Czytaj książkę: «Паранормальное»

История 1. Чупакабра

Летний зной маревом висел над дорогой. Покрытие в этом месте было особенно плохим. Вместо прохудившегося асфальта несколько лет назад сделали гравийку и регулярно забывали причёсывать её грейдером. Местные ругались, но ничего не менялось. Вокруг простирались поля. Справа набирала цвет гречиха, слева уже отцветал ярко-жёлтый рапс, источая приторный медовый аромат.

У обочины стоял УАЗик с распахнутым капотом, из-под которого то и дело доносились ругательства. Семёныч пытался понять, что сломалось на этот раз.

Мимо промчались «Жигули», подняв столб пыли. Резко притормозили метрах в пятнадцати и сдали назад. Из окна высунулась знакомая физиономия соседа, Николая Петровича.

— Эй, Генка, сломался, что ль? — крикнул он, глуша мотор и вылезая из машины. На нём были белая рубашка с коротким рукавом и чёрные брюки. Сразу видно, человек ездил по делам в город.

— Да вот, — Семёныч вытер руки о рабочий комбинезон с логотипом местного аграрного предприятия, — опять это барахло. На покос собрался, пять километров проехал, а она встала. То ли бензонасос, то ли ещё какая хрень.

Петрович подошёл ближе, заглянул под капот, покачал головой с видом знатока, хотя оба прекрасно знали, что в баранах и козах он разбирается лучше, чем в механизмах.

— Эх, старая уже техника, — философски изрёк он, наблюдая, как Семёныч выкручивает свечи. — Слушай, а ты слыхал про эту... как её... чупакабру?

Семёныч усмехнулся:

— Ты про что? Про то, что Лёшка Ковригин с Толяном по пьяни видели?

— Ну да. Говорят, нападает на скотину. У Фёдоровых кур передушило, а следов никаких. И Ленка Антипкина клялась, что видела что-то ночью у сарая. Говорит, глаза, как два фонарика, светятся.

Семёныч фыркнул:

— Да брось. Кур лиса передушила, а может, хорёк. А Ленка твоя после трёх бутылок и не такое видит. Чупакабра... В Чили она, может, и водится, или где там, а у нас-то ей что делать? — Семёныч распрямился и, положив руку на капот, посмотрел куда-то вдаль. — Брехня всё это.

— Брехня, — эхом повторил Петрович.

Несколько минут они стояли рядом, думая о чём-то своём, пока Петрович не спохватился.

— Слушай, мне ехать надо. Тебя как, подбросить?

— Да не, я тут ещё поковыряюсь, если что, Толяну позвоню. Проспался уже, поди, — Семёныч посмотрел на небо. Из-за плотной пелены облаков то и дело пробивались редкие лучи послеобеденного солнца.

— Ну смотри, как знаешь. И это… чупакабру не встреть, — подмигнул Петрович, возвращаясь к своим «Жигулям».

— Да иди ты, — беззлобно отозвался Семёныч.

Машина Петровича скрылась за поворотом, оставив за собой шлейф пыли. Семёныч нырнул обратно под капот, откуда вскоре снова донеслись его смачные ругательства.

***

В ту же ночь, когда луна стояла высоко в небе, освещая притихшее село, одинокий путник медленно шёл вдоль сонных домов. Его шаги были едва слышны на пыльном гравии, но чей-то дворовый пёс всё же учуял чужака. Вскочив на будку, он звякнул цепью и залился лаем. Ему ответили ещё несколько голосов, но через минуту всё стихло.

Свернув на соседнюю улицу, путник прошёл мимо давно некрашеного штакетника и остановился у калитки, густо оплетённой диким виноградом. Потрогал ржавый замок, огляделся, потом перекинул потёртый армейский рюкзак через забор, подтянулся на руках и беззвучно перемахнул следом.

По едва различимой тропинке, заросшей бурьяном и крапивой, он добрался до крыльца. Старые доски скрипнули, под крыльцом что-то зашуршало. Пошарив рукой над дверным косяком, мужчина чертыхнулся вполголоса, когда в палец вонзилась заноза, но вскоре нащупал связку ключей. Замок поддался легко, но дверь открылась с протяжным скрипом: дерево разбухло от сырости, косяк повело. Слишком долго никто не жил в этом доме.

Внутри пахло затхлостью, плесенью и мышами. Света не было. Мужчина достал из рюкзака фонарик, и узкий луч выхватил из темноты тесный коридорчик с потемневшими обоями и три двери: на кухню, в спальню и в зал. Не разуваясь, он прошёл вперёд, оставляя следы на пыльном линолеуме.

Время замерло здесь. На вешалках громоздились куртки. На полке валялась всякая мелочёвка: очки, листочек с чьим-то номером телефона, ключи, батарейка, перчатка. Вторая перчатка виднелась из-под обувной полки.

Заглянув в зал, мужчина скользнул фонариком по дивану, накрытому цветастыми простынями, по раскрытой газете с программой передач и новогодней мишуре на окне, потом свернул в спальню. Кровать с плюшевым пледом, тумбочка, шкаф с приоткрытой дверцей. Из шкафа торчал рукав рубашки. Всё было покрыто пылью. Присев на край кровати, мужчина услышал, как жалобно скрипнули пружины. Потом щёлкнул фонариком, стянул армейские ботинки и лёг прямо поверх покрывала, свернувшись калачиком. В темноте тишина была почти осязаемой.

***

Утром Денис проснулся от солнечного луча, который пробился сквозь пыльные занавески и, отразившись от хрустальной люстры, ударил прямо в глаза. Сев на кровати, он протёр лицо ладонями и огляделся. При свете дня дом выглядел ещё более удручающе. В углах висела паутины, на подоконнике лежал толстый слой пыли, а в нём — мёртвые мухи. Обои местами отстали от стен, обнажив жёлтые пятна штукатурки. На тумбочке стоял будильник, остановившийся на отметке 3:15.

Поднявшись, Денис прошёл в санузел. В своё время родители сделали всё полюдски: поставили унитаз, раковину, даже ванну уместили, пусть тесную. Летом всё равно чаще ходили в баню. Так было привычнее, да и после огорода проще ополоснуться. Зато зимой не надо было каждый раз таскать вёдра с водой по снегу.

Он повернул кран, но из него вырвалось лишь слабое шипение. Стоило ожидать.

Подняв взгляд на зеркало над раковиной, покрытое налётом и пятнами, Денис увидел в тусклом отражении незнакомца: осунувшегося, с впалыми щеками, тёмными кругами под глазами и многодневной щетиной.

— Ну что, добро пожаловать домой, — криво усмехнулся он и словно выплюнул: — герой.

Помолчав, глядя в глаза своему отражению, Денис провёл рукой по лицу и почувствовал, как дрожат пальцы.

— Ладно, действуем по плану, рядовой. Разобраться с водой, проверить проводку, навести порядок. Можешь это сделать? Можешь?

Он упёрся ладонями в раковину, наклонился ближе к зеркалу.

— Приступить! Есть приступить! — выкрикнул он, как на плацу. Эхо отозвалось в пустых комнатах.

На войне он привык исполнять приказы. Не думать. Делать то, что от него требуется, и то, что нужно, чтобы выжить. Послушный солдат, который не задаёт вопросов. Который не несёт ответственности. А главное, не думает.

До сих пор это помогало. Пока он не остался один на один с самим собой.

***

Уже вечерело, когда Денис закончил с делами: подключил воду и свет, навёл порядок на кухне и в спальне. Всё лишнее собрал в пакеты и свалил в сенях. Отцову одежду, сапоги и куртки оставил: пригодятся для работы во дворе. Материну шубу выбросить не смог. Моль проела мех, и она воняла дохлой псиной, но где-то внутри ещё сохранился аромат духов. Шубу и ещё несколько вещей Денис отнёс в зал. Его он решил оставить напоследок. И не без причины.

Как он ни старался, взгляд всё равно зацепился за фотографии на стенке. Они стояли там всегда, но прежде Денис не понимал, к чему вся эта сентиментальность. Теперь же подошёл ближе и вгляделся. На первой фотографии была их семья: отец в белой рубашке, мать в светлом платье и два мальчика. Старший, одиннадцати лет, смотрел в камеру с мрачной серьёзностью типичного подростка, которого заставили фотографироваться. Младший, первоклассник, наоборот широко улыбался из-за огромного букета гладиолусов. Рядом стояли ещё несколько снимков их с братом в разные годы. На последнем — парень в костюме, с аттестатом в руке и тем же мрачным выражением лица.

С тех пор Денис не так уж сильно изменился. Разве что морщин прибавилось, и светлые волосы теперь были коротко подстрижены. Та же мрачная складка между бровями, тот же упрямо сжатый рот. Только теперь в этом не было ничего подросткового, лишь усталость, слишком тяжёлая для человека, которому едва исполнилось тридцать.

Денис сжал кулаки и зажмурился. Глубоко вдохнул, закашлялся от пыли, потом резко развернулся, вышел из комнаты и плотно запер за собой дверь.

На крыльце он тяжело опустился на скрипучие деревянные ступени. Хотелось курить, но после тюрьмы Денис дал себе клятву больше не притрагиваться ни к сигаретам, ни к алкоголю. Сцепив руки в замок, он положил их на колени.

Вечерние сумерки окутывали двор. От соседской бани тянуло дымом; лёгким туманом он стелился над высокой травой, в которой громко стрекотали сверчки.

Справа от дома стояла баня. Снаружи она выглядела надёжно, но внутри доски прогнили так, что пол местами проваливался, а печная труба требовала прочистки. Денис хотел заняться ей ещё утром, но, прикинув объём работ, оставил на потом. Рядом притулился покосившийся сарай. Дверь была неплотно прикрыта, одна петля оторвалась, и деревянная створка висела наискосок. Слева стоял когда-то белёный гараж, теперь серый от времени и дождей, с пыльным окном, сквозь которое ничего невозможно было разглядеть.

Дальше, вдоль забора, под старыми яблонями, тянулся ряд ульев.

Денис поднялся и пошёл к ним через высокую траву. О пчёлах он знал всё: сколько себя помнил, у отца всегда были ульи. Тот любил с ними возиться и учил сыновей. Теперь ульи стояли покосившиеся, доски местами выгнулись, краска облупилась, но с этим можно было работать. Отец всё делал на совесть.

«Пустяки, — говорил сам с собой Денис. — Обновить доски, покрасить, сделать новые рамки. Не проблема. Поймать рой, вот проблема».

Он знал, как делать ловушки: сколотить деревянные ящики, проделать несколько отверстий сверху для воздуха и одно сбоку, чтобы пчёлы попали внутрь. Знал, где их развесить. Но для этого нужна машина, а отцовская Нива вряд ли была на ходу после пяти лет простоя. А значит, придётся ехать в райцентр. А значит, выйти за ворота и встретиться с соседями лицом к лицу.

Денис сплюнул в траву и почесал коротко стриженный затылок.

Рано или поздно выйти всё равно придётся. Через пару дней запасы из армейского сухпайка подойдут к концу, а перспектива умереть с голоду его не привлекала.

Сходив в дом за фонариком, он отправился в гараж. Замок заржавел, но ключ со связки всё ещё подходил. Пришлось повозиться, прежде чем замок поддался. Денис направил луч фонаря внутрь.

Тёмно-серая Нива была покрыта густым слоем пыли. Стёкла помутнели от налёта и разводов, вдоль порогов проступали рыжие пятна ржавчины, задний фонарь треснул. Денис дёрнул ручку двери, и та открылась с протяжным скрипом. Внутри пахло затхлостью и плесенью. Сиденья покрылись пятнами от сырости, руль был липким от влаги. Наклонившись, он нащупал рычаг под панелью приборов и потянул на себя. Раздался щелчок, капот приоткрылся.

Заглянув внутрь, Денис тихо выругался. Пять лет не прошли даром: аккумулятор покрылся белым налётом окислов, изоляция на проводах потрескалась, масло превратилось в чёрную жижу.

«Свечи, проводка, ремни, — бормотал он себе под нос. — Всё под замену. Справимся, рядовой? Так точно, справимся!»

Денис отсалютовал сам себе и принялся возиться под капотом. Он как раз проверял топливный фильтр, когда в гаражные ворота громко застучали.

— Эй! Кто там?! А ну выходи! — крикнул мужской голос, грубый и настороженный. — У меня ружьё!

Денис замер, сжав в руке гаечный ключ. Он ждал, что мужчина уйдёт, но тот, помолчав пару минут, снова принялся долбить в ворота.

— Эй, я знаю, что ты там! А ну выходи!

— Не надо, дядь Ген! Это я, — крикнул Денис и вышел на улицу.

Над забором виднелось обеспокоенное лицо соседа, Геннадия Семёновича, или Семёныча, как его чаще называли в селе.

— Дениска, ты… — он было улыбнулся, но тут же нахмурился, — вернулся.

— Вернулся, — повторил его слова Денис.

— А я вот шум услышал, думал залез кто.

Денис молчал.

— Ну... — продолжил сосед, пытаясь заполнить затянувшуюся паузу. — Как ты... в целом, как дела? Говорят, на войне был.

— Был.

Семёныч переступил с ноги на ногу, словно не знал, что ещё сказать.

— Это… по поводу родителей твоих… — он замялся, глядя куда-то в сторону. — Соболезную, парень.

Денис кивнул, глядя на соседа в упор.

— Спасибо.

Их взгляды встретились, и Денис увидел то, что ожидал: упрёк, который Семёныч пытался спрятать за сочувствием.

Если бы не ты, они были бы живы.

Денис и сам это знал.

— Ну, если что нужно... — сосед неопределённо махнул рукой. — Обращайся.

Оба понимали, что это была просто формальность. Пустые слова, которые говорят из вежливости, не ожидая, что ими воспользуются.

— Хорошо, — ответил Денис.

Они кивнули друг другу и разошлись. Денис вернулся в гараж, но заниматься машиной уже не хотелось. Захлопнув капот, он пошёл в дом, прошёл в комнату и лёг на кровать, поджав колени к подбородку.

***

Через неделю о том, что сынок Титовых вернулся, знало уже всё село. Новости в таких местах разносятся быстро. Однако Денису никто не докучал, ни с расспросами, ни с обвинениями. Шептались за спиной, но он не подавал виду, что его это хоть как-нибудь задевает. За пределы двора выходил редко, только по необходимости.

А с тех пор, как отремонтировал Ниву, стал ездить за провизией в райцентр, где его никто не знал. Там же закупил доски, краску, гвозди и инструменты для ульев. Работал молча, методично, как привык в армии. К концу недели ульи были как новые. Оставалось их только заселить.

Вечером Денис загрузил в Ниву самодельные ловушки для пчёл, похожие на деревянные ящики, и поехал за село, туда, где они с отцом когда-то ставили их каждое лето. Только вот старая дорога к перелеску заросла, овраги затянуло ивняком, и пришлось искать объезд.

Когда он нашёл подходящую опушку, уже стемнело. Денис заглушил мотор, но оставил включёнными фары. Выбрав подходящую берёзу, он взял ловушку и начал карабкаться наверх. Как учил отец, не меньше трёх метров.

Уже почти у самой верхушки Денис услышал звук. Он был тихий и протяжный, похожий на блеяние испуганного оленёнка. Он замер, прислушался. Звук повторился. Потом ещё раз, где-то слева, за кустами. Денис нахмурился, но особого значения не придал. Мало ли какая живность водится в округе. Закрепив ловушку на ветке, он спустился вниз и пошёл к машине за следующей.

И тут раздался крик. Человеческий. Следом выстрел.

Денис замер на секунду, потом рванул к Ниве, схватил фонарик, монтировку из багажника и бросился через кусты на звук.

Раздался ещё один выстрел.

Продравшись сквозь заросли, Денис выбежал на небольшую поляну, залитую тусклым светом от фар УАЗика. Перед ним медленно пятился Семёныч. Мужчина держал ружьё на весу, целясь в темноту. Руки его дрожали, но палец не отрывался от спускового крючка.

— Пошла прочь! Пошла, тварь! — хрипло кричал Семёныч, продолжая отступать.

И тут Денис увидел её.

Существо было размером с крупную собаку, но совершенно на неё не похоже. Почти лысое тело покрывала редкая, клочковатая шерсть серо-бурого цвета. Сквозь неё просвечивала кожа, натянутая на выступающие рёбра и угловатые суставы. Передние лапы были непропорционально длинными, с мощными когтями. А морда... Денис невольно сглотнул.

Из вытянутой пасти торчали кривые клыки, слишком большие для такой головы. Маленькие, налитые кровью глаза горели в свете фар нездоровым красноватым блеском.

Тварь двигалась неровно, прихрамывая на заднюю лапу. На боку у неё чернела рваная рана от дробовика. Она сделала ещё один шаг вперёд. Семёныч нажал на спусковой крючок.

Грохнул выстрел. Дробь ударила ей в плечо, брызнула тёмная кровь. Тварь взвизгнула, но не отступила. Наоборот, оскалилась ещё сильнее и вдруг рванулась вперёд, низко пригнувшись к земле.

Семёныч попытался перезарядить ружьё, но не успел. Тварь прыгнула.

Удар был такой силы, что мужчина отлетел назад, ударившись спиной о борт УАЗика. Ружьё выпало из рук. Существо навалилось на него всем телом, прижимая к машине. Когти скребли по куртке, разрывая ткань.

Денис бросился к ним, сжимая монтировку обеими руками.

— Эй! — заорал он.

Тварь обернулась, красные глаза уставились на Дениса. Семёныч попытался оттолкнуть её, но существо с лёгкостью удержало его на месте. Когти полоснули по руке, разорвав рукав и оставив глубокую царапину.

Кровь брызнула твари на морду.

Она замерла. Потом медленно наклонилась и слизнула кровь с когтя. Глаза сузились, а из горла вырвалось низкое, утробное рычание.

— Отстань от него! — крикнул Денис и замахнулся монтировкой.

Тварь обернулась как раз в тот момент, когда он обрушил удар. Железо с глухим стуком врезалось в череп. Раздался хруст. Существо взвизгнуло и отшатнулось, выпустив Семёныча.

Денис занёс монтировку снова, но тварь уже отступала, пятясь в темноту. Из раны на голове текла кровь. Она рычала, но больше не нападала.

Денис сделал шаг вперёд, угрожающе подняв монтировку.

— Вали отсюда!

Тварь смотрела на него ещё секунду, потом резко развернулась и скрылась в кустах. Послышался треск ломающихся веток, затем наступила тишина.

Денис стоял, тяжело дыша и продолжая сжимать монтировку. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Только когда звуки совсем стихли, он опустил монтировку и обернулся к Семёнычу. Мужчина сидел на земле, привалившись спиной к УАЗику и держась за окровавленную руку.

— Дядь Ген, — Денис присел рядом, протянул ему руку. — Вы в порядке?

Мужчина кивнул и хрипло выдохнул:

— Да, жив... Спасибо, Дениска.

Денис помог ему подняться, придерживая за плечо.

— Что это было? — спросил он, глядя в темноту, где исчезла тварь.

Семёныч молчал, глядя в ту же сторону. Потом медленно покачал головой.

— Чупакабра, — тихо произнёс он. — Я думал, это байки. А она... она настоящая.

***

К обеду следующего дня всё село гудело, переваривая свежие сплетни. Семёныч, перебинтованный местной фельдшерицей, рассказывал всем желающим, а желающих было немало, как на него напала чупакабра. Как он стрелял, а ей хоть бы хны. И как Дениска Титов спас ему жизнь, врезав твари по башке монтировкой.

Сам Денис об этом не знал. Весь день он возился с сараем, пытался починить дверь и подпереть стену, чтобы она не кренилась ещё сильнее. Он как раз снимал старые петли, когда услышал лёгкое покашливание у калитки.

Обернулся.

У калитки стояла она.

Арина.

Светлые волосы были рассыпаны по плечам, вязаный кардиган поверх летнего платья. В руках она держала миску, накрытую вафельным полотенцем с цветочками.

Денис замер с отвёрткой в руке. Несколько секунд они молчали.

— Привет, — наконец тихо сказала она.

— Привет, — коротко ответил он и отвернулся, снова взявшись за петлю.

— Я... — начала Арина, немного помявшись. — Мы хотели поблагодарить. За папу. Ты... ты ему жизнь спас.

Денис кивнул, не оборачиваясь.

— Не за что.

Арина помялась.

— Я вот пирожков принесла. Мама испекла. С земляникой. Ты же любил раньше...

Денис медленно выдохнул через нос, отложил отвёртку, вытер руки о штаны и подошёл к калитке. Остановился в шаге от неё, не открывая.

— Спасибо, — сказал он ровным тоном и протянул руку через верхнюю перекладину.

Арина осторожно передала миску. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она сразу отдёрнула руку.

— Как ты? — спросила она, снова пытаясь поймать его взгляд. — Ты... ты в порядке?

— В порядке.

— Денис, я...

— Спасибо за пирожки, — перебил он, отступая на шаг.

Она замолчала. Опустила глаза. Потом снова подняла.

— Я знаю, что всё сложно. Что ты... Ты, наверное, не хочешь со мной разговаривать. Но я просто хотела сказать спасибо. Правда.

Денис молчал.

— Папа очень благодарен. И мама тоже. Они хотели сами прийти, но...

— Не надо. Я понимаю.

Арина снова замолчала. Потом вздохнула.

— Ну, я пойду тогда.

Она развернулась, сделала несколько шагов, но вдруг остановилась:

— Я верила, что ты невиновен. Что те ребята тебя просто подставили.

Денис стоял неподвижно. Она ждала ответа, но он так и не сказал ни слова. Тогда она кивнула сама себе и пошла дальше.

Денис смотрел, как она дошла до поворота и скрылась за углом. Только тогда тихо, почти про себя, произнёс:

— Если верила... почему не писала?

Ответа, конечно, не было.

Денис вернулся к сараю, поставил миску с пирожками на крыльцо и снова взялся за петли.

***

Следующие несколько дней прошли тихо. Чупакабру больше никто не видел, да и история Семёныча, пересказанная сотню раз, уже не казалась такой правдивой.

Денис продолжал проверять ловушки, но пока безрезультатно.

В этот вечер он решил выехать попозже. Уже начало темнеть, когда он завёл Ниву и поехал к перелеску. На переднем сиденье лежало отцово охотничье ружьё. Он достал его из чулана, почищенное, смазанное, заряженное. За поясом был армейский кинжал. Если тварь снова появится, он встретит её во всеоружии.

Первая ловушка была пустой. Вторая тоже. Третья... Денис поднёс фонарик ближе и хмыкнул. Внутри бился рой.

— Попался, — пробормотал Денис.

Он уже собирался слезать с дерева, когда услышал звук. Тот же самый, что и в прошлый раз. Денис замер, прислушиваясь. Звук доносился справа, со стороны дороги.

Быстро спустившись, он схватил ружьё и побежал на звук, подсвечивая путь фонариком. Выбежав на грунтовку, остановился. Метрах в тридцати стояла красная иномарка с работающим двигателем; из выхлопной трубы валили белые облачка дыма. Рядом на обочине лежал парень.

А над ним нависла она. Чупакабра.

Парень не сопротивлялся. Только жалобно скулил и пытался закрыться руками от слюны, капавшей на него из открытой пасти.

Денис вскинул ружьё и выстрелил. Тварь вздрогнула, вскинула голову, посмотрела в его сторону и склонилась обратно к парню.

Тот завизжал.

Денис побежал, на бегу передёргивая затвор.

Выстрелил ещё раз. Попал. Тварь дёрнулась, но не отпустила.

Ещё один выстрел. Ещё.

Подбежав вплотную, Денис выхватил кинжал и с размаху всадил лезвие в основание черепа, там, где шея переходила в спину.

Чупакабра завизжала, оттолкнула Дениса лапой, и он упал, не выпуская рукоять ножа. Лезвие вырвалось из раны, брызнула тёмная кровь.

Тварь шарахнулась в сторону, пробежала несколько метров, потом резко развернулась и исчезла в кустах.

Денис поднялся, сжимая окровавленный нож, и прислушался. Когда стало ясно, что чудовище не вернётся, он подошёл к парню.

Тот лежал на спине, тяжело дыша, прижимая руку к шее. Между пальцев сочилась кровь.

Присев рядом, Денис направил фонарик. Парень с испугом посмотрел на него. На бледном лице блестели капельки пота.

— Не... не убивай, — прохрипел он и отключился.

— Чёрт, — выругался Денис.

Он похлопал его по щекам, потряс за плечи.

— Эй! Эй, очнись!

Никакой реакции. Денис снова выругался, огляделся. Дверь водителя была открыта. Подхватив парня под мышки, Денис поволок его к машине, с трудом запихнул на заднее сиденье, захлопнул дверь и сам сел за руль.

В салоне было тепло, пахло кожей и дорогим освежителем воздуха. Денис развернулся и поехал обратно в село.

Дорогу он знал. Когда-то они с Виталиком были лучшими друзьями. В школе сидели за одной партой, на рыбалку ездили, за девчонками бегали. А потом случилось то, что случилось. И Виталик дал показания против Дениса.

Он остановился у знакомых ворот. Дом был большой, двухэтажный, с новым сайдингом. В окнах горел свет.

Денис вышел, открыл заднюю дверь и потряс Виталика за плечо.

— Эй. Приехали.

Парень застонал, приоткрыл глаза.

— Что... где я?

— Дома. Вылезай.

Виталик медленно сел, огляделся, потом посмотрел на Дениса. Лицо его исказилось.

— Дэн... это ты?

— Я.

— А я думал, показалось. Думал, всё, смерть за мной пришла. Ты меня спас?

— Типа того.

Виталик попытался встать, но пошатнулся. Денис придержал его за локоть.

— Идти сможешь?

— Да... да, вроде.

Парень сделал несколько шагов, потом обернулся.

— Дэн, я... я хотел сказать... прости. За тогда. Я не хотел. Но врать под присягой, ну такое, понимаешь? Я...

— Не важно, — перебил Денис. — Что было, то было.

— Но я правда...

— Иди домой. Обработай рану. И больше ночью в поле не суйся.

— Да я отлить хотел, а там оно…

Денис кивнул и развернулся, чтобы уйти, но Виталик снова заговорил.

— Слушай, Дэн... а можно я тебе всё-таки скажу? Просто... мне это важно. Я столько лет молчал, и...

Денис вздохнул.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, я не хотел тебе навредить. Правда.

Денис молчал. Виталик опустил голову.

— Ладно. Я понял. Спасибо тебе. Правда.

Он развернулся и пошёл к дому. Прошёл несколько шагов, потом вдруг остановился, посмотрел вниз и застонал:

— Бл... джинсы порвала, падла! Это же настоящие «Левайсы»! Мне дядя из Америки привёз! Я их полгода ждал! — Виталик провёл рукой по разорванной штанине и чуть не заплакал. — Такие джинсы... и на тебе.

Денис покачал головой, глядя, как Виталик заходит в ворота и продолжает сокрушаться из-за каких-то штанов. Вся злость и обида, которые он испытывал к бывшему другу, вдруг куда-то улетучились. Он забрал из машины ружьё и побрёл домой, решив, что за Нивой вернётся завтра.

***

Рано утром, едва небо над селом посветлело, Денис уже был готов. Положив в старую спортивную сумку с надписью «abibas» свой армейский нож, топор, ружьё, патроны и полторашку керосина, найденную в сарайке, он выгнал на лужайку перед домом старый велосипед, который ему достался от отца и был собран ещё при Андропове, проверил цепь и, скрипя педалями, отправился в поле.

Дорога, которая на машине занимала от силы минут двадцать, отняла у Дениса почти три часа. Солнце уже стояло высоко и припекало так, что футболка насквозь пропиталась потом.

Нива стояла там, где Денис её оставил. Затолкав велосипед в багажник, он сел за руль и повернул ключ зажигания. Машина фыркнула и не завелась.

«Аккум сдох», — мрачно подумал Денис. Стоило ожидать: машина всю ночь простояла с включёнными фарами.

Посидев несколько минут за рулём, он решил, что Нивой займётся потом, сейчас у него было дело поважнее.

Прихватив спортивную сумку, Денис отправился туда, где вчера чупакабра напала на Виталика. Следы крови начинались прямо от дороги, тянулись по гравию, придорожной траве и дальше в поле, засеянное гречихой. На мелких белых цветочках тёмные, почти чёрные капли были особенно заметны.

Примерно через километр след привёл к согре — неглубокой лощине, густо заросшей ивняком. Ветви здесь переплетались так плотно, что образовали почти непроницаемую стену. Денис достал из сумки топор, осторожно раздвинул ветки и заглянул внутрь.

Солнечный свет едва пробивался сюда, но его хватило, чтобы разглядеть обглоданные кости, обрывки ткани и тварь, лежавшую в глубине своего убежища.

Она была меньше, чем казалась ночью. Свалявшаяся грязная шерсть была покрыта запёкшейся кровью, из пасти тянулась тонкая струйка. Чудовище тяжело дышало, прикрыв глаза.

Денис пригнулся и медленно пошёл к ней. Под ногой хрустнула кость. Тварь вскинула голову и заскулила. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Потом Денис сделал ещё один шаг.

Чупакабра попыталась подняться, но тут же рухнула обратно. Денис кинулся к ней и рубанул по шее. Она завизжала, позвонки хрустнули, но голова осталась на месте. Денис ударил ещё раз. И ещё.

Когда всё было кончено, он облил останки керосином, отошёл в сторону и поджёг. Пламя быстро поглотило тушу, наполнив воздух едким дымом и тошнотворным запахом горелой шерсти и плоти. Денис выбрался из согры и дождался, пока огонь начнёт затухать. Только после этого пошёл обратно к машине.

Голова гудела от усталости, а в груди чувствовалась странная пустота. Это было не облегчение, а какое-то тупое равнодушие. Он убил чудовище. Спас Семёныча. Спас Виталика. Но почему-то не чувствовал от этого никакого удовлетворения.

***

Прошло две недели. Денис заселил три улья, починил сарайку, заменил скрипучие доски на крыльце, расчистил бурьян в огороде, чтобы на следующий год посадить картошку. В селе было тихо. Соседи здоровались, но специально больше никто не приходил. Виталик вообще делал вид, что ничего не случилось, когда они случайно столкнулись в хлебном.

А потом всё началось снова. Сначала кто-то перегрыз горло дворовой собаке Петровича, потом передушил всех кур у Ларисы Васильевны, потом принялся за коров. Деревенские были в шоке и недоумении. Но больше всех Денис.

Ведь он убил тварь. Он точно знал это. Значит, она была не одна.

Он облазил все овраги и перелески в округе, но ничего не нашёл. Никаких следов.

Денис стоял посреди двора, глядя на дом. Где-то там, на чердаке, должны были остаться вещи брата. Антон закончил филфак и в своё время просто помешался на фольклоре, собирал всякие мистические истории, городские легенды, поверья.

Забравшись по скрипучей приставной лестнице на чердак, Денис зажёг фонарик. Между старыми лыжами, сломанным стулом и покрытыми паутиной банками с вареньем он нашёл три картонные коробки с надписью «Антон универ».

Открыв первую коробку, Денис обнаружил стопку общих тетрадей. Но они были в ужасном состоянии: промокшие, пожелтевшие, страницы слиплись так, что разделить их было невозможно. Во второй и третьей оказалось то же самое.

— Чёрт, — выругался Денис, отбрасывая очередную испорченную тетрадь.

Спустившись с чердака, он достал телефон и после минутного колебания набрал номер брата.

Антон ответил после третьего гудка.

— Дэн? Дэн, привет! — в его голосе звучала неподдельная радость. — Ты позвонил! Как ты? Где…

— Слушай, — перебил его Денис. — У тебя же были конспекты. Про всякую мистику. Фольклор.

— Что? Да, были. А что случилось?

— Ты про чупакабру что-нибудь записывал?

На том конце повисла пауза.

— Про… чупакабру? Дэн, ты серьёзно? Зачем тебе это?

— Просто скажи. Ты что-то знаешь или нет?

Антон вздохнул.

— Знаю. Немного. Это латиноамериканская легенда, но в девяностые годы истории начали появляться и у нас. В основном на юге, но были упоминания и в Сибири. — Он помолчал. — Дэн, а что происходит? Почему ты спрашиваешь?

— Продолжай.

— Ладно… — Антон явно был озадачен, но продолжил. — По описаниям свидетелей это что-то среднее между собакой и рептилией. Нападает на домашний скот, высасывает кровь. Обычно охотится по ночам.

— Ещё что-нибудь знаешь? Они живут стаями?

— Да нет, вроде, в одиночку.

— Как их убить?

— Ну, в теории, как любое живое существо. Удар в сердце или отрубить голову…

— Как они размножаются?

— Что? Денис, что происходит?!

— Просто ответь на вопрос.

Антон тяжело выдохнул.

— Слушай, таких подробностей я не знаю. Надо посмотреть в интернете.

— Ясно. Спасибо.

— Постой! Дэн, не вешай трубку! Что…

Денис отключился и сунул телефон в карман.

Посмотреть в интернете. Тоже мне совет.

В интернете он посмотрел в первую очередь и ничего полезного не нашёл. Впрочем, от брата оказалось ещё меньше толку.

***

Тем же вечером Денис сидел на кухне и при свете тусклой лампочки методично водил точильным камнем по лезвию топора. На столе перед ним лежали ружьё, армейский нож и недоеденный бутерброд с колбасой.

Он провёл камнем ещё раз, проверяя остроту лезвия большим пальцем, когда услышал скрип. Половица в сенях. Денис застыл, прислушиваясь. Кто-то дёрнул ручку входной двери.

Он бесшумно поднялся, крепче сжал рукоять топора, подошёл к выходу из кухни и прижался плечом к косяку.

За стенкой что-то шлепнулось на пол.

Денис выскочил в коридор и уже практически замахнулся, но вдруг замер.

— Эй-эй! Это я!

Гость поднял руки и отступил на шаг. В полумраке коридора он казался настоящим великаном. Ростом под два метра он был почти на голову выше Дениса. Каштановые волосы, чуть вьющиеся на концах, были небрежно заправлены за уши. Старая джинсовая куртка расстегнута, из-под неё виднелась клетчатая рубашка.

Денис опустил топор, и гость тут же крепко обнял его. Денис не шелохнулся.

— Зачем приехал? — спросил он.

— Зачем приехал? — переспросил гость, отстраняясь. — Ты же брат мой. Я тебя семь лет не видел. Ни одной весточки. Я вообще не знал, живой ты там или…

— Живой.

— Вижу, что живой, — Антон улыбнулся, но улыбка быстро погасла под тяжёлым взглядом брата. — Ты вообще как, в порядке? — спросил он, скосив взгляд на топор.

— В порядке, — Денис развернулся и пошёл на кухню.

Антон двинулся за ним и застыл на пороге, разглядывая арсенал на столе.

— Слушай, а вот эти твои вопросы про чупакабру, они… — осторожно начал он.

— Видел её. Убил топором вот этим самым, — Денис положил топор на стол и сел на табурет. — А она опять на коров нападает. Или не она, а другая такая же.

Антон сел напротив и молча посмотрел на брата.

— Что? — не выдержал Денис. — Думаешь, я головой тронулся?

— Нет, — Антон покачал головой. — Не думаю. Если ты говоришь, что видел, значит, видел. Расскажешь?

Денис потёр заросший щетиной подбородок, передвинул нож и поднял взгляд на брата, словно взвешивая, стоит ли вообще что-то ему говорить. Антон терпеливо ждал.

— Ладно, — сказал Денис и сухо, без подробностей, пересказал события последних дней, вплоть до того, как сжёг останки монстра.

Антон слушал, не перебивая.

— И что теперь? — спросил он, когда Денис замолчал.

— Выслежу эту хрень и убью снова.

Денис встал, вытащил из-под стола потёртую сумку и начал складывать в неё топор, ружьё и патроны.

— Ты сейчас пойдёшь? — Антон тоже поднялся.

— Да.

Денис взял сумку и вышел в коридор. Натянул армейские ботинки, принялся зашнуровывать. Потом снял с вешалки старую кожаную куртку отца, перекинул сумку через плечо и вышел из дома. Выгнав из гаража Ниву, бросил сумку на заднее сиденье и уселся за руль. Только потянулся к замку зажигания, как пассажирская дверь распахнулась, и Антон забрался на переднее сиденье.

— Куда ты собрался? — Денис посмотрел на брата.

— Поеду с тобой, — просто ответил Антон, пристёгивая ремень.

— Это может быть опасно.

— Ну и что? Я тебя одного не брошу.

— Нет.

— Дэн, я еду.

— Нет.

— Мы теряем время.

Денис сжал руль, глядя перед собой. Потом выдохнул и завёл двигатель.

— Ладно. Но не мешай мне.

— Хорошо, — примирительно вскинул руки Антон.

Денис медленно вёл машину по деревенским улицам, выключив фары и оставив только габаритные огни. Оба прислушивались к ночным звукам, но тишину спящего села нарушали лишь стрекотание кузнечиков, шорох листвы и шум двигателя Нивы.

— Может, её уже здесь нет, — тихо сказал Антон.

Денис ничего не ответил. Они уже подъехали к окраине, за которой начиналось поле, когда внезапно ночную тишину разорвал пронзительный визг, а следом за ним лай собак.

Денис резко вывернул руль и надавил на газ. Нива рванула вперёд, подпрыгивая на кочках. Свернув на узкую просёлочную дорогу, они остановились возле покосившегося сарая.

Свет фар выхватил из темноты сгорбленный силуэт. Чупакабра пыталась утащить поверженную козу, но фары ослепили её. Она бросила добычу и с шипением рванула в поле.

— Держись! — бросил Денис.

Он развернул Ниву и помчался по грунтовке параллельно бегущему монстру. Машина подпрыгивала на ухабах, но Денис не сбавлял скорость. В свете фар мелькала тёмная тень среди пшеницы. Внезапно она изменила направление и выскочила прямо на дорогу.

Денис вдавил педаль газа в пол.

— Дэн! — закричал Антон, хватаясь за ручку над дверью.

Бампер врезался в монстра. Тот отлетел от удара, перекатился через капот, ударился о крышу и рухнул где-то позади. Денис ударил по тормозам, выхватил из сумки ружьё и топор и выскочил из машины. Антон выбежал следом.

— Держи, — коротко бросил Денис, протягивая брату топор.

Потом достал из кармана куртки фонарик и медленно двинулся вперёд. В нескольких метрах они обнаружили место, куда приземлился монстр. Пшеница была примята, на стеблях виднелись пятна крови.

— Где она? — тихо спросил Антон, оглядываясь.

Денис повернулся, водя фонариком по сторонам. Пшеница колыхалась на ветру, создавая обманчивое движение повсюду.

— Не знаю, — прошептал он в ответ.

Позади раздался резкий шорох. Антон даже не успел обернуться, как что-то тяжёлое сбило его с ног. Он упал на четвереньки, попытался развернуться, но тварь уже навалилась сверху. Антон рухнул на спину, дрожащими руками выставив перед собой топор. Чудовище нависло над ним. В свете упавшего фонарика он увидел оскаленную пасть, покрытую свежей кровью, и горящие красным глаза.

— Антон! — закричал Денис.

Выстрел прокатился эхом по полю. Тварь дёрнулась, обмякла и рухнула прямо на Антона. Придавленный тушей, он продолжал лежать, не в силах пошевелиться.

— Антон!

Денис подбежал и ногой оттолкнул чупакабру в сторону. На её груди зияла рана. Топор, который Антон так и не выпустил из рук, когда его сбили с ног, пронзил монстра насквозь. Чупакабра лежала неподвижно, тёмная кровь расплывалась по земле.

Антон всё ещё не мог отойти от шока. Он сидел на земле, тяжело дыша и уставившись в одну точку.

— Вставай, — скомандовал Денис. — Нужно оттащить её в багажник, отвезти в лес и сжечь. Быстро!

Антон не двигался.

— Антон! — Денис схватил брата за плечо и встряхнул. Когда тот не отреагировал, он резко ударил его по щеке. — Очнись!

Антон моргнул, медленно поднял взгляд на брата.

— Помоги мне, — жёстко сказал Денис.

Они подошли к телу. Денис схватил чупакабру за передние лапы, Антон — за задние. Когда складывали тушу в багажник, Антон вдруг замер.

— Дэн, — тихо позвал он. — Погоди.

— Что?

— Смотри, — Антон кивнул на нижнюю часть тела монстра. — Это же... джинсы.

На задних лапах чудовища действительно висели обрывки потрёпанной джинсовой ткани.

— С каких пор монстры носят одежду? — прошептал Антон.

Денис пристально посмотрел на джинсы, потом резко выдохнул.

— Это не просто джинсы, — глухо сказал он. — Это «Левайсы». Ему дядя из Америки привёз.

— В смысле? Какой дядя? Ты знаешь, кто это?

— Это Виталик.

Затолкав монстра в багажник, Денис захлопнул дверь.

— Виталик… Кузнецов? Твой одноклассник?

— Ага.

Денис обошёл машину и сел на водительское место. Антон забрался на пассажирское.

— Подожди, я не понимаю… Мы только что… убили Виталика?

— Виталика убила чупакабра. Мы убили монстра, в которого она его превратила.

— Слушай, но как это вообще возможно? — Антон провёл рукой по лицу. — Люди не превращаются в монстров.

Денис завёл машину и развернул её обратно к дороге.

— Очевидно, превращаются, — сухо ответил он.

Они ехали молча. Антон смотрел в окно, пытаясь осмыслить происходящее. Остановились у согры. У той же самой, где Денис сжёг первую чупакабру.

Вытащив тело, они положили его на землю. В лунном свете, заливавшем простиравшиеся до горизонта поля, чупакабра выглядела почти жалкой — покрытая редкой шерстью, с вытянутой мордой и искривлёнными конечностями. В ней не осталось ничего, что напоминало бы о том, что ещё несколько дней назад она была человеком.

Денис достал из багажника канистру, облил тело бензином, отошёл на несколько шагов и бросил спичку.

Пламя вспыхнуло мгновенно. Братья стояли молча, наблюдая, как огонь пожирает останки монстра. В воздухе висел тяжёлый, удушающий запах.

— Никому ни слова, — сказал Денис, не отрывая взгляда от костра. — Мы понятия не имеем, где Виталик. Ты вообще его уже много лет не видел.

Антон кивнул.

— Зря ты приехал, — произнёс вдруг Денис, посмотрев в его бледное лицо.

Антон не ответил. Со словами брата было сложно поспорить.

Когда от тела остались только тлеющие угли, Денис затоптал их и забросал землёй.

— Поехали, — сказал он, направляясь к машине.

Всю обратную дорогу они молчали. Антон пытался оттереть от рук кровь, но потом понял, что это тщетно, и стал смотреть в окно. Тьма отступала, на востоке появилась тонкая полоска рассвета.

***

— Ты должен уехать, — сказал Денис, когда они вернулись домой.

— А ты?

— Я останусь. Кто-то должен следить, чтобы это не повторилось.

— Дэн…

Денис посмотрел на него.

— Если что-то случится... позвони мне.

Денис кивнул, но оба знали, что если это и случится, то очень нескоро…

Продолжение читайте в Истории 2. Колдунья

История 2. Колдунья

Август плыл над селом, окутывая улицы густым, многослойным ароматом. Старые яблони источали сладость спелых плодов, смешанную с горечью гниющей падалицы. Травы, выжженные солнцем, шелестели под лёгким ветерком, добавляя терпкие нотки полыни и чабреца. Со стороны стаек доносился тяжёлый, земляной запах навоза и сена — тот самый деревенский дух, который бросается в нос приезжим, но местные давно не замечают.

В воздухе стояла особенная августовская истома, когда днём ещё жарко, но к закату по земле стелется туман, принося сырость и холод.

В один из таких вечеров Денис стоял у своих ульев, слушая, как внутри гудят пчёлы. Пора качать мёд. Нужно только сделать медогонку, потому что старая отцова проржавела насквозь. Работа была несложная: взять металлическую бочку, установить держатели для рамок, приделать ручку с осью к крышке, чтобы крутить всю эту конструкцию. Снизу сделать отверстие для слива. Оставалось только закупить детали.

Набросав на листочке список, на следующее утро Денис отправился в город. Хозмаг располагался в старой части Бийска, где ещё сохранилось достаточно много дореволюционных домов, переживших и советскую штукатурку, и вывески девяностых, и дешёвые сайдинговые фасады, которыми город пытался прикрыть свой возраст.

Комплекс из нескольких зданий, когда-то фабричных, объединял общий двор. По периметру располагались магазины: детские товары, офис продажи воды, «Охотник-рыболов» с огромной растяжкой, на которой Джейсон Стэтхем рекламировал снасти. В углу, ближе к воротам, находился хозмаг.

Денис зашёл внутрь и остановился у стеллажа с инструментами. Он перебирал шуруповёрты, прикидывая, какая дрель подойдёт для медогонки, когда из глубины торгового зала вдруг раздался вскрик, а следом звон разбитого стекла.

Денис среагировал раньше, чем успел подумать. Рука метнулась к ремню, где он обычно крепил кинжал. Схватив пустой воздух, он на мгновение замер, словно осознавая, где находится. Из-за стеллажей донеслись женские голоса.

Денис направился на звук. Под ногами захрустели осколки разбитых банок. В эпицентре разгрома стояли две девушки. Одну он узнал сразу — Арина. В лёгком летнем платье, с растрёпанными волосами, она прижимала ладони к лицу и повторяла:

— Я… я нечаянно, я сейчас всё уберу… простите…

Другая, чуть постарше и, судя по фартуку, продавщица, пыталась её успокоить, хотя по лицу было видно, что сама она от происходящего не в восторге. Ситуация усугубилась, когда к ним подошла крупная женщина с хозяйственной сумкой.

— Ой, Господи… — начала причитать она, всплеснув руками. — Стекла-то сколько! Тут же дети ходят! Порежутся ведь! Как же вы так, девоньки…

К ней тут же присоединилась ещё одна покупательница, и через несколько секунд в магазине поднялся настоящий гвалт. Женщины перебивали друг друга, Арина съёжилась ещё сильнее, продавщица пыталась что-то объяснить, но её никто не слушал.

Денис окинул взглядом эту сцену и уже собирался развернуться и уйти, когда заметил, что Арина смотрит прямо на него.

— Денис! — окрикнула она.

Он медленно выдохнул. Вмешиваться совершенно не хотелось, но Арина явно не справлялась, а женщины всё причитали и причитали, перебивая друг друга.

Он шагнул вперёд, аккуратно обходя осколки.

— Я оплачу, — сказал он негромко, но достаточно внятно, чтобы его услышали.

Женщины замолчали и повернулись к нему. Продавщица моргнула.

— Не нужно, — начала было Арина, но Денис не дал ей договорить.

— Сколько? — спросил он у продавщицы.

Та растерянно посмотрела на осколки, потом на него.

— Да ладно вам, — махнула она рукой. — Списываем по акту. Бывает. Главное, что никто не пострадал.

Женщины, убедившись, что скандала не будет, тут же потеряли интерес к происходящему и разошлись по своим делам.

— Вы уверены? — переспросила Арина, всё ещё прижимая ладони к груди.

— Конечно. Идите уже. Я сейчас уберу.

— Спасибо! — улыбнулась Арина и повернулась к Денису. — Поможешь?

Не дожидаясь ответа, она направилась к стеллажам. Денис пошёл за ней.

— Вот эти обе, — сказала она, показав на коробки с литровыми банками.

Денис молча взял коробки, и они пошли к кассе. На улице помог погрузить их в багажник машины. Арина достала из салона старое одеяло и аккуратно укрыла покупки.

— Спасибо, — сказала она тихо, не глядя на него.

Денис кивнул и уже собирался уходить, когда она заговорила снова:

— Ты… как ты? Давно не виделись.

Он замер, помолчал и в итоге ответил:

— Нормально.

Повисла пауза. Арина явно пыталась найти слова, но Денис не помогал.

— Папа говорил, ты пчёл завёл.

— Завёл.

Ещё одна пауза, более тягостная.

— Ну… спасибо ещё раз, — она открыла дверь машины и села за руль.

Денис отступил на шаг. Она завела двигатель, помедлила секунду, словно ждала, что он скажет что-то ещё, но он молчал. Машина тронулась с места и выехала со двора.

Денис остался стоять, глядя ей вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Какое-то старое чувство шевельнулось внутри. Он сжал челюсти и отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Потом вернулся в магазин за деталями.

***

Спустя несколько дней они встретились снова. В том же хозяйственном магазине. Присев у нижней полки, Денис выбирал пластиковые контейнеры для мёда, когда над головой раздался знакомый голос.

— Привет!

Он поднял голову и увидел Арину. В этот раз на ней были короткие шортики и свободная рубашка.

— Привет, — ответил Денис и снова опустил взгляд на контейнеры.

Арина продолжала стоять рядом, словно ждала чего-то. Денис отобрал пять контейнеров по пять литров каждый, поднялся и повернулся к ней с вопросительным взглядом.

— Поможешь? — улыбнулась она.

Денис молча кивнул, отложил свои контейнеры на ближайшую полку и пошёл за ней. Через несколько минут они стояли у её машины, укладывая в багажник уже четвёртую коробку с банками. Арина аккуратно поправила старое одеяло поверх коробок, помолчала, потом добавила с лёгким смешком:

— Наверное, думаешь, куда мне столько, да?

Денис пожал плечами.

— Не думал.

— Ну… в этом году урожай огурцов просто сумасшедший. И помидоров тоже. Обычно в конце августа закатываю, но в этот раз, похоже, начну раньше. Мама ещё компоты варить собирается, так что… — она осеклась, поняв, что говорит слишком много.

Денис кивнул.

— Понятно.

Пауза затянулась. Арина закрыла багажник, провела ладонью по крышке, стирая пыль.

— Ну… спасибо ещё раз, — сказала она тихо.

— Не за что.

Она села в машину и завела двигатель. Денис снова проводил её взглядом и только когда машина скрылась из вида, вернулся в магазин за своими контейнерами.

***

Следующим утром Денис встал рано, чтобы успеть откачать мёд до того, как начнётся жара. Надев защитный комбинезон, он направился к ульям через ещё не просохшую от росы траву. Уже на подходе почувствовал, что что-то не так. Слишком тихо. А потом он увидел пчёл. Они лежали на летках и земле вокруг ульев.

Денис ускорил шаг и подошёл к первому улью. Снял крышку, приподнял холстик. Внутри пчёлы ползали медленно и вяло. Некоторые лежали на дне улья, беспомощно шевеля лапками.

Денис достал рамку и застыл.

Мёд в сотах был не золотистым, а мутно-серым, с зеленоватым оттенком. Консистенция тоже была неправильной: слишком жидкая, почти водянистая. Он поднёс рамку ближе к лицу. В нос ударил тяжёлый, сладковатый запах с примесью чего-то кислого и затхлого.

Он опустил рамку обратно, закрыл улей и проверил остальные. То же самое.

Он стоял посреди пасеки, глядя на мёртвых пчёл, и пытался понять, что произошло. Ещё вчера вечером он проверял ульи, и всё было нормально, а теперь…

Он снял маску, провёл рукой по заросшему щетиной подбородку. Глухое раздражение смешивалось с растерянностью, и в голове крутилась одна мысль: что, чёрт возьми, могло произойти за одну ночь?

***

К вечеру Денис узнал, что беда с пчёлами случилась не только у него. Односельчане в хлебном обсуждали ту же проблему. Пчёл в селе держали многие, но самая большая пасека была у Семёныча.

На обратном пути Денис решил зайти к нему. Калитка оказалась не заперта. Он прошёл во двор и остановился, оглядываясь. Всё было ухоженно и аккуратно: вдоль выложенных плиткой дорожек были разбиты клумбы с розами, георгинами и пионами, между ними располагался небольшой сад камней с керамическим садовым гномом и парой улиток. Дом и хозяйственные постройки были обшиты светлым сайдингом.

Пока Денис разглядывал двор, открылась входная дверь.

На пороге появилась Арина. В коротких выцветших шортах и простой футболке, с небрежно собранными волосами. Увидев Дениса, она на мгновение смутилась, но всё же улыбнулась.

— Привет, — поздоровался он. — Дядь Гена дома?

— Да, он на пасеке. Пойдём, провожу.

Арина вышла на крыльцо, прикрыла за собой дверь и направилась в сторону огорода. Денис пошёл за ней. Его взгляд невольно задержался на загорелых ногах и плотно обтягивающих шортах.

— У тебя тоже? — спросила она.

— Что?

— С пчёлами.

Она обернулась так неожиданно, что Денис почувствовал себя застигнутым врасплох. Он поспешно отвёл глаза.

— Да.

Арина заметила его смущение, но не подала вида. Они обогнули дом и вышли к пасеке. Геннадий Семёнович стоял у одного из ульев без маски и смотрел на рамку в руках с таким выражением лица, по которому легко можно было прочесть все мысли. В основном нецензурные.

— Пап, к тебе Денис, — окликнула его Арина.

Геннадий Семёнович обернулся.

— А, Дениска. Привет. — Он поставил рамку обратно, закрыл улей и снял перчатки. — Ну что, у тебя то же самое?

— Ага.

Геннадий Семёнович тяжело вздохнул и покачал головой.

— Не понимаю. Совсем не понимаю. Вчера всё было в порядке, а сегодня вот, — он махнул рукой в сторону ульев. — Мёд испорчен, пчёлы дохнут. Ты запах чувствовал?

— Чувствовал.

— Это что такое вообще? Я за двадцать лет всякое видел, но подобного ни разу.

Денис молчал, глядя на ульи.

— Виктор Иванович тоже звонил, — продолжил Геннадий Семёнович. — У него вообще две семьи погибли полностью. И ещё человека три из села жаловались. У всех одно и то же.

— Может, поля чем-то обработали? — предположил Денис.

— Может быть. Достали уже эти фермеры. Экономят на химикатах, а нам убытки.

Геннадий Семёнович снова вздохнул и потёр лицо ладонями.

— Надо что-то делать. Завтра, может, ветеринара вызовем. Хотя, что он скажет… — Он посмотрел на Дениса. — Мёда в этом сезоне уже не будет. Ты хоть сколько-нибудь успел откачать?

— Нет.

Арина всё это время стояла в стороне, сложив руки на груди. Теперь она шагнула вперёд.

— Может, чаю? — предложила она.

Геннадий Семёнович посмотрел на неё, потом на Дениса.

— Да, а давай-ка по чашечке, а?

Денис хотел было отказаться, но Арина уже направилась к дому. Он переглянулся с Геннадием Семёновичем и молча последовал за ней.

***

На кухне было уютно: мягкий уголок, занавески в цветочек. Денис сел с краю на табурет, показывая всем видом, что он тут ненадолго. Геннадий Семёнович тяжело опустился на диван напротив и, пока Арина расставляла чашки и доставала из шкафчиков чай, кофе и печенье, принялся рассказывать про свою пасеку.

Денис слушал, изредка кивал и односложно отвечал на вопросы. Сам же всё чаще украдкой поглядывал на Арину. На загорелые ноги, на линию талии под футболкой, на то, как она наклонялась к шкафчику и убирала за ухо выбившуюся прядь. Он злился на себя за это, но ничего не мог поделать. Арина будто чувствовала это. Она то задерживала на нём взгляд чуть дольше, чем нужно, то проходила рядом так близко, что Денису приходилось делать вид, будто ему срочно надо размешать сахар. Даже когда она ничего не говорила, от неё шли какие-то тихие сигналы, от которых ему было одновременно неловко и… слишком тепло внутри.

Постепенно напряжение отпустило. Когда Геннадий Семёнович спросил Дениса про дом, мол, как он там один управляется, не развалилось ли всё к чёрту за эти годы, Денис хотел отделаться привычным «да нормально», но неожиданно для себя заговорил. Рассказал, что починил крыльцо, поменял пол в бане, потому что старый прогнил, и что крышу пришлось латать, потому что после дождей в углах сырело. Говорил сдержанно, без подробностей и жалоб, но Арина всё равно слушала внимательно и время от времени чуть улыбалась, будто радовалась не его словам, а тому, что он вообще разговаривает.

Уходить он собрался быстро, почти резко. Допил чай, поблагодарил и поднялся из-за стола. Удерживать его никто не стал, но уже у ворот он услышал позади торопливые шаги.

— Денис, подожди.

Он обернулся. Арина остановилась у калитки, чуть запыхавшаяся, с маленькой банкой в руках.

— Возьми, пожалуйста. Это мы на прошлой неделе немного накачать успели.

Денис хотел отказаться, но не успел, она уже сунула банку ему в ладони. Тёплое стекло, липкая крышка, сладкий запах… и её пальцы, которые на секунду накрыли его руку. Денис замер. Арина тоже. Несколько мгновений они стояли, просто глядя друг на друга, пока он первый не убрал руку. Потом отступил на шаг, кашлянул и сказал:

— Спасибо.

— Пожалуйста, — улыбнулась Арина.

Было в её взгляде что-то такое, что Денис почувствовал, как уголок его рта дрогнул, и губы сами растянулись в улыбку.

— Ну… — кашлянул он ещё раз. — Пока.

— До свидания, — сказала Арина ему вслед.

Он не знал, что она стояла у калитки, пока он не скрылся за поворотом. И не знал, что за этой сценой наблюдал кто-то ещё.

***

Несколько дней после того вечера Денис Арину не видел. Сознательно он избегал встреч, но подсознательно не переставал о ней думать. В мыслях она почему-то всегда представлялась ему не сегодняшней, взрослой и немного чужой, а той, прежней, какой он запомнил её до всего.

Когда всё было проще.

Они начали встречаться в старших классах. Однажды она пригласила его на медляк на школьной дискотеке, и с тех пор всё как-то само завертелось. Денис провожал её домой после школы, помогал с математикой, а она ему — с биологией и химией. Хотя была и другая биология, и другая химия — та, что пульсировала между ними, когда он прижимал её к стене старого магазина и целовал так, что у обоих перехватывало дыхание.

Денис помнил её губы — сладкие, будто на её коже всегда оставался вкус мёда. Помнил её тело под тонким летним платьем, линию шеи, запах волос. Помнил своё желание, острое и почти болезненное, и её смех, когда она отстранялась и шутливо толкала его в плечо: «Нет-нет, Дэн, только после свадьбы». Он знал, что она хочет того же, видел это в её глазах, в том, как она прижималась к нему, прежде чем отстраниться. Хочет, но боится. И он был готов ждать сколько потребуется. Даже жениться, если надо. Но сначала надо было выучиться.

После школы он поступил в медколледж в Бийске, она пошла учиться на бухгалтера. Иногда Денис думал, что им стоило поменяться: из Арины вышел бы отличный фельдшер или педиатр, а он бы работал с цифрами где-нибудь в Барнауле или Новосибирске. И тогда, может быть, всё сложилось бы иначе.

Ведь если бы не медицинский, он не связался бы с той компанией и не случился бы «инцидент»… Денис ненавидел это слово. Потому что так говорят те, кто не хочет называть вещи своими именами. Не хочет говорить «пьянь», «убийца», «протокол», «суд», «приговор». Не хочет говорить «предательство».

А потом была тюрьма. Армия.

Он не знал, что чувствовала Арина тогда, чего боялась, почему не писала, если правда верила, как сказала у калитки. Может, ей было легче верить молча. Может, она боялась отца, сплетен на селе. Может, просто боялась стать «той самой, которая ждёт зэка».

Денис мог придумать тысячу оправданий и ни одному не верил.

В эти дни он несколько раз ловил себя на мысли, что хочет к ней зайти. Не чтобы поговорить или что-то выяснить. Просто вернуть миску, в которой она принесла пирожки, когда он спас её отца от чупакабры.

Миска стояла на кухне. Он отмыл её до скрипа, вытер полотенцем, поставил на край стола. Потом снова взял, снова посмотрел, снова поставил. Он сомневался так долго, что уже сам себя ненавидел за это. В конце концов утром он просто сделал, как привык в армии: поднялся, не размышляя, натянул ботинки, взял миску и направился к соседям.

Калитка у Арининого дома оказалась приоткрыта. Он уже протянул руку, чтобы толкнуть её, как на крыльцо вышел Семёныч. Не один, а с высоким темноволосым мужчиной, державшим небольшой чемоданчик. Спустившись по ступенькам, они коротко попрощались у калитки. Незнакомец направился к припаркованной у забора иномарке. Семёныч проводил его взглядом, повернулся к Денису и молча кивнул, без привычного «О, Дениска».

— Случилось что, дядь Ген? — спросил Денис, заметив складку между бровями соседа.

— Арина заболела, — ответил Семёныч, посмотрев вслед отъезжающей машине.

Он произнёс это так, что в груди у Дениса что-то дрогнуло, заныло, и сердце забилось быстрее.

— Серьёзное что-то? — спросил он.

— Да кто бы знал. Сначала думали, простыла. Начиналось как обычно, температура, слабость. Потом на кожу пошло, сыпь какая-то. А сейчас вообще лежит, не ест толком. Врача вот вызывали из Бийска, он плечами пожимает. Сказал, в город надо, на анализы. А как её повезёшь, если она встать не может?

— Может, я помогу чем...

Семёныч поднял на Дениса глаза, и несколько секунд они смотрели друг на друга. Денис пытался понять, что выражает взгляд соседа, но не мог.

— Спасибо. Пока не надо.

— Ладно, я пойду тогда. Передайте Арине, чтоб выздоравливала.

Денис развернулся, но Семёныч его окликнул:

— А ты чего приходил-то? Аринку хотел повидать?

— Да вот, отдать. Спасибо. Вкусные были пирожки.

Он протянул миску соседу и, не оборачиваясь, побрёл в сторону дома. Но дойдя до угла, не стал сворачивать в свой переулок, а пошёл дальше.

Он пытался осознать, какие эмоции вызывала у него мысль о болезни Арины. Он ощущал тревогу за неё, тоску, желание увидеть. И ещё злость, нелепую и иррациональную.

Денис сжал кулаки в карманах и выдохнул. Взгляд зацепился за что-то на дороге. Он подошёл ближе и присел на корточки. Пчёлы, штук пять или шесть, мёртвые, лежали прямо на гравии. Он поднялся, осмотрелся. Ещё несколько мёртвых пчёл лежали чуть дальше. Денис пошёл вперёд, следуя за этой странной цепочкой.

И тут заметил траву.

Вдоль дороги, полосой метра в полтора шириной. Она была не просто выгоревшая на солнце, а мёртвая. Будто кто-то пролил на неё кислоту. Или как бывает поздней осенью, после первых морозов, когда стебли чернеют и ломаются. Но сейчас было лето.

Денис двинулся дальше. Улица шла вверх вдоль оврага, где когда-то была речка. На подъёме он остановился и обернулся.

Сердце ухнуло.

Он видел всю улицу как на ладони и теперь понимал: все пострадавшие пасеки — Семёныча, Петровича, Егорыча — стояли на одной линии. Словно кто-то прочертил по карте прямую и прошёлся по ней, оставляя за собой смерть.

Денис медленно повернулся и посмотрел туда, куда вела эта линия.

В конце улицы, в стороне от всех, за гнилым покосившимся забором, стоял старый дом. С виду он казался заброшенным. Краска давно облупилась, обнажив оштукатуренные брёвна, на крыше колыхалась тоненькая, совсем ещё молодая берёзка, но окна не были заколочены, и к дому вела тропинка. Трава вокруг неё была чёрная, словно обугленная. Как земля после пожара, только пожара здесь не было.

Денис замер у калитки. В горле пересохло. Рука машинально потянулась к карману, но там не было ни ножа, ни оружия. Ничего. Только нехорошее предчувствие.

***

Когда стемнело, Денис вернулся к дому. Остановился у забора и огляделся по сторонам, прислушиваясь. В траве стрекотали насекомые, где-то за огородами лаяли собаки, в остальном было тихо. Тогда он толкнул калитку, и та неожиданно легко поддалась с тихим скрипом. Денис замер, снова прислушался и вошёл во двор, стараясь ступать беззвучно.

Обошёл дом по кругу, как привык проверять периметр. Останавливался у каждого окна, заглядывал внутрь. Везде была непроглядная тьма: ни огонька, ни блика, ни движения. Дом выглядел совершенно пустым.

Дверь тоже оказалась незаперта. Это было хуже всего: закрытая дверь хотя бы объясняла порядок вещей. Открытая означала либо чужую беспечность, либо чужое присутствие.

Денис достал кинжал. Холодный металл в ладони действовал успокаивающе. Второй рукой он вытащил фонарик и тихо вошёл. В нос ударил запах мышей и старости. Освещая пространство перед собой, Денис медленно двинулся вперёд. Большая комната. Печка. Стол с клеёнкой, потемневшей и липкой от времени. В углу занавеска, за ней металлическая кровать со сбившимся покрывалом. В другом углу, там, где прежде обычно вешали иконы, пузатый телевизор с серой от пыли вязаной салфеткой. Дальше дверь в другую комнату, там ещё одна кровать и плательный шкаф.

У старой русской печи с посыпавшейся побелкой, он остановился. Над ней висели пучки сушёной травы, от них шёл горький полынный запах. На шестке лежали тёмные черепки, рядом виднелись нитки, узелки, восковые слепки, мелкие птичьи кости.

Дом не был заброшен.

Он сделал ещё шаг и поднял фонарь выше. В этот момент сзади раздался голос:

— Денис…

Он резко обернулся, выставив кинжал вперёд.

У двери, на границе света и тьмы, стояла девушка. Чёрные джинсы, длинная футболка с символикой какой-то группы, бледная кожа, прямые тёмные волосы. Она смотрела на него и улыбалась.

От этой улыбки в груди что-то сжалось.

Он узнал её. Лера. Они учились вместе в школе. Кто-то однажды прозвал её Салем, и кличка прижилась. Она всегда была замкнутой, странной, будто не от мира сего. Родителей не было, и её растила бабка. В селе поговаривали, что старуха знается с нечистой силой. Лера держалась особняком, смотрела исподлобья, а если кто-то пытался её задеть, через пару дней с обидчиком случалось что-то неприятное: мелкие травмы, пропажи, ничего серьёзного, но достаточно, чтобы запомнить.

Она шагнула ближе, и Денис почувствовал, как воздух между ними будто сгустился, стал тяжёлым.

— Не ожидала, что заглянешь в гости, — сказала она. — Я бы тебе пирожков испекла.

Денис хотел ответить, но вдруг почувствовал нечто странное. Тело словно перестало ему подчиняться. По мышцам прокатилась волна холода, руки налились тяжестью, ноги стали ватными. Слова Леры доносились откуда-то издалека, их смысл доходил с запозданием.

— Стой, — с трудом выговорил Денис. — Не подходи.

Она тихо рассмеялась и сделала ещё один шаг. В свете фонаря её глаза казались тёмными, почти чёрными, без отблесков и глубины. Денис выставил кинжал вперёд, направив лезвие ей в грудь.

Лера медленно подняла руку и коротко взмахнула кистью.

Кинжал вылетел из руки Дениса, словно его выбило невидимым ударом. Лезвие звякнуло об пол и исчезло в тени.

Денис отступил и упёрся спиной в печку. Лера подошла вплотную. Её ладонь медленно поднялась к его голове. Он хотел ударить, оттолкнуть её, закричать, чтобы сорвать с себя эту липкую неподвижность. Но не мог. Её пальцы коснулись его виска, и Денис провалился в темноту.

Сначала он подумал, что упал. Что ударился об угол печки. Но тела не было. Боли тоже. Не было даже привычного, злого страха, который поднимается в груди и даёт команду: вставай, бей, беги. Было только ощущение, будто кто-то выдернул из него стержень, на котором всё держалось, и он полетел вниз, в глухую, вязкую пустоту.

Тьма была плотной, как мокрая вата. Он пытался вдохнуть, но не понимал, чем. Пытался моргнуть, но не чувствовал век. Попытался сказать хоть слово, но слышал только чужой далёкий шум, как в ушах после взрыва.

Где-то вдалеке, через эту толщу, всплывали звуки: шаги, скрип половиц, женский голос.

— Не дёргайся, Денис.

Он напрягся и наконец почувствовал, что у него снова есть пальцы. Ладони. Колени. Пол под спиной, от которого тянуло холодом и сыростью. Он лежал. Значит, всё-таки упал.

Денис попытался пошевелиться, но смог лишь едва дёрнуть головой. Лера стояла рядом и смотрела на него сверху вниз. В тускло-оранжевом мерцании свечей её глаза казались ещё чернее.

— Что ты со мной сделала…

Денис услышал свой голос не сразу. Он был хриплый, чужой, будто говорил кто-то другой, а он только слушал.

Лера наклонила голову.

— Ты пришёл в мой дом. Угрожал мне. Это просто самозащита.

Она пожала плечом и отошла в сторону. Раздался звук передвигаемой посуды, шорохи. Денис пошевелил рукой. Силы постепенно возвращались.

— Где мой нож? — выдавил он.

— Тебе он не нужен, — Лера подошла и присела рядом на корточки. — Ты всё равно не сможешь им ничего сделать. — Она коснулась пальцами его щеки и улыбнулась. — А вообще хорошо, что ты зашёл.

Лера поднялась, расправляя футболку, и Денис заметил на её запястье тонкую красную нитку. Не браслет, а именно нитку-оберег. На ней висел маленький тёмный кусочек металла, похожий на обугленный крестик. Только перевёрнутый.

— Что тебе надо? — спросил Денис.

— Возмездие, — тихо ответила она.

— За что?

Лера усмехнулась, будто он сказал что-то наивное, и медленно поднялась.

— За что? — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Ты правда не понимаешь?

Она прошлась по комнате, и в такт её шагам тихо заскрипели старые половицы. Денис слышал, как она шуршит чем-то у печки, как чиркает спичка, как вспыхивает огонь. Запах сухой полыни смешался с чем-то ещё, неуловимо знакомым. Она поставила на плиту чугунок, стукнула крышка, звякнула ложка о металл.

— А я ведь тебя ждала, Денис, — сказала Лера уже другим тоном, почти спокойным. — Смешно, да? Ждала, когда ты вернёшься домой.

Денис попытался приподнять голову, но шея слушалась плохо. Всё тело было тяжёлым, будто его залили свинцом. Но пальцы уже могли сжаться. Он медленно согнул руку в локте.

Лера продолжала говорить, не оборачиваясь.

— Ты отверг меня, помнишь? Я валентинку тебе подарила. Написала там всё, что чувствовала, а ты просто рассмеялся. При всех. Ещё и друзьям показал, и они тоже смеялись. А ты даже не смотрел на меня. Делал вид, что меня нет. А потом появилась она. Арина. И я видела тебя каждый день. В школе. В магазине. Видела, как ты смеёшься, как смотришь на неё. Видела, как вы целовались по углам. Почему ты считал, что имеешь на это право, а я нет? Почему у неё было право, а у меня нет? И ведь я думала, что всё, между вами нет ничего, а потом вы так сладко держались за ручки, что аж смотреть было тошно. Тьфу!

Она глухо стукнула чем-то по столу.

— Из-за тебя… — попытался произнести Денис, но слова выходили с трудом, — Арина…

Лера только усмехнулась.

— Я могла бы забыть, — сказала она, и в голосе мелькнула злость. — Но не могу. И не хочу.

Денис вдохнул через нос. Воздух пах печным дымом, травами и чем-то сладким, приторным. Он чувствовал, как внутри поднимается ярость.

Да что эта дура о себе думает? Нож. Найти нож. Или хотя бы…

Он попытался сместить ладонь по полу. Пол был липким от пыли.

Лера подошла ближе. Её тень накрыла его лицо. Она присела на корточки, так что он увидел только её колени и край футболки.

— А знаешь, что самое забавное? — тихо спросила она. — Твоя мать приходила ко мне.

Денис замер.

— О, как она рыдала тут передо мной. — Лера наклонилась ниже, и Денис почувствовал её дыхание у виска. — Просила, чтобы я тебя защитила. Сказала, что ты не такой. Что ты хороший. Что тебе просто не повезло. Ещё бы! Ведь это я сделала так, чтобы тебе не повезло.

Лера коротко хмыкнула.

— Ты живёшь на время, которое она у меня заняла, Денис, — она медленно провела пальцем по его скуле, и от этого прикосновения по коже пробежала дрожь. — Вспомни, сколько раз ты был на краю смерти и что-то помогало тебе, а?

Денис почувствовал, как похолодело внутри. Слишком много. Ребята в отряде даже шутили, что у него мощный ангел-хранитель, а оказалось…

— Ах ты, сука, — выдохнул он.

Пальцы дрогнули от желания схватить её, вцепиться, разорвать ей горло. Денис попытался подтянуть ноги, но ступня лишь чуть-чуть шоркнула по полу.

Лера заметила. Она выпрямилась, но не отступила. Наоборот, спокойно шагнула ближе, как хозяйка, которая не боится собственной собаки.

— Лежи спокойно, это ненадолго, — сказала она почти ласково.

Денис напряг плечи, готовясь рвануться, хотя разум подсказывал: рано. Но ярость уже срывала тормоза. Ему казалось, что если он сейчас не ударит, то задохнётся.

И в этот момент Лера опустилась на него сверху. Ладони легли ему на грудь и медленно скользнули выше, к плечам. Она склонилась так низко, что Денис ощутил её дыхание на своих губах. А потом её губы коснулись его рта. Он попытался отвернуться, стиснул зубы так сильно, что свело челюсть, но Лера не отстранилась. Напротив, она задержалась на мгновение дольше, словно наслаждаясь его бессилием и яростью.

— Тише, — прошептала Лера. — Не надо геройства. Оно тебе никогда не шло.

Её пальцы больно обхватили его подбородок. Денис дёрнулся, но она удержала. Второй рукой взяла что-то рядом, и он услышал тихий плеск жидкости.

— Открой рот, — сказала она спокойно.

Он сжал челюсти ещё сильнее.

Лера вздохнула и резко надавила пальцами в точку под ухом. В глазах у Дениса потемнело от боли, губы сами разжались на долю секунды.

Этого хватило.

Горло обожгло чем-то горьким и сладким одновременно. Денис захрипел, попытался выплюнуть, но тело снова предавало его, только быстрее. Мир поплыл, потолок качнулся, будто дом поехал куда-то в сторону. Лера наклонилась ближе, и её лицо расплылось в тени.

— Вот так, — сказала она. — Спи.

Денис попытался выругаться, но язык стал чужим. Он успел только вдохнуть и провалился обратно в ту же вязкую, глухую тьму, где не было ничего: ни пола, ни печки, ни голоса.

***

Первое, что он увидел, когда пришёл в себя, был когда-то белёный, но давно посеревший от времени потолок. Денис попытался перевернуться на бок и не смог, что-то удерживало запястья. Он посмотрел вверх и увидел верёвку. Резко дёрнулся. В плечах вспыхнула боль, но тело уже было не таким вялым, как ночью. Слабость ещё оставалась, но мышцы снова слушались.

— Проснулся? — раздался голос.

Денис повернул голову.

Лера сидела за столом. Белая блузка с бейджиком, зелёный шейный платочек, аккуратно собранные в пучок волосы, в которых поблёскивала длинная шпилька, — обычная сотрудница сберкассы и никакая не ведьма. Её даже можно было назвать симпатичной, если бы не скривлённые в усмешке губы и взгляд, от которого хотелось отвернуться.

На столе перед ней стояла глиняная кружка. Лера держала над ней руку и мелко шевелила пальцами, будто перебирала невидимые нити.

— Ну как спалось? — спросила она почти ласково. — Вовремя ты очнулся. Как раз для новой дозы.

Она коротко рассмеялась.

Денис сглотнул. Язык во рту был сухим, как наждачная бумага.

— Что ты собираешься со мной делать? — спросил он.

Лера не ответила. Она взяла чашку и подошла ближе. Денис инстинктивно напрягся, но верёвки держали крепко.

— Мне надо на работу, — сказала она буднично, наклоняясь над ним. — А потом нужно собрать кое-какие ингредиенты.

Она провела пальцем по его скуле, и усмехнулась.

— Так что веди себя хорошо. Будь паинькой. Открой рот.

— Пошла ты… — выдохнул он.

Она не разозлилась. Даже не поморщилась. Просто одной рукой взяла его за нижнюю челюсть, двумя пальцами сжала так, что в висках вспыхнула боль, и Денис рефлекторно разжал зубы. Второй рукой влила отвар.

Горечь обожгла язык, следом накатила приторная сладость. Денис попытался вывернуться, но верёвки держали слишком крепко. Лера стояла рядом и спокойно ждала, пока он перестанет сопротивляться. Когда он затих, поставила кружку на стол и негромко сказала:

— Умница. Вот так и надо.

Она направилась к двери, взяла сумочку, поправила юбку. Обернулась через плечо, улыбнулась и вышла, прикрыв за собой дверь. Денис не слышал, чтобы она закрывала дверь на ключ. Во дворе тоже было тихо.

Выждав несколько минут, он повернул голову и сплюнул. На подушку потёк густой тёмный отвар.

— Ну давай, рядовой, — прошептал он себе. — Действуй.

Он подтянул кисти и попробовал дотянуться до узла. Тот был привязан к изголовью. Слишком далеко. Денис резко дёрнул верёвку на себя. Она туго натянулась, впившись в запястья, но не порвалась.

Тогда он посмотрел на металлическую спинку кровати. Потом на старую панцирную сетку и заметил то, что искал — острый край пружины, торчавший наружу.

Денис сместился ближе и стал методично тереть верёвку об металл. Волокна начали расползаться, но прошло где-то полчаса, прежде чем порвался один виток, потом второй. Денис резко рванул руки и освободился.

Он сел на край кровати. Голова кружилась, перед глазами плыли чёрные пятна. Денис глубоко вдохнул и заставил себя встать. Ноги были ватными, но держали.

Схватив свою куртку, которая висела на спинке кровати, Денис направился к выходу. Сделал пару шагов, схватился за стол, отдышался и двинулся дальше. Дверь не поддалась. Он дёрнул сильнее, но ничего не изменилось. Не заперто, но будто приклеено к косяку какой-то невидимой силой.

Денис подошёл к окну, попытался открыть раму. Та не поддалась. Тогда он отступил, схватил стоявший у стола деревянный стул и изо всех сил ударил по стеклу.

Стекло треснуло, но в тот же миг Дениса оттолкнуло назад с такой силой, что он едва удержался на ногах. Стул выпал из рук и грохнулся на пол.

Он развернулся и попытался выбить дверь плечом, постаравшись вложить в удар весь свой вес. Барьер не поддался. Наоборот, отбросил его обратно с унизительной лёгкостью.

Денис отступил, часто дыша.

— Колдовство, — выдохнул он и сам себе не поверил.

Он замер посреди комнаты.

Телефон. Нужен телефон.

Денис проверил карманы куртки, джинсы, осмотрел кровать и пол вокруг неё. Пусто. Затем принялся обыскивать весь дом, заглядывая в каждый угол. Нашёл фонарик, но ни кинжала, ни телефона не было. Неужели Лера забрала их с собой? Она могла.

Вернувшись в комнату, Денис опустился на край кровати и попытался собраться с мыслями. Что дальше? Он потёр руками лицо, и вдруг взгляд зацепился за то, на что раньше он не обратил внимания. На полке над дверью, под стопкой пожелтевших газет, виднелся угол чёрного пластикового корпуса. Его телефон.

— Умно, — пробормотал Денис. — Очень умно, Салем.

Спрятать на виду, но так, чтобы пленник не сразу заметил. А может, она и не рассчитывала, что он очнётся раньше, чем она вернётся.

Денис подтащил к двери табурет, встал на него и потянулся к полке. Пальцы не сразу нащупали пластиковый корпус. Он осторожно стянул телефон вниз, и следом посыпались пожелтевшие газеты.

Экран загорелся тускло. Батарея показывала всего шесть процентов.

— Чёрт, — пробормотал Денис.

Он поспешно разблокировал телефон, открыл контакты, нашёл имя брата и нажал вызов. Гудки тянулись, казалось, целую вечность.

— Дэн, привет! — раздался обрадованный голос Антона.

— Антон, слушай. Ты знаешь, как снять чары ведьмы?

Пауза.

— Эм, ну, во-первых, привет, — голос брата изменился. — Во-вторых, я сейчас занят, потом перезвоню.

— По… — закричал Денис, но Антон уже закончил вызов.

Денис уставился на потухший экран. Четыре процента. Он попытался перезвонить, но Антон сбрасывал звонки.

— Да твою же…

Денис швырнул телефон на кровать и сжал кулаки. Злость поднималась волной, жгла изнутри. Антон даже не стал слушать. Впрочем, сам виноват. Слишком долго игнорировал брата.

Денис заставил себя глубоко вдохнуть и снова огляделся. Нужно найти выход. Или хотя бы зарядку для телефона.

Он принялся во второй раз обыскивать дом. Шкафы, полки, ящики комода. Под кроватью нашёл пыльную коробку с какими-то травами, на подоконнике — свечи, спички, старую керосиновую лампу, под столом — пластиковую полторашку с керосином. Ничего полезного.

В углу стоял низкий старый сервант. Денис присел на корточки и выдвинул нижний ящик. Внутри лежали тряпки, какие-то пузырьки с мутной жидкостью и небольшой холщовый мешочек, затянутый шнурком.

Денис развязал шнурок и заглянул внутрь.

Маленькие черепа. Птичьи, звериные, может быть, крысиные или кроличьи. Белые, с пустыми глазницами. Штук десять, не меньше.

Денис медленно затянул мешочек обратно и отшатнулся, будто обжёгся.

— Что за…

Он поднялся на ноги, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Зазвенел телефон. Денис вздрогнул и поспешил ответить.

— Антон, привет, — сразу же заговорил он. — Слушай, извини, что так, но это важно. Я заперт в доме ведьмы и не знаю, как отсюда выбраться. Мне нужна твоя помощь.

На том конце повисла пауза. Слышно было только шум машин и отдалённые голоса прохожих.

— Антон? — повторил Денис.

— Эээ, да, я тут. Просто я… слушай, умеешь ты, конечно, подбирать темы для бесед.

— Антон, я серьёзно. У меня телефон сейчас сядет.

— Я понял. Сейчас. Мне надо время, чтобы найти информацию. Я перезвоню.

— Только быстрее, ладно?

— А где ты сейчас конкретно?

— Помнишь Леру Кожемякину?

— Лерку-Салем? О, блин…

— У… — Денис не договорил, телефон пискнул и выключился.

— Чёрт, — он бросил телефон на кровать и прислонился спиной к стене. — Думай, рядовой, думай!

Что ж, раз выйти из дома нельзя, придётся драться. Прикончить эту чёртову ведьму. Только вот чем? Ничего острого в доме не нашлось: ни ножей, ни вилок, ни даже гвоздей. Глиняные горшки и звериные черепа были слишком хрупкими, чтобы всерьёз на них рассчитывать.

Ладно. Работаем с тем, что есть.

Он выбрал самое тяжёлое и удобное — металлический прут от кровати. Раскачивал его до тех пор, пока сварка не треснула, потом выломал окончательно. Один конец обмотал кухонным полотенцем, чтобы было удобнее держать. Вышло неказисто, зато в руке лежало крепко. Таким оружием можно было проломить голову, если, конечно, успеть.

Денис устроился возле входной двери и стал ждать.

Сначала он просто сидел, потом встал, потом снова присел. Проверил своё оружие ещё раз. В какой-то момент ему показалось, что задремал, и вдруг услышал снаружи шаги.

К этому времени совсем стемнело. Денис медленно поднялся, взял прут обеими руками и прижался к стене рядом с дверью, стараясь дышать тише.

Лера вошла спокойно, как обычная девушка после обычного рабочего дня. В руке пакет из супермаркета, на плече сумочка, на ногах туфли.

Денис бросился на неё, стараясь не потерять ни секунды. Главное, сбить её с ног и не дать поднять руку. Но он не успел. Лера как будто ждала этого. Даже не глядя в его сторону, она подняла ладонь коротким, почти небрежным жестом. Дениса отбросило к стене. Он ударился плечом и на мгновение потерял дыхание. Прут вылетел из рук и глухо стукнулся о пол.

Лера рассмеялась. Поставила пакет и сумочку на стол, скинула туфли и неспешно пошла к нему, на ходу вытаскивая длинную шпильку и распуская волосы.

— Ну что за детский садик, Денис? — сказала она тихо.

Он попытался подняться, но голова гудела, а правая рука не слушалась. Лера наклонилась ближе, разглядывая его с любопытством.

В этот момент кто-то окликнул её с порога.

— Эй!

Лера обернулась. На лице появилось недовольство, как у человека, которого прервали посреди чего-то важного.

У входа стоял Антон, почти целиком заслоняя дверной проём. Внутрь он не входил, стоял на границе, в темноте двора, сжимая что-то в руке. Это явно было не оружие, скорее тряпка, смотанная в узел.

— Отойди от него, — сказал Антон. Голос дрожал, но слова звучали твёрдо.

Лера усмехнулась.

— О как, — протянула она. — Брата спасать приехал.

Она подняла руку, намереваясь швырнуть Антона в сторону, как минуту назад Дениса. Пальцы дрогнули, ладонь повисла в воздухе, и… ничего не произошло. Антон стоял за порогом, а там её магия не работала. Тогда он метнул свёрток.

Узелок ударил Леру в грудь и развязался. Что-то сухое и пахучее рассыпалось в воздухе. Резкий запах полыни вперемешку с чем-то железным, почти аптечным. Лера отшатнулась, словно её обожгло. Улыбка сползла с лица.

— Ты… — прошипела она, и в голосе прорезалась злость.

Денис не стал терять времени.

Он рванулся вперёд, не обращая внимания на боль в плече. Схватил Леру и повалил на пол. Она тяжело ударилась спиной о доски. Из груди вырвался короткий хрип. Денис навалился сверху, схватил выпавшую из её руки шпильку и, не задумываясь, воткнул прямо в глаз.

Лера дёрнулась один раз. Из горла вырвался булькающий звук. Потом она затихла. Второй глаз продолжал неподвижно смотреть в потолок.

— Господи… ты… — прошептал Антон с порога.

Он всё ещё стоял на том же месте, не решаясь войти, и смотрел то на тело Леры, то на брата.

— Она… она умерла?

Денис не ответил сразу. Вытер ладонь о штаны, коснулся шеи Леры, проверил пульс.

— Да, — коротко бросил он и поднялся на ноги.

— Ты её уб…

Антон не смог закончить фразу, сделал шаг назад, схватился за косяк и отвернулся в темноту двора. Его мутило.

— Она хотела убить меня, — сказал Денис ровно.

— Но… это же Лерка, — Антон вытер губы рукавом и посмотрел на лежавшую на полу девушку. — Мы с ней в школу ходили. Она… она же не могла…

— Могла, — перебил Денис.

Он подошёл к столу, взял полотенце и начал вытирать руки.

— Она сказала, что это из-за неё я сел. И что мать… что мать расплатилась за меня. Чёрт!

Денис отбросил полотенце в сторону и, сжав руку в кулак, прижал её ко рту. Антон молчал, пытаясь переварить услышанное.

Денис выдохнул и огляделся. Его взгляд остановился на сумочке на столе. Он расстегнул молнию и заглянул внутрь: помада, телефон, документы, чеки, резинка для волос. Ничего необычного. Ничего, что могло бы объяснить, как Лера удерживала его в доме, запирала двери без ключа и могла отбросить взрослого мужчину одним движением руки. Заглянул в пакет, который лежал рядом. Буханка хлеба, молоко, грамм сто шоколадных конфет и… пучок крапивы.

Денис отдёрнул руку и отошёл от стола.

— Так всё, — коротко сказал он. — Берёмся за дело.

Антон поднял на него глаза.

— Какое дело?

— Дом надо сжечь.

— Дэн… ты серьёзно?

— Серьёзно. — Денис взял с печки спички. — Тело оставлять нельзя. Увозить тоже нет смысла. Проще сжечь всё вместе.

Антон стоял неподвижно, сжав пальцы, словно хотел возразить, но слова не шли.

— Поможешь, — сказал Денис. Это был не вопрос. — Следи за обстановкой.

Антон кивнул и отвернулся, вглядываясь в темноту за забором. До ближайших соседей было далеко, так что никто ничего не услышит.

Денис достал из-под стола бутылку с керосином и начал поливать им углы, старые газеты, тряпки, пол, угол у печки. Антон оставался снаружи и всё время оглядывался через плечо, будто ждал, вдруг Лера зашевелится.

Когда всё было готово, Денис остановился в дверях. Поджёг спичку и бросил на пол. Огонь лизнул тряпку у порога, потом начал разгораться сильнее. Жар ударил в лицо, и Денис шагнул назад, потянув Антона за рукав.

Они отошли к забору. Пламя в окнах становилось всё ярче, доски начали трещать. Когда огонь вырвался наружу, Денис произнёс:

— Пойдём.

Обратную дорогу шли молча. Антон держался чуть позади и то и дело оглядывался. Денис шёл ровным шагом, глядя прямо перед собой.

Дома они сразу прошли на кухню. В маленьком помещении сразу отчётливо стал слышен запах дыма. Одежда, волосы, руки — всё пропиталось гарью. Денис снял куртку и повесил на спинку стула, а Антон никак не мог справиться со своей. Руки у него дрожали.

— Сядь, — коротко сказал Денис.

Антон послушно сел за стол, упёрся локтями в столешницу и замер, глядя в одну точку. Его всё ещё потряхивало.

Денис включил чайник и вытащил две кружки. Когда вода закипела, Денис налил чай и пододвинул кружку брату. Потом достал из шкафчика мёд, которым угостила его Арина, переложил в стеклянную розетку и без слов поставил перед Антоном.

Антон обхватил кружку ладонями и вдруг сказал:

— Мне не нравится, как мы встречаемся.

Денис не поднял глаз. Антон сглотнул и продолжил быстрее, будто боялся передумать:

— Я хочу видеть тебя не только тогда, когда ты убиваешь каких-то монстров. Я хочу больше времени провести с тобой просто как брат. По-нормальному. По-человечески. Дома побыть, в конце концов. У меня сейчас каникулы как раз, ещё пять дней.

Денис молчал. Смотрел не на брата, а на стол, на мёд, на тёмное пятно на клеёнке, оставленное когда-то давно горячей сковородкой.

Антон ждал.

— Дэн? — тихо позвал он, потом шумно выдохнул и поставил кружку. — Ладно. Я понял. Завтра уеду, автобус после обеда.

Антон встал, будто собирался уйти прямо сейчас. И только тогда Денис поднял взгляд.

— Можешь остаться.

Антон замер. Денис продолжил тем же ровным тоном:

— Я не умею по-другому. Но можешь остаться.

Антон медленно опустился обратно на табурет. Несколько секунд он просто смотрел на брата, будто не верил в то, что услышал.

Денис поставил локти на стол и сцепил пальцы.

— Скажи лучше… — он запнулся. — Что было в том мешочке, который ты в неё бросил.

Антон моргнул.

— В узелке? — он бросил на брата быстрый взгляд, проверяя, не будет ли насмешки, но Денис был серьёзен. — Полынь, соль и железо.

— Железо? Какое железо?

— Стружка. От напильника. Железо отсекает нечисть. Типа границы. Поэтому раньше подковы над дверью вешали, иглы в косяки втыкали, ножи под подушки клали. Полынь, чтобы отпугнуть. Соль, чтобы «закрывать», — он показал пальцами кавычки, — в том мире.

Денис смотрел на него так, будто Антон только что признался, что умеет оживлять мёртвых.

— Откуда ты это знаешь?

Антон пожал плечами и ответил немного смущённо:

— Да из интернета, Дэн.

Денис несколько секунд молча смотрел на него, потом вдруг усмехнулся.

— Из интернета…

— Ну а откуда ещё? Из библиотеки, что ли? Будь у меня больше времени, я бы, конечно, пролистал парочку фолиантов, изучил лор, но когда брат говорит, что ему нужна помощь, я бросаю всё и спешу на помощь!

Антон развёл руками. Денис покачал головой и сделал глоток.

— Я так и не сказал тебе спасибо.

— Да ладно, пустяки.

— Нет, не пустяки. Ты приехал, когда я позвал. Не отмахнулся, что я брежу про ведьм, а приехал и помог.

Антон кивнул, но ничего не сказал.

— Я не привык просить о помощи, — продолжил Денис. — И не умею говорить правильные слова. Но ты был мне нужен. И ты был рядом.

Антон сглотнул. Посмотрел в кружку, потом на брата.

— Я всегда буду рядом, Дэн. Просто позови. А я пока начну собирать материалы и готовить запасы. Осиновые колья там и всё такое. Вдруг в следующий раз позовёшь меня на вурдалаков.

Повисла пауза. Денис уставился на брата так, будто только что услышал самую неуместную шутку в своей жизни. Антон сидел с невозмутимым лицом, но уголки губ предательски дёргались.

Денис качнул головой, но через мгновение не выдержал и фыркнул. Коротко и сухо, почти без улыбки. Антон рассмеялся следом. Сначала тихо, потом смех сорвался, стал неровным, хриплым. В нём было больше пережитого ужаса, чем радости. Денис уже молчал и просто смотрел на брата, а Антон смеялся, пока на глазах не выступили слёзы. Потом резко выдохнул и провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с него всё, что произошло за ночь.

— Дурак, — сказал Денис, но в голосе не было злости.

— Зато полезный, — ответил Антон, утирая глаза.

Они допили чай молча. Антона всё ещё иногда передёргивало, Денис смотрел в кружку и больше ничего не говорил. За окном медленно светало. На кухне пахло дымом, мёдом и крепким чаем.

Тишина больше не давила.

Продолжение читайте в Истории 3. Ацкие псы