Czytaj książkę: «Снимаю маску»
До этой славной пандемии я был простым киберманьяком. Создал себе однажды парочку анкет из фейковых аккаунтов. Затем искал в различных соцсетях страницы одногруппниц и их подруг по колледжу. Сначала выяснял круг увлечений этих девушек, любимые места прогулок и спортивные площадки. Главное условие – они должны быть привлекательны для всех и… одиноки. Я проверял их отношения с парнями, смотрел на постоянных комментаторов их фоток и вычислял, кто к ним на самом деле близок, а кто – лишь посторонний обожатель. Всё это позволяло устранять наличие мужской защиты для моих прекрасных жертв.
Основное направление моих коварных игр – запугать таких красавиц и заставить их бояться выходить на улицу. Я распрощался с плотским вожделением и променял всю сексуальную интригу на азарт быть личным страхом для таких девиц. Часть наблюдений проводил на улице, но издалека, а больше узнавать о них мне удавалось только в интернете. Так много постоянных точек из известных мне локаций, что можно было просчитать их ежедневный путь лишь по одним картинкам селфи в танцевальных клубах и спортзалах.
Как правило, на фитнесс девочки идут уже в вечерний час по будням, после всех учебных дел. В кафешки ходят в середине дня на выходных, на набережную в те же дни позднее, а иногда и в ночь. Их распорядок дня я сохранял как план атаки. Порой и вовсе оставался дома, а затем писал им в личку странные подробности их кутежа с подружками. Напоминал им: где я их встречал; куда они пошли; что ели. И обязательно сопровождал последующие письма обещанием, что их весёленькая жизнь идёт к закату. Требовал от них меня не злить и не удалять аккаунт. Иначе – я закрою их в реальности намного жёстче и мучительней для них.
Писать им в личку не всегда возможно из-за их ограничений. Девчушки так настырно ищут «подписоту», а принимать в число друзей мужчин и вовсе не желают, а только оставляют в перечне подписчиков. Элементарные подходы к взлому их анкет не часто, но помогали мне найти в их «стенке» брешь. Заход на близкий разговор шёл в нужном русле напрямую, без надоедливой попытки написать свой комментарий под её картинкой. Немало осторожных девочек могли и не позволить разговаривать под фото не своим друзьям. Всё чаще стали становиться более умнее некоторые из девиц, к которым было очень сложно подступиться даже с хакерской примочкой. Но мне хватало группы из шести-восьми девчонок, с которыми я забавлялся интернет-маньячеством.
Со временем идея стала утомлять. И это вовсе не из-за несчастных случаев с тремя моими «подопечными», которые покончили с собой на почве сложности с навязанным им страхом быть пойманными извращенцем где-нибудь на улице. Девахи не могли устроить личной жизни, за внешним лоском много личной боли, а ещё – тут объявился киберманьячило, который им мешает даже просто отдохнуть с подругами.
Я ловко своих жертв заставил опасаться говорить с парнями. Они им перестали верить. На весь мужской народ в них зародился нужный мне шаблон предвзятости: все мужики хотят унизить женщин, подавить их личности, наделать много боли. И я уверен, что благодаря моим усилиям всё это развивалось до гротеска. Я замечал их поведение измученных мышат в своей среде, когда подсматривал за ними в колледже. Девчушки отметали пацанов, давно смотрели без надменности, но с подозрением к любому. Наверняка искали и в своих рядах «шпиона», а также судорожно крутили взглядом за спиной, когда шли к дому или к выбранному месту для досуга. Всё время быть с подружками в одной толпе невыносимо. Найти защиты им оставалось только дома. А там их поджидал уже мой запоздалый комментарий, как будто бы я сам вернулся с улицы.
После печальных происшествий я поубавил свой напор. Три жертвы оказались на Том Свете. Их я назвал – «Святая Троица». У меня в компьютере есть красочный коллаж под стать иконе в православном храме. Запечатлел всех трёх покойных на одной картинке, где в свете яркого огня с небес на них глядит мой лик, а руки спущены в желании обнять. Ладони светятся, они открыты, а между ними – три фигурки стройненьких девиц, стоящих плотно, хоть и не были они знакомы друг для друга. Так подмывало загрузить её в Сети, чтоб оценила публика мои старания. Три привлекательные девочки в своих мечтах о лучшей жизни, но под моим надзором.
Спасибо пандемии за моё перерождение. Да, это я заказывал в «доставке» двух соседних регионов вегетарианские наборы и пиццу «Маргариту», не затратив ни рубля своих скромнейших сбережений. Это я придумал схему: подселиться к какой-нибудь одинокой бабке, вызывая своим интеллигентским видом доверие к себе, а потом с её мобилки названивал в любой далёкий офис доставщиков еды и затем (в двух случаях) убивал нерусских мальчиков курьеров. Для русских молодых студентов я делал исключения. Я не дурак – поиски российских граждан могут довести и до моей персоны. А вот азиаты в большинстве своём оформлены для экономии и ухода от налогов вообще неофициально. Дешёвые конторы по доставке пиццы боятся внеплановых проверок от миграционной службы. А звонил я именно в далёкий офис по причине стратегической: расстояние вполне оправдывало то, что курьер мог заблудиться, а вызов на соседний дом легко проверить.
Ну прям не жизнь, а вольный стих. И я не псих. Нет справки у меня от докторов. Медкнижку продлеваю запросто. Легко не вызвать подозрения, когда ты симпатичен и умён глазами. Все пресловутые шаблоны психиатров с рисунками из клякс, бумажных тестов – проходятся на раз. Каждая такая встреча проходила быстро, ведь самое простое – соблюсти формальность. Главное – смотреть в глаза муниципальным психиатрам и отвечать без лишних промедлений. Сидите ровно, взгляд держите на одной прямой с тем, кто задаёт вопросы. Оставайтесь вежливым и не выдавайте свой внутренний смешок. Внезапные улыбки, хоть и редко, но вызывают подозрение на истеричность. Напротив вас – обычный человек. Его нельзя воспринимать как въедливого особиста. Говорите с ним как с терапевтом из районной поликлиники, которого вы не боитесь, а просто забежали за печатью для больничного листа. Да что я говорю, вам всё и так известно без меня. Мы все бывали в помещении для получения справок для медкнижки, водительского удостоверения или… гладкоствольного огнестрельного оружия для самообороны. Кстати, о последнем. К нему ещё обязывают покупать и сейф, чтоб он хранил ваш «ствол». Купить себе недорогой компактный ящичек с кодовым замком несложно. Но я пока что лишь коплю. Хотя, как показала пандемийная система выживания, – выходить на добывание еды за счёт пенсионерок и курьеров можно без оружия. Менты на улице могли и докопаться строго. Им объяснить наличие «ствола» под курткой сложно. Но идею закупить оружие не отметаю. Я в будущем сменю род деятельности на другой. Нет, я не стану промышлять гоп-стопом в подворотнях. Я замышляю жатву помощнее. Кровавый суд на улицах столицы – в моих планах.
Вернусь к истории «системы выживания». Как я сказал, кровавых случаев с курьерами произошло лишь дважды.
Когда приходили азиатские курьеры, я получал свой вкусненький заказ, а вот доставщиков – в расход пускал. Затем звонил в доставку и жаловался громко: «Вот до сих пор нет никого с моим заказом! Долго мне ещё вас ждать?» И потом рубил тела несчастных азиатов в белоснежной ванне. Их мясо продавал я не своим соседям, а желающим через «Авито», как будто покупное, а кости подсовывал собакам во дворе.
С одной такой собакой я даже подружился и сплёл ей нечто вроде поводка. Гулять с питомцами в стране не запрещалось, а действовало как разрешение на выгул на любое время. Одному блуждать – лишь возмущать общественность. Каково же было мне смешно под маской, когда я шёл с верёвочкой, которая держала вшивую дворнягу. Патрульных постовых я обходил легко, а паспорта с пропиской не показывал. Менты же видели, что я ещё так молод, а значит, и беспечен.
Ходить по городу под маской и в перчатках – мечта маньяка в обыденном пространстве. Ещё изобретательность моя плодила целый ворох страшных дел. Вся эта пандемия превратила мою жизнь в сплошной театр на крови. В столь необычных обстоятельствах я применил свой ум для собственного обогащения и питания из любимой пиццы и других вкусняшек. Учёба перешла в экран компьютера, а жизнь добытчика – вставала на реальный путь охотника.
Я раздобыл кепчонку и жилетку волонтёров, о которых в телевизоре на каждом из каналов говорили с восхищением. Искал пятиэтажки в городах, где во дворе отсутствовала молодёжь, а старых немощных – толпился целый сброд. Ещё есть деревянные двухэтажки на окраинах любого города. Там ведь всегда найдётся свора дряхлых бабок. Да, я не был лишь в одном родимом городе. Светиться в своей области опасно.
Между волнами распространения «короны», когда были послабления ограничений, я усиливал своё воздействие на популяцию пенсионерок, расширяя зону их славного уничтожения от моих рук. Меняя регионы, распространял свою «систему выживания» в пределах федеральных округов Сибири, а затем – на севере страны. Однажды я преодолел барьер назначенных поездок через регионы с помощью одной семьи, к которой я подсел, чтоб: «Посетить свою бабулю, у которой больше нет из близких никого, а мать моя сама не может». В семейной скромненькой «тойоте» пробрались через граничные посты, где я и выскочил, махнув своим попутчикам ладошкой.
В помятом рюкзаке уже лежал комплект для «добровольца». Все пункты волонтёров выяснить несложно в интернете. Внутри таких опорных пунктов, было так не раз, нет доскональной процедуры выяснения наличия всех документов. Ребят сколачивали под свои ряды нередко впопыхах.
Вы удивитесь, но я успел и засветиться на одной такой «программной» показухе с передачей толстого пакета для старух. Местная ТВ-компания засняла нас, когда мы всей гурьбой несли комплект продуктов по готовым спискам. Всех упорней заявлялся на подмогу к этим бабкам, но чаще – без огласки. Ссылался на свои дела, всем говорил, что рядом у меня живёт моя бабуля. Но возвращался я к тем самым, к кому мы заходили несколько минут назад.
Через домофоны или напрямик на лестничной площадке задавал вопросы от лица добрейших «волонтёров». Я будто продолжал вести работу добровольца, а на деле – выяснял всю подноготную своих ближайших жертв.
При уединённом разговоре интересовался так: «У вас есть близкие, кто вам здесь помогает? Если нет, то мы хотим бесплатно оказывать вам помощь и внимание». Бабульки отвечали однотипно, ну а я их дожимал: «Сейчас всё очень сложно по стране, нельзя вам оставаться здесь одной. Признайтесь, вам порой и не с кем поболтать?» Старушки соглашались. И мой последний аргумент безжалостно наносил урон их слабой воле: «Я убеждён, вы очень понимающая женщина. И мне так горько видеть, как вам трудно в такой нелёгкий для страны период».
Конечно же меня впускали эти дуры. Вежливый посыл и мягкие манеры расслабляли бдительность и позволяли такому молодому парню проникать в жильё к «проверенным» старухам.
Уже внутри расспрашивал бабульку про её соседок и общие для них любимый сериал. На это время можно вызывать курьера. Другие ведь соседки тоже смотрят телевизор, отвлекаться не пойдут на шум в подъезде. Главное, я узнавал, чтоб в их подъезде было в основном лишь поколение старух. Среди глухих и немощных людей маньяку будет посвободней совершать свои кровавые затеи. Да и прожить за несколько недель в такой квартире много проще, когда к старухе отношения у всех с презрением. Пенсионеры доживают век в полнейшем одиночестве. Общение с любым желающим – их слабость, за которую я всех их обожаю. Цепляются за всяких проходимцев, кто согласится с ними поболтать. А уж делиться сокровенным бабушки умеют. Мне даже не было нужды с отъёмом их квартиры. Зачем светиться по таким вопросам? В такой период совершать обман с наследством – выйдет боком. А вот пожить за счёт старухи и выудить немножко денег – проще некуда.
Этих всех наивных бабок я убивал пакетом, в котором приносили им продукты молоденькие волонтёры. Один разок при мне такие заходили, когда я был уже внутри у новой жертвы. Всех этих волонтёров провожал я с миром, но маску не снимал, а новой бабке помогал по дому. Она довольная сидела у стола, глядела на мои манипуляции. А я высвобождал всё содержимое на протёртый стол: еду, лекарство, свежие газеты. Улыбался и шутил, всё говорил и говорил слова для ободрения. А потом – накидывал на голову старухи весь пакет. В изгиб одной руки захватывал её запястья, а пальцами второй руки затягивал пакет пониже подбородка. Внезапность моего поступка действовала эффективно: воздуха набрать старуха тогда совсем не успевала, а поэтому её попытка сделать вдох получалась тщетной – впадинка, где область рта, то втягивалась внутрь, то выпрямлялась. Сил в старческих руках так до смешного мало, а значит, сопротивление не могло иметь иного результата, кроме как печального. Всё очень хорошо и ловко получалось. Бескровная победа над одинокой бабкой.
В квартире были денежки от пенсионных начислений. Был старый телефон, с которого удобно было вызывать курьера для доставки пиццы. Готовить пищу из волонтёрского набора было просто лень. Зачем мне эта гречневая каша и перловка? А вот печеньки и пирожное я съедал за несколько минут. Чай из продуктового набора был дерьмовый. Молочная продукция бывала лишь у тех, кто заказал у добровольцев. Им приносили из ближайших супермаркетов, помимо прочего, и пачку масла и пакет кефира. С печеньками такое шло как сладость.
Так вот, я отвлекаюсь. Те самые два случая с убийством двух нерусских. Я это не забуду. Среднеазиатских двух курьеров я крошил топориком для мяса или же пилой, как в случае втором. Их мясо нарезал ножом на мелкие кусочки. Пластиковый контейнер с ручкой, где хранился мёд дешёвый, из продуктового набора использовал как магазинное ведёрко под шашлык. Этикетки и не нужно убирать, ведь пластик-то прозрачный. Простой моток отрезка пластыря с пометкой шариковой ручкой – «свинина в маринаде».
Однажды вышла просто песня!
У бабки в кухонном шкафу нашлась и мясорубка на электрическом ходу. Я пропустил по-быстрому все части тела молоденького казахстанца через шнек и в миске белой красной жижей уже лежал пахучий фарш. Говнюк из Астаны пошёл как «фарш говяжий». Взял жёлтую подложку от пирожных и вывалил порцию мясца. Тугой полиэтиленовый пакет прозрачным покрывалом обхватил импровизированную заготовку на продажу. Изумительный продукт для всех треклятых мясоедов. Жрите вы себе подобных, тупейшие ублюдки! Вы ещё заплатите за это из своего кармана. А я порадую себя достойной пищей и пониманием, что сократил свой мир ещё на одного противника вегетарианства.
Помню, как сейчас, бабулька мёртвая сидела на том самом деревянном стуле с высокой спинкой, рот кверху беспомощно раззяв. Голову её освободил. Пакет мне тот ещё был нужен для продажи, в него сложил все заготовки с мясом. Звоню по объявлениям в «Авито». Желающих купить мясной еды и санитарных масок по дешёвке было предостаточно. В накладе я не оставался.
Себе всегда заказывал курьером много пиццы. Вариант дешёвый – «Маргарита». А мне, вегетарианцу, это только в плюс.
Без карты ездить лучше за наличные. Сменил я городов за эту пандемию несколько, подсчёта не веду. Но вот всех жертв своих я не забуду. Отдельным списком вскоре всех оформлю, но уже как книгу.
Вы проклинаете 2020 год, а мне жилось вполне вольготно: сытно ел за счёт старушек и не платил из собственного кошелька, а ещё и зарабатывал на всяких там несчастных мясоедов.
Я среди вас: такой же, как и все. И не пытайтесь разглядеть меня в толпе. Мой внешний образ – самый безобидный.
И весь 2020 год я тоже буду помнить, как и вы. Спасибо пандемии за мой счастливый опыт выживания!
