Czytaj książkę: «Под сосной у реки»
Часть первая
Лиде было 14 лет, когда ей начал сниться прадед. Конечно, сначала она не знала, что это он. Когда он в первый раз пришёл к ней во сне, то молча стоял, глядя на неё. И его силуэт был неясным и далёким. Каждый раз он стоял вдалеке и молча смотрел. Лида не понимала, что ему надо, этому далёкому и неясному солдату с тревожными глазами. Его образ и выражение глаз напоминали кого-то девочке. Она тянула к нему руку, но не могла до него дотянуться. Когда она в первый раз пошевелилась во сне и подняла руку в сторону его не четкого облика, он заколыхался и исчез. Как будто растворился в том тумане, что окружал его. И её удивляло, что она может контролировать себя во сне. Обычно, когда ей что-то снилось, она не влияла на происходящее. А здесь, в этих снах, она отдавала себе отчёт. Она могла контролировать свои действия. И после этих снов она чувствовала, что что-то должна сделать. И постепенно Лида стала замечать, как меняются сны, как меняется этот солдат. Он стал постепенно приближаться к ней. Его образ становился более четким, как бы прорисованным. Как будто невидимый художник рисовал картину и с каждым штрихом становилось все больше деталей, придающих жизнь и очертания картине. Когда он стал почти осязаемым во сне, Лида могла различить его лицо. Темные волосы шапкой, глаза, с чуть опущенными уголками глаз, грустные глаза, как потом назвала их Лида, и пышные усы. И форма. Форма солдатская, чисто выглаженная. Он стоял по колено в воде, а вокруг туман. И тишина. Хоть теперь он был ближе, он все равно молчал и не шевелился. Просто смотрел своими грустными глазами. Но в его взгляде читалась боль. И что-то ещё, что в силу своего возраста было непонятно Лиде. За завтраком она рассказала об этом маме.
– Мам, мне снится один солдат…– начала девочка и замолчала, не зная, как мама воспримет это.
– Какой солдат? Расскажи поподробнее, – мама заинтересованно посмотрела на Лиду.
– Ну…он такой высокий, у него пышные усы. И форма такая…не сейчашняя, а как в фильмах военных показывают.
– И что он делает, этот солдат? – мама пристально глянула на девочку и опустила взгляд в стол, внимательно слушая свою дочь.
– Ничего. В том то и дело! Просто стоит, в воде, вокруг туман и тишина. Знаешь, такая…звенящая. Но глаза…столько грусти в них.
Мама вышла из-за стола, чем удивила Лиду, и скрылась в комнате. Там, пошумев немного чем-то, она появилась на кухне, неся в руках фотоальбом. Она начала листать старые страницы.
– Ого! – воскликнула девочка, – я не видела такой фотоальбом раньше! Где ты его взяла? – Лида протянула руку и дотронулась до альбома.
– Погоди, – мама листала страницы, на которых были размещены чёрно-белые снимки, – а, вот! Он? – мама раскрыла страницу, показывая дочери, на которой был один снимок дурного качества, но всё же было понятно, что он. На нём, высокий молодой мужчина, с шапкой темных волос и пышными усами, смеясь глядел в объектив много лет тому назад. В военной форме.
– Ддаа…– дрожащим голосом ответила Лида.
– Это не просто солдат Лида. Это твой прапрадед. Александр Дмитриевич Прилепин. Старший лейтенант, между прочим. А фотоальбом ты не видела, потому что только вчера я принесла его из дома бабушки. Он лежал на чердаке. Семейная реликвия и память. Он пропал в 1943, под Прохоровкой или где-то в том районе, насколько я помню. С тех пор о нем ничего не известно. По крайне мере так рассказывала моя бабушка. Всё, что я помню. В детстве я любила разглядывать эти фотографии. От него осталась только фотокарточка. Всё-таки столько лет прошло. Хотя… надо поискать в доме бабушки, вроде там письма оставались. Если моль не поела или мыши.
– Но почему он пришёл именно ко мне? – Потому что у вас одинаковый день рождения, Лида. – Что? – удивилась девочка. – Да, он родился 25 ноября 1919, а ты… – 25 ноября 1991, – продолжила Лида за маму, – прямо мистика.
– Думаю, ничего мистического, Лида. Просто, видимо, какая-то связь, – замолчала мама. Но потом продолжила, – я не знаю, как это назвать. Но будь внимательнее, главное, не иди за ним. Если позовёт.
– Почему? – удивилась Лида.
– Ну, просто не стоит, – мама мягко улыбнулась, отложила фотоальбом в сторону и кивнув дочке на остывшую яичницу продолжила завтрак.
После школы Лида, пообедав и сделав уроки, прилегла отдохнуть. День выдался суматошный, был конец учебного года, сдавали учебники, устраивались классные часы. Уютно положив ладошку под щеку, Лида удобно устроилась на диване и сразу уснула. Голос во сне, почему-то похожий на дедушкин, звал её. Так тихо-тихо, почти шёпотом. "Лида…Лида…" Она не видела кто зовёт, только слышала голос и негромкий шум реки. Затем появилось пятно, светлое пятно и что-то поблескивало в этом пятне, мерцало. Оно становилось ближе и ближе, расширялось и наползало. "Где ты?" – Лида поворачивалась на месте, ноги её по щиколотку были в какой-то мяше. " Я здесь! Найди меня!" Так громко было сказано, что Лидо вздрогнула и хотела двинуться назад, но ноги могли двигаться только вперёд. Совсем не контролируя их, она цеплялась за тут же появившиеся откуда-то ветки, а ноги, шаг за шагом несли её к голосу. И вдруг её собственные ноги так резко остановились, что она от неожиданности упала на колени. Чья-то рука справа подхватила её и поставила на место. Резко обернувшись, Лида увидела рядом того самого солдата. Своего прадеда. Он молчал. Его глаза были по-прежнему тревожны.
– Ты мой прадед – сказала Лида – Александр Дмитриевич. Он кивнул. Но не ответил.
– Это ты звал меня?
Он снова молча кивнул.
– Почему ты молчишь? Ведь ты звал меня только что?! – Лида говорила тихо. Он достал какой-то медальон из-за пазухи, на цепочке и показал на него. – Где он? Где ты? – Солдат замотал головой и сорвал медальон с шеи и протянул его Лиде. Она успела увидеть, что на нём есть надпись, а потом солдат исчез. Растаял. Лида стояла на месте и крутила головой по сторонам. И вдруг оказалась у себя на диване. Проснувшись, Лида какое-то время приходила в реальность. Она услышала тиканье часов, звуки улицы в раскрытом окне. Резко сев, она пригласила волосы и пошла проверить, дома ли мама. Но её ещё не было. Она пришла вечером.
– Мам, -сразу с порога начала Лида, – ты права, он мой прадед.
– Тааак… – мама остановилась возле зеркала в прихожей на секунду и в отражении смотрела на свою дочь, – снова снился? – Лида кивнула. – И что же? Разговаривали, судя по всему?
– Да. Он обычно ночью снился, а сейчас даже днём появился. Представляешь, я могу контролировать себя, свои слова в этих снах! Я ему сказала, что знаю, кто он.
– А он что? – повернулась к дочери мама.
– А он протянул какой-то медальон мне, снял его и мне дал. Я хотела взять, но он исчез. Что же делать?
– Ох, моя дорогая, – мама Лиды обняла дочку, поглаживая по голове, – Думаю, он хочет, чтобы мы нашли его. Всё-таки мы православные и упокоить его душу, это важно.
– Так считаешь? – немного отстранившись спросила Лида.
– Думаю да. Что ж, в любом случае, сейчас мы поужинаем, а завтра съездим в дом к бабушке. Насколько я знаю, там сохранились письма от него. Надо проверить, поискать на чердаке.
– И ты поедешь со мной?
– Конечно. Всё-таки это мой дед.
– Мама! Спасибо, что ты не считаешь всё это ерундой. Спасибо, что поддерживаешь меня. Знаешь, у многих моих подруг, мамы даже не слушают их. Говорят, не выдумывай или успокойся…и девчонки перестают рассказывать о своей жизни. Замыкаются. Знают, что нет смысла что-то говорить, обсуждать, рассказывать. И делятся только с нами, подругами.
– Ох, Котька моя… – вздохнула мама, – но ведь ты же моя кровинушка, моя дочка. Ты знакомишься с миром. У тебя свои открытия, свои протесты, переживания, непонимания, страхи, радости, мечты. И мне они, все твои чувства и ощущения, очень важны. Я была в твоём возрасте, знаешь? – засмеялась она, – Знаю, как важна близость с мамой. Вообще с родителями. Поэтому, я всегда буду поддерживать и выслушивать тебя. Чтобы ты не думала, что ты один на один со своими чувствами.
– Люблю тебя, мамуль, – чмокнула Лида маму, и они стали накрывать на ужин.
На следующий день была суббота. И Лида с мамой поехали в дом бабушки, который пустовал много лет и использовался только в летний сезон. На чердаке стояли деревянные ящики, сундуки из прошлого. Пылью покрыто было всё. Где-то слой пыли был потолще, где-то потоньше.
– Осторожнее, тут в районе кухни, доски прохудились, доча, – сказала мама и открыла сундук возле круглого окошка почти под крышей.
– Хорошо, – кивнула девочка, разглядывая обстановку, как бы примеряясь с чего начать. А мама уже доставала какие-то свёртки из сундука, разматывала их, заглядывала, сворачивала обратно, снова доставала. А Лида со скрипом открыла потемневший от времени сундук возле пыльного стола со швейной машинкой. В нем лежали книги и хлопчатобумажный мешочек, туго набитый чем-то. Лида молча разглядывала эти вещи. Все они имели свою историю. Взяв мешочек и развязав тесёмки, девочка увидела письма, аккуратно перевязанные ленточкой. На самом верхнем письме было написано: " От: Прилепина Ивана Александровича, кому: Прилепиной Тамаре Степановне".
– Мааам… – позвала Лида.
– Нашла что? – отозвалась мама из дальнего угла и чихнула.
– Будь здорова! Да, письма от дедушки Вани.
– Спасибо. Ааа, из армии, наверное. Отложи в сторонку. Моя бабушка хранила от дедушки Саши письма, он ей писал. Где-то они здесь. Поищи-ка в другом сундуке, Лида.
Лида положила письма обратно, закрыла сундук и подвинула табурет к другому сундуку, самому пыльному. Сняв часть пыли какой-то ветошью, она подняла крышку, та поддалась со скрипом. Сундук был почти пуст, лишь на дне лежал мужской носовой платок да свёрток. Лида взяла платок, на нём аккуратные, выцветшие стежки: А.П., платок был очень старый. Синяя окантовка по краю побледнела, да и сама ткань платка была очень качественно сделана, Лида ни разу не видела такой. Она поднесла платок к носу, пахло старостью, затхлостью.
– Мам… платок Александра Дмитриевича, – повернулась Лида к матери.
– Правда? – мама отложила хрустальный бокал, который крутила на свету и поспешила к дочери, – так и есть, дедушка Саша.
– А вот ещё что-то есть, – и Лида, передав платок маме, склонилась и достала свёрток. Это были письма её прадеда её же прабабушке, – мааам… – и глаза девочки вдруг наполнились слезами.
– Ну-ну… – слегка похлопала мама по плечу Лиды, а девочка, смахнув слезу, развернула хлопчатую ткань и ей на колени высыпалось штук с десяток писем. Мама девочки принесла стул и присела рядом.
– А хорошо сохранились, кстати, кивнула мама Лиды на письма. Лида кивнула в ответ, дрожащими руками вскрыла конверт и развернула письмо: "Милая моя, Дульсинея…" Лида улыбнулась и посмотрела на мать.
– Почему Дульсинея? Её же звали Евдокия.
– Сокращённо Дуся, а Дульсинея, это он так, любя. Продолжай.
"Милая моя, Дульсинея. Свет души моей. Знаю, ждёшь. Нахожусь я с нашим полком под Курском, найди его на карте, там, деревня Прохоровка, вот я аккурат тут, справа от неё в небольшом лесочке. Сколько мы здесь будем в расположении, непонятно. Писать, конечно, об этом не полагается, но авось и пройдёт письмецо-то моё. Мой друг и товарищ, сослуживец Сашок Редькин, смастерил из портсигара, добытого у врага, два медальона. Вот золотые руки у него! На моём написано: А.Д. Прилепин, 25.11.1919 и твоё имя. Правда сначала медальон этот был на хлопковой верёвочке, но уж больно не прочная. Так я раздобыл цепочку, с виду как золотая, крепкая, надёжная. Вот так, раз номерочка солдатского нету, то вот свой самоделишный теперь есть, на шее ношу. И даже моюсь с ним. Помывка у нас простая, моя Дуся. В реку зашли, дают кусок мыла на десятерых, но это ещё ничего. Вода нынче прохладная в матушке Волге. А помнишь, мы окунались в неё в 1939? Тогда водица была почище да потеплее в разы. А сейчас кругом разруха да грязь из-за фашистов этих гадких. Говорят, что в Волге много погибших лежит. Правда или нет, сказать не берусь. Но уж немчурка больно хилая, в равне с нами-то. Уж и не любят их у нас. Но да Бог с ними, прогоним мы с лица Россиюшки нашей эту грязь. Нечего им шастать по нашим огородам да городам. А каки важные ходят, видала бы ты. Но лучше тебе не видать. А то они больно падкие на наших женщин. А ты у меня вон какая красавица. Что ж, пора уже и заканчивать письмо. Уже зовут меня к главному, в штаб. Обнимаю и целую. Сын и дочь, вам привет от папки! Слушайтесь мать и берегите её и друг друга. Окромя вас у меня никого нет, а у вас кроме друг друга. Ну, прощайте. Дай бог, свидимся ещё. 10.6. 1943."
Тут Лида разрыдалась, слёзы текли ручьями по щекам. Мама вторила ей. Так обнявшись, они поплакали. Но письма отложили в сторонку, чтобы не намочить. Письма они забрали с собой домой, помимо них, они нашли бабушкино выходное платье в горох, лодочки из тёмной кожи, книги довоенного времени, хрустальные бокалы и фарфоровый тонкостенный сервиз. Ещё были пару монет сороковых времён. Посуду они помыли и решили тоже забрать с собой. Мама Лиды любила пить кофе по утрам из изящных фарфоровых чашек.
Неделю Александр Дмитриевич не снился Лиде. И она уже думала, что всё, не придёт. Но вот, на следующую ночь, Лида вдруг увидела себя со стороны читающей письма, а рядом почему-то была не мама, а её прадед, который из-за правого плеча читал и тайком плакал. Лида плакала, и он плакал, и утирал слёзы широкой ладонью. Он был высокий, молодой и красивый. Картинка вдруг сменилась на лес и реку. Девочка стояла по колено в воде. И вдруг услышала отчётливое:
– Я здесь. Найди меня.
И девочка почувствовала холодный металл в руке, это был тот самый медальон, о котором писал Александр Дмитриевич. И надпись была та, что указана в письме.
– Дедушка! Дедушка Саша! – крикнула Лида во сне, но лишь сосны качали макушками, и вода обтекала ноги Лиды. Лида, увидев это, повернулась на месте, не понимая, как это вода обходит её, не касаясь. Берег был высокий, на самом краю росла сосна и часть её корней торчала из чёрно-рыжеватой земли. А в просвете, между корнями и землёй, Лида увидела тёмную цепочку, которая виднелась из земли, прямо в самом низу, где вода. Лида проснулась. Она провела по мокрому лбу, сердце билось часто-часто. Слёзы катились из глаз.
– Ты под сосной у реки, я поняла. Но где именно? В той самой Прохоровке? – Лида глянула на часы, почти утро. Включив интернет в телефоне, девочка забила дату письма и где шли бои в Курске. Интернет долго грузил страницу, но выдал информацию про ожесточённое столкновение советских солдат с немцами и о переломе хода войны под Прохоровкой. Это июль и август, а последнее письмо от Александра Дмитриевича в июне. «Как же найти тебя?» – думала Лида и так разволновалась, что уже больше смогла уснуть. Девочка всё рассказала маме. Та выслушала и ответила, что подумает, как быть дальше. А на следующий день, придя с работы, она загадочно улыбалась. Лида как раз домывала посуду, когда мама появилась в дверях кухни.
– Лида, надо написать в администрацию Курска и в администрацию Прохоровки. А ещё, думаю, в поисковые отряды, но надо узнать, кто занимается поиском останков солдат Великой Отечественной Войны.
– Согласна с тобой, – девочка обернулась к маме, – привет, мамуль.
– Здравствуй, Лида. Ох, устала на работе. – мама села на табурет в кухне.
– А я салат приготовила и сардельки отварила, – Лида достала посуду и стала накладывать ужин.
– Отлично, умница моя, – мама поцеловала дочь в голову и пошла мыть руки.
– Значит, мы всё-таки будем действовать? Искать.
– Ну, конечно, Лида! – голос мамы звучал через шум воды в ванной. Через несколько минут она снова появилась на кухне, уже в домашнем. Ужин ждал в тарелках. – Уж больно взволновали меня твои сны. У меня сослуживица на работе, Татка, есть.
– А, тётя Таня, помню её, – кивнула Лида.
– Так вот, – сделала многозначительную паузу мама, – её муж, оказывается, из Радьковки родом, Белгородский район. А это…
В глазах девочки вспыхнула догадка.
– Рядом с Курском? – закончила девочка за маму вопросительно.
– Да, ещё лучше. Рядом с Прохоровкой! – торжественно уточнила мама Лиды, уплетая салат.
– И … – заволновалась девочка.
– И, я все рассказала Татке, она договорилась с мужем и …мы едем в Радьковку!
– Мама!
– Да, да. Там дом пустует, родителей мужа давно нет. Поэтому, покупаем билеты и едем. Но сначала, – подняла указательный палец мама, – узнаем, как это всё делается. Узнать, кто занимается, им написать, пообщаться.
– Урраа! – Лида сорвалась с места и обняла маму.
– Ну, ну, дочка, – зарумянилась мама.
– Ты замечательная, моя самая любимая! Моя мамочка!
– Конечно, конечно, – улыбалась мама, – но, то, что тебе снится прадед, никому говорить нельзя. Я сказала только Татке. А вот, при общении с администрацией это лучше не упоминать.
– Тоже так думаю, мама. – Ну, вот и отлично.
На их запрос в соответствующие инстанции они получили вежливый, сухой ответ, что мол ничем помочь не можем, на данный момент такие поиски ведутся, но в районе Ленинградской области и в виде эксперимента, и если это будет успешно, то поставим вас в очередь, а как дело дойдет до данной локации, то сообщим вам. Лида с мамой поняли, что это может растянуться на много лет, поэтому они решили для начала съездить сами, тем более возможность есть.
Часть вторая
Спустя две недели Лида с мамой ехали в поезде в направлении Радьковки. Сначала поездом, затем автобусом они добрались до места. Нашли дом, ключи им заблаговременно дала Татка. Дом стоял на краю деревни, всего в метрах ста начинался подлесок, а затем, через овраг – лес. Отдохнув с дороги, мама с Лидой пошли осмотреться. Лес был не густой, а река показалась минут через 30 их прогулки. Лида шла и внимательно смотрела по сторонам, но знакомого места так и не увидела. Возвращаясь в деревню, они дали крюк и вышли с другого конца деревни.
– Симпатичная деревенька, – сказала мама, рассматривая деревянные дома с палисадниками.
– Смотри, мам, петух какой важный ходит, – засмеялась Лида. Мама улыбнулась. Справа от них виднелась поляна, где мирно паслись коровы, пощипывая траву. На встречу появился табун лошадей, переговариваясь между собой. Самой первой шла черная кобылка с колокольчиком на шее. Колокольчик издавал переливы в такт её движениям. С любопытством разглядывая эту картину, Лида с мамой остановились посреди улицы, глядя в след лошадям.
– Поди не видала ни разу, а?
Лида обернулась. Возле небольшой деревянной избы, на лавочке, сидела сухонькая старушка в цветастом платке на голове.
– Здравствуйте, столько не видела, – улыбнулась Лида. Мама тоже поздоровалась.
– Здравствуйте, коль не шутите, – заулыбалась старушка, поправляя платок, – вы не отсель? Не видала вас.
– Мы приехали погостить, – ответила мама и подошла к старушке ближе, – на другом конце улицы живём, – Лидина мама махнула рукой, показывая, где они расположились.
– К Мариьиным поди? – любопытствовала старая женщина.
– К Малых.
– Так их уж и на свете нет, – удивилась старушка, приглядываясь к Лиде и её маме.
– А мы друзья их сына.
– Володьки что ли?
– Так и есть. Мы с его женой, Татьяной дружим и работаем вместе. А они через пару недель приедут.
– А что у нас тут, каку лечебницу открыли? К нам обычно отдыхать не приезжают.
– Нет, у нас дело есть, – отвечала мама Лиды на расспросы. Лида слушала, но не решалась в разговор вступить.
– Дочка твоя? Сколько лет то? – кивнула на нее бабушка.
– Дочка. 14 лет, 15 нынче будет.
– Как звать то?
– Меня Вера, а дочь Лида.
– Каки красивые имена у вас, – одобрительно покивала старушка, – а я Зоя Павловна.
– Приятно познакомиться.
– А что за дело то у вас?
– Долгая история, Зоя Павловна.
– Ну, дык, я уж почитай лет десять никуда не спешу. Скотины нет ужо, собака да кошка, вот и все мои жители.
– А дети? – спросила Лида.
– Лида, – одёрнула девочку мама.
– Да уж годков 15 я одна. Сын помер от сердца, а дочь погибла. С вагонами работала в цехе, а они поди да покатись. Вот и пришибло мою Любушку. Какой-то башмак забыли подложить, составитель что ли, не помню. Вот так и пережила детей своих. Хотя есть внук у меня, Федя, но он далеко живёт и не часто навещает старуху, – Зоя Павловна, пожевав губами, опустила голову вниз.
– Соболезнуем вам, – тихо ответила мама Лиды. А девочка присела рядом с бабушкой. Мама сделала то же.
– А мы, – начала мама, – хотим найти Лидиного прадеда, моего дедушку. Пропал он без вести, в войну, вот думаем, с чего начать.
– А он отсюда родом? Или как?
– Нет, он здесь был на фронте.
– А в каком году то?
– 1943.
– Ох, ох… – задумалась Зоя Павловна, – я тогда в Прохоровке жила, это уж потом я замуж вышла за своего Фёдора и сюда перебралась. Как звали то? Прадеда вашего.
– Александром, – ответила Лида. Ей нравилась эта старушка. Почему-то она пахла мёдом, от неё веяло уютом и теплотой.
– А карточки нет его? – спросила Зоя Павловна.
– Есть, – мама достала из сумки фотографию Александра Дмитриевича и протянула старушке.
Зоя Павловна молча разглядывала старую потускневшую фотокарточку. Что-то навевала она ей. Глаза её подёрнулись туманом и стали влажными. Она вдруг закивала головой, как бы приготовляясь сказать.
– Это Саша, точнее для меня был дядя Саша, хотя старше меня был лет на 12, но они все в земле постоянно были и выглядели страшно.
Лида подалась вперёд, а ее мама просто замерла, боясь спугнуть память этой старушки.
– Знаю его, точнее помню. Смутно, но он такой весельчак был, как помню. Да не один был, с товарищами, сослуживцами. Я им молоко с хлебом таскала, чтобы с голоду не померли. А они мне дудочку смастерили из дерева. До сих пор храню, так обрадовалась я тогда ей. Ничего ж не было, всё немцы треклятые поотбирали, – слёзы покатились по морщинистым щекам.
Лида с мамой молчали, затаив дыхание.
– Да, девки, я ж тогда влюблена в них была. Какие красивущие они были. Их направили рыть что-то, как окоп, да только у реки, они вдесятером копали, а потом, через два дня я пришла, а там снаряд разорвался, и ужо никого не было. Все перепахано этими бомбами было. Я как была, так и упала, и заревела. Сказали, всех начисто. А потом наши дали просраться этой немчуре, простите за выражение. Погнали их. Как намаялись мы с ними. Ведь житья от них не было. С тех пор терпеть не могу язык их собачий, – затем помолчала и добавила, – а вы стало быть его родственники? Вот надо же как судьба распоряжается нами. Кто бы знал, что спустя столько лет… – и Зоя Павловна замолчала.
– Да. Решили найти нашего любимого дедушку Сашу. Найти и похоронить его по-человечески.
Мама с Лидой переглянулись. Они не ожидали услышать, что кто-то знает Александра Дмитриевича. И тем более не ожидали, что так хорошо помнит. Лида и мама, обе взволнованные до крайности, заговорили наперебой:
– А где вы с ними виделись? Куда носили еду?
– Зоя Павловна, спасибо вам большое. Как было важно нам это услышать!
– Ох, ох, сколько вопросов, – засмеялась старушка, – да что уж, столько лет прошло. Я ж тогда ещё совсем девчонкой была, вот как ты примерно, – Зоя Павловна кивнула на Лиду и глаза её подёрнулись пеленой, – только волосы у меня были тёмные, длинные. Было это в соседнем лесу, видали где старый заброшенный магазин? Помню хорошо это место, потому что врезалось оно мне в память.
Лида с мамой замотали отрицательно головой.
– Там сейчас поросло всё лесом, а тогда небольшой лесок был. Ну, вам надо подняться на пригорок, там будет длинное пустое здание фермы, пустует оно, всё заброшено, уже давно, всё, что создавалось в союзе, всё ведь работало хорошо, а сейчас, – Лида с мамой терпеливо ждали, когда Зоя Павловна выйдет к основному их вопросу, – так, а вам надо спуститься с пригорка, вдоль забора за магазином и наверх, через березовую рощу и выйдете к тому лесу, а там, увидите развилку тропинок, вам на левую и появится сторожка брошенная, там раньше лесник жил Прохор, да почитай его уж годков двадцать нет, значит она столько и пустует. Вот за ней и будет то самое место.
– Спасибо, спасибо вам, – девочка в порыве обняла старую женщину.
Обсуждалась встреча с Зоей Павловной долго, до самого выключения торшера. Небо было черничное, ясное. Свет луны покрывал всё пространство, каждый тёмный закоулок, придавая таинственность деревенским постройкам. Кошки спали, собаки кое-где перелаивались, наступила ночь.
В открытое окно задувала ночная прохлада. Лида крепко спала. Сон её был глубок и чист. Где-то вдалеке проехала машина, а Лида заворочалась во сне. Первым перед ней выступил лес. Тёмной стеной он надвигался на неё, казалось, ещё мгновение и он раздавит. Лида даже подняла руки, закрываясь от высоких сосен, как вдруг они расступились и появился тот самый берег, с сосной и её корнями. Прямо возле неё стоял прадед. Взгляд его глаз показался Лиде тревожным. Он протянул к ней руку, и Лида впервые дотронулась до него. Там, где начинался его палец, воздух был горячим. Александр Дмитриевич улыбнулся и лицо его вдруг преобразилось, стало совсем живым и молодым.
– Ты такой красивый, деда, – сказала Лида во сне.
Он улыбнулся. А затем сказал:
– Ты найдешь нас? Ты только не бойся, я буду рядом и помогу, – он стоял и не исчезал.
– Нас? – переспросила девочка и только тут стала замечать, что за спиной её прадеда стали появляться образы других солдат, – Лида вскрикнула и прикрыла рот ладошкой.
– Тише, – поднёс палец к губам её прадед, а образы солдат стали вдруг совсем чёткими, только лиц было не разобрать. Один из них, показал на сосну и как бы положил сверху ладонь с растопыренной пятернёй, другой показал рукой в другую сторону, как бы сжав кулак. Лида не поняла, что значат эти жесты. А Александр Дмитриевич, достал из кармана какую-то бумагу и показал девочке, она успела заметить, что это поимённый список.
– Это вы перечислены в нём? – спросила она, прежде чем они исчезли.
Больше в эту ночь ей не снилось ничего и до самого утра она проспала крепким сном.
Лида помнила весь сон наизусть. Всё рассказав матери, когда они собирались в поход, она присела на стул.
– Лида, – начала мама, – скажи мне, только честно. Как ты себя чувствуешь после таких снов?
– Нормально. Мам, ты чего? – удивилась Лида.
– А то, что я переживаю. Я понимала, что он снится тебе, но сейчас они пришли все. Я беспокоюсь.
– Нет, мамочка. Всё в порядке, честно. Я думаю, когда мы их найдём, они перестанут приходить.
– Сказать легко, конечно, – ответила мама, – но вот как мы это сделаем? Сами что ли копать будем?
– Маааам, ну что это такое! – воскликнула Лида. – Мы столько всего уже сделали, даже сюда уже приехали, а ты назад сдаёшь?
– Не сдаю, – вздохнула Лидина мама, – я испугалась, что их много пришло. И да, появились сомнения, а вдруг не выйдет.
– Давай сначала сходим на это место. Мы должны его увидеть. – Лида встала и обняла маму.
– Давай. Знаешь, дочь, мне иногда кажется, что ты гораздо взрослее меня. Решительная, смелая.
– Ну, всё. Идём уже, – засмеялась девочка и они, взяв рюкзак, вышли на поиски своего предка.
Пройдя указанным Зоей Павловной маршрутом, пару раз споткнувшись и растянувшись на траве, в некоторых местах ужалившись до слёз крапивой, Лида с мамой наконец вышли к заброшенной избушке лесника Прохора. Покосившаяся, с проваленной крышей, она стояла глубоко поросшая травой между сосен. Стёкол не было в маленьких, почти ушедших в землю оконцах. Слева послышался плеск воды. Это река делала крутой поворот и подбиралась всё ближе к лесу. Солнце стояло высоко и светило ярко. Проходя мимо хижины, Лида присела на корточки, стараясь заглянуть внутрь, через сползшие окна. Солнечные лучи весело прыгали по не веселой полусгнившей, давным-давно покинутой обстановке.
– Как грустно выглядит эта хибарка, – сказала мама, остановившись, чтобы счистить с себя репей, – давненько я так не гуляла, но, надо признаться, природа здесь красивая. И воздух лесной на пользу.
– А ещё у нас миссия очень важная, – ответила Лида, поднимаясь с корточек.
– Это безусловно, – согласилась мама и они пошли дальше, мимо сторожки углубляясь в лес. Вперёд их вела широкая лесная тропа, с высоким берегом, напоминающим больше обрыв, уходящим вниз к реке, заросшей местами травой. По краям этого обрыва росли сосны. Мама Лиды прошла немного вперёд, любуясь лесными цветами, зажмуривая на мгновение глаза, слушая пение птиц и вдыхая сладко-терпкий аромат леса. Лида шла за мамой и разглядывала сосны, растущие на берегу. Она выглядывала знакомое место из её сна, которое показал ей прадед. Там, где шла Лида почва была слоистая, с рыжим подтенком. Ставя ногу для следующего шага, Лида почувствовала, неустойчивость и увидела, как земля начала съезжать и осыпаться в реку, Лида вскрикнула, мама резко обернулась и было рванула к дочери, как в одну секунду земля слой за слоем начала сползать вниз, унося с собой девочку.
Комья сыпались с сухим шумом и тут же подхватывались водой. Корни сосен обнажились, а Лида успела, каким-то чудом, ухватиться за торчащий отросток дерева и повиснуть на нём. Мама кричала, ползала по краю обрыва, протягивала дочери руку, но расстояние было слишком большим. Откуда-то из леса послышался треск деревьев и мужской голос. Появился высокий мужчина, который тут же упал на колени, одной рукой отодвигая маму Лиды, а другой рукой потянулся к девочке. У Лиды все мысли вихрем пронеслись перед глазами, вся в земле, она подняла голову наверх, где незнакомец протягивал ей руку. Мужчина опустился ещё ниже, прильнув к земле грудью и наконец ухватил Лиду за руку, потянув её вверх. Другой рукой девочка пыталась найти точку опоры и перехватив корень сосны, она почувствовала, как её рука наткнулась на что-то металлическое. Лида снова подняла голову и увидела, что руку ей протягивает её прадед, ласково говоря: – Лидочка, моя девочка, ты нашла, нашла меня, – Лида завороженно уставилась на незнакомца, видя в нем своего прадеда. И когда очутилась на твёрдой поверхности, дрожа и осыпаемая поцелуями и слезами мамы, она поняла, что в руке держит широкую старую цепочку, которую схватила, когда держалась за корни сосны.
– Ты как? – спросил мужчина.
– Нормально, вроде…– тихо ответила девочка и тут же закашлялась, отплёвывая землю. Нахваталась, когда земля понесла её вниз.
– Лида! – вскрикнула мама, – сейчас достану воды, прополощешь рот, она повернулась к незнакомцу, попутно шаря в рюкзаке в поисках воды, – я вам так благодарна.
Протянув воду дочери, мама поднялась и сказала спасителю:
– Такой страх, когда ты бессильна что-то сделать для своего ребёнка. Спасибо вам большое. – сказала она и заплакала.
– Главное, что все живы, – ответил мужчина, – я, надо сказать, сам перепугался. Мда, со мной такого ещё не было, чтобы земля из-под ног уходила, – и мужчина, разведя руками, стал отряхиваться от земли и пыли.
В этот момент, справа от них, кусок земли съехал вниз и с шумом шлёпнулся в реку. Лида с мамой вскрикнули. Но не двинулись с места, а между ещё больше обнажившихся корней виднелось что-то, напоминающее кости.
– Мама! – Лида показывала на увиденное и одновременно протягивала руку с цепочкой в руке. Лидина мама смотрела то на кости, то на цепочку, а из глаз текли слёзы. Слёзы от пережитого, от увиденного и от какого-то невероятного облегчения. Мама не выдержала и снова опустилась на землю рыдая.
А дальше была череда событий: вызвали полицию, те оцепили место и началась долгая процедура проверки. Поисковый отряд, военные, расчистили место от деревьев, и щупами проверяли землю. В некоторых местах щуп натыкался на останки, тогда там забивали шурф и в этом месте искали. Останки были найдены под сосной у реки, на площади в тридцать метров. Как потом, гораздо позже, выяснилось, захоронение имело останки десятерых солдат, которых накрыл снаряд, всё так, как рассказала Зоя Павловна. Каски, ложки, кружки, гранаты, винтовки – всё было очищено он грунта. В одном месте, прямо возле той сосны, за корни которой цеплялась Лида, был найден медальон, который принадлежал прадеду Лиды, в другом портсигар с потемневшей фотокарточкой. Лида с мамой приняли непосредственное участие: они передали одно из писем, где Александр Дмитриевич Прилепин перечислил своих фронтовых друзей, с которыми они как раз находились там. Были долгие поиски родных, некоторых удалось найти.
В ночь, когда должно было состояться торжественное захоронение и отпевание погибших воинов, Лида спала тревожно. Сначала сон где-то запропастился, и девочка ворочалась с боку на бок. И ногу высунет из-под одеяла и раскинется звездой на кровати. Наконец, часам в двум ночи, она уснула. Она стояла по колено в воде и плакала. Она чувствовала своё одиночество во сне, свою беспомощность. Туман наползал на неё, покрывал, укутывал и казалось, даже лёгкие её были полны тумана.
– Лида, – послышалось сверху. Она подняла голову и увидела своего прадеда, который руками раздвигал туман. Почему-то плотная завеса поддавалась ему и расходилась безропотно в стороны. Александр Дмитриевич встал на колени и протянул руку девочке.
– Не бойся, – сказал он и улыбнулся, – я не зову тебя с собой. Я хочу тебя поблагодарить. Лида протянула руку своему прадеду и цепко ухватилась. В миг она уже стояла напротив него. – Вы с мамой сделали великое дело, Лида. Лида в порыве обняла своего прадеда и почувствовала, что ей самой стало легче. Прадед как будто был соткан из миллиона частиц, которые вот-вот должны разлететься.
– Я читала твои письма, деда.
– Я знаю, Лидочка, – сказал он и отстранился, заглядывая своей правнучке в глаза.
– В твоих глазах больше нет тревоги, – сказала девочка.
– Все благодаря тебе, мы очень долго ждали. Пришло и наше время, – и тут Лида заметила, как чёткие силуэты солдат с лицами, стали появляться за ним. А туман вдруг начал редеть.
– Спасибо, вам, – заговорили солдаты. Лида ещё раз обняла своего прадеда и почувствовала, что обнимает воздух. Светлый, чистый воздух.
Часть третья
Солнце по-утреннему заглядывало в окно. Лида с мамой завтракали. Лида щурилась, подперев подбородок рукой и помешивая сахар в чае. Прошло полгода после церемонии захоронения останков Александра Дмитриевича с боевыми товарищами.
– Мамуль, мы завтра едем в дом бабушки?
– Да, поедем на утреннем автобусе. Дел много, переберём вещи, приберёмся.
– Я вот думаю, а прадедушка соединился с прабабушкой?
– Возможно. Он тебе больше не снился?
– Нет, – девочка вздохнула, даже грустно немного.
– Почему? – удивилась мама.
– Не знаю, – пожала плечами девочка, – я же не видела своих дедушек. А тут, как будто познакомилась. Хоть и во сне.
– Зато теперь, его душа спокойна. Его и его друзей.
– А ещё, знаешь, что? Они красивые.
– Кто? – спросила мама Лиды.
– Сослуживцы прадедушки, – засмеялась Лида, – молодые, красивые.
– Что ж, они верно служили своей Родине. И жизни свои сложили для её защиты.
– В этом ты права. Просто жаль их, – печально вздохнула девочка, – они герои, каждый, кто погиб за нашу страну, за нашу Родину. Я буду помнить их подвиг, мама. Я буду гордиться своим прадедом.
– Я думаю, он был бы счастлив узнать, что у него такая правнучка. Хотя…раз он приходил к тебе во сне, он и так знает.
В дверь позвонили. Какой-то мужчина, в военной форме, принёс приглашение на церемонию открытия мемориала в память павших в бою солдат, всего в списке значилось десять человек.
А ещё через полгода пришло письмо, в котором говорилось о том, что необходимо забрать медаль, которой был награждён за отвагу и верную службу Александр Дмитриевич Прилепин. Посмертно.
