Czytaj książkę: «Сборник сомнительных мистических историй»

Мистерия науки

— Роберт, тебе надо поесть.

Хедвиг смотрела на скрюченное над микроскопом исхудалое тело мужа.

— Я должен узнать их секрет!

Между стёклами микроскопические палочки создавали причудливые ожерелья. В лаборатории стоял смрад от мёртвых мышей и протухшей жидкости из глаз быков. Кожа под струпьями на теле мужчины неистово чесалась и кровоточила.

— Я должен узнать их секрет...

Расплывчатые геометрические танцы микробов, казалось, вот-вот раскроют свою тайну. Роберт навёл резкость в последний раз и, вскрикнув, откинулся на спинку стула. Густой буровато-коричневый дым змейкой просочился из окуляра и, втискиваясь в глазницы мужчины, исчез внутри его головы. Хедвиг, силой скинув с себя шоковое оцепенение, подбежала к мужу и тронула его за плечо: он не дышал. Внезапно лицо Роберта исказилось в предсмертной судороге и изо рта мелкими сгустками брызнула кровь, окропляя портрет молодого учёного на стене.

Ещё совсем недавно он был крепким мужчиной средних лет, густая борода и усы украшали вдумчивое лицо, на носу лежали округлые очки. Глаза ученого сверкали живым интересом, отражая стремление к познанию и научным открытиям.

В тот день, когда Хедвиг закончила портрет мужа, он, по своему обыкновению, проводил день в лаборатории. С тех пор как Роберт вернулся из исследовательской экспедиции по Африке, его будто подменили. Как проклятый, он целыми днями ставил химические опыты, исписывал мельчайшими подробностями тетрадь за тетрадью и брал пробу за пробой. Он был убеждён, что его работа — не просто научное любопытство, а нечто гораздо более значительное, способное изменить представление человечества о природе.

Хедвиг с лёгким трепетом вошла в помещение, держа в руках холст на подрамнике.

— Дорогой, — сказала она, пытаясь привлечь его внимание, — посмотри, я закончила.

Роберт отвлёкся от стола с пробирками и поднял взгляд, но в этот момент одна из колб издала шипящий звук и треснула, прерывая мгновение.

— Это невероятно! — воскликнул он, в тот же миг забыв о жене, и кинулся к пролившейся на стол мутной жидкости.

— Твои эксперименты выглядят опасно, — тревожно произнесла Хедвиг, но он её будто не слышал. Трясущейся рукой Роберт наспех начеркал что-то в тетрадь, затем убрал её в кожаный саквояж и поспешил к выходу.

— Извини, мне срочно нужно уехать. Это большой прорыв! Я обязательно взгляну на твою картину, как только вернусь.

Её глаза слегка увлажнились, она со вздохом наклонила голову и тихо выговорила:

— Конечно, я буду тебя ждать.

Вскоре его шаги стихли за дверью. Хедвиг окинула взглядом помещение: металлические столы ломились от гор лабораторной посуды, тетрадей и разнообразного оборудования. Но вдруг одна из стопок бумаг чем-то зацепила её взгляд. Положив картину на пол, она аккуратно вытянула из этой кипы знакомый пергаментный конверт, украшенный марками с изображениями крокодилов, гепардов и полуобнаженных темнокожих людей. Это были его письма. Со сжимающимся сердцем Хедвиг открыла конверт и достала аккуратно сложенные листы бумаги. Она помнила с какой нежностью и тоской писал ей любимый муж из экспедиции. Раскрыв несколько листов, она скользила глазами по родному почерку:

«Дома мы уже всё основательно проработали, и конкуренция настолько сильна, что действительно не стоит проводить исследования. Но здесь золото науки лежит прямо под ногами. Сколько нового я увидел и узнал, когда приехал в Африку!»

Хедвиг улыбнулась воспоминаниям и читала дальше:

«Как ты знаешь, моя дорогая Хедвиг, наша группа прибыла с целью исследования чумы у крупного рогатого скота. Однако моим трофеем стал этот неизвестный артефакт, найденный в желудке коровы Ватусси. Первоначально я увидел в нём обычный камень, но местные фермеры, заприметив его в моей руке, попадали на колени, закричав на своём языке что-то вроде "Лоа Дамбала". Нелепо звучит, правда? Наш переводчик не смог добиться от них, что это значит. Какая-то бессмыслица о злых духах и змеях.»

Женщина хихикнула, вспомнив, как забавно муж пародировал туземный язык, и продолжила чтение:

«Погружаясь в исследования, я заметил, что в ряде образцов, взятых у зараженных животных, присутствовали микроскопические частицы, которые совпадали по составу с артефактом. Эти наблюдения вселяли надежду, что ключ к разгадке происхождения, а затем и исцеления болезни, поразившей скот, уже близко. Местное оборудование не позволяет в полной мере изучить мою находку, а значит, в скором времени я отправлюсь домой. Не могу дождаться, когда заключу тебя в свои объятия. Обещаю первым делом в моём расписании назначить позирование для портрета, о котором мы так давно договаривались. Всегда люблю. Роберт.»

Хедвиг сложила письмо обратно в конверт и вернула его в стопку бумаг. Теперь это не письма любви, а первые заметки научного исследования. В памяти всплыли горящие восторгом глаза мужа в день, когда они познакомились.

Это случилось в Гамбурге. Роберт заканчивал практику в больнице после долгого обучения, принесшего ему докторскую степень. Семнадцатилетняя Хедвиг была ученицей художника в мастерской, где Роберт заказал портрет.

— Вы знаете, — начал он тогда разговор, — в науке, как и в искусстве, важен каждый штрих. Каждое открытие — как мазок кистью, который может изменить картину мира.

Она, юная и полная вдохновения, улыбнулась.

— Да, но в искусстве есть что-то непостижимое. К примеру, неожиданный цвет, мелькнувший на полотне, может перевернуть всю историю запечатлённого мгновения.

— Мгновение… — повторил он, отводя задумчивый взгляд вдаль, — Но ведь история никогда не заканчивается. Наша ответственность — создавать эти мгновения, вплетая их в канву мироздания, не так ли?

— Вы правы, возможно, в руках человека заключается уникальная созидательная сила, способная менять мир, — добавила она с блеском в глазах.

Их взгляды встретились, и в этом молчании заключалась надежда на неизвестное, на новые открытия, которые они могли бы совершить вместе.