Czytaj książkę: «Саммари книги «Истории Уолл-стрит»»

Сборник рассказов «Истории Уолл-стрит» является дебютной работой Эдвина Лефевра, в которой автор проявил тонкое понимание биржевых реалий. Когда-то старожилы Уолл-стрит с удовольствием проводили аналогии и угадывали, кто скрыт автором под именем того или иного персонажа.

Эдвин Лефевр мечтал стать писателем еще с подросткового возраста. Не окончив университета, он устроился репортером в The New York Sun. Через семь лет Лефевр попал в отдел финансовых новостей. Именно это способствовало тому, что его рассказы настолько достоверно описали жизнь на Уолл-стрит. И несмотря на то что с первой публикации книги прошло уже больше ста лет, она всё еще остается такой же актуальной, как и тогда.

Дама с облигациями

Мистер Фуллертон Ф. Колвелл, один из компаньонов в биржевом доме Wilson & Graves, был известен своими обширными связями и великодушием. Мистер Колвелл, который одинаково хорошо справлялся с делами и в конторе, и на бирже, после смерти своего друга Гарри Ханта помог вдове разобраться с долгами. К тому же оставшиеся от мистера Ханта 38 тысяч долларов были вложены в трастовую компанию Trolleyman’s с годовой ставкой 2,5 процента. Плюс бедной вдове достался дом. И вот, когда все финансовые вопросы были улажены, безутешная вдова заглянула к мистеру Колвеллу на биржу.

Вдова призналась, что тех процентов, что она получает от трастового фонда, решительно не хватает для содержания детей. Ей самой, разумеется, ничего не нужно, но Гарри совсем разбаловал сына и дочь, тратя на семью по 10000 долларов в год.

Мистер Колвелл предложил вывести деньги из траста и купить на них облигации. Он уверил вдову, что по первому требованию она сможет вернуть деньги. А также Колвелл показал ей, за какими именно акциями нужно следить в газете, чтобы узнавать, насколько вырос ее доход. Миссис Хант согласилась и выписала чек. Разумеется, приобретение этих облигаций являлось спекуляцией, но мистер Колвелл не сомневался в надежности вложения. Каждая облигация была приобретена по 96 долларов за штуку, но мистер Колвелл не сомневался, что они вырастут до 110.

Однако вместо ожидаемого роста курс пошел вниз.

И тут как на зло в дело влез супруг Эмили – кузины миссис Хант. Торговлю на Уолл-стрит он знал из сплетен и газетных новостей, но всё равно разбередил душу бедной вдовы сомнениями и подозрениями. Миссис Хант потеряла сон и аппетит. Она вновь наведалась в контору мистера Колвелла, совершенно уверенная в том, что теперь потеряла уже три тысячи. Колвелл пытался уверить вдову, что рынок не всегда стабилен, но он уверен, что рано или поздно, даже опустившись до 85, облигации вырастут обратно до 110. В конце концов миссис Хант решила забрать свои деньги. Мистер Колвелл вернул ей вложенные 35 тысяч долларов, как если бы цена на облигации не упала с 96 до 93. Колвелл был истинным джентльменом и настоящим другом Гарри Ханта.

Спустя неделю облигации вновь выросли до 96, и миссис Хант вновь появилась на пороге мистера Колвелла. Она желала приобрести облигации обратно, но не по рынку, т. е. по 96,5 долларов, а по 93. Миссис Хант не просто желала, она настаивала, чтобы мистер Колвелл продал ей их по 93. Ведь не далее как неделю назад они стоили 93. Неважно, насколько облигации подорожали за неделю, миссис Хант должна была получить их обратно. Колвелл настаивал на своем, вдова ушла ни с чем.

Стоимость облигаций продолжала расти. Миссис Хант была совершенно измотана, она уже согласна была заплатить по 96 долларов за штуку. Колвелл предложил ей выкупить облигации по 104, столько они стоили на бирже. Разгневанная миссис Хант не собиралась спускать ему это с рук. Она покинула контору, пообещав обратиться к юристу, чтобы непременно наказать друга ее покойного мужа.

Мистер Колвелл взволнованно расхаживал по кабинету. Выдержка редко отказывала ему. Нынешнее состояние было непривычным и неприятным. Тут застрекотал биржевой телеграф. Колвелл бросил отстраненный взгляд на ленту и прочитал: «Пятипроцентные облигации Man. Elec. – 106,5».

История со скипидаром

Настал момент, когда конкуренция на рынке скипидара достигла своего пика. Перепроизводство скипидара привело к тому, что когда-то весьма доходный бизнес превратился в очень убыточный. Незавидная картина в отрасли заставила мистера Якоба Гринбаума оживиться. Ему пришло в голову организовать скипидарный трест. Первым делом он за бесценок скупил семь обанкротившихся заводов, а затем еще девять. Затем Гринбаум подмял под себя всю отрасль, так на сцене появилась Американская скипидарная компания, которая выпустила облигаций на 25 миллионов долларов. Опыта в спекуляциях никто из учредителей не имел, но акции и облигации попали на Нью-Йоркскую биржу. Гринбаум пытался убедить всех, какие заманчивые перспективы ожидают покупателей, но эти акции еще не прошли горнило рынка, и никто не понимал, насколько они надежны. Это заставляло банки воздерживаться от принятия их в качестве залога. Синдикату нужен был рынок для их сбыта.

Начало было многообещающим. На первом этапе цена поднималась благодаря двойным сделкам – предварительно продуманным и, само собой, нечистоплотным операциям. Фактически Гринбаум через стороннего брокера продавал акции самому себе, создавая иллюзию того, что на них есть спрос. Стартовая цена на «скипидарные» акции выросла с 25 долларов до 35.

И всё же все попытки Гринбаума расторговать «скипидарные» акции оборачивались ничем. Курс скатился к низкой отметке.

Спекуляции на бирже – врожденный талант. И он шлифуется годами. Главный принцип тут – манипулировать, но так, чтобы никто этого и не заметил. Торговать ценными бумагами может всякий. Но не всякому дано продавать акции и умело скрывать, что сам же и являешься покупателем (что в итоге ведет к подъему курса). Таким образом представители треста приняли решение обратиться к самому искусному манипулятору Уолл-стрит Сэмюэлю Шарпу.

Шарп сколотил состояние на аризонских рудниках, но по-настоящему развернулся, только прибыв в Нью-Йорк. Когда Шарп видел, что акции не стоят запрашиваемой цены, он продавал их бойко и напористо. Если замечал, что их недооценили, – приобретал решительно, охотно принимая предложения купить еще.

Шарп встретился с владельцами треста и согласился взять управление объединенными «скипидарными» акциями. Он обещал, что ему вовсе не составит труда продать их акции по 75 или даже по 80, но единственным условием было «никаких выкрутасов». Это значило, что пока Шарп поднимает их акции в цене, никто из держателей акции не должен продавать их самостоятельно, без ведома Шарпа. Его гонорар должен составить 25 % от прибыли. Ударив по рукам, они разошлись.

На следующее утро стартовал эпохальный взлет скипидарных акций. Они рванули вверх с отметки 30 долларов. Тикерная лента выдавала совершенно фантастические новости, и каждая из них не имела с действительностью ничего общего. Поползли слухи, что ожидаются «важные события» – выплата дивидендов. Видные финансисты стали покупать «скипидарные» акции, хотя на деле они все были людьми Шарпа. Биржа всколыхнулась, и к концу дня акции шли по 52. И день ото дня они продолжали расти. Никто и заподозрить не мог, что обычные манипуляции могут подбросить курс на три десятка пунктов за четыре недели.

Шарп уже дошел до той стадии, когда больше продавал, чем покупал. А цена продолжала расти. В этот день Гринбаум был в самом чудесном расположении духа. И он подумал, что во время такого бума Шарп ни за что не заметит, если он выбросит короткой продажей на рынок две тысячи акций, а лучше пять. Он поручил это зятю, который провел операцию через одного из клерков, увеличив продажу до 10 тысяч акций, уверенный, что даже такой воротила, как Шарп, ничего не заметит. Старик Вехслер, еще один учредитель треста, продал еще пять тысяч акций. Затем Боб Линдхейм, пойдя на поводу у супруги, которой очень хотелось новое ожерелье, выкинул на рынок еще 2500 тысячи акций. Затем все остальные держатели акций решили, что рынок не заметит, если они продадут всего несколько акций, и договор с великим манипулятором нарушился уже на 31,4 тысячи акций.