Czytaj książkę: «Игра в невидимку»

Name: Игра в невидимку
Author: Альва Морис
ISBN: 978-5-04-244693-1

Альва Морис

Czcionka:

Иллюстрации Полины Хатьковой, Екатерины Коноваловой (Zelladiel)

* * *

От автора

Дорогой читатель, ты держишь в руках книгу, на создание которой у меня ушло несколько лет. И хотя некоторые темы давались мне очень тяжело, я ни о чем не жалею. Здесь соединились сразу несколько моих одержимостей: психологией серийных убийц, героинями со сложным характером и одним невыносимым голубоглазым и таким очаровательным детективом!

Все события данной истории вымышленные, юридические процессы расследования приближены к реальности, но поданы не без доли художественного вымысла. Ведь куда мы без фантазии и любви на фоне сгущающегося мрака?

За помощь в работе над книгой я хочу поблагодарить моих друзей и близких, чья неиссякаемая поддержка была опорой на всем пути; моих чудесных редакторов, без которых текст так и остался бы просто текстом. И конечно, тебя, мой дорогой читатель, потому что только в твоих руках истории обретают смысл.

Если ты готов сыграть в Невидимку, тогда вперед! Но помни: в этой игре не существует правил, а ставки – слишком высоки.

Добро пожаловать в мир теней Адриана Ларсена.

«Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю».
Осия 8:7

The Times
16 октября 2023 года
НОВЫЙ УЖАС В ЛОНДОНЕ: КАК ДОЛГО ПОЛИЦИЯ БУДЕТ СКРЫВАТЬ ПРАВДУ?
Два года спустя после трагедии в Торнхилле, унесшей несколько жизней и вскрывшей неприглядные факты об одной из богатейших семей Лондона, вопросов по-прежнему больше, чем ответов.
Частный детектив Адриан Ларсен, сыгравший ключевую роль в расследовании, привлек к себе пристальное внимание прессы и общества, но от любых комментариев отказался. Ходят слухи, что в настоящее время он работает бок о бок с бывшей главной подозреваемой в деле «поместья Торнхилл», наследницей рода Болейн Вивьен Бернелл. Несмотря на то что с мисс Бернелл были сняты все обвинения, ее персона по-прежнему окутана мрачными тайнами, раскрывать которые, по всей видимости, она не спешит. Что же произошло в Торнхилле, если полиция и детективное агентство Marion Lane приложили столько усилий, чтобы детали столь резонансного дела не стали достоянием общественности?
Из анонимных источников также известно, что бывший коллега Ларсена, детектив Хан Мин Хе (прошлое которого подозрительно зачищено), вскоре после пожара поступил на работу в полицию в качестве младшего детектива и аналитика по архивным делам. Любопытно, сможет ли «свежая кровь» пролить свет на череду жестоких убийств, произошедших в разных частях Соединенного Королевства? Полиция официально опровергла наличие серийного убийцы, однако в обществе заговорили о таинственном преступнике, безнаказанно расправляющемся с невинными людьми и оставляющем пугающие послания.
Неужели мы снова станем свидетелями истории, в которой официальные отчеты будут расходиться с очевидными фактами? В памяти многих еще свежо громкое дело Торнхилла, о котором мы так и не узнали всей правды.
Полиция пока воздерживается от комментариев.

Глава 1. Исчезновение Бубенчика

С пожара в Торнхилле прошло почти два года, за это время Вивьен Бернелл успела окончить Имперский колледж экстерном и стать моей напарницей вместо Мина, решившего строить карьеру в полиции.

Признаться, я порой тосковал по Кэпу – мне не хватало прежней тишины и его апатичного взгляда, которым он так умело демонстрировал презрение к моему тонкому норвежскому юмору. Да, юное рыжеволосое очарование в лице мисс Бернелл было незаменимо в расследовании, но, когда дело доходило до скрупулезного оформления документов или изучения материалов дела, Зеленоглазка… Что же, она оставалась Зеленоглазкой.

Например, сейчас окруженная стопками бумаг Вивьен подпевала вокалисту, кричащему в ее наушниках с такой силой, что я слышал каждый аккорд.

– Вивьен, – с легким раздражением позвал я.

Ноль реакции.

Бернелл продолжала раскачиваться в скрипучем кресле, не попадая и в половину нот песни одной из моих любимых групп (еще одна причина моей тоски по Мину: он – превосходный баритон).

– Вивьен! – Я потянулся и для пущей убедительности ткнул ластиком в худую коленку.

– Чего тебе? – Огненная голова все же соизволила избавиться от наушников и теперь глядела на меня с неодобрением.

– Мне – перестать срывать рабочий процесс своим пением.

– Какой рабочий процесс, Адриан? – взвыла Вивьен. Безделье она переносила даже хуже меня. – Весь день только звонки от миссис Каннингем.

– Вот и фиксируй их.

Я прекрасно знал, что в этом нет никакого смысла.

– Вот и зафиксировала! – фыркнула Бернелл, приближаясь к моему столу. – А ты чем занят?

– У меня тут важный отчет. – Я быстро щелкнул крестик над пасьянсом, но зеленые глаза оказались проворнее.

Вивьен выпрямилась по стойке смирно и выдала с совершенно серьезным лицом:

– Разрешите доложить, господин начальник!

Вторая стадия скуки Вивьен – игра в бравого солдата.

– Докладывайте, младший детектив Бернелл.

Ладно… Кажется, ее задор начал передаваться и мне.

– Скандал, сэр! – с деланым возмущением отрапортовала она. – Начальство впустую тратит время на рабочем месте, сэр!

Вивьен продолжала стоять с занесенной к виску ладонью, слишком важно глядя вперед, мимо меня. Не знаю отчего, но даже без маскарада она выглядела комично. Возможно, виной тому яркие веснушки, усыпавшие все тело Бернелл и особенно пригнездившиеся в районе носа. А может, я просто не мог серьезно смотреть на девушку в строгом офисном костюме, которая провела все выходные, лежа в моей футболке и жуя чипсы под «Губку Боба».

Я притянул солдата Бернелл за руку, усаживая к себе на колени, – внезапно ужасно захотелось сосчитать, сколько же там солнечных отметин на ее лице.

– Ваше начальство никуда не годится.

Признаться, когда Вивьен оказывалась на мне, мысли как-то сами собой разлетались в разные стороны, заставляя забыть, о чем я вообще говорил. И я знал, что с ней сейчас происходило то же самое.

– Снова скандал на рабочем месте, детектив Ларсен, – уже совсем иным тоном выдохнула она мне в губы. – Ваш работник…

В ее глазах блеснул тот самый дикий огонек, что я приметил еще в первый день нашего знакомства. В который тогда же и влюбился, который любил и сейчас. Я решил не слушать, что именно, по ее словам, «мой работник», а увидеть собственными глазами. В идеале – ощутить всеми доступными органами чувств.

– Боги, опять твоя кобура! – возмутилась Бернелл, расстегивая ремень.

Однако в следующую секунду взывать к богам ей уже перехотелось. Захотелось слать проклятья. Ведь тишина офиса «так вовремя» взорвалась телефонной трелью.

– Сука! – выкрикнул я прямо в трубку, нервно откинувшись в кресле.

– Алло, детектив Ларсен? – послышался шероховатый голос миссис Каннингем.

Хвала Небесам (а скорее Люциферу, ведь эта леди явно являлась его послушницей), что старая кошелка не расслышала мое приветствие.

– Да, детектив Ларсен… – Вивьен не сдавалась и дублировала слова женщины мне в другое ухо, слегка прикусывая мочку.

– Черт… – Я с трудом сдержал остаток фразы, когда Бернелл прибавила ко всему еще и движение бедрами на моих.

– Не поминай нечистого всуе, голубчик! – взвизгнула миссис Каннингем мне в ухо.

«Ну конечно, а теперь ты все услышала! Старая… Сука!»

Вивьен уже расправилась с молнией на моих брюках, и я понял, что буквально стою с занесенной над пропастью богохульства ногой.

– Что случилось, миссис Каннингем?

Поверьте, мне дорогого стоило собрать из слов «Вивьен, пожалуйста, сделай так еще раз» то, что я сказал в итоге.

– Дело в том, голубчик, что не далее как сегодня утром мой Джорджи…

Сил слушать, что там ее Джорджи, больше не было, ибо Бернелл применила запрещенный прием: расстегнула блузку. Трубка телефона легла на стол. Ткань соскользнула с плеча, открывая линию ключиц с россыпью крошечных родинок. Она не двигалась – ее пальцы будто в нерешительности замерли у лямки белья, предоставляя мне выбор: стоит ли идти дальше.

Взяв под бедра, я ссадил англичанку на стол. Она тут же откинулась назад, сохраняя дистанцию между нами, пока ее нога дразняще следовала вверх по моей.

«Ты играешь с огнем, Бернелл».

Я навис над ней, не переходя проведенную черту, – наш маленький поединок под названием «кто сдастся первым». Продолжая наблюдать за реакцией, я наклонился к ее груди и очертил губами контур, как бы случайно задев языком напряженную горошину. Взгляд Вивьен – эта совершеннейшая помесь дерзости, голода, мольбы и чистой уязвимости – взметнулся ко мне.

– Ну же, детектив Ларсен… – Она шумно выдохнула и потянулась, притянув ближе.

«Уже лучше».

Пока миссис Каннингем продолжала никому не нужный рассказ, я вел витиеватую дорожку по солоноватой коже. Когда мой язык дошел до ее живота, Вивьен еле заметно вздрогнула. Как и всегда. Именно здесь начинался ее шрам – «подарок» от Торнхилла, который, видимо, хотел оставить хоть какое-то напоминание о себе у несостоявшейся хозяйки.

Некогда молочно-белая кожа теперь, начиная от самых ребер и заканчивая правым бедром, больше напоминала старую бумагу. Прошел не один месяц после пожара, прежде чем Вивьен смогла снова смотреть на эту часть своего тела, и почти столько же, чтобы позволила сделать это мне. Но не касаться.

Бернелл считала шрам уродством, я – следом истории, нашей с ней истории. Не более того.

Под настойчивыми поцелуями Вивьен немного расслабилась, и я по-хозяйски задрал ее юбку почти до самой груди. Когда стройные ноги легли мне на плечи, клянусь всеми божествами, я забыл не только о миссис Каннингем – я забыл даже свое собственное имя.

– Адриан! – напомнил хор из двух голосов.

Другой бы на моем месте обрадовался, что его имя кричат сразу две женщины, но положение омрачал тот факт, что обладательнице второго голоса было не меньше семидесяти и она явно не находилась на пике блаженства.

– Миссис Каннингем, послушайте… – Я был настолько зол, что моими словами можно было заряжать гаубицы.

Однако Вивьен вдруг выдернула телефон у меня из рук и схватила блокнот.

– В котором часу это произошло? – неожиданно серьезно спросила Бернелл, делая пометку.

Я вопросительно уставился на полуобнаженную напарницу, которая каким-то образом умудрилась сквозь свои же вскрики услышать, что говорила эта старая кошатница.

– Хорошо, мы приедем. – Вивьен повесила трубку, попутно слезая со стола и поправляя одежду.

– Какого хрена? – Мое возмущение подкреплялось неслабым обломом.

Она повернулась ко мне с лицом, полным недоумения, – вот об этом я и говорил! Резкие переключения настроения Бернелл были еще более непредсказуемы, чем Лондонская погода весной.

– Мы, вообще-то, собирались нарушить субординацию, профессиональную этику и пару законов о тишине и сексуальных домогательствах на рабочем месте, если ты не забыла.

– Да, мы хотели заняться сексом, – согласно дернула подбородком Вивьен, доставая косметику, – но позвонила клиентка, и теперь мы едем на вызов.

– К миссис Каннингем?! – Видит бог, я старался держаться, как мог. – Эта старушенция уже полгода нас донимает, но у нее никогда ничего не происходит!

– У нее пропал кот Бубенчик, – безапелляционно отрезала она.

– Ах Бубенчик… – с деланым пониманием протянул я. – Скажи, Вивьен, секс со мной настолько плох?

«А теперь она смущается! Вот как это вообще возможно?!»

– Адриан, нет, с тобой все… – Вивьен подошла и принялась нервно поправлять воротник моей рубашки. – В общем, мне с тобой очень хорошо. Просто я ведь должна стать настоящим детективом и твоим напарником?

Она подняла свои невозможно зеленые глаза, и я опять оттаял. Не знаю, как это работает, – склоняюсь к магии вуду и индуистским практикам.

– И поэтому вместо секса мы идем спасать Бубенчика, – на полградуса потеплевшим тоном закончил я.

– Обожаю тебя! – довольная Бернелл чмокнула меня в нос.

«Правда, судя по тому, что мы знаем, Бубенчику угрожает только переедание и кастрация в расцвете лет…»

Погрузившись в мысли, я отстраненно наблюдал за Вивьен, застегивающей пальто. «Обожаю тебя», – максимум того, что мне доводилось слышать от Бернелл в подобных ситуациях в качестве компенсации за моральный ущерб. И это была дополнительная причина, почему я скучал по Мину, – с ним не нужно было слов: мы искрили с одного только взгляда.

– Ты идешь? – окликнула Бернелл уже в дверях.

– М-угу, – пробубнил я, повязывая на шею шарф.

Если вы в состоянии представить себе, как выглядит квартира среднестатистической пожилой кошатницы, живущей с сынком-недоумком, то считайте, что вы представили квартиру Каннингем.

Подумали об облезших, засаленных обоях? Угадали!

Увидели облепленные кошачьей шерстью продавленные кресла? Все здесь.

Почему же наше бюро продолжало с ней работать? Ответ банален: деньги. Эта странная старушенция успела так достать полицейский отдел, что они буквально впихнули наш номер пенсионерке. На удивление, живущая в столь скромных условиях женщина восприняла случай как возможность: ведь частное бюро расследований не откажет в приезде по первому зову, особенно когда заказов у этого бюро немного. Откуда у питающейся консервами миссис Каннингем водились деньги на частных детективов, было известно только Иисусу, нескромно наблюдающему за квартирой с каждого дверного проема. Не знаю, что в данном случае поражало больше: разнообразие форм и расцветок развешанных распятий или сам факт проживания истовой католички в англиканском Лондоне ¹.

– Хотите чаю? – Миссис Каннингем обращалась по большей части к Вивьен. Она проявляла куда больше участия и потому нравилась ей сильнее, чем хамоватый «голубчик» я.

– Спасибо. – Бернелл качнула головой, явно не желая задерживаться в провонявшем кошками помещении хоть на минуту дольше необходимого.

– Мэм, расскажите, пожалуйста, еще раз, что произошло. По телефону было плохо слышно.

Заплывшие катарактой глаза глянули на меня с немым укором.

– Ну разумеется.

Нечто в тоне миссис Каннингем и в том, как она посмотрела на нас двоих, наводило на нехорошую догадку: возможно, старушка на поверку не была таким уж божьим одуванчиком и прекрасно понимала, чем мы занимались во время ее звонка.

– Бубенчика нет уже четвертые сутки, – прочистив вечно сухое горло, начала женщина, – хотя Джорджи регулярно насыпает ему любимый корм в положенное время.

Я даже не буду врать, что не потерял нить повествования еще в начале. Зато Вивьен всем своим видом пыталась изобразить заинтересованность.

«Как ей это удается каждый раз?»

– Миссис Каннингем, а Бубенчик раньше пропадал на… – Бернелл кашлянула, подавляя едва заметный смешок, – столь продолжительное время?

– Что вы! – встрепенулась старушенция.

«Давай, расскажи нам, как он всегда точно сверял время по солнцу и возвращался домой к ужину».

Бернелл кинула на меня строгий взгляд – видимо, я вздохнул чуть громче положенного.

– Есть ли у Бубенчика любимые места? – деликатно поинтересовалась она, пока один из питомцев миссис Каннингем шествовал в нашу сторону, а я старался не дышать, чтобы не вызвать приступ аллергического кашля.

– Он не так часто выходит на улицу, – занервничала она. – Но сдается мне, что он периодически навещает Питерсонов этажом выше. Я однажды видела, как они выпускали его из двери.

– Еще какие-то излюбленные места Бубенчика? – чувствуя, что миссис Каннингем уже готовится разразиться очередной нелепой историей, переспросил я.

Старушка вдруг смутилась, поправив халат с оторванным карманом.

– Вы знаете, я думаю, порой он захаживает на местную помойку, что за домом, – потупив взор, сообщила она.

«Да святой кошачий корм! Разумеется, эта пушистая тварь не посещает супермаркеты или овощные лавки, на худой конец. По-мой-ки!»

Я закатил глаза и встретился с укоризненным взглядом пластикового сына Божия. По всей видимости, спасения мне ждать неоткуда.

– Хорошо, миссис Каннингем, мы все проверим и сообщим вам.

Вивьен тоже не пылала энтузиазмом, но старалась не подавать вида, дабы не признавать неприятный факт: это из-за нее нам светит перспектива копания в мусорных контейнерах.

– Идем к соседям? – будничным тоном поинтересовалась Бернелл. Вооружившись фотографией пропавшего без вести животного, она поспешила к выходу из провонявшей кошками, старостью и черт знает чем еще квартиры.

– Идешь, – не менее буднично улыбнулся я. – Ты же жаловалась, что в делах я оставляю тебе слишком мало свободы, – пожалуйста, Веснушка, весь дом в твоем распоряжении.

Я был уверен – Бернелл внутри буквально вспыхнула, отчего даже ее волосы стали будто бы ярче – она всеми силами пыталась не выдать негодования, но мне подтверждений очевидного и не требовалось. Было достаточно одного-единственного разгневанного электрона в ее биополе, чтобы утверждать наверняка.

– А ты чем займешься, Ларсен?

«Оу, мы перешли на фамилии…»

– Поболтаю с милашкой Джорджи. Желаю удачи!

Возможно, во мне говорила старая полицейская привычка, но я собирался еще немного задержаться здесь. Миссис Каннингем явно не была в восторге, что вместо милой помощницы остался я, но каждому по заслугам, как говорится.

– Мэм, скажите, а где вы видели Бубенчика в последний раз?

Я на ходу раздвигал засаленные занавески, которые служили здесь дверьми, и старался не наступить на очередной хлам, слоями и стопками разложенный на пути.

– Я ведь уже рассказала все вашей напарнице, детектив Ларсен.

Из ее слов так и сочился упрек, но я просто заговаривал ей зубы, чтобы она не успела меня остановить:

– Похоже, вы очень любите животных?

«Любите» было огромным преувеличением, потому что разбросанные фекалии, остатки засохшего корма в мисках и изгаженные газеты сложно было назвать проявлениями любви к питомцам. А их здесь, по всей видимости, было несколько, так как я то и дело замечал краем зрения какое-то движение, хотя это вполне могли быть и крысы. Комната Джорджи, как назло, располагалась последней по коридору, и я ускорился, обгоняя старушку и уже совсем не слушая ее причитания. По пути я заглядывал в остальные помещения, но ничего, кроме новых слоев мусора, там не находил.

Единственная, кроме туалета, дверь была облеплена плакатами с обнаженными девицами, позирующими в самых непристойных позах. Не знаю, как Иисус вынес подобное непотребство – вероятно, его глаза тоже поразила катаракта, иных объяснений я не находил. Из-за двери доносился шум телевизора, я постучал, но никто не ответил, хотя сквозь гул передач послышалось какое-то шевеление.

«Какова вероятность, что Джорджи не существует?» – подумал было я, но реальность выросла прямо передо мной, убивая предположение на корню.

Более шести футов ² ростом и почти столько же в обхвате живота – малютка Джорджи навис надо мной, загораживая вход в свое обиталище. Вонь пота, исходящая от его немытого тела, была такой мощной, что перебивала даже запах кошачьей мочи. Я едва подавил рвотный позыв.

– Чего ты тут забыл, а?

Я не мальчик и работаю не первый год, поэтому громилы, чей IQ обратно пропорционален массе тела, меня не пугали. Начиная разговор, я украдкой разглядывал помещение через волосатое плечо, едва скрытое дырявой футболкой.

– Ищу кота вашей матери. Вы не видели Бубенчика, мистер Каннингем?

Пока малютка Джорджи придумывал ответ погрубее, я успел подметить несколько любопытных деталей. Во-первых, на экране старенького телевизора мелькали ничуть не менее непристойные картинки, только здесь обнаженные девушки уже были в компании таких же обнаженных мужчин.

«Порно посреди дня и на полную громкость в квартире с престарелой матерью? Это какой-то особый вид извращений».

Во-вторых, на журнальном столике виднелась стопка грязных тарелок с объедками, а рядом лежал испачканный в чем-то красном нож.

– Я ей сто раз повторял: если не станет убирать за тварями, я их всех вышвырну! – прорычал Джорджи так, что волоски в его носу зашевелились.

– И как, вышвырнули? – невозмутимо переспросил я.

– А вот пойди и выясни, – прямо перед моим лицом нарисовалась зловонная ухмылка. – Ты же у нас детектив.

В голову тут же закралось нехорошее предчувствие насчет судьбы Бубенчика. Не хотелось бы среди хлама наткнуться на кошачий труп – хотя все же лучше его найду я, чем Вивьен. Ее смерть невинного животного затронула бы слишком сильно.

– Увлекаетесь астрономией?

Я кивнул на небольшой телескоп, стоящий у засиженного мухами окна. Неподалеку валялся и старый пленочный фотоаппарат. Вся картина выглядела слишком нездоро́во.

– Чего?

Не удивлюсь, если мистер Каннингем даже слова такого не слышал, не говоря уже о том, чтобы изучать созвездие Андромеды. Несмотря на все мои усилия, наша небольшая беседа подходила к концу. Джорджи попытался захлопнуть дверь, но в последний момент между створкой и косяком оказался мой ботинок.

– Я вижу окровавленный нож на вашем столе. – Мой голос изменился всего на пару нот, но Джорджи все же уловил разницу. Вежливость осталась за скобками. – Вы что-то сделали с животным?

– Я ел стейк! Ясно тебе? А теперь проваливай!

Громила явно выходил из себя, но мне было плевать. Я толкнул дверь – не слишком сильно, но ощутимо для живота толстяка.

– Мистер Каннингем, я не милая старушка в старом халате и не полиция, сдерживаемая рамками закона. То, что я вижу перед собой, подпадает под статьи о вторжении в частную жизнь, вуайеризме и, возможно, жестоком обращении с животными. Вместе это лет пять навскидку.

Джорджи потупился, былая агрессия поутихла, когда смысл моих слов дошел до крошечного мозга.

– Я ж ничего такого не делаю, просто, ну, это… – Он почесал проплешину на затылке.

– А фотографии в вашем шкафу говорят об обратном. – Выстрел наугад, но, судя по удивлению и испугу во взгляде, я попал в точку.

– Я их выброшу!

– Заодно телескоп, фотоаппарат и весь этот хлам.

За моей спиной появилась миссис Каннингем и вдруг накинулась на сына с руганью:

– А я что тебе говорила? Целыми днями сидишь, эти непотребства смотришь, грех это, Джорджи! Грех и грязь!

Дальнейшие разборки я выслушивать не собирался – и без того провел в этой дыре больше, чем рассчитывал. Однако теперь тайна исчезновения Бубенчика уже не казалась такой таинственной: я бы тоже сбежал из этого дурдома при первой же возможности. По крайней мере, мне хотелось верить в версию с побегом.

Выйдя на лестничную площадку, я почти нос к носу столкнулся с Вивьен. По разочарованию на ее лице можно было понять, что поиски этажами выше не увенчались успехом. К сожалению, это означало, что наша следующая станция – мусорные контейнеры.

– Узнал что-то интересное? – кинула Бернелл, пока мы следовали во внутренний дворик дома.

– Кроме того, что Джорджи еще та свинья, нет.

– А меня не спросишь о результатах?

– Их нет, – пожал плечами я. – Иначе ты бы уже спикировала мне на голову с радостными воплями.

– С тобой невозможно работать, Ларсен! Понимаю, почему Мин ушел, – шутливо возмутилась Вивьен и тут же осеклась.

Я запнулся. Она сама затронула эту тему. Болезненную тему, которая больше походила на слона в посудной лавке. После раскрытия дела, которое я про себя назвал «Дело призрака поместья Торнхилл», Мин ушел. Если быть точным, я его выгнал, просто чтобы не портить парню карьеру этим провальным кейсом, где погибла главная подозреваемая.

Не сам уход Мина превратился в пресловутого слона, это была лишь его часть. Пожар, Торнхилл, призрак, обугленный труп – вот что лежало между нами каждый день. То, что мы, не сговариваясь, решили прикрыть красивой скатертью и сказать всем, что это – стол. Правда, задворки лондонских домов явно не то место, где стоит обсуждать слонов.

Неповторимые ароматы, которые не особо впечатляли после квартиры Каннингем, подсказывали, что мы на правильном пути. Лондон, как обычно, «радовал» погодой: слякоть, сырость и срывающаяся ледяная морось. Ей богу, я не знал, зачем здесь вообще существует разделение на времена года. Можно было вполне обойтись одиннадцатью месяцами дождя и счастливым кратким периодом, когда местные вспоминают, какого цвета солнце. Вивьен, потомственную англичанку, впрочем, погода не смущала.

– Видишь что-то примечательное?

«Обычная, мать ее, помойка».

Вивьен выдохнула и встряхнула ладони, осматриваясь. Я, силясь заглушить вонь, отправил в рот пластинку никотиновой жвачки, на которую перешел по настоянию Бернелл вместо сигарет. ЗОЖ – наше все, я был готов в этом поклясться на безвкусной зеленовато-коричневой дряни по имени «авокадо» в нашем холодильнике.

– Адриан! – громогласно шепнула Бернелл, указывая пальцем за баки.

– Черт…

Как же я надеялся, что эта бубенистая тварь не здесь…

– Киса-киса.

«Поверьте, я ощущал себя просто клиническим идиотом в этот момент!»

Котовья морда повернулась к нам своей оборотной стороной, как бы показывая, где она видала «кис-кис», и продолжила рыть лапой мусор.

– Не хочешь помочь? – шепнул я Бернелл.

– Как? Зачитать ему права и погреметь наручниками? – давясь от тихого хохота, переспросила она.

«Ну разумеется, на нее в таких делах надеяться не стоило!»

Я крался к животному, так удачно увлекшемуся своим занятием, уже мысленно представляя, куда потрачу двести фунтов, которые сдеру за это дело с миссис Каннингем.

– Адриан, стой, – скомандовала Бернелл.

Я знал этот голос и потому тут же выпрямился, разворачиваясь к ней.

– Ботинок, – только и произнесла Вивьен.

Действительно, ботинок. Из соседнего бака торчал мужской ботинок, надетый, как водится, на мужскую ногу. Мертвую ногу.

– Спасибо, Бубенчик, твоя помощь в расследовании неоценима.

Кот вильнул хвостом и потрусил в сторону дома. Однако никого сейчас его маршрут уже не интересовал.

– Вивьен, лучше не подходи близко.

– Боишься, что на меня нападет труп? – съязвила она и оттеснила меня плечом.

– Желание дамы, – уступил я.

Бернелл нацепила силиконовые перчатки и, морщась, откинула верхние мешки в сторону. С глухим шорохом осыпался мусор – гнилые овощи, тряпье, мокрые картонные коробки. Из-под слоя пакетов показался темный брезент. Влажный, пропитанный дождем и чем-то еще – липким и тяжелым. Перед нами лежал мужчина, а точнее, то, что от него осталось.

Я прикрыл нос рукой, ощутив волну смрада, а Вивьен замерла, не сдвинувшись с места.

– У него нет глаз, – на выдохе заключила она.

На том месте, где обычно располагались глаза, зияли две багровые, словно выжженные, воронки. Я сглотнул, продолжая осматривать труп и пытаясь прогнать гнетущее чувство, будто темные провалы уставились прямо на нас. Бледно-серая кожа напоминала застарелый воск, разлившийся по выпирающим костям черепа, руки мужчины были сложены на груди характерным крестом. Кто-то намеренно оставил тело здесь в нужной позе.

– Подушечки пальцев также удалили. Готов поспорить, что и зубов нет.

Внутри нечто совсем нехорошо дернулось – разлагающийся труп в мусорном баке с удаленными идентификационными признаками попахивал не только гнилью, но и дальнейшими сложностями в нашей жизни. Я не мог не отметить, что убийство было исполнено с пугающей аккуратностью: никаких лишних надрезов, только уверенные, четкие линии и отсутствие очевидной причины смерти. Хуже всего было то, что недавно я уже видел подобное.

– Господи… – Вивьен отшатнулась, но не отпустила брезент. – Это зверство.

– Согласен.

Я не лукавил. А тот факт, что теперь придется вызывать офицера Паркер, ужасал не меньше.

– Эмили, радость моя, ты еще на работе? – поинтересовался я, когда на том конце провода сменились гудки.

Глава 2. Когда они тебя не видят, ты – Невидимка

Ожидая приезда Паркер и полиции, мы с Вивьен встали подальше от баков. Бернелл слегка потряхивало от увиденного, и, пока никого не было рядом, я притянул ее к себе, желая дать чувство безопасности.

– Не волнуйся, мы просто расскажем Эмили обо всем, что увидели, и поедем домой, закажем пиццу, – тихо проговорил я, поглаживая хрупкие плечи. – Если вдруг она попросит, то мы не будем участвовать в этом деле.

– Почему? – Вивьен выглядела удивленной и даже разочарованной от моих слов.

– Тут явно поработал психопат, Веснушка. Не думаю, что нам стоит в это лезть.

– Нам или мне?

– Тебе, – честно ответил я.

«Разве меня можно осудить за попытку оградить любимого человека от подобного?»

Две полицейские машины припарковались перед домом, прерывая наше обсуждение, и мы с Вивьен двинулись навстречу. Из дверей показалась группка «инопланетян» – так я называл ребят в белых комбинезонах с чемоданчиками для сбора улик.

– Чета Ларсенов, – поприветствовала Эмили, выбираясь из машины, а точнее сказать – вываливаясь оттуда.

Я услужливо подал руку бывшей невесте, детективу-инспектору Эмили Паркер, которую она, разумеется, проигнорировала.

– Если кто-то будет шутить про мои распухшие лодыжки – задержу на сорок восемь часов, – изрекла Сатаница в обличье миловидной блондинки на четвертом месяце беременности. – Если кто-то примется рассуждать на тему рождения у меня Антихриста, задержу на сорок восемь часов.

– Привет, Эм. – Вивьен ласково обняла ее, и та на мгновение оттаяла.

Каким-то непостижимым образом наши отношения с бывшей невестой после событий в Торнхилле стали теплее. Каким-то еще более непостижимым образом Эмили и Вивьен подружились. Плохо было то, что дружили они, очевидно, против меня.

Паркер достала из машины несколько комплектов комбинезонов и перчаток, протягивая нам.

– И последнее: если кто-то начнет отпускать комментарии по поводу моего вида в комбинезоне… – продолжила Сатаница, почему-то сверля глазами именно меня.

– Посадишь на сорок восемь часов? – предположил я.

– Прострелю колено, – невозмутимым тоном закончила она и принялась натягивать на себя комбинезон.

– И я рад тебя видеть, Эм.

Я всеми силами старался не глядеть на этого выцветшего инопланетянина, мечущего в меня молнии, но удавалось с трудом. Даже Вивьен хихикнула, скрыв смех за кашлем.

– Я вас предупреждаю! – рыкнула Паркер, застегивая молнию.

– И как мне прикажешь работать в таких условиях?! – возмущенно воскликнул я.

– Адриан, фу! Я не буду за тобой костыли таскать, – ткнула меня локтем Вивьен, тоже облачившаяся в костюм.

– Вот теперь, Веснушка, ты выглядишь как положено, – улыбнулся я, застегивая ее замок до самого подбородка. – Сразу видно, что ты из другой галактики.

– Эм, а можно мне пистолет? – притворно вздохнула Вивьен.

Юмор и подколки на месте преступления – обычное дело, иначе вынести подобные дела просто невозможно. Рядом с изувеченным трупом проще и правильнее относиться к нему именно как к работе. Это первое, что мы с Эмили выучили за годы совместной службы в полиции.

– Так, голубки, пойдемте. Расскажете, что вам известно.

Паркер махнула нам, осторожно переступая через лужу. Мы трое присоединились к уже активно работающей фотоаппаратами группе криминалистов, и я внутренне порадовался наличию респираторов, которые хоть немного скрывали запах разложения. Я заметил, как Паркер поморщилась – то ли из-за вони, то ли оттого, что отныне была лишена своей утренней дозы кофеина. Врачи ей прописали отдых, но попробуй заставь Эмили Паркер отдыхать, если где-то произошло убийство.

– Матерь Божья, ну и бедолага, – выдала она, осматривая обезображенный труп.

– Мужчина. По виду и стилю одежды, а также найденным гаджетам могу предположить: около сорока лет, – перечислял один из криминалистов. – Блондин, рост около шести футов, при себе нет документов, подушечки пальцев, зубы и глаза удалены.

– А что нашли из полезного? – уточнил я.

Криминалист продемонстрировал несколько пакетиков с уликами: механические часы, старый кнопочный телефон и ключи. Паркер занесла улики в протокол и повернулась к своей команде, рявкнув таким басом, что услышала бы даже старуха Каннингем:

– Оцепите весь периметр в радиусе шестидесяти футов так, чтобы даже крыса не пробежала без моего ведома. Весь окружающий мусор и любые подозрительные предметы собирайте, пакуйте и увозите в лабораторию. Ищите документы и все, что может помочь установить личность. Вам ясно?

– Да, босс!

Было забавно наблюдать за тем, как хрупкая блондинка строит мужиков в полтора раза больше себя, но этот дар был у Эмили в крови. Мы не сходились с ней во многих вещах, но я всегда считал ее прирожденным руководителем.

Закончив с указаниями, Паркер вернулась к нам, готовясь составлять протокол:

– При каких обстоятельствах обнаружили труп? Мне нужны все детали, Адриан.

Мы с Вивьен подробно описали ситуацию, Эм нахмурилась.

– Получается, тело даже не скрыли как следует, просто набросали сверху пару пакетов, и все?

– Да, – коротко ответил я. – Я бываю здесь по работе, и, насколько мне известно, мусоровоз приезжает каждую среду, а сегодня вторник.

«Не зря я ненавидел вторники».

– Получается, парень здесь не больше шести дней, – протянула Эмили. – Еще что-то, что мне надо знать?

Вивьен отошла от нас и вновь приблизилась к бакам, рассматривая еще не убранный труп.

– Тут все как-то странно. – Бернелл задумчиво наклонила голову.

– Ты о чем, Веснушка?

Она не ответила и продолжила изучать тело, пока Эм не спросила ее снова.

– Жертва не блондин. Его волосы осветлили, и притом хреновой, дешевой краской – она даже осталась местами. – Бернелл ткнула пальцами в корни волос мужчины. – Я бы предположила, что это сделал убийца уже после смерти, иначе на коже остались бы ожоги, краска довольно агрессивная.

Теперь мы присмотрелись к тому, на что она указывала, и тоже заметили синеватые следы у края волос.

– Вы теперь в криминалисты заделались, мисс Бернелл? – Один из полицейских, слышавший ее выводы, решил выступить.

– Нет, сэр, пока только в биохимики, – сухо отрезала она, но смерила мужчину таким уничтожающим взглядом, что мне на секунду вспомнилась ее покойная тетушка Ребекка.

Наследница рода Болейн умела взирать на простых смертных с высоты собственного трона. Мне ли не знать.

– А твоя подружка хороша не только в делах с наручниками, да? – полушепотом подначила Паркер.

– Ты даже не представляешь насколько, – мечтательно улыбнулся я.

– Лично я согласен с вашей помощницей, – обратился к нам криминалист и, не отрываясь от работы, дал знак подойти: – Посмотрите сюда.

Бернелл наклонилась почти к самому лицу убитого и потянула вниз респиратор, мешающий обзору.

– Похоже на следы химикатов, возможно, убийца вымыл тело перед тем, как оставить его здесь. – Она надела респиратор обратно и указала на корпус жертвы: – Одежда не по размеру: штаны слишком короткие и большие в бедрах, а рубашка, наоборот, длиннее рукавами, чем надо.

– Убитый мог не разбираться в моде, или перед нами бездомный, – возразил я, хотя в ее словах определенно был резон.

– Возможно, – подтвердил криминалист. – Но, учитывая удаленные подушечки пальцев и глаза, я бы сказал, что преступник постарался сделать все для затруднения выяснения личности.

– То что нужно незадолго до декрета! – Эмили тихо ругнулась сквозь зубы. – Я рассчитывала поесть пончиков, привести в порядок пару текущих дел и спокойно уйти.

– Какова вероятность, что парни найдут у трупа записку?

Паркер насторожилась и повернулась ко мне. Вивьен тоже внимательно вслушивалась в нашу беседу.

– Птичка по имени Мин напела. Говорит, встречал нечто подобное в архивных делах.

– И что еще говорил твой бывший напарник?

Эмили подняла на меня свой фирменный взгляд «ненавижу, когда ты прав, Ларсен, но, черт возьми, говори дальше». Ей была необходима хоть какая-то зацепка.

– Кроме того случая с таксистом, пока больше ничего конкретного. Я попросил Кэпа прислать материалы дел на почту.

– О таксисте журналисты узнали быстрее нас. Я надеялась, что это была просто криминальная разборка, – покачала головой Паркер и добавила, понизив голос: – Как, по-твоему, это похоже на серию?

«По-моему, это похоже на огромный геморрой, который я не хотел себе заработать ни в прямом, ни в переносном смысле».

Вслух же произнес другое:

– Это не первое его убийство: тело намеренно перенесено туда, где его найдут. Личность жертвы скрыта, ни орудия убийства, ни видимой причины смерти. Все очень чисто и слишком сложно для первого раза.

– И?

– И он сделает это снова.

Я, в сущности, не сказал ничего, чего бы Паркер не знала сама. Моя речь предназначалась для других ушей. Вивьен ловила каждое слово, но я не мог с точностью понять, что именно она думала об этом.

К обочине подкатил белый фургончик с логотипом London Express, и из него, как из клоунского автомобиля, посыпались журналисты с камерами и микрофонами. Эмили обреченно выдохнула, закрыв лицо ладонью, а кто-то из оперативников громко выругался – похоже, вечер из «отстойного» официально переквалифицировался в «дерьмовый».

– Мистер Ларсен, как вы считаете, это дело рук серийного убийцы? Анни Бланко, газета London Express. – Бойкая, слегка полноватая, но вполне миловидная на первый взгляд девица стояла с диктофоном наготове. – Полиция снова пытается скрыть свои ошибки?

– Без комментариев! – грубо оборвала Паркер, жестом приказывая репортеру удалиться.

Однако рядом с ней, как грибы, выросли еще несколько, и все тянули руки, выкрикивая однообразные вопросы:

– Детектив Ларсен, вы будете участвовать в расследовании убийств Невидимки или боитесь, что ваша дурная репутация помешает делу? – На этот раз вопрос прозвучал от мужчины, который оказался еще более наглым, чем его предшественница.

– Маркус, мать твою! – рявкнула Паркер. – Я же ясно сказала: оцепить периметр, что-то непонятно?!

Несколько полицейских поспешили на помощь, отгоняя журналистов, которых становилось все больше. Я машинально притянул Вивьен ближе, скрыв за спиной от назойливых глаз. После расследования дела Торнхилла репортеры осаждали ее несколько месяцев, находя буквально повсюду: у дома, в колледже, в метро. Одни требовали интервью, другие предлагали деньги, а кто-то нагло спекулировал на ее горе.

Тогда я стал следующей мишенью, поскольку полиция отказалась от общения с прессой, а этим пираньям был необходим корм. И они нашли его предостаточно. Вспомнив мой внушительный послужной список еще со времен работы в полиции, некоторые журналисты назвали меня гением частного сыска; другие – окрестили продажным детективом. Все они были в чем-то правы и ошибались одновременно.

– Кто с вами, детектив Ларсен? Это Вивьен Бернелл, наследница Болейн? – выкрикнула Анни Бланко. – Вы помогли ей уйти от правосудия, а теперь работаете вместе?

Я знал, что говорить с журналистами так же бесполезно, как доказывать свою правоту бетонной стене, – все равно напишут то, что лучше продается. Поэтому не реагировал на спекуляции, но Вивьен они задевали.

– Вот поэтому я не хотел, чтобы мы участвовали в этом деле, – произнес тихо, чтобы слышала только она.

– Поздно, – вздохнула Бернелл, глядя прямо на журналистов.

Это меня в ней удивляло: она не пугалась, не пряталась и не просила о помощи. Вивьен казалась хрупкой, той, кого нужно оберегать, но из раза в раз демонстрировала, что ее запас стойкости куда выше, чем я предполагал. Моя упрямая англичанка.

– Думаю, нам стоит помочь Эмили, – вполголоса добавила она. – Похоже, полиция в тупике. И если убийцу найдут, то Мин продвинется по службе, ведь так?

Вивьен безошибочно подметила все, кроме самого важного. Это дело пахло не просто тленом. Оно пахло грядущей катастрофой.

– Господи, да эти стервятники нас там едва на цитаты не порвали. Уже предвкушаю завтрашние заголовки о бездействии полиции. – Эмили подошла к нам, недовольно передернув плечами. – Сможете сегодня заехать в отдел и подписать протокол?

Криминалисты уже паковали труп неизвестного мужчины, закрывая тело от начинающегося дождя и любопытных глаз; за спиной сновали машины, люди спешили домой с работы. Обыкновенный день обыкновенного города, который он прожует и выплюнет так же, как и все предыдущие.

Вивьен выжидательно посмотрела на меня, и неприятное чувство с новой силой царапнуло о ребра.

– Конечно, Эм, – кивнул я, решив сохранить нейтралитет. – Я еще раз свяжусь с Кэпом по делам, которые он нарыл в архиве, мы сообщим тебе, если обнаружим какие-то зацепки. И советую наведаться в сорок шестую квартиру – пообщаться с Джорданом Каннингемом. Парень тот еще кретин, ему вряд ли хватило бы мозгов провернуть подобное, но его окна выходят на эту сторону дома, а в комнате я видел фотоаппарат и телескоп. Стоит проверить, может, он что-то заснял.

Эмили помассировала виски, рассеянно кивая. Вивьен легонько коснулась ее плеча в знак поддержки.

– Ты поймаешь этого урода, а мы поможем, если понадобится.

Вот так просто Бернелл поставила нас в положение, когда отказаться было практически невозможно. Проблема заключалась не в моем страхе перед убийцей и, разумеется, не в нежелании помочь Эмили – проблема была в самой Вивьен.

– Ну да, с Бубенчиком ведь уже разобрались. – Паркер даже не пыталась скрыть насмешку в голосе, но посмотрела на нас с заметным облегчением. – Честно говоря, начальство сейчас очень давит с этими убийствами, и твой опыт профайлера, Ларсен, мне бы пригодился. Раньше у нас неплохо получалось, да? Хаус будет рад, если ты выступишь консультантом. Тем более у вас оснащение местами лучше, чем в отделе, да и что говорить, головы варят пошустрее многих.

В ответ я только сдержанно кивнул, и Эмили отошла к своей группе, оставив нас вдвоем. Я перехватил запястье Вивьен, заставив повернуться ко мне.

– Как лихо ты втянула нас обоих в это дело, Бернелл. Стоило посоветоваться со мной, ты не находишь? – Я был зол, и она определенно это чувствовала по тому, как низко вибрировал мой голос. Однако в ответ я наткнулся на жесткий взгляд.

«Dritt! ³ Упертая англичанка!»

– Я просто хочу найти того, кто это сделал, и помочь нашим друзьям. Что здесь плохого?

– Ничего. Кроме того, что ты пытаешься залезть в голову больного ублюдка, а это та еще кроличья нора, Алиса.

– Может быть, – твердо проговорила она, сглотнув. – Но ты не думал, что этот труп оказался здесь неслучайно?

– В том-то все и дело, Веснушка. В том-то все и дело.

Вы не можете осуждать меня за попытку оградить любимого человека от участия в этом жутком деле. Но вы в полном праве осуждать за то, что я не воспрепятствовал этому, пока была такая возможность. Тогда я еще не до конца осознавал, с чем именно нам придется столкнуться.

Глава 3. С днем рождения, Адриан!

За несколько дней до описываемых событий

Если вам когда-нибудь доводилось жить с женщиной, то вы прекрасно знаете: это тот еще квест. А жить с Веснушкой – это игра на выживание с элементами хоррора и черной комедии.

Вивьен не врывалась в мою холостяцкую обитель, нет. Она, скорее, планомерно просачивалась. Сначала полки заняли разноцветные баночки с неясным содержимым, поначалу это казалось даже забавным: они разбавляли мою скудную армию из бритвенного станка, дезодоранта и одеколона. Я полагал, что на этом и паре стопок ее одежды в моем шкафу все закончится.

Святая наивность!

В какой-то момент я проснулся, а чудесной кладовки, куда я бережно складывал весь хлам, чтобы достать его примерно никогда, больше не было. Отныне это – «многофункциональная гардеробная» или «фу, боже, Адриан, как можно терпеть столько пыли? Теперь ведь намного лучше, да?». Лично я бы поспорил: не пыль, а память лет, практически музейная ценность! Но мне хватило ума промолчать.

В целом в этом ведь и заключаются базовые функции мужчины в доме – молчать, когда в голову твоей женщины пришла очередная идея перестановки, героически чинить потекший кран и баловать ее вкусными ужинами. И секс. Удовлетворенная Вивьен – лучшая версия, которую я могу себе представить. После, пожалуй, сонной и голой. Благо ни с тем, ни с другим проблем у нас не возникало.

Проблема возникла в ином. И прямо сейчас она сидела напротив и таращилась на меня своими немигающими зелеными, как сигнал светофора, глазищами. Помимо глазищ наша проблема обладала ушами – две штуки, рыжими лапами – четыре штуки, таким же рыжим хвостом – одна штука и скверным характером – тут уж подсчету моя боль и негодование не подлежали.

Знакомьтесь, Бармаглот. Или, как его называла Вивьен, Барми и «самый лучший пушистый котик в мире».

О вкусах не спорят, но скажу одно: когда я впервые встретил «самого лучшего пушистика», мне захотелось вызвать экзорциста – настолько худым, облезлым и злобным он выглядел. Теперь уже было поздно, и мне наверняка понадобится психиатр, но эта котина быстрее убьет меня во сне, чем я доверю свой драгоценный мозг шарлатану, прошедшему онлайн-курсы.

Я никогда не любил шумные сборища, а как по мне, девушка плюс своенравный кот – уже не маленькое и довольно шумное сборище. Но сегодня о другом. Сегодня в наш странный треугольник вклинились еще двое: Ким Новак и Хан Мин Хе, которого я по привычке называл просто «Кэп». Я бы сказал, что они нагрянули внезапно и я их не ждал, но вроде так и положено, когда у тебя день рождения?

– Адриан, мне нужна твоя помощь! – Голос Вивьен донесся из гостиной.

Нас с Бармаглотом заперли в спальне моего же дома, потому что Бернелл готовила какой-то сюрприз. Очевидно, я не должен был его видеть, а Бармаглот – сожрать раньше времени.

– Иду-иду, – крикнул я в ответ, вернув часы отца обратно в коробочку.

Я даже не заметил, когда успел достать их, – это превратилось в своеобразный ритуал на каждый день рождения. Достать, проверить ход, подкрутить, протереть гравировку Ordnung und Kraft ⁴ и поставить обратно. Но не надевать.

С похорон отца, когда матушка передала мне часы, я так ни разу их не носил. Возможно, в глубине души я считал себя недостойным фамильной чести, а на поверхности, скорее, презирал то, что дед сколотил состояние, помогая Германии в тридцатых годах.

– Адриан! – гаркнула Вивьен, пугающе походя на матушку Марен Ларсен в гневе.

– Уже бегу, милая, – пропел я голосом из ромкомов и поспешил к ней.

Спешить действительно стоило. Вивьен балансировала на одной ноге, стоя на табуретке поверх столешницы. Вокруг все было завалено лентами, шарами, скотчем и мотками гирлянды, один конец которой и держала Бернелл, пытаясь закрепить на стене.

– Черт, Веснушка, ты же не собиралась подарить мне перелом своей шеи? – Я аккуратно снял Вивьен, придерживая за талию, и усадил на свободный угол.

– Для моей шеи есть куда более полезное применение, – улыбнулась она, указав пальцем место для поцелуя. – Похоже, я себя переоценила.

– Я предлагал тебе свои услуги еще час назад. – Я зарылся лицом в ее волосы и оставил легкий поцелуй у косточки за ушком. – Теперь могу предложить услуги… иного характера.

– Новак и Мин уже скоро придут…

– Бернелл, мы ведь оба знаем, чем это должно кончиться. – Говоря, я сместился к краю ее челюсти и нежно прикусил тонкую кожу.

Ее тело сдалось без боя: пальцы зарылись в мои влажные после душа волосы, притягивая ближе, язык проник в рот, поцелуи быстро стали требовательнее, глубже. В квартире было жарко, поэтому я не надел футболку. И я прекрасно знал, как это на нее действует, потому что она действовала на меня точно так же.

Назовите одержимостью, скоропалительной страстью, чем угодно, но Бернелл плавила меня – мое тело и рассудок. Вот так просто: в какой-то момент времени мы оказывались слишком близко друг к другу, и невидимая разделительная черта стиралась. За ней терялось все – здравый смысл, запреты и любые «против».

– Нужно закончить украшение…

– А мне нужно получить мой подарок.

Я провел дорожку языком от ее ключиц до груди и оставил новый укус. Сильнее. В самой чувствительной точке. Бернелл сдавленно вскрикнула и обхватила мои бедра ногами.

– С чего ты взял, что он здесь? – мурлыкнула она.

– Потому что я хочу тебя.

Я смотрел прямо в изумрудные глаза, донося свое намерение. На Вивьен был только легкий топ и короткие шорты, открывающие соблазнительные изгибы ее тела, но мне необходимо больше. Я хотел видеть ее полностью обнаженной. Хотел близости – кожа к коже, погрузиться в нее, чувствовать каждое движение, каждый удар сердца о мои ребра. Пальцы потянули край ее топа наверх.

– Ты прекрасна.

Я не лгал.

– Адриан, подожди…

Но Вивьен этого было мало.

Она перехватила мои руки, натягивая ткань обратно и закрывая отметину на животе. Она все еще отчаянно прижималась ко мне, ее губы горели от моих поцелуев… Но что-то изменилось. В такие моменты Вивьен будто замирала – не отстранялась, не отталкивала, просто словно собиралась внутри, становясь слишком напряженной. Ее напряжение прорывалось наружу и неизбежно передавалось мне.

Я знал его слишком хорошо, как и то, что она не станет слушать комплименты и убеждения. Я был готов целовать ее шрамы, но какой в этом смысл, если она сама не могла выносить их вида?

– Прости, я не хотела вот так… – Вивьен виновато прикусила губу. – Давай продолжим с того места, где остановились?

Я поцеловал самый кончик ее носа, вызывая улыбку.

– Все нормально, я не хочу делать того, к чему ты не готова. Но ты должна кое-что знать, Веснушка. – Я нежно дотронулся до отмеченного шрамом живота через одежду. – Ты самая красивая, самая сексуальная, самая сумасшедшая…

Остаток фразы был перебит.

Бернелл с отчаянной силой притянула меня за шею и поцеловала так, как умела только она. Открыто, яростно, играя с моим языком, выдыхая в мой рот в эйфории, отдавала всю себя одними губами, напоминая, как умеет срывать стоп-краны. Ее ладонь снова накрыла мою, уводя ниже, под резинку ее шорт и дальше.

– Чувствуешь, Адриан? – Она шептала на ухо, посасывая мочку. – Чувствуешь, как сильно я тебя хочу?

«Боги, я еще как чувствовал!»

Каждый ее вдох отдавался в моем теле разрядом тока. Пульс бился где-то в висках, в горле, под пальцами, везде, где я к ней прикасался. Вивьен была горячей и такой уязвимо открытой, позволяя мне почувствовать даже не страсть – беззащитность, почти покорность.

Ее возбуждение стекало по рукам, пока она двигалась навстречу моим пальцам, задавая нужный ритм. Собственное желание стало болезненным, натянув ткань спортивных брюк и порождая внутри меня нечто животное, требующее ее целиком и немедленно.

– Я хочу, чтобы ты взял меня, прямо сейчас. – Постанывая мне в губы, Вивьен сжала напряженную плоть сквозь одежду, призывно царапнув ноготками.

– Ты просто сводишь меня с ума, Бернелл… – Я сдвинул в сторону ткань ее шорт вместе с бельем и…

Dritt!

Естественно, именно в этот момент зазвонил домофон.

Ничто не могло погасить наши с Кэпом нежные чувства, но в это мгновение я был готов убивать. И первым в моем списке значился изобретатель домофона, хотя наверняка с ним уже кто-то разобрался до меня.

Вивьен, чертыхаясь, слезла со столешницы и побежала брать трубку, я же направился в комнату, когда встретился с немигающим взглядом. Бармаглот сидел, преградив мне путь, и по его виду не было ясно, собирается он уйти или расцарапать мне ноги. Мысленно я больше склонялся ко второму.

– Доволен?

Кот не ответил, хотя я был уверен, что звонок домофона в самый неподходящий момент подстроил именно он. Это, как и тот факт, что Бармаглот ревнует свою хозяйку ко мне и всячески мстит, – я знал, но не мог доказать.

Стараясь не выдавать страха, я прошел мимо, пока котище презрительно наблюдал за каждым моим шагом.

– Больше никакого паштета, – пригрозил я, натягивая футболку.

В коридоре уже слышались шаги наших немногочисленных гостей. Вивьен кинула на меня виноватый взгляд и щелкнула замком, открывая дверь.

– Знаю, вы, ребята, алкоголь не сильно жалуете, но без него я не выдержу несколько часов брюзжания Ларсена!

Ким влетела в квартиру в своей привычной манере, на ходу передавая увесистый пакет с чем-то звонким внутри и стаскивая пальто, которое ловко подхватил вошедший за ней Мин.

– Привет, Искорка.

Вивьен обняла Новак в ответ, после чего та прошла ко мне. В черных глазах Ведьмы, как я часто называл самого лучшего и одновременно самого невыносимого судмедэксперта Лондона, играли задорные огоньки.

– Я бы спросила, был ли ты хорошим мальчиком этот год, Ларсен, но слишком давно тебя знаю. – Ким сковала меня в дружеских объятиях, обдав волной резковатого, но приятного парфюма.

Сегодня, как и в любой другой день, Ведьма не изменила своего стиля: гладкие черные волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, в носу поблескивало крохотное серебряное колечко, длинное черное платье доходило до самых щиколоток, обтянутых толстой кожей грубых ботинок, – дань ее панковскому прошлому. Ким не просто обожала черный, она его воплощала.

– Из твоих уст звучит как комплимент, – улыбнулся я, чмокнув ее в щеку. – Отлично выглядишь.

– Как и всегда. – Подведенный глаз подмигнул мне, и Новак переключилась на кота. Бармаглот нравился всем, кроме меня, и уверен, что это тоже было частью его плана по захвату планеты.

– С днем рождения. – Кэп был куда более сдержан в проявлении чувств и просто протянул мне аккуратно перевязанную бантом коробку.

– Ну что ты как неродной. – Игнорируя попытки бывшего напарника отделаться одним вручением подарка, я сгреб Мина в объятия. – Спасибо. А что там?

Я слегка потряс коробочку и услышал глухой звук. Довольно тяжелое.

– То, что я хотел подарить тебе пару лет назад. – На губах Кэпа заиграла странная улыбочка. Я невольно вспомнил то Рождество, когда он отправил мой подарок в мусорное ведро после неудачной шутки.

В нетерпении я развязал бант и снял крышку. Среди упаковочной бумаги лежала керамическая кружка с названием и девизом нашего детективного агентства: Marion Lane. Observation. Precision. Truth ⁵. На обратной стороне было написано «лучшему боссу» – я поймал взгляд друга и рассмеялся.

Кто-кто, а Мин уж точно так меня бы не назвал. За годы нашей работы я, пожалуй, потратил его последние нервные клетки, оставшиеся после работы в госслужбе. О чем он не забывал мне напоминать с завидным постоянством.

– А я думал, у тебя нет чувства юмора, Кэп.

– Если ты про то, что я не смеюсь над твоими шутками, то проблема в том, что они не смешные, – невозмутимо парировал Мин, усаживаясь на диван.

«Боже, как же я по нему скучал!»

– Как думаешь, если оставить этих двоих наедине, они поубивают друг друга или поженятся? – Ким обращалась к Вивьен достаточно громко, чтобы мы тоже услышали.

– Я за первое, – тут же со вздохом отозвался Мин.

– Не ври себе, второго такого, как я, ты уже не найдешь.

– Живу этой надеждой.

Вот и все наши отношения с бывшим напарником в двух актах. Честно говоря, мне действительно порой не хватало Кэпа, хоть сердце и всецело принадлежало зеленоглазой бестии.

– Кстати, еще один подарочек от Эмили. – Ким протянула мне конверт. – Мы заехали за ней, но она себя плохо чувствует и решила остаться дома.

Я быстро вскрыл конверт, в котором лежал обновленный сертификат на ношение огнестрельного оружия. Да, Эм точно знала, как меня порадовать…

– Надо будет отблагодарить ее лично, – облегченно вздохнул я.

Я не был уверен, что Паркер согласится помочь мне продлить разрешение на ношение оружия. Как минимум потому, что обыкновенно она грозилась меня из него пристрелить. Думаю, она меня все-таки любит.

– Ладно, раз все уже подарили свои подарки… – Вивьен оживилась и покопалась в тумбочке, забрав оттуда что-то небольшое: – С днем рождения, Адриан.

– А я думал, что уже получил твой подарок. – Я поцеловал ее в губы, почувствовав оставленный мной привкус мяты.

– Это была лишь половина. – Бернелл, едва разорвав поцелуй, сунула мне в руку два билета на самолет: – В прошлый раз мы не успели прокатиться на корабле викингов.

– И за что мне досталась такая девушка? – Я оторвал ее от пола и обнял так крепко, что она айкнула.

Во многом благодаря Бернелл наши напряженные отношения с матушкой Ларсен начали налаживаться. Возникший после смерти отца ледник между нами понемногу оттаивал, и я не мог этому не радоваться. Мне ее не хватало.

– Кстати, а что у вас с украшениями? – Ким обвела помещение неопределенным взглядом. – Выглядит весьма… концептуальненько.

На самом деле Вивьен постаралась на славу, организовав целый стол еды и даже праздничный торт, аппетитный запах которого я чувствовал даже отсюда. Однако шарики валялись на полу, и на них уже охотился Бармаглот, а картонная гирлянда с крупными буквами «С днем рождения, Адриан!» так и повисла на «днем». Остаток фразы оказался слегка смят задницей Бернелл. Но я ни о чем не жалел.

– Мы как раз вешали украшения и немного отвлеклись, – безбожно краснея до мочек ушей, пролепетала Вивьен.

– Избавьте меня от подробностей. – Мин поднял руки вверх.

– Это не то, о чем вы подумали! – поспешила оправдаться Бернелл.

– Это именно то, о чем вы подумали, – спокойно перебил я.

– Ларсен! – хор из голосов.

– Все, хватит с меня вашей ванильной романтики! – Ким закатила глаза и сдула со лба редкую челку. – Мне официально требуется шот водки.

Она остановилась на полпути в кухню, заметив упаковку безалкогольного пива.

– Пиво без алкоголя, кофе без кофеина, а потом что? Секс без женщин? – Новак скривилась, осуждающе поглядев на нас. – Не день рождения, а какие-то поминки.

Мин, не удержавшись, рассмеялся.

– Я могу приготовить тебе маргариту, если хочешь.

– Отлично, – фыркнула она. – Только, чур, соль я буду слизывать с тебя.

– И эти двое что-то говорили нам про приличия? – хихикая, шепнула Вивьен мне на ухо.

Кэп не ответил – только подошел к ней и едва слышно произнес по-корейски, протянув ей руку:

– 이리 와, 내 공주님.

– Что он сказал? – спросила Вивьен.

– Кажется, «иди сюда, моя принцесса», – перевел я.

Ким метнула в меня убийственный взгляд, мол, «еще слово – и на одного именинника станет меньше», но, вложив ладонь в руку Мина, будто под действием невидимого заклинания, переменилась.

Эта вечно колкая женщина, обсуждающая вскрытия за обедом и посылающая к черту саму костлявую, вдруг сделалась мягкой, почти смущенной. Кэп легким движением усадил ее к себе на колени и убрал прядь волос с ее лица так, словно делал это всю жизнь. Она посмотрела на него снизу вверх и улыбнулась – не той своей дьявольской улыбкой, а настоящей, влюбленной, от которой у любого мужчины внутри все переворачивалось.

Я тоже невольно улыбнулся. Кто бы мог подумать – Кэп, холодный до спинного мозга, и Новак, вечно на «ты» со смертью, способны на такую нежность. Наверное, именно это и называется чудом.

– Ладно, раз уж с подарками покончено, – Бернелл прервала почти идиллический момент, – может, поедим?

Мин охотно вызвался помочь, чему я удивился не меньше остальных. Обычно он предпочитал строго контролировать процесс приготовления и не участвовал в дегустации. Я удостоился чести угостить его корейское величество только спустя несколько лет нашего знакомства.

Когда стол заполнился закусками и напитками, я сперва не поверил своим глазам.

– Крумкаке?! ⁶

– Твоя мама подсказала рецепт, – не без гордости ответила Вивьен.

Не представляю, сколько часов она убила на подготовку, ведь венцом кулинарных достижений Бернелл обычно были тосты с арахисовой пастой. Но результат превзошел все ожидания. Что оказалось вкуснее – разлетающаяся от дыхания сахарная пудра, напоминающая о беззаботном детстве, или осознание, что она сделала это для меня? Такой пустяк, но никто из бывших пассий никогда не делал для меня подобного.

«Может, не так уж и плохи эти ваши шумные сборища…»

За беззаботной болтовней, рабочими байками и спорами о том, какая песня Bon Jovi лучше (разумеется Runaway), часы пролетели незаметно. За окном давно стемнело и зажглись фонари, а мы не ощущали времени. Даже Бармаглот внимательно слушал и почти ничего не сгрыз, если не считать упаковочную бумагу. Когда песни под караоке кончились, Ким увела Вивьен на кухню делать «правильный» сухой мартини, а мы с Мином остались собирать тарелки. Семейная идиллия.

– Видел на улице твою новую тачку. Повезло с клиентами в прошлом месяце? – Поинтересовался он.

После всех уговоров Вивьен мне пришлось променять старушку Honda, отслужившую мне верой и правдой столько лет, на BMW. Признаться, Honda уже давно нуждалась в замене, но мне было тяжело расстаться с ней. Однако ответ на вопрос Кэпа заключался не в этом.

– Член палаты Лордов заплатил кругленькую сумму за то, чтобы я держал рот на замке во время расследования. Я нарыл кое-что на его бывшего бизнес-партнера, но оказалось, что у обоих рыльца в пушку. Поэтому гонорар удвоили.

Стоило некоторых усилий сдержать желание передернуть плечами при воспоминании об этих привилегированных свиньях.

– А я думал, это награда за девочку Маккензи. Читал в новостях, что тебе удалось вернуть ее домой, да?

– Я не взял денег.

Из моего короткого ответа Мину стало понятно больше, чем из любых объяснений. Слишком долго мы работали бок о бок. Лоурен Маккензи – яркая представительница «золотой молодежи», в порыве подросткового бунтарства сбежавшая из отчего дома. Родители не хотели привлекать полицию, чтобы, упаси боже, не кинуть тень на безупречную семейную репутацию, поэтому вызвали меня. Я нашел Лоурен с помощью моих информаторов среди бездомных через семнадцать дней. В таком месте, где никто не захотел бы видеть своего ребенка. То, что с ней произошло… Черт, это больно ударило даже по моей черствой натуре.

Семья Маккензи предложила солидное вознаграждение за то, чтобы ни одна деталь не просочилась в прессу, но я отказался, а стоило швырнуть их же деньги им в лицо. Лоурен была нужна госпитализация и, главное, долгая реабилитация, а они тряслись лишь за собственное имя. Нет, они были мне отвратительнее даже благочестивого лорда, развлекающегося в казино в компании красоток с почасовой оплатой.

– Как у тебя дела на службе? – перевел я тему.

Я знал, что Кэп уже давно прокладывает себе дорогу к посту детектива полиции. Через старые связи ему удалось добиться должности в архиве – месте, которое мы раньше называли Чистилищем. Все, кто хотят работать с уголовными делами, обычно начинают там – своеобразная проверка для новичков.

Многие представляют себе работу в полиции как приключения супергероев, но по большей части это бюрократия, а в остатке – подлизывание зада начальнику. Поэтому я и ушел в частный сыск.

Мин не ответил сразу, закидывая салфетки в пустую тарелку. Что-то было не так.

– Ты не читаешь новости?

– Нет, после Торнхилла у меня развилась аллергия на репортеров. А что?

Кэп кинул взгляд на кухню – девочки были полностью поглощенные созданием очередного зелья – и понизил голос:

– Честно говоря, я кое-что хотел с тобой обсудить. – Он залез в карман пальто. – Меня посадили пересматривать «висяки», и я, кажется, что-то нащупал.

– Что там у тебя?

Записная книжка в кожаном переплете со шнурком и Кэп были неразделимы. Я понятия не имел, как он умудряется оставлять в ней все свои заметки на протяжении стольких лет, но книжечка никогда не менялась. Закинув в рот пластинку никотиновой жвачки, я пробежался глазами по протянутой газетной вырезке.

– Труп бездомного с выбитыми глазами в парке? – Я удивился, что Кэпа вообще заинтересовала эта статья. – Не понимаю, почему газеты раздули из этого такое событие. Когда я работал в отделе, у нас подобных случаев было по четыре на дню.

– Подожди, это не все.

Мин расчистил место на столе и начал раскладывать фото. Они были иными, не из тонкой газетной бумаги, я приметил коды и номера – он скопировал их из архивных дел.

– Все умерли насильственной смертью, но в разных частях страны. Посмотри, – Кэп ткнул пальцем на лицо убитой женщины, – у всех так или иначе были повреждены глаза.

Я присмотрелся внимательнее, параллельно вчитываясь в заметки бывшего напарника об этих делах. О каких-то мне даже приходилось слышать из новостей раньше, но большинство были неизвестны.

– Понимаю, куда ты клонишь, но способ убийства разный: нож, удушение, инъекция… И глаза где-то вырезаны, а где-то закрыты или просто повреждены ударом. Также пол и возраст жертв слишком разный, обыкновенно серийники охотятся на определенный типаж жертв. Общее социальное положение?

– Нет. Проститутки, бездомные, пенсионерка и студентка, – мотнул Кэп головой. – Но я заметил кое-что еще.

Он забрал у меня два фото и указал в самый край.

– Едва заметно, я сначала решил, что это печатный брак.

Я вгляделся в то, что он пытался мне показать, но из-за плохого качества изображения было сложно рассмотреть детали.

– Больше похоже на брызги крови.

– Я тоже так подумал, но траектория не подходит. Видишь, здесь две параллельные линии? И здесь тоже. – Он прочертил ногтем направление. – Убийца сам их нанес, это его знак.

– Только на этих двух или на остальных тоже есть?

Плечи Мина слегка опустились, он вздохнул, словно я только что выдернул из его руки нить.

– Скажу честно, по некоторым из этих дел следствие велось из рук вон плохо, половина материалов утеряна, вторая будто составлена школьником. Я уверен, что криминалисты просто не заметили этих знаков, поэтому они не попали на фото.

– Слушай, я понимаю, что ты хочешь выслужиться, но ответь на один вопрос: если убийца намеренно оставляет след, почему не сделал его более заметным? Это ведь его способ заявить о себе.

– Не знаю, Адриан, правда. Но меня уже месяц не отпускает чувство, что я что-то упускаю. – Мин устало потер переносицу. – Эмили говорила, что вы уже работали с серийниками, может, ты увидишь то, чего я не смог?

Я еще раз просмотрел принесенные снимки и записи. Возможно, в этом что-то есть, либо же он начинает видеть связи там, где их нет. Это частый побочный эффект Чистилища – сваливается слишком много информации, и мозг пытается увязать ее в единую картинку.

– Слушай, Кэп. – Я дружески сжал его плечо, слегка встряхнув. – Ты отличный детектив, у тебя нюх на ублюдков, и это твой дар. Но иногда наше прошлое заставляет нас видеть монстров там, где их нет, понимаешь?

Поразмыслив, он все же кивнул.

– Но если ты думаешь, что здесь что-то есть, то я помогу, – закончил я. – Пришли мне завтра все материалы, посмотрим на свежую голову.

– Знаешь, Ларсен, не работать с тобой мне нравится больше. – Кэп усмехнулся и хлопнул меня по спине в знак благодарности.

– Не забывай, Капитан, я все еще твой босс. Это не должность, а состояние души!

Спина затекла от неудобного положения, и я блаженно откинулся на спинку дивана под уничтожающим взглядом бывшего напарника. Тело просило кровать и покой, но мозг, по всей видимости, отдыхать не собирался.

– Кстати, а что насчет последнего трупа, того парня, водителя такси? Рядом с ним нашли какие-то знаки? – Я вдруг вспомнил радиосообщения прошлой недели. Вся пресса стояла на ушах, говоря о мертвом мужчине без глаз.

Кэп кинул на меня один из своих загадочных взглядов в духе «на этот счет у меня как раз припасен любопытный факт».

– Не просто метка, в этот раз убийца оставил послание. Полиция настояла на том, чтобы это не попало в печатный вариант, но я общался с одним источником из газеты, и он сообщил, что на теле нашли записку. Глаза таксиста также были удалены, и есть следы инъекции.

Я в задумчивости потер подбородок, обдумывая все детали. Последнее убийство заметно отличалось от других: подобное исполнение требует некоторой смелости и сноровки, это явно не первое и не случайное преступление. Но стоило поискать в разных направлениях, включая возможные криминальные разборки. Члены банд могут намеренно копировать тиражируемые прессой убийства, чтобы скрыть собственные.

– Известно, что было в записке?

– О, корейские боги! Ты и сюда эту гадость притащил? – Новак выросла над нами, уперев руки в бока.

Мин поспешил спрятать улики нашего «преступления» и преисполниться азиатской невинностью.

– Мне трупов и на работе хватает. Я сюда приехала пить и веселиться!

– В первом ты однозначно преуспела, Ведьма, – заметил я, наблюдая за покачиваниями Ким на несуществующем ветру.

Вивьен, впрочем, от нее не отставала.

– Мне кажется, этот бокал будет лишним, Веснушка. – Я кивнул на новую порцию гремучей смеси.

Если бы Вивьен и благоразумие заперли в одной комнате, то живой вышла бы только Бернелл. Потому мартини отправился в ее довольный рот, а сама англичанка прошествовала к нам, едва не сбив Бармаглота по пути. От последнего я бы не стал возражать.

– Наши парни жуткие зану-у-уды, – протянула она, повиснув на Ким. Та обняла ее в ответ, но обе держались вертикально исключительно благодаря Мину, придерживающему Новак с другой стороны.

К слову, Кэпа явно забавляло все происходящее – улыбка не сходила с его лица. Он наклонился к Ким и что-то прошептал ей на ухо, та сначала фыркнула, а затем рассмеялась:

– Он, конечно, зануда, но такой душка! Ни черта не понимаю, что он говорит, но мне нравится, как это звучит. – Она громко чмокнула корейца, оставив след помады на его щеке.

– Я говорю, что нам уже пора, кончжуним ⁷. Завтра всем на работу, – мягко подталкивая ее к выходу, проговорил Мин.

– Кончжуним хочет танцы на столе!

Вивьен поддержала подругу, выдав что-то нечленораздельное, и попыталась закружиться. Я мягко поймал ее и заключил в объятия – опыт подсказывал, что это был один из лучших способов обездвиживания Зеленоглазок.

– Боже, Кэп, не лишай меня такого удовольствия в день рождения, – взмолился я, представляя эти дикие пляски.

По лицу Мина пробежала тень – всего на одно мгновение, но этого хватило, чтобы напомнить об инциденте с моей вывихнутой челюстью и его кулаком. В этот миг Мин, настоящий Мин, показался на поверхности, давая понять, что вид танцующей Ким – для него одного. Что же, в этом я его понимал.

Пока Новак не с первой попытки влезала в плащ, я протянул Кэпу его мотоциклетный шлем.

– Не гоняй сильно и напиши, когда доберетесь, ладно?

Мин кивнул, на прощание похлопав меня по плечу.

– Рад был тебя видеть, Ларсен.

– И я тебя. Еще раз спасибо за подарок.

Проводив друзей, я остался один на один с немытой посудой и ощущением легкой тоски, что вечер закончился так быстро. Бернелл, сердце которой отчаянно требовало продолжения праздника, потянулась ко мне. Недолго размышляя, я подхватил ее на руки, игнорируя возмущенные возгласы.

– Знаешь, Ларсен, если бы я синтезировала идеального мужчину, то получился бы какой-то Франкенштейн… или ты, – икнув, рассуждала Вивьен, пока я нес ее в спальню.

Под влиянием алкоголя в ней порой просыпалась сущность биохимика-ботаника.

– Сомнительный комплимент, Веснушка, – шутливо буркнул я, укладывая ее на кровать.

Идея вернуться и заняться посудой как-то быстро угасла, и я лег рядом. Вивьен тут же свернулась калачиком, прижавшись ко мне, а Бармаглот по обыкновению устроился в ее ногах, поглядывая исподлобья.

– Все еще не любишь свой день рождения?

– С тобой я даже готов наряжать елку в костюме Санты.

Она покрутилась, занимая более удобное положение и, как водится, большую часть кровати, а затем, зевая, снова спросила:

– Ларсен, а когда все мои белки́ гликируют ⁸ и веснушки исчезнут…

– Да, я все равно буду тебя любить, – перебил ее я, укутав в одеяло.

Я не знал, дошли ли мои слова до засыпающего мозга Бернелл, потому что и сам начал отключаться. Перед внутренним взором кружились картинки: Вивьен в развратном рождественском костюме, какие-то сцены сегодняшнего вечера, в которые зачем-то вклинился Мин со своими трупами… А затем я провалился в тяжелый сон.

* * *

Если бы мы только знали, что это будет наша последняя спокойная ночь, провели бы мы ее вот так? Что бы сказали друг другу? Или просто уснуть в обнимку после празднования с друзьями и было идеальным завершением? Жаль, люди не подозревают, что проживают лучшие моменты жизни до того, как они исчезнут.

В тот день я еще не мог себе представить, что совсем скоро нам с Мином предстоит допрашивать одного из самых опасных преступников последних лет и как далеко нас заведет это расследование.

Несколько недель спустя
Теда Банди называли харизматичным и привлекательным, он умел производить нужное впечатление, его жертвы буквально сами шли на контакт с будущим убийцей. «Самый очаровательный маньяк» – окрестили психопата газеты. Не он первый и не он последний извращенец, про которого докучливые соседки вроде миссис Каннингем скажут прессе: «Он был таким милым мальчиком! Всегда здоровался и придерживал дверь». Как будто умение выдавить два слова приветствия и придержать пять – десять кило веса исключает возможность размозжить чей-то череп топориком для разделки мяса… В любом случае наш парень был совсем из иного теста.
В костюме офисного клерка, с бумажным стаканчиком отвратительного кофе из полицейского участка он уже казался волком в овечьей шкуре. Тактичные слова и легкая скомканность движений – вот и вся его маскировка, больше походящая на ленивую профанацию. Было нечто неправильное в искаженной улыбке и том, как он задерживает взгляд на собеседнике. Что-то, что подсказывало мне: это он.
– Сэр, присядьте, пожалуйста. – Паркер указала на стул напротив.
– Благодарю, – кивнул мужчина, делая глоток и поглядывая на меня. – Вы тоже будете вести допрос, детектив Ларсен?
– Вас это удивляет?
– Наоборот, я рад познакомиться с вами лично, – бесхитростно улыбнулся он и пояснил: – Порой я слежу за криминальной хроникой, вы и ваше агентство раньше там часто мелькали. Слышал, вы больше не работаете с детективом Мином?
Мин, находящийся на противоположной стороне комнаты, кинул на меня взгляд в стиле «не нравится мне этот тип», и я был готов согласиться.
– У меня новый напарник, – ответил я, чувствуя, будто по коже затылка пополз паук.
– Да, мисс Бернелл, – мужчина демонстрировал феноменальную осведомленность. – Простите, вы явно не за этим меня вызвали. Чем могу быть полезен?
Эмили никак не отреагировала на услышанное, лишь раскрыла лежащую на столе папку и придвинула ближе к нему.
– Вам что-нибудь известно об убийстве на Чаррингтон-роуд?
Он отставил стаканчик в сторону и наклонился, чтобы рассмотреть листы. С минуту он изучал фото и краткие сведения с места преступления, а мы изучали его. Ноль реакции. Он глядел на фото изуродованного трупа с таким же лицом, с каким я бы читал сводку погоды на завтра.
– Да, – наконец, кивнул допрашиваемый. – Я живу неподалеку и слышал о произошедшем от соседей, а потом читал все в той же криминальной хронике. Люблю это дело, – улыбнувшись, он пожал плечами, а мы с Паркер решили уцепиться за ниточку.
– Вы говорите, что живете рядом с местом преступления, – начала Эм, – видели ли что-то подозрительное в период с десяти до двенадцати часов пополудни в указанную дату?
Мужчина ответил с ходу, качнув головой:
– В это время я был на работе, как, впрочем, и в любой другой будний день. Боюсь, здесь я ничем не смогу помочь.
Мин подал мне знак и сделал пометку в блокноте: «проверить алиби на предполагаемое время смерти жертвы». Я молча кивнул бывшему напарнику.
– А уже установили личность убитого? – поинтересовался мужчина.
Я посмотрел прямо в его лицо и ощутил, как заболели мышцы скул от того, насколько сильно я сжал челюсти.
– Этот факт не разглашается в интересах следствия, – обрубил я, продвигаясь чуть ближе по столу. – Почему вы спросили?
– Из прессы известно, что у жертвы отсутствовали идентификационные признаки, вот и стало интересно, – как ни в чем не бывало ответил он, отпивая кофе.
– Сэр, честно говоря, мы немного в тупике. – Эмили понизила голос, пожевав губами. – Дело продвигается медленно, слишком мало улик и нет мотива. Вы много изучали криминальную хронику, может, вам есть что сказать по этому делу?
– Вы мне льстите, офицер, – засмеялся мужчина, но от меня не укрылось, как едва-едва, на пару дюймов ⁹, расправились его плечи. – Думаете, я смогу указать вам на мотив преступления?
– В нашей ситуации любая мелочь может оказаться важной, – добавил я, не сводя взгляда с этого хренового артиста.
– Кто знает, – развел он руками, бегая глазами по пустой комнате, будто ища там ответы. – Ваш убийца мучил жертву, решил запутать следствие удалением подушечек пальцев и под конец оставил записку. Не похоже, что он имел четкий мотив, думаю, он просто развлекался. Кормил внутренних демонов.
От его слов я замер, пока допрашиваемый потягивал кофе и спокойно улыбался. Мин неприязненно сощурился – он не мог видеть его выражение лица, но сказанного уже хватало.
– По-вашему, он просто играл? – переспросила Эмили.
– Чему вы удивляетесь, офицер? – дернул уголком рта мужчина. Несмотря на то что обращался он к Эмили, смотрел он прямо на меня: – Люди – зверье, нам не нужен мотив, только повод и удобный случай. Я читал историю про мальчика, которого одноклассники забили до смерти битой ради двадцатки в кармане. По-вашему, это достаточный мотив для убийства?
– По-моему, для убийства человека не бывает достаточного мотива. – Мы играли в гляделки, где пока не намечалось проигравших.
– Разумеется, – широко улыбнулся он, на пару секунд повернувшись к одностороннему стеклу, за которым за нами наблюдали Бернелл и Новак. – Вы, конечно же, не считаете себя животным, мистер Ларсен. – Утверждение с легким налетом иронии.
– Не считаю.
– Может, вы просто достаточно хорошо это скрываете? – с легкой насмешкой поинтересовался мужчина и тут же, не дожидаясь ответа, добавил: – А что вы скажете о вашей очаровательной напарнице? Она похожа на животное?
Что бы он ни говорил, единственное животное, которое я видел здесь, сидело прямо передо мной. Почувствовав мою реакцию, Паркер спешно завершила допрос.
– Спасибо за помощь, сэр. – Эмили, в отличие от нас с Мином, сумела сохранить видимость дружелюбия. – Мы с вами свяжемся, если вы еще понадобитесь.
– Всегда рад быть полезным.

Глава 4. Очередная жертва

Тихий. Достаточно скрупулезный, чтобы не оставлять следов либо оставлять их слишком много.
Знаком с работой полиции. Бывший коп?
214H78,11,64L

Наше время

Собрав все улики и упаковав тело, наша скромная компания, возглавляемая офицером Паркер, отправилась в филиал Ада № 2, как называл его я, или морг, как называли его простые смертные.

Ким Новак, окружной судмедэксперт, лишь скупо зыркнула на нас поверх очков и продолжила изучать карту погибшего, которую держала в руках.

– Похмелье? – бросил я, усаживаясь на нелюбимый жесткий стул. К сожалению, других в Аду не водилось.

– С чего ты взял? – сжала губы Ким, продолжая делать вид, что нас тут нет.

Эмили и Вивьен, привыкшие к переменам в ее настроении, скромно уселись подальше, предпочитая прикинуться мебелью.

– Сегодня очки вместо линз, – заметил я. – Веки припухшие, под глазами – следы недосыпа. Вариантов у тебя обычно два: ночное дежурство или наш азиатский красавчик Мин. Я бы поставил на последнее.

Ким опустила карту, уперев в меня еще более разгневанный взгляд. Кажется, своими догадками я попал, вот только не туда. Эмили и Вивьен осуждающе покачали головами, куда быстрее поняв, отчего еще у девушек бывают красные глаза.

– Доволен собой, детектив?

– Черт, Ведьма, прости…

– Ой, засунь свои «прости», знаешь куда? – с легким раздражением отбила она. – Перебесится этот полицейский недоделанный. У него же сверхважное задание от начальства! Ничего, помаринуется еще пару дней и прибежит, закажем суши.

Я лишь коротко выдохнул: пытаться что-то доказать Ведьме, когда она в таком настроении, равносильно спору с заряженным пулеметом. Что бы ты ни сказал, контраргументы окажутся весомее.

– Что на этот раз? – поинтересовалась Паркер.

По всей видимости, я обладал силами непреодолимого природного магнетизма, иначе объяснить то, что Сатаница и Дьяволица с недавних пор перестали лаять друг на друга по поводу и без, было невозможно. Ведь так?

– Хрен этих мужиков разберет, – отмахнулась Ким, заставляя меня приподнять брови. – После дня рождения Ларсена мы сильно поссорились из-за пустяка.

Я был удивлен, что Кэп вообще оказался способен ссориться с Ведьмой, тем более из-за мелочей. Думаю, если бы Новак в очередном порыве решила поджечь его дом, он бы просто стоял рядом и держал ей огнетушитель.

– Пустяка? – переспросил я.

– На прошлой неделе я обедала с Ноа, это вышло случайно, мы просто столкнулись в кафетерии… Бред, короче.

– А как так случайно вышло, что ты обедала со своим бывшим? – аккуратно поинтересовалась Вивьен.

– Слушай, Искорка, я тебя люблю, но вы либо прекращаете допрос, либо мое заключение получите через неделю по почте.

Вивьен изобразила замыкающийся на губах замок, и Ким, наконец закончив писать в карте, перешла к осмотру тела. Прошло не меньше получаса, в течение которых Новак снимала улики с одежды и открытых участков тела, а мы тихонько ожидали ее вердикта, не решаясь вклиниться в процесс. Вивьен о чем-то перешептывалась с Эмили, а я быстро заскучал, лишенный всех главных рабочих радостей: возможности курить, шутить по поводу национальности Мина и обмениваться подколками с Бернелл.

Когда Ким издала задумчивое «хм-м», мы все разом оживились и посмотрели в ее сторону.

– Есть кое-что интересное для вас, детективы. – Она щипцами раскладывала нечто на металлическом подносе. – Установить личность жертвы, конечно, не поможет, убийца постарался на славу, а погода завершила дело, но, возможно, это укажет на самого преступника.

– Что там? – Паркер, придерживая поясницу, поднялась с дивана.

– Записка. Нашла в кармане брюк жертвы.

Я наклонился над подносом, рассматривая грязный кусок тетрадного листа с единственной надписью.

– «Когда они тебя не видят, ты – Невидимка», – прочитала вслух Бернелл.

– Черт возьми, я все же надеялась, что это не он, – буркнула Эмили, изучая улику.

– Он удаляет жертвам глаза, чтобы стать невидимым? – переспросила Вивьен, нахмурившись. – Это же просто бред… Он сумасшедший.

– Люди без отклонений убивают только в состоянии аффекта или по неосторожности, – хмуро заключил я. – Мы имеем дело с психопатом.

– Без психиатрического освидетельствования я бы так громко об этом не заявляла, – вставила Новак, продолжая работу, – но у нашего парня точно проблемы с головой. Глаза жертвы удалены при жизни.

– Сука! – Я не сдержался и провел рукой по лицу, невольно ощупывая собственные глазницы. – Полное дерьмо.

Вивьен подошла и водрузила ладони на мои плечи. Один вид ее усыпанного веснушками носа подействовал успокаивающе.

– Ты меня учил не проникаться сочувствием к жертве и оставаться беспристрастным.

– Я всегда говорю умные вещи, – ухмыльнулся я в ответ и добавил: – Правда, действую не всегда так, как говорю.

– Проблески здоровой самооценки. Прогрессируешь, Ларсен, – Эмили изобразила одобрение. – Правда, мы все знаем, чья это заслуга.

Бернелл улыбнулась, гордо задрав подбородок, а я недовольно цокнул.

Паркер продолжила изучать тело. Когда Ким перевернула его на бок, она издала неопределенный звук, привлекая наше внимание.

– А это что за точка?

Новак поднесла увеличительное стекло и посветила лампой, теперь мы все увидели красно-фиолетовую отметину в основании шеи убитого.

– Похоже на след от инъекции, такой же был у убитого таксиста, – задумчиво протянула судмедэксперт, внося пометку в протокол. – Я передам срезы тканей на токсикологию, посмотрим, что найдем.

Вивьен задержалась у увеличительного стекла, а затем обратилась к Ким:

– Тебе не кажется, что отметина немного странная? Будто след от слишком толстой иглы.

Новак удовлетворительно кивнула и продолжила манипуляции с телом, Паркер отметила что-то в своем блокноте.

– Ким, есть что-нибудь еще, или мы можем ехать? – Я взглянул на часы, понимая, что еще немного и ужин придется есть дома.

Полностью погруженная в осмотр тела, Новак отреагировала не сразу. Сейчас на жертве не было одежды, и Дьяволица отчего-то медлила со вскрытием, стоя с занесенным над грудной клеткой скальпелем.

– Ким? – окликнула ее Эмили.

Судмедэксперт встрепенулась, выронив инструмент.

– Ты в порядке? – Вивьен оглядела ее, даже мне не понравилось ее выражение лица.

– У меня что-то желудок сводит. – Ким стянула с себя перчатки. – Я, по-моему, сегодня даже не завтракала, только кофе пила. А тут труп из помойки – тошнит.

– Поехали с нами в Diling, мы угощаем, – пригласила Вивьен, кивнув и Эмили тоже.

– Нет, я взяла обед, – мотнула головой Ким, – поем и поеду домой. Вскрытие, пожалуй, сделаю завтра.

– Ты, случаем, не беременна? – Эмили выгнула бровь, внимательно изучая судмедэксперта.

– С этим Мином хрен забеременеешь, – огрызнулась Ким и повесила халат, позвав лаборантку для того, чтобы та убрала тело в холодильник до ее возвращения.

– Эм, а ты с нами? Можешь Генри позвать, – повторил я предложение.

– Грэга, – раздраженно рыкнула лейтенант, – и нет. У меня сейчас такой период, что я люблю запах кислых овощей, но меня мутит от стейка. Так что я лучше поеду домой и съем свое ванильное мороженое с горчицей и сладким перцем.

– Господь, где делают такую отраву? – скривился я.

– На моей кухне, Ларсен, – цокнула Эм под наши смешки и, накинув пальто, вышла из кабинета.

– До завтра, Ведьма! – Я махнул показавшей мне средний палец Ким и удалился вслед за Вивьен.

По пути к машине я увидел сообщение от Кэпа, он прислал материалы по старым делам, которые мы недавно обсуждали. Я решил открыть его уже дома.

* * *

Ужин было решено есть прямо в постели, на что до жизни с Вивьен я бы никогда не пошел. Однако стоило признать, что ее присутствие давало свои преимущества: постельные ужины частенько перетекали во внепостельный секс, и тогда на пару часов мне становилось безразлично, что в комнате бардак, а простыня испачкана каким-то сладким кремом. Куда важнее становился сам факт, что этот крем Вивьен слизывала уже с моего живота, дразняще двигаясь языком вниз.

– Черт, Бернелл…

Я откинулся на подушке, ощущая приближающуюся разрядку. Можете мне не верить, но в таких делах я – джентльмен и предпочитаю делить удовольствие с дамой. Поэтому я привлек Вивьен ближе, помогая разместиться на мне сверху, и тут же из-за смены ощущений шумно выдохнул в ее волосы.

Бернелл прижалась мокрым лбом к моему, приводя сердцебиение в норму. Мы застыли в этой позе на несколько секунд: глядя глаза в глаза, ощущая друг друга куда глубже, чем просто шестью органами чувств. В спальне не горели лампы, но я отлично видел каждую ее черточку, обведенную тенью от уличного фонаря, свет которого проникал сквозь окно. Ярко-рыжие локоны были разбросаны хаотичными колечками по ее плечам и груди, вздымающейся от частого дыхания.

Если бы мне позволили выбрать, как я умру, я бы однозначно выбрал это мгновение. Если бы мне позволили решить, кем стать в следующей жизни, я бы превратился в родинку над ее сердцем.

На губах Вивьен осталась капля крема – я провел по ним большим пальцем, стирая, и почувствовал укус. Наблюдая за моей реакцией самым пошлым взглядом из всех, Бернелл обхватила подушечку пальца и громко застонала, одновременно опускаясь бедрами ниже.

Что сказать? Я люблю секс, а Вивьен отдается ему с особым азартом: в ней живет что-то дикое, пугающее и завораживающее одновременно, и мне нравится наблюдать, как в такие моменты ее огонь вырывается на свободу. Она прекрасно знает, как доставить удовольствие мне и себе. Я же получаю двойную порцию кайфа, делая ровно то, от чего зеленые глаза затягиваются томной поволокой, и в тот же момент ощущая такую недолгую сладкую власть над самым сексуальным телом, что мне доводилось видеть.

Клянусь, если бы вы видели Бернелл голой, вы бы меня поняли. Правда, это было бы последнее, что вы заметили в своей жизни. Потому что с пистолетом я управлялся ничуть не хуже, чем с другим стволом.

– Ларсен, что ты?..

Бернелл ругнулась, но злость продлилась не более секунды. Ровно столько мне потребовалось, чтобы ухватить ее упругую задницу и переместить нас к стене. Я вжал ее грудью в холодный камень, не давая пошевелиться, а запястья припечатал над головой. Я медлил – играл с ней и с собой, растягивая болезненное удовольствие, неумолимо стягивающее узел внизу живота.

– Пожалуйста, Адриан… – Вивьен задрожала, напоминая бабочку, угодившую в мою ловушку.

«Полностью обездвижена. Полностью моя».

– Еще одно слово, и я остановлюсь.

Мой низкий шепот неизбежно вызывал реакцию ее тела – тонкая, почти светящаяся в тусклом освещении кожа Бернелл покрылась мурашками. Я знал, что ее возбуждает мой голос, возбуждает контроль над ней и этот момент предвкушения запредельной близости. Но она не могла себе даже представить, насколько сильно это возбуждало меня самого.

Толчок.

Вздох застрял в ее глотке, когда я вошел до предела, но Веснушка послушно не издала ни звука. Я провел острым кончиком языка вдоль бешено пульсирующей венки и ощутил, как Вивьен вся сжалась вокруг меня, приближая нас обоих к разрядке.

Еще один толчок. Грубее, жестче.

Бернелл отчаянно кусала губы, борясь с искушением начать выкрикивать мое имя. Я увеличил темп, и ее глаза блаженно подкатились, пока рот жадно хватал воздух.

Нет. Мне все еще было мало.

Я положил ладонь на ее горло, большим пальцем опустив подбородок, – вот так, смотри мне в глаза, Веснушка. Ее зрачки расширились, практически перекрывая изумрудную радужку, в ушах бешено колотился пульс, отсчитывая удары сердец – ее и моего. Вивьен вырвала руки из хвата и впилась ногтями мне в плечи, без сомнения оставляя красные борозды. Ее бедра двигались в своем ритме, разрывая сознание в клочья. Я знал, чувствовал ее желание: проникнуть под кожу, растечься по венам, залечь вокруг сердца и остаться там навсегда. Потому что сам хотел того же.

1.Большая часть населения Великобритании исповедует англиканство, которое в теории отвергает почитание икон и распятий как богословскую необходимость.

2.Единица измерения длины в английской системе мер. Приблизительно 0,3 метра (прим. автора).

3.Дерьмо (перевод с норвеж.).

4.Порядок и сила (нем.).

5.Наблюдение. Точность. Истина (перевод с англ.).

6.Традиционное норвежское печенье с кремом.

7.Принцесса (перев. с корейского).

8.Естественный процесс «старения» белков, при котором кожа теряет эластичность.

9.Единица измерения длины, 1 дюйм равен 2,54 см (прим. автора).

Darmowy fragment się skończył.