Czytaj książkę: «Персей поэма о герое»

Песнь I. Акрисий и пророчество

В граде Аргосе, богатом древнем,

Где близко к морю спускаются горы,

Царством владел там Акрисий презренный

И крепли земли той славные стены.

Он правил много долгих лет,

И чтил законы вековые.

Но в сердце царствовал запрет —

Наследников, то не было у него по ныне.

Прет был у него брат — соперник,

С кем делил он трон державный.

Меж ними тлела тайно брань,

Готовая разгореться яростью печальной.

Так шли года за годом мимо,

Царя терзали думы злые.

Кому оставить край любимый?

Чей будет трон его под небесами?

Ему хотелось знать заранее,

Что приготовила ему судьба.

В Дельфы он отправился тогда же,

Чтоб там услышать от богов ответ.

В святилище Аполлона, древнем

Он получил такой ответ:

«Не будет сына у тебя Акрисий,

Но родная дочь родит с небес дитя.

И сын её, небесами порожденный,

Твой внук исполнит древний рок:

От руки его необратимой

Падёт когда-нибудь твой род».

Услышав страшное пророчество,

Акрисий возвратился на свой двор.

Он думал долго, как избегнуть

Судьбе предсказанного приговора.

Да, у царя была лишь дочь —

Даная, юная и нежная, та дива.

И чем дальше и сильнее он страшился,

Тем больше прятал от людей её.

Он не хотел убить Данаю,

Не мог решиться на злодейство это.

А страх сильнее бился ему в грудь,

Заставив разум отступить над гневом.

И на земле, под царскими палатами,

Он медный склеп велел создать,

Чтоб дочь от всех людей сокрыть

И никого к ней не пускать.

Тяжёлой медью были стены,

Замкнуты и двери на засов.

Там не звучали речи мира,

Не слышен был стук людской шагов.

Даная в заточенье том жила,

Не зная будущего дня, все хорошея.

Но ни дворец, ни медь, ни стража

Не могут скрыть её от рока.

Ведь над людьми и над царями

Есть воля вечная богов.

И то, чему назначен срок,

Не остановит смертный страх.

Зевс, повелитель грома и неба,

Данаю увидал в темнице.

И к ней явился не как смертный —

Сойдя дождём с небес, внимая.

Сквозь крышу медной той темницы

Проник сияющий поток лучей.

Так волей Зевса совершилось

То, что предначертал ей рок небес.

Прошло положенное время —

И у Данаи родился сын.

Персеем его назвала Данаи:

Так появился будущий герой,

Акрисий узнал о её сыне,

И вспомнил вновь слова богов.

Теперь пророчество казалось

Неминуемой той печалью.

Данаю не решился он убить,

Не поднялась его рука на дочь.

Страх перед грядущей смертью

В нём стал сильнее разума.

Сундук был по приказу сделан

Деревянный, крепкий. А в нём смысл?

Мать с младенцем посадить

Внутрь, без пищи и без дороги.

И море синее закинуть,

Где ветер пенил ту волну.

Сундук столкнули в воды моря,

Отдав Данаю на судьбу.

Даная крепко обняла

Младенца, сына и взмолилась.

И море приняло их бережно волной,

И берег скрылся далеко.

Волна качала деревянный ларь,

Как поплавок всё дальше от земли.

Над ними было только небо,

А под ними — тёмные валы.

Не знала мать, куда их вынесет

Морская даль среди ночи.

Она лишь сына защищала

И доверяла его судьбу богам.

А маленький Персей тогда всё спал,

Не зная будущей дороги.

Но море бережно несло его

Навстречу испытаниям и славе.

Так начался его великий путь —

Ещё до первых подвигов героя.

Даная избрана — родить Персея,

А страх царя — не знал покоя.

Песнь II. Сериф

Ещё не стих над морем ветер,

Ещё качался тёмный ларь,

И плыл он между волн, как ветер,

Куда несло его теченье вдаль.

Где ночь прошла. На гребнях синих

Зажёгся первый блеск зари,

И море в отблесках янтарных

Раздвинуло свои пути.

Вдали возник из мглы Сериф,

Скала, обвитая волной;

Туда, куда неслись теченья,

Волна катилась за волной.

Прибой ударил в камни гулко,

Вздохнул проснувшийся утёс;

И вынесло волною к берегу

Тот самый ящик, что плыл сквозь ночь.

.

В то утро к морю вышел Диктис,

Собрав у берега снасти чинно;

Он вдруг заметил в пене ящик,

Застрявший между двух камней.

К нему он подошёл с опаской,

Присел на мокрый берег свой;

Но не обычный груз прибоя

Лежал перед его рукой.

Он дёрнул крышку — та поддалась,

И свет проник во тьму внутри.

Там женщина сидела молча,

А рядом спал её малыш.

Диктис застыл перед находкой:

Не знал, откуда здесь они.

Но видел: женщина жива,

И жив ребёнок после бури.

Он помог им выбраться на берег,

Окутал женщину плащом;

А мальчик, утомлённый морем,

Ещё не ведал ни о чём.

Так Сериф принял их тут безмолвно

В тот день, когда прошла гроза.

И Диктис дал им кров и пищу,

Не задавая лишних слов.

Но имя мальчика он выслушал

И сохранил его в душе:

Персей — дитя Данаи,

Спасённое среди морей.

Шли годы. Над Серифом летом

Стоял прозрачный небосвод,

Зимой шумели в скалах волны,

И вновь весна сменяла год.

А мальчик рос среди утёсов,

Где ветер знал морской простор;

Он видел, как темнеют волны,

Как солнце падает за горы.

Он креп и с каждым годом дальше

Взглядом охватывал моря;

В нём становилась твёрже воля,

А в сердце — мужество и честь.

Диктис следил за ним без строгости,

Но был к нему всегда внимателен;

Он знал: судьба бывает суровой,

И путь у юноши — непрост.

О прошлом мать почти не спорила,

Но иногда смотрела вдаль,

Когда над морем вспыхивал закат

И остров погружался в даль.

Она хранила память молча

О доме, брошенном давно,

О страхе, что остался в сердце,

О море, вынесшем её.

Персей не раз пытался спросить,

Куда уходит этот взгляд.

Но мать молчала, и лишь ветер

Шумел у скал, как много лет назад.

А рядом жил и сам Диктис —

Надёжный, сдержанный, простой.

Он стал Персею близким человеком,

Хоть не был назван ему отцом.

И всё же остров жил спокойно

Лишь до поры. Над ним давно

Царил Полидект — брат Диктиса,

И знал его весь островной народ.

Он был властителем Серифа,

Ему покорствовал народ;

И там, где власть встречает волю,

Нередко возникает спор.

Когда Персей уже был взрослым

И рядом с матерью бывал,

Данаю увидал Полидект

И о ней всё чаще вспоминал.

Ему хотелось взять Данаю

Себе в супруги, но Персей

Уже не был беззащитным мальчиком —

Он стал защитником своей семьи.

Полидект смотрел на юношу

И видел силу, стать и взгляд;

И понимал: пока Персей рядом,

Ему не стать с Данаей рядом.

Так на Серифе незаметно

Сгустилась тень грядущих дней.

Ещё не вспыхнула вражда,

Но становилось всё темней.

А Персей, не зная замысла,

По-прежнему встречал рассвет;

Он верил острову и морю

И не искал в них тайных бед.

Песнь III. Дар Полидекта

На острове текла размеренно

Привычно, как морская жизнь.

Скользили лодки вдоль прибрежья,

Волна там билась об утёс.

Персей встречал рассвет над морем,

Когда темнели паруса,

И слушал ветер в шумных скалах,

Где вечный спор вела вода.

Он не искал себе дороги,

Не знал, что ждёт там его вдали;

Пока над островом спокойно

Сменялись ночи и те былые дни.

Но Полидект глядел иначе

На юношу из года в год:

Ему мешала эта сила,

Что возрастала в нём день за днём.

Персей уже не был ребёнком,

Которого легко подвинуть.

Он мог открыто встать за мать

И никому её так просто не отдать.

Полидект всё знал, и понимал он это

И долго думал о своём.

Он знал: прямой борьбой с Персеем

Не разрешить ему проблему.

И вот однажды во дворце

Он вдруг собрал друзей на пир.

Звучали речи, смех и чаши,

Шумел приветливый кумир.

Он объявил: пришло то время,

Когда готовят брачный дар:

Гипподамия ждёт подарка,

И нужен щедрый ей дар.

Там — Эномая дочь родная,

И свадьба близилась её.

Для жениха готовили дары,

И каждый должен дать своё.

Среди гостей сидел Персей,

Спокойно слушая царя.

Он видел: речь идёт о свадьбе,

Но не о цели Полидекта.

Один хвалился своим конём,

Другой — богатством и добром.

Третий молвил свой подарок,

Изыскан, привезёт потом.

Персей молчал. Он был не беден,

Но, не богат настолько, как они…

Не мог, как прочие, на пир

Привезти допустим, - табун коней.

Полидект внимал молчание его

И усмехнулся про себя.

Ему хотелось, чтобы юноша

Сам заговорил при всех.

— А ты, Персей, что приготовишь?

— Спросил он будто бы легко.

Но в этом тихом предложенье

Таился замысел его.

Персей ответил без смущенья:

— Не знаю, чем я удивлю друзей.

Но если нужен дар достойный,

Я не отступлю ни перед чем.

Он говорил спокойно отвечая

Не ожидая ничего.

Но Полидект уже услышал

В его словах совсем другое.

И кто-то вспомнил о подвигах,

О смелых юношах в пути.

И разговор пошёл всё шире,

Как волны, кругом расходились.

Тогда Персей, увлечённый речью,

Сказал, не думая о том…

Что сам себе откроет двери

В совсем неведомый ему мир:

— Хоть голову самой Горгоны

Потребуй, я её добуду.

И в этот миг замолкли речи за столом,

И даже музыка замолкла.

Полидект поднялся, взгляд на юношу,

Как будто ждал лишь этих слов.

Он не ответил сразу словом,

Лишь чашу медленно поднял.

И в этом взгляде было что-то,

Чего Персей ещё не знал.

Теперь нашлась ему дорога,

Которой сам он не искал.

Теперь слова, сказанные вслух,

Назад вернуть уже нельзя.

Полидект поймал за слово:

— Вы слышали, что он сказал?

Не конь ему нужен для подарка —

Он обещал добыть Горгону.

И снова зазвенели чаши,

Но смех звучал уже иной.

Для всех казалось это шуткой,

А царь решил судьбу Персея.

Он обратился к молодому:

— Ты сам избрал себе подарок.

Так принеси мне голову Горгоны,

Раз обещал её добыть.

Персей столкнулся взглядом с ним.

Он понял: это не игра.

Перед ним стояло обещанье,

Которое выбрал сам для себя.

Он не спросил, где путь к Горгоне,

Не стал отказываться вдруг.

Лишь ощутил, как за порогом

Меняется его жизненный путь.

До этого он знал лишь остров,

Морскую гладь и отчий дом,

Данаю, Диктиса и скалы,

Где вырос под небосводом.

Теперь же имя неизвестное —

Горгона — встало впереди.

И за одним этим коротким словом

Уже скрывались дальние пути.

Смотрел на юношу Полидект

И думал: вот теперь свершилось.

Он сам отправит Персея далеко,

Откуда вряд ли он вернётся.

А царь не знал ещё ответа,

Который даст сама судьба.

Порой ловушка для другого

Становится ступенью для кого-то.

Персей покинул царский тот дворец

И вышел к морю в обнимая тишь причала.

Над ним был звёздный небосклон,

А волны пели вдалеке о ветре.

Он долго на воду смотрел,

Где мерк последний след прибоя.

И понял: прежней жизни больше

Не будет с завтрашнего дня.

Куда ведёт дорога эта —

И что ему начертано судьбою.

Но раз обещан дар царю,

Своё он слово сдержит — обещал.

А далеко, за морем синим,

Где путь ему не ведан,

Там ожидали испытания,

Не обмануть, не обойти.

Песнь IV. Дорога к Горгонам

Ещё не знала тишина,

Куда направится дорога.

Перед Персеем — даль одна,

А за спиной — приказ царя.

Он помнил островной причал,

Диктиса тихий дом у моря,

И всё, что прежде окружало,

Теперь осталось за спиною.

Он шёл, не ведая пути,

Не зная берега и цели.

Но должен был его найти,

Куда другие не сумели.

Где обитает страшный род,

Где три сестры живут за морем,

Где даже взгляд приносит смерть,

А камень помнит древний страх.

Не просто подвиг — путь такой

Ему назначен Полидектом.

И отступить перед судьбой

Персей не мог уже при этом.

Но путь к Горгоне был сокрыт,

И карт на свете не имелось.

Никто не мог ему открыть,

Где начинается тот берег.

Тогда Персей решил искать

Кто знает о тех дальних землях,

Кто может тайну разгадать

И путь к Горгонам указать.

Гермес и дева-Афина

Не оставляли без внимания

Того, кто в дальний путь отныне

Отправился на испытание.

И в час, когда темнел закат,

А море становилось синим,

Пред ним открылся странный путь,

Не похожий на все другие.

Не было рядом шумных стен,

Не слышно было людской речи.

Лишь ветер, камни да туман

Ложились на дорогу с плеч.

Персей шагал вперёд один,

Но не считал себя забытым.

За горизонтом скрыт был мир,

Где не ступал обычный путник.

Он понимал: простой отвагой

Здесь не осилить дальний путь.

Нужны и знание, и разум,

Чтоб к цели намеченной дойти.

И вдруг вдали, среди камней,

Мелькнули древние жилища.

Там не звучало голосов,

И не горел обычный свет.

Но кто-то там хранил ответ,

Который был ему так нужен.

Персей всё понял: близок след,

Который приведёт к победе.

Так начинался путь к Горгоне —

Не с громких подвигов и не с славы,

А с неизвестности в дороге,

Где каждый шаг требовал отваги.

И где-то дальше, за скалой,

Ждали его седые Граи —

Три древних дочери морской лагуны,

Которые всё знали о мирской дали.

Песнь V. Граи

У самого края земли,

Где ветер камни обдувает,

Три древних женщины жили —

Их путник редко повстречает.

Энья, Пефредо и Дино —

Так назывались эти сёстры.

Их знали дочерьми Форкиса,

Рождёнными седыми сёстрами.

С рожденья волосы их были

Седыми, словно зимний снег.

И годы будто бы застыли

На их лицах навек.

Они не знали юных лет,

Не знали смены дней обычной.

Хранили древний свой секрет

Не открывая что известно лишь одним.

Но самым странным было то,

Что на троих имелось только

Одно для всех на свете око

И зуб — один на всех троих.

Они передавали их

Друг другу молча, поочерёдно:

Око — одной, потом другой,

А третья оставалась без него.

И потому, когда одна

Смотрела вдаль тем оком,

Две остальные в этот миг

Не видели дороги перед собой.

Персей приблизился без шума,

Стараясь скрыть свои шаги.

Он понимал: одна ошибка —

И тайна станет далека.

Когда седая Грая вновь

Протянула око сестренской руке,

Персей сумел его забрать,

Не дав заметить свой приход ей.

Они тотчас заметили пропажу

И стали требовать назад

Своё единственное око,

Которое должны искать.

Но Персей твёрдо отвечал:

Он возвратит им то, что взял,

Когда узнает путь туда,

Где нимфы берегут дары.

Три сестры спорили меж собой,

Не соглашаясь сразу с ним.

Но выхода другого не было:

Их тайна оказалась им нужней.

— Скажи, куда идти Персею,

Чтоб путь к Горгоне отыскать.

Кто может дать ему защиту?

Кому он может доверять?

И Граи назвали дорогу,

Что вела к хранительницам даров.

Там можно было получить

Всё то, что нужно для похода.

Тогда Персей исполнил слово

И возвратил им глаз и зуб.

Он не хотел владеть чужим —

Ему был нужен только путь.

Так хитростью, но без обмана

Он добыл первый свой ответ.

И перед ним открылась даль,

Которой прежде видно не было.

Теперь он знал: ещё немного —

И встретит тех, кто охраняет

Дары, без коих к страшной цели

Не добраться через море.

Персей покинул древний край,

Где три седые сестры жили,

И продолжал свой долгий путь

Туда, куда ему указали.

А впереди его ждала

Другая тайна — тише, светлее:

Там нимфы сохраняли вещи,

Которые нужны Персею.