Czytaj książkę: «Она прыгала выше всех»

Пролог

Мужчина прибавил звук. На экране рыжеволосая журналистка в венке из полевых цветов пыталась перекричать оглушительный бой барабанов и шум праздничной толпы. За ее спиной, на импровизированной сцене танцевали девушки. Плясуньи, все, как одна, молодые, статные, то выгибались кошками, то высоко вскидывали ноги. Он не любил эти новомодные танцы, предпочитая гопак. Да и какие балеты в такой день.

— Но хороши ж, бесовки! — оборонил мужчина в пустую комнату, обращаясь к кому-то невидимому. Здоровая рука сама собой принялась постукивать по столешнице в такт чужому ритму. Танцовщицы кружились все быстрее, и он расстегнул верхнюю пуговицу клетчатой рубашки. К вечеру в доме становилось жарко.

Оператор приблизил камеру, и одна из девушек оказалась совсем рядом. Белое платье в пол, тяжелая коса на груди и оберег аккурат под яремной впадиной. Кадр медленно, словно нехотя, пополз выше. Мужчина замер. На шее танцовщицы пульсировала голубая жилка.

В телевизоре уже разгорался костер, и он, прикрыв веки, откинулся на спинку. Ее звали Марией. Почти полвека прошло, а он все еще помнил запах ее кожи. В тот год она прыгнула выше всех.

Костры тогда раскладывать умели. А как еще задобрить купало? Хочешь, не хочешь — прыгай. А то, что упала, подвернув лодыжку, даже к лучшему. Плясать она уже не могла. Товарки недолго хлопотали над Марией, и вскоре, заслышав баян, унеслись к реке веселиться. Он не спешил. Выждал, пока от костров остались лишь дымящиеся угли, а парочки разбрелись по укромным кустам. Подружки так и не вернулись под старую липу, но Мария продолжала всматриваться в темноту. Ступня распухла. Миниатюрная туфелька белела у горбатых корней, цепляющихся за серый песок. Он поднял ее за тонкий ремешок и протянул девушке.

Мария обернулась. Вот черт! Перед ним сидела пацанка: мелкая, стриженая, с вздернутым веснушчатым носом. В зеленых, словно болотная ряска, глазах стояли слезы. Жалкая. Не такой он представлял нечисть. Мужчина открыл глаза.

В телевизоре девушка присела у кромки воды и, неуклюже размахнувшись, бросила венок в реку. Течение не подхватило его, и он остался у самого берега, медленно покачиваясь в дрожащем свете костров. Венок Марии тоже не поплыл. Мужчина перевел взгляд на колени, где неподвижно лежала левая рука. Он попытался пошевелить пальцами. Чуда опять не случилось, и он с трудом поднялся со стула и вышел во двор.

Вечер был теплым. В кустах за забором сухо стрекотали сверчки, вдали за озерцом заходилась в надрывном лае собака. В клетках у сарая копошились кролики. Мужчина, подволакивая ногу, медленно прошел вдоль забора. Зверьки засуетились, забегали, сбились в пушистую кучу у дальней стены. Наконец, он сделал выбор — этот. Большой, сильный, серый. Дверца отворилась с протяжным скрипом, и мужчина выудил за уши дрожащего от ужаса кролика. Сквозь открытое окно во двор долетало гипнотическое звучание музыки. Мужчина сел на покосившуюся скамью и намертво сжал зверька коленями. Кролик резко дернулся и пронзительно, почти по-человечески взвизгнул.

— Тише, тише… — успокаивающе зашептал мужчина и провел по мягкой шерсти здоровой рукой.

Барабанный бой сменился монотонным бормотанием прогноза погоды. Мужчина вернулся в дом и швырнул неподвижное животное в таз. Сегодня он не почувствовал ничего — ни долгожданного облегчения, ни удовлетворения, ни покоя.

Как назло, любимый нож где-то запропастился. Пришлось доставать старый, с наборной рукояткой. Потрогал пальцем потемневшее лезвие и взялся за брусок: вжик-вжик, вжик-вжик. Снимая шкуру отточенными движениями, он не слышал ни пронзительного звонка, ни настойчивого стука в дверь. Закончив, засунул освежеванную тушку вглубь морозильника и прислушался. В дверь тотчас заколотили с новой силой. Гости так не стучат. Он помедлил и повернул замок. На пороге стоял незнакомый мужчина.

— Семен Яковлевич?

Глава 2

«Интересно, сколько она сможет не дышать?» — Саймон прижал девушку к себе и слегка сдавил ее тонкую шею. Вокруг шумел ночной лес и тени от деревьев испуганно шарахались от языков пламени. Девушка еще не чувствовала опасности. Она лишь зябко повела плечами и призывно вытянула губы. От них пахло лесной земляникой и немного жвачкой, но целовать девушку Саймон не собирался. Откуда она здесь взялась? На этой глухой поляне посреди бескрайнего леса? Он не помнил.

«Тридцать секунд». Саймон погладил беззащитную впадинку на шее, затем провел пальцем по еле заметному выступу гортани. Prominentia laryngea. Латинское название само собой всплыло в памяти. А потом также внезапно исчезло, и он резко сдавил горло девушки. Она судорожно захрипела, тщетно пытаясь заглотить воздух, и мертвой хваткой вцепилась в его руку.

«Пятьдесят». Покрытые синим лаком ногти впивались в кожу, но он не отпускал. Треск сучьев в костре оглушительно разрывал гробовую тишину чащи. Выбившаяся из тугой косы прядь волос приятно щекотала локоть, а жилка на шее билась, как пойманная в силки птица. Саймон смотрел в остекленевшие глаза девушки и продолжал давить. Зрачки расширились, отражая безумную пляску огня, белки налились кровью. Рот открылся в беззвучном крике, и воздух, выдавленный из легких, смешался с дымом разгорающегося костра.

Девушка обмякла в его руках. Внезапная боль в животе заставила Саймона со стоном подтянуть колени к подбородку. Глаза моментально наполнились слезами.

— Да проснись же ты, наконец! — донесся до него испуганный голос.

Щелкнул выключатель, и яркий свет безжалостно залил комнату. Саймон зажмурился, не понимая, где находится. Перед ним маячило знакомое лицо, но кошмар еще окутывал липкой сетью: подушка пахла дымом, а в голове пульсировал вопрос — сколько она сможет не дышать?

— Джина?

Он заставил себя открыть глаза. По спальне металась босая девушка в короткой пижаме. Саймон огляделся. Спальня, их спальня. Значит, это был сон.

— Что случилось?

Она смотрела на него расширенными от ужаса глазами, словно не узнавая. Зажав под мышкой замшевую сумку, она трясущимися руками пыталась справиться с молнией. Заклинивший замок не поддавался, и подбородок девушки предательски задрожал.

— Джина? — он спустил ноги на пол. — Почему ты молчишь? Я что-то сделал не так?

Она не ответила, лишь оглянулась на дверь. Только сейчас он заметил, как тяжело она дышит и как напряжены плечи. Он обошел кровать, искренне желая успокоить, обнять. Девушка вжалась в стену, выставив перед собой серебристый баллончик с красным перцем на этикетке. Ее рука ходила ходуном.