Czytaj książkę: «На два импульса»
Пролог
Болезнь не выбирают и не любят.
Её терпят — до первой возможности
вырваться…

Когда над головой послышался тяжёлый рокот, мне показалось, что небеса рыкнули, предостерегая меня от происходящего. Но я лишь посмотрела на грозовые тучи и ухмыльнулась.
Сначала дождь бил по камням мелкими щелчками, словно кто-то высыпал горсть стеклянных бусин на мрамор. Потом стал гулким, хлеща по листьям и железной ограде.
Я перевела взгляд на надгробие, где на потемневшем от влаги камне проступало имя Логана, и прикрыла глаза. Моего плеча вдруг коснулись, но обернуться я не решалась, прекрасно зная, с кем увижусь.
Как долго я мечтала об этой встрече?
Как снова и снова прокручивала её в голове?
Обида полоснула острой бритвой прямо по груди.
Собрав силы, я обернулась и тут же толкнула его в грудь — Логана или Шарда, кем бы он теперь ни был. Он выжил, но посмел меня бросить. Ему было проще оставить меня наедине с болью и с проклятым знанием, что мир без него не будет прежним.
Не могло быть прощения за подобное, но я пришла сюда не для того, чтобы прощать…
Его рука в перчатке перехватила мои запястья, не позволяя оттолкнуть снова. Вопреки щенячьему чувству внутри, вопреки желанию, чтобы он притянул меня и всё объяснил, этого не произошло.
Шард лишь смотрел.
Сегодня на нём не было балаклавы. Чёрные волосы впитывали влагу, и капли стекали по лицу. На фоне тёмного неба и этого серого фильтра, созданного природой, его глаза больше не были яркими. В них не светилась искра, как раньше.
— Что… с тобой произошло? — спросила я, вытягивая руку, чтобы коснуться.
Вся злость моментально растворилась.
Шард кивнул на машину, не удостоив меня ответом.
Берроуз сказал, что он может говорить, но предпочитает молчать. И эта встреча была своего рода «авансом» за мою будущую «помощь». Руководитель ИКВИ, забросив крючок, не сомневался, что я его проглочу.
А я проглотила, потому что не могла по-другому.
Открыв передо мной дверь, он обошёл капот и сел на водительское сиденье. Шард завёл двигатель и включил печку, направляя горячий воздух на меня.
— Скажи хоть что-нибудь. Пожалуйста.
Обхватив себя руками, я ждала. Казалось, что я могу получить хотя бы жалкое объяснение. Очень не вовремя захотелось себя пожалеть. Я через столько всего прошла, чтобы найти его, а сейчас, когда нашла, получала упрямое молчание.
— Ты уже всё знаешь.
Услышав его, я едва не всхлипнула. Во снах Логан часто говорил со мной, но ничто не могло сравниться с реальностью.
Я не выдержала. Зажмурилась и прижалась лбом к дрожащим коленям. Хотелось завыть, закричать и ударить по стеклу, чтобы оно разлетелось и совпало с тем, что было у меня внутри. Но я сидела и слушала, как дождь стучит по крыше.
— Почему ты не дал мне знать? — наконец спросила я, не поднимая головы. — Почему ты исчез?
Логан выдохнул. Кожа перчаток натянулась на руле, когда он сильнее сжал пальцы.
— Я… — начал он, но осёкся.
Он смотрел вперёд, будто боялся встретиться со мной взглядом. На лице не было и следа той мягкости, которая когда-то сводила меня с ума. Только напряжённые скулы и едва различимые отголоски эмоций.
— Каяна, я умер. Всё, что осталось, — это не он. Не тот, кого ты помнишь.
— Но ты здесь, — прошептала я, глотая болезненный ком в горле. — Значит, хоть часть тебя ещё со мной.
Он повернулся. В глубине этой выцветшей синевы плескались боль, узнавание и то, что он изо всех сил старался спрятать.
— Если ты правда считаешь, что я всё знаю, — сказала я ровно, — тогда пойми, что даже смерть не изменила главного. Я всё равно бы пришла. Всегда бы пришла…
— Каяна, я здесь только, чтобы сказать тебе, что между нами ничего не выйдет. Единственное моё желание — это кровь. Ни о чём другом я думать не могу. Ты должна понять, что всё кончено.
Тяжело вздохнув, я на миг позволила злости одержать верх.
— Ты мог бы хотя бы написать! Позвонить! Придумать историю, что решил бросить меня и сбежать. Мне бы было больно, я бы была убита морально, но это лучше, чем искать тебя! Лучше, чем не спать ночами, не зная, что с тобой случилось! Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти?
Я больше не сдерживалась. Он не оставил мне выбора.
— Кто обратил тебя? Почему ты с ИКВИ? — выпалила я, желая вытянуть из него правду.
Казалось, мои слова не вызывают в нём никакого отклика. Я не увидела даже намёка на сожаление. Губы дрогнули, но он молчал, словно боялся, что, если скажет хоть слово, я не выдержу.
— Не делай вид, что хочешь защитить меня, — продолжила я уже тише. — Это не забота, а трусость. Ты прячешься и не хочешь бороться.
На миг в его взгляде что-то скользнуло. И я поняла, что ему не нравилось то, что он слышит.
— Лучше бы я так и не узнала, что ты жив, — продолжила я, закрывая глаза. — Тогда бы у меня хотя бы осталось что-то светлое. А теперь…
Мне не стоило это говорить, но в груди было так тесно, до распирающей боли, что я не могла держаться.
— Я не могу быть с тобой ради твоей же безопасности. Без лекарства это всё равно что жить с диким зверем, который будет пытаться тебя сожрать.
Зло рассмеявшись, я закрыла лицо ладонями.
— Лекарство, да? Скажи Берроузу, что его изощрённая манипуляция сработала. Я достану его!
Потянувшись к ручке, я собиралась выйти, но Шард остановил, накрывая мою ладонь. Медленно повернувшись, я столкнулась с его лицом почти вплотную, но он отстранился, словно потянулся к огню и вспомнил, что это опасно.
Шард не сразу отпустил мою руку. Я ощущала лёгкую дрожь даже сквозь перчатки.
— Не нужно, — выдохнул он, отводя взгляд. — Не ради меня.
— Не льсти себе, — прошептала я, выдёргивая ладонь. — Я делаю это ради себя. Ради того, что осталось от меня после тебя. Считай, прощальный подарок за нашу любовь… Чёрт, Логан, я ведь так любила тебя! Неужели это не стоило того, чтобы попытаться хотя бы всё объяснить?
Голос срывался, но я держалась из последних сил.
— Из-за тебя я стала донором и попала к первокровным. Меня едва не сожрали заживо. Я не могу иметь детей. Не могу спать с другими мужчинами…
После этих слов он поморщился, будто ему было до этого какое-то дело.
— И из-за тебя сейчас я буду шпионить за Морвелями, выискивать и врать. Ты до сих пор на первом месте. Всё потому, что я не могу забыть тебя.
— Я не просил тебя, — заявил он. — Не просил тебя делать всё это.
— Зато ты молчал, когда должен был кричать. Ты мог бы сказать: «Я жив. Мне плохо. Я стал монстром». Я бы поняла.
Он опустил голову. И всё, что я услышала, — это его глухое, почти неразличимое бормотание:
— Я хотел, чтобы ты жила. Без меня…
— А ты, значит, думал, что знаешь, как мне будет лучше, — горько усмехнулась я. — Как все они. Как Берроуз. Как Морвели. Спасибо, Логан. Превосходный выбор.
Я потянулась к двери, и он больше не удерживал.
Дождь мгновенно ударил по коже, будто пытаясь смыть всю боль, которая больше не умещалась внутри.

1

Три месяца спустя
В дом к Морвелям мы с Лидией приезжали по пятницам или по выходным.
В будние дни мы старались целиком сосредоточиться на работе, часто задерживаясь допоздна, но я не жаловалась, наконец-то получая удовольствие хоть от чего-то. Плюс постоянное утомление помогало лучше засыпать.
Как только голова касалась подушки, я моментально выключалась. Случались, конечно, огрехи в системе, когда до самого утра я сжимала подушку на лице, чтобы заглушить крики, но это было не так часто.
— Отведаете стейк из лосося, мисс Деваль? — услужливо спросил сотрудник, кивая на блюдо.
Недавно я узнала, что мужчину, который обслуживал гостей за столом, звали Клод. Он отвечал за составление меню, закупку продуктов и организацию всех бытовых мелочей на кухне.
— Да, спасибо. И вина, Клод. Самого дорогого, что хранится в погребах этого дома.
Венера подняла глаза, всем видом выражая удивление. На моих губах растянулась улыбка.
С тех пор как мать семейства мягко намекнула, что я здесь лишняя, у меня внутри засела заноза. Было не очень приятно сидеть за общим столом под её надменным, осуждающим взглядом. Если бы Лиди не настаивала, что мне надо «показаться», я бы предпочла не приезжать вовсе.
Для Морвелей я и до этого была не подарком, но после новости, что Логан жив, мои внутренние ориентиры сместились. Наивная влюблённость и вера в «раз и навсегда» остались похоронены на кладбище, где я встретилась с Шардом.
Собственная злость раздражала и меня саму. Увы, проснуться и перестать чувствовать у меня не получалось. Зато получалось кое-что другое…
Встретившись взглядом с Демианом, я подмигнула ему. В присутствии семьи первокровный оставался холодным, но я прекрасно знала, каким он был на самом деле. В памяти всплыли его прикосновения: пальцы на моей талии, на шее, на бёдрах…
В животе вспыхнуло предательское тепло, но едва оно прокатилось вниз, как его смыло чужой болью.
Я ни разу не взглянула на клыкастого. Но этого и не нужно было. Эмоции сказали куда красноречивее, чем слова.
Конечно, Калебу это не нравилось. Конечно, первокровный чувствовал каждую искру между мной и Демианом. Чувствовал и не мог ничего сделать. Ведь я сама пришла к его брату и сама отдала то, что боги даровали другому.
И от этой боли внутри него пульсировало так, что я едва не качнулась. Она не была злостью или ревностью. Это была утрата. Ужасающая и опустошающая. В его мире не существовало второго шанса. Не было иной женщины и иного пути. Только я и связь, начертанная богами и впаянная в кровь…
— Как твоя работа? — Астория заговорила, обращая внимание на себя.
Улыбка получилась выдавленной, но я старалась. Блондинка очень помогла мне, я бы даже сказала, что спасла. Если бы не лекарство, которое удалось разработать, я бы наверняка либо спилась, либо сдалась…
— Всё стабильно, — ответила я.
Препарат на основе крови Демиана помогал избавиться от привязки. Больше не было болезненной пустоты, я не корчилась от потребности быть рядом и не сходила с ума при одной мысли о прикосновениях клыкастого.
Шум в голове и этот постоянный фон желания наконец-то заглушились.
Правда, пользоваться им постоянно я не могла. Процедура оказалась такой болезненной, что в первый раз я выключилась от шока, провалившись в беспамятство почти на сутки.
Очнулась я в постели, с ватной головой, дрожью в руках и ощущением, что за мной наблюдают.
Клыкастый сидел рядом с каменным лицом. Зато в его глазах разворачивалась самая настоящая буря. Он молча обвинял меня, а заодно и самого себя. Первое я увидела, а второе почувствовала.
Тогда Морвель не сказал ни слова. Как только я пошевелилась, первокровный встал. Он вышел, словно своим молчаливым уходом признавая бессилие. Возможно, Калеб смирился или сделал вид, что смирился. Но спрашивать меня ни о чём он не стал.
И правильно сделал, потому что я бы всё равно не смогла найти слов, чтобы объяснить нормально. Связь между нами становилась слишком сильной, и я чувствовала его даже во сне. Иногда просыпалась с его эмоциями в груди и уже не понимала, где заканчиваюсь я, а где начинается он. Это пугало сильнее всего… раствориться в ком-то настолько, что перестанешь быть собой.
В конце концов, я стала вкалывать кровь только когда становилось невыносимо.
Все смирились с моим протестом и делали вид, что ничего необычного не происходило. Хотя каждый знал, что это не так.
С того дня, как я узнала, что Логан жив… Казалось, я начну жить сама, смогу вдохнуть полной грудью и наконец-то освобожусь. Но всё оказалось сложнее, чем я предполагала.
Как только все поняли, что Шард и есть мой пропавший парень, вокруг поднялся невидимый барьер. Хоть никто этого не говорил прямо, но от меня будто отдалились абсолютно все. Вроде всё было как прежде, но никто не затрагивал эту тему.
Исчезнувший парень, объявившийся живым, да ещё и превратившийся в актира, работающего на Берроуза, — идеальный способ манипулировать.
Тогда только Калеб спросил, чего хочет падальщик, а я прямо ответила:
— Ему нужно лекарство от вампиризма.
Врать я не могла. Даже если бы попыталась, это бы ничего не изменило. Все знали, как Юрий работал, и предупреждали меня. Правда, тогда я не послушала, а теперь изменить ничего было нельзя.
Я могла бы сделать вид, что шпионю, притвориться, что выискиваю улики, собираю крохи информации. Попробовать добраться до разработки через Асторию, надавить, сыграть на её доверии, но всё это было бессмысленно…
— У нас нет лекарства. Мы работаем над этим, полагаю, что Берроузу это известно, — не повернув головы, ответил клыкастый.
— Как появится, отдадите? — с надеждой спросила я.
— Нет. Ты зря думаешь, что он собирается вылечить всех актиров на планете. Это не добрая сказка, Каяна, — грубо ответил клыкастый.
— Зачем ему тогда препарат?
— Попробуй выяснить, — зло усмехнулся зеленоглазый.
Калеб был уверен, что я сорвусь к Логану, как только появится такая возможность. Но он прямо сказал, что я не могу вернуться к человеку, который стал актиром.
Клыкастый был прав, но я в любом случае хотела помочь Шарду. Это было не из-за наивной веры в совместное будущее…
Но внутри, где-то глубоко, под всем моим цинизмом, усталостью и злобой, скулила жалкая, настырная влюблённая девчонка. Та самая, что до последнего цеплялась за мысль: а вдруг я всё ещё могу его спасти.
Синдром спасателя был плохой штукой. Особенно если тот, кого ты пытаешься вытащить, давно перешёл точку невозврата. А граница, через которую он переступил, — это ты. Твоё терпение и твоя любовь.
К счастью, ужин подошёл к концу, и мы с Лидией и Демианом начали собираться. Я даже не пыталась скрыть, что поеду с первокровным.
Нагло усевшись на его байк, я ухмыльнулась, когда голубоглазый вышел из дома.
— Вы играете в опасную игру, мисс Деваль, — протянув второй шлем, специально купленный для меня, прошептал Дем.
— Боишься осуждения матери? Наверняка она уже проводила с тобой беседу, что я не самая удачная партия и рекомендовала не связываться с такой, как я. Верно?
Демиан усмехнулся, застёгивая ремешок на моём шлеме. Пальцы задержались чуть дольше, чем требовалось, прежде чем он отстранился и тихо сказал:
— Я давно вышел из возраста, когда родительские наставления хоть что-то значили.
Он метнул взгляд в сторону особняка.
— Она переживает, что ты разобьёшь мне сердце.
Я фыркнула, не удержавшись.
— Что-то новенькое. И как там твоё сердце, Демиан? Трещины уже появились?
Он не ответил, сел на байк, включил двигатель, и весь мир снова стал проще. В шуме ветра, ночной дороге и тепле его спины передо мной. Всё давящее отошло далеко на второй план и не могло догнать меня, потому что скорость байка была быстрее скорости мыслей…
До его квартиры мы домчались быстро. В лифте я ловила на себе пристальный взгляд, но делала вид, что ничего странного не происходит. Кажется, первокровный собирался поговорить, но сейчас я не была настроена на разговоры.
Пентхаус Демиана располагался в самом центре Ноктилии — в высотке с панорамными окнами, откуда открывался безупречный вид на город.
Пространство внутри полностью соответствовало хозяину. Всё в тёмных тонах и лаконичной строгости. Такие квартиры часто изображают в каталоге «идеальных интерьеров для богатых холостяков».
Я оглядела квартиру, но тут же развернулась к первокровному:
— Сейчас вернусь.
Он кивнул, не задавая лишних вопросов, а я уже шагала в сторону ванной, вжимая ногти в ладони.
Увы, к основному я не могла приступать просто так. Без дозы никак. Препарат лежал в сумке «на всякий случай», но этот случай теперь представлялся почти каждый раз после ужина в доме Морвелей.
Забежав в туалет, я закрыла дверь и нащупала в сумке кожаный чехол. Пальцы работали автоматически. Достать шприц, сорвать защитную крышку и стиснуть зубы, чтобы не закричать.
Игла вошла в бедро без промедления, и тут же в теле вспыхнула жгучая боль, вырывающая изнутри, словно каждую клетку обдавало кислотой. Я вцепилась в раковину, спина выгнулась, а губы сжались до белизны.
Прикусив губу до крови, я не могла сдержать слёз. Яростная мысль, что это ни черта не стоит, полоснула сознание.
Но спустя несколько минут в венах разлилось тепло. Пара минут, за которые я умерла и воскресла. В теле ещё была слабость.
Я подняла голову и посмотрела в зеркало. Кожа была бледной, волосы у висков слиплись от пота, а на губе выступил кровавый след. Вздохнув, я быстро умылась и стёрла все следы бумажной салфеткой.
Тело покачивало, когда я вышла в коридор, касаясь стены, чтобы не свалиться. Такая себе сексуальность, но ничего другого у меня не было…
— Вина? Не такое изысканное, как в подвале моей матери, но тоже ничего. — Демиан сделал вид, что не обращает внимания на то, что со мной творится.
Когда это произошло впервые… Мне буквально пришлось умолять его переспать со мной. Тогда я несла какую-то чушь про позитивное подкрепление, но он почему-то шутки не оценил.
— Ты как-то сказал, что первый глоток алкоголя всегда отвратителен. Так и с уколом. Дальше будет лучше. Обещаю, — глядя на него, бормотала я.
Демиан не был идиотом. Он прекрасно знал, чего я от него хочу, и это желание оказалось выше той боли, которую приходилось терпеть каждый раз, чтобы переспать с ним.
— Можно что-нибудь покрепче? — доползя до столешницы и забравшись на стул, попросила я.
— Виски?
Я кивнула, наблюдая за тем, как первокровный потянулся к бару. Достав низкий стакан, он кинул туда кубик льда из морозилки и налил немного алкоголя.
Горечь коснулась языка, и я прикрыла глаза. Раньше бы ещё поморщилась, но те времена прошли. Молча отодвинув низкий хайбол на край столешницы, я поднялась.
Демиан пристально следил за мной, пока я приближалась. Пальцы скользнули по лёгкой колючей щетине, и я улыбнулась.
— В этот раз мы доберёмся до твоей спальни? — произнесла я и подалась вперёд так, чтобы грудь упиралась в него.
— Нет, ты же знаешь — это священное место, — пошутил первокровный.
— Что нельзя очернять святыню?
— Естественно. Никакого секса до свадьбы, — очерчивая изгибы моей талии, тихо ответил он, а после добавил: — В спальне, по крайней мере…
— Фух, — засмеялась я и уткнулась носом в его грудь.
С Демианом всегда было легко. В первую очередь потому, что он обо всём знал и никогда не просил большего, прекрасно понимая, что я не дам этого.
Но всякий раз, когда я ловила его долгий взгляд, догадывалась, что внутри него всё кипит и полыхает протестом. Он не был тем, кто привык делить. Особенно с тем, чью кровь знал с рождения. Но он молчал и не требовал. За это я всегда была благодарна.
Хреново, когда боги заранее определили твою судьбу и принадлежность. Когда ты ещё не знала, кто ты такая, а они уже решили: вот он, твой единственный. Только не тот…
— Посмотри на меня, — тихо велел Дем, осторожно приподнимая лицо, а после нежно целуя.
Мне не нравилось целоваться. Если бы я могла, исключила бы этот этап перед основным действием. Поцелуи были менее болезненны, чем инъекция, но каждый раз приходилось отгонять образы из головы и контролировать себя, вытравливая воспоминания.
Я сильнее сжала руки на плечах Демиана. Восприняв это как сигнал к действию, он поменял нас местами, подхватывая меня за бёдра и усаживая на стол.
Прикрыв глаза, я наслаждалась тем, как он принялся осторожно расстёгивать пуговицы рубашки, а после стал скользить языком сначала по ключицам, а затем спускаться к груди.
Это был короткий, почти иллюзорный промежуток времени, в котором я могла отключиться и уйти из тела. Забиться в тёмный уголок сознания и не испытывать ни вины, ни боли, ни отголосков воспоминаний, которые выжигали изнутри.
Но всё равно…
После всегда был душ. Обжигающий, с трением кожи до скрипа. С отчаянными попытками смыть с себя прикосновения, словно они были чем-то грязным.
Тело ломало от последствий препарата. Тупая, пронизывающая боль, отдающая в суставы, будто во мне что-то крошилось. Та самая часть, которая скулила, извивалась и отказывалась принимать происходящее. Потому что это не то, чего она хотела. Не тот, кого она жаждала.
Клыкастый был прав.
Он говорил, что никто не сможет сделать со мной то, что он делал одним лишь поцелуем. И я ненавидела его за это, но себя всё равно больше.
2

В головном офисе корпорации Морвель царила типичная утренняя атмосфера. Сотрудники стекались на рабочие места с такими лицами, словно их работа — лучшее, что им доводилось делать в жизни.
Ожидая лаборантов у кабинета для сдачи крови, я ловила себя на мысли, что им точно что-то вкалывают. Может, какие-то эндорфины или что-то вроде того — как иначе объяснить, что на лицах улыбки? В понедельник. Утром.
— Доброе утро, Каяна! Ты, как всегда, пунктуальная, — дежурно улыбнулся Орин.
Парнишка только недавно устроился в корпорацию, пока на должность лаборанта, но, уверена, с его мозгами, долго он мою кровь собирать не будет.
Задержав взгляд на его кудрях, небрежно торчащих в разные стороны, я переместилась на бледную кожу с веснушками и посмотрела в яркие серые глаза.
В отличие от своих коллег, которые менялись каждые два дня, с Орином хотя бы было интересно болтать.
— Доброе, — махнула я. — Скажи-ка мне, Ори, вам что-то дают? Чего вы с такими счастливыми мордами приходите?
— На самом деле, всё куда банальнее. При свете определённого спектра ламп в сочетании с ритмическим фоновым шумом активируются участки мозга, отвечающие за эмоциональную стабильность. Добавь к этому кофе с повышенным содержанием L-теанина и немного нейрокоррекции в фоновой музыке, и ты получаешь эффект субъективного комфорта.
Я уставилась на него, медленно моргая.
— Ага. Ясно, — отозвалась я, проходя следом в кабинет. — Я так и подумала.
Ори подготавливал всё для сбора, но внезапно обернулся.
— Кстати… Господин Морвель сказал, что образец крови за пятницу никуда не годится. Что-то в привкусе.
Конечно, сотрудники были в курсе, на кого работали. В общих чертах да. Но только те, кто допускался в лабораторный блок, имели хоть какое-то представление о настоящей сути происходящего.
Как объяснила Лидия, они знали о вампиризме или, как тут принято называть его, актиризме. Не в деталях, не с лекциями о древней крови и богах, но достаточно, чтобы не задавать глупых вопросов.
Каждый, кто хоть раз касался этих знаний, подписывал договор о пожизненном неразглашении. Строгий, составленный так, что малейшая попытка рассказать кому-то заканчивалась уголовной ответственностью и потенциальным стиранием памяти.
Контроль над этим осуществлял отдел Демиана, и, насколько я поняла, за всю историю корпорации никто так и не раскрыл, что здесь на самом деле происходит. Хотя удивительного ничего не было. Всё человечество до сих пор как-то оставалось в неведении…
Я деланно закатила глаза. Ну, конечно. Клыкастый из принципа отказывался от образцов с примесью инъекции брата. Могла бы и не слезать с лекарства, чтобы он сдох от голода…
Внутри неприятно укололо. Той самой части, которая связывала нас, категорически не нравилась мысль, что с первокровным что-то случится. И уж тем более ей хотелось, чтобы он прижал меня к стене, засунул клыки в шею и напился досыта. А потом так же жадно взял прямо у этой самой воображаемой стены…
— Кая, ау? Земля вызывает Каяну! Ты слышишь? — Ори помахал рукой перед лицом.
— Что… Извини, задумалась.
— Я спрашиваю, что ты там такого принимаешь? Потому что после этого господин Морвель, как бы тебе сказать… В общем, в прошлый раз он ворвался в лабораторию, и я думал, тут всё полыхнёт от его взгляда. Он попросил передать тебе… Я вот записал, чтобы не забыть…
Парнишка потянулся к карману на груди и вытащил клочок бумаги.
— «Если ты ещё раз притащишь мне этот выкипевший мусор, я сам соберу всё до капли — и тебе это не понравится», — прочитал Орин с выражением и аккуратно сложил бумажку обратно в карман. — Вот буквально так и сказал. Даже интонации постарался запомнить.
Я фыркнула, прикрыв глаза.
— Значит, сегодня я могу не сдавать кровь? — сощурившись, уточнила я.
Ори замялся, на лице проступили красные пятна. Он явно не ожидал такого вопроса.
— Я… эм… у меня нет инструкций. А ты что… Опять что-то приняла? — едва ли не со слезами поинтересовался лаборант, прекрасно понимая, что его ждёт, если он не доставит пакет.
— Ладно, не переживай. Я разберусь. — Поднимаясь, я похлопала парнишку по плечу. — Приду завтра, а пока сама получу выговор от клыкастого демона.
— Спасибо, — облегчённо выдохнул Орин.
Подниматься в кабинет его мудачества я не любила. Прекрасно знала дорогу и то, что он уже был на рабочем месте. Грёбаная привязка…
Лифт поднимался медленно, словно знал, что я никуда не спешу. Морвель обосновался на самом верхнем этаже. Конечно, где же ещё, как не поближе к облакам? Там, где его эго, должно быть, чувствовало себя особенно уютно.
Хромированная панель мигнула зелёным, двери разошлись в стороны, впуская в безупречно вычищенное пространство.
Секретарша, как всегда, сидела за стойкой. Я мельком оценила её осанку, строгий вырез и уложенные волосы. Конечно, проигнорировать взгляд, полный сдержанного раздражения, скользнувший по мне, я тоже не могла.
— Он не занят? — спросила я, небрежно одёрнув рубашку.
— Господин Морвель пока свободен, — нехотя отозвалась она, заправляя прядь волос за ухо, будто было, что заправлять. В её идеальности ничего не выбивалось.
Почему-то мне подумалось, что она наверняка рисовала себе другую картинку работы секретаршей у симпатичного генерального директора. Представляю, какой облом случился, когда вместо горячих фантазий её встретила ледяная стена.
Я не стала тратиться на бессмысленные вежливые стуки. Клыкастый и так знал, что я здесь.
— У тебя была прекрасная возможность сказать все претензии на ужине, — усаживаясь в кресло напротив его стола, высказалась я и сложила руки на груди.
— Не хотелось портить вечер, — не отрываясь от чтения бумаг перед собой, ответил он.
— Так что, предпочтёшь голодать на выходных?
Он не поднял головы, лишь сжал пальцы, удерживая край бумаги — достаточно, чтобы я заметила.
— Предпочту поголодать, — холодно ответил Морвель, переворачивая лист.
— Потому что моя кровь теперь с привкусом твоего брата? — Я вскинула бровь, наклоняясь вперёд. — Или потому что не можешь переварить сам факт, что я делаю выбор без твоего одобрения?
Зелёные глаза, всегда такие яркие, сейчас были потемневшими. Что-то в них дрогнуло, будто в нём снова разрывалось то, с чем он пытался справиться слишком долго.
— Я не собираюсь питаться грязью. Ни в буквальном, ни в переносном смысле.
Я хмыкнула, вздёрнув подбородок.
— Ну, конечно. Ночь с твоим братом автоматически стирает мою ценность как донора или как человека?
— Я не это имел в виду.
— А что ты имел в виду, Калеб? Тебе не нравится, что я вкалываю препарат, но ты ни разу не спросил у меня, в чём причина!
— Намекаешь, что спишь с Демианом из-за меня? — рыкнул первокровный.
Так было каждый раз, когда я пыталась поговорить с ним. Всё без толку. Либо злилась я, либо он. Но чаще всего — мы оба.
— Хочешь голодать — голодай. Но не вини в этом вкус крови. Вини свою гордость.
Зачем только усаживалась? Надо было выпалить всё у двери и свалить поскорее, занять рабочее место и забыться до конца дня.
Я почти дошла до выхода, рука уже легла на холодную металлическую ручку, как вдруг он оказался за спиной.
Калеб не стал говорить, лишь схватил за предплечье. Пальцы сжались, но без силы. А потом он вдруг склонил голову, уронив её на моё плечо.
Я замерла от неожиданности. В этом жесте была усталость, в которой он наконец позволил себе быть слабым. Пусть на миг и только здесь, в закрытом кабинете, где никто не увидит.
Хорошо, что дверь была закрыта. Пусть слабость останется между нами.
Прикрыв веки, я позволила той жалкой части, мечтающей о нём, получить то, чего она хотела. Всех своих демонов нужно держать на поводке, иногда кидая им кусок, иначе однажды они вырвутся и сожгут всё дотла.
— Если это плата за то, что ты остался без еды… — выдохнула я чуть тише, — мы квиты.
Казалось, он хотел удержать не мою руку, а меня саму. Но уже через секунду ослабил хватку и отстранился.
— Ты никогда не будешь просто платой, Каяна, — отозвался Морвель, не глядя. — Даже если я сам пытаюсь в это поверить.
И прежде, чем я успела сказать что-то в ответ, он уже вернулся за стол. Снова холодный, снова закрытый и снова тот, кем должен быть.
Остатки самообладания пришлось собирать по кускам уже в лифте. Если бы он перешёл черту, если бы захотел чего-то большего, я бы не могла сопротивляться.
Уперев лоб в холодную стенку, я вздохнула.
— А вот и ты!
Я не заметила, как двери открылись, впуская Лидию. Она хитро посмотрела на меня.
— От начальства? — поймав мой обречённый взгляд, угадала первокровная. — Ладно, нельзя начинать день с плохого настроения. Ты кофе уже пила?
— Ещё нет…
— Тогда сначала в кофейню за углом, там обсудим вопрос с твоим отчётом. А потом… потом всё, как обычно.
Спорить с Лидией всё равно было бесполезно, поэтому я нехотя поплелась следом.
— Мы договаривались, что поедем на работу вместе, — укоризненно бросила первокровная, когда мы стояли у меню, разглядывая напитки.
— Не притворяйся, что ты сожалеешь. К тому же тебя не было дома, — хмыкнула и сделала заказ.
— Я была! — возмутилась девушка.
— Тебе же вроде пятьдесят, а ведёшь себя, как подросток. Я вчера слышала, как ты ночью куда-то уехала и до утра так и не вернулась…
— Опять не могла уснуть?
— Угу.
Мы заняли столик у окна и молча ожидали заказ. С тех пор, как я переехала к Лидии, мне казалось, что я живу в общежитии с соседкой.
Большую часть времени мы не мешали друг другу, иногда даже устраивали совместные просмотры фильмов, забивая животы едой из доставки.
Только сама первокровная оказалась на удивление скрытной. Я успела заметить, что она добра и искренна ко мне, но на свою территорию никогда не пускала, предпочитая не говорить о личной жизни.
— Я давно хотела спросить… Почему ты не сдашься? — послышался тихий вопрос, но Лидия продолжала смотреть на проезжую часть.
— О чём ты?
Прозвучало глупо. Я прекрасно знала, о чём она спрашивает.
— Вижу, как ты борешься, как тебе тяжело, но ты не сдаёшься. Ты всё ищешь какие-то лазейки, чтобы справиться со своей связью с Калебом.
Размышляя над тем, что сказать, я откинулась на спинку кресла и уставилась в окно.
— Потому что мне страшно, — пожав плечами, наконец ответила я.
Обхватив кружку, которую принёс официант, я ощущала тепло от стенок.
— Мне кажется, если я сдамся, то перестану быть собой.
Лидия растянула губы в улыбке.
— Звучит по-человечески, — пробормотала она. — Но я понимаю, о чём ты.
Я замолчала и вдохнула глубже, решаясь сказать вслух то, что долго прятала.
— А ещё недавно я узнала, что Логан жив. Вернее, Шард. — Имя резануло, но я смогла его выговорить. — И я продолжаю винить себя за то, что с ним стало. Постоянно прокручиваю тот день, когда мы договорились встретиться. Если бы не тот чёртов поход в кино… — Я зажмурилась, прогоняя картинки прошлого.
Лидия слушала молча, не прерывая, и я продолжила.
— А есть ещё Демиан… Я ведь прекрасно понимаю, что делаю. Наверное, я держусь за него, чтобы не сорваться к Калебу… Я ведь вообще не знаю твоего старшего брата. Он только смотрит на меня как на кусок мяса, молчит и хмурится. Без понятия, что у него на уме, и это тоже пугает.
Я опустила взгляд на кружку и провела пальцем по краю.
— С Демианом я могу забыть о том, что происходит в моей жизни… Но стоит остаться одной, как боль возвращается. Ничего не меняется, Лиди. Я не решаю свои проблемы, просто на время перестаю их чувствовать.
— Вы оба добровольно ввязались в это, не требуя друг от друга обещаний, — заметила Лидия, будто хотела меня поддержать. — Но отсутствие обязательств ещё не означает, что никто не останется с разбитым сердцем.
Я кивнула, соглашаясь. Моё сердце и так было расколото. Демиану я свою позицию сказала честно, и он принял правила. Увы, отвечать за него я не могла. А насчёт Калеба… Будь он хоть раз со мной искренен, найди в своём эго хоть небольшую брешь для честного разговора…
— В конце концов трое мужчин, с ума сойти можно. — Я была благодарна, что она сбросила градус напряжения, рассмеявшись. — Мне иногда кажется, что одного невозможно вынести, а троих…
— Расскажешь о нём? — ненавязчиво спросила я, но взгляд первокровной потемнел.
— Да нечего говорить…
— Это ведь не тот парень, который играет на гитаре? Ты про него рассказывала, когда я только попала к вам в дом.
— Что? Конечно нет! Мне иногда приходится выдавать что-нибудь, чтобы никто не расслаблялся.
— И кто же он тогда?
Лидия вновь отвернулась к окну, но я успела уловить тень печали, промелькнувшую на её лице.
— Он просто засранец, — пробормотала она, отмахиваясь, и тут же поднесла чашку к губам, чтобы скрыть эмоции. — Вот и вся история.
3

С тех пор, как я стала помощницей первокровной, мне пришлось вникать во все тонкости бизнеса корпорации «Морвель».
Выяснилось, что за официальными документами, светскими конференциями и презентациями инновационных разработок скрывалась куда более сложная и разветвлённая структура.
На бумаге всё было гладко: корпорация занималась исследовательской деятельностью в области гематологии, разработкой препаратов, укрепляющих иммунную систему, созданием биоматериалов для переливаний и регенеративной медицины. Всё звучало убедительно.
Пришлось выучить все необычные слова, чтобы понимать, о чём вообще говорила Лидия. В конце концов, меня ещё было легко удивить, но суть я улавливала.
Тот факт, что я пришла в корпорацию по блату, совершенно не означал, что я не покопаюсь в том, с чём придётся работать.
Стоило копнуть глубже, и становилось очевидно, что весь этот блеск был создан лишь для прикрытия главного. Неофициально «Морвель» контролировала практически весь оборот донорской крови: от сбора и отбора до транспортировки, хранения и продажи.
Внутри узкого круга знали, что кровь — это товар и в какой-то степени инструмент власти. От неё зависели первокровные и актиры.
Но удивительными казались не сами масштабы, а то, насколько плотно вся система была вплетена в медицину.
Филиалы «Морвель» находились почти в каждом городе. Партнёрские отношения с государственными клиниками, поставки оборудования, собственные больницы и центры реабилитации. Их логотип был на упаковках препаратов, на бланках врачей и даже на справках о лабораторных исследованиях.
И чем больше я разбиралась, тем яснее становилось, что вся их система переплетается между потребностями тех, кто нуждался в крови, и тех, кто эту кровь отдавал.
Донорская программа Морвелей спасала тысячи жизней. И, как бы ни звучало это странно, в этом и заключалась ирония: бизнес, построенный на крови, действительно помогал и людям.
Не то чтобы я прониклась уважением или большой любовью к семейству первокровных. Просто стала понимать, как работал мир, в котором я жила, и почему никто не в курсе.
Когда всё проходило прямо под носом и было скрыто под оболочкой благого дела, никто не задумывался о настоящем положении вещей.
— Контейнер с образцами донорской крови задержали на два дня. Вертолёт в Виридию не вылетел по графику, потому что кто-то не успел оформить разрешение на ночной перелёт. — Лидия разглядывала экран, кликая мышкой по вкладкам. — А там срочная партия. Высший уровень…
Я кивнула. Кровь с маркировкой «высший» отправлялась только первокровным.
— Вся суть логистики, Кая. — Лидия села напротив. — Если хочешь, чтобы всё работало стабильно, нужно грамотно управлять кровью.
Я уже знала, что в корпорации «Морвель» поставки крови были таким же серьёзным направлением, как фармацевтика в обычной жизни. Система работала через сеть анонимных доноров, механизмы перераспределения и строгого учёта.
— Что будет, если кровь не дойдёт до адресата?
— Тогда включаются другие… организации, — первокровная прикусила губу. — И ты точно не хочешь знать, как они работают. Если кто-то желает добраться до крови, он доберётся любыми способами.
Я прекрасно понимала, о чём говорила Лидия, но не имела понятия, как исправить ситуацию. Задержка произошла из-за того, что машину с донорским материалом остановили на пути к вертолётной площадке.
Первокровная тяжело вздохнула, потирая переносицу.
— Нужно связаться с пунктом по сбору крови в Виридии и попросить у них упаковать всё, что есть. Доставка и товар за наш счёт и как можно скорее.
Пройдя к рабочему столу, я принялась открывать базы с адресами и номерами телефонов всех донорских пунктов.
— Лидия, это правда, что людей продают на чёрных рынках? — не отрываясь от документа, спросила я.
Рядом послышался тяжёлый вдох. Я догадывалась, что в таком мире это не новость. Берроуз уже упоминал о продаже людей, нагло соврав, что к этому могут быть причастны Морвели.
— Увы, на чёрном рынке предлагают разные услуги. Можно купить человека и иссушить его. Что и говорить, можно даже стать актиром в обход системы.
Вот тут я уже не смогла удержать маску равнодушия. Развернулась в пол-оборота и уставилась на Лидию.
— Да, Каяна, не смотри так. Услуга очень популярна среди тех, кому кажется, что это таблетка от старости или болезней. Стоит просто космических денег и проводится не всем желающим, а только тем, кто осознаёт, какие последствия ждут после.
— Но ведь это ужасно! Почему виновных не поймают и не посадят? — Я прекрасно понимала, что это звучит наивно и глупо, но не спросить не могла.
— Потому что это целый бизнес. Пару лет мы проводили расследование, чтобы понять, кто за этим стоит, но единственное, к чему мы пришли, — это не простые любители, жаждущие денег. У Демиана с его командой даже появилась безумная мысль, что всё это кто-то крышует. Иначе невозможно понять, как следы так быстро заметают, а концов и краёв не найти.
— А Берроуз…
— Ой, этот идиот очень громко лает, но толку от него никакого! Они, конечно, тоже что-то расследуют, выискивают, но, учитывая, что в его штабе не так много актиров, бороться с теми, у кого куда большие ресурсы, получается из ряда вон плохо.
Решив, что пока хватит новой информации, я взялась за работу и до самого вечера обзванивала филиалы и клиентов.
К вечеру я с трудом выдавливала из себя слова, да и фокусировалась не очень. Глаза устали, а живот предательски напомнил, что обед я пропустила, предпочитая не отрываться от дел.
По обыкновению, мы с Лидией уходили с работы и направлялись в её квартиру вместе, но сегодня она виновато заявила, что ей нужно доделать дела. Её новость о том, что меня подбросит клыкастый, я восприняла спокойно, но только внешне…
Венера как-то строго-настрого запретила нам контактировать в стенах офиса, но, естественно, общения было не избежать. К тому же, на что она рассчитывала? Что первокровный покорно примет её слова? Как бы не так.
— Готова? — Морвель заглянул в кабинет и кивнул сестре, которая лишь на короткую секунду махнула ему в знак приветствия.
— Да. — Я подхватила сумку и пиджак, поднимаясь.
На парковку мы спустились молча. В машину сели тоже не сказав ни одного слова. И только когда дорога до квартиры Лидии показалась мне незнакомой, я повернулась к Калебу, ожидая объяснений.
— Ты голодная. Сначала поужинаем, — вот так просто заявил первокровный и слегка улыбнулся.
— Я могу поесть дома, — запротестовала и сложила руки на груди.
Перспектива ужинать с ним, пусть и в заведении с другими людьми, совершенно не радовала.
— Остатки вчерашней доставки? Нет уж. Мало того, что вкалываешь всякую дрянь и выматываешь себя на работе, так ещё и не ешь ничего.
— Неужели это тоже влияет на вкус крови?
— Это влияет на твоё самочувствие, — холодно отозвался Морвель.
Спорить и доказывать что-то всё равно было бесполезно.
Парковка у небольшого ресторанчика была подсвечена мягким светом старомодных фонарей. Уютное место явно не принадлежало к числу пафосных заведений, зато в нём было что-то настоящее.
Как только мы подошли ко входу, администратор — женщина лет сорока с собранными в строгий пучок волосами — сразу узнала Калеба. Лицо озарилось тёплой улыбкой.
— Господин Морвель, ваш столик готов. Рады видеть вас вновь.
Не задавая лишних вопросов, она повела нас вглубь зала мимо расставленных с идеальной симметрией столов.
Нам достался уединённый уголок, отгороженный от остального зала полупрозрачным балдахином сливового оттенка. Полумрак создавал лёгкую приватность, хотя мы прекрасно видели остальных гостей.
Я невольно поёжилась оттого, что придётся сидеть здесь наедине с клыкастым.
Женщина положила перед нами две папки с меню и дежурно улыбнулась.
Я нехотя принялась листать страницы. Рот наполнялся слюной от одних изображений, но в изысканных названиях я всё равно не разбиралась.
— Возьми ризотто с креветками и спаржей. Здесь его готовят неплохо, — спокойно произнёс Калеб.
Я подняла взгляд, и, конечно, он уже смотрел на меня. В упор. Его локти лежали на подлокотниках кресла, а пальцы были сцеплены в замок. Морвель оценивал так, словно я была задачей, которую он пытался решить не первый день и пока не продвинулся ни на шаг.
— А если я не хочу креветок? — Я прищурилась. Против креветок я ничего не имела, а ещё против ризотто и даже пары кусков хлеба с маслом. Есть хотелось невыносимо.
Но флёр после нашей утренней встречи никак не хотел опускать.
— Тогда возьми пасту с томлёным мясом. Тоже неплохо. Но лучше ризотто. В нём меньше жира и больше пользы, — Морвель говорил так, что казалось, не предлагал, а решал за меня.
— То есть выбор есть, но ты всё равно выбрал за меня? — уточнила я.
— Я всего лишь предлагаю тебе блюдо. Если тебе что-то не нравится, сделай заказ сама. — Тон остался мягким, но взгляд стал чуть строже.
Поджав губы, я мысленно сделала пометку, что остановлюсь на ризотто. Выбирать мне всё равно ничего не хотелось, я слишком устала за день. Перелистнув страницу, я принялась изучать винную карту.
В этом я вообще ничего не понимала. В доме Морвелей Клод всегда предлагал отменное вино, и я уверена, что у них другого и не водилось.
Глядя на первокровного исподлобья, я ожидала, что он и здесь поможет, но наглец склонил голову.
— Что порекомендуешь? Ты в этом лучше разбираешься.
— Польщён, — с лёгкой усмешкой ответил клыкастый, наклоняясь и забирая у меня меню. Его пальцы едва коснулись моих, но даже этого хватило, чтобы по коже прошёл слабый разряд. — Рекомендую «Ночную кровь». Красное, сухое, с терпким вкусом и нотами дикого винограда, тёмной вишни и железа в послевкусии. Очень характерное. Как ты.
— Твои сравнения меня с едой так раздражают…
Вернув меню официантке, которая стояла на приличной, но выжидающей дистанции, Морвель сделал заказ. Только для меня, естественно. Его блюдо сидело прямо перед ним.
— Как дела на работе? — подперев голову рукой, поинтересовался он.
— Это принудительное общение. Я не хочу говорить о работе, — складывая руки на груди и откидываясь в кресле, заявила я.
— О чём хочешь?
Первое, что хотелось сказать, — «о нас», но я подумала, что это слишком. Мы давно не оставались наедине, и я решила воспользоваться шансом спросить то, что давно крутилось в голове.
— Ты знал, что Берроуз следит за мной? Или это было для тебя сюрпризом?
В его лице ничего не изменилось, но пальцы чуть дрогнули. Морвель сначала изучал узор на салфетке перед собой, а затем снова посмотрел на меня.
— Я знал, что ты его интересуешь, но не знал, до какой степени. Глупо было надеяться, что твоё появление в нашем мире останется незамеченным.
— Значит, ты допустил, что меня могут использовать?
— Допустил, что ты достаточно умна, чтобы не позволить этому случиться, — ответил он. — Но, похоже, просчитался.
Цокнув языком, я проследила за официанткой, которая поставила передо мной тарелку и бокал, пожелав приятного аппетита.
Ризотто пах божественно, но я не приступала к трапезе.
— Он не мог знать, что я донор настолько заранее. Логан пропал за полгода до того, как я встретила тебя.
— Предполагаю, что не знал. ИКВИ нейтрализуют новообращённых актиров, но иногда, если видят потенциал, предлагают им вариант работать на них. Скорее всего, так и было с твоим парнем. Что-то произошло, его обратили и тут же команда Берроуза появилась на месте. Вероятно, им просто повезло.
— Чисто гипотетически, если бы не было Логана, который работает на Юрия… Как бы он подобрался ко мне?
— Нашёл бы другие способы. Поверь, фантазия у Берроуза безгранична.
На время я замолчала, прервавшись на еду. Напрягало, что он следил за тем, как я подношу вилку ко рту и тщательно прожёвываю.
— Только вот непонятно, кто убил Эдвина… — задумчиво произнесла я, отпивая вино из высокого бокала.
— Почему непонятно? — улыбнулся первокровный. — Берроуз подчищал все следы существования Торна. Ты не задавалась вопросом, почему никто не мог его найти и не знал, что с ним произошло? Детектив, работающий на тебя, тоже пропал. Но для меня всё стало очевидно, когда все его вещи пропали, а квартира сгорела.
Я отставила бокал, чувствуя, как вино оседает горечью внутри.
— Но зачем убивать Эдвина? Он просто искал Логана и делал свою работу.
— Он подобрался слишком близко, — спокойно отозвался первокровный. — Берроуз не любит рисков. Если бы Арчи понял, что твой парнишка стал актиром раньше, чем Юрий успел донести всё сам… Ему бы пришлось сразу выкладывать все карты, а он решил помучать тебя, заставить сходить с ума от непонимания и желания понять, что случилось. Когда человек в отчаянии, им проще управлять и проще навязать ложь.
Всё внутри противилось тому, чтобы признать — Эдвин умер из-за меня. Он помогал мне в поисках, а в итоге расплатился собственной жизнью…
— Зачем ему лекарство? Демиан как-то сказал, что Берроуз ненавидит всех клыкастых из-за того, что лишился жены. Это из-за этого?
От моих слов Калеб поморщился. Сначала я подумала, что имя брата вызвало такую реакцию, но, когда он заговорил, поняла, дело в другом.
— Наверное, Дем забыл упомянуть, что стал причиной, по которой Берроуз потерял жену. Он был тем, кто увёл жену Юрия. По факту, заслугу за создание такой организации, как ИКВИ, смело можно присвоить моему брату.
4

Наш разговор с Демианом тогда в баре я хорошо запомнила. Он сказал не доверять Юрию, потому что тот ненавидит вампиров и первокровных.
Но почему-то первокровный напрочь забыл упомянуть, что сам стал причиной, по которой Берроуз настолько взбесился, что организовал ИКВИ.
— Вижу, ты удивлена. Хотя ничего странного в том, что Дем не рассказал тебе подробностей, нет, — продолжил Морвель. — Он влюбился не в ту женщину во всех аспектах. У него вообще закономерность влюбляться не в тех.
От меня не скрылось то, с каким тоном он это произнёс и на что намекал.
— История закончилась тем, что Ида сбросилась с моста.
Я замерла, а неприятные мурашки лизнули затылок.
— По официальной версии это было самоубийство от того, что неверная жена не выдержала позора. По неофициальной, именно Берроуз постарался.
— Кошмар, — едва выговорила я и снова сделала глоток вина. — Представляю, каково Демиану…
— Не надо его жалеть, Каяна. Всё, что случилось, — исключительно его вина. Ида была замужем, и тем более она была человеком. Связи между первокровными и людьми строго запрещены в случае, если первокровный питается кровью.
— Что-то я не поняла, вы ведь не только кровью питаетесь. Ну, твоя семья во всяком случае. — Нахмурившись, я действительно пыталась понять, куда клонит Морвель.
— Есть правила, Каяна, — отводя взгляд, проговорил Калеб. — Мы начинаем пить кровь только после совершеннолетия. До этого возраста мы почти не отличаемся от обычных людей, кроме некоторых нюансов…
Я внимательно слушала. До этого никто из первокровных, окружающих меня, не говорил о себе.
— Кровь запускает изменения, позволяет нам стареть медленнее, чувствовать острее и становиться… другими. Это как бы выбор: принять свою природу или отказаться от неё. И если первокровный отказывается, он больше не имеет права питаться кровью. Верховные служители, например, всегда первокровные, но они намеренно отказываются от крови и становятся щитом между людьми и остальными.
— То есть они становятся людьми?
— Практически. Им запрещено использовать наши привилегии. Это своего рода жертва, чтобы быть на равных и жить рядом с теми, кто не может разделить с ними природу.
— И всё-таки, в чём вина Демиана? — отставив пустую тарелку в сторону, поинтересовалась я.
— Он не собирался отказываться от своих привилегий ради неё. — Калеб пристально посмотрел на меня.
Я сделала вид, что всё поняла, мысленно отметив, что нужно спросить обо всём у Демиана. Вряд ли клыкастый способен дать адекватную оценку, учитывая их натянутые отношения.
— Наелась?
— Да. Очень вкусно.
Калеб вдруг замялся. Он потянулся к карману брюк, но словно передумал, а потом всё же вытащил бархатную коробку и положил её на стол.
Я изогнула бровь и уставилась на него.
— Открой. — Придвинув нечто ближе, кивнул он.
Хмурясь, я переводила взгляд с коробочки на него.
— Просто открой, Каяна. Очевидно, что это не кольцо, и я не собираюсь делать тебе предложение, — буркнул Морвель, сдавив переносицу.
Странно было видеть его таким нервным. Я всё же приоткрыла крышку, но, увидев содержимое, тут же захлопнула её.
— Это… — У меня перехватило дыхание.
В коробке лежали мамины часы… Те самые, которые я заложила в ломбард, чтобы заплатить Эдвину за поиски Логана.
Я закрыла лицо ладонями, потому что не хотела, чтобы Калеб увидел мои слёзы.
— Твой отец проговорился, что ты сдала часы своей матери, — заговорил он, заставляя меня раздвинуть пальцы.
— Так это и были твои «дела», когда ты улетал? — прочистив горло, поинтересовалась я, и Морвель кивнул.
— Я решил, что они для тебя важны.
Сложно было согласиться. В тот период только Логан имел значение. И даже единственная вещь, оставшаяся от мамы, показалась не такой значительной.
Мне вдруг стало стыдно, но я по-прежнему не могла найти слов, чтобы отблагодарить его.
— Не подумай, что это тебя к чему-то обязывает. С тех пор как ты стала моим донором, была несчастна. Я решил сделать для тебя хоть что-то хорошее.
Схватив салфетку, я промокнула слёзы и всё-таки вытащила часы и провела пальцем по золотистому ремешку.
— Спасибо…
Пожалуй, до этого момента мне было проще считать Морвеля бесчувственным ублюдком. Но теперь я не понимала, зачем он так старался ради меня.
Калеб попросил счёт, очевидно, решив не продолжать разговор.
Мы вышли из ресторана, и Морвель открыл передо мной дверь. По дороге никто из нас так и не заговорил.
Путь оказался коротким, и я поспешила выбежать из машины, но…
Он пошёл за мной к лифту. На ресепшен его вежливо поприветствовали, и у меня возникла мысль, что все в округе в курсе, кто перед ними.
— Куда ты? — Очень опрометчиво было останавливать его ладонью, потому что, как только двери лифта открылись, он буквально втолкнул меня внутрь.
— Провожаю тебя. Разве не очевидно?
Квартира Лидии располагалась в премиум-секторе, где лифты вели в отдельные квартиры, минуя лишние этажи и коридоры. Она, как и Демиан, предпочитала жить выше всех: ближе к небу и дальше от мира.
Я хотела нажать кнопку, но Морвель сделал это первым. Стеклянные панели слегка подсветились, замкнутое пространство поглотило нас, и кабина начала движение.
В какой-то момент, без предупреждения, его рука сомкнулась на моей талии. Меня обдало жаром, а по спине пробежал разряд, от которого перехватило дыхание.
Взгляд метнулся к двери, а время словно замедлилось. Обычно лифт за секунды оказывался на нужном этаже, а тут…
Я дёрнулась, когда створки разъехались, но клыкастый вышел спиной, продолжая меня удерживать.
— Это нарушение личных границ и превышение должностных полномочий, — протараторила, заглядывая в лицо первокровного.
Я привыкла к резкости, которая всегда была рядом с ним, но теперь что-то поменялось…
— Лидия, я дома! — громко крикнула я, молясь, что она отзовётся.
— Мы одни, — спокойно ответил Морвель.
— Вот именно! Мы. Здесь. Одни. Ты же сказал, что ничего не требуешь взамен, — напомнила я, указывая на коробочку с часами, которую не выпускала из руки.
Осознание догнало с опозданием. Он ведь не получил своей порции крови сегодня, сам ведь отказался.
— Я и не прошу, просто говорю. Хочу тебя поцеловать.
Уж лучше бы он молчал. От его слов меня окутало приятное тепло. Хотелось бесконечно слышать эти хрипло-рычащие нотки. Наваждение от связи работало всегда, без опозданий и нареканий.
— Нет, — выдавила я с большим трудом и попыталась отстраниться.
Ответ прозвучал неубедительно.
— Выбирай: или поцелуй, или я тебя кусаю.
— Это выбор без выбора. К тому же, ты сегодня высказался, что вкус моей крови грязный.
— Инъекция не держится так долго, — почти шёпотом произнёс он, наклоняясь ближе. — У препаратов на основе крови первокровных короткий период действия. Максимум пара часов, дальше твой метаболизм растворяет остатки, и они теряют влияние. Сейчас в тебе только ты. И я это чувствую.
— А как же… — собиралась напомнить ему, что он сам заявил, чтобы я не сдавала кровь после…
Ну, конечно! Всё дело не в инъекции, а в том, что я проводила время с Демианом. Клыкастый что… ревнует меня?
Я не стала подтверждать свою догадку, потому что спрашивать о подобном было не по себе.
— Поцелуй или укус? — переспросил зеленоглазый и потянул меня вглубь квартиры.
Как назло, недавно в квартиру Лидии привезли новый до невозможности удобный диван. Да и стол на кухне выглядел очень крепким. В принципе, меня устраивала и эта стена.
Прикусив пересохшую губу, я зажмурилась, прогоняя мысли.
— Поцелуй со вкусом крови меня тоже устроит, — сказал Калеб, и я скользнула языком по ранке, которую не заметила.
На кончике языка почувствовался металлический привкус. Я потянулась, чтобы стереть кровь, но было слишком поздно.
Пальцы сомкнулись на моей талии сильнее, притягивая ближе и буквально впечатывая в себя. Я даже не успела выдохнуть, когда губы Калеба накрыли мои.
Казалось, он целую вечность ждал этой секунды. Поцелуй был голодным и слишком откровенным. Я едва успела отреагировать, как он уже прорвался внутрь, захватывая язык и не оставляя шансов на сопротивление.
Вкус моей крови вспыхнул на границе сознания, и тело задрожало. Всё внутри сжалось от болезненного желания. Я застонала, сорвав последнее усилие воли, удерживающее меня на месте.
Калеб повернул меня спиной к стене, вдавливая в холодную поверхность. Ладонь легла мне на щёку, вторая — на бедро. Он продолжал терзать мой рот и мои мысли.
— Укуси. — Это говорила не я… Я в здравом уме не могла просить о таком.
Потемневшие от желания глаза встретились с моими.
— Я предложил только что-то одно на выбор, — улыбнулся Морвель. — Если я тебя сейчас укушу, ты возненавидишь меня ещё больше. А этого я допустить никак не могу.
— А что можешь?
Сердце в груди колотилось, как сорвавшееся с цепи. Я будто бежала марафон, а не целовалась.
— Использовать мягкие методы, чтобы укротить твой упрямый характер, — прошептал он, скользя пальцами выше по бедру и огибая линию талии.
Я вздрогнула, цепляясь руками за его плечи и пытаясь сохранить хоть какую-то опору. Горло пересохло, а язык не поворачивался сказать то, что нужно было бы сказать. Впрочем, я и не могла сообразить, что сказать правильного или мудрого.
— Это ты называешь мягкими методами? — наконец выдохнула я, откидывая голову назад, чтобы собрать немного воздуха.
Клыкастый склонился ниже, ловя губами линию подбородка.
— Ты ещё не видела жёстких, Каяна.
— Это…
— Доброй ночи, мисс Деваль, — отстраняясь и по-дурацки улыбаясь, сказал он и направился к лифту.
— Ты козёл! — крикнула я, пытаясь привести себя в порядок.
— Твоя дерзость меня очень возбуждает. Продолжай в том же духе.
Морвель не обернулся, лишь лениво вскинул руку, как бы попрощавшись, и исчез за дверьми лифта.
Я стояла у стены, всё ещё ощущая его прикосновения на бёдрах и на губах.
— Просто козёл, — выдохнула я уже тише, проходя к краю дивана.
Я не знала, сколько просидела молча, сжимая пальцами колени, словно так могла удержать остатки самообладания. Он знал, что делал. Знал, как действовал на меня. И всё равно продолжал…
Проснувшееся здравомыслие напомнило, что можно взять инъекцию из сумки и забыть о том, что я связана.
Сдаться было так легко. Просто переступить эту черту, возведённую мной самой.
Но что бы было после?
Осознание, что я натворила, накрыло бы в любом случае.
Связь можно временно ослабить уколом, злостью и даже ложью. Но если позволить себе сдаться, впустить его слишком глубоко, сделать частью себя, назад дороги не будет.
Он станет каждой моей мыслью, а я перестану принадлежать себе. Однажды я проснусь и пойму, что без него я не существую. Это как наркотик, который даёт эйфорию, но методично разрушает тело.
Казалось, что за «слишком хорошо» придётся поплатиться.
Калеб Морвель знал границы. Но уверена, что таким мужчинам, как он, важно охотиться, завоевать и подчинять.
Я боролась не с ним, я боролась за себя и не могла позволить, чтобы меня снова разорвали на куски.
Однажды я по своей воле влюбилась, целиком отдалась и что в итоге? И без всякой связи было так больно, каково будет, если она исчезнет?

5

Уснуть удалось с большим трудом, и то только под утро. На зазвонивший будильник я взглянула с ненавистью. Прорычала ругательства и пошла в душ.
Новый день не задался с самого начала.
Сначала я едва не порвала юбку, когда натягивала её, но в итоге замочком порвала колготки. Ровная стрелка поползла вверх. Как выяснилось, других колготок не было. Пришлось краснеть, но надевать чулки.
Подкрашивая ресницы, я случайно ткнула щёточкой в веко, отчего капилляры полопались и на белке выступила сосудистая сетка.
Зарычав, я принялась натягивать блузку, но и тут провал. Маленькая пуговка оторвалась и покатилась прямо под кровать. Я наклонилась, пытаясь достать её, почти дотянулась до перламутровой поверхности, но за спиной кто-то откашлялся.
Резко поднявшись, я ударилась головой о деревянный каркас.
— Ого! Вот это вид, — рассмеялся Демиан, прислонившись к стене и нагло разглядывая меня.
Я была не в настроении, чтобы поддерживать беседу. Злобно оглядела его довольный вид и фыркнула, отворачиваясь к шкафу и выбирая новую блузку.
— Не выспалась? — подходя сзади, но не касаясь, любезно поинтересовался первокровный.
— Что ты здесь делаешь? — едко отозвалась я и хлопнула дверцей, оборачиваясь.
Наверное, стоило сменить тон. На лице Демиана мелькнуло удивление. Обычно я никогда не разговаривала с ним так грубо.
— Кая, у тебя всё нормально? — Он осторожно коснулся моего плеча, но тут же убрал руку.
Зажмурившись, я мысленно досчитала до пяти, чтобы привести мысли в порядок. «Нормально» точно ничего не было. И я прекрасно знала причину плохого настроения…
— Угу, — ответила я, проглотив всё, что так хотелось сказать.
Демиан видел, что я вру, но лезть в душу не стал.
— Так что ты здесь делаешь?
— Приехал подвезти тебя на работу, — в привычной манере улыбнулся первокровный.
Я прошла на кухню, чтобы сделать кофе, но никак не могла отделаться от мысли, что у голубоглазого отменно получалось скрывать эмоции. Я всегда видела его улыбчивым, счастливым и беззаботным, но что таилось за этим лживым фасадом?
Теперь точно я знала, что там болезненное прошлое, о котором пока не время расспрашивать.
— Зачем? Вчера я сама добралась. Ты знаешь, что у Лидии четыре машины в гараже, и мне можно брать любую.
— Что с тобой, Каяна? — усаживаясь за стол и пристально следя за мной, спросил Демиан.
Горячая струйка ароматного кофе побежала в чашку. Я осторожно коснулась ручки, пытаясь спрятать дрожь в пальцах.
— Ты когда-нибудь чувствовал, что, если позволишь себе упасть, не поднимешься?
Демиан молчал. Очень долго. А потом поднялся и подошёл ко мне.
— Каждый день, — тихо ответил он. — Расскажешь, что произошло? И стандартные ответы не принимаются.
— Калеб… Вчера меня подвозил домой, — выдохнула я, будто исповедалась, а с плеч постепенно сползал груз.
Демиан нахмурился, всем видом показывая, что эта новость не очень обрадовала его. В конце концов, он не имел права на ревность, и я не могла ничем помочь. Между нами не было никаких чувств.
Это неправильно, эгоистично и глупо, но это всё, что у меня было. Прятаться за удобной отговоркой было проще, чем признать, как грязно я поступала.
— Он что-то сделал? — вопрос Демиана прозвучал спокойно, но я уловила напряжение.
Я покачала головой.
— Нет. Почти ничего. — Сделав глоток, я надеялась, что кофе поможет мозгам включиться. — Я попросила его укусить меня. Сама.
Повисло молчание, а потом он до побелевших костяшек сжал пальцы.
— Но он не стал, — добавила я, чтобы хоть как-то оправдаться. — Сказал, что я возненавижу его.
Я опёрлась локтями о стол и закрыла глаза. Правильнее было промолчать. Но честность — это минимум, на который он имел право.
— Он манипулирует тобой, Кая, — прошептал Дем. — Прекрасно знает, какое влияние на тебя оказывает и намеренно подводит к черте, которую ты рано или поздно переступишь. Потому что он уверен, ты не устоишь. Ведь для тебя он запрограммирован быть желанным.
— Ты прав, — только и смогла выдавить я, отставляя кружку недопитого кофе в сторону. — Но я хочу быть с тобой откровенной.
— Подводишь к тому, что наше милое времяпрепровождение подошло к концу? — ухмыльнулся первокровный.
— Дем, я…
— Нам пора на работу, — бросил он, разворачиваясь.
До офиса мы добрались молча. Я, по обыкновению, в лабораторию, а Демиан в отдел безопасности. Мы сухо попрощались, разойдясь в разные стороны.
На душе скребли кошки. Во-первых, из-за того, что я видела, как был расстроен голубоглазый. А во-вторых, потому что сама довела до этого.
Конечно, я была небезразлична Демиану. Нужно быть полной дурой, чтобы не видеть его взгляд. И я предпочитала быть дурой…
Похоже, клыкастый был прав, когда говорил, что его брат выбирает не тех женщин.
— Доброе утро, Каяна! — послышался голос Орина, и я вздрогнула. — Что с лицом?
— Не выспалась, — буркнула я, протискиваясь следом за парнем в лабораторию и усаживаясь в кресло.
Он склонился над аппаратурой, возясь с настройками, но глянул на меня поверх очков.
— Хочешь, подкину тебе пару витаминных капсул? У нас как раз тестируют новую смесь с добавкой аминокислот и адаптогенов. Снимает усталость, улучшает концентрацию и повышает настроение. Проверено на… коллегах, — хмыкнул Ори.
— Нет, спасибо. Хватит с меня препаратов.
Парень осторожно ввёл иглу в вену и принялся готовить рабочее место. Орин любил включать классическую музыку на фоне. Наверняка думал, что помогает мне расслабиться, но на деле я каждый раз напрягалась. Ноты пианино резали по душе болезненными воспоминаниями.
— Кста-а-ти, Каяна! — резко выдал лаборант, отчего я распахнула глаза. — Это последняя неделя, когда я работаю в лаборатории.
Орин почесал затылок и смущённо улыбнулся.
— Не сомневалась, что тебя с руками оторвут, — искренне заметила я и добавила: — Поздравляю. Ты рад?
— Ещё бы! Придётся работать над одним засекреченным проектом, — выдал парнишка, но тут же захлопнул рот. — Ой, наверное, нельзя говорить, что он засекреченный.
Я рассмеялась от такой милой наивности.
— Останешься в корпорации или переводишься куда-то?
— Технически я остаюсь сотрудником «Морвель», но на практике мне предстоит работать с одной учёной. Она актир и в последнее время старается не выходить из дома. Но я безумно счастлив, что удастся посотрудничать с ней. Я столько всего о ней слышал…
— Об Астории?! — Я знала только одну женщину-учёную, которая была актиром и не выходила из дома, сосредоточившись на исследовании.
Орин застыл и приоткрыл рот.
— Быть не может… Я проболтался? — прошептал лаборант и испуганно посмотрел на дверь, боясь, что прямо сейчас за ним придут из отдела безопасности.
— Нет, Ори, я догадалась. Так вы, получается, вместе будете работать над лекарством от вампиризма?
— Тс-с, Каяна! Нельзя, чтобы об этом кто-то знал, — прошипел парень. — Я не хочу, чтобы меня сняли с должности до того, как я к ней приступлю!
— Прости. Больше не буду, но я очень рада. Астория чудесная девушка и прекрасный учёный. Уверена, что ты почерпнёшь от неё много нового.
Лицо Орина засветилось от предвкушения, и его невозможно было судить за это.
Отдав важную часть своего организма, я поднялась и выпила раствор, который мне давали каждый раз.
Как обыденно стало чувствовать себя донором. Астория предположила, что именно потому, что я донор, очень легко переношу инъекции. Обычный человек вполне мог умереть, а я как-то справлялась.
Попрощавшись с лаборантом и пожелав ему хорошего дня, я вышла в коридор.
— Доброе утро, мисс Деваль. — Зеленоглазый стоял у стены, сложив руки на груди.
— И вам, — пробормотала я и двинулась к лифту, стараясь не смотреть на его идеальный вид.
Первокровный всегда предпочитал классический стиль в одежде, но на работе это ощущалось как-то иначе…
В сумке зазвонил мобильник, а я как раз успела войти в кабину лифта. Неизвестный номер заставил нахмуриться. Этот номер знали только Морвели и отец.
— Слушаю.
— Доброе утро, мисс Деваль.
Я сразу узнала Берроуза. Его голос провоцировал ноющую боль в зубах.
— Чем обязана? — бросила я, проклиная себя, что вообще ответила.
— Просто интересуюсь, как у вас продвигаются дела, — всё тем же ровным тоном продолжил он. — Вы ведь обещали держать меня в курсе.
Я едва не выругалась вслух. Телефон, который дал Юрий, всегда лежал дома выключенный и спрятанный. Я не собиралась писать, звонить и докладывать. Берроуз знал, что мне нужно время.
Услышав в прошлый раз, что у Морвелей нет готового препарата, он выдал своё язвительное «Буду ждать новостей» и отключился. Ни давления, ни угроз. Но от этого было только хуже.
— Если бы у меня что-то появилось, вы бы уже знали, — сухо бросила я.
— Очевидно. Однако, учитывая, как быстро вы втираетесь в доверие, я думал, результаты не заставят себя ждать. Неужели Морвели настолько закрыты, что даже вам не доверяют?
— Знаете, что самое интересное, Юрий? — Я вцепилась пальцами в поручень кабины. — Вы продолжаете считать, что я обязана отчитываться перед вами по первому требованию.
Шумный выдох был слышен даже через динамик.
— Мне? Что вы, моя прекрасная, мисс! Мне вы ничего не должны… А как насчёт Логана?
Я стиснула зубы, мечтая послать его куда подальше. Он не манипулировал, знал, что это не сработает. Берроуз делал хуже, он напоминал о том, что я отчаянно хотела забыть. Давил ровно туда, где боль ещё не затянулась.
Вспомнилось, как сказала Логану, что найду лекарство. Даже если он бросил меня, я была не обязана поступать так же.
— Каяна, признаться, я звоню по-другому поводу, — неожиданно Юрий сменил тон, сбавив обороты. — Мне нужна ваша помощь…
Не веря, что слышу это, я замерла в коридоре по дороге в кабинет.
— Нет, не с Морвелями, не подумайте. Есть кое-что, что я хочу обсудить с вами лично.
— Я не поеду в ИКВИ!
— Конечно, — спокойно согласился мужчина. — Не возражаете встретиться на вашем обеде? В полдень? В вашем любимом ресторанчике на углу улицы?
Я уже знала, что за мной следят. Просто предпочитала делать вид, что это паранойя.
Но Берроуз делал всё, чтобы напомнить: я — пешка, которая временно поверила в свою силу. И если он знал, куда я хожу, значит, знал, с кем говорю, что ем, как двигаюсь и сколько раз в день выдыхаю слишком тяжело.
— В полдень, Каяна. Не опаздывайте, — прозвучало почти дружелюбно, но в каждом слове слышался яд.
Юрий отключился, не дождавшись ответа, а я продолжила сжимать телефон, не понимая, что ему от меня понадобилось.
6

Ровно в полдень я вошла в заведение, где обедала. Знакомый официант встретил меня приветливым кивком, но сегодня я была не в настроении, чтобы любезничать.
Стараясь не выдавать волнение, я гордо подняла голову и подошла к столику, за которым сидели Берроуз и Меган.
— Ещё раз здравствуй, Каяна, — заметив меня, Юрий поднялся с места, чтобы отодвинуть для меня стул.
Меган, которая успела сменить причёску до ровного каре, коротко кивнула.
Заняв место напротив, Берроуз сцепил руки в замок.
— Я взял на себя смелость заказать вам обед. Понимаю, что отнимаю у вас драгоценное время.
— Давайте сразу к делу. Что вам от меня нужно?
Юрий бросил на Меган короткий взгляд и снова сосредоточился на мне.
— У нас есть наводка на тех, кто причастен к похищению и продаже людей актирам и первокровным…
— Вы позвали меня, чтобы я вас поздравила?
Рыжеволосая громко хмыкнула, но тут же прижала к губам чашку.
— Нет. Я пригласил вас, чтобы просить о помощи.
Юрий Берроуз открыто просил меня о помощи? Это что-то новенькое. Видимо, до манипуляции он пока не дошёл.
— Перейду прямо к делу. В конце недели будет столетие одного влиятельного первокровного. В его особняке планируется большое торжество. Приглашены самые знаменитые семьи первокровных, Морвели в том числе. Мы уверены, что там будут и те, кто замешан в торговле.
— Я не Морвель, если вы забыли, — заметила я, положив ладони на стол.
— Что же, ни один из братьев пока не пригласил тебя? — впервые с тех пор, как я вошла, рыжая подала голос.
— Очевидно, Калеб отправится со своей женой… — начала я, но подопечная Юрия меня перебила.
— А что насчёт второго блондинчика, с которым ты спишь? — ухмыльнулась Смит.
— Моя личная жизнь вас не касается. Не втягивайте меня в ваши дела. — Резко поднявшись, я уже собиралась уходить, но Юрий, как обычно, решил вставить последнее слово.
— Недавно из небольшого городка на юге были похищены трое детей. Самому младшему было шесть, Каяна. Им не повезло родиться в счастливой семье и не повезло узнать, что такое настоящая любовь. А ещё не повезло оказаться в лапах жадных до крови тварей. Можете сколько угодно прятаться за спинами Морвелей, но это не отменяет реальности, в которой живут люди. Обычные люди. Не прославленные божественной меткой.
Оттого, как это прозвучало, меня передёрнуло. Юрий делал акцент на том, что я «особенная», а значит, неприкасаемая.
— До свидания, — бросила я и пулей вылетела из ресторана.
Находиться в компании, где на меня давили, было крайне неприятно. Берроуз безошибочно вычислял слабости и подбрасывал мелкие занозы сомнений, которые врастали под кожу. Теперь мысли возвращались только к похищенным детям.
Подобное не укладывалось в голове. Каким нужно быть животным, чтобы похитить детей? Вероятно, тем, кто считает людей не более чем кормом и не имеет никаких границ в своих больных фантазиях.
По словам Берроуза, самому младшему было всего шесть лет. У него ведь зубы ещё были молочными. А теперь… теперь их, возможно, держат в подвале. Привязанных, ослабевших и ждущих, что кто-то спасёт.
Образы плачущих детей не пропали, даже когда я вернулась на рабочее место.
Сжав пальцы на подлокотнике так сильно, что ногти впились в кожу, я старалась переключиться на работу. Хотелось спрятаться куда-то, где эмоции отступали и включался мозг. Но он не включался.
Даже голос Лидии, пробормотавшей что-то про совещание и недостачу в отчётах, пролетел мимо. Я кивнула, стараясь не показывать то, что переживала.
Берроуз словно вложил в мою голову правду, от которой невозможно было отмахнуться.
Лидия вышла из кабинета, а я уронила голову на стол.
По словам Юрия, я могла помочь. Достаточно было попасть на тот вечер в доме первокровного и попытаться выяснить хоть что-то. Если там будут те, кто виновен в этих ужасах, я должна попробовать. Не ради Берроуза, а ради тех, кто не мог сам за себя постоять.
В голове мелькнула мысль, что он намеренно выдаёт ложь, которую я точно проглочу. Свернув рабочие документы, я открыла поисковик. Дрожащими пальцами вбила в строку запрос.
Десятки новостных порталов светились одной новостью.
«Исчезновение трёх воспитанников детского дома всколыхнуло общественность!»
«Директор интерната ушёл в отставку после скандала с пропавшими детьми…»
«Если вам известно что-то о пропаже, просьба срочно позвонить…»
Я не заметила, как покатились слёзы. С экрана монитора на меня смотрели два брата и сестра. Темноволосые с большими глазами и по-детски беззаботными улыбками.
Фото было сделано в игровой комнате, лица остальных детей были замазаны, а эти очень ярко выделялись на фоне остальных.
Немедля я достала мобильник из сумки и набрала последний вызов. Ответ не заставил себя ждать.
— За кем конкретно мне следует наблюдать? — вытирая мокрые дорожки, спросила я.
— Я пришлю вам файлы на мобильник, который вы держите выключенным, — ровным тоном отозвался Берроуз.
— Правда, я не представляю, как туда попасть…
— Попросите Демиана Морвеля, ненавязчиво, само собой. Не нужно говорить в лоб, что вы собираетесь самостоятельно отыскать тех, кто стоит за похищениями. Вы ведь понимаете, узнай Морвели, о чём я вас прошу, вы и близко не подойдёте к дому Улиса.
— Поняла. Жду файлы.
Я нажала на кнопку отбоя и вжалась в кресло.
В голове крутился только один вопрос: как попасть в этот чёртов дом? Просить об этом Демиана? Он бы мог согласиться взять меня с собой. Наверное. Если бы мы сейчас были на одной волне и если бы между нами всё не натянулось после утреннего разговора.
Калеб? Нет. Эту мысль я отмела при воспоминании зелёных глаз, смотрящих с осуждением. Он сразу всё поймёт и, конечно, сделает всё, чтобы я туда не попала.
Оставалась Лидия, но с ней было нелегче. Я понятия не имела, чем она занимается в нерабочее время и ходит ли по подобным мероприятиям.
За размышлениями я не заметила, как рабочий день подошёл к концу. Из мыслей меня выдернула рука первокровной, которая легла мне на плечо.
— Пчёлка моя, поехали домой. Я так устала. Хочу вина и какую-нибудь сопливую комедию.
Я молча поднялась, подхватила со столика бутылку с водой и пошла за своей начальницей, пытаясь понять, как подойти к важному разговору.
Мы только уселись в машину на парковке и тронулись, как телефон Лидии зазвонил, но она сбросила вызов.
Все пять раз.
— Что-то срочное?
— Нет, спам донимает, — улыбнулась она и вывела джип на городскую дорогу.
Спам, как же. Как ни крути, подобраться к Лидии было не так-то просто. Раздражённо открутив крышечку с бутылки, я сделала глоток воды, но первокровная резко нажала на тормоз, едва не проехав на красный. Блузка быстро намокла растекающимся пятном.
— Блин, прости! В бардачке сухие салфетки…
Я потянулась вперёд, открыла ящичек и оттуда вывалилась целая куча упаковок, каких-то бумажек, чеков и пара тюбиков блесков для губ. Всё разом посыпалось на коврик и мне на колени. Тяжело вздохнув, я принялась собирать весь скопившийся мусор обратно.
— Надо отвезти машину на мойку, никак не доберусь…
— А это что? — Пальцы коснулись бархатистого синего конверта с изящной буквой «У» в центре.
— Приглашение на день рождения одного придурка. Сто лет исполняется, вот и решил пошвыряться сольдами. Показуха для богачей.
Я не могла поверить в то, что мне так повезло. Лишь смотрела то на конверт, то на Лидию, стараясь не выдавать волнение.
— Ты не пойдёшь? — не узнав собственный голос, спросила я.
— Не-а, не люблю такие мероприятия.
Не подозревая, о чём я попрошу, Лидия остановила машину на парковочном месте. Я не могла отцепиться от приглашения, не понимая, как попросить о главном.
— Может… Сходим? — Наверняка на моём лице было столько мольбы, что первокровная захлопала ресницами и открыла рот. — Я так давно никуда не выбиралась. Ещё столько всего навалилось… со всеми…
Цепкий взгляд внимательно изучал, словно сканируя на наличие лжи, но, в конце концов, она сдалась и смягчилась.
— Ты права! Давай сходим. Только чур я выбираю наряды. Хочу, чтобы мы затмили всех. — Лидия широко улыбнулась, а у меня с плеч свалился груз.
Мы вышли из машины, направляясь к дверям лифта. Я не верила, что такая удача возможна. Всё получилось естественно и без подозрений. Сердце никак не могло успокоиться, громко стуча под напором адреналина.
— Только у меня одно условие, — уже в лифте начала первокровная. — Мы поедем с Калебом и Асторией. Извини, но я могу за тобой не углядеть, — виновато посмотрев, добавила она.
Хотелось сказать, что за мной не надо следить, но я решила согласиться. Мало ли что могло произойти в доме неизвестного первокровного.
— Может, лучше Демиан, — пискнула я.
— Он улетает завтра на неделю… Ты не знала, да?
Я сжала ремешок сумки, пытаясь скрыть разочарование.
— Видимо, он предпочёл не посвящать меня.
Обижаться было бессмысленно. Вероятно, Дем собирался сказать об этом утром, но я сама всё испортила разговором о Калебе.
Может, нам следовало прекратить всё то странное, что творилось?
— Завтра после работы поедем выбирать платья, — проходя в квартиру, сказала Лидия, а я лишь кивнула.
Из головы никак не уходило, что я, судя по всему, обидела Демиана. Нужно было написать ему или позвонить. Но дойдя до комнаты, я достала телефон Берроуза, чтобы проверить файлы.
Включила мобильник, переоделась в домашнюю одежду и легла на кровать, листая фотографии и краткие сведения.
Трое мужчин, с виду и не сказать, что первокровные. Я внимательно разглядывала лица и пробежалась по строкам из досье.
Седрик Никсон — учредитель фонда «Путь» для людей с зависимостями, наследник влиятельной семьи первокровных. Был замешан в преступлении по статье о физическом насилии над женщиной, но обвинения сняли.
Надменный взгляд со снимка явно намекал, кто злодей в этой истории. Меня передёрнуло от того, на что на самом деле способен этот мужчина.
Следующим в списке шёл Тео Эйнар, о котором я бы никогда не подумала. Смуглая кожа, янтарного цвета глаза, чуть кудрявые волосы и ослепительная улыбка. Ещё один выходец из богатой семьи, но без официальной работы.
Последнее лицо на фото показалось мне чересчур знакомым…
— Сиам… Точно!
Этот брюнет встретился в мой первый день у Морвелей, когда мы ездили к Арчи. По телу пробежали мурашки от его самодовольной ухмылки.
Сиам Вудс — соучредитель спортивных школ для детей.
Стиснув зубы, я свернула файлы.
Не было уверенности, что эти мужчины как-то причастны к пропаже, но уже вешала на них ярлыки. Все они выглядели молодо, как и те первокровные, с которыми мне довелось встретиться.
Из всех троих я могла попытаться заговорить только с Тео, и то потому, что у него самый дружелюбный вид. Если на вечере, помимо Лидии, будет клыкастый, нужно как-то убедить его, чтобы он представил меня гостям.
Последние события сделали из меня затворницу, замкнутую в своём маленьком мире, но так было не всегда.
Раньше я любила выступать на публике, улыбалась людям и легко могла поддержать беседу, сейчас же… От одной мысли, что мне придётся говорить с созданиями, причастными к торговле людьми, в горле вставал ком.
— Кая, доставка приехала, фильм найден, вино ждёт! — заглянув в приоткрытую дверь, радостно сказала Лидия.
— Ведёшь двойную жизнь? — шагая следом за первокровной, поинтересовалась я.
На самом деле, это было сказано в шутку, но голубоглазая с таким удивлением обернулась, что я всерьёз задумалась, чем могла так её задеть.
— Ну днём серьёзная начальница, держащая сотрудников в узде, а вечером лучшая подружка с сопливыми комедиями и вином, — подхватывая с кухни коробки с пиццей и раскладывая их на низком столике у дивана, ответила я.
Наигранно рассмеявшись, первокровная заняла место на большом мягком диване и потянулась к пульту. Интересно, что первое ей пришло в голову от моего вопроса и какую двойную жизнь она вела?
— Слушай… Давно хотела спросить, а сколько живут первокровные? — потянувшись к бокалу с вином, ненавязчиво спросила я.
За всё время нахождения у Морвелей я так и не нашла возможности спросить про их возраст. Лидия ведь как-то сама сказала, что ей пятьдесят.
В тот раз я толком удивиться не успела, всё так завертелось. Я уже догадалась, что все они не выглядели на свой реальный возраст.
Лидия отпила глоток вина и поставила его на столик.
— Если говорить о естественном процессе, у нас в норме доживать до двухсот…
— Ого! С ума сойти! — искренне удивилась я.
— Мы просто усовершенствованы благодаря божественной крови. У нас более длительная жизнь, устойчивость к вирусам и болезням и способность к внушению, но это, очевидно, отголоски далёкого прошлого, в котором нам нужно было питаться человеческой кровью безопасно, не создавая панику у людей.
— То есть… вы можете умереть, например, в аварии?
— Организм у нас более вынослив, а способность к регенерации выше, чем у людей, но мы смертны. Если пустить пулю в лоб и сердце — мы умрём. Если огонь начнёт поглощать целиком — тоже. Утонуть… — Лиди прижала палец к губам. — Наверное захлебнуться можно и, если оставить тело надолго под водой…
— Ого… — я выдавила единственное, что смогла.
— Думала, что мы бессмертны? — Первокровная улыбнулась. — Конечно, нет, дорогая.
— Даже так, почему доживаете только до двухсот? — поинтересовалась я.
— Для нас есть строгие правила. Одно из них ключевое: после ста пятидесяти нужно снижать количество человеческой крови.
Я молчала, стараясь осознать, насколько это серьёзно. Лидия заметила, что раздумывала и продолжила:
— Кровь действительно продлевает нашу молодость. Она тормозит старение и буквально замораживает тело в том состоянии, в котором её начинаешь пить. Но в этом и кроется проблема. Если бы мы продолжали питаться в прежнем режиме, не сокращая, мы бы жили вечно. Ну или близко к этому.
— И это плохо?
Лидия фыркнула, но без веселья.
— Представь мир, где первокровные не стареют и не умирают. Где поколения не сменяются. Где власть, знания и ресурсы скапливаются у одних и тех же существ веками.
Она сделала паузу, а потом чуть наклонилась ко мне:
— Мы бы вытеснили людей, заняли бы посты, земли и города. Абсолютная власть и безграничная жажда, которая в результате привела бы к узурпированию.
У меня побежали мурашки. Столько тонкостей и особенностей в мире, где я жила в полном неведении. Получается, если бы всё это не контролировалось, мы бы стали рабами для более сильного вида.
— Верховные служители не допустят этого. Они хранят баланс и удерживают структуру. Контролируют, сколько нас, где мы, сколько лет живём. Чтобы между нами и людьми оставалась граница. Чтобы мы продолжали быть частью мира, а не его вершиной.
Она снова взяла бокал и крутанула вино по стенкам.
— Потому и правила. После ста пятидесяти ты либо переходишь на строгое ограничение и начинаешь постепенно стареть… либо становишься угрозой. А угрозы, Кая, долго не живут.
7

До просмотра фильма мы так и не добрались, оставив телевизор с приглушённым звуком играть на фоне.
После всего услышанного у меня появилась целая гора вопросов, и я не знала, какой задать первым.
— А сколько лет Демиану и Калебу? — спросила я из любопытства, чтобы заглушить паузу между разговорами.
— Пятьдесят пять. Они чуть старше меня, — спокойно ответила она, но, увидев мою реакцию, рассмеялась.
Я же ничего смешного не видела и злилась на себя за то, что не поинтересовалась раньше. До этого я была слишком погружена в свои проблемы, чтобы разбираться с тем, что за создания меня окружали. Теперь я пожалела, что вообще спросила.
— Удивлена, что спишь с таким взрослым мужчиной?
Лидия вряд ли хотела меня задеть, но я нахмурилась. Изменилось бы что-то, знай я, сколько лет Демиану? Он не выглядел пожилым…
— Моему отцу пятьдесят пять, — помрачнев, ответила я и залпом допила вино.
— Ну, твой отец — человек, а мы — первокровные. — В уголках губ Лидии спряталась лёгкая улыбка. — Поверь, если бы люди старели медленнее, человечество бы давно пересмотрело отношение к цифрам. Мы живём по другим правилам, но это не значит, что мы умнее. Я бы сказала, что некоторые из нас вообще застревают в одном возрасте.
Я таращилась на неё, а в голове оседала странная тяжесть. Хотелось, чтобы это было связано с алкоголем, но дело было в другом…
Калебу и Демиану было пятьдесят пять. Мужчины, которые казались чуть старше, имели опыт в два раза больше меня.
Теперь всё ощущалось иначе. Словно я только что сдвинула завесу и увидела, насколько мы отличаемся.
— Не думай об этом слишком серьёзно, — мягко добавила Лидия, прочитав что-то на моём лице. — Тебе ведь легко со мной общаться? А я вовсе не считаю, что между нами какая-то пропасть в виде прожитых лет.
Я не удержалась и хмыкнула, покачав головой.
— К тому же ты теперь тоже стареешь медленнее.
— Ага, потому что клыкастому нужна еда.
Лидия придвинулась, заглядывая в моё лицо.
— Ему нужна ты, — тихо пробормотала она.
— Чтобы выжить, — добавила я, но первокровная хитро сощурилась и покачала головой, всем видом говоря: «Ты ничего не понимаешь».
Мы на время замолчали, и до ушей донёсся выпуск новостей. Быстро потянувшись к пульту, я увеличила громкость, вглядываясь в плоский экран.
«Пошёл третий день поисков пропавших воспитанников детского дома… Поисково-спасательный отряд продолжает прочёсывать местность, но никаких зацепок нет. Камеры наблюдения, установленные по периметру здания, в день пропажи вышли из строя. Полиция продолжает собирать информацию. Если вам что-либо известно о нахождении детей, пожалуйста, позвоните по номеру…»
— Калеб велел Демиану разобраться с этим. Отправил его и ищеек на поиски… Надеюсь, им удастся их найти, — не отрываясь от экрана, вдруг сказала Лидия.
Повернувшись, я уставилась на неё, не веря собственным ушам.
— Что ты так смотришь на меня? Удивлена, что Калеб способен на такое? — безрадостно усмехнулась она.
Я и правда молчала дольше, чем следовало. Эта информация разорвала внутри какую-то привычную структуру. Калеб — тот самый, кто всегда казался скорее хищником, чем защитником...
— Просто… — Я наконец оторвала от неё взгляд. — Ты же знаешь, каким он кажется холодным.
— Он и есть такой, — кивнула Лидия. — После ухода отца из семьи он взял на себя управление корпорацией. Это не было его желанием, скорее обязанность, которую повесил отец, поставив его перед фактом. Мать была разрушена пониманием, что мужчина, с которым она прожила столько лет, ушёл и отказался от крови ради возлюбленной. Демиан предпочитал тусовки и беззаботную жизнь. Я вряд ли бы смогла тянуть такой семейный бизнес.
Воздух с трудом пробирался в лёгкие. Я не заметила, как с замиранием слушала другую сторону первокровного, которого, казалось, успела узнать.
— В итоге именно Калеб вытянул нас. Ему пришлось пожертвовать своей жизнью и интересами, чтобы Морвели могли существовать.
Я слушала, как под гипнозом, а внутри что-то тихо подрагивало. Та часть, которая тянулась к нему, желала немедля сорваться и броситься в его объятия, крича, что он больше не один и никогда не будет.
— Что говорить, он даже женился на Астории не из-за любви, а из-за долга. Мне кажется, боги послали ему тебя, чтобы он наконец-то подумал о том, чего хочет сам, а не все остальные.
— А мне тогда зачем его послали? — резонно поинтересовалась я.
— Откуда я знаю, Кая, — улыбнулась первокровная. — Иногда я думаю, что выбор, который мы делаем сами, часто приводит к боли и разочарованию. Куда проще, когда это сделал кто-то свыше, и у тебя не остаётся ничего, кроме как принять.
Грусть, с которой она говорила, не удавалось скрыть даже за вымученной улыбкой.
— Лидия, ты расскажешь мне о нём? — накрыв её руку своей, искренне спросила я, намекая на того, которого она так тщательно скрывает.
— Он недостоин существовать нигде, кроме моей памяти… Не проси. Он — моя ошибка, которую я никогда себе не прощу.
В эту ночь я снова плохо спала. Стоило провалиться в сон, как я видела плачущих детей.
Я вскакивала каждый раз, стараясь вытащить их из кошмара, но обречённо падала на подушку, понимая, что ничего не могу сделать.
Следующий день выдался сумбурным, состоящим в основном из кофе, помогающего держаться на плаву. Составляя заявки на новые поставки, я всеми силами старалась не думать о сне, но получалось через раз.
В итоге я ошиблась, отчего пришлось перезванивать клиентам и уточнять информацию.
— Это никуда не годится, Кая! — вздохнула Лидия, поднимаясь с места. — Отправляйся домой. Я даю тебе выходной до завтра.
— Что… Почему?
— Потому что ты похожа на ходячий труп, который косячит на работе! Прими снотворное. В моей комнате, в прикроватной тумбочке, есть блистер. Отличный препарат, вырубает за минуту. Проспись до вечера, а после поедем за покупками. В таком состоянии я не потащу тебя по магазинам…
Первокровная была права. Из-за недостатка сна и дурацких мыслей я не могла сосредоточиться ни на чём.
— Калеб отвезёт тебя… Не смотри так, Кая! За руль ты в таком состоянии не сядешь! — отрезала начальница, всем видом показывая, что возражения не принимаются.
Я послушно собрала вещи и вышла в коридор, ожидая клыкастого. Стоило коснуться спиной прохладной стены, как Морвель тут же вышел в коридор, слегка склонив голову вбок и пристально сканируя.
— Ни слова о моём виде, — предостерегла я, наблюдая за лёгкой улыбкой.
Чёрт! В отличие от меня, он выглядел потрясающе.
Чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами мягко облегала широкие плечи, подчёркивая линию ключиц и тонкие вены, проступающие на шее. Тёмные брюки делали акцент на росте и уверенной осанке.
Недостаток сна ослаблял контроль. Я не могла оторваться, жадно разглядывая и отмечая, что он превосходен.
Слегка влажные, короткие волосы были чуть взъерошены, будто он только что провёл по ним рукой. Несколько прядей упали на лоб. Захотелось протянуть руку, чтобы вернуть их в идеальный ряд.
— Почему у тебя волосы мокрые? — стараясь занять мысли хоть чем-то, прямо спросила я, следуя за ним в лифт.
К счастью, кроме нас в кабине была пара сотрудников, с улыбками приветствовавших директора. Мы встали у стены, не мешая людям выходить.
— Душ принимал, — склонившись так, чтобы только я могла услышать, наконец ответил клыкастый.
— У тебя на работе есть душ? — удивилась я, понимая, что время к обеду, и тут либо он только недавно прибыл в офис, либо у него в кабинете реально установлен душ.
— У меня здесь отдельная комната, — чуть сощурившись, ответил он. — Я иногда ночую здесь.
— Понятно…
На парковке Морвель открыл передо мной дверь и без лишних слов потянулся застёгивать ремень безопасности. От близости голова пошла кругом. Этот мерзавец ещё и так посмотрел на меня, когда вставлял застёжку ремня в замок. По позвоночнику прошёлся лёгкий разряд тока.
— Лидия сказала, что ты хочешь сходить на званый вечер к Улису.
Ну конечно, контролёр не упустит возможность отговорить меня. Я стиснула зубы, стараясь не выдавать раздражения.
— Надеюсь, тебе понятно, что одних я вас туда не пущу?
— Естественно. — Я закатила глаза.
Оставшуюся дорогу до квартиры мы провели в молчании. И только когда Калеб запарковался, я попросила не провожать меня до двери. Само собой, просьба осталась без внимания.
С ухмылкой довольного кота клыкастый вошёл следом в лифт, ничуть не стесняясь рассматривать меня с голодным видом.
— Твои маниакальные замашки поражают.
— Каяна, ради богов, прекрати закатывать глаза. Это заставляет меня думать ужасные вещи, — промурлыкал клыкастый.
— Какие вещи? — искренне не понимая, о чём речь, спросила я.
Я первой вошла в прихожую, оборачиваясь к первокровному. Отчаянно хотелось, чтобы он вошёл следом… Отнёс меня на кровать и…
Боги, о чём я вообще думала!
Румянец точно окрасил лицо в красные тона, потому что я почувствовала, как запылали щёки.
— Я тоже этого хочу. Очень, — неожиданно сказал Морвель, прочитав не мысли, а эмоции, которые сейчас явно фонили обо всём.
Взгляд потемнел от вспыхнувшего желания. Калеб не выходил из лифта, лишь держал руку на краю, не позволяя створкам закрыться.
— Но я уважаю твой выбор, Каяна. — Грустно ухмыльнувшись, клыкастый засранец убрал пальцы, и двери плавно сомкнулись.
Иначе как пыткой это было не назвать. Он намеренно доводил меня до такого состояния, чтобы помучить.
— Чтоб тебя!
Я скинула туфли и пиджак, поставила сумку на тумбочку и пошла прямиком в комнату Лидии. Таблетки сейчас спасут меня от всего. Просто нормально поспать и забыть про реальность.
Напряжение в теле было невыносимым. Хотелось расслабиться. И, как назло, Демиан свалил из города.
В спальне первокровной творился такой же хаос, как и в её жизни. Разбросанные вещи лежали, казалось, повсюду. На спинке кресла валялась пара платьев, одна туфля была брошена у входа в ванную, вторая — на кровати. Косметика стояла на туалетном столике, а аксессуары — на пушистом ковре.
Осторожно, чтобы случайно не нарушить творческий беспорядок, я шагнула к тумбочке у кровати и потянула ящичек.
Удивительно, но, вопреки ожиданию, что сейчас придётся перерыть кучу вещей, внутри, помимо блистера, лежали только старинные часы.
Любопытство взяло верх, и я осторожно подцепила тонкую золотую цепочку, разглядывая старинный циферблат.
Стрелка замерла на одном месте — очевидно, винтажному украшению требовался ремонт. В голове мелькнула мысль, что это важная вещь, которая наверняка была дорога первокровной.
Осторожно опустив корпус обратно, я вытащила из пачки одну таблетку и положила её на ладонь, отправляясь на кухню за водой.
Я вошла в спальню, на ходу расстёгивая рубашку. Ткань соскользнула с плеч на пол, следом за ней упали брюки, которые я небрежно отбросила ногой. Оставшись в нижнем белье, я забралась под одеяло.
Тело ныло от усталости, но мысли не давали покоя. Стоило сомкнуть веки, как передо мной возникло лицо Калеба: светлые волосы, небрежно падающие на лоб, и необыкновенно яркие глаза. Он даже не касался меня, а я уже изнывала от дикого желания.
Рука прошлась по животу. Пальцы добрались до края трусиков, отодвигая их в сторону.
Нуждаясь в разрядке, я без стеснения фантазировала, как Морвель бы протянул ладонь, погладил меня по внутренней стороне бедра и наклонился, чтобы прошептать что-то в его стиле.
Хватаясь за фантазию, я разгоняла её до предела. Пока я думала о Калебе, растирала выступившую смазку. Подушечка круговыми движениями массировала клитор. Стон сорвался сам собой, когда я представила, как он входит и толкается глубже.
От одной только мысли, как он двигается, меня бросало в пот. Я ускорилась. Бёдра сжались, ягодицы напряглись, и тело выгнулось. Оргазм накрыл быстро и мощно, но, увы, ненадолго и совсем не такой, как хотелось бы.
Уткнувшись лицом в подушку, я замерла. Внутри уже становилось пусто. Это не было насыщением, скорее лишь попытка избавиться от напряжения, которая не принесла облегчения.
И я вдруг поняла, что он снова победил. На этот раз своим отсутствием.
Вздохнув то ли разочарованно, то ли облегчённо, я перекатилась на бок и сильнее закуталась в одеяло. Веки потяжелели. Похоже, таблетка Лидии начала действовать, и это был отличный способ сбежать от реальности…
8

Сквозь пелену сна пробирался знакомый голос, заставляющий с трудом разлепить веки.
— Скажи, отменная штучка, — улыбнулась Лидия, наблюдая, как я пытаюсь подняться. — Преимущество работы в медицинской организации. Всегда можно добраться до чего-то стоящего одной из первых.
— Да, правда легче. — Скидывая одеяло, я потянулась, отмечая, что в теле нет никакой ломоты и слабости. — Спасибо.
— Обращайся. И одевайся, пора на шопинг! — Первокровная подмигнула и вышла из комнаты.
Возможности отказаться у меня не было, я ведь сама попросила посетить званый вечер. Вздохнув, я принялась собираться, и уже через полчаса мы запарковались у входа в огромный торговый центр.
— Я думала, мы поедем в какой-нибудь магазин, где вход по записи.
— Не люблю весь этот люксовый пафос. Мы будем отличаться тем, что наши наряды из масс-маркета, а не сшиты на заказ.
Мне не оставалось ничего, кроме как пожать плечами и следовать за первокровной по всем магазинам, которых оказалось немыслимое количество.
Спустя несколько часов примерок и детального изучения нарядов Лидия наконец-то определилась с выбором.
Я была готова кинуться ей на шею и благодарить богов за то, что короткое красное платье, которое на мне выглядело слишком вызывающе, понравилось моему строгому критику. Прикусив губу, я сдержалась, чтобы не возразить, что этот кусочек ткани вряд ли подойдёт для мероприятия. Что и говорить, я была готова согласиться даже на прозрачную занавеску, лишь бы эта пытка закончилась.
После шопинга мы зашли в маленький ресторанчик, чтобы немного отдохнуть. Хорошо, что перед таким забегом мне удалось как следует выспаться и… Совершенно некстати вспомнилось, как я ласкала себя перед сном. Клыкастый добился своего, я мечтала о нём больше, чем о ком-либо в жизни.
Эта болезненная привязка скоро окончательно сведёт с ума.
— Что ты такая задумчивая? — поинтересовалась Лидия, отламывая хрустящий хлеб.
— Думаю о том, когда наша связь с Калебом исчезнет, — честно призналась я.
— Кстати, он говорил, что работает над препаратом, чтобы синтезировать твою кровь?
Такой разговор у нас был. Как-то он обмолвился, что собирается использовать мою кровь для лекарства, но больше я ничего не слышала.
— И как успехи?
Лидия пожала плечами, словно ничего значительного не произошло.
— Кое-что у него действительно начало получаться, — проговорила она, макая хрустящую корочку хлеба в масло. — Он взял пробу твоей крови и попробовал изолировать активный компонент, который отвечает за регенерацию. По его словам, эта часть особенная, нестабильная, но при определённой температуре и при добавлении катализатора, похожего по структуре на плазму, удалось получить реактивную смесь.
Я попыталась представить, о чём она говорит, но вышло только что-то на уровне «волшебная сыворотка».
— Получается такая… густая полупрозрачная субстанция, — объясняла Лидия, делая вид, словно речь идёт о чём-то вроде косметической маски. — Если ввести её внутривенно, она обманывает рецепторы голода. Ненадолго, часа на два, может, три.
— Он уже её использует? — спросила я сдержанно, хотя сердце сжалось.
Лидия качнула головой:
— Он пробовал. Эффект есть, но он нестабильный и очень непредсказуемый пока что.
Я молча кивнула, позволяя услышанному осесть внутри. Морвель действительно работал. Не просто говорил и не просто вешал на меня зависимость, а искал выход.
— Странно, что он ничего не сказал. Мне кажется, это важная новость. Вдруг у него получится, и мне не нужно будет ежедневно сдавать кровь?
— Ну, — хмыкнула Лидия, — это вопрос времени.
— Как думаешь, если он перестанет потреблять кровь, наша связь… — Почему-то договорить я не смогла. Горло сжалось от болезненного спазма.
— Скорее всего, та нить, которая сейчас натянута между вами, ослабнет. Если Калеб обойдётся инъекциями, то он перестанет так остро ощущать тебя, а ты, соответственно, его.
— Ого, — безрадостно выдохнула я и воткнула вилку в салат.
Собственная реакция на услышанное удивила меня не меньше, чем Лидию.
Я отчего-то расстроилась? С ума сойти можно! Неужели я не этого хотела, не об этом мечтала всё это время?
Нужно было обрадоваться. Ведь именно этого и добивалась: свободы, независимости, возможности спать по ночам, не вспоминая, как сжимаются его пальцы у меня на шее, не ощущая под кожей этого дикого, бешеного пульса, желания, голода и власти.
Лидия молчала, но я чувствовала на себе взгляд. Наверное, она уже поняла всё, что я пыталась скрыть даже от себя. Я, похоже, привязалась к своему проклятому мучителю.
Боролась за независимость, а напоролась на клыки…
— Каяна, — Лидия осторожно коснулась моей руки. — Поговори с ним. Вам давно пора всё обсудить. У меня ощущение, что я между двумя искрящимися проводами: подойду ближе, и чей-нибудь разряд точно отрикошетит.
— Я не знаю, о чём говорить с ним…
— О себе, о нём, о том, что ты чувствуешь. О том, что не хочешь чувствовать, но всё равно ощущаешь. — Лидия сжала руку крепче, став серьёзнее. — Просто попробуй. Если не хочешь, хотя бы дай ему шанс начать. Ты всё время в защите, Кая. А может, он уже давно готов сложить оружие.
И я всё равно не понимала, о чём нам говорить. Кроме странной связи между нами, по сути, не было ничего общего. Ни нормального общения, ни доверия, ни хоть какого-то фундамента. Мы — два разных существа, которых намеренно посадили в одну лодку и велели выживать с тем, что дали.
Да, есть болезненное физическое влечение, но кроме него ничего.
Дни до долгожданного мероприятия пролетели быстро. В четверг меня, как всегда, посетила Нинэль с дежурным визитом. Место обитания поменялось, но обязанности по присмотру за мной никуда не делись.
Доктор выполняла стандартную проверку здоровья лишь формально, в остальном её интересовало, в порядке ли я в другом смысле.
Спустя какое-то время я начала понимать, что Нинэль, возможно, интересует, не перешёл ли Калеб черту. Не стал ли кусать меня и не потерял ли контроль. Вероятно, эта информация передавалась тем самым Верховным служителям, которых я так и не видела лично.
Папа иногда смотрел по телеку новости, в которых мелькали служители из столицы, но меня это никогда не интересовало. Мы не были верующими, потому не посещали храмы по праздникам или на выходных.
Я гнала от себя все мысли и тот разговор с Лидией, сосредоточившись на плане по поиску детей.
Мне по-прежнему казалось, что я ничего не смогу сделать. Вряд ли разговор с первокровными, которые фигурировали в файлах Берроуза, поможет мне хоть в чём-то. Нужно было действовать иначе… Может, попросить Юрия дать мне какой-нибудь жучок, который я смогу подкинуть одному из подозреваемых?
Шпион из меня совершенно точно никакущий. Наверняка за этой троицей и так велась слежка, которая не дала никаких результатов. Они ведь не идиоты, которые направо и налево светят нелегальным бизнесом. Эти первокровные только верхушка айсберга, за которой скрыта целая схема.
Иначе как ещё объяснить, что их до сих пор не поймали?
Берроуз наверняка просил меня лишь для того, чтобы я была внимательнее. Заставив съесть наживку в виде исчезновения детей, он прекрасно знал, что я буду следить за каждым незнакомцем, отмечая странности в их поведении.
Трое малышей пропали… и… ну, конечно!
Стоя у туалетного столика и приводя себя в порядок перед поездкой, я неожиданно хлопнула себя по лбу. Это ведь день рождения какого-то богатого первокровного. Такое торжество — наверняка отличный повод сделать для него какой-то особенный подарок. И этим «подарком» вполне могли стать несчастные дети. Они могут быть где-то там в его пафосном доме.
Я сжала челюсть, нанося кроваво-красную помаду. Почему Юрий не сказал об этом прямо — я терялась в догадках. Возможно, он не был до конца уверен и решил не подставлять? Хотелось прямо сейчас позвонить ему и выяснить, но сделаю это позже…
В последний раз взглянув на отражение, я нацепила на лицо улыбку. Получилось плохо, но надо было постараться. Буду тренироваться всю дорогу, и пусть все подумают, что у меня проблемы с головой.
Яркое красное платье идеально сидело по фигуре, подчёркивая высокую грудь и округлые бёдра. В таком наряде можно было выступать где-нибудь в ночном клубе с сомнительной репутацией, но и в этом было преимущество.
Пусть все глазеют, пока я буду выискивать. Если надо, обыщу каждый уголок.
— Кая, ты готова? — Лидия заглянула в комнату и широко улыбнулась. — Это просто вау! Ты создана, чтобы эффектно выходить в свет!
— Ты тоже, — пробурчала я в ответ. — Но из нас двоих именно я выгляжу как шлюха…
— Не шлюха, а элитная эскортница! — рассмеялась первокровная и махнула на выход.
Глядя ей вслед, я мысленно проклинала её. Сама-то выбрала широкие брюки палаццо и блестящий топ на бретельках.
Я не ожидала, что в гостиной на диване окажется Калеб, а потому замерла. Кажется, он тоже удивился не меньше. На секунду слишком очевидно прищурился, осматривая меня с головы до ног. От такого внимания хотелось одёрнуть короткую юбку, но это всё равно было невозможно.
— Это что? — выйдя из ступора, поинтересовался Калеб.
— Платье, — резонно отозвалась Лидия, которая накидывала на плечи пиджак.
Отлично! У неё был ещё и пиджак…
— Ты в этом не поедешь, — прогремел Морвель, и мне впервые хотелось согласиться с ним.
— Ещё как поедет! — возмутилась его сестра и сделала пару пшиков парфюма.
Калеб поднялся, продолжая держать меня в поле зрения.
— А где Астория? — Я знала, как вернуть его в реальность, а потому театрально начала вертеть головой, будто не очевидно, что её здесь нет.
— Осталась с Орином работать над проектом, — безэмоционально ответил первокровный, делая пару шагов мне навстречу.
Если бы не голос Лидии, которая рекомендовала нам поторопиться, я бы точно сдалась. Терпеть на себе настолько пристальный, почти обжигающий взгляд, казалось, невыносимым.
Я поплелась в сторону лифта, но клыкастый меня перехватил. Он не сделал ничего особенного, лишь взял под локоть, но этого было достаточно, чтобы тяжело вздохнуть. Вечер будет долгим…
Лидия и Калеб заняли места спереди, а я уселась сзади, молясь, чтобы всё прошло хорошо и мне удалось хотя бы что-то отыскать. Хватит малейшей зацепки или случайно услышанного разговора.
Пусть удача ещё разочек повернётся ко мне лицом.
Машина плыла по асфальту. Калеб сосредоточенно смотрел вперёд. Лидия листала что-то в телефоне, а я уставилась в окно.
Спустя почти час дорога свернула в сторону, к воротам частной территории. Охрана в чёрной униформе шагнула к машине, попросив приглашение. Калеб передал небольшой чёрный конверт с золотым тиснением. Один из охранников сканировал его каким-то специальным устройством, второй осмотрел салон.
— Всё в порядке. Проезжайте.
Ворота распахнулись, пропуская нас внутрь. Перед глазами открылся не дом, а настоящая крепость, выточенная из стекла, металла и миллионов сольдов.
Дорожка, выложенная из гладкого камня, вела к высоким дверям, а по бокам шумели декоративные фонтаны. Вода падала по стеклянным панелям и собиралась в идеально выровненные бассейны.
Калеб плавно затормозил, и к машине тут же подбежали сотрудники, услужливо открывающие нам двери и забирающие автомобиль на парковку.
Нас заметили сразу, как только мы вошли. Клыкастый не упустил возможности снова взять меня под локоть, отчего пришлось напомнить, что на публике это может быть расценено неверно, ведь он женат, и в данный момент его супруга работала над лекарством, чтобы вылечить себя.
— Ты ведь мой донор. Все догадываются, что жена в таком случае играет второстепенную роль, — чуть склонившись, спокойно ответил Морвель, кивнув кому-то в знак приветствия.
Пришлось выругаться про себя, ведь в реальности я лишь мило улыбнулась, проглатывая услышанное.
Darmowy fragment się skończył.