Czytaj książkę: «Синявин»

© Алексей Федотов, 2021

ISBN 978-5-0050-2909-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Братья Синявины: Илларион Акимович, Иван Акимович, Наум Акимович, Фёдор Акимович, Ульян Акимович, Борис Акимович

Уважаемый читатель прежде, чем я начну рассказ про нашего героя адмирала Алексея Наумовича Синявина, хочется сказать про его отца Наума Акимовича Синявина. Сюда, конечно, вплетается и история села Синявского, заложенного этим великим строителем и преобразователем. Хутор Синявка был основан в 1770 году русским человеком и основателем Азовского и Черноморского флота в период царствования Екатерины Великой.

В начальной главе попробую немного раскрыть тему про ближайших родственников адмирала. Отец Алексея Наум Акимович Синявин был видным деятелем времён перемен, соратник Петра Великого. Они вместе с 5 братьями Акимовичами расширяли границы страны, создавали флот, строили корабли, но также воздвигали северную столицу Санкт-Петербург. Синявины продолжили созидательную деятельность Петра и Екатерины. Всячески поддерживали борьбу русского народа и донских казаков за Азов и Таганрог.

Прадеду Алексея Наумовича «Ивану Олехнова сына Сенявина» в далёкий 7033 (1524) год Великий Князь Владимирский, Московский и всея Руси Василий Иванович (Василий III) пожаловал за заслуги перед отечеством в Боровском уезде «…в Вепрее, деревнею Юровым, Фатовым, деревнею Онтоновым, деревнею Борисамохова, в прок ему и его детям». Жалованная Грамота была ветхою, но до 18 века хорошо сохранилась при ней красная сургучная печать с Государственным Гербом на шнурке и роспись Великого Князя. Ранее в 1514 году Иван получил вотчину в Смоленском наместничестве, принадлежащие его предку Алехне Сенявину, прибывшему в Россию на службу из Польши, села Хохуленково и Березцово.

Позже в 1691 году Акиму (Якиму) Ивановичу Синявину за заслуги в войне «с Салтаном Турским и с Ханом Крымским со Ордами служил Отцу Нашему Алексею Михайловичу и Брату Нашему Феодору Алексеевичу» Великие Государи Цари Иоанн Алексеевич, Петр Алексеевич и Софья Алексеевна пожаловали земли в том же Боровском уезде «за промыслы и храбрость, в роды» на вечно «в Вепрейской волости две трети деревни Васисовой, на истоке на Колодезном пустоши Большей луг, половина пустоши Савинской, пустошь что ныне деревня Потрекеева, на речке на Хвалитке пустошь Лосево, пустошь Васнево, пустошь половина пустоши Баланиной, пустошь Фалитку, пустошь Роговку, пустошь Лунево, Милятино тож, да сенные покосы в пустоши Ждановке на берегу речки Вепрейки и меж болотов по бегу же, да в Ярославецком уезде в Суходровской волости пустошь, что была деревня Тимова, пустошь что была деревня Континская дано по полюбовному челобитью и по допросу вопче с племянником его родным Павлом Синявиным по прежнему владеть ему Акиму в поместье и на ту вотчину указали ему дати сию Нашу Царскую жалованную грамоту, за Нашею Царскою красной печатию в предбудущем рода его, что он за мужественное и храброе свое в воинских делах стояние сию Царскую милость получил и что бы впредь на его службы смотря, дети его и внучата и правнучата и кто по нему его роду будет». У Акима было ещё 4 брата: Афанасий, Дементий, Наум, Елисей. Их отец Иван Фёдорович вместе с братьями Василием Григорием и Матвеем получили вотчину от царя Михаила Фёдоровича в Боровском уезде. Наум Акимович (Якимович) Синявин поступил на службу в Преображенский полк в бомбардирскую роту 18-летним солдатом весной 1698 года. Затем за отличные успехи в стрельбе из пушки был переведён во флот матросом. Во втором Азовском походе находился на корабле «Опон де Порт» (Отворенные врата) в качестве бомбардира. Он почти везде сопровождал Петра. Вместе с ним первым стрелял из пушек по крепости Азов, а после провожал посла Украинцева от Азова к Крымским берегам и городу Керчи.

Наум Синявин родился примерно в 1680 году и был младше государя на восемь лет. Молодой царь Петр решил сделать из России новую страну и не щадил ни своих сил, ни чужих для достижения этой цели. Молодые дворяне были очень востребованы в те времена, привлекались к сложному процессу государственного преобразования. Его старшие братья Илларион Акимович, Иван Акимович, Фёдор Акимович, Ульян Акимович, Борис Акимович уже были задействованы в набиравшем обороты реформаторском механизме Петра. Например, Иван и Ульян Синявины молодые дворянские сыны вошли в составе Великого посольства 1697 года, отправились в Европу посмотреть другой мир, приобрести необходимые знания. Полковник Василий Николаевич Берх руский историк флота 18 века пишет: «Почтенный Иван Акимович Синявин и младший брат его Наум Акимович, были первые Россияне, обучившиеся в России же науке мореплавания. Они так же первыми ходили матрозами на Голландском корабле».

Эта дипломатическая миссия в Западную Европу нужна была для расширения антитурецкой коалиции, а также для приглашения на службу России специалистов по морскому делу «дабы то новое дело вечно утвердилось в России». В ранге первого посла в Европу был назначен адмирал Франц Лефорт со свитой из четырнадцати человек. Вторым послом значился начальник Посольского приказа Федор Головин; третьим послом был дьяк посольского приказа Петр Возницын. Молодой Царь Пётр был в посольстве как частное лицо под именем «десятника второго десятка Петра Михайлова».

Шестеро братьев Синявиных росли и воспитывались в детстве вместе и параллельно с будущим императором Петром Великим. С этой фамилией в нашей истории напрямую связана честь и слава Российского флота как при Петре, так и позже. Выходцы из русской глубинки, вместе познавали азы корабельного мастерства, науку мореплавания. Ульян Акимович Синявин дослужился до звания генерал-майора и являлся директором при строительстве Санкт Петербурга. Другой брат Иван Акимович Синявин стал контр-адмиралом в Российском флоте и вошёл в историю как первый боцман у Петра I, позже ему было присвоено звание капитан, а затем Иван был назначен директором Адмиралтейской конторы в звании контр-адмирала. Иван Акимович был дважды ранен в боях. Стал кавалером боевых наград и любимцем монарха. Его сыновья: капитан-командор Иван Иванович Синявин позже был на Балтике, другой сын Николай Иванович Синявин стал вице-адмиралом и главным командором Кронштадтского порта. Илларион Акимович Синявин определён и послан в Сибирь. Он занимал должность воеводы в Нарыме (1695) и Кузнецке (1700). Фёдор Акимович Синявин помогал брату Ульяну при строительстве северной столицы в звании «комиссара». Борис Акимович служил в армии и дослужился до полковника.

Здесь я вам немного расскажу, как в июле 1699 года Русская эскадра вместе с Петром Алексеевичем в составе 10 кораблей, 6 бригантин, 2 галер и 10 более мелких боевых единиц вошла в Азовское море. Официальная причина этого появления в водах, контролируемых Османской империей, была более чем уважительной. Наши корабли эскортировали 36-пушечный корабль «Крепость» под командованием капитана Памбурга, на борту которого находилось посольство, направляющееся для переговоров в Стамбул. Наум Акимович Синявин состоял матросом в экипаже 42-пушечного корабля «Отворенные врата», которым под именем Петра Михайлова командовал сам царь. На личные качества Наума Синявина, его умелое обращение с такелажем и орудиями Петр обратил внимание еще раньше, что подтвердилось во время похода этого корабля в Керченском походе. Напомню читателю что летом этого года Думному дьяку Емельяну Игнатьевичу Украинцеву было поручено Государем вести переговоры о заключении мирного договора с турками. Готовясь к войне со Швецией, Петр I предписал Украинцеву заключить мир с Портой к новому 1700 году. Помимо «Крепости» и «Отворённых врат» в составе флотилии были другие суда. Кораблём «Благое начало» командовал вице-адмирал Корнелий Крюйс, «Скорпион» был под адмиралом Фёдором Головиным. На корабле «Цвет войны» шаутбенахт Ян фон Рез, «Апостол Петр» капитан Фохт, «Сила» капитан Рокус Кин, «Безбоязнь» капитан Бекгам, «Соединение» капитан Меер, «Меркурий» капитан Валронт.

Основной посланник «Крепость» была в руках капитана Питер фон Памбурга. В добавок к крупным судам в составе русской эскадры было 2 галеры,2 галиота, 3 бригантины и 4 казачьих струга на которых находилось 500 отборных казаков с атаманом Фролом Минаевым. Об этом походе можно читать в моей книге «Пётр» изданной в редакции «Ridero» и на сайте этой издательской системы. После того как Украинцев отбыл в Стамбул, и эскадра вернулась к Азову в начале сентября Пётр на летучей галере направился верх по Дону к Воронежским верфям. В составе матросов галеры находился Наум Синявин. В Воронеже государь осматривал 14 новопостроенных корабля и, конечно, строящийся флагман линейный корабль «Предестинация».

С началом Северной войны с Швецией братья Синявины были непосредственными участниками этих событий. Например, Наум Акимович вместе с государем в 1702 году вёл огонь по крепости Нотенбург. Первым выстрелил «бомбардирский капитан Питер Алексеев» из мортир, а затем остальные батареи. Под Шлиссельбургом они в составе Русской армии штурмом берут шведскую крепость Ниеншанц. С приходом весны 1703 года, фельдмаршал Борис Петрович Шереметев прибыл с полками из-под Пскова к крепости Шлиссельбург и далее 23 апреля вдоль реки Невы к Ниеншанцу. Крепость лежала на правом берегу при впадении речки Охты. С трех сторон был незаконченный земляной вал, к которому подошли Семеновский, Преображенский, Бутырский полки и встали под его прикрытием. Гарнизон крепости Ниеншанц состоял из 600 человек, 75 пушек и 3 мортир. Наши привезли на барках водою 16 мортир, 48 пушек и разместили на возвышенности земляного вала. Именно Наум Синявин по указанию царя принимал непосредственное участие в размещении артиллерии.

На следующий день прибыл в войска сам Государь и с ним адмирал Федор Головин, думный дворянин Никита Зотов, кравчий Кирилл Нарышкин и другие люди. 28 апреля Петр Алексеевич «капитан бомбардирский» на 60 лодках с 7 ротами гвардейцев минуя крепость Ниеншанц под безвредной пушечной пальбой проплыл до Невского устья «для занятия его от неприятельского прихода с моря». 30 апреля 1703 года началась стрельба по крепости и продолжалась всю ночь до утра. Наум Синявин в этом сражении получил богатейший опыт по стрельбе из мортир и пушек. Далее шведы, поняв, что будут все уничтожены решили сдать крепость. В договоре о сдачи крепости говорилось что им дозволено взять «4 железные пушки, с развернутыми знаменами, с барабанным боем, с верхним и нижнем ружьем и с пулями во рту, отступить в Нарву». Пули во рту у солдат показывали, что они сдаются, но всегда готовы к дальнейшим сражениям. Нашим достались трофеи: 78 пушек, 800 бомб и 193 бочки пороха.

Этой же весной наши бойцы сумели захватить два шведских корабля в эскадре адмирала Лоренца Нумерса. Засада, оставленная Петром на острове Витсасари под командованием сержанта бомбардирской роты Преображенского полка Михаила Щепотьева, немедленно сообщила об этом царю. Шведы подошли к крепости Ниеншанц и встали на якоря. На разведку были отправлены 10 пушечный бот «Гедан» (Щука) и 8 пушечная шнява «Астрильд» (Звезда). При наступлении темноты они не успели войти в Неву и решили переждать до рассвета. Пётр и его поручик-денщик Александр Меншиков, разделив нападающих на 2 отряда и под покровом проливного дождя подошли к шведским кораблям на многовесельных лодках. Бомбардир-капитан Пётр Михайлов с 8 лодками на которых был Наум Синявин, обойдя шведов через деревню Кальюла (Калинкина) напали на противника с тыла. Меншиков напал от реки Фонтанки. Эскадра, увидев наши нападающие лодки открыла по ним огонь из пушек. Преображенцы налегая на вёсла миновав зону обстрела стремительно приблизились к судам и пошли на абордаж. Как говорил Пётр «свершилось небывалое» два военных шведских корабля на виду эскадры противника были захвачены русскими бойцами. Пётр с топором и гранатой в руке один из первых залез на палубу «Астрели» за ним бежали преображенцы и два брата Иван и Наум Акимович Синявины.

Захват шведского бота «Гедан». Старинная гравюра 18 века.

С тех пор 23 летний Наум Синявин почти всегда находился вблизи Государя. Вот цитата из письма к адмиралу Фёдору Апраксину: «Понеже неприятели пардон зело поздно закричали, того для солдат унять трудно было, которые, ворвався, едва не всех покололи, только осталось 13 живых. Смею и то писать, что истинно с 8 лодок только в самом деле было. И сею, никогда бываемою викториею вашу милость поздравляю». В бою Наум Акимович был осмотрителен, распорядителен, внимателен и собран. В рукопашную бросался лишь тогда, когда видел, что исход боя теперь зависел лишь от храбрости и воинского мастерства каждого. Жилистый, быстрый, юркий, он виртуозно владел оружием. В его руках палаш, шпага и ружьё с байонетом были страшным оружием. Своим примером он воодушевлял моряков на подвиги. Уставший, потный, весь в своей и чужой крови, Наум был великолепен.

После побед над шведами был созван Воинский Совет по Ниеншанцу «тот ли малый шанец вдалеке от моря крепить» или искать новое более пригодное для строительства новой крепости. Несколько дней Государь Петр Алексеевич объезжал дельту реки Невы ища удобное место. На старых картах видно, что дельта Невы состояла из 10 островов, и в ней находилось 28 деревень, сел и мыз таких как: Спасское, Нюенстад, Адицева, Ариска, Сябрина, Сыврина, Враловцина, Паланеха, Кундуя, Первушина, Беркенгольм, Макура, Эйкие, Путтукс, Торка, Каллина, Рямана, Мернельсгольм и другие. Судя по названиям, здесь совместно жили русские люди, карелы, финны, шведы. Ранее это были земли Великого Новгорода под именем Водьской пятины. Государь Петр остановился на острове Люст-Элант (Веселый остров) по-шведски или Янни-саари (Заячий остров) по-фински. Большой остров Хирви-саари назван позже Васильевским островом, Койви-саари назван Петербургской стороной. Острова здесь были покрыты лесом и кустарником, низменные земли затоплялись водой, принесённой из моря с западным ветром.

16 мая 1703 года в день Святой Троицы была заложена новая шестибастионная крепость «Санкт-Питербурх». Ульян Синявин переведён сюда из Шлиссельбурга и возглавил организованную Канцелярию городовых дел. Первый бастион из деревянных бревен сложен под руководством самого Государя. Позже «болверки» перестраивались в камень и построены «2 казармы из земли камнем выведены». Напротив, сооружен «деревянный Домик Петра» покрытый в виде черепицы деревянными дощечками «с оконными рамами из свинцовых желобков и состоял из 2 комнат, разделенных сенями». Здесь для строительства были оставлены 2 гвардейских полка генерала Репнина. В то же самое время продолжается активное устранение разрушений, нанесенных крепости Нотебург при ее взятии. К концу года был завершены только первоочередные инженерные работы. Дальнейшее осуществление работ требовало невероятных трудовых затрат и постоянного пополнения числа работников. Одним из главных строителей назначен Ульян Акимович Синявин.

В исторических документах впервые находим упоминание про Ульяна Акимовича: «…в своем отчете о работах глава Канцелярии городовых дел У. А. Синявин сообщал Александру Меншикову поразительные цифры: из 2856 человек, согнанных в Шлиссельбург из Каргополя, Белоозера, Ржева, Олонца и других городов работало 1504, остальные болели или умерли». Вот ещё одна цитата из письма Александра Меншикова к олонецкому коменданту Ивану Яковлеву «…а работные люди пришли в 14 день и отпущены в Шлиссельбург к Ульяну Синявину к городовому строению». На Ульяна Синявина возложено было возведение укреплений и постройка кораблей на ближних и дальних верфях, он так же был и ответственным за снабжение Балтийского флота.

Самим Петром были предоставлены Ульяну Синявину самые широкие полномочия: «…что хочешь делай, но только побыстрее». Под началом Ульяна Синявина отстраивался не только Санкт-Петербург, но и Кронштадт. С участием Ульяна и Фёдора Синявиных в северной столице позже были построены шедевры архитектуры, такие как здание двенадцати коллегий, дворец Меншикова на Неве, летний дворец Петра, Петропавловский собор и Зимний дворец.

В документах переписки Меншикова находим письмо, где говориться о присылки на 43 пушечную яхту «Штандарт» нового бомбардира:

Цитата из архивного документа князя Меншикова.

На Сяськой верви в это время командовал строительством кораблей другой брат Иван Акимович Синявин, который к тому времени вернулся или был выкуплен из турецкого плена. Он докладывал Государю Петру Алексеевичу о готовности 2 судов «…а один корабль снастим с безаном, а другой хотим делать с гафелем, как было на транспорте, для того, что корабли широки да коротки; из тех двух на ходу который лучше будет». Василий Берх так же упоминает про Ивана: «по делам 1704 года нашёл я, что Иван Акимович Синявин был боцманом и готовил такелаж для трёх новопостроенных транспортов. С жалованием 9 рублей в месяц, но не взирая на малый чин свой, был уже известен Государю и как Голиков говорит, пировал с Его Величеством у князя Меншикова на именинах и произведён в Порутчики».

Титульный лист собраний писем и указов из архива Синявиных.

10 мая 1704 года Государь прибыл на Олонецкую верфь, где ему были приготовлены царские хоромы. Александр Меншиков пишет в письме Петру: «… и я те снасти для яхты послал с Наумом Синявиным». Тут надо довести до читателя ещё ряд документов того времени.

Сохранились письма Ульяна Синявина к Александру Меншикову из Нарвы датированные 11 июнем в котором он пишет: «…на селицком рядку судно по чертежам сделано, да 4 судна каковы деланы в Шлиссельбкрге, только каюты большие и приведены в Ладогу и оснащают, а как сделают то будут в С. Петербурге… да 10 судов на чем возят камень сделаны… лесу у судов дела еще будет судов на 20». В те времена фамилия Синявина писалась только через букву «и».

В письме от 29 июля 1704 года Ульян Синявин докладывает «…судно которое заложил Федосей Скляев отделано и от него я слышал, что лучше быть судну с 2 маштами… чтоб с Олонецкой верфи прислали маштового мастера, также парусы кому делать и оснастить». Мореходы Иван и Наум Акимовичи Синявины героически участвуют во всех боевых действиях русского флота. Наум вместе с Петром Первым ездит закладывать Русский флот в Воронеж, Ораниенбург, Азов, Таганрог. На титульном листе данного документа размещённого выше видим, что повсеместно фамилия Синявиных писалась через букву «и». Только позднее поколение пишется с литерой «е». Село Синявское в землях Войска Донского и сел Синявино у Санкт-Петербурга то же через «и». Не оставлял без внимания молодого дворянина царь и во время многочисленных сражений на Балтике. Государю вновь понадобились хорошие моряки, но уже на Балтийском море, где Россия обретала флот.

В 1705 году Иван Синявин был включен в состав экипажа шнявы «Мункер», которой нередко командовал сам царь. Однажды случилась атака шведских войск, и Иван Акимович попал в плен. Эти сведения я почерпал из письма Мещерского к Яковлеву в мае 1705 года в нём сказано: «…рекою от Шлиссельбурга не поволишь ехать, для того непрестанно неприятельские люд берут в полон, Ивана Синявина, Ипата Муханова, Степана Городничаго в полон взяли». Иван Синявин оснащал и ремонтировал шнявы и его захватили внезапным набегом шведы. Шли военные действия и у младшего брата Наума Синявина появилась возможность отомстить шведам за пленение брата и отличиться в морской баталии. В 1706 году с целью предотвращения угрозы строящемуся Санкт-Петербургу со стороны шведского Выборга было принято решение овладеть этим городом. Осенью началась его осада, организованная, впрочем, без должной подготовки. Тяжелая артиллерия увязла в грязи, снабжение войск оставалось неудовлетворительным. Шведский гарнизон, наоборот, получал все необходимое морем. Помешать этому русские не могли так как в их распоряжении были только лодки. В «подённых записках» Государя Императора Петра Великого в первой части на 148 странице написано было про нашего героя: «…октября 12 дня отправлены были Преображенского полка сержант Михайла Щепотьев, да бомбардир Антон Дубасов, да два от флота унтер офицер Скворцов, да Наум Синявин на малых наших лодках с 48 человеки командированных солдат и гренодеров к торговым Шведским кораблям, которые тянулись от города в море; потом настал туман и скоро ночь наступила. Наши в темноте наехали на Адмиралтейский бот, зовомый Есперн, на котором было 5 шведских офицеров, 103 солдата и 4 пушки и его атаковали и взяли в плен побив большую часть шведов, а остальные ушли под палубу, где наши моряки их заперли. На помощь к шведам пришел другой бот на выручку, который наши из пушек со взятого бота отбили (точно стрелял Наум Синявин и Скворцов) и потом привели его к лагерю. На сем бою наших осталось в живых 18 человек и в том числе 4 раненых. Убито противника 73 человека, да живых взято в полон 23 человека солдат и трое женских персон. Тако сия неслыханная акция с великим мужеством учинена, ибо атаковали и взяли вдвое сильнее себя и в таких малых лодках. А из перечисленных 18 человек наших моряков,4 раненных, да 5 которые легче ранены, так что могли помогать, а прочие поистине так тяжело были ранены, что с мертвыми лежали на палубе».

Шведский бот «Эсперн». Старинная гравюра 18 века.

В ходе осадных работ с берега был замечен шведский транспортный корабль. По инициативе сержанта Преображенского полка Михаила Щепотьева было решено захватить его, используя 10 вёсельные лодки. Ночью в октябре 1706 года 50 преображенца на пяти лодках вышли в залив.

Одной из лодок командовал бомбардир Наум Синявин. Наши после двухчасовой напряжённой гребле в ночи подошли к шведскому транспорту. Щепотьев дал команду атаковать ближайший. Началась ожесточенная абордажная схватка, в которой обе стороны понесли значительные потери. В итоге вооруженный четырьмя мелкокалиберными пушками бот «Эсперн» был взят на абордаж. Преображенцы числом 37 человек, включая Михаила Щепотьева, погибли. Потери шведов насчитывали более 70 человек. Гвардейцы не только захватили вражеский транспортный корабль, но и смогли после этого отбить нападение другого шведского бота, пришедшего на выручку «Эсперну». Сам Наум Синявин, показавший себя исключительно храбрым человеком, в этой схватке получил боевую рану «в руку пулею на вылет». После выздоровления он продолжил службу уже в звании боцман. Про этот бой сказано в другом документе «Реляции партикулярного боя на море 1706 года». Эта реляция ранее никогда не показывалась и была только в архивах. В данной книге впервые я её опубликую. Читайте по оригинальным снимкам ниже по тексту. Это очень интересно углубиться в чтение новостей, которые были написаны более 300 лет назад. В том бою в живых осталось всего 18 солдат, в том числе 4 раненых. Бомбардир Наум Синявин «раненый в руку пулею на вылет» выжил в этой бойне.

В книге «Гистория Свейской войны» сказано: «…и токо сия неслыханная акция с великим мужеством учинена, ибо отаковали и взяли вдвое сильнее себя… а протчие поистине так тяжело были ранены, что с мертвыми лежали на палубе». 27 ноября 1707 года Синявина произвели из боцманов в поручики. Ему было пожаловано поместье. Теперь Петр I не упускал из вида молодого талантливого офицера.

Однажды Наум Акимович Синявин получил приказ охранять с двумя бригантинами переправу через Неву. Несмотря на уход главных сил противника в лице корпуса генерала Левенгаупта на юг, шведы еще проявляли некоторую активность в Прибалтике. Когда вражеский отряд под командованием генерала Либекера подошел к переправе, его встретил сосредоточенный огонь двух бригантин, нанесший шведам значительный урон. Перегруппировавшись, неприятель соорудил береговую батарею из 12 орудий и открыл ответный огонь. Шведы стреляли довольно метко и вскоре у одной из наших бригантин оказался пробит корпус, а также сбита мачта. Отдавая себе отчет в том, что вражеская батарея является очень опасной и способной вывести оба русских корабля из строя, Наум Синявин принимает рискованное решение осуществить высадку на берег нашего десанта и нейтрализовать шведские орудия. Высадившись с солдатами майора Грекова, Синявин атаковал шведские позиции, взял батарею и захватил шведские пушки. Вскоре к нашим подошло подкрепление, и генерал противника по фамилии Либекер был вынужден отступить.

Снимок с оригинальной Реляции 1706 года. Архивный документ.

Снимок с оригинальной Реляции 1706 года. Архивный документ.

.Снимок с оригинальной Реляции 1706 года. Архивный документ.

Снимок с оригинальной Реляции 1706 года. Архивный документ.

Потом были стычки со шведами при Копорском морском заливе в урочище Сойкиной горы, где Наум Синявин проявил геройские качества. Во время военных действий он получил ранение «…во время сражения прострелена насквозь нога».

Далее приведу ещё одну цитату из «подённых записок» государя Императора Петра Великого про этот бой: «…неприятель отступил к Копорью и оттуда к морю; тогда Генерал Адмирал получил известие, что шведы со всем корпусом перестреляв своих лошадей стали убираться на корабли, для чего их адмирал Анкерштерн со флотом пришёл к урочищу Сойкиной горы и 12 октября собрался с пятью батальонами пехоты, да с батальоном гранадер и с 200 драгун и с несколькими нерегулярными полками конными за неприятелем пошёл; шведы укрепились траншаментом и засеклись лесом и перевозятся непрестанно. К противнику послан был вахмистр Ингерманладского полка Стразбург с барабанщиком, чтоб сдались; но неприятель отказал, для чего тотчас приказано к траншаменту приступать, шведы жестоко стреляли однако офицеры наши и солдаты несмотря на то шли смело; а Майор Греков и порутчик Наум Синявин с гренадёры траншемент обошли морем вброд и тако неприятеля от моря отрезали и привели в конфузию, который хотел оттоль ещё в другой троншамент засесть, но наши не дали и за ними вслед вошли и неприятеля побили так что ни един не ушёл, но или убит или взят в полон».

28 января 1708 г. Карл XII по зимнему следу перешел Вислу и вошел в Гродно, а оттуда двинулся в Сморгонь. Новый шведский завоевательный поход начался. Государь Пётр Алексеевич отправляет Наума Синявина в командировку на Воронежские верфи для контроля за строительством кораблей. Той же весной весь Балтийский флот был готов для боевых действий. Он был полностью укомплектован и состоял из: 12 линейных кораблей, 8 фрегатов, 6 брандеров, 2 бомбардирских кораблец, 20 шняв, 30 бригантин, на всех судах размещены 682 пушки и 8000 матросов.

Здесь хочу показать читатель подлинный документ или записка Петра от 1707 года про флот на Балтике «Определение о начинающем флоте на Ост-зее» вот небольшая цитата, кто желает может попробовать прочесть по руке Петра: «1. Надлежит учинить полки морских солдат и разделить оных по капитанам, которым надлежит капралоф и сержантоф взять из старых солдат ради лутчего обучения строя и порядкоф. 2. Понеже сей флот суть новый и адмиралтейством его сие изправлен того ради надлежит, для скорости времени учинить хотя камисара адмиралитейскаго, котором подобает смотреть последующая: чтоб при наступлении сей зимы поставить флот вудобном месте на зимовье и всег что на оных обретается прибрать.

Снимок с оригинальной записки Петра 1706 года. Архивный документ.

Такоже долженствует зимовыя квартиры роздать, долженствует по треть комплекту людем, как офицером так матрозом и солдатам и о том доносит вышним провителем, також смотреть чтоб довольно было всяких припасоф на флот и смотреть за афицерами чтоб даром не брасал». Пётр так же писал про галеры «…на галерах также иметь милостивое призрение над невольниками быть». Государь повествует о том, что весною надо вооружить флот и отпустить в плавание. Он поручал надзор над флотом на высшего командира и требовать журналы исполнения приказов и другое.

20 марта для проверки в Кроншлот прибывает Царь Петр и адмирал флота Федор Матвеевич Апраксин на шняве «Мункер», где уже находился Наум Акимович Синявин, прибывший с Воронежа. Позже 19 апреля Государь отбыл из армии в Шлюссельбург на «буере для встречи своей фамилии цариц и царевен, которые тогда с Москвы путь свой имели, при том были князь Федор Юрьевич Ромодановский, Иван Иванович Бутурлин и протчие министры».

Здесь необходимо сообщить читателю, что в те времена во всю пробовали применять парус в зимнее время. Навстречу им были посланы 8 буеров, которые могли под парусами двигаться по зимним дорогам и льду. К Петербургу вся компания царских родственников как-то: «вдовствующая царица Прасковья Федоровна с 3 дочерями Марфой Матвеевной и 3 сестрами самого Петра царевнами Натальей, Марией и Федосьей» пришли на этих буерах, где их встречал 25 апреля салютом адмирал Федор Апраксин. Петр сказал адмиралу и это слышал Наум Синявин «…я приучаю семейство мое к воде, чтобы не боялись вперед моря и чтоб понравилось положение Петербурга, который окружен водами. Кто хочет жить со мною, тот должен бывать часто на море». Он встретил всю свою царскую фамилию и 2 мая на шняве «Мункер» отправился в Финский залив показывать крепость Кроншлот, но не дойдя «2 версты, остановлен сильным льдом». Именно на этой шняве порутчиком служил Наум Акимович. Синявин позже записал в своём дневнике «…как кинули якорь, тогда купали Ушакова (Ивана) и за недопускание до воды взяли 3 рубля денег, с Бориса Неронова, за тож 10 рублев». Эти ледяные ванны очень развеселили всех. После Государь Петр по льду пешком отправился до Кроншлота. Затем был прорублен фарватер, и установившаяся теплая погода позволила позже всем галерам и фрегатам под командованием вице-адмирала Ивана Боциса подойти к крепости. Ниже опубликована старая карта, показывающая читателю примерное расстояние от только начинающего строиться города до Кроншлота. Государь уехал на войну, где проходили военные действия, как например битва при селе Добром и деревне Лесной. Этой же осенью у Петербурга генерал-адмирал Фёдор Апраксин, дал отпор шведскому войску, прибывшему к речке Тосне.

Неприятель, связав «по 8 понтонов вместе, наметав досками и поставя людей, шли чрез реку Неву на гребле». На берегу в лесу были установлены пушки, которые «жестоко стреляли» и поддерживали переправу войск.

Фрагмент карты Финского залива. Старинная карта 18 века.

На помощь нашим войскам на 2 бригантинах «приспели наши» Наум Синявин и порутчик Лоренц имея по 12 пушек на борту. Сразу на подходе они открыли огонь и «неприятеля привели в комфузию, отчего он принужден был ретироваться к своему берегу и сходить с пантонов». Шведы сосредоточили огонь по бригантине Синявина и «так розбил», что Наум вынужден был отойти. Противник на 5 понтонах по 300 человек на каждом переправились на другой берег и «начали делать транжемент». В это время подоспели драгуны 400 человек и с людьми майора Волохова «с 3 пушками и пошли на неприятеля и по трехчасном огню шведы вынуждены были отступить». Так капитан Наум Акимович Синявин защищал Северную столицу во время войны со шведами.

2. Алексей Наумович Синявин. Сергей Наумович Синявин. Иван Иванович Синявин. Николай Иванович Синявин. Флот во времена правления Елизаветы Петровны 1741—1761 год

В год смерти отца Алексею Синявину было 16 лет он учился в Петербурге в Морской академии (там ныне находится Академия художеств). Мичману Сергею Наумовичу Синявину его брату было 22 года, и он также как отец был в Днепровской экспедиции. Двоюродный брат Николай Иванович Синявин был переведён в гардемарины. Эта морская школа славилась своей суровой дисциплиной, поскольку подготовку кадров здесь закладывал ещё Петр Великий и считал делом особой государственной важности. Каникулы были небольшие, а заниматься приходилось до 10 часов в сутки. Дети низших сословий, проходили только две первые ступени обучения. Это была программа обычной сельской школы. И по окончании их направляли писарями к разным должностным лицам или учиться специальностям мастеровых адмиралтейства, помощников архитекторов, аптекарей, лекарей. Дети дворян как наш герой Алексей Синявин и его брат Николай Иванович шли дальше и изучали специальные морские науки, а потом посылались в Кронштадт для прохождения обязательной практики на морских кораблях и судостроительных верфях. Морская академия готовила специалистов в области навигации, артиллерии, фортификации, устройства корабля, а позже геодезистов, топографов и картографов. Здесь изучались математика, тригонометрия, навигация, астрономия, артиллерия и другие науки. Дисциплина и порядок поддерживались весьма суровыми наказаниями. По окончании академии ему было присвоено звание мичман. Он был направлен в Днепровскую экспедицию на строительство новых кораблей на Днепре.

В это самое время русская армия под руководством генерал-лейтенанта Карла Бирона под Ставучанами переправилась через реку Шуланец и выставив трёхстороннее каре с пушками внутри и начала обстреливать турецкие укрепления лагеря Вели -паши. Турки организовали контратаку в 13000 янычар и 3000 конницы. Успешные действия артиллерии решили исход битвы при Ставучанах. Турецкие войска были разбиты и Генж-Али-паша последний раз напав конницей на войска Миниха отступил. За ними погнались Донские казаки и Запорожские черкасы. Наши войска почти не понесли потерь. Миних сказал про такой успех «храбростью российских солдат и сколько артиллерийский и траншейный огонь, которому они обучены». Русские войска заняли крепость Хотин. Громадная 70000 Османская армия была разбита.

В 1739 году был заключен Белградский Мирный договор между Россией и Турцией. Выход Австрии из войны делал бесперспективным продолжение затянувшейся баталии. Завершилась это противостояние с Османской Империей. По договору Россия получала небольшие города на Правобережье Днепра. Россия возвратила себе Азов, но обязалась не вооружать его и срыть укрепления Малой и Большой Кабарды. России было запрещено иметь флот на Азовском и Черном морях, а торговля в них могла вестись только с использованием турецких кораблей. Днепровская флотилия, насчитывавшая к тому времени 657 судов, была расформирована.

В 1740 году мичман Алексей Синявин был направлен с Днепра на Балтийский флот. В Петербурге настали смутные времена. У племянницы Анны Иоанновны Анны Леопольдовны герцогине Брауншвейгской родился сын Иоанн Антонович, которого Царица назвала своим приемником. И вот в октябре Государыня села обедать со своим фаворитом Эрнстом Бироном и ей стало плохо. Через 10 дней Государыня подписала наследственную грамоту в пользу Иоанна Антоновича под регенством Бирона. Спустя некоторое время Государыня скончалась на 48 году жизни от «мочекаменной болезни». Через две недели произошёл царский переворот, возглавляемый Бурхартом Минихом. Он послал полковника Кристофа Манштейна с гвардейцами арестовать Бирона прямо в его спальне. Последний был захвачен, разжалован и сослан на каторгу за Уральские горы в городок Пелым.

В августе 1741 года русскому послу в Стокгольме было сообщено что Швеция объявляет войну России якобы за вмешательство во внутренние дела королевства и убийство шведского дипломатического курьера Малькольма Синклера. Этот человек вёз документы от турецкого султана и у Бресау убит капитаном Кутлером и порутчиком Левицким, которых послал русский фельдмаршал Бурхарт Миних. К середине августа армейский корпус генерала Якова Кейта численностью около 20000 солдат сосредоточился у Выборга. Главнокомандующим армией в Финляндии был назначен генерал-фельдмаршал Петр Петрович Ласси.

У Красной Горки расположилися войска, которым ставилась задача отразить возможную высадку шведского десанта вблизи Санкт-Петербурга. Русский флот (14 линейных кораблей, 3 фрегата, 2 бомбардирских корабля) в это время стоял в Кронштадте. 13 августа 1741 г. Россия в ответ объявила войну Швеции. Русские войска под командованием генерала Ласси 21 августа выступили из Выборга к Вильманстранду. Через день шведский генерал Врангель вышел из крепости, и там произошел бой, в котором шведы потерпели поражение. Наши войска овладели этой крепостью. Обе стороны понесли большие потери.

В ноябре этого года происходит очередной дворцовый переворот, в ходе которого был свергнут император Иоанн Антонович и его родители, а на престол возведена дочь Петра Великого 31 летняя Елизавета Петровна. Она до этого расположила к себе офицеров и солдат Преображенского полка которых называла «дети мои». Дочь Петра превратилась в символ национальной идеи скинуть засилье «немцев».

Перечень указов 18 века. Снимок из архивного материала РГИА.

Елизавету поддержали братья Шуваловы, Разумовский, Михаил Воронцов и родные Василий Салтыков, Скавронские, Ефимовские и Гендриковы. Государыня одела армейский мундири на него «кирасу» и приехав к гвардейцам сказала: «Ребята! Вы знаете, чья я дочь, ступайте за мной». Она сама объявила в Зимнем дворце об аресте Анне Леопольдовне и Мегдену. Маленький младенец Иоанн признан незаконным государем и сослан в Холмогоры. Регентов Бурхарта Миниха, Остермана, Левенвольде осудили и сослали в Сибирь.

Мичман Алексей Наумович Синявин (которому 19 лет) полностью поддержал вступление на престол Елизаветы Петровны. В декабре принял присягу и был произведён в лейтенанты. При коронации в Москве в апреле 1742 года Елизавета Петровна демонстративно взяла корону из рук митрополита, и сама возложила себе на голову, подчёркивая этим, что обязана властью только самой себе. Императрица полагала, что ей достаточно будет лишь продолжать политику отца. Эта тактика, проводимая под лозунгом восстановления «священных начал Петра Великого», оказалась единственно верной: в это время Россия испытывала подъём национального самосознания и гордость петровскими свершениями, и дочь Петра I на троне являлась для многих гарантом сохранения достигнутых при её отце успехов.

В августе Петр Ласси настиг шведскую армию у Гельсингфорса, отрезав ей дальнейшее отступление к Або. В это же время русский флот запер шведов со стороны моря. Русский парусный флот под командованием старого вице-адмирала Захара Мишукова (14 линейных кораблей, 3 фрегата, 3 бомбардирских корабля) и гребная флотилия (106 гребных судов) базировались на Кронштадт. Гребная флотилия должна была помогать армии путем подвоза войск, а парусный флот прикрывать гребную флотилию. Архангельская эскадра под руководством вице-адмирала Петра Бредаля (7 линейных кораблей, 5 фрегатов), должна была перейти в Ревель и соединиться с Мишуковым, но из-за сильных штормов вернулась в Колу. Все морские силы преследовали противника. Мишуков подошел к острову Нарген и к полуострову Гангут, но атаковать шведский флот не решился. Он повернул корабли снова к острову, где и простоял на якоре до зимнего периода. У Гельсингфорса наземные войска шведы заняли сильно укрепленную позицию. Наши части обошли этот город и перерезали дорогу на Або. Хорошо вооружённая 17000 шведская армия оказалась в окружении и капитулировала. Армия генерала Кейта заняла Або и в итоге вся Финляндия оказалась в наших руках.

25 октября 1742 года, недоросль Александр Васильев сын Суворов подал в канцелярию лейб-гвардии Семеновскаго полка челобитную на имя Императрицы Елизаветы Петровны об определении его в «означенной» Семеновский полк солдатом, «понеже он в службу еще нигде не определен».

Недоросль Суворов, был допрошен в полковой канцелярии и «сказал: от роду ему 12 лет в верности Ея Императорскаго Величества службы у присяги был, отец ево ныне обретаетца в Берг-коллегии при штатских делах прокурором, а он, Александр, доныне живет в доме помянутого отца своего и обучаетца на своем коште французского языка и арифметики, а в службу никуда определен, також и для обучения наук во Академиях записан не был, а во владении за означенным отцом ево крестьян мужеска полу в разных уездах, а имянно: в Пензенском двести шестдесят две, в Переславском Залеского тридцать семь, в Суздальском дватцать, всего триста девятнадцать душ». Александр Суворов фактически с этих лет являлся полноправным солдатом полка. Оставалось получить «пашпорт» и ехать домой в Москву для окончания образования. 8 декабря паспорт был выдан из полковой канцелярии, а с Суворова взят «реверс»: «подлинной пашпорт я салдат Александр Суворов взял и росписался». Вот подлинный снимок с архивного документа.

Заявление Суворова. Снимок с архивного документа РГИА.

Но продолжим про Балтийский флот. На другой год Ревельская эскадра под командованием контр-адмирала Баржа в апреле вышла к Ганге, благодаря чему шхерный-галерный флот мог пройти в Аландские шхеры. Адмирал Николай Головин должен был вступить в активные действия, но подойдя к шведскому флоту, граф Головин на виду у неприятеля лег в дрейф. Тут налетел шторм, и Головин с флотом укрылся в Рогервике.

В линии у Гангута русского флота было 14 кораблей, 2 фрегатов и 2 бомбардирских корабля, у шведов 21 корабль. На 66 пушечном корабле «Северный Орёл» под командованием контр-адмирала Якова Барша проходил морскую службу лейтенант Алексей Синявин. В ожидании первого выстрела флоты простояли день и потом разошлись по своим запасным позициям. Позже в мае Русская галерная эскадра из 9 судов под командою капитана Кайсарова в Аландских шхерах у острова Карпо была атакована шведской эскадрой, но после трёхчасового боя шведы отступили. После капитуляции армии Швеция не могла рассчитывать на успешный исход войны и предложила заключить мир. В марте 1743 г. в Або начались переговоры о мире. Стремясь ускорить заключение мира на выгодных для России условиях, русское командование подготавливало войска и гребной флот для высадки десанта на территорию Швеции. Парусному флоту ставилась задача прикрывать гребной флот во время перевозки и высадки десанта. Несмотря на начавшиеся переговоры о мире, Швеция готовилась продолжать военные действия. Шведская флотилия находилась у Дегербю. Русский гребной флот под командованием Петра Ласси (36 галер и 70 кончебасов) с войсками 3 мая вышел из Санкт-Петербурга, чтобы высадить десант на шведское побережье. Адмирал Головин, несмотря на приказание Ласси, не решился вступить в бой со шведским флотом. На следующий день после непродолжительной перестрелки и маневрирования флоты разошлись. У русских основная тяжесть боя легла на ПРАМы «Олифант» и «Дикий Бык». Только несколько русских галер могли оказывать ПРАМам поддержку. За время артиллерийской дуэли с русских ПРАМов было сделано 1063 выстрела, с галер -322, с береговых батарей -89. На судах боем руководил капитан Иван Кайсаров. Русский флот 10 июня возвратился в Ревель. Шведский флот до окончания войны крейсировал между островами Готланд и Даго, а затем ушел в Карлскруну. 7 августа 1743 года в Або был подписан Абоский мирный договор между Россией и Швецией. Граница со Швецией устанавливалась по реке Кюммене и озеру Сайма. Россия получила Кюмменегородскую провинцию с крепостями Фридрихсгам и Вильманстранд и часть Саволакской провинции с крепостью Нейшлот.

Лейтенант Иван Иванович Сенявин 1743 году командуя фрегатом «Россия» после его ремонта ходил в Стокгольм с провиантом и амуницией. Вот выписка из судового журнала: «Пришед мы в Стокгольму легли на якорь. Для приезда к нам на фрегат генерал-аншефа Кейта выпалено с фрегата из 15 пушек; за здравие Ея И. В. из 15, за здравие внука Петра I, великого князя Петра Федоровича из 15, за здравие шведской короны Королевского величества из 11, для отъезда Кейта из 15».

В Киеве в это время была Императрица и по прошению Старшин Малороссийских  в составе: генеральный обозный Лизогуб, хорунжий Ханенко, Бунчуковый товарищ Василий Гудович, предоставила Малороссийскому народу избрать «Гетмана вольными голосами». В итоге гетманом Малороссии был избран 22-летний граф Кирилл Григорьевич Разумовский. Ему отданы в подчинение Ямполь и Батурин с уездами. В этом году по окончании распределения границ, наше правительство приступило к постепенному заселению заднепровской территории и охранении её от неприятельских набегов. Миргородский полковник Капниста и инженер-подполковник Дебоскет основали на польской границе 3 крепости: Крыловскую на устье реки Тясмин, Петровскую на реке Вис и Ново-Архангельский шанец на реке Синюхе. Эти крепости служили некоторой защитой поселениям русских вокруг них.

В начале 1744 года в Москву из Пруссии вместе с матерью прибыла Софья Августа, которой к тому времени 14 лет. Она стала невестою Великого князя Петра Фёдоровича. Летом немка приняла православную веру, после чего Архиепископ Новгородский помазал её и наименовал Великой княжной Екатериной Алексеевной. В Москве происходило торжественное празднование мира с Швецией. Были награждены: генерал-фельдмаршал граф Ласси-шпагу, табакерку с бриллиантами и 3000 рублей к жалованию, генералы-аншефы Левашов и Кейт-шпаги с бриллиантами и 2000 рублей к жалованию, генерал-лейтенанты Брилли, Штоффельн, Хрущов, Салтыков, Ливен, Брюс, Лопухин-шпаги с бриллиантами. Графское звание получили: Андрей Ушаков, Александр Румянцов, Алексей Разумовский и Кирилл Разумовский, и другие получили награды и звания.

В августе 1745 года состоялось бракосочетание Екатерины Алексеевны с Петром Фёдоровичем. В этом же году Царица предприняла поездку в Ревель, где перед ней маневрировал Ревельская эскадра. Старший брат Алексея Синявина 25-летний лейтенант Сергей Наумович Синявин был на яхте «Вирцоу», а 23-летний лейтенант Алексей Наумович Синявин на яхте «Елизавета». В морской коллегии позже слушали доклад генерал-экипажмейстера, по поводу обмундирования «…что сделанный мундир на капитана Римскаго-Корсакова, да на советника князя Волконского и на лейтенантов Синявиных всем остальным офицерам делать по тому образцу, позумент с городками класть по борту одной стороны мундира».

Русский фрегат 18 века. Неизвестный художник.

12 августа эти яхты вошли в Неву. На них подняли брейд-вымпелы. Далее эти суда снявшись с якоря переменили место и встали против Зимнего дворца. За ними пришли 24 галеры и пройдя дворец так же встали на якоря. 21 августа со всех судов производился салют из всех пушек. Во время шествия Елизаветы Петровны (по случаю бракосочетания) на реи были выставлены все матросы, которые кричали «виват» 11 раз, били на барабанах и играли на трубах.

Лейтенант Алексей Синявин принимал непосредственное участие в этих торжествах. Вышло так что Императрица проплывала совсем рядом с молодым моряком, который трепетно наблюдал за Государыней. Вечером палили с яхт и кораблей из 61 пушки. Ночью все корабли иллюминировали фонарями. Одна из галер буксировала ботик (Дедушку Русского флота) при бое в барабаны и игре в трубы. Бот подошёл к Невскому монастырю и лег на якорь, позади встали яхты «Вирцоу», «Елизавета» и «Декроне». 30 августа Елизавета Петровна находилась на Петровском ботике, который с гребцами вышел из Невского канала. За ним тянулись 20 галер. Все корабли палили из всех пушек в честь Ея Императорского Величества. Здесь уточню, что в этом году двоюродный брат лейтенант Иван Синявин командовал 54-пушечным линкором «Святой Андрей» и принимал участие в маневрах на Балтийском море.

Весной 1746 года Адмиралтейств-коллегия издала указ «употреблять на флоте сбитень вместо пива. Сбитень сварен из горячего вина, пива, уксусу, меду сырца с перцем и имбирем…8 часть против семи частей воды в порции даваемая довольно и здорово служителям пить». Весь флот в июле был отправлен для «экзерциции в море на 5 недель; командирами над оными флотами быть вице-адмиралу Мишукову и контр-адмиралам Баршу и Вильбоа». В этом году на фрегате «Воин» в Ревельской эскадре контр-адмирала Барша был командиром Иван Иванович Синявин. Его двоюродные братья лейтенанты Алексей и Сергей Синявины были на яхтах «Вирцоу» и «Елизавета» и стояли на Невском рейде у Зимнего дворца.

В 1747 году 17-летняя Екатерина Алексеевна жила в Ораниенбауме и часто ходила на охоту: «Она вставала в 3 часа утра и одевалась без прислуги в мужское платье; потом в сопровождении одного старого егеря, с ружьем на плече, с охотничею собакою приходила к берегу морскому и садилась с ними в ялик, на котором действовал вёслами рыбак. В тростнике, близ берега, стреляла Она в диких уток; часто объезжала длинный канал, на конце которого пристань; иногда в ялике удалялась на давольно разстояние в море, когда оно волновалось». Я так понимаю, что любовь и интерес к морю и флоту как раз появился в молодости, как и у Алексея Синявина и далее проявился во врем царствования.

В мае этого года Адмиралтейств-коллегия получила сведения от наших купцов из Болоньи, что готовится провокация «вооружённый французский капер под командою капитана Якова Тейса явится в Балтическое море для получения призов и он разные флаги, то есть французский. Мы для пользы и безопасности, происходящей из портов Наших навигаций и коммерция никакого допустить не может, чтоб такие каперы и хищники на сем море безпокойство и помешательство в том делали… того ради нашей адмиралтейств-коллегии всемилостивейше повелеваем из нашего флота нарядить и сколь скоро возможно будет ныне в море отправить нарочные 3 фрегата и велеть им от наших берегов даже до Зунда и отоль долго крейсировать пока обыкновенное время для компании минует… и таким образом ежели оный капер на море попадется, то ловить и не смотря ни на какие флаги или имеющиеся у них паспорты, арестовать и в наши порты куда ближе и способнее будет проводить». На 32 пушечном фрегате «Воин» в Кронштадтской эскадре был командир лейтенант Иван Синявин «24 июля фрегат Воин отправлен для отыскания крейсирующих фрегатов №1 и №2 и для передачи им коллежских ордеров, которые курсировали между Готландом и Данцигом»». На 40 галерах и 10 кончебасов с лошадьми были отправлены в Лифляндию 5 пехотных полков в район Риги и Динаминда под командованием генерала-лейтенанта Дебреньи.

Императрица Елизавета. Старинная гравюра 18 века.

На следующий 1748 год Адмиралтейств-коллегия, озабоченная плохим состоянием флота, решилась просить канцлера Бестужева-Рюмина довести до Императрицы Елизаветы Петровны «что весь флот и адмиралтейство в такое разорение и упадок приходят, что уже со многим временем поправить оное трудно будет… и теперь уже весьма близкая опасность все те несказанные императора Петра труды потерянными видеть». Тридцати двух пушечным фрегатом «Россия» командовал лейтенант Иван Сенявин. Все корабли Кронштадской эскадры были в подчинении контр-адмирала Люиса и ходили у Берёзовых островов. Затем Иван Синявин ходил в Ревель с провиантом для эскадры. Лейтенант Сергей Синявин был на яхте «Транспорт Анна» Ревельской эскадры вице-адмирала Барша и выходил в отдельное плавание по Неве где перевозил царский двор в Петергоф и обратно.

Капитан-лейтенант Иван Иванович Синявин двоюродный 42-летний брат Алексея Наумовича Синявина в 1749 году командовал 54-пушечным кораблём «Астрахань» который перевозил из Данцига в Ревель больных и имущество русского экспедиционного корпуса. В июле «с риф-марсельным вестовым ветром весь день ходили под парусами и оный корабль как под марселями, так и под нижними парусами лежит штейф и оборачивается изрядно и в ходу не хуже других кораблей».

До 1750 года количество штаб-офицеров в корабельном и галерном флоте существенно уменьшилось: 5 капитанов и 21 лейтенант скончались, 6 капитанов и 31 лейтенант по болезни или по старости были аттестованы к отставке, 2 лейтенанта уволились с морской службы по собственному желанию. Конкуренция на вакансии, предусмотренные петровским регламентом, заметно ослабла, но Алексей Синявин продолжает службу на флоте в чине лейтенанта уже почти 9 лет. Он совершает плавание на различных судах эскадры по Балтийскому морю.

В Кронштадтской эскадре под командованием вице-адмирала Мишукова на новом 66-пушечном корабле «Св. Александр Невский» капитан-лейтенант Иван Сенявин ходил в Рогервик, а затем был передан в Ревельскую эскадру. Придворный командир императорской яхты лейтенант Сергей Наумович Синявин, родной старший брат капитана 2 ранга Алексея Наумовича Синявина из-за болезни просился у командования и Императрицы «в дом». В архивах я нашёл документ в котором говорится: «… в 1751-м году ноября 24 пожалован именным Ея Императорскаго Величества всемилостивейшим указом х двору Их Императорских Высочеств в камер-юнкеры, в катором и ныне обстою. Сына имею однаго 2-х лет и 4-х месецов, зовут Александр (Сергеевич Сенявин). Мужеска полу дворовых и крестьян имею за собой в разных уездах, а именно, в правинцы в Переславле-Резанском, в Михайлавском уезде и той же правинцы в Муромском уезде, в Воронежском и здесь в Гермоландии и в губернии Новгородской всего 2400 душ. От роду мне 35 лет. Жалованья получаю по 800 рублев. Сергей Наумович Сенявин». РГАДА, ф. 286, оп. 1, д. 439, л. 790.

В 1751 году была проведена реформа, при которой всех морских офицеров аттестовали по ранжиру. Ивану Ивановичу Синявину присвоили звание капитан 3 ранга. Алексею Наумовичу Синявину соответственно звание капитан-лейтенант вместе с Томасом Макензи, Александром Берингом и другими офицерами. В этом году Иван Сенявин на том же корабле был в Ревельской эскадре под командованием вице-адмирала Барша в крейсерство к Дагерорду.

Пока флот продолжал развиваться на севере, на южных просторах России происходили так же преобразования. В 1752 году левобережье Днепра и южные границы России укрепились за счёт переселения нескольких тысяч семей сербов, болгар, греков, армян, черногорцев и других славянских народов. Сербы под начальством полковника Хорвата образовали 4 полка: 2 гусарских и 2 пехотных по 4000 человек в каждом. В это же время началось строительство крепости Святой Елизаветы (Елизаветград) близ верховья реки Ингул. Все эти разнородные поселения слились в одно общее целое военно-земледельческое поселение получившее название Новая Сербия. Общей южной границы не было, были различные оборонительные пункты на реке Самаре как-то Богородицкая крепость. Так же образовались города: Изюм, Тор, Бахмут и лежащие за Северским Донцом Ямполь, Писаревка, Сухаревка, Боровск и другие. Ранее для охраны южных границ у Азовского моря была в 1730 году заложена крепость Святой Анны на берегу Дона у казацкого города Черкасск. Камер-юнкер Императрицы Елизаветы Петровны Сергей Наумович Синявин уволен со службы «к статским делам с чином надворного советника».

Но вернёмся к флоту в Балтийском море. В 1753 году произошёл конфликт между капитаном Иваном Сенявиным (корабль «Св. Александр Невский») и контр-адмиралом Вилимом Люисом (корабль «Северный Орел»), что он действовал не по уставу будучи в Тагелахском заливе. Сенявин в ответ на докладную то же писал в адмиралтейств-коллегию: «…а понеже де я устав морской не редко в руках моих имею, а особливо должность которая до меня лежит памятна мне быть может, понеже я действительно нахожусь в службе Ея И. В. с 1726 года безпорочно и озарником де в противность регулам никогда не бывал… не токмо моих флагманов, но и прочих в настоящих по регулам делах до кого что принадлежит всегда изобыток, а призирателем и самовольником в противность регулам не бывал; что де поднятый сигнал с корабля Северный Орел лейтенанту команды моей был с полчаса поднят и тем исполнение не учинено, просмотрен был часовым, за что оный был де и наказан, да просмотреть де было в то время весьма легко ибо в том Тагелахтском заливе по диспозиции выданной некоторые де корабли не в своих местах лежали и тако де через 3 корабля сигнал виден не без труда А что де команду порученного мне корабля в каком порядке я содержу вашему превосходительству заочно видеть не можно, а я имею офицеров оные видят и знают как оная состоит, как содержу, так и ответ в ней дать могу; токмо прошу озарником презрителем меня не писать, я тому не достоин да и не бывал, а ежели к вине моей что до меня следует, по регулам и правам, как гласят со мною поступать, а не по произволам как вашему превосходительству угодно такими словами напрасно обижать, ибо я штаб-офицер и честь де мою берегу для себя. Адмиралтейств коллегия решила судить капитана Ивана Ивановича Синявина военным судом. Точного решения этого суда я не нашёл, но в компанию 1754 года Синявин продолжает командовать кораблём «Св. Александр Невский», а вот Ревельскую эскадру возглавил контр-адмирал Иван Григорьевич Черевин. Контр-адмирала англичанина Вилима Льюиса назначили командиром порта Ревель. Скорее всего прав был Синявин, а не Льюис. В другом источнике нашёл что оконтр-адмирал был «понижен в звании на год». Фрегатом «Селафаил» командовал лейтенант Николай Синявин и был в отдельном плавании. Вместе с кораблём «Святой Николай» перешли из Ревеля в Кронштадт. Решением Адмиралтейской коллегии от 15 марта за номером №1000 обоих братьев Алексея и Ивана Синявиных «написать первого в капитаны 3 ранга, второго в капитаны 2 ранга».

В течение 14 лет мирного времени, прошедшего от окончания шведской и до начала прусской войны, морская деятельность нашего флота ограничивалась ежегодными практическими плаваниями на Балтийском море. Сюда отправлялись соединенные эскадры, Кронштадтская и Ревельская, а позже одна Ревельская. Общее число посылаемых в море кораблей, фрегатов и бомбардирских судов было от 8 до 24. Во время плавания, продолжавшегося от трех недель до двух месяцев, практиковали команды в управлении парусами, артиллерийском учении и ружейной экзерциции. Кроме практических отрядов посылались еще из балтийских портов в Архангельск военные и транспортные суда, нагруженные вещами и припасами, необходимыми для вооружения и снаряжения вновь построенных там судов, которые к осени приходили в Балтику.

В 1755 году расширилась торговля на юге у Темерницкой таможни в указе Елизаветы говорится, что «от Темерницкого порта в Царь-Град и прочие тамошние места производится уже некоторые времена коммерция». Таможня была основана у устья реки Темерник, на месте Темерницкого городища, «где донские казаки могут вести свою торговлю с приезжими греками, турками и армянами». Через неё Россия вывозила железо, чугун, коровье масло, икру, холст. Турецкими и греческими купцами привозились: шёлковые ткани, фрукты, ладан и изделия из металла.

Адмирал С. И. Мордвинов. Художник Карл Людвиг Христинек

Наступил 1756 год и началась новая война, (в истории значится как Семилетняя), которая являлась следствием обострившихся противоречий между европейскими державами. Два главных конфликта были причиной этой войны борьба Англии и Франции за колониальное господство и столкновение агрессивной политики Пруссии с интересами Австрии, России и Франции в Европе. Вступая в войну, Россия рассчитывала ослабить прусское королевство, упрочить свое положение в Прибалтике и обеспечить безопасность своих западных границ.

28 августа боевые действия начались вторжением прусской армии в Саксонию. Капитан 2 ранга Иван Иванович Синявин (Сенявин) был на корабле «Наталия» в Кронштадтской эскадре под командованием капитан-командора Дмитрия Лаптева, а затем его передали в Крейсерскую эскадру капитан-командора Семена Мордвинова которому указано «следовать в Ост-зее к южным берегам и там крейсовать, держась к оным сколько можно ближе и наблюдать рейды гданскую и кенигсбергскую и владений короля прусскаго берега до Курляндии». На корабле Ивана Сенявина был поднят брейд-вымпел начальника эскадры капитан-командора Семёна Ивановича Мордвинова. Он распечатал секретнейшую инструкцию, данную в адмиралтействе, где было сделано предписание распределения судов по постам. Линейные 66-пушечные корабли «Наталия» и «Россия» стояли у мыса Геля. Потом 3 октября Иван Сенявин вошел на Данцигский рейд. Наша эскадра обошла Дагерорд. 14 октября корабль «Наталия» и фрегат «Архангел Михаил» под командованием лейтенанта Николай Ивановича Синявина (младшего брата Иван Синявина) пришли к Ревелю.

5 мая 1757 года Иван Синявин был «записан капитаном 1 ранга» и командовал линейным кораблём «Святой Рафаил» в Кронштадтской эскадре адмирала Мишукова и Лаптева. Он вместе с кораблями «Св. Иоанн Златоуст» и «Ингерманланд» крейсировали у Пиллау для наблюдения за приближением английских кораблей. Капитан Иван Иванович ходил в поиск к Данцигу и Карлскроне. В сильный шторм в августе на корабле «Рафаил» была повреждена грот-мачта и он ушёл в Ревель. Лейтенант Николай Синявин (Сенявин) на фрегате «Архангел Михаил» был в эскадре контр-адмирала Лопухина и крейсировал у Копенгагена.

Летом боевые действия начала Россия. Её армия под командованием 54-летнего генерал-фельдмаршала Степана Федоровича Апраксина в составе 65000 солдат, включая большое количество казаков и калмыков, прибыла в Курляндию. Ещё 20000 отряд генерал-аншефа Виллима Фермора губернатора Смоленска при поддержке Балтийского флота осадил город Мемель.

Генерал-фельдмаршал С. Ф. Апраксин. Неизвестный художник.

Бомбардирская эскадра капитана Алексея Вольронда, состоящая из 6 судов ПРАМов «Элифант», «Дикий бык» и бомбардирских судов «Юпитер» и «Дондер» и гальот «Рак» открыла огонь из всех пушек по Мемелю, что способствовало его сдачи. Позже лейтенант Николай Иванович Сенявин пожалован в «капитаны 3 ранга за оказанный им в проводе до Мемеля с провиантом и вином судов».

Затем в августе под деревней Гросс-Егерсдорф в Восточной Пруссии Апраксин победил прусского генерала-фельдмаршала Иоганна фон Левальда с 28000 армией. Левальд, быстро оценив обстановку, тотчас же решился перейти на левый берег Прегеля и атаковать нашу армию. Московский полк, прикрывавший выход из леса, первый открыл огонь по пруссакам. Донские казаки кинулись на прусскую конницу в атаку и решили навести противников на наш авангард, готовый их встретить. Это удалось, так как пруссаки кинувшись преследовать казаков, ломилась за ними и успели прорваться за нашу пехоту. В итоге прусская конница погибла. Наша пехота повернулась кругом и открыла убийственный огонь. Русская артиллерийская батарея, стоявшая неподалеку от пехоты, дала залп картечью поперек скачущих эскадронов, которые частью повернули назад, а частью остались у нас за фронтом, где и были почти поголовно уничтожены.

3. Служба на флоте капитана 2 ранга Алексей Наумович Синявин во времена царствования Петра III

Наступил 1762 первый год правления Императора Петра III Фёдоровича (Карл Пе́тер У́льрих, по-немецки Karl Peter Ulrich). Он вступил на трон в возрасте 33 года. Его мать Анна Петровна Романова была родной дочерью Петра Великого. После родов через месяц она умерла от простуды. Его отец являлся племянником шведского короля Карла XII. Этот человек Фридрих-Карл Гольштейн-Готторпский умер, когда Карлу Петеру было всего 10 лет.

Петр III. Художник Иван Штенглин.

Пётр Фёдорович ранее открыто критиковал деятельность правительства, а во время Семилетней войны публично высказывал симпатии к прусскому королю Фридриху II. Граф Алексей Петрович Бестужев-Рюмин так говорил о Петре: «Великого князя убедили, что Фридрих II его любит и отзывается с большим уважением; поэтому он думает, что как скоро он взойдёт на престол, то прусский король будет искать его дружбы и будет во всём помогать ему». Подражая Фридриху II, Петр не короновался, но планировал короноваться после похода на Данию. Он планировал провести ряд реформ и на заседании Сената объявил о своих планах на будущее: «Дворянам службу продолжать по своей воле, сколько и где пожелают, и когда военное время будет, то они все явиться должны на таком основании, как и в Лифляндии с дворянами поступается». К другим его указам относятся упразднение Тайной канцелярии, создания Государственного банка и выпуска ассигнаций, а также принятие указа о свободе внешней торговли. Важнейшим документом стал «Манифест о вольности дворянства», благодаря которому дворянство стало исключительным привилегированным сословием Российской империи.

Адмиралтейств-коллегия 28 февраля подала доклад новому Императору. В нём было сказано об спущенных кораблях в прошлом году, о его вооружении, о вновь строящихся кораблях в Архангельске. Чуть раньше Пётр обратился с письмом в адмиралтейство и просил разъяснить ему о лесе для флота: «… тут должно будет смотреть бережётся ли лес в Казанской губернии сколько надобно, такое ли прилагается старание о размножении оного вновь, сколько государственная нужда и будущая благодарность потомков требует, не разорены ли приписанные для того к казанскому адмиралтейству иноверцы и новокрещёные столько, что не делу помощь подавать могут, но сами скорой помощи требуют и не надлежит ли и им помощь дать; не запрещены ли леса в таких местах, откуда оный для корабельного строения получаем быть не может и не лучше ли вместо того, что вальдмейстерами разоряются те провинции, сей тягости их совсем избавить и за то на черезвычайныя флота иждивения некоторую сносную и умеренную подать наложить; не истребляется ли напротив того лес в таких местах, где оный для флотской службы гораздо надобнее».

Пётр Фёдорович ответил на доклад адмиралтейской-коллегии словами: «Флот конечно надлежит вооружить весь, кроме прамов, а в то же время стараться, чтоб и здесь построенные корабли ранее в Кронштадт отведены были, и чтоб построенныя суда у города Архангельскаго нынешним же летом сюда поспели. Если некоторого числа людей недостает, то наполнить уравнением, а паче всего смотреть за пользованием больных и об уменьшении излишних расходов, ибо если отныне одного человека усмотрим Мы на партикулярной или неуказной работе, то виновные без пощады по всей строгости законом наказаны будут… солдат и матросов кои на теле не штрафовать отныне безчестными наказаниями, как то батожьями и кошками, но токмо шпагою или тростью».

Капитан 2 ранга Алексей Наумович Синявин, которому 40 лет не принял новые порядки Его Царского величества и ссылаясь на болезнь подал 30 апреля прошение об отставке. Ему по увольнении присвоилизвание капитана 1 ранга «в разсуждении, что он своего пропитания не имеет, выдать по силе морскаго устава, единожды годовое жалование». Именно этим же числом вышел указ об увольнении со службы: генерал-адмирала князя Голицына (с половинным по его чину жалованием), адмиралов Захара Мишукова и Александра Головина, генерал-кригс-комиссара князя Бориса Голицына, контр-адмирала Дмитрия Лаптева, капитан-командора Федора Игнатьева. Старшего двоюродного брата капитана 1 ранга Ивана Ивановича Сенявина (которому 54 года) «за старостью и болезнями от службы отставить с награждением притом по одному рангу». Выходит, так что Иван Сенявин ушел на пенсию в ранге капитан-командора. На службе остаётся капитан 2 ранга Николай Иванович Сенявин которому 36 лет. По решению суда он выплачивает штраф за потерянный им фрегат. В это же самое время Петр Федорович назначает в адмиралы Вилима Льюиса, в вице-адмиралы князя Мещерского и Семена Мордвинова; в контр-адмиралы Алексея Нагаева, Григория Спиридонова, Никифора Молчанова; в капитаны-командоры Петра Андерсона и других. Всех их привели к присяге новому Императору.

4 апреля 1762 года был заключен Петербургский мирный договор с Пруссией. Русским канцлером М. И. Воронцовым и прусским посланником бароном Р. Гольцем был подписан этот документ. Согласно договору Россия выходила из Семилетней войны и добровольно возвращала Пруссии территорию, занятую русскими войсками, включая Восточную Пруссию. Заключив мир с Пруссией, Пётр III задумал новую войну с целью отвоевания у Дании герцогства Шлезвига. Для этого вскоре были начаты переговоры о заключении союзного трактата о дружбе и взаимопомощи с Пруссией в случае нападения на одну из сторон союза, который и был заключён 8 июня 1762 года. Окончательный разрыв между супругами произошёл 9 июня. На торжественном обеде в честь ратификации Петербургского мира Екатерина Алексеевна, не вставая, произнесла тост. Генерал Иван Гудович спросил Императрицу, почему она нарушила нормы этикета. Она ответила «императорская фамилия состоит из Петра, её самой и наследника Павла. Следовательно, вставать в присутствии императора она не обязана».

ЕкатеринаII на балконе Зимнего дворца. Неизвестный художник.

Петр Федорович был разъярён. В присутствии гостей он назвал свою жену дурой. Правитель же всё свёл к тому, что глупую женщину слушать не стоит «она может сболтнуть всё, что угодно». После обеда Пётр решил наказать свою жену и отдал приказ об аресте. Принц Георг Голштинский отговорил его совершать столь резкий поступок, который мог вызывать падение престижа России. Екатерина осталась на свободе. Через 3 дня Петр III уехал в Ораниенбаум. Он планировал отдохнуть до конца месяца, а после отправиться на войну с Данией за возвращение Шлезвига. 28 июня в Петергоф прибыл Император Пётр Федорович. Был запланирован торжественный обед с супругой. Но он не нашёл свою жену в дворце Монплезир. В сопровождении Алексея Орлова она ещё утром бежала в Петербург. Капитан Орлов утром явился в её спальню и разбудил словами: «Пора вставать матушка! Всё готово». Екатерина Алексеевна, переодевшись в мужское платье приняла присягу у лейб-гвардии. Затем в Зимнем дворце собрались все высшие чиновники сторонники Екатерины. Видя, что гвардия за императрицу, они немедленно присягнули ей на верность. Вечером Пётр в сопровождении свиты отплыл в Кронштадт. Но туда к этому времени уже прибыл адмирал Иван Талызин. Сторонник Екатерины. Он быстро убедил флотских офицеров, что дело Петра III проиграно, и флот присягнул новой императрице. Фрегат, на котором прибыл Петр был встречен выстрелом из пушки Кронштадта, а моряки кричали что для них не существует никакого императора, есть только Императрица Екатерина. Она во главе всех частей гвардии, Астраханского, Воронежского и Ингерманландского армейских пехотных полков, а также Слободского гусарского полка выступила в «поход» на Петергоф. Сенату отправили указ: «Господа сенаторы! Я теперь выхожу с войском, чтобы утвердить и обнадёжить престол». Днём 29 июня Пётр совсем пал духом и решил прекратить борьбу за власть. Он отправил к Екатерине генерала Михаила Измайлова с предложением принять отречение от престола. Екатерина сразу же согласилась. В полдень отречение подписали, документ принял Григорий Орлов. Петра Федоровича арестовали и увезли в Петергоф. Спустя неделю его не стало. Вот выписка из письма Алексея Орлова от 6 июля 1762 года, в котором он сообщил императрице: «…Матушка – его нет на свете. Но никто сего не думал, и как нам задумать поднять руки на Государя! Но, Государыня, совершилась беда. Он заспорил за столом с князь Федором Барятинским; не успели мы разнять, а его уже и не стало. Сами не помним, что делали; но все до единаго виноваты, достойны казни».

Под началом Алексея Орлова тогда в Ропше находились камергер Федор Барятинский, преображенцы: капитан Петр Пассек, поручик Михаил Баскаков и поручик Евграф Чертков. Кроме того, в распоряжении Алексея был вахмистр конногвардеец Григорий Потемкин. 2 июля Алексей Орлов писал Екатерине: «Матушка милостивая Государыня здраствовать вам мы все желаем несчетные годы. Мы теперь по отпуске сего письма и со всею командою благополучны, толко урод наш очень занемог и схватила ево нечаянная колика. И я опасен, штоб он сиводнишную ночь не умер, а болше опасаюсь, штоб не ожил. Первая опасность для того, што он всио здор гаварит и нам ето несколко весело, а другая опасность, што он дествително для нас всех опасен для тово, што он иногда так отзывается, хотя в прежнем состоянии быть». 3 июля «урод» не умер, но и не ожил. Ему становилось все хуже, и наконец Алексей Орлов испугался по-настоящему. Свергнутый император готовился отдать Богу душу на его руках, а рядом не было ни врача, ни хотя бы человека, готового подтвердить, что не караульные извели августейшего арестанта. Утром Орлов написал Екатерине тревожное письмо: «Матушка наша милостивая государыня. Не знаю, што теперь начать, боюсь гнева от вашего величества, штоб вы чево на нас неистоваго подумать не изволили и штоб мы не были притчиною смерти злодея вашего и всеи России, также и закона нашего. А теперь и тот приставленной к нему для услуги лакей Маслов занемог. А он сам теперь так болен што не думаю штоб он дожил до вечера и почти совсем уже в беспаметстве, о чем уже и вся команда здешнея знает и молит бога штоб он скореи с наших рук убрался. А оной же Маслов и посланной офицер может вашему величеству донесть в каком он состоянии теперь ежели вы обо мне усумнится изволите. Писал сие раб ваш». Скорее всего Пётр умер 3 июля, это число прямо названо у Петра Шумахера, чья версия в настоящий момент вызывает наибольшее доверие специалистов: «Удушение произошло вскоре после увоза Маслова – это следует из того, что как придворный хирург Людерс, так и отправленный в тот же день в Ропшу придворный хирург Паульсен застали императора уже мертвым. Стоит заметить, что Паульсен поехал в Ропшу не с лекарствами, а с инструментами и предметами, необходимыми для вскрытия и бальзамирования мертвого тела, вследствие чего в Петербурге все точно знали, что именно там произошло». Намного позже французский поверенный в делах Франсуа-Мари Дюран де Дистроф донес в Париж из Австрии: «Без какого-либо побуждения с чьей-либо стороны граф Алексей Орлов по собственному желанию не раз вспоминал об ужасной кончине Петра III. Он говорил, сколь жаль ему такого доброго человека, с коим принужден он был совершить требовавшееся от него. Сему генералу, обладающему чрезвычайной телесной силой, поручили удавить государя, и теперь, судя по всему, его преследуют угрызения совести».

Гренадёр 1760 года. Гравюра 18 века.

Ещё позже Шумахер настаивал на том, что убийство произошло после увоза лакея Маслова.

Вот как он писал: «…тогда один принявший русскую веру швед из бывших лейб-компанцев Швановиц, человек очень крупный и сильный, с помощью еще некоторых других людей жестоко задушил императора ружейным ремнем. О том, что этот несчастный государь умер именно такой смертью, свидетельствовал вид бездыханного тела, лицо у которого было черно, как это обычно бывает у висельников или задушенных». В гвардии Александр Мартынович Шванвич дослужился до чина поручика. Он отличался не только силой Геркулеса, но и буйным нравом. В бытность лейб-кампанцем на него завели два дела: одно – о драке с купцами Воротниковыми, другое -о краже легавого щенка у своего же полкового товарища, Петра Кузьмина, который на допросе объяснил свое паническое бегство от обидчика: «знаем, сколько он шпагою многим людям вреда причинил и порубил». Последняя характеристика прибавляет правдоподобности слуху, будто именно Шванвич в драке раскроил Алексею Орлову щеку. Короче с нынешних годов невозможно определить, что же произошло в те июльские дни. Одно ясно что Екатерина не желала смерти своего мужа. Его убили заговорщики, которые начинали этот переворот.

В это самое время адмирал Льюис беспокоился об спуске на воду «уборную галеру» для Его Императорского Величества «именовать ее Россия и по спуску вооружить и к Зимнему дому привести и поставить в то место, где яхты лежали». Генерал-адъютант князь Голицын приказал артиллеристам в Петропавловской крепости «когда Его И. В. изволит прибыть в адмиралтейство или в летнее время шествие иметь Невою рекою мимо адмиралтейства под штандартом пушечную пальбу производить из 51 пушки». Адмиралтейств-коллегия рассматривала вопрос о приказе Петра «по именному Его И. В. указу отправлено быть из Токая ко двору венгерского вина более 700 анталов, через Гданьск водою и чтоб никагого дурнаго запаха не было, отчего вина повредиться могли, приказать те суда вычистить и накурить. На тех судах отправить такой лес, из которого бы во Гданске сделать для поставки с винами анталей полки».

Из документов адмиралтейств коллегии я нахожу сведения что капитан 1 ранга Алексей Синявин после отставки служил в комиссии «морского шляхетнаго корпуса». В конце апреля в комиссию был прислан документ за подписью капитанов Харитонова, Лаптева, Макензи, Вилисова и Синявина «о гардемаринах Андрее и Алексее Спиридоновых которым по 12 и 10 лет… на учиненные им вопросы письменные и словесные по делу и ответу их явились, что математические науки все обучили и знают изрядно, корабельные экипажи, что для чего и какое имеет действие обучили изрядно и знают, кондуита и состояния добраго и по сему мичманами быть достойны».

Лейб-гвардейцы. Гравюра 18 века.

Адмиралтейств-коллегия указала командиру Кронштадтского порта приготовить корабли «Ингерманланд», госпитальный «Шлиссельбург» и пинки «Двинка» и «Лев» для привоза из госпиталей Пиллау 4000 больных солдат.

Вернёмся в столицу, в пятницу 13 сентября совершился торжественный въезд в Москву Екатерины. Под звон колоколов и грохот пушек она ехала на карете по Тверской, убранной гирляндами и густой зеленью ельника, и множеством цветов. Она ехала в открытой коляске, окруженная эскортом конногвардейцев, вдоль движения кареты стояли десяти полков, одетых в парадные мундиры.

22 сентября 1762 года Екатерина Алексеевна была коронована в Москве. Вот как охарактеризовал её воцарение историк Василий Ключевский: «Екатерина совершила двойной захват: отняла власть у мужа и не передала её сыну, естественному наследнику отца». Она вышла из Успенского собора в Архангельский, где прикладывалась к святым мощам и самым почитаемым иконам. Во время ее шествия по территории Кремля полки «отдавали честь с музыкою, барабанным боем и уклонением до земли знамен, народ кричал „ура“, а шум и восклицания радостные, звон, пальба и салютация кажется воздухом подвигли, к тому ж по всему пути метаны были в народ золотые и серебряные монеты». Екатерина начала царствование милостью к недругам и наградами друзьям. Адмирал Иван Лукьянович Талызин поддержал государственный переворот и в итоге был повышен на 2 звания и поощрён годовым окладом. Семён Иванович Мордвинов, Фёдор Кадников «чин и жалование годовое». Мичман Михаил Кожухов стоял в карауле на бастионе и когда прибыл бывший император «он его по многому прошению в гавань не пустил» за это получил от Екатерины «два чина и два годовых жалования». Лейтенант Коняев был при бывшем императоре дежурным «при том случае во всех повелениях поступал с крайнею ревностью», за что так же получил чин и премию в годовое жалование. Генерал-фельдмаршал граф Салтыков приказал контр-адмиралу Спиридову командующему всей армии за границей «никаких военных действий не производить и стоящей под командою вашей эскадре от движений воздержаться, ничего не предприемля ожидать только дальних ордеров». Затем пришел приказ от генерал-аншефа Панина «находящихся в Померании и Пруссии в наших лазаретах больных всех забрав на суда с собою взяли и возвратиться в Ревель… потом всех больных отдать в рижский генеральный госпиталь». Екатерина договорилась с Королём Великобритании, что он примет на обучение 20 молодых дворян на английские корабли. В выборе этих молодых моряков принимал участие и капитан Алексей Синявин, работавший в то время в морском кадетском корпусе. Назову фамилии, которые впоследствии сыграют большую роль в строении нового флота: Михаил Кожухов, Иван Овцын, Тимофей Козлянинов, Иван и Василий Пылаевы, Петр Козлятев, Иван Пыхтин, Федор Дубасов, Василий и Афанасий Софоновы, Иван и Астафий Одинцовы, Иван Бабин, Иван Нефедьев, Данила Волчков. А также был отправлен молодой унтер-лейтенант Иван Федорович Синявин (сын Федора Акимовича Синявина). Им было выделено подъемных 100 рублей на каждого и жалование 400 рублей в год. Спустя 5 лет Иван Синявин написал рапорт в адмиралтейств-коллегию. «1762 году сентября 23-го дня по силе высочайшего Её И. В-ва благоволения послан я в аглицкий флот волентиром, куды я и прибыл в Лондон 1763 году генваря… 1 дня, где и находился майя по 25-е число. И сего ж числа, получа ордер от находящегося полномочного министра графа Воронцова, чтоб мне отправиться в Америку на именуемом фрегате „Ковентри“, который отправлялся в оное место с ескадрою под командою одного вице-адмирала для стоянки в Америке трех лет, куды мы и отправились из именуемого порта Чатама и прибыли в Америку в местечко Нюсйорку октября 5-го дня 1763 году, где я и находился даже до 1767 году генваря 15-го числа 2, которого числа капитан наш получил ордер от Адмиралтейства, чтоб меня отпустить с корабля, который я, услыша, нашел первоидущий купецкий корабль и, наняв оный, отправился в Англию февраля 11-го дня, получа от капитана Канеди аттестат, который представляется при оном репорте. Тако ж в бытность мою в Америке в коих местах были, с которого и по которое число, тако ж описание входов в оные места и планы и протчие табели, что ко флоту принадлежит, и часть такелажу и препорция машт и реев нашего фрегата, о чем представляю в Государственную адмиралтейскую коллегию при моем репорте книгу; что ж касается до журналу, то я имею несколько на аглицком языке. Ундер-лейтенант Иван Сенявин». ЦГАВМФ, ф. 212, оп. 1765 г., д. 26, л. 26 об.

В аттестате, подписанном капитаном Кеннеди, говорится: «Засвидетельствую сим, кому подлежит, что г-н Иван Синявин, флота Ее В-ва Императрицы Российской лейтенант, служил на корабле Ее Британского В-ва „Ковентри“ под моею командою по ордеру высокопочтенных господ от Адмиралтейства комиссионеров с 3-го дня июня 1763 г. по 17-е число марта 1766 г., в бытность в Северной Америке и в оное время содержал себя в характере достойного и искусного офицера. Дан на корабле „Ковентрии“ в Нью-Йорке марта 17-го 1766 г. Кеннеди». ЦГАВМФ СССР, ф. 212, оп. 1765 г., д. 26, л. 27. По возвращении в Россию Синявин сдал документы, планы и описания в Адмиралтейскую коллегию.

4. Капитана 1 ранга Алексей Синявин на флоте в период царствования Императрицы Екатерины Алексеевны. Строительство флота на Дону. «Архипелагская Экспедиция». Пелопонесское восстание. Восстановление Таганрога. Азовский флот. Русско-турецкая война 1768—1774года. Кючук-Кайнарджийский мир

В 1762 год при вступлении Екатерины Алексеевны на престол Кронштадтской эскадрой командовал контр-адмирал Алексей Иванович Нагаев, Ревельской эскадрой руководил контр-адмирал Григорий Андреевич Спиридов. Эти эскадры ходили в Пилау и Кольберг за пушками и ранеными солдатами.

На следующий год началась реформа вооруженных сил России. Екатерина Алексеевна, опираясь на опыт военных генералов и адмиралов образовала новые военные комиссии. Гренадёрским и мушкетерским полкам было указано состоять из двух батальонов шести ротного состава с особой артиллерийской командой. Состав гренадёрского полка по новым штатам состоял из 1632 солдат, 53 обер-офицеров, 120 унтер-офицеров, 3 докторов, 38барабанщиков и 32 канониров и фузилеров. Во главе полка теперь стоял полковник, который являлся полным хозяином и распорядителем.

На флоте уделялось большее внимание на обучение морских кадров. В Морской Кадетский корпус директором был назначен Иван Логинович Голенищев-Кутузов. Для обучения гардемаринов Корпусу велено было построить трехмачтовую яхту и было повышено финансирование. Жалование унтер-офицеров и гардемаринов составляло 6 рублей в год, артиллерийским кадетам-4 рубля. В руководящий состав входил «подполковник» с чином капитана 1 ранга и «майор» с званием пониже. Возможно, в эти 4 года на этом посту и служил Алексей Наумович Синявин, ведь как я писал во второй главе он принимал участие в аттестационной комиссии. Преподавали гардемаринам учителя: морской практики, корабельной архитектуры, механики, артиллерии, фортификации, иностранного языка, чистописания, танцмейстер и учитель по фехтованию и другие. В мае из Кронштадтского порта вышел 54 пушечный корабль и 32 пушечный фрегат (лейтенант Лаврентий Лупандин) с гардемаринами. Эти суда имели задачу крейсировать в Северном море у берегов Норвегии Дании для практических заданий гардемаринов и молодых офицеров. Находясь у Гоборга «господа офицеры и гардемарины по инструментам усматривали высоту солнца». На корабле командовал капитан Михаил Рябинин, а капитан 1 ранга (в отставке) Алексей Синявин был на этом корабле и делился знаниями с молодыми моряками.

10 июня эти корабли прибыли в Копенгаген. Далее был учебный выход в море к Скагену, Дернеусу и Гитландским островам. В конце месяца вернулись назад в копенгагенскую гавань, где гардемарины с согласия короля осматривали датское адмиралтейство, а также посетили мастерские, магазины и мокрый док.

И.Л.Голенищев-Кутузов. Художник И. Прохоров.

В феврале 1763 года адмирал Иван Лукьянович Талызин писал адмиралтейств-коллегии «о не вооружении кораблей в этом году, а велено вооружить в Кронштадте ив Ревеле только одни брантвахты, пакенботы и ластовыя суда; что же принадлежит о вооружении и о посылке на море в Нордзею 2 кораблей или фрегатов для обучения морских гардемаринов и кадет».

Городок Рогервик был переименован в Балтийский порт, который пока не было военных действий Сенат и Императрица решили «планы делать, а именно: 1- на самой моле в глубоких местах для проходу кораблей двое ворот, и на оных, так и по концам молы батареи с редутами; 2- из положенных между островами 4 барьеров; 3-к острову Большого Роге строить морскую военную гавань и ещё две, одна для российских, а другая для иностранных купеческих судов; 4- остров Малого Роге укрепить ретраншаментом и батареями».

Императрица Екатерина назначила генерала-порутчика графа Ивана Чернышева «быть в оной коллегии членом». В августе были спущены в Петербурге на воду два новых 66 пушечных корабля «Святой мученик Януарий» и «Святой Ефстафий Плакида». На этом празднике присутствовала Императрица Екатерина с ней сын малолетний Цесаревич (генерал-адмирал) Павел Петрович. В сентябре Сенат и Екатерина придумывают программу по расширении торговли с европейскими странами «повелеваем коллегии рачительно стараться, дабы приготовила к погрузке товаров которые Володимиров с компаниею отправить имеет в Испанию, Францию и Италию». Из морской артиллерийской конторы пришёл доклад и предложения по обучению артиллеристов пока нет войны и флот в море не идёт. Следует сделать мишень, которую будет таскать небольшой кораблик «для учения пушкарей с разсуждением морского волнения, також и такою стрельбою обучать, чтоб пушки были на воде же в подобие корабля; артиллерийские служащие с сухой батареи в поставленную мишень на сухом пути обучаемы бывают, и оттого совершенно будучи на воде в требуемой исправности оказать себя не могут».

В сентябре при присвоении очередных званий на флоте капитан 2 ранга Дункон (Данила Иванович) Виллисон подал прошение чтоб на своё место назначить капитана 2 ранга Николая Ивановича Сенявина «что состоит под судом (потопленный фрегат), которому оставляя вакансию, к разсуждении чтоб он, буде не виновным по суду окажется, и Ея И. В. всемилостивейше пожалован будет, старшинства своего не лишился». Екатерина на это написала «когда правосудие его оправдает дать ему чин и старшинство, не докладывая более».

Наступил ещё один 1764 год без войны. Кронштадтской эскадрой командовал вице-адмирал Григорий Спиридонов на корабле «Святая Екатерина». Ревельской эскадрой адмирал Андрей Полянский на корабле «Св. Климент Папа Римский». Ревельская эскадра 26 мая снялась с якоря и пошла в Кронштадт, где соединилась с Кронштадтской эскадрой. 6 июня все корабли стали «чистить пушки пальбою». 17 июня Императрица Екатерина Алексеевна на шлюпке прибыла к адмиральскому кораблю.

Весь флот и крепость салютовали ей из огромного количества пушек. Флот построился в две колонны и направился к Ревелю вместе с Императрицей. Подойдя к гавани, все корабли построились в виде полумесяца и на корабль «Св. Екатерина», где была Государыня приезжал поздравлять граф Иван Григорьевич Чернышев.

Екатерина в морском мундире. Художник Вергилиус Эриксон.

Сам город встретил Императрицу колокольным звоном и стрельбой из всех пушек. Екатерина «пожаловала командам на кораблях по 2 чарки вина, по 2 кружки пива и по 2 фунта свежаго мяса».

1 июля флот пошел к Рогервику или Балтийскому порту и по воле Государыни легли в дрейф, а потом Екатерина съехала на берег для проверки строительства. Далее флот построился в две колонны и начали демонстрировать для Императрицы, которая была в морском мундире примерный бой или сражение. Всё покрылось дымом от холостых выстрелов корабельных пушек. Матросы из ружей стреляли со шканцев и марсов и всё продолжалось в течение 2 часов. Вот тут впервые Екатерина Алексеевна увидела всю мощь своего Балтийского флота и была под большим впечатлением.21 июля флот вернулся на Ревельский рейд. Кронштадтская эскадра ушла в свою гавань. Императрица на новой яхте «Екатерина Вторая» которой командовал капитан-лейтенант Палибин пришла в Петербург прямо к Зимнему Дворцу.

Капитан 1 ранга Николай Иванович Сенявин был освобождён от денежного наказания, оправдан судом и переведён капитаном в галерный флот. В октябре умер адмирал Андрей Иванович Полянский (65 лет), который заболел ещё при выходе флота в Балтику. На его место в Ревель был определён вице-адмирал Григорий Андреевич Спиридов.

Наступил 1765 год. Командиром над Кронштадтской эскадрой был назначен адмирал Семен Мордвинов под его управлением было 6 крейсеров. Другой отряд возглавил новоиспечённый контр-адмирал Фома Маккензи (отец Томаса Маккензи которому к тому времени всего 25 лет, и он мичман). Эскадра вышла на кронштадтский рейд и «чистила пушки пальбою». Адмирал поднял свой флаг на фрегате «Святой Феодор». 31 мая прибыла к флоту Императрица на яхте «Екатерина Вторая». Эскадра вышла в практическое плавание до Гогланда для обучения молодых офицеров и гардемаринов. 4 июня Екатерина на яхте пришла к Красной горке. Эскадра адмирала Мордвинова построилась в 2 линии и крейсировала между Гаривалдаем и Стирсуденом производя пушечную стрельбу холостыми зарядами и показывая Государыни свою выручку. Екатерина Алексеевна и Григорий Орлов в морских мундирах наблюдали за действиями флота. Затем Её Императорское Величие принимала парад «моряки, стоя на борту, реями и вантами кричали виват по 11 раз, а солдаты, стоя по борту держали ружье на караул; били поход в барабаны и играла музыка». Императрица поручила Мордвинову продолжить командование и приказала провести бомбардировку построенного на берегу специального городка. После обеда началась бомбардировка строений на пустом острове Нерв «ядрами, шлагами и каркасами, а из городка была пальба пушечная и ружейная; за тем с адмиральского фрегата бросали бомбы и бранскугели (зажигательные снаряды), вследствие чего городок загорелся и в нем взорвало погреб с порохом». Удовлетворённая проведёнными учениями Государыня Екатерина Алексеевна отбыла в Петербург.

Контр-адмирал Фома Маккензи прибыл по суху в Соломбальскую верфь куда к этому времени подтянулись корабли и фрегаты его отряда. Он поднял свой флаг на корабле «Северный Орел». Весь отряд прошёл к мысу Норд-Кап. 13 августа отряд перешел на копенгагенский рейд. Затем перешли к Готланду, Дагерорду и пришли в Ревель. В этом же году фрегат «Надежда Благополучия» под командованием капитана Федора Плещеева пришёл в Ливорно в Средиземное море. Эта был разведывательный поход под прикрытием. Фрегат был без пушек и вёз различные товары на продажу. На нем находились специалисты которые проверяли старые карты и делали корректировки на будущее «где будут при портах или случится приставать к каким берегам и островам жилым или пустым, сколько возможно стараться ему описывать обстоятельно и сочинять планы, но оное описание делать с осторожностию, чтоб на себя какого подозрения никому не подать; на крепко ж наблюдать при входах в порты положения мест и портов, флюкса и рефлюкса, и возвышение воды где насколько фут бывает, а промеры глубины при какой воде примечать». После возвращения получены ценные сведения «корпуса кораблей, направляемых в Средиземное море, необходимо дополнительно обшивать дубовыми досками с прокладкой из овечьей шерсти во избежание повреждения червями».

В сентябре Императрица приказала отправить в Мальту и Англию морских офицеров: лейтенанта Тимофея Козляинова, мичманов галерного флота Ивана Селифонтова и Николая Скуратова и подпоручиков Федора Мослова, Матвея Коковцева и Николая Рогозина «для лучшаго в практике познания». В конце и начале 1766 года была проведена реформа по определению старшинства в морских званиях по системе в баллах «оставя знающим и ревнительным к службе способ себя отличить и избавиться от обид, кои иногда и от одного незапного случая приключиться может… буде кто по известной во многих ревности к службе Её И. В. столь быть достоин, что в два балотирования досталось ему иметь за себя все балы достойные при произвождении его рапортовать». Намного раньше ещё зимой граф Чернышев опубликовал записку, в которой высказал предложение Императрицы Екатерины Алексеевны «всемилостивейше указать соизволила старшинством считать генерал-казначея Алексея Наумовича Сенявина в нынешнем его чине июня с 19 числа 1764 года». Теперь становится понятно, что он после обучения гардемаринов был призван в «Экспедицию государственных доходов» и работал там казначеем. Спустя год был назначен главным в финансовой сфере Российской Империи. Закон 1764 года утвердил новые штаты государственных учреждений, служащие которых стали регулярно получать жалованье.