Czytaj książkę: «Принуждение»

От автора

«Внимание: Книги цикла Mea Culpa написаны в жанре темной романтики. Содержат откровенные сцены сексуального характера (18+) с элементами BDSM, ограничения свободы, контроля звуков, использования тактического холодного и огнестрельного оружия (knife/gun play) и тотального доминирования. Все персонажи вымышлены, а практики выполняются ими на собственный страх и риск. Книга создана исключительно в развлекательных целях, не несет умысла оскорбить чувства верующих и предназначена строго для совершеннолетней аудитории».

Пролог

«Истинное покаяние начинается не

тогда, когда ты шепчешь молитвы

под куполом собора. Оно начинается

тогда, когда ты добровольно

закрываешь глаза, вдыхаешь запах

своего палача и просишь его о

принуждении».

MEA CULPA

Ночная тишина собора Святого Креста в самом сердце Сеула была отрешённой, удушающей и монолитной. Ровно в семь вечера огромные чугунные воротные створки закрылись за последним туристом, и этот колоссальный замок, днём кишащий сотнями людей, превратился в наш персональный, герметичный склеп.

Воздух на верхней галерее органного зала был пронзительно холодным и пах по-особенному. Это был фирменный, дурманящий аромат Дамиана Морейна — утончённая смесь дорогого монастырского ладана, редких масел, озона и едва уловимого, въевшегося в его прошлое калёного мазута. От этого запаха голова шла кругом, а в венах разгорался Синбён — лихорадка духа, которую мой разум отказывался принимать, но тело уже вовсю транслировало Системе.

Я стояла вплотную к нему, и моё серое платье послушницы жёстким коконом облепляло бёдра. Я была полностью, абсолютно слепа. Дамиан не стал зажимать мне рот кляпом или запрещать кричать — стены собора толщиной в полтора метра надёжно глушили любые частоты. Вместо этого он лишил меня зрения. На мои глаза была надета широкая, тяжёлая маска-повязка из плотного чёрного атласа, расшитая золотыми узорами. Замок на затылке защёлкнулся, и я провалилась в бездну, полностью потеряв ориентацию в пространстве. Все мои остальные чувства обострились до предела, превращая каждую секунду ожидания в сладкую, осознанную пытку.

Я не видела Дамиана Морейна. Но я кожей чувствовала его присутствие в паре миллиметров от себя. Слышала мягкий, ленивый шорох его тяжёлой шёлковой сутаны аббата по полированному хрусталю пола. Длинные, изящные пальцы его правой руки пианиста мягко, но властно лежали на моей шее — прямо там, где безумно бился пульс, препарируя мой страх. Второй рукой он лениво опирался на лакированное тёмное дерево колоссального соборного органа. Золотые и серебряные трубы инструмента уходили высоко в темноту сводов, тускло поблёскивая в янтарном сиянии тающих восковых свечей.

Дамиан Морейн — холёный, аристократичный интеллектуал и расчётливый разум мафии. Тот, кто ломал женскую гордость не ремнём, а изысканной психологической деформацией.

— Тебе страшно, Эрика? — его бархатный, убаюкивающий голос обжёг моё ухо, пробиваясь сквозь плотную темноту маски.

Я судорожно выдохнула, пытаясь подавить рвущуюся наружу дрожь. Мои запястья за спиной были намертво связаны широкой шёлковой лентой фиолетового цвета. Узел был затянут ювелирно — шёлк не оставлял грубых механических синяков, но полностью лишал меня воли. Длинный фиолетовый шлейф ленты скользил по моей серой юбке, а её противоположный конец Дамиан небрежно удерживал в своих пальцах вместе с тяжёлой свечой.

— Твой прежний мир полностью стёрт из Системы, послушница, — прошептал он прямо мне в губы. — Твой таймер свободы обнулился. Ты — мой залог. Мой трофей. И ты примешь моё принуждение. Твоё безопасное слово на латыни, Эрика. Ты его знаешь. Если шёлк или воск станут невыносимыми — скажи «Confiteor». Признай свою вину передо мной, и я остановлюсь.

Я услышала, как он слегка наклонил свечу над моей ключицей. Сухой треск фитиля, шорох шёлка и в следующую микросекунду — кап.

Тяжёлая, обжигающая капля монастырского воска упала на мою обнажённую кожу. Я дико вздрогнула, из горла вырвался задушенный стон от этой острой, шоковой вспышки боли и постыдного наслаждения, мгновенно разлившейся жидким огнём внизу живота. Горячий воск медленно стекал по моим ключицам, застывая тёплым панцирем и стягивая рецепторы, пока Дамиан методично продолжал вести дорожку вниз.

— Дыши моим ладаном, Эрика, — выдохнул он, и его пальцы сильнее сжали мою шею, заставляя безвольно запрокинуть голову назад. — Ломай свою гордость. Мне нравится, когда твоё тело само просит меня продолжить. Запомни этот стыд. Он тебе во втором томе ещё очень пригодится.

Он одним движением содрал застывшую восковую корку вместе с моим криком. Контраст температур выбил из меня последние остатки контроля. Я падала в его послушание, запертая в этой удушающей темноте у труб органа.

Глава 1

Когда разваливается чужая криминальная структура - щепки разлетаются везде, а вот больнее всех попадают те у кого привычка носить тяжелый шелк, личные водители и неограниченные золотые карты.

Ещё вчера – Эрика Кастеллано. Дочь того единственного человека, чьё односложное распоряжение по телефону заставляло весь порт Сеула дрожать и беспрекословно подчиняться. В моих руках были дорогие бренды, обучение проходило на закрытом направлении реставрации, я знала несколько языков включая латынь и думала, что броня отца-мужа спасёт меня от всего.

Но сегодня ночью дом-крепость оказался уязвимым. Всё было очень стремительно – грохот взорванных входных дверей; немытая, но умелая работа спецназа Высшего Кода; глухие выстрелы с первого этажа и резкий запах дыма от выстрела. Мой папа мертв. Все счета семьи одновременно заблокированы Системой, я же как пустая, помятая портовая гарантия была рванута назад в черный джип.

Машина ехала тихо, но стремительно через улицы округа Мапхо, покрытые льдом от декабрьского дождя. Большие тяжелые капли падали с шумом на лобовое стекло машины – весь неон города становился размытым грязным акварельным пятном. Не имея своих белозолотых очков в тонкой оправе (конвойщик небрежно снял их со мной еще дома и спрятал себе в карман) я воспринимала все вокруг лишь как одно сплошное мутное облако. Я была в шоке, напугана – но внутри меня горела и кипела безумная, шипящая гордость дочки мафиози.

Лимузин остановился у гигантских ворот Собора Святого Креста.

Конвоир отворил мне выход, жестко сжав мое нежное запястье чтобы вывести на улицу под сильный дождь. Вокруг нас тут же похолодало — пронзающий, леденящий душу озон. Впереди нависал собор – огромный темный готический монумент из черного графита, его стрелы устремлялись к бушующему небесному куполу как огромные шипы.

Днём это место жило совершенно иной, кишащей жизнью. Сюда приходили тысячи прихожан и туристов, здесь проводились пышные светские мессы, а местный настоятель безупречно разыгрывал перед Сеулом роль праведного духовного лидера. Но сейчас, когда время перевалило за семь вечера, массивные чугунные ворота захлопнулись. Туристы ушли. И собор превратился в отрезанную от мира, удушающую каменную ловушку.

Меня вели через бесконечную анфиладу залов. Мраморный пол под ботинками был настолько чистым и отполированным, что в его зеркальной чёрной поверхности идеально отражались высокие своды купола. Воздух пах старым дубом, ладаном, калёным железом и… мазутом. Странная церковная стерильность, сквозь которую почему-то пробивался тяжёлый технический запах.

Тяжелая дверь приемной настоятеля приоткрылась со слабым зловещим скрежетом. Втащили меня внутрь - почти во тьму.

— Жди здесь, Кастеллано, - сказал опер и закрыл дверь. Сухой, жуткий и финальный щелчок замка прозвенел в тишине.

Я осталась одна посреди огромного кабинета из чёрного дуба. На стенах висели старинные готические полотна, горели редкие толстые свечи, а в углу, за стеклом массивного шкафа, тускло поблёскивали какие-то утончённые инструменты из хирургической стали. Я не успела их разглядеть.

Человек зашел с боковой двери бесшумно как будто сделан из мороза.

Он был страшно высок, широкий в плечах и держался очень прямо. Он облачался в строгий черный habit аббата - материя была тяжелым шелком, лежал идеально на теле – ни одна морщинка не дрогнет от движения; ничего лишнего нет. Лицо его носило печать аристократизма, черты правильные и выразительные — будто высечено из белого мрамора. Глубоко посаженные стальные серые глаза пронзали взглядом так холодно, словно оперирующий хирург рассматривает тело пациента под лупой. У него были еле заметные злые улыбки уголков рта.

Он медленно подошёл к своему письменному столу, со щелчком снял тонкие кожаные перчатки и бросил их на полированное дерево прямо поверх аккуратной стопки моих новых вещей послушницы.

— Твой папа сделал большую глупость, Эрика, — бархатно-низкий его голос разносился со всех сторон сразу и я почувствовала как на затылке начали медленно вскакивать пушковые волосики. — Считал, что держит Тектонику портовых доков под контролем... Но Система Высшего Кода никогда не отпускает долги. Сегодня весь его клан исчез без следа. Весь капитал теперь во власти меня. А тебя твоему папе пришлось отдать мне заложницей буквально пару часов назад перед смертью. За свою жизнь подписал он договор.

Внутри все застыло льдом. Сделала шаг вперёд — через дымку, через обтекаемые формы мира.

-Кто ты такой для того, чтобы так говорить мне под куполом храма?-спросила я и старалась придать своему голосу былой авторитет.-Совет клана Кастеллано разрушит этот храм до основания, если ты не выпустить меня из своей клетки немедленно!

Он подсел ко мне на полшага. Из его шелковой сутаны веяло ароматами дорогого духовного одеколона, озона и каленого мазута. Он прижался так близко - чувствую леденящий жар его мертвенно-бледной кожи.

— Моя фамилия Морейн, Эрика, — выдохнул он мне прямо в губы, и его стальной взгляд прошил меня насквозь, заставляя моё сердце испуганно пропустить удар. Морейн. Старшие враги отца. Волки Сеула. — Я Дамиан Морейн. И у тебя больше нет людей, Эрика. Прежней капризной принцессы Кастеллано больше не существует. Твой таймер свободы обнулен. Ты поступаешь на моё личное принуждение. В этом соборе действуют мои правила. И поверь, я эстет. Я не пользуюсь армейскими ремнями и грубой силой, как мой старший брат Элиас. Моё доминирование ломает не кожу, а разум. Сними эту грязную одежду, надень серое платье послушницы и жди моих распоряжений.

Он повернул спиной и не издав ни звука покинул кабинет. Оставила меня одна во власти гнетущего молчания большого храма. Я стояла неподвижно посередине зала – впервые за все время я ощущала начало своей зависимости от него - первую, вязкую и страшную волну созависимости. Моей жизнью управляет этот холодный аббат Морейн и теперь он мой единственный оберег-смертник.