекидывали её друг другу, пока в класс не вошла учительница и не приказала прекратить этот балаган. К тому моменту большая часть страниц уже разлетелась по кабинету, а кто-то из мальчишек намеренно наступил грязным ботинком на её рисунок. Но Крис молча собрала всё до единого листка, бережно прижимая изувеченную тетрадь к груди.

Зато теперь она утёрла им всем носы — стала богатой и знаменитой. Пока бывшие «крутые девчонки» вкалывают на заводах, изрыгая тонны мата, Кристина Левиц прочно заняла своё место под солнцем. Чего уж говорить о местных «крутых пацанах», чьи судьбы жизнь пережевала и выплюнула. Все эти школьные тираны, когда-то разорвавшие её рукопись, теперь на каждом углу и из каждого телевизора слышат её имя. Даже их дети будут читать романы той самой «Овцы», которая сегодня зарабатывает больше, чем весь их бывший «В» класс вместе взятый. ХА!

— А кто это у нас тут такая красивая и одинокая? — в ванную вошёл Андрей.

Кристина лежала в пышной пене, погрузившись в то, что сама называла «самобичеванием прошлым». Этим она и занималась последние десять минут, отмокая в тёплой воде. Андрей, всё ещё в рабочем костюме, но уже без галстука, наклонился и поцеловал жену. Крис тут же уловила отчётливый шлейф спиртного. Опять что-то праздновал с друзьями?

Не отрываясь от её губ, он торопливо сбросил одежду и забрался к ней в воду. Они занялись любовью. Сразу после этого Крис провела свой привычный ритуал: едва обсохнув и даже не вытерев мокрые волосы, она легла на кровать, подняла ноги вверх и прижала пятки к стене, искренне надеясь, что в этот раз точно забеременеет.

Андрей же рухнул на свою половину постели лицом в подушку и уже через пять минут монотонно захрапел. Обычно после хорошего секса — а сегодня ей повезло испытать оргазм — Кристина пребывала в прекрасном расположении духа. Мрачные школьные воспоминания отступили. Нахлынуло забытое рвение: безумно захотелось открыть на компьютере файл с романом и продолжить работу.

Уже через пару минут она сидела за столом, увлечённо строча новую главу. Целый час пролетел как одно мгновение. Крис не замечала времени, чувствуя невероятный прилив сил и вдохновения. На автомате она сбегала на кухню, заварила большую кружку горячего шоколада, но едва вернулась в комнату, как её взгляд упал на сотовый Андрея. Тот остался в кармане небрежно брошенного на кровать пиджака.

Экран телефона ярко светился в темноте. Без задней мысли Крис поставила кружку на стол и вытащила мобильный. Андрею кто-то настойчиво звонил, но аппарат почему-то был переведён в беззвучный режим. Номер оказался незнакомым. Кристине меньше всего хотелось отвлекаться от работы и с кем-то разговаривать, но внезапное любопытство взяло верх, и она нажала кнопку ответа.

— Алло? — она приложила трубку к уху, ожидая услышать мужской голос кого-то из коллег Андрея. — Алло-о?

На том конце линии молчали.

— Алло, говорите, — негромко повторила Крис, всё ещё надеясь на ответ. Она перевела взгляд на светящийся дисплей, где уже вовсю шёл отсчёт секунд, словно это помогало разглядеть ночного визитёра. И снова поднесла мобильный к уху: — Ал...

Из динамика вырвался жуткий, шипящий звук, напоминающий скрежет неисправного механизма. Крис оцепенела, мгновенно потеряв дар речи. В трубке продолжало что-то трещать, ломаться и крошиться. По спине пробежала ледяная волна мурашек. Она с трудом сглотнула подступивший к горлу ком, не смея больше вымолвить ни слова. Ей стало абсолютно всё равно, кто и зачем звонил её мужу, — хотелось лишь одного, чтобы этот невыносимый шум прекратился. С бешено колотящимся сердцем Крис нажала отбой и отбросила аппарат на кровать, словно тот мог превратиться в ядовитую змею. Андрей даже не шелохнулся, продолжая монотонно похрапывать в подушку.

И тут Крис с ужасом осознала: вызов не сбросился. Звук, теперь похожий на отвратительный треск ломающихся костей, по-прежнему глухо доносился из динамика. Едва слушаясь, словно деревянные, ноги сами понесли её обратно к постели. Гаджет перевернулся экраном вниз. Ей пришлось пересилить себя и снова взять его в руки. На этот раз она до упора вдавила кнопку отмены, и кошмарный треск, казалось, успевший заполнить всю спальню, оборвался.

Не до конца понимая, что это было и почему обычный звонок так сильно её напугал, Крис обессиленно опустилась на край матраса. Она чувствовала себя опустошённой и разбитой. Лоб покрылся холодной испариной, ладони дрожали. О том, чтобы вернуться к рукописи, не могло быть и речи. Кристина погасила лампу, забралась под одеяло и укрылась с головой. Но этот вкрадчивый, ломающийся звук продолжал набатом звучать у неё в ушах до тех пор, пока она наконец не провалилась в тяжёлый сон.

***

Так запекаются трупы под палящим солнцем.Шшшш... Шшшш... Шшшш...Так гудит рой мух, тёмным облаком витающий над гниющими телами.Шшшш... Шшшш...Так дышат монстры, застывшие у вас за спиной за мгновение до броска.ШШШШ...

Крис распахнула глаза. Какое-то время она бессмысленно всматривалась в глухую темноту спальни. Настоящее удушье. Тело было липким от пота, а скомканное одеяло диким узлом валялось в ногах.

Как же невыносимо жарко.

Такого зноя она не испытывала никогда в жизни. А этот запах... В темноте Крис изо всех сил старалась не дышать. Казалось, если сделать хоть один полноценный вдох, этот тошнотворный смрад мгновенно убьёт её — пропитает каждую клетку организма, отравит изнутри, и она сама начнёт гнить, как все те убитые люди.

Сознание уже проснулось, но кошмар отказывался отпускать её, продолжая разворачиваться прямо перед глазами. Ей чудилось, что она всё ещё идёт вперёд, ведь остановиться здесь — равносильно смерти. Горло пересохло, но от жуткой вони её выворачивало наизнанку. Метрах в двадцати впереди небольшая стая гиен яростно терзала чьи-то останки. Стоило Кристине приблизиться, как звери поочерёдно вскинули окровавленные морды. На секунду ей показалось, что твари вот-вот бросятся на неё, но гиены снова опустили головы, возвращаясь к трапезе.

И Крис шла дальше, изнывая от жажды. Она миновала стаю как раз в тот момент, когда вожак с хрустом оторвал от трупа приличный кусок плоти и за два глотка заглотил его.

Кто же их всех убил?

Крис посмотрела на небо, ожидая увидеть багровое, источающее зной солнце. Но вместо него она увидела нечто куда более жуткое...

Она резко вскинулась на постели, наконец-то окончательно вырвавшись из плена кошмара. Мокрая пижама неприятно липла к телу. В спальне и впрямь стояла удушливая, тяжёлая жара — с вечера они забыли приоткрыть окно. Вот почему ей снова привиделась эта проклятая, убийственная пустыня.

Крис поднялась с кровати, подошла к подоконнику и откинула створку. В комнату тут же ворвалась спасительная утренняя прохлада. На часах было почти семь. На улице медленно рассветало. Андрей шумно вздохнул и перевернулся на бок; он больше не храпел, лишь мерно и тяжело сопел, уткнувшись в край подушки.

Понимая, что уснуть после увиденного всё равно не получится, Крис решила не возвращаться в постель. Лучшим лекарством от ночных ужасов для неё всегда была работа.

8

Ещё утром Андрей, собираясь на работу, предупредил Крис, что наверняка задержится допоздна. Просил его не ждать, а лучше сходить вечером в кино — там как раз начали крутить какой-то новый хоррор. Крис пообещала, что пойдёт. Но почему-то так и не решилась рассказать ему о странном ночном звонке. Сейчас, при ярком дневном свете, все ночные кошмары казались нелепыми страшилками, а тот пугающий треск в трубке — банальным баловством малолетней шпаны. Разве в детстве они сами, когда у всех ещё стояли стационарные телефоны, не изводили соседей, спрашивая загробным голосом: «Алло, это морг?»

Проводив мужа, Крис заварила зелёный чай и снова уселась за рукопись. В кинотеатр она идти не планировала, а вот встретиться с Сергеем — человеком, чьё спасение казалось настоящим чудом, — была обязана. Его контакты она накануне отыскала в интернете и договорилась пересечься в кафе сегодня в обед. Предлог оставался проверенным: сбор материала для будущей книги.

С чувством выполненного долга Кристина закончила очередную главу, наспех перекусила и начала собираться. Пока она машинально наносила макияж и выбирала одежду, мысли то и дело возвращались к ночному сну. Ей бы очень хотелось выбросить его из головы, но... этот кошмар повторялся. Он снился ей уже добрых десяток раз, а впервые привиделся спустя всего несколько дней после той злополучной аварии. Пугало и другое: ландшафт оставался прежним, но детали менялись. Крис словно с каждым разом продвигалась по усеянной трупами пустыне на несколько метров вперёд. Это чертовски напоминало повесть Стивена Кинга про пса на моментальных снимках, который с каждым кадром становился всё ближе к объективу. Только в её случае вместо проявленных фото был сон. Чьего же приближения ей стоит ждать? И почему на этот раз над головой не было солнца? Точнее, оно было, но какое-то чужое... неживое. Напоминающее огромный, пристально наблюдающий за ней глаз.

Крис поёжилась, усердно пытаясь переключить внимание. Плохие сны время от времени снятся каждому, так уж устроена человеческая психика, и с этим ничего не поделать. А затем она вспомнила об Арсении. Он оставался прикованным к больничной койке уже больше года. И кто знает, какие кошмары без конца крутятся в его запертом сознании.

До встречи оставалось ещё больше двух часов. Крис собиралась потратить это время на рукопись или просто побродить по интернету, но вместо этого замерла за столом, мысленно вернувшись в то время, когда авария ещё не перечеркнула их жизни.

Примерно за месяц до аварии Сеня поздно вечером позвал её в гости, пообещав поделиться одной совершенно безумной идеей. Крис, разумеется, сразу примчалась. Суть его задумки поражала: он хотел создать революционное приложение для тех, кто мечтает сочинять рассказы или комиксы, но совершенно не умеет этого делать. Автору требовалось лишь в общих чертах описать свой замысел, а программа сама выполняла всю черновую работу, выдавая пользователю готовое, красивое произведение. Сеня уже начал прописывать алгоритмы и остро нуждался в помощи Крис, чтобы вместе детально проработать общую концепцию. Он даже умудрился отыскать спонсора, готового вложить в проект любые деньги, ведь перспективы открывались колоссальные. Но все эти грандиозные планы так и остались в прошлом. Сотворить подобное чудо мог только один человек. И этот человек теперь молчал.

Кристина продолжала неподвижно сидеть перед выключенным экраном, неосознанно разглядывая собственное лицо в тёмном глянцевом отражении. И вдруг она резко, всем телом отпрянула назад.

По комнате пронёсся едва уловимый импульс. Крис испуганно оглянулась — никого. Абсолютно пустая комната. Но мгновение назад она физически почувствовала, как кто-то невидимый наклонился над её плечом, чтобы заглянуть в монитор. Кожу обдало еле заметным движением воздуха, похожим на чужое приглушённое дыхание. Только сейчас Кристина осознала, что и сама затаила дыхание.

Шумно выдохнув, она заставила себя произнести вслух:

— Просто воображение...

Однако взгляд волей-неволей продолжал сканировать чёрный квадрат заснувшего дисплея. Тот казался порталом в какой-то иной мир — точно такой же, как её спальня, но мрачный, холодный и бесконечно неуютный. Да и сама она в этом отражении выглядела бледной восковой куклой со встревоженным, застывшим взглядом.

И в этот момент прямо над её ухом раздался отчётливый, затяжной вздох.

Крис буквально выпрыгнула со стула. Отлетев к самой кровати, она прижалась спиной к стене. Сердце колотилось со страшной силой — казалось, будто кто-то изнутри яростно бьёт кулаком по рёбрам.

— Кто здесь? — едва выдавила она, готовая в любую секунду увидеть монстра, но, разумеется, никто так и не появился. Наспех схватив сумку, уже минуту спустя Крис наперегонки со страхом неслась вниз по лестничной площадке, не желая больше ни секунды оставаться в пустой квартире.

Ей невольно вспомнились слова Никар. Подруга часто говорила, что души умерших окружают нас повсюду, пока не завершат земной цикл и не пройдут реинкарнацию. Вот только обычный человек не способен уловить их невидимое присутствие — если только этот ушедший не приходится ему близким родственником...

9

Сергею, если верить его профилю в соцсетях, едва исполнилось девятнадцать. На старой фотографии в профиле его лицо «украшала» россыпь подростковых прыщей, а мятая футболка выглядела так, словно её только что достали из пасти бешеного пса. Крис заранее настраивала себя на встречу с неопрятным, зажатым юношей и уж точно не ожидала увидеть в кафе симпатичного парня в идеально отутюженном синем костюме. Именно поэтому она узнала его далеко не сразу.

— Кристина Левиц? — вежливо поинтересовался молодой человек, притормозив возле столика, который она заняла.

— Да. Ам... Сергей? — Крис слегка растерялась. И окончательно лишилась дара речи, когда парень с безупречной джентльменской грацией мягко коснулся губами её руки.

— Прежде чем мы начнём беседу, я должен вас кое о чём попросить, — Сергей опустился на стул напротив неё. У него были поразительные, неестественно яркие голубые глаза, и Крис мысленно сделала вывод, что это линзы. Теперь налёт лоска спал, и она отчётливо разглядела его настоящую суть: сними с этого мальчишки дорогой костюм, забери линзы и надень очки — получится вылитый ботаник.

В ответ Кристина лишь молча кивнула, вопросительно вскинув брови.

— Дайте, пожалуйста, автограф, — он обаятельно улыбнулся и аккуратно достал из внутреннего кармана пиджака небольшую открытку с улыбающимся лицом Кристины. «Прошлогодняя осенняя фотосессия», — мельком вспомнила она. — Иначе моя девушка меня просто убьёт.

Крис улыбнулась точно такой же улыбкой, как на глянцевой карточке, и взяла её из рук парня.

— Как её зовут?

— Даша.

Пока Крис размашистым почерком выводила пожелание на обороте открытки, Сергей объяснил, что Даша как раз сегодня сдаёт экзамен по вождению, хотя безумно хотела лично увидеть своего кумира.

— Она обожает ваши книги и ждёт новинку с огромным нетерпением.

— Мне очень приятно, — Крис слегка покраснела, возвращая Сергею карточку. Тот бережно спрятал её обратно в карман и деловито сцепил пальцы в замок, положив руки на стол.

— Ну, вы ведь хотели поговорить о другом, верно? — парень мгновенно посерьёзнел, как-то сразу повзрослев. И только теперь в его взгляде проступило то самое — глубокое, затаённое знание человека, который пережил нечто чудовищное.

Кристина, верная своим привычкам, выудила из сумки исчерканный блокнот.

— Я понимаю, как тяжело всё это вспоминать, но... — она быстро отыскала чистый, не тронутый чернилами лист. — С вами произошло что-то действительно страшное. Если верить тому, что просочилось в сеть.

Сергей молча подтвердил её слова коротким кивком. В этот момент подошёл официант. Они оба, не сговариваясь, заказали по чашке чёрного кофе.

— Как это случилось? — мягко спросила она, стараясь не торопить его.

— Я возвращался с ночной смены. Институтской стипендии ни на что не хватало, а родители не могли высылать деньги из дома. Вот и крутился как мог. Брался за любую подработку, чаще всего ночную — за неё платили больше.

Официант бесшумно выставил на стол чашки с дымящимся напитком. Сергей сделал короткий глоток и продолжил, но смотрел уже не на Кристину, а куда-то в пространство, невидящим взглядом уставившись в полированную поверхность стола:

— Их было трое. Один высокий, настоящий бугай — явно у них за главного. Остальные двое — помельче, шестёрки, но слушались его беспрекословно. В общем... — он тяжело вздохнул, — они увязались за мной от самого торгового центра «Корабль». Шли хвостом метров пятьсот. Знаете, где это?

Крис молча кивнула. Этот торговый центр построили у чёрта на куличках. Большинство добиралось туда на машинах, а те, у кого колёс не было, топали своими двоими. И весь этот пеший путь пролегал через глухой массив капитальных гаражей и унылую магистраль.

— Чёртов «Корабль»... Ведь прекрасно знал, по какому маршруту придётся возвращаться, и всё равно устроился туда, — с глухим сожалением выдавил Сергей. — Они пёрлись за мной до самых гаражей, постоянно отпуская какие-то мерзкие шуточки...

В воображении Крис без труда возникла картина того, какими именно были эти мерзкие «шуточки».

— Кто-то из них швырнул в меня кирпичом, — Сергей указал пальцем на правый висок, и Кристина заметила там неровный, бугристый шрам. — Угодили прямо сюда. Я мгновенно отключился, а они просто продолжили начатое.

Крис с сочувствием покачала головой, ощущая, как внутри закипает глухая, бессильная ярость от невозможности добраться до этих упырей и отплатить им той же монетой.

— Господи, это так ужасно... — не выдержав, тихо вымолвила она.

— Они обобрали меня до нитки и оставили умирать среди заброшенных гаражей. Наверное, решили, что я уже не жилец, — Крис видела, как в глазах Сергея боль мешается с каким-то горьким облегчением; он словно сбрасывал с души тяжёлый груз. — Но хрен им! — Он горько усмехнулся и глубоко задышал. — Помню, как что-то заставило меня открыть глаза. Каждая клеточка тела выла от боли. Они забрали всё, и деньги, и телефон, так что я даже не мог вызвать скорую. Подняться на ноги не получалось, а из-за сломанной челюсти я не мог разомкнуть губ. И самое страшное — я оставался в полном сознании. Прекрасно понимал: здесь меня никто не найдёт. А близкие забьют тревогу в лучшем случае через сутки.

Крис слушала не шевелясь, чувствуя, как по коже бегут ледяные мурашки.

— Я мог только глухо мычать, захлёбываясь собственной кровью. Так и лежал на сырой земле, на каком-то строительном мусоре, и смотрел, как медленно светлеет небо. Меня спасла собака.

— Собака? — искренне удивилась Крис.

— Ага, — Сергей сделал ещё глоток уже остывшего кофе. — Она появилась будто из ниоткуда. Долго обнюхивала меня, а я мог только мысленно умолять её о помощи. Понимаю, звучит бредово... Но она вдруг ухватила зубами мою кепку и убежала. В тот момент я уже начал мысленно со всеми прощаться. И представьте моё потрясение, когда через несколько минут она вернулась и привела своего хозяина, — произнёс он с воодушевлением, заглядывая Крис в глаза, словно сам до сих пор до конца не верил в случившееся чудо. — Мужчина шёл за ней, держа в руке мою окровавленную кепку, а собака бежала впереди, то и дело оглядываясь.

Повисла короткая пауза. Сергей замолчал, на его лице застыло выражение благоговейного испуга перед пережитым.

— Дабби, — негромко произнёс он.

— Дабби? — переспросила Крис.

— Так звали мою спасительницу. — Он залез в карман, торопливо вытащил мобильный, быстро пролистал галерею и повернул экран к Кристине.

На фотографии Дабби сидела рядом со своим хозяином — бородатым мужчиной с очень добрыми глазами. Сама спасительница оказалась обычной вислоухой дворнягой с удивительно умной, словно улыбающейся мордой.

— Но её кличку я узнал гораздо позже, — тише добавил Сергей. — Едва я увидел, что ко мне бегут человек и собака, силы кончились. Я снова потерял сознание. И впал в кому.

Крис молча переваривала услышанное, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. Сергей отложил гаджет в сторону и допил остатки кофе. Кристина поняла: настал момент задать тот самый вопрос, ради которого она здесь.

— Скажите, Сергей... А когда вы были в коме... вы что-нибудь чувствовали? Может быть, слышали? — медленно, едва дыша, спросила она. Она знала, что заставляет парня бередить едва затянувшиеся раны, но не могла отступить.

Сергей нахмурился и пристально посмотрел на Крис.

— Ну... Я считаю, что это скорее был затянувшийся сон или какое-то глубинное, потаённое воспоминание...

— Что именно? — Крис замерла, чувствуя, что вот-вот приоткроет завесу тайны.

— Я слышал голос. Голос молодой девушки.

— Кого-то из знакомых?

Повисла короткая пауза.

— Нет. Но я каким-то чудом сразу узнал её имя.

Крис ловила каждое его слово, впитывала каждую интонацию. Сейчас важным казалось абсолютно всё.

— И как её звали?

— Даша. Её голос доносился откуда-то издалека, очень тихий, почти неуловимый.

— Даша? Но ведь так зовут вашу девушку?

— Да, именно её. Как выяснилось позже, она работала медсестрой в реанимации, куда меня привезли. Даша часто разговаривала со мной, пока я находился в забытьи. Но об этом она мне, конечно, уже сама потом рассказала.

— Удивительно, — пораженно прошептала Крис. — И до этого вы действительно никогда не встречались?

Сергей покачал головой.

— А что-то ещё вы помните?

Парень на мгновение задумался, подбирая слова.

— Не знаю, как правильно объяснить... Я словно находился под водой, которая меня не выпускала. Нет, не так! В этой воде был кто-то, кто сознательно меня удерживал, — договорил он почти шёпотом, будто опасаясь, что их подслушают. Хотя в этот обеденный час в глубине зала они сидели одни, не считая скучающего у стойки персонала. — Но, возможно, это был просто кошмар.

— Опишите это состояние, пожалуйста, — мягко, но настойчиво попросила Крис, интуитивно понимая, что блуждает вокруг ключевой разгадки.

— Это как... — Сергей нахмурился, ища точное сравнение. — Как очутиться в тесной клетке посреди ночного моря, кишащего акулами. Ты их не видишь в темноте, но кожей ощущаешь их присутствие.

В глазах девятнадцатилетнего парня вдруг промелькнул первобытный, совершенно детский испуг.

— И если вы спросите, что было страшнее — умирать на грязной земле среди гаражей или находиться в той чёрной воде... Я отвечу: второе.

Он произнёс это настолько серьёзно, что Крис невольно вспомнила Бориса. Тот рассказывал свою историю точно с таким же застывшим, леденящим душу взглядом. По спине Кристины пробежал ощутимый озноб.

— Думаете, это была... смерть? — тихо спросила она, опустив глаза.

Сергей долго молчал. Он задумчиво откинулся на спинку стула, машинально теребя в пальцах пустую кофейную чашку.

— Смерть не подкрадывается на цыпочках и не выжидает трусливо за углом. Нет. Она врывается стремительно и громко, так, чтобы каждый её узнал. В той воде была не смерть. Ведь смерть по-своему великодушна. Она избавляет от боли, приносит покой и прекращает страдания. А там... Это точно была не она. Что-то намного, намного хуже, — уверенно закончил он.

На этой зловещей ноте их беседа подошла к концу. Сергей вежливо попрощался и покинул кафе, оставив Крис наедине со своими мыслями. Едва парень ушёл, она поспешила открыть блокнот. Пальцы слегка подрагивали, пока она торопливо заносила на чистый лист самую важную, врезавшуюся в память мысль:

«...Это точно была не смерть. Что-то намного хуже».

10

После встречи с Сергеем Крис вернулась домой около трёх часов дня. Увлечённая мыслями, она даже не сразу вспомнила, по какой причине сегодня утром в панике сбежала из собственной квартиры. Беседа с пареньком в синем костюме настолько воодушевила её, что она жаждала найти как можно больше историй о людях, сумевших выйти из комы. В поисках ответов она наткнулась на статью о «синдроме запертого человека». Там подробно описывался полный паралич тела, при котором больной, тем не менее, продолжает всё слышать и осязать. Значит, шансы на выздоровление оставались всегда. Крис вновь задумалась: что, если Сеня действительно слышит её, когда она приходит, разговаривает с ним, читает книги или просто сжимает его холодные ладони?

Создаётся логический вопрос: почему Крис до сих пор не попросила Никар связаться с Сеней? На самом деле они обсуждали это много раз. Никар честно пыталась дотянуться до него своими методами, но всякий раз неизменно повторяла одно и то же: его нет в мире мёртвых. Подруга поведала ей любопытную гипотезу о невидимой связи двух миров. Смысл заключается в том, что за жизнь тяжелобольного борются не только земные врачи, но и лекари по ту сторону завесы. При благополучном исходе этого противостояния люди, как правило, выкарабкиваются и идут на поправку.

К пяти часам Крис уже ехала в клинику. Ещё в автобусе её неожиданно пронзила пугающая мысль: а что, если Арсению на той стороне просто некому помочь? Ей до безумия хотелось прямо сейчас обсудить это с Никар.

По прибытии она, по привычке, перекинулась парой дежурных фраз с медсестрой на посту.

— Арсений сегодня вёл себя хорошо, — улыбнулась та, выдав свою стандартную фразу. Крис вежливо улыбнулась в ответ, хотя в душе ей безумно хотелось послать эту остроумную девицу куда подальше с её глупыми шуточками.

Кристина повесила куртку на крючок и накинула на плечи белый больничный халат. Арсений, как и всегда, неподвижно лежал на койке в той же застывшей позе, устремив невидящий, остекленевший взгляд в одну точку.

— Привет, это я, — немного помедлив, произнесла Крис, стараясь говорить как можно бодрее.

Она подошла к подоконнику, где несколько месяцев назад установила маленькую иконку с ликом Пресвятой Богородицы. Выудив из сумочки упаковку влажных салфеток, Кристина бережно протёрла её от пыли.

— Похоже, здешняя медсестричка в тебя по уши втюрилась. Только о тебе и говорит, — будничным тоном заметила она, вернув икону на место и возвращаясь к кровати. Санитары, как обычно, отодвинули стул к самому окну. — Слушай, если она начнёт к тебе приставать, ты только моргни, и я устрою ей разнос.

Крис переставила стул на привычное место и села. Какое-то время она провела в полном молчании, слушая лишь приглушённое, монотонное гудение работающих аппаратов.

— Ну так что... на чём мы остановились?

Её рука потянулась к тумбочке, где лежала книга. Крис бросила короткий взгляд на Арсения. Неужели он ещё больше похудел?

— Хорошо, — тихо вздохнула она, открыла повесть на месте, где осталась закладка, и приступила к чтению.

Домой Кристина вернулась уже глубокой ночью. Не обращая внимания на поздний час, она залила кипятком растворимый кофе. Её нещадно клонило в сон, но ложиться спать сейчас точно не входило в её планы. Андрей, как и предупреждал, задерживался. Когда она попыталась ему набрать, он быстро протараторил в трубку, что завален работой, и пообещал перезвонить позже.

Минут пятнадцать Крис неподвижно просидела в полной темноте за рабочим столом перед выключенным компьютером. В комнату проникал лишь тусклый свет уличного фонаря. Мыслями она была бесконечно далеко отсюда. Порой ей казалось, что она медленно сходит с ума, и виной тому были удушливые ночные кошмары. Раньше она пыталась связать их исключительно с аварией. Да, из-за короткого замыкания в салоне вспыхнул пожар; да, она своими глазами видела страшную травму Сени, и первой её мыслью тогда было: «Господи, он погиб». Разумеется, подобный шок не мог пройти бесследно.

И тут Крис вспомнила маму. У неё скоро день рождения, буквально через пару дней. В детстве мама частенько повторяла маленькой Кристине одну и ту же фразу: «Если о чём-то забыла и никак не можешь вспомнить, вернись в самое начало, назад. Тогда точно вспомнишь».

Крис с радостью последовала бы этому совету, если бы только знала, куда именно ей нужно вернуться.

«Вернись, и всё вспомнишь...»

Что именно она должна вспомнить? Как связать всё воедино? Авария... кошмары... детство... кошмары... авария... детство... Кошмары и детство. Детство!

Внезапная догадка ослепила её. Крис ошарашенно ахнула, сердце испуганно забарабанило по рёбрам. Она уже видела этот сон! Видела в далёком прошлом, задолго до той злополучной аварии. Только тогда там не было никаких трупов и удушливого смрада. И пустыня на самом деле являлась вовсе не пустыней, а узкой, пугающей дорогой — тропой, висящей прямо в воздухе.

Древнее воспоминание, погребённое под толстым слоем пыли, неожиданно прорвалось наружу, озарив сознание, словно яркий луч маяка в кромешной тьме. Этот старый сон с парящей над бездной тропой снился ей в те времена, когда она, наверное, ещё и разговаривать толком не умела. Но уже тогда этот кошмар заставлял малышку кричать от ужаса по ночам, поднимая на ноги напуганных мать и отчима. Но что именно пугало её в том младенческом сне? Этого она вспомнить не могла. Пока не могла.

Следом за этим, словно прорвав плотину памяти, потянулись другие картины.

Вот её первый поцелуй. Летние каникулы, жаркий, залитый солнцем день. Они сидят на железном турнике в школьном дворе, повернувшись боком друг к другу и беззаботно болтая ногами в воздухе. Им обоим лет по девять. Мальчишка робко предложил поцеловаться, и она согласилась. Без языка, всего какие-то две секунды... Чистое, наивное и такое приятное воспоминание.

А вот зима. Канун Нового года. На улице трещит лютый мороз под минус тридцать. Они с Натой и Никар гуляют у праздничной ёлки на площадке. Внезапная стычка с местными девчонками, которые их недолюбливали. Слово за слово — и завязалась их первая настоящая драка. Разбитый в кровь нос, распухшая губа... Крис до сих пор помнила нелепую причину того конфликта: зачинщица приревновала к Кристине мальчика, в которого была тайно влюблена. Хотя, скорее всего, у той девицы просто чесались кулаки. После того случая Крис и Никар на эмоциях даже записались в секцию самбо. Правда, их запала хватило ровно на две недели.

Первый секс. Нет, тогда оргазма она не испытала. Андрей был у неё первым — совершенно неумелым, неопытным, хоть до Крис и состоял в отношениях с другой девушкой. Всю полноту удовольствия Крис посчастливилось узнать лишь через год интимной жизни. Она тогда выпила пару бокалов красного вина, смогла наконец-то расслабиться и просто позволила себе представить вместо Андрея Джуда Лоу, который делал ей самый умопомрачительный в мире кунилингус. И да, она впервые по-настоящему кончила в постели с мужчиной. Это была маленькая, но победа.

Заброшка...

От одного этого слова по телу Крис мгновенно пробежали колючие мурашки. Заброшенный дом престарелых. Они часто бегали туда играть всей толпой. Из темноты услужливо вынырнули имена дворовых друзей: Оля, Маша, Лера, Лёша и Ева.

Ева... Крис закрыла глаза, крепко обняв себя руками. Её пробрал сильный озноб, несмотря на то, что все окна в квартире были наглухо закрыты, а отопительный сезон начался ещё две недели назад. Никар, Наты и Иришки в тот день точно не было с ними. Стоял серый, непогожий летний день. Кажется, даже моросил мелкий дождь, лишь изредка пропускавший блеклые лучи солнца. Никар уехала с родителями в отпуск, Ната и Иришка по какой-то причине тоже не вышли гулять. На заброшке собрались только свои, дворовые. А они обожали подобные места. Особенно если мрачное здание находилось в самом центре города, буквально в двух шагах от их родного двора.

Для детей это был дом с привидениями. По крайней мере, они в это искренне верили. Двухэтажный, без окон и дверей — лишь пустые безмолвные помещения, продуваемые всеми ветрами. И подвал... Тёмный, пугающий подвал, в котором обитал бродяга с бешеной дворнягой. Старик постоянно выбегал наружу и орал, чтобы они проваливали прочь. Однажды Крис даже показалось, что в его руке мелькнул пистолет. Но другие ребята ничего подозрительного не заметили, и тогда она списала всё на своё бурное воображение, которое вечно играло с ней злые шутки. Хотя они тогда улепётывали оттуда так быстро, что вряд ли вообще смогли бы разобрать, что именно держал в руках безумный старик.

Ева.

Ох, как же давно она о ней не вспоминала. Жиденькие, светлые, будто пух, волосы. Худощавое телосложение. Она напоминала хрупкое, прекрасное растение и всегда носила лёгкие ситцевые платьица. Но лицо... Как бы Крис ни старалась, она никак не могла воспроизвести его в памяти. Словно кто-то залил этот участок воспоминаний серой телевизионной замазкой. Зато Кристина отчётливо помнила цвет её глаз: светло-голубые, кристально-прозрачные, как хрусталь.

Ева, Ева... Это ведь случилось так давно. Если бы её тогда не утащили...

«Нет, нет, я не хочу об этом думать! — мысленно закричала Крис, сжимая виски. — Всё это неправда, мне просто показалось! Это всего-навсего мои дурацкие фантазии».

Кристина продолжала сидеть в кромешной темноте за рабочим столом, не замечая, как щёки обжигают горячие, горькие слёзы.

Тебе ведь никто тогда не поверил...

11

Никто не поверил, кроме Никар.

Август. Последние дни летних каникул. Моросил мелкий, но на удивление тёплый дождь. Солнце лишь изредка выглядывало из-за туч, словно желая погреть лежебокам бока. Дворовая компания была в полном составе. Машка, самая старшая из них, уже отметила четырнадцатилетие; Лерке, Лёшке, Еве и Кристине исполнилось по двенадцать; а самой младшей, Ольке, было всего восемь.

Их заброшка на самом деле не была полностью изолированной. Буквально в пятидесяти метрах от неё функционировал настоящий, действующий дом престарелых. Территория состояла из двух корпусов, просто один по какой-то причине так и остался недостроенным и заброшенным. Оба здания ограждал высокий забор из металлопрофиля. Но со стороны их недостроя имелась лазейка — два погнутых прута. Про этот тайный лаз знали только посвящённые, поскольку снаружи его надёжно скрывали густые, разросшиеся кусты чёрной бузины. Благодаря им детям всегда удавалось проскальзывать внутрь абсолютно незамеченными.

Ева в их компании появилась недавно — прошло всего около месяца с тех пор, как она вместе с родителями переехала из другого города. Если бы всё тогда сложилось иначе, они, скорее всего, пошли бы в одну школу и учились в одном классе. Из всех ребят Ева сильнее всего трусила играть в заброшке, а в тот злополучный день она и вовсе была сама на себя не похожа. Девочка постоянно нервничала, испуганно накручивала светлые пряди на палец и дрожала как заяц. Она явно предчувствовала что-то дурное, но не могла облечь свой страх в слова. Остальные ребята искренне недоумевали: чего тут бояться? Бездомный со своей собакой объявлялись здесь редко, а в остальное время в пустых корпусах царила тишина. Да, немного мрачно, грязно, кругом полно строительного мусора, зато играть в прятки — одно удовольствие, и порция адреналина гарантирована. На то, чтобы спуститься в подвал, отваживались только самые смелые. Пытаясь хоть как-то подбодрить подругу, Крис тогда крепко обняла её за плечи и пообещала, что всё будет хорошо.

Всё будет хорошо...

Обычно, если бродяга бывал на месте, он обнаруживал себя в первые десять минут. Поэтому, переждав положенное время и никого не встретив, дети начали игру. По считалке водить выпало Крис. И пока она, прижавшись лицом к бетонной стене с облупившейся штукатуркой на первом этаже, громко считала до тридцати, топот торопливых шагов постепенно затих. Спрятались все.

Крис начала поиски. Максимально тихо она обследовала первый этаж, но никого не нашла. Поднявшись на второй, она почти сразу обнаружила Еву — и та, кажется, была этому только рада. Объединившись, девочки принялись искать остальных. Не прошло и пяти минут, как стало ясно: все ребята спрятались в подвале. Больше им просто негде было укрыться — по правилам игры выходить на улицу запрещалось. К тому же Ева шепнула, что видела, как Лёшка перед самым началом хвастался новым карманным фонариком.

Девочки снова спустились на первый этаж. Крис замерла у края лестницы, ведущей в непроглядную, вязкую тьму подвала, а Ева испуганно озиралась по сторонам.

В этот момент в полуразрушенном здании резко, неестественно похолодало. Они настороженно переглянулись, а затем посмотрели в пустой оконный проём. Погода за окном менялась не по минутам — по секундам. Вокруг мгновенно потемнело, будто разом наступили глубокие сумерки. От этого внезапного ледяного перепада кожу Крис обсыпало колючими мурашками. Казалось, сама природа ополчилась на них. В проёмы ворвался яростный, шквалистый ветер, безжалостно путая и поднимая дыбом волосы девочек. Небо над городом в одно мгновение заволокли тяжёлые, иссиня-черные грозовые тучи.

Нет, пожалуйста, остановись, хватит, прошу...

— Нужно валить отсюда, — сквозь гул ветра крикнула Крис перепуганной Еве.

Та лишь отчаянно закивала, глядя на подругу широко распахнутыми, полными слёз глазами.

— Ладно, сейчас ребят позову! — Крис крепко сжала кулаки и решилась сделать шаг на первую ступень подвальной лестницы.

Именно в эту секунду над их головами бабахнуло с такой силой, что девочки одновременно подпрыгнули на месте. Детская забава окончательно перестала быть весёлой. Ветер за стенами превратился в штормовой. Дождь из мелкой мороси в долю секунды перерос в яростный, сплошной ливень. В проёмы полетели крупные, ледяные брызги, мгновенно пропитавшие одежду. Следом гром громыхнул снова — на этот раз так мощно, что бетонный пол под ногами ощутимо задрожал, а небо за окном расколола ослепительная вспышка молнии.

— Пошли по домам! — взмолилась Ева сорвавшимся на писк голосом.

— Подожди, нужно предупредить остальных, что мы уходим, — крикнула Крис. Ей и самой до безумия хотелось поскорее оказаться в сухой и тёплой квартире.

Казалось, весь пустой недострой ходит ходуном от грозовых раскатов. А снаружи творилось что-то совсем невообразимое. Ураган гнал по воздуху тучи мусора: сорванные листья, целлофановые пакеты, клочья размокшей бумаги. Столетние громоздкие тополя раскачивало из стороны в сторону, словно тонкие стебли травы. На крышах соседних жилых домов со скрежетом вибрировало кровельное железо. Прижатые к земле цветы на клумбах буквально тонули в грязи. Создавалось полное ощущение, что прямо сейчас наступает конец света.

На трясущихся ногах Крис сбежала вниз, но остановилась у самой черты, где густая тьма начинала поедать бетонные ступени. Ева осталась ждать её наверху. Здесь, внизу, бушующий снаружи ураган ощущался не так шумно, уступая место зловещему сквозняку. Крис вгляделась в черноту подвала, но не смогла разобрать ни единого силуэта.

— Эй, ребята! — изо всех сил закричала Кристина. — Мы больше не играем! Мы с Евой уходим домой! Погода испортилась!

Ответом ей послужил лишь очередной раскат грома. И больше ничего.

— Маша! Лера! Лёша! О-о-оля! — Крис затрясло от нарастающей паники. Ей кожей чудилось, что из непроглядного подвального мрака за ней пристально наблюдают. Будто в каждом тёмном углу затаились невидимые монстры, выжидающие секундную слабость, чтобы выпрыгнуть и утащить её. Ребята по-прежнему не отзывались, и луч фонарика нигде не мелькал. Крис решила, что друзья, скорее всего, уже испугались бури и втихую сбежали домой через другую сторону. — Всё, мы уходим! — напоследок выкрикнула она, хотя стихия напрочь заглушила её голос.

В два прыжка она преодолела лестницу обратно, стремясь как можно скорее покинуть первый этаж. Те несколько секунд, что она провела у подвала, напугали её гораздо сильнее урагана.

Но, выскочив на свет, Крис в ужасе замерла. Евы нигде не было.

— Ева! — Кристину начала душить злость: неужели её просто бросили здесь одну? Неужели подруга струсила и убежала, даже не дождавшись её?

Она уже приготовилась сама со всех ног броситься к выходу, как вдруг сквозь вой ветра донёсся далёкий, зовущий голос. Ей показалось, что кричали сверху.

— Ева, блин!

Шквал на улице продолжал набирать обороты. Крис на секунду засомневалась, стоит ли им вообще сейчас выбегать на открытое пространство, или безопаснее переждать пик бури в здании. Огромными шагами она взлетела по лестнице на второй этаж. Пронеслась из одного конца коридора в другой. Пусто. Ну и где эта дура?

Крис подбежала к пустому оконному проёму и выглянула во двор. Ливень тут же наотмашь хлестнул её по лицу холодными каплями. Но Кристина испуганно отпрянула назад совсем по другой причине. Там, внизу, со стороны выложенной каменной тропинки, сквозь стену дождя к заброшке кто-то торопливо, тяжело ковылял. Неизвестного мужчину буквально сносило в сторону мощными порывами ураганного ветра.

Дрожа всем телом, Крис осмелилась выглянуть ещё раз, отчаянно надеясь, что ей всё просто привиделось. Но реальность оказалась беспощадной: мужчина в рваных лохмотьях торопливо ковылял прямо к заброшенному корпусу, где они прятались. Что-то в его облике внушало первобытный ужас. Потрёпанный, дикий вид; кожа лица и рук была настолько серой и грязной, что невозможно было определить ни возраст, ни национальность. Он походил... на восставшего мертвеца. Его руки при ходьбе безжизненно болтались из стороны в сторону, словно тряпки.

И в тот самый миг, когда Крис обожгла пугающая мысль об ожившем покойнике, правая рука незнакомца в буквальном смысле отвалилась. Другой рукой он неуклюже поймал её на лету и привычным жестом прилепил обратно, не замедляя шага, будто это было для него самым обыденным делом.

Крис беззвучно закричала, мгновенно отпрянув от окна и вжавшись спиной в холодную бетонную стену. Она до боли зажала рот ладонями, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик и не привлечь к себе внимания. Господи, у него действительно отвалилась рука? Самая настоящая рука! И эта тварь бежит прямо сюда! Крис лихорадочно соображала, как быть. Как разминуться со страшилищем, неважно, живое оно или мёртвое? Прыгнуть со второго этажа и сломать ноги? Нет. Нужно незаметно спуститься и сбежать через разбитое окно первого этажа. Или спрятаться.

Крис вновь осторожно выглянула в коридор. Вокруг никого не было, зато снизу отчётливо донеслось мерзкое, утробное:— БА-ААА-ААА...

Хватит, я прошу, это слишком тяжело...

Едва сдерживая животный, парализующий ужас, она бросилась в самый конец помещения и притаилась за выступом стены. Крис отчётливо слышала, как существо тяжело поднимается по ступеням, продолжая горланить своё кошмарное «ба-ааа-ааа». А спрятаться здесь было абсолютно негде: ни дверей, ни мебели. Вокруг лишь пустое пространство, продуваемое шквальным ветром, да уродливые горы строительного мусора.

Грозовые раскаты немного поутихли, уходя в сторону леса. Из-за этого рвотные, хриплые изрыгания стали слышны ещё отчётливее:— Ба-ааа-ааа... Ба-ааа-ааа... БА-ААА-ААА!!!

Оно — кем бы ни был этот монстр — поднялось на второй этаж. Крис зажмурилась из последних сил, словно это могло помочь ей раствориться в воздухе или слиться со стеной.

— БА-ААА-ААА?! — громко прогорланил нелюдь, застыв посреди коридора, будто вопрошая: «Где же ты спряталась, маленькая девочка?»

Успел ли он заметить её в окне? Панический голос в сознании кричал, что да, иначе тварь не торопилась бы так целенаправленно именно на второй этаж.

Сжимая рот обеими руками и трясясь как осиновый лист, Крис всё же рискнула на долю секунды выглянуть из своего укрытия. Существо стояло у самой лестницы, полностью преграждая единственный путь к спасению. Вскинув лицо к потолку и широко разинув пасть, оно вновь издало жуткий, пробирающий до костей звук. А затем, мгновение подумав, хромая и ковыляя, побрело в противоположную сторону от Крис, то и дело придерживая отваливающуюся правую руку.

— Ба-ааа-ааа...

Крис поняла: это её единственный шанс. Стараясь оставаться незамеченной, она трусцой посеменила к лестнице, отчаянно пытаясь совладать с негнущимися, словно чужими ногами.

— Ба-ааа-ааа... — раздалось уже чуть дальше.

Существо двигалось по своему маршруту, пока не замечая затаившую дыхание девочку.

— БА-ААА-ААА!

Шаг, ещё шаг — и вот она уже на первой ступени, на второй... Забыв об осторожности, Крис со всех ног понеслась вниз. Она рванула к первому попавшемуся оконному проёму первого этажа, перемахнула через него, как заправский спортсмен, и, не обращая внимания на хлещущий ливень, побежала по каменной тропинке к воротам. Обычно они стояли настежь. Там, в небольшой будке, должен был находиться охранник. Как он вообще умудрился пустить это существо на территорию? В тот момент Крис меньше всего волновал этот вопрос. Она мчалась прочь без оглядки, пока не услышала за спиной громкий, протяжный девчоночий крик.

Звук заставил её резко затормозить. Из-за мокрой плитки под ногами Крис проехала по инерции метра два, не удержала равновесие, упала и покатилась по сырой траве.

Неужели Ева всё ещё там?

Крис тяжело поднялась на ноги, уставившись на заброшенный корпус. Рвануть обратно в эту темноту она не решалась. Что, если ей просто показалось?

Не показалось. Перепуганная до смерти Ева на мгновение возникла в одном из окон второго этажа, истошно зовя на помощь. Всё это длилось от силы секунду, не больше. Из темноты за спиной девочки вынырнуло чудовище в ободранных лохмотьях, грубо схватило её за волосы и уволокло обратно в черноту комнат.

— Ева! — Крис дернулась назад, готовая бежать на выручку, как вдруг заметила женщину в белом халате. Та находилась совсем недалеко от ворот и отрешённо копошилась на одной из клумб. — Эй, помогите! Там какой-то мужчина утащил мою подругу! — истошно закричала Крис.

Но женщина не обратила на неё ни малейшего внимания. Точно так же, как не обращала внимания на разбушевавшийся ураган и ледяной ливень.

«Хватит, остановись! Некоторые воспоминания лучше никогда не тревожить...»

«Поздно. Я и так вспомнила слишком многое».

12

Мертвяки — именно так называла их Никар. Они не были похожи на классических зомби из кино. Зомби — это просто ожившие тела, лишенные разума. Мертвяки же представляли собой испорченные, изгнившие изнутри души злых людей. Они застревали между двумя мирами и обитали в заброшенных зданиях или чёрных аномальных зонах. Именно эти твари только что утащили Еву.

Промокшая насквозь Кристина подбежала к застывшей у клумбы женщине. На отчаянный крик о помощи та никак не отреагировала, и девочке пришлось дотронуться до её плеча. Пальцы ощутили неестественно мягкую, податливую плоть, словно дряблую кожу натянули поверх сухой деревянной доски.

Женщина медленно повернулась, заставив и без того перепуганную Крис с писком отпрянуть. Девочка мгновенно осознала: перед ней существо той же природы, что и монстр в недострое. Тварь жадно набивала рот сорванными цветами, заглатывая их вместе с корнями и комьями липкой земли. Завидев Кристину, она широко, уродливо улыбнулась. Оказалось, её рот был разорван до самых ушей, а размазанная ярко-красная помада превращала лицо в подобие безумной, кровавой маски.

Мертвячка выпрямилась во весь рост, зловеще склонив голову набок. Грязные, мокрые волосы паклями спадали на белый халат, будто она только что выбралась из сырой могилы. Длинные костлявые кисти рук далеко торчали из рукавов, которые явно были ей малы. При этом пуговицы на халате натянулись на деформированном, раздутом теле и, казалось, готовы были в любую секунду с треском разлететься в стороны.

Издав всё то же утробное, хриплое «ба-ааа-ааа», существо выплюнуло на асфальт пожёванное месиво из стеблей и грязи. Тварь слепо вытянула руки вперёд и двинулась на Крис.

Вскрикнув от ужаса, Кристина развернулась и бросилась обратно — туда, откуда только что бежала. Путь к воротам был отрезан. Едва не поскальзываясь на мокрой каменной плитке, она неслась прямиком в зловещую темноту заброшки.

Как только она снова оказалась в недострое, до неё вновь долетел Евин крик, захлебнувшийся внутриутробным «ба-ааа-ааа». Крис лишь раз обернулась — медсестра-мертвячка продолжала уверенно плестись следом, ни разу не поскользнувшись на мокрой каменной плитке, — и опрометью рванула по лестнице на второй этаж.

— Ева! — позвала Крис, но её сорвавшийся голос прозвучал слишком слабо.

На этот раз ответа не последовало. И это пугало ещё сильнее. С трудом проглотив огромный ком в горле, Крис пошла вперёд, заглядывая в каждый тёмный угол, за каждую облупленную стену. Снизу донёсся протяжный вой мертвячки. Раздался глухой, тяжелый удар: похоже, медсестра неуклюже перевалилась через оконный проём и шмякнулась на пол, громко взвыв своё бесконечное «ба-ааа-ааа». И тут же второе, точно такое же изрыгание раздалось всего в двух шагах от Крис, прямо за ближайшим простенком. Девочка поняла: мертвяк, утащивший Еву, совсем близко.

Заметив под ногами кусок ржавой арматуры, Крис нагнулась и уже собиралась схватить железку, как вдруг пол под её кедами заходил ходуном, словно спина ожившего морского монстра.

«Остановись, пока не поздно! Что-то из прошлого вспоминать просто нельзя!»

Из груды разломанного кирпича прямо перед лицом Кристины высунулась костлявая рука. Гнилая кожа свисала с фаланг лохмотьями, сочась уродливыми язвами. Крис в ужасе отпрянула. Пол продолжал шевелиться. И... о Господи! Из мусора стали появляться руки. Они лезли отовсюду. Крис вскочила на ноги и побежала куда глаза глядят, хотя удержать равновесие на движущейся поверхности было почти невозможно — казалось, будто пытаешься идти по пружинящему, ходящему ходуном батуту, на котором одновременно прыгают ещё десять детей. Следом за руками из строительного хлама начали выползать головы и туловища в грязных ободранных лохмотьях, одно страшнее другого. Они выкарабкивались из завалов, как из разрытых могил, и оглушительно горланили:— БА-ААА-ААА!!!

Крис споткнулась и тяжело растянулась на груде обломков. Только в следующее мгновение она осознала причину падения — один из мертвяков мёртвой хваткой вцепился своей костлявой лапищей в её лодыжку. Кристина перевернулась на спину и остервенело затрясла пойманной ногой. Ей чудом удалось вырваться. Но стоило ей попытаться подняться, как другая лапа яростно впилась в её волосы, прижав голову к полу. Крис закричала, забилась всем телом, пытаясь высвободиться из этого плена. Пальцы-кости с обвисшей разорванной плотью наконец разжались, оставив в своей хватке целый клок волос. Крис перевернулась, силясь как можно скорее встать на ноги, но мертвяк, чья уродливая башка уже наполовину торчала из осколков шифера, успел намертво ухватить её за край футболки...

Кристина, прославившаяся на всю страну своими историями ужасов, продолжала сидеть в полнейшей темноте за рабочим столом, содрогаясь от безмолвных слёз и заново переживая кошмары своего детства.

Она даже не заметила, как в тишине прихожей негромко щёлкнул замок входной двери, и кто-то тихо вошёл в квартиру...

А дальше всё превратилось в сплошной, удушливый кошмар. Монстры лезли буквально отовсюду. Пустые залы заброшки мгновенно заполнил удушливый запах гниющих тряпок и сырой земли. Чужие пальцы цепляли, хватали, рвали ткань. Здоровенная мускулистая ручища одного из чудовищ железной хваткой вцепилась в её бедро. Крис что было сил задрыгала ногой, пытаясь вырваться. Остервенело перебирая руками, она поползла по-пластунски прямо по строительному мусору, прорываясь сквозь плотное кольцо наступающих тварей.

Тот, кто удерживал её за футболку, с треском рванул ворот, разрывая ткань в клочья. Надо было кричать, звать на помощь, но крик застревал в горле. Чьи-то грязные лапы впились в волосы, другие обхватили за талию, буквально припечатывая маленькое тело к бетонному полу. Крис отчаянно пыталась оттолкнуться, вырваться, но их было слишком много. Изъеденные язвами пальцы царапали кожу. Когтистые лапы мертвяков рвали джинсы; плотная материя на одной из штанин не выдержала и с треском разошлась по швам.

Внезапно чьи-то зубы глубоко вонзились ей в бедро. Вскрикнув от дикой боли, Кристина резко вывернулась и наотмашь ударила коленкой прямо в гнилую мертвецкую рожу, с хрустом выбив твари несколько чёрных зубов.

Один из монстров, выбравшись из завала целиком, навис прямо над ней, обдавая лицо зловонным, леденящим дыханием. Разорванная штанина окончательно оторвалась, обнажая израненную ногу. Крис понимала: если она не вырвется прямо сейчас, то просто потеряет сознание от этого удушающего запаха гнили и парализующего страха. Но острая, пронзительная боль не позволяла ей отключиться — очередная тварь мертвой хваткой вцепилась в остатки одежды между её ног, заставляя девочку зайтись в безумном крике.

— Отстаньте! Отстаньте от меня! — Крис чудом удалось отодрать от себя удерживавшие её лапы и со всей силы пнуть нависающего сверху монстра обеими ногами.

Тот отлетел в кучу своих собратьев, словно пошатнувшийся пьяница. Она рванулась вперед, готовая бежать, но мертвяк снизу по-прежнему крепко держал её за джинсы. Крис снова рухнула лицом на грязные обломки шифера. В ту же секунду сверху её придавила огромная, стокилограммовая туша. Неуклюжий жирный мертвец прогорланил ей прямо в ухо победное, оглушительное «БА-ААА-ААА!!!», а остальные твари, почуяв добычу, с новой силой вцепились в её ноги. Она физически чувствовала, как её буквально рвут в разные стороны. Маленькая Кристина беспомощно плакала, но всё ещё пыталась драться. Стоило оттолкнуть одну корявую руку, как на её месте тут же оказывалась другая.

Вскоре её запястья оказались намертво заблокированы мертвыми пальцами. Разлагающийся толстяк над ней шумно, тяжело дышал, источая невыносимый смрад. Из последних сил она выдернула правую руку — её тут же перехватили; попыталась освободить левую — безуспешно. Казалось, ещё мгновение, и её разорвут на куски. Изголодавшаяся тварь у её ног уже уродливо разинула пасть, готовясь впиться в беззащитное тело.

И вдруг что-то изменилось. Чья-то неведомая, колоссальная сила резко ухватила Крис за ногу и потянула на себя с таким отчаянным рывком, что шея державшего её мертвяка с сухим треском сломалась под её весом. Огромный толстяк недовольно взревел, чувствуя, как добычу утаскивают прямо у него из-под носа. Когти мертвецов, глубоко оцарапав кожу Крис, соскользнули, не сумев её удержать.

В этот момент сознание Кристины начало гаснуть. Сквозь пелену обморока она видела лишь одно: тот, кто утащил её, не издавал ни единого звука. Бушующая толпа мертвяков в страхе расступалась перед ним, чуть ли не склоняясь до самого пола. Этот Некто, кем бы он ни был, одним мощным движением закинул бесчувственную девочку на плечо, словно охотничий трофей, и медленно, но абсолютно уверенно направился к лестнице. Сначала мимо комнат второго этажа, затем через первый — прямиком в непроглядную, леденящую темноту подвала.

Кристина только и успела заметить здоровенные волосатые лапы с загнутыми острыми когтями.Остановись...Монстр утащил её в подвал, где царила кромешная тьма. Крис чувствовала телом жёсткий шерстяной горб, но сил не осталось даже на то, чтобы позвать на помощь. Она висела обмякшей тушкой мёртвого зверька, пойманного лихим охотником. В нос бил острый запах псины. Протяжные, возмущённые крики мертвяков остались где-то позади, и Крис осознала, что монстр уволок её в комнату с глухими стенами. Она отчётливо слышала, как он сначала открыл, а затем запер дверь.

— Отпустите меня, пожалуйста, — обессиленно прошептала она.

В ответ существо просто скинуло её с плеча, словно надоедливую обезьяну. Крис больно приземлилась на холодный, идеально гладкий бетон. Голова шла кругом, хотя в темноте это дезориентировало не так сильно. А зверь ходил кругами, клацая когтями. Крис ловила каждый звук: тяжёлое, низкое дыхание, шуршание, будто кто-то взлохмачивал собачью холку, и скрежет по полу.

Она не успела даже пискнуть, как монстр схватил её за руку, поднял в воздух, как пушинку, и резко развернул, вцепившись другой лапой в шею. Пока Крис пыталась отодрать от своего горла длинные — сантиметров десять, не меньше — когти, мир вокруг начал угасать. Она задыхалась от ужасной боли. Ещё немного, и всё кончено. А сверху уже доносился топот: мертвяки спускались в подвал, горланя своё утробное «ба-ааа-ааа»…

Зверь победно зарычал и снова швырнул Кристину на пол. В то же мгновение её придавило к бетону тяжёлой когтистой лапой. Мертвяки неистово затарабанили в запертую дверь. Монстру это не понравилось — он грозно взрыкнул и неожиданно отпустил добычу. Крис, преодолевая боль, высвободилась и отползла как можно дальше. По телу стекало что-то липкое и горячее. Кровь?Прошу, хватит!

Толпа мертвяков с треском выломала дверь. Протяжный вой, злобное рычание и бесконечное рвотное «ба-ааа-ааа» оглушили комнату. Стадо хлынуло внутрь. Крис попыталась бежать, но тут же врезалась в стену. Влево! Опять стена. Вправо! Снова тупик. Видимо, это конец. Они не отпустят её, пока не разорвут на куски.

И вдруг в мгновение ока всё испарилось. Мелькнул яркий луч Лёшиного фонарика, и горластые покойники просто улетучились, словно их и не было. Крис, на долю секунды зависшая в воздухе, в который раз больно рухнула всем телом на бетонный пол.

В помещение ворвались ребята. Все были напуганы до смерти: одежда разорвана, руки и лица исцарапаны. Монстры не исчезли навсегда. Они никогда не исчезают. Они просто прячутся по углам и ждут подходящего момента.

Маша и Лера помогли Крис подняться. И только когда они тяжело дыша выбежали на улицу, Кристина заметила, что Евы с ними по-прежнему нет. Ребята понятия не имели, где она.

— Ева всё ещё там! — крикнула она ребятам.

И в подтверждение её слов из глубины заброшки донёсся угасающий крик. Друзья нехотя притормозили, но по их перепуганным лицам Крис поняла: помощи ждать не стоит. Они были напуганы до смерти. Уже через пару секунд их пятки сверкали по направлению к открытым воротам. Холодный дождь напополам с промозглым ветром продолжали свою ненастную работу.

Вдруг Крис заметила двух мужчин в строгих чёрных костюмах под одинаковыми чёрными зонтами. Они неспешно шли по дороге за забором Дома престарелых, увлечённо о чём-то беседуя. Не обращая внимания на свой оборванный вид, Кристина бросилась к железным прутьям, умоляя о помощи. Но, к её изумлению, прохожие даже не повернули головы.

Что же делать? Что делать? Мысли лихорадочно путались. Почему сотрудники Дома престарелых ничего не слышат? Почему не вызывают полицию?

— Потому что они на самом деле ничего не слышали... — прошептала в темноту взрослая Крис, шумно переводя дыхание.

А маленькая Кристина тогда отважно бросилась обратно к заброшенному зданию. Она не могла бросить Еву — ведь она обещала ей, что всё будет хорошо. Но не успела девочка вновь забраться в мрачное помещение через оконный проём, как ливень резко прекратился. Тучи расступились, и мир озарило яркое, почти издевательское солнце.

«Всё закончилось», — осознала Крис. Евы больше не было слышно. Монстры исчезли. И сколько бы Кристина ни звала подругу, та не отзывалась. Мир вокруг в одно мгновение стал обыденным и привычным: на улицах показались прохожие, зашумели редкие автомобили. И тут же, грозно ругаясь, из-за угла вырос охранник.

— Там де-девочка! Помогите! Её утащи-щили! — заикаясь от ужаса, взмолилась Крис.

Пожилой мужчина в униформе отстранил плачущую девочку от окна и сам полез внутрь. Минут десять он блуждал по пустым коридорам и даже спускался в подвал. Кристине казалось, что прямо сейчас из темноты снова раздастся это жуткое утробное «ба-аа-ааа», крик охранника, и кошмар поглотит их заново. Но ничего не случилось. Еву он так и не нашёл, зато вызвал полицию.

Им Кристина рассказала всю правду: Еву утащили ожившие мертвецы, которые напали и на неё саму, и друзья могут это подтвердить.

Крис увезли в больницу. Только там, растянувшись на больничной койке, она ощутила, как безумно устала, как ноют все мышцы и гудят кости. Мама приехала сразу же, как только ей позвонили. У Кристины брали анализы, её осматривали разные врачи, что-то помечая в картах, но почти ничего не объясняли. Матери и хмурой женщине-полицейскому Крис без утайки пересказала всё: об ужасных мертвецах, у которых отваливались куски плоти, о том, как они лезли прямо из строительного мусора, как издевались над ней, как уволокли Еву, и о звере с огромными острыми когтями...

Мама безудержно рыдала, а следователь молча фиксировала показания на листе бумаги. Крис умоляла поговорить с остальными ребятами, ведь они тоже были там и всё видели, но... друзья утверждали совсем другое. Они твердили о бездомных, которые на них напали и избили.

Но как же отвалившаяся рука?..

Вскоре ты и сама себя в этом убедила. Одежда у тех людей была грязной и мятой. От них разило перегаром. Рты беззубые, а голоса прокуренные и хриплые. Но как быть с той оторванной рукой? Разве у бродяг отваливаются руки?

Это был всего-навсего протез... Кажется, именно к такому выводу они пришли с психологом, которого Крис посещала каждую пятницу два месяца подряд.

— Ты чего сидишь в темноте?

В комнате вспыхнул тусклый свет. Крис зажмурилась и обернулась на голос. В спальню зашёл Андрей.

— Просто задумалась, — ответила она, поспешно вытирая мокрое лицо рукавами кофты, и пересела на кровать.

— Ничего себе задумалась. А плакала-то почему? — встревоженно спросил он. Андрей присел рядом и мягко обнял жену за плечи.

— Да так... Вспомнила кое-что из детства. Думала, давно уже позабыла, — отмахнулась Крис. Она не смотрела ему в глаза и лишь нервно теребила подол кофты.

— Расскажешь?

Крис взглянула на него — в её глазах, казалось, сосредоточилась вся боль и печаль мира.

— Когда-нибудь обязательно, — пообещала она, втайне надеясь, что этот день никогда не наступит.

— Ну ладно. Я тогда в душ, — согласился Андрей и, нежно поцеловав жену в висок, ушёл в ванную.

Крис исчезает 13

— Пятьдесят, — ответила Крис на вопрос моложавого продавца о возрасте её матери.

— В таком случае вы можете выбрать любое из этих колье, — смазливый парень, напомнивший Крис гея, деловито принёс со стеклянной витрины, запертой на электронный замок, три бархатные подставки. На каждой сияли бриллианты с шестизначными ценниками. — Любое из них станет безупречным подарком на юбилей.

Консультант явно узнал в Крис знаменитость и теперь изо всех сил старался продать вариант подороже.

Крис пришла в ювелирный салон вместе с Никар. Девушки склонились над украшениями невероятной красоты, восхищённо вздыхая и перешёптываясь.

— Классическая модель. Центральный бриллиант — ноль целых пять десятых карата, — продавец аккуратно снял первую цепочку и бережно поднёс её к свету ламп. То же самое он проделал со вторым украшением, выполненным в виде изящной изогнутой ветви с мелкими листьями. — Золото семьсот пятидесятой пробы и россыпь бриллиантов общим весом в десять карат.

Девушки негромко хихикнули, продолжая с восторгом разглядывать роскошные изделия. Тем временем парень поднял третью, самую приметную подставку с глубокими голубыми камнями и с гордостью объявил:

— Эксклюзивное колье. Бриллианты на двадцать карат и чистейший сапфир. Оно идеально подойдёт для зрелой дамы. И, к слову, это единственное подобное украшение в России.

— Они, конечно, невероятно красивые, но... — замялась Крис.

Продавец тут же поспешил выставить на стол ещё один небольшой футляр.

— Второе колье идёт в комплекте вот с этими серьгами, — деликатно улыбнулся он. — Если будете брать гарнитур, мы с удовольствием сделаем вам скидку в три процента.

— Я бы с удовольствием купила маме все три, но... — Крис перевела взгляд с Никар на продавца. — Но такие дорогие подарки она ни за что не примет. Пожалуйста, предложите нам что-нибудь попроще.

Консультант, на бейджике которого блестело имя «Максим», понимающе кивнул и унёс роскошные колье обратно. Затем он вышел из-за стойки и направился к узкому стеклянному шкафу в глубине зала. Девушки пошли следом.

— Какие камни она предпочитает? — спросил Максим, вновь доставая ключ.

— Рубины, — уверенно ответила Крис.

— Тогда посмотрите вот этот вариант. Серьги с крупными рубинами в окружении мелких бриллиантов. Они подойдут и для повседневной носки, — он бережно достал изящное украшение с глубокими красными камнями.

Пока Крис увлечённо рассматривала предложенный вариант, Никар с загадочным видом приблизилась к парню и что-то тихо шепнула ему на ухо. Максим в мгновение ока залился краской от кончиков волос до воротничка белоснежной рубашки.

— Что вы такое говорите? — он нервно поправил галстук, слегка ослабив узел, и попытался сделать вид, будто ничего не понимает, хотя его испуганный взгляд говорил об обратном.

Никар заглянула ему в глаза и уверенно кивнула:

— Он тоже думает о тебе. И хочет того же. — Она добродушно коснулась его плеча.

— Вы... вы говорите о Сергее? — всё ещё не веря своим ушам, переспросил Максим и прижал руку к груди.

— Просто поверьте ей, — улыбнулась Крис, не отрываясь от изучения серёжек. Впрочем, парень её, кажется, даже не услышал.

— Вы ясновидящая?

— Немного, — подтвердила Никар и снова ободряюще похлопала его по плечу. — Так что прекращай мучить себя и просто позвони ему.

— Вот эти беру! — громко объявила Крис, окончательно остановив свой выбор на серьгах с рубинами.

***

Весь день девушки провели вместе. Завезя подарок домой, они отправились в массажный салон, затем прошлись по магазинам, немного обновив гардероб, и сходили в кино на новый фильм о вампирах. К вечеру подруги жутко проголодались и решили заглянуть в небольшое уютное кафе.

До этого они увлечённо обсуждали, какие сорта кофе самые лучшие, но Крис заметила, что подруга отвечает невпопад, постоянно погружаясь в свои мысли.

— Я снова видела это, Крис, — неожиданно и как-то виновато произнесла Никар, прерывая разговор.

Воцарилась недолгая, но тяжёлая пауза. Крис вздохнула и привычным движением нажала на боковую кнопку телефона. Экран вспыхнул, показывая время. Ей очень не хотелось возвращаться к этому разговору, но Никар явно не находила себе места.

— Опять то же самое видение? — тихо спросила Крис, не поднимая глаз.

А когда всё же осмелилась взглянуть на подругу, то увидела в её eyes слёзы. Это её по-настоящему испугало. Никар редко возвращалась к уже сказанному, если только старые образы не начинали преследовать её с новой силой.

— Да, — Никар судорожно вздохнула. — Я знаю, что уже говорила тебе, но оно просто не отпускает меня. Всё повторилось один в один. Мамин юбилей, празднование, ты — довольная, счастливая... а потом эта проклятая темнота. Она наступает слишком внезапно, Крис.

У Крис по коже побежали мурашки. Она сглотнула подступивший к горлу комок и снова зачем-то зажгла экран телефона, пытаясь отвлечься на светящиеся цифры.

— И финал... он такой же? — спросила Кристина почти шёпотом.

— Да. Темнота, в которой всё исчезает, — голос Никар дрогнул. — Но в этот раз я почувствовала что-то ещё. Словно это не просто конец, а какое-то... странное, пугающее продолжение, до которого я никак не могу дотянуться. Будто меня туда сознательно не пускают.

Кристина выдохнула, пытаясь разрядить обстановку и уцепиться хоть за какой-то позитив. На её губах появилась робкая, вымученная улыбка:

— Слушай, ну раз там есть хоть какое-то продолжение, значит, жизнь на этом точно не заканчивается! Всё наладится, вот увидишь. Мозг просто подкидывает тебе тревожные картинки из-за моих вечных рассказов о книгах. Почему ты так переживаешь?

— Не знаю, Крис, — в больших карих глазах Никар по-прежнему стояли тревога и глубокая печаль. — Чувства, которые сопровождали этот тупик, хорошими никак не назовёшь. И меня до безумия пугает то, что видение заблокировано. Будто какая-то важнейшая, ключевая деталь постоянно ускользает от меня. Словно кто-то намеренно прячет всю правду, стирает её, понимаешь?

Крис очень хотелось бы понять, но есть вещи, которые не дано постичь никому — даже ясновидящим. Ей оставалось лишь искренне надеяться, что предчувствия подруги на этот раз окажутся ложной тревогой.

После кафе они решили проведать Арсения. Немного посидели у его постели, тихо поболтали и только после этого разъехались по домам.

С Андреем Крис столкнулась у самого подъезда. Муж великодушно помогал молодой курчавой соседке поднять по ступеням тяжёлую детскую коляску. Девушка вроде бы жила этажом ниже, но Крис никак не могла вспомнить её имя, хотя они пару раз перекидывались парой слов на лестничной площадке. Малыш у неё был чудесный — курносый кроха, которого мать крепко прижимала к себе.

— У вас просто золотой муж! — широко улыбнулась соседка, заметив подошедшую Крис.

Они втроём зашли в прохладный подъезд. Первым с коляской шёл Андрей, за ним — соседка (кажется, её звали то ли Алина, то ли Марина), а замыкала шествие Кристина.

— Да, он у меня такой, — ответила она, улыбаясь мальчику.

Тот вовсю разглядывал Крис через плечо матери своими огромными детскими глазами. Она смотрела на него, но внезапно почувствовала несвойственный ей укол обиды и какой-то глухой ревности. В этот миг Крис вдруг ощутила себя пустой и убогой.

«А вдруг у меня никогда так и не получится? — промелькнула в голове горькая, щемящая мысль, пока они ждали лифт. — Вдруг я так и не смогу родить малыша? Почувствовать, как он прижимается ко мне, каково это — быть матерью...» От этой тихой тревоги внутри всё сжалось, а собственная тоска навалилась на плечи тяжёлым грузом.

— Некоторые мужчины вообще не догадаются помочь, — продолжала жаловаться соседка, не замечая состояния Крис. — Видят же, что женщина тащит тяжесть с ребёнком, и всё равно сделают вид, будто это не их дело.

Малыш за её плечом весело хихикнул, когда Крис шутливо скорчила ему гримасу. Мальчик продолжал сверлить Кристину небесно-голубыми глазами, вызывая в её душе бурю тёплых эмоций. Крис протянула руку и легонько коснулась пальцем кончика его крошечного носа. Младенец снова задорно рассмеялся.

— А у вас в зале батареи горячие? А то мои едва тёплые...

Крис уже не слушала болтовню соседки. Она лишь заворожённо думала о том, как у такого крошечного человека могут быть настолько глубокие, пронзительные и чистые глаза цвета неба.

— Да, тоже едва тёплые, — раздался натужный голос Андрея, который продолжал толкать коляску вверх по ступеням. — Звонил в аварийку, обещали на этой неделе всё наладить...

Крис легонько потрепала мальчика за пухлые щёчки. Тот задорно рассмеялся и крепко ухватил её за указательный палец своей крошечной, но сильной ручонкой.

— Что тебя так рассмешило, персик? — ласково поинтересовалась соседка, поглядев на сына.

Малыш тут же выпустил палец Кристины и смешно съёжился в своём объёмном голубом комбинезоне. С подбородка у него потекла слюна, которую он мгновенно размазал кулачками по щекам.

— Ути, сладенький мой, — Алина — или всё-таки Марина? — несколько раз нежно поцеловала сына в щёку.

Крис снова ощутила знакомый болезненный укол ревности. Маленький «персик» опять попытался развернуться к ней, но мать повернула его лицом к спине Андрея.

Они наконец преодолели второй этаж. На третьем, когда Андрей аккуратно поставил коляску на площадку, они поболтали ещё минуту-другую о коммунальных бедах и остывающих батареях, после чего разошлись.

Но стоило Крис переступить порог собственной квартиры, как внутри у неё вспыхнула твёрдая, непреклонная уверенность: она хочет ребёнка. Прямо сейчас. Эта мысль захватила её целиком. Едва они успели сбросить обувь и повесить верхнюю одежду, как Кристина буквально накинулась на мужа с поцелуями, давая волю скопившимся за день чувствам.

14

Крис вышла из ванной, на ходу просушивая волосы полотенцем. Андрей лежал на кровати в одних трусах и очках, увлечённо что-то изучая в ноутбуке.

— Помнишь, я говорил тебе про медицинский центр в Германии? — спросил он, бросив быстрый взгляд на жену.

— Ага, — нехотя отозвалась она и присела на край матраса.

— Вот, глянь, — он развернул к ней ноутбук так, чтобы Крис видела экран. — Вот куда мы определим Арса.

Крис недовольно зыркнула на мужа, но всё же послушно перевела взгляд на монитор. Название клиники — Wissenschaftliches Experimentierzentrum (в переводе с немецкого «Научно-экспериментальный центр») — говорило само за себя. На сайте было выложено несколько фотографий. На первой красовалось двухэтажное белоснежное здание, больше похожее на дорогой отель. На второй — ухоженный зелёный двор, скамейки, улыбающиеся врачи и пациенты. А вот третья фотография демонстрировала помещение, которое смахивало на секретную лабораторию из какого-нибудь фантастического фильма.

Андрей крутанул колёсико мышки, и на экране появилась новая порция снимков, от которых у Крис по коже побежали мурашки. На круглых белых подставках лежали человеческие органы и части тел — искусственные, выполненные из какого-то матового белого материала. Сердце, кисть руки, ухо, печень, половина лица...

Ниже шли отзывы: улыбающиеся пациенты рассказывали, как сильно им помогли специалисты этого центра и как здорово снова вернуться к прежней жизни. А под ними — крупные портреты приветливых докторов.

— Представляешь, они на 3D-принтере печатают органы из выращенных клеток самого пациента! Разве это не чудо?

Крис перевела тревожный взгляд на мужа, чувствуя, как внутри нарастает глухое негодование.

— И что ты хочешь этим сказать? Как конкретно они могут помочь Сене?

— Они готовы принять его и провести операцию по замене головного мозга, — ответил Андрей и спокойно отложил ноутбук в сторону.

— Что? — опешила Крис, не веря собственным ушам.

— Сначала они возьмут частичку ткани. Мне объяснили, что на выращивание нового головного мозга уйдёт примерно месяц...

— Ты спятил? — грубо оборвала его Кристина. — Ты хоть понимаешь, что это значит?

Андрей тяжело вздохнул и скрестил пальцы на своём пивном животе.

— Мы уже это обсуждали, — начал он, явно недовольный бурной реакцией жены.

— Ты говорил, что его будут лечить! Но о пересадке мозга речи не шло! Это же убийство, Андрей. Ты вообще соображаешь? Даже если у них что-то получится, где гарантия, что он останется жив?

— Послушай, любой настоящий учёный почёл бы за честь помочь прогрессу. А Арс, как ты помнишь, обожал науку.

— Хоть кому-то в мире уже пересаживали мозг? — Крис резко поднялась с постели и обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь.

— Да... — неуверенно протянул Андрей. Он зачем-то снова покрутил колёсико мышки, видимо, лихорадочно ища нужный аргумент на сайте. — Обезьянке...

— Обезьяне? О Господи! — она всплеснула руками, мысленно вопрошая небо, за какие грехи ей всё это. — А сам-то ты хотел бы жить с искусственным мозгом?

— Я... Э-э... — очередной тяжёлый вздох. — Да это всё неважно. Я уже записался на первый приём. И вообще, если ты забыла, юридически за него отвечаю я.

— А это хотя бы законно? Проводить подобные эксперименты на людях? — Крис едва сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. Пальцы судорожно сжались в кулаки.

— Законно, незаконно... Какая разница? Главное — спасти человека, а не сидеть сложа руки и ждать, пока он копыта отбросит.

— И кто это будет? — она обречённо пожала плечами.

— В каком смысле?

— Ну, это ведь будет уже не Арсений. А кто-то совершенно другой, понимаешь? Они же не смогут скопировать в этот суррогат его память, его личность, его чувства.

— Ничего, мы ему обо всём расскажем, — Андрей лениво перевернулся на четвереньки, подполз к самому краю кровати и, обняв жену за бёдра, притянул её к себе. — Не переживай, ладно? Всё будет хорошо.

Снова поцелуй, снова поспешная близость, а затем — долгие, изнуряющие размышления в темноте под приглушённое похрапывание мужа.

Всё будет хорошо

15

7 ноября

Сегодня день рождения Евгении Артёмовны — мамы Кристины. Это означало, что вечером соберутся все родственники и примутся шумно вспоминать былые времена. Кристина и Андрей обещали приехать на пару часов раньше, чтобы помочь имениннице с готовкой.

Они выехали в двенадцатом часу дня. Большую часть пути супруги молчали, каждый думал о своём. Мама жила на окраине города — в том самом старом квартале, где Крис провела всё детство. Там же высилось мрачное здание бывшего Дома престарелых, которое, к слову, за эти годы всё-таки достроили и ввели в эксплуатацию. Подарок, выбранный вместе с Никар, Андрей оценил благосклонно, а вот к теме немецкого медицинского центра они пока не возвращались. Да и какой смысл спорить, если муж всё решил в одиночку? Крис всерьёз раздумывала о том, чтобы поговорить с его родителями и попытаться их вразумить. Она считала, что попробовать стоит, и уже лихорадочно выстраивала в голове план тайной встречи.

— Андрей!!! — испуганно закричала она, мёртвой хваткой вцепившись в приборную панель.

Повинуясь инстинкту, муж резко ударил по тормозам. К счастью, сзади никто не ехал, иначе аварии было бы не избежать.

— Господи! Что случилось? — Андрей вытаращился на жену, продолжая на малом ходу катить вперёд.

Только что, буквально мгновение назад, Крис своими глазами видела, как дорогу в неположенном месте перебегал оборванный мужчина неприглядного вида. И Андрей сбил его! Она отчётливо слышала глухой, страшный удар о лобовое стекло, видела, как тело перекатилось по капоту и отлетело на добрые несколько метров в сторону.

— Ты... ты что, ничего не заметил? — опешила Крис, тяжело дыша. — Останови машину!

Андрей, поражённый поведением жены, всё же прижался к обочине. Кристина пулей выскочила наружу. Мимо проносились автомобили. По пешеходным переходам куда-то спешили редкие прохожие, но никакого бродяги, а уж тем более сбитого человека, на асфальте не было.

А Крис заворожённо озиралась, всё ещё пытаясь разглядеть на дороге следы аварии. Из машины вышел Андрей.

— Поехали, — он бережно, но настойчиво взял её за плечи и увёл обратно в салон. Закрыв за ней дверь, он вернулся за руль, и они тронулись. — Что на тебя нашло? — спустя пару минут обеспокоенно спросил он.

— Ты правда ничего не видел? — Крис продолжала оборачиваться, ожидая, что сзади вот-вот замигают сирены ДПС и скорой помощи, соберётся толпа зевак... Но ничего подобного не происходило.

Они мчались со скоростью шестьдесят километров в час. Сложно было представить, что после такого удара пешеход мог просто встать и уйти.

— Да что я должен был увидеть?! И прекрати постоянно оборачиваться, — раздражённо бросил Андрей.

— Ты только что сбил... — она осеклась, внезапно осознав, что произошло на самом деле.

Отголоски прошлого. Они всегда возвращаются, стоит лишь растревожить память. Это был не человек. Чёртов, гребаный мертвяк прямо из её детских кошмаров!

— Кого? Кого я сбил? — Андрей злился, но в его голосе сквозило явное волнение. Такой испуганной и потерянной свою жену он ещё никогда не видел.

— Птицу... Наверное, это была крупная птица, — торопливо соврала она, выдав первое, что пришло в голову.

Андрей покачал головой, постепенно приходя в себя:

— Ну ты даёшь... — облегчённо выдохнул он.

Но Крис кожей чувствовала его встревоженный, тяжёлый взгляд. Муж смотрел на неё так, словно втайне подозревал, что она медленно сходит с ума.

***

Как Крис и ожидала, в квартире собралась уйма народу. Родственники съехались даже из других городов — юбилей всё-таки. Тётя Ира, мамина троюродная сестра, привезла двоих сыновей-школьников, которые с порога уткнулись в свои новомодные телефоны. Дядя Лев, успешный бизнесмен, прибыл с очередной молоденькой спутницей, счёт которым Крис давно потеряла.

Приехали и все пять престарелых маминых тёток со своими детьми и многочисленными внуками. Баба Зоя пришла с семнадцатилетней внучкой Наташей; баба Люся — с дочерью Анной и восьмилетним внуком Лёшей; баба Галя — с сыном Игорем и пятнадцатилетним Антоном; баба Надя привела четырёхлетнюю Асю и шестилетнего Сашу. И лишь баба Нина была одна, так как собственных детей никогда не имела. Короче говоря, в доме случился полный аншлаг. Не хватало только шестой, самой старшей сестры Клавдии — родной бабушки Кристины. Ещё во время развала СССР она уехала в Израиль с новым мужем и через какое-то время пропала без вести. Если бы она была жива, ей исполнилось бы уже девяносто шесть лет.

Крис помогала гостям рассесться. Мама Женя, зная масштабы праздника, заранее разложила два больших стола. Обычно за один усаживали взрослых, а за другой — детвору, но сегодня места, похоже, всё равно кому-то не хватало.

Баба Нина фактически заменила Кристине бабушку. Хоть у неё и не было своей семьи, она всю жизнь проработала учительницей в школе и сохранила удивительную чуткость. Именно Нина в своё время настояла, чтобы Клавдия переписала квартиру на дочь. В тот самый год, когда баба Клава эмигрировала, как раз и родилась Кристина. Связь с уехавшими оборвалась почти сразу: адрес, оставленный на скорую руку, оказался неверным. Через несколько лет сёстры и Женя пытались разыскать её по старым контактам, даже писали заявление в полицию, но всё безрезультатно. Женя больше никогда не видела мать, а Кристина знала родную бабушку только по выцветшим фотографиям.

Последними в квартиру протиснулись Инга и её муж Толик — дочь бабы Нади и родители маленьких Аси и Саши. Инга была примерно одного возраста с Крис.

Глядя на то, как родственники один за другим вручают имениннице дорогие подарки, как дети протягивают нарисованные открытки и как все шумно усаживаются за накрытые столы, Крис снова провалилась в воспоминания. В то серое детство, когда отчим был ещё жив, а они с мамой постоянно голодали.

Вы когда-нибудь голодали по-настоящему? Когда в кошельке ни гроша, а в холодильнике шаром покати? Когда все эти нарядные люди вокруг даже не интересовались, обедала ли сегодня десятилетняя Кристина? Все эти бабки, запершись в своих сытых хоромах, ни разу не пришли и не защитили её мать и саму Крис от тяжёлых кулаков отчима. Только баба Нина всегда держала двери открытыми и кормила голодного ребёнка.

Крис отвернулась к окну и крепко зажмурилась, сдерживая подступившие слёзы.

Где были все эти родственники, когда отчим пропивал последние деньги? Когда издевался над матерью? Тогда он был пьян. Он всегда был пьян — на водку деньги у него находились неизменно.

Никто не должен голодать. Особенно дети.

Крис посмотрела на братьев, бурно переговаривающихся и увлечённо рубящихся в телефоны, и на неё вновь накатила глухая обида. Отчима она помнила смутно. Высокий, худой, немного сутулый. Лицо вечно опухшее, половины зубов нет, голос прокуренный и пропитый. Пьяный — добрый, трезвый — злой, а если уходил в запой на несколько недель, то становился совсем безумным. Работал он редко, денег в дом практически не приносил. Они с матерью много скандалили. Мама постоянно плакала. Драки... Маленькая Кристина прячется в углу за шкафом, изо всех сил прижимая к себе куклу.

Крис невольно перевела взгляд в угол зала. Теперь на месте старой советской мебели стоял новый современный шкаф. В эту узкую щель взрослой Крис уже ни за что было не пролезть. Мимо, обгоняя друг друга, с визгом пронеслась детвора с игрушками в руках. Инга прикрикнула на них, погрозив пальцем, но уже через пару секунд малышня снова путалась под ногами у взрослых.

Маленькая Кристина прячется в углу за шкафом, обнимая куклу. Ей хочется тишины. Хочется просто играть или смотреть мультики, но вместо этого она слушает, как мама и отчим поливают друг друга матом и дерутся. Отчим, как всегда, побеждает. Ей страшно за маму. Но девочка уже не плачет. Она давно разучилась плакать, потому что этот кошмар происходит слишком часто.

— Крис, с тобой всё в порядке? — голос Андрея резко вырвал её из оцепенения.

— А? Да, я просто задумалась, — она натянула дежурную улыбку. Вышло не слишком правдоподобно.

— Точно? На тебе лица нет. Если ты всё ещё из-за той ситуации в машине, то...

— Да нет же, я говорю, всё нормально. Давай лучше вручим маме подарок, — вторая попытка улыбнуться искреннее увенчалась успехом.

Они подарили рубиновые серьги. Евгения Артёмовна даже расплакалась от избытка чувств, крепко расцеловав сначала дочь, а затем зятя. Защелкали вспышки — родственники вовсю фотографировали именинницу. Но если уж воспоминания нагрянули, от них невозможно отмахнуться. Труднее всего держать лицо, когда ты находишься в самом эпицентре, где каждый грёбаный уголок пропитан воспом... отголосками прошлого.

Сидя за большим круглым столом и машинально наполняя тарелку салатами, Крис окончательно перенеслась в далёкий двухтысячный год. Это был тот же самый зал, только со сдёрнутыми, ободранными обоями. Вместо красивых штор — старая, прокуренная занавеска. Шкаф с перекошенными, отваливающимися дверцами, продавленный диван. Вместо люстры с потолка сиротливо свисала голая лампочка на грязном проводе, а в углу барахлил старый телевизор с точащими в стороны усами-антеннами. В этой комнате всегда было пасмурно и зябко, даже в самые тёплые летние дни.

Они ругались... Они всегда ругались. Но в тот роковой день отчим спустил последние копейки на бутылку водки. И мама убила его.

Кристина заворожённо, не мигая, смотрела на балконную дверь. Вместо старых трухлявых деревянных рам теперь стоял белоснежный пластиковый стеклопакет.

Он вышел покурить на балкон. Было уже достаточно поздно. Кристина легла, но уснуть так и не смогла. Накрывшись с головой одеялом в своей маленькой спальне, она сквозь приоткрытую щель в двери наблюдала за залом — личной обителью отчима. Четвёртый этаж. Худое, ссутулившееся тело в одних семейных трусах, покачивающееся от мертвецкого опьянения. И тлеющий в ночной темноте огонёк сигареты...

Мама — тогда ещё совсем худая, в старом вельветовом халате — тихо прошла в зал. Она попыталась прикрыть за собой дверь, но та всё равно лениво приоткрылась. И Крис всё видела. Видела, как мама бесшумно выскочила на балкон. Видела, как она резко толкнула отчима в спину, и тот, глупо взмахнув в воздухе ногами, перелетел через перила.

В первое мгновение маленькой Крис показалось, будто они снова дерутся. Но мать уже поспешно возвращалась в зал. Она не заперла балконную дверь, не задёрнула шторку и даже не выключила барахлящий телевизор. Мигом прошмыгнув в коридор, она плотно притянула за собой дверь зала — так, чтобы та точно больше не открылась, — и сразу скользнула в спальню, которую они делили с Кристиной. Мама легла на свою кровать у противоположной стены и с головой укрылась одеялом.

Всю ту ночь Крис снился кошмар. Ей снилось, что отчим возвращается. Как он медленно, но верно, жутко шаркая сломанными ногами, поднимается на четвёртый этаж. Как стучит в дверь и свободно заходит в квартиру — ведь в её детских снах не существовало дверных замков. Он начинал истошно орать на мать за то, что та сбросила его с балкона, и хрипел, что у него теперь всё болит...

В дверь и в самом деле постучали. Только уже утром. И это был вовсе не отчим, а наряд полиции.

— Крис, передай, пожалуйста, салат, — попросил кто-то из родственников.

Кристина на короткое мгновение вырвалась из цепких лап жутких воспоминаний и машинально передала тарелку через стол.

Шансов выжить у отчима не было: четвёртый этаж, глухой асфальт под окнами и полное ночное безлюдье. Сотрудники полиции тогда долго беседовали с матерью на кухне. Маленькая Кристина из своей комнаты отчётливо слышала, какие вопросы они задавали и что именно отвечала мама. С самой Крис поговорили лишь раз — какая-то вежливая тётенька в строгом чёрном костюме угостила её конфетами и мягко спросила, не видела ли она, как падал отчим. Семилетняя Кристина ответила «нет». На этом её допрос и закончился.

Труп отчима обнаружил охранник библиотеки примерно в пятом часу утра — он-то и вызвал полицию. Больше никто ничего не слышал и не видел. Когда мужчина летел вниз, он даже не закричал. Похоже, в мертвецком угаре так и не понял, что с ним произошло. Следующие несколько дней Кристина провела у бабы Нины, пока мама занималась похоронами.

Маму не посадили. Экспертиза однозначно подтвердила, что в крови погибшего было смертельное количество алкоголя, и дело закрыли как несчастный случай.

Догадывалась ли мать, что дочь знает её страшную тайну? Возможно. Но в кои-то веки они зажили спокойно и счастливо. Без вечных скандалов, пьяных дебошей и постоянных долгов перед соседями. Мама устроилась на хорошую работу, а Кристина пошла в первый класс. Пусть первый год дался им нелегко — матери пришлось выплачивать коммунальные хвосты и кредит, который она брала на похороны, — но это было не столь страшно, как затяжной голод из-за эгоизма одного придурка.

Крис внезапно поймала на себе чей-то пристальный взгляд. Мама. Кристина тепло улыбнулась ей. Евгения Артёмовна едва заметно улыбнулась в ответ.

Они никогда, ни разу в жизни не обсуждали ту ночь. Крис не спрашивала, почему мама решилась на это. А мама, в свою очередь, никогда не допытывалась, видела ли её дочь хоть что-нибудь сквозь приоткрытую дверь спальни.

К вечеру гости начали рассеиваться. Старые тётки со своими детьми и внуками поочередно разошлись по домам. Дядя Лев со своей молодой спутницей категорически отказались от предложения переночевать и уехали в гостиницу. В опустевшей квартире осталась только тётя Ира с сыновьями: идти им в ночь было некуда, а прямой автобус до Киселёвска ожидал их только завтра утром.

Крис помогла проводить гостей и убрать со стола, пока Андрей возился на улице, вызвавшись развезти по домам тётушек, которые жили дальше всех. Кого-то отправили на такси. Супруги освободились только в одиннадцатом часу вечера. На все уговоры матери остаться на ночь Крис упорно отнекивалась — дома её ждал залежавшийся роман, который уже давно пора было дописывать и сдавать в издательство.

Пока Андрей, нагруженный пакетом с пластиковыми контейнерами, выходил на лестничную площадку, Крис нежно поцеловала маму в щёку и пообещала позвонить, как только они доберутся домой. Евгения Артёмовна подождала, пока зять и дочь спустятся на этаж ниже, и только после этого закрыла массивную дверь.

В подъезде стояла непроглядная, густая тьма — кто-то из соседей или хулиганов явно выкрутил все лампочки. В отличие от трезвого мужа, Крис за ужином пригубила пару бокалов вина, а потому находилась в весьма игривом расположении духа. Из-за выпитого алкоголя и нахлынувших эмоций она совершенно позабыла о мрачном предупреждении Никар.

— Может быть, рванём в клуб, а? — спросила она. Ей просто отчаянно хотелось развеяться после семейных посиделок и бесконечной пустой болтовни родственников.

Крис нагнала Андрея между третьим и вторым этажами. Она бесшумно зашла со спины, обвила его шею руками и страстно впилась в губы.

— М-м, можно, — отстранившись, улыбнулся муж. — Но сначала придётся заехать домой и оставить пакет.

Вместо ответа рука Кристины нырнула ему в брюки, заставив Андрея вздрогнуть от неожиданности.

— Ох, плохая девочка... — Андрей с готовностью включился в игру. — Смотри, я ведь могу наказать тебя прямо здесь.

Он поставил пакет на пол и крепко обхватил жену за талию. Но в темноте парень умудрился задеть ногой злосчастную ручку — контейнеры с салатами с грохотом посыпались на бетонные ступени.

— Чёрт!.. — выругался Андрей.

— Ладно, а я буду ждать тебя внизу. Смотри не задерживайся, — промурлыкала Крис. Она ловко высвободилась из его объятий и поспешила вниз.

— Куда ты? Подожди меня! — разгорячённый и возбуждённый, Андрей попытался ухватить её за рукав кофты.

— Догоняй! — звонко донеслось из темноты. Она окончательно вырвалась и быстро зашагала вниз по ступеням, растворяясь в кромешной тьме.

Андрей, чертыхаясь, принялся на ощупь собирать ненавистные коробки, чувствуя, как горит лицо. Вернув всю еду обратно в пакет, он наконец вытащил сотовый и зажёг фонарик — сворачивать себе шею на разбитых пролётах в его планы не входило.

Кристининых шагов уже не было слышно. Андрей подумал, что она, должно быть, уже выскочила на улицу. Вокруг было странно, неестественно тихо. Он быстро спустился, толкнул тяжёлую подъездную дверь и вышел во двор. Практически сразу на асфальтовой дорожке он заметил лежащий вполоборота сотовый телефон Кристины.

Андрей поднял его, уже собираясь в шутку пригрозить, что кое-кто пьяненький растеряет сейчас все свои вещи, но, дойдя до припаркованной машины, осёкся.

Кристина... исчезла.

16

Вот уже несколько часов Андрей находился в отделении полиции. Он сидел за старым, ободранным столом, освещаемый скудным, болезненно-жёлтым светом настольной лампы. Тень от плафона ложилась на стены кабинета уродливыми, колеблющимися силуэтами. За окном никак не могло рассветать — густые ноябрьские сумерки словно прилипли к стёклам, за которыми клубился неестественно плотный, мертвенный туман.

Половину ночи Андрей сам проездил по улицам в поисках жены, подняв на уши весь дом. Евгения Артёмовна активно ему помогала, но в какой-то момент женщине стало совсем худо, и пришлось вызывать скорую. Андрей прочесал весь квартал, смотался к ним домой, обзвонил всех друзей и родственников. Всё тщетно. Крис исчезла, испарилась, улетучилась в одно мгновение — прямо посреди чёрного, лишённого лампочек подъезда.

Оперуполномоченного Александра Дмитриевича Клементова выдернули прямо из постели. Заспанный капитан примчался на вызов, пробыл на месте происшествия от силы минут двадцать, выкурив сигарету. На асфальте, где лежал телефон Крис, он не нашёл никаких следов борьбы — только глухая, придавленная холодом пустота. И вот теперь несчастный муж сидел в его душном кабинете, где пахло застоявшимся табаком и старой, гниющей бумагой.

— Давайте всё сначала и по порядку, — глухо произнёс Клементов.

На вид ему было около сорока, но въевшаяся в поры лица серость добавляла лишний десяток лет. Его глаза в полумраке казались двумя тёмными, высохшими провалами.

Андрей глубоко вздохнул, стараясь унять крупную дрожь в руках, чтобы просто не разрыдаться от бессилия или не наорать на этого нерасторопного мента.

— Я и моя жена... — начал он. Голос прозвучал хрипло, чужо и как-то плоско, словно в пустой бочке.

— Кристина Левиц, верно?

— Да.

— Угу, — Клементов прямо за рабочим столом принялся заваривать растворимый кофе. До тумбочки с электрическим чайником он свободно дотягивался, даже не вставая со стула. Вода в кружке закипела с каким-то странным, утробным шипением, напомнившим Андрею рвотный хрип. — А по паспорту у неё какая фамилия? Левиц — это ведь псевдоним?

— По паспорту она Левицких, — безэмоционально пояснил Андрей.

Ему казалось, что оперативник намеренно издевается над ним своей непроницаемостью, мертвецким спокойствием и заторможенными, механическими движениями.

— Успокойтесь, — заметил Клементов его состояние. Его пальцы, держащие ложку, показались Андрею неестественно длинными и тощими. — Нервы вам сейчас не помощники. Напишите заявление, зафиксируйте всё на бумаге, а мы пока заведём дело.

Андрей кивнул, остро ощущая, как стены кабинета будто сдвигаются, сдавливая пространство.

— Вы сказали, она предложила вам отправиться в клуб, верно?

— Она предложила это в шутку. Просто дурачилась в темноте.

— Вы уверены? — Клементов откинулся на спинку стула, уходя лицом в густую тень, и шумно отпил горячую жижу. — Может, ваша благоверная сейчас вовсю отжигает где-нибудь на танцполе? Выпьет, развеется и к утру вернётся. Живая и невредимая.

— Нет, это исключено. Она терпеть не может дискотеки. И уж тем более без меня она никуда бы не поехала.

Клементов коротко кивнул. Из темноты, куда скрылось его лицо, донёсся странный, едва слышный звук — сухой щелчок, словно кто-то легонько клацнул когтями по дереву под столом. У Андрея от этого звука мгновенно заныли виски, а по затылку пополз липкий холод.

— Во сколько вы вышли из квартиры тещи?

Андрей на секунду зажмурился, пытаясь восстановить хронологию, но перед глазами почему-то упрямо стояла чёрная пасть подъезда мамы Крис.

— Примерно в одиннадцать вечера...

— Вот и записывайте всё, что вспоминаете. Каждую деталь. Не упускайте ничего.

Андрей взял со стола ледяную шариковую ручку и принялся быстро строчить строчку за строчкой. Бумага казалась шершавой, мёртвой, а буквы выходили неровными, ломаными.

— Сколько по времени вы находились порознь? — спросил опер. Его голос теперь доносился как будто издалека, сквозь толщу воды.

— Минуты две, максимум.

— Почему вы спустились по отдельности?

— Я же уже объяснял, — недовольно буркнул Андрей, — я нёс пакет с остатками еды, случайно выронил его, а Крис не стала меня ждать...

— Вы записывать не забывайте, — монотонно напомнил ему следователь.

Теперь Андрей окончательно понял: Клементов был просто зол. Зол на то, что его бесцеремонно выдернули из тёплой постели посреди ночи. Его, в общем-то, можно было понять, но Андрея это равнодушие душило.

— Когда я спустился, Кристины уже не было, — продолжал он строчить на бланке. — А прямо у подъезда, на асфальте, валялся её сотовый.

— И вы сразу вызвали наряд?

— Нет. Сначала я стал искать её во дворе. Бегал, звал... Потом позвонил матери. Потом поехал к нам домой, но там её тоже не застал.

— В больницы звонили? В морги?

При слове «морги» по телу Андрея пробежал осязаемый, леденящий холодок. Лампа на столе на мгновение жалобно трескнула, и тени в углах кабинета словно качнулись вперёд.

— Нет, я... я не подумал об этом...

— Хорошо, мы сами всех обзвоним. Не волнуйтесь, — впервые за всё время в глухом голосе Клементова прорезались едва заметные нотки человеческого сочувствия. — Зачем вы звонили ей на сотовый, если телефон был у вас?

— А... — внутри у Андрея всё оборвалось. На секунду он почувствовал себя абсолютно потерянным под этим тяжёлым взглядом. — Я не знаю... Просто тогда был не в себе. Паника. Автоматически набрал её номер.

— Давайте аппарат сюда. Он пойдёт как вещественная улика.

Андрей дрожащими пальцами вытащил из кармана телефон Кристины и передал следователю. Тот принял ледяной корпус, нажал на кнопку и несколько секунд молча изучал светящийся экран. В мертвенном пластиковом сиянии лицо капитана показалось Андрею маской, вылепленной из серой глины.

— Вы звонили в двадцать три двадцать две, — вслух произнёс опер, делая быструю пометку у себя в блокноте.

Андрей торопливо дописал заявление и протянул листок Клементову. Тот принял его, с минуту внимательно вчитывался в корявый почерк, после чего небрежно отложил бумагу в сторонку.

— Можете ехать домой.

— То есть как это... ехать домой? — непонимающе переспросил Андрей, застыв на стуле.

— Как только мы снимем видеозаписи с камер наружного наблюдения в округе... А если на них что-то будет, уж поверьте, мы это найдём, то сразу вам сообщим. Ну или если сами что-то вспомните — звоните.

Андрей какое-то время тупо смотрел на Клементова, пока тот шуршал какими-то документами. Ноги гудели от дикой усталости, а в голове шумело. Он медленно поднялся со стула и направился к выходу. У самой двери он всё же задержался.

— И что? Вы больше ничего мне не скажете? — решился спросить Андрей.

— А что вы хотите услышать? — Клементов оторвался от бумаг и бросил на него озадаченный и одновременно какой-то пустой, отсутствующий взгляд.

— Её ведь похитили, да? Она же знаменитость, писательница.

— Всё может быть. Если это похищение с целью выкупа, то ждите звонка от похитителей.

— А если это какой-нибудь полоумный фанат? — Андрея вдруг осенило, и страх вспыхнул с новой силой. — Знаете, один такой донимал её несколько месяцев назад в соцсетях. Настойчиво писал, что они созданы друг для друга и всё равно будут вместе. Кристина тогда просто закинула его в чёрный список, и всё...

— Да? Помните, как его звали? — Клементов мгновенно подобрался, и его сонный взгляд на секунду блеснул профессиональным азартом.

— У него была фейковая страничка, — пояснил Андрей, — но, думаю, я смогу её отыскать.

— Окей. Как только найдёте профиль, сразу перешлите данные нам. Мы пробьём его через управление «К».

— Хорошо, — утвердительно кивнул Андрей.

Внутри у него крепла глухая уверенность: этот поехавший фанат точно причастен к исчезновению Крис. Подбадриваемый этой внезапной решимостью, он поспешил на выход. Дело оставалось за малым — добраться до дома, войти в официальные аккаунты Кристины (благо все пароли были сохранены в браузере) и вскрыть чёрные списки.

И пока Андрей мчался по серым утренним улицам, чтобы зарыться в домашний компьютер, Кристина тонула. Она плыла в вязком, ледяном ничто, где мимо неё пролетали обрывки прошлого — искажённые, рваные, словно полотна безумного художника.

Лапы...

Когтистые лапы зверя, выхватывающие её из привычной жизни только для того, чтобы утащить в первородную, абсолютную тьму. Туда, куда никогда не проникал ни один лучик света. Туда, где веками прячутся все самые жуткие кошмары этого мира.

Крис отчаянно пыталась проснуться, вырваться из этого удушающего плена, но облепивший её мрак не позволял даже пошевелить пальцем. Любая попытка сопротивления отзывалась острой, колющей болью во всём теле. Ей казалось, что она кричит, но её собственный крик доносился откуда-то издалека, холодный и чужой, полностью заглушаемый медленным, оглушительным стуком сердца. Тук... Тук... Тук... Будто бил огромный погребальный барабан.

Кроме этой пустоты и навязчивых воспоминаний у неё больше ничего не осталось. Каким-то уцелевшим уголком сознания Кристина понимала: с ней стряслось что-то страшное. Произошла катастрофа. Но парализующая темнота не позволяла мыслить связно. Она лишь садистски вбрасывала в её голову те самые образы, которые мучили её в последнее время: заброшка, Ева, кровь, летящее с балкона тело...

И эти воспоминания приносили невыносимую, самую настоящую физическую боль. А проснуться никак не получалось.

17

День третий

Андрей рылся в социальных сетях жены уже больше пяти часов. Профили типов, которые когда-либо донимали его жену, он отыскал в чёрном списке в первый же день. Да вот только незадача: оба аккаунта оказались заблокированы. Сами страницы были удалены, а вместе с ними исчезла и вся переписка, включая цифровые адреса. Толку от этих пустышек не было никакого.

Но Андрей не успокоился. Он упрямо продолжил поиски, выискивая подозрительных личностей среди друзей и подписчиков — последних, к слову, было в тысячи раз больше. Он просматривал тех, кто проявлял нездоровую активность, строчил слишком много комментариев, ставил лайки под каждым постом. К концу второго дня беспрерывной слежки уже каждый второй мужчина (а Андрей почему-то был твёрдо уверен, что похититель — мужчина) казался ему маньяком.

Никар и Андрей всегда терпеть друг друга не могли. И в этой критической ситуации их взаимная вражда проявилась на все сто процентов. Подруге своей жены он позвонил в самую последнюю очередь. Не вдаваясь в подробности, коротко спросил, у неё ли Крис. И как только услышал сухое «нет», тут же бросил трубку, даже не удосужившись объяснить, что Кристина пропала.

В итоге Никар обо всём узнала от Евгении Артёмовны и мгновенно примчалась к её дому. Пока Андрей той страшной ночью давал показания приехавшим оперативникам, девушка несколько минут в одиночестве стояла в сумрачном, пропахшем холодом подъезде, как раз между первым и вторым этажами. Евгении Артёмовне тогда стало совсем плохо, пришлось вызывать скорую. Медики приехали, вкололи несчастной женщине сильное успокоительное и увели обратно в квартиру.

— Вот здесь, — глухо вымолвила Никар, по-прежнему блуждая взглядом между пролётами. — Вот здесь она и исчезла. Я прямо вижу, как она спускается, достаёт телефон, чтобы включить фонарик, а потом... бум.

Она взяла душераздирающую паузу.

— А потом сплошная темнота. Чёрт! Я же ведь её предупреждала! Предупреждала! — чуть ли не плача от отчаяния, вскрикнула она, бросая обвинительные взгляды на Андрея.

А тот словно не слышал её, продолжая безумно обзванивать друзей и знакомых уже по второму кругу.

К восьми часам вечера Андрею набрала Гала — литературный редактор Крис. Она в довольно жёсткой форме потребовала объяснений, почему до сих пор не сдана в срок очередная глава романа. И вот тогда Андрей не выдержал. Он дал волю чувствам и разрыдался прямо в трубку, выложив всё как на духу. Гала слушала молча, не проронив ни единого звука. А когда он закончил, лишь тихо попросила держать её в курсе и, главное, ни в коем случае не давать никаких интервью прессе. Она говорила что-то ещё — про возможный скандал, огромные неустойки, но Андрей уже плохо соображал. Кое-как добравшись до постели, он провалился в тяжёлый сон и проспал до обеда следующего дня, пока в дверь не начали настойчиво стучать.

На пороге стояла Никар. Её Андрей сейчас хотел видеть меньше всего на свете. Она налетела на него прямо с порога, словно коршун на добычу.

— Что, спишь? Отдыхаешь, да?! — Никар, даже не разуваясь, яростно зашагала по коридору в сторону кухни.

Андрей не желал её слушать, но и выставить за дверь был не в силах. Всё-таки она была самой близкой подругой его жены, и с этим приходилось считаться. Пребывая в заспанном, заторможенном состоянии, он на автомате щелкнул кнопкой телевизора и принялся умываться прохладной водой из-под крана, пока Никар продолжала костить его на чём свет стоит.

— Ну, так ты же у нас ясновидящая! — огрызнулся Андрей, с силой вытирая лицо кухонным полотенцем. — Чего же ты её не остановила?

— Я её предупреждала. В том-то и дело! А ещё я говорила ей, что ты её погубишь. Так и вышло, — опустошённо вымолвила Никар, тяжело и прерывисто дыша.

— Ты несёшь полнейшую ахинею, — зло бросил Андрей, но их очередная перепалка тут же оборвалась.

Внимание обоих привлекла речь диктора, вещавшего с экрана:

«Буквально пару часов назад стало известно об исчезновении известной писательницы Кристины Левиц, автора бестселлеров "Крылатые демоны", "За спиной тишина" и нашумевшего романа "Твоя девятая жизнь". Известно, что женщина пропала из дома, где проживает её мать. По предварительным данным следствия, речь идёт о похищении. Никто из близких родственников никаких официальных заявлений пока не давал».

На весь экран развернулась фотография улыбающейся Кристины.

По телу Андрея побежали колющие мурашки. С отрешённым видом он отступил на шаг назад и мёртвой хваткой вцепился руками в край кухонного стола, чтобы просто не рухнуть на линолеум. Голова шла кругом — он вспомнил, что практически ничего не ел последние три дня.

— Как... как они узнали? — негодующе выдавил он, глядя на экран.

— Какая теперь разница, — безнадёжно махнула рукой Никар и медленно поплелась к выходу, злясь сейчас исключительно на саму себя. Ведь всё было в её силах. Она могла это предотвратить. А теперь... всё потеряно.

Я знаю, каково это — стать неодушевлённым предметом. Зеркалом собственных воспоминаний. Световые вспышки, приносящие лишь боль, то возникают, то гаснут, и так до бесконечности. Тягучий поток, окружающий меня, похож на вязкое болото — холодное и обжигающее одновременно. Знаю: если мне и удастся выплыть каким-то чудом на поверхность, если здесь вообще существует какая-либо поверхность, то меня будет ждать пустыня, усеянная трупами, где рыщут ненасытные падальщики. Знаю, что, выбравшись из одного кошмарного измерения, я тут же попаду в другое. И так будет продолжаться до тех пор, пока единственная ниточка рассудка, натянутая до предела, не лопнет, навсегда оставив меня здесь.

18

День четвёртый

Похитители так и не позвонили. И в глубине души Андрей уже твёрдо знал: дело вовсе не в деньгах. Весь ход его мыслей так или иначе сводился к одному — это проделки того самого безумного фаната, не иначе.

Весь день телефон Андрея буквально разрывался от звонков. Беспокоились многочисленные родственники Кристины, а в три часа дня набрала Гала. Она настойчиво просила всё-таки выступить с официальным заявлением для прессы, сбивчиво говорила что-то про эксклюзивное интервью на Первом канале... Но Андрея это совершенно не интересовало. Он бесцеремонно оборвал вызов, как только по второй линии пробился Клементов. Следователь коротко бросил в трубку: «Срочно приезжайте в участок».

Всю дорогу Андрей ехал как на иголках, топя педаль газа в пол. До места он добрался всего за двадцать минут.

— Присаживайтесь, — капитан кивком указал на стул, даже не оторвав взгляда от экрана. — Мы нашли фаната, который докучал вашей жене. И кое-что раскопали на видеозаписях наружного наблюдения.

Андрей опустился на стул, тщетно пытаясь справиться с глухой, изматывающей дрожью во всём теле. Клементов тем временем сосредоточенно копался в компьютере. Его лицо, подсвеченное снизу синеватым сиянием монитора, казалось бледным и застывшим.

— Вот, видите этот автомобиль? — Клементов развернул монитор к Андрею.

На экране запустилась зернистая, чёрно-белая видеозапись низкого качества. Андрей подался вперёд и кивнул.

— Эта машина проехала по двору соседнего дома в двадцать два пятьдесят, — следователь указал пальцем на экран. Старая «десятка» уродливой каракатицей медленно проползла по тротуару и скрылась за углом, словно растворившись в темноте. — А вот она же в двадцать три двадцать.

Клементов щелкнул клавишей, переключая видео на другую камеру. Та же самая легковушка, только на этот раз скорость заметно прибавилась — водитель явно куда-то спешил.

— Запись сделана уже со стороны проспекта, — монотонно пояснил опер. — Мы отследили всю траекторию движения. Автомобиль попадает в объективы городских камер ровным счётом до черты города. Но на выезде на шоссе машина не засветилась ни разу. Она словно испарилась.

— И... и что это значит? — непонимающе переспросил Андрей. Внутри у него всё сжалось от нехорошего предчувствия.

Следователь вывел на экран ещё несколько записей с разных ракурсов. Одна из них была цветной, и в блеклом свете уличного фонаря стало видно, что «десятка» имеет грязный бирюзовый цвет.

— Это значит, что, скорее всего, автомобиль вообще не покидал пределы города, — Клементов забарабанил пальцами по столу. — Только если водитель не воспользовался заброшенными объездными дорогами или промзоной.

— А если поехал там? Что тогда?

— Не беспокойтесь, — следователь развернул монитор в прежнее положение, снова пряча лицо в тень. — Мы сейчас трясём частный сектор, пройдёмся по всем имеющимся камерам. На многих домах они установлены. Вы мне лучше вот что скажите: раньше этот автомобиль нигде не замечали? Скажем, напротив окон своего дома? Или у подъезда тёщи?

Андрей надолго задумался. Напротив их многоквартирного дома вечно паркуются десятки чужих машин разных марок, возрастов и цветов. Видел ли он среди этого металлолома старую бирюзовую «десятку»? Слишком обычная, слишком примелькавшаяся модель...

— Вроде бы нет, — неуверенно ответил он и растерянно пожал плечами. — Не помню.

Клементов коротко кивнул и вновь развернул к нему монитор. На экране появилась новая запись, поставленная на паузу. Андрей присмотрелся и похолодел: на видео был запечатлён их собственный двор. Знакомый ряд припаркованных машин. И всего через несколько автомобилей от внедорожника Андрея стояла та самая чёртова «десятка».

— Посмотрите внимательно. Может быть, вы всё-таки узнаёте этого человека? — Клементов нажал на кнопку воспроизведения, и картинка ожила.

В зернистом чёрно-белом мире появилась высокая, худощавая мужская фигура в куртке-косухе с накинутым на голову широким капюшоном. Мужчина уверенным шагом подошёл к злополучной машине. Лица, разумеется, было не разглядеть — сплошная тень. Он сел за руль, завёл двигатель и практически сразу уехал.

— Я не знаю, кто это, — выдохнул Андрей, чувствуя, как внутри закипает глухой, яростный гнев. Вот бы ему самому добраться до этого ублюдка. — Но вы же пробили машину по номерам? Номера-то на этой камере видно!

— Естественно, — Клементов устало потёр переносицу. — Только официальному владельцу сейчас семьдесят пять лет, он проживает в Прокопьевске и последние шесть лет вообще не выходит из дома. Машину перепродали по доверенности минимум три раза, концов не найти.

Андрей помассировал виски, ощущая, как в голове нарастает неестественное, давящее напряжение.

— А этот... как его... фанат?

— Да, — следователь повернул монитор обратно к себе, снял трубку стационарного телефона, нажал одну клавишу и коротко бросил: — Приводите.

Через пару минут молодой полицейский в форме завёл в кабинет мужчину лет сорока-сорока пяти с явной проплешиной на затылке, одетого в поношенную вязаную кофту. Андрей невольно подумал, что этого бедолагу выдернули прямиком из советских времён.

— Это Степан Владимирович Кляшаев, — представил Клементов вошедшего.

Конвоир усадил Кляшаева на кушетку у стены, а сам тут же вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Андрей сразу отметил про себя: подозреваемый был без наручников. Да и по росту, и по комплекции этот человек абсолютно не соответствовал той высокой, поджарой фигуре в капюшоне, которая только что засветилась на видеозаписи.

— Здрасьте, — испуганно буркнул Степан, намертво уставившись в пол, словно панически боялся, что его сейчас начнут бить.

— Степан Владимирович, это Андрей Левицких, муж Кристины Левиц. Вы понимаете, почему вас сюда пригласили? — следователь в мгновение ока изменился, превратившись в хладнокровного и безжалостного хищника.

— Да, я... я читал в новостях. Она пропала, — едва слышно ответил Кляшаев, будто скромно читал стишок Деду Морозу на детском утреннике.

— Верно. А вы догадываетесь, почему мы вышли именно на вас? — Клементов говорил подчёркнуто вежливо, но в его голосе сквозила ледяная неприязнь.

На этот вопрос Кляшаев ничего не ответил, лишь сильнее втянул голову в плечи.

— Ведь это вы несколько месяцев подряд с разных фейковых аккаунтов писали Кристине Левиц? Признавались ей в любви? Утверждали, что вы всё равно будете вместе?

Клементов сурово скрестил руки на груди. Андрей рядом с ним сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев — в венах буквально закипала кровь.

— Да, это был я! Но я не похищал её, клянусь вам, не похищал! — внезапно выпалил Степан, брызгая слюной от ужаса. Его била крупная дрожь.

— Вы следили за ней? — Клементова было не пронять, он продолжал давить своим мертвенным, убийственным спокойствием.

— Я... — Степан бросил панический взгляд на Андрея. Его подбородок мелко дрожал, а глаза были широко распахнуты от страха. — Да, несколько раз я действительно следил за ней.

Андрей не выдержал. В мгновение ока сорвавшись с места, он коршуном бросился на этого плешивого уродца и грубо схватил его за грудки.

— Где моя жена, ублюдок?! — взревел он, нанеся один, но хлёсткий и точный удар кулаком прямо в нос преследователю.

И он забил бы подонка до полусмерти, если бы Клементов вовремя не среагировал и не оттащил разъярённого мужа назад.

— Успокойтесь! — прикрикнул следователь, силой усаживая Андрея обратно на стул. — Вы не имеете права избивать свидетеля!

— Свидетеля?! — опешил Андрей, тяжело дыша и едва сдерживая ярость. — Да этот урод следил за моей женой! Вы дома-то у него были? Проверяли? Может, он её прямо сейчас в подвале держит или в кладовке прячет?!

У Кляшаева из разбитого носа хлынула кровь. Клементов молча вытащил из кармана чистый носовой платок и швырнул его Степану.

— Если вы ещё хоть раз распустите здесь руки, дальнейшее расследование будет проходить без вашего участия, — ледяным тоном пригрозил капитан, не торопясь возвращаться на своё рабочее место.

— Я понял, — нехотя выплюнул Андрей, пытаясь перевести сбившийся ритм дыхания.

— Вот и славненько. — На этот раз следователь всё-таки сел за стол и привычным жестом заправил выбившуюся рубашку в брюки. — Степан Владимирович, седьмого ноября вы тоже выслеживали Кристину?

Кляшаев запрокинул голову, плотно прижимая окровавленный платок к ноздрям, и боязливо косился на Андрея.

— Да, я... Я просто живу совсем рядом с домом её матери. И в тот вечер я как раз ходил в магазин за хлебом... — гнусаво пробормотал Степан.

— За хлебом... — в диком смятении, словно эхо, повторил за ним Андрей.

— Ну да. Я заметил ваш внедорожник у подъезда и решил немного подождать во дворе, — шмыгнул носом Кляшаев. — Она ведь меня заблокировала абсолютно на всех своих страницах, я больше не мог... не мог видеть её в сети. А так хотя бы одним глазком из темноты...

Теперь этот плешивый тип напоминал не маньяка, а жалкого, убогого влюблённого.

— Что-нибудь подозрительное вы в тот момент заметили? — задал наводящий вопрос Клементов.

— Да. Я видел, как из подъезда вышли двое мужчин... и они несли под руки Кристину. Она вообще не двигалась.

Андрей поражённо уставился на Кляшаева, чувствуя, как внутри всё леденеет.

— Видел? Ты своими глазами видел, как её похищают, и ничего не сделал?!

— Я... я сначала даже не понял ничего! Всё произошло слишком быстро. Это со стороны выглядело как обычная пьяная компания, понимаете? Я подумал, что Кристина перебрала на празднике, а это её друзья помогают ей дойти до машины...

— Ты видел их лица?! — Андрей буквально впился глазами в его испуганную физиономию.

— Нет, они оба были в глубоких капюшонах, а головы опущены. Они быстро усадили её в машину и сразу уехали. А буквально через секунду из подъезда выскочили вы. И я... я испугался. Не знал, что делать, и просто ушёл домой, — затараторил Кляшаев, ища защиты во взгляде следователя.

— Видел... всё видел и сбежал! — раскрасневшийся Андрей снова подался вперёд, готовый разорвать этого труса на куски. — Мудак!..

— А что я мог сделать? — прогнусавил Степан.

В кабинете повисла мёртвая, удушающая пауза.

— Ты мог хотя бы подойти ко мне и всё рассказать! — глухо бросил Андрей.

Уголки его рта бессильно поползли вниз, будто он вот-вот готов был расплакаться, хотя единственным его желанием в эту секунду было до полусмерти избить стоящего перед ним труса.

Но Кристина его не слышала. Одно из воспоминаний, которое почему-то упрямо продолжало прокручиваться в её голове снова и снова, теперь не имело никакого отношения ни к детским кошмарам, ни к той аварии. На этот раз Крис видела их интимную близость с Андреем. Посреди сцены внезапно возникал его младший брат... Кристина в панике пыталась, но никак не могла вспомнить его имя. Мальчишка стоял в полном ступоре в дверях спальни, глядя на них широко распахнутыми глазами и густо краснея. Тогда Крис со смехом прикрывалась простынёй.

Этот образ повторялся и повторялся, словно заевшая плёнка. Но вскоре Андрей исчез, будто кто-то бесцеремонно стёр его ластиком, а вслед за ним испарился и его брат. Кристине уже было не до смеха. В спальне, стены которой внезапно начали сочиться и пропитываться густой кровью, не осталось никого, кроме неё.

На подсознательном уровне Крис понимала: нужно бежать, идти на голос. Кровавые обои вокруг стремительно покрывались уродливыми чёрными пятнами плесени, и Кристина бросилась прочь. Наступающая чернота в мгновение ока сожрала остатки этой комнаты, оставив девушку один на один с кромешной тьмой.

Нужно идти на голос. Глубокий, тягучий поток, похожий на вязкое, обжигающе-холодное болото, затягивал её всё глубже. Крис отчаянно верила, что знакомый зов выведет её из этой липкой нефтяной жижи. Да вот только незадача — никакого голоса не было. Вокруг стояла абсолютная, зловещая тишина.

***

После встречи с Клементовым и этим... как его там? Кляшаевым, Андрей решил заехать к подруге жены. Он и сам до конца не понимал зачем — просто отчаянно нуждался в том, чтобы выговориться. Никар оказалась дома и, пусть нехотя, но всё же впустила его.

— Проходи, — бросила она.

Никар была в домашнем костюме и пушистых тапочках. Выглядела она измождённой, словно не спала полночи. В её прихожей, лишённой привычных обывателям магических атрибутов вроде хрустальных шаров, кукол вуду и прочей чепухи, отчётливо пахло жжёными спичками. В остальном квартира казалась самой обычной.

— Зачем пришёл?

— Поговорить надо, — Андрей не стал разуваться и проходить в комнату. Он лишь расстегнул куртку, оставшись стоять в коридоре.

Никар облокотилась плечом о стену, приготовившись слушать. И Андрей выложил ей всё, что узнал сегодня: про таинственную бирюзовую машину, про следившего за Кристиной фаната и про двух типов в капюшонах, один из которых ранее засветился на камере в их собственном дворе. Никар слушала молча, не сводя с него тяжёлого, пронзительного взгляда. И когда Андрей уже ожидал услышать от неё хоть какие-то слова поддержки, её лицо вдруг исказилось в гримасе брезгливого отвращения.

— Господи... — вымолвила она. — И у тебя хватило наглости прийти сюда?!

— Что? — не понял он.

— Делаешь вид, будто с ума сходишь от горя, переживаешь за жену, а сам ей изменяешь, — Никар сделала два быстрых, решительных шага вперёд и уставилась ему прямо в глаза.

— Что ты несёшь?! — опешил Андрей. Он уже проклял тот миг, когда решил переступить этот порог.

Но что-то в её потемневшем взоре парализовало его, не позволяя отвернуться. Какая-то цепкая, непреодолимая сила удерживала его на месте.

Никар резко вскинула руку и мёртвой хваткой вцепилась в его запястье. Секунда, две, три... Андрей с силой выдернул руку, наконец-то разрывая это безумие. Он пришёл поделиться важной информацией, а она продолжает нести свою бредятину, словно вообще не слышала ни единого его слова.