Czytaj książkę: «Игра богов»

Глава

Игра Богов

Пролог: Тихий отбор

Их взяли не со зрелищными лучами и не среди бела дня. Взяли тихо, в моменты наивысшего человеческого подъема, на пике их личных вселенных.

· Леонид Петров, российский виртуоз-пианист, вышел со сцены Карнеги-холла под гром оваций. В гримерке, с бокалом шампанского в дрожащих от эйфории пальцах, он увидел, как стена за его спиной растворилась в серебристой дымке. Последнее чувство – абсолютный покой, заглушивший триумф.

· Айко Танака, японский нейробиолог, в четыре утра в лаборатории «Рикен» совершила прорыв, расшифровав нейронный паттерн сострадания. Упавшая и застывшая в воздухе капля реактива стала порталом. Ее взяли в момент чистейшей, одинокой ясности.

· Маркус Рид, американский астрофизик, поймал упорядоченный сигнал из системы TRAPPIST-1. Сидя над распечаткой в пустой обсерватории, он ощутил, как воздух сгустился и потерял вес, смешав восторг первооткрывателя с ужасом.

· Фатима аль-Джассим, саудовско-британский архитектор, стояла на вершине своей «Башни-Рощи» в Сингапуре. Ветер трепал ее хиджаб, а сердце пело от гордости творца. Горизонт дрогнул и накрыл ее, как волна.

· Чарльз Деланси, французский дипломат, только что в тишине женевских кабинетов предотвратил войну. Бесконечный коридор отеля привел его не в номер, а в молочную пустоту.

· Киран Патель, индийский хирург, после 18 часов за столом, спас жизнь ребенку. В больничном дворе на рассвете тени от деревьев сплелись в беззвучный вихрь.

· Элайза Сантос, бразильская эколог, приковала себя к дереву, обреченному на вырубку. Земля под ней стала мягкой, как вода, и утянула вглубь в момент наивысшей ярости и любви.

· Томас Ндлову, южноафриканский поэт, произнес на площади в Кейптауне последнюю строчку стихов о потерянном рае. Тишина перед овациями материализовалась и завернула его, как саван.

Критерий был один – момент пика. Триумф, открытие, жертва, искренность. Лучшие из лучших, вырванные из своего мира в самый яркий миг.

-–

Глава 1: Кают-компания космического корабля.

Пространство, в котором они очнулись, было обманчиво. Кают-компания космического корабля напоминала уютный будуар викторианской эпохи: красное дерево, бархат, мягкий свет хрустальных светильников. Лишь за иллюминаторами клубилась непроницаемая, плотная пелена. Их было восьмеро. Незнакомцы, объединенные общим недоумением.