Czytaj książkę: «Победа над раком»

© Евстафьев А․ А․, 2025

© OOO «ИТК «Дашков и К°», 2025

Пролог

Рак начинается с человека и заканчивается им. Рак – это причина 12 % всех смертей в мире. Ежегодно врачи выявляют более 12 млн новых онкологических пациентов, а 7 млн людей погибает. С каждым годом число пораженных и погибших только растет, превращаясь в неизлечимое проклятие всего человечества.

Невозможно понять природу и характер этого явления в настоящем, не обратившись к его прошлому. Можно с уверенностью утверждать, что раком люди болели всегда – и в каменном веке, и в более поздние эпохи. Например, в 2007 г. ученые из Мюнхена обнаружили пять случаев рака среди 905 скелетов в египетских некрополях и тринадцать случаев среди 2547 захоронений на средневековом кладбище в Германии. Самый древний метод лечения рака был описан в медицинском папирусе Эберса в 1500 году до нашей эры. Египетский фараон Имхотеп рекомендовал сделать припарку и надрез возле опухоли, рассчитывая, что в месте надреза начнется воспаление, которое уничтожит опухоль. Сегодня такой фараоновский метод лечения рака назвали бы протоиммунотерапией.

Само авторство термина «рак» приписывают греческому врачу Гиппократу, жившему в 460–370 гг. до нашей эры. Он первым использовал слово САRKINOS для описания не образующих язвы опухолей, а слово САRKINOMA – для описания язвенных опухолей. Оба термина восходят к греческому слову «краб». Опухоль, раскинувшая свои метастазы и внедряющаяся в организм человека, напоминает краба, зарывающегося в песок. Последующие поколения как врачей, так и пациентов, добавили эксцентричности и красочности этому образу. Некоторым отвердевшая, плотная поверхность опухоли напоминала панцирь краба. Другим, мучимым разрушительным действием болезни в организме, казалось, что они попали раку в клещи.

За второй термин «онкология» мы должны быть признательны еще одному греческому врачу Галену, жившему в 130–200 гг. нашей эры. Для описания опухолей он использовал греческое слово ОΝΚОЅ, что означало груз или тяжесть. От этого слова произошло целое направление в современной медицине – онкология.

У древних греков не было современных методов исследования и диагностики болезни. Они понятия не имели о клеточной теории, а уж тем более о молекулярной биологии, но пророчески определили саму суть заболевания (ОΝΚОЅ – груз, тяжесть, бремя, которые всегда с тобой), за много веков предвосхитив революционные открытия молекулярной биологии, проливающие свет на причину заболевания раком. Однако первопричина этого смертельного заболевания восходит ко времени сотворения мира и самого человека. Можно ли победить этого монстра по имени рак, объявившего настоящую войну всему человечеству? Победа над раком возможна! В этой книге мы постараемся показать всю тактику и стратегию борьбы с раком.

Глава 1. Обыкновенная семья

Начало истории

Самым обыкновенным вечером, в те времена, когда московские зимы еще были по-настоящему снежными, а Варшавские пруды не носили престижного звания «Варшавский экопарк», оставаясь простыми запруженными водоёмами в пойме речки Городни, уже тогда украшенными аккуратными тротуарными дорожками, по одной из которых, проложенных вдоль самой кромки воды, шла обыкновенная московская семья – отец, мать и два сына.

Время было не позднее, и двигались они не то чтобы быстро, но и не то чтобы медленно. Впереди шел глава семейства, пожилой, но еще достаточно сильный и бодрый, уверенный в себе мужчина, звали его Анатолий Георгиевич. Одет он был в добротное зимнее драповое пальто темного цвета с каракулевым воротником, не новое, но еще достаточно приличное, и в обыкновенную зимнюю шапку из кролика с поднятыми ушами по причине того, что зима на Москве в этом году выдалась хоть и снежная, но не слишком холодная. Матушка семейства, женщина среднего роста, не то чтобы очень полная, но, однако, и не то чтобы очень худая, пожилая, но еще достаточно энергичная и привлекательная. Была одета в откровенно новую дубленку серовато-зеленого цвета и зимнюю меховую шапку в тон. Звали ее Светлана Михайловна. Время от времени Анатолий Георгиевич оборачивался и, не убавляя шаг, подбадривал идущих следом за ним: «Поспешаем! Поспешаем!» И за своими родителями уверенно поспешали два рослых сына средних лет. Шли они рядом, несколько мешая друг другу и оживленно разговаривая о чем-то своем на ходу. Старшего звали Алексей, а младшего – Александр. Куда же могло поспешать этим зимним вечером по заметенным снегом дорожкам вдоль замерзших Варшавских прудов это почтенное семейство? Да куда угодно могло! Но в этот ранний московский вечер все они спешили на прием к врачу в свою районную поликлинику, которая располагалась совсем рядом, что было весьма удобно, так как и сами они проживали в доме напротив, что называется через пруд.

Дело было в том, что Светлана Михайловна почувствовала себя плохо. «Неладное», по ее словам, она заметила у себя давно, но, как и все представители стойкого послевоенного поколения, считала, что все с Божьей помощью пройдет и наладится. Тупая боль в левой стороне груди то приходила, то пропадала, то отдавалась в плечо, то колола под лопаткой. «Переутомление, нервы, сердце», – успокаивала себя и своих ближних Светлана Михайловна․ – Отлежусь, отдохну, все пройдет»․ Но не проходило․ Тогда решено было на семейном совете обратиться к врачу․ Врачей Светлана Михайловна недолюбливала, но, как и всякий образованный человек, согласилась с этой вынужденной необходимостью․

Поликлиника была самой обычной для того времени․ Все под белую краску и с потертым светлым линолеумом на полу․ Посетителей, как и освещения в коридорах, было немного, поэтому ожидать приема пришлось недолго․ Вежливый врач в белом халате, проводивший осмотр, традиционно отрешенно произнес: «Что-то мне это не нравится», как будто это могло кому-то когда-то понравиться․ Пожилая медсестра деловито выписала необходимые направления на анализы․ Всё как всегда․ Необычным было чувство неотвратимо надвигающейся смертельной опасности, которое почувствовала вся семья, когда все молча стояли в больничном кабинете, держа в руках пачку медицинских направлений․ Именно здесь впервые для них прозвучало это зловещее слово «рак»․

На всё его воля

Светлана Михайловна была во всех отношениях человеком неординарным и глубоко верующим. С отличием закончив факультет поиска и разведки природных ископаемых МГУ, она провела много времени в геологоразведочных партиях на Кольском полуострове в Хибинах. За годы, проведенные в «поле», она насмотрелась всякого, поэтому характер имела соответствующий. Но самым главным ее преимуществом было то, что Светлана Михайловна была христианкой и не просто вяло религиозно верующей, а духовно рожденной от Бога во Христе! Поэтому в армии сражающихся с демоном по имени рак ей смело можно было доверить знамя. Однажды вступив в это сражение, она никогда не сомневалась в том, что вместе с Богом выйдет из него победителем. Вера ее была так велика, что, целиком сосредоточившись на Боге, она отказалась от всех видов медикаментозной помощи. «На всё Его Воля!» и «Да будет Воля Твоя!». В это она свято верила, проводя почти всё свое свободное время в молитве и чтении Библии.

А что же семья? При всей неординарности самой Светланы Михайловны ее семья была самой обыкновенной. Конечно же, Анатолий Георгиевич был тоже человеком, верующим в Бога. Еще в детстве на церковной службе в Елоховской церкви, которая находилась недалеко от Красных ворот и куда привела его мать Людмила Степановна, священник, исполнявший службу, благословил его со словами: «Ты – особенный человек у Бога!» Поэтому в Бога он верил всегда, но верил спокойно, «без излишнего фанатизма», как он сам любил говорить. Верили в Бога и их сыновья, а как же иначе могло быть при таких-то родителях? Хорошее Божье семейство, какое нечасто встретишь нынче на Москве. И если говорят, что «рак – это перст Божий в наказание за грех», то почему этот перст уперся именно в эту семью? Как часто приходится слышать в многоразличных обстоятельствах нашей жизни такие вопросы: «Почему я, Господи?», «Что я, грешнее других?» Но разве есть кто-либо из нас без греха?

Аденокарцинома, или рак молочной железы, поразивший Светлану Михайловну, как это часто бывает, возник не на пустом месте. Ему предшествовал сильный ушиб груди в результате ее падения в тот момент, когда она пыталась помешать своему младшему сыну Александру, или просто Сане, как его называли в семье, пройти на лоджию в их квартире, которая, как мы уже знаем, располагалась в одном из двенадцатиэтажных панельных домов, нависших прямо над Варшавскими прудами. Квартира на двенадцатом этаже была очень хорошей, трехкомнатной, светлой, теплой, уютной, кооперативной, чем особенно гордился глава семейства Анатолий Георгиевич, так как куплена она была за счет средств, которые он получил за внедренное им в производство изобретение. По специальности Анатолий Георгиевич был инженером-механиком, а по призванию – талантливым изобретателем. Квартира была действительно замечательной, с просторной лоджией, на входе в которую так неудачно и упала Светлана Михайловна.

Все счастливые и удачливые семьи похожи друг на друга, каждая же неудачливая семья несчастлива своим запинающим грехом. Наследственным грехом, передающимся по мужской линии в этой семье, было «пристрастие к алкоголю». Сама Светлана Михайловна была яростным противником всего спиртного во всех его проявлениях и не допускала в своем доме и капли алкоголя. Анатолий Георгиевич очень любил свою жену, всегда называя ее не иначе как «Светланочка» и «ангел мой неземной». По этой же самой причине выпивал он нечасто, хотя влечение к этому делу испытывал постоянно. Его младшему сыну Сане повезло меньше, он так никогда и не женился и поэтому очень усердствовал в этом греховном деле. Он и оттолкнул свою мать в тот злополучный день, пытаясь проникнуть на лоджию, туда, где в нижнем ящике комода у него была спрятана алкогольная заначка. Конечно, он и предположить не мог, к какому трагическому финалу приведут его действия впоследствии, свою мать он очень любил. Но если бы и мог, то смог бы тогда остановиться? Алкогольная похоть родила грех, а родившийся грех родил смерть, по-другому и не бывает. Просто в одних случаях действие греха проявляется сразу, а в других открывается в будущем.

Последствия же, как мы видим, не заставили себя долго ждать. Боли в левой груди все усиливались и уже перекинулись в плечо и левую руку. Светлана Михайловна держалась очень мужественно, терпеливо перенося все страдания. Возложив всё свое упование на Бога, она настойчиво повторяла: «Да Святится Имя Твое! Да будет Воля Твоя!» Веры Светланы Михайловны с избытком хватало для всей ее семьи, но веры много не бывает, ее бывает мало. Анатолий Георгиевич, неотступно находящийся рядом с женой и служа ей постоянно, очень нуждался в духовной поддержке. Его «нефанатичной» веры оказалось явно недостаточно, когда пришло такое тяжелое испытание для всей семьи. Младший сын Саня в своем раскаянии даже бросил пьянствовать, но потом с удвоенной силой начал пить вновь, «от осознания своей вины, с горя», как он говорил.

А где же был и что делал их старший сын Алексей в это трудное и непростое для всей семьи время? Алексей имел свою собственную семью и жил вместе со славной женой Мариной и славным сыном Даниилом в славном городе Туле. Имея такую славную ответственность, он, конечно, не мог быть рядом с матерью так часто и так много, как того хотела бы она. Но как сильно хотел этого он сам? Конечно, будучи человеком верующим, он молился Богу за исцеление матери. Но сколь ревностно и часто, как хотел того Бог? Когда Алексей во время молитвы возлагал свои руки на больное плечо матери, боли уходили и ей становилось значительно лучше. Но как часто он возлагал свои руки в молитве? Всё ли мы делаем для тех, кого любим, когда они в этой нашей помощи очень нуждаются? Алексей очень любил свою мать и свою жену, всё доброе и хорошее в его жизни появилось только благодаря этим двум прекрасным женщинам. Они дали жизнь ему и его сыну, были для него примером настоящей, живой веры в Бога. Слава Богу за женщин, которых посылает в нашу жизнь Господь! Мужчины, вся правда в том, что только благодаря им и Богу мы все еще живы. Но как часто мы благодарим их за это?

Рак не сдавался, продолжая свое наступление, Светлана Михайловна не сдавалась тоже, усиливаясь в вере и молитве. Когда ее близкие у нее спрашивали: «Как твое самочувствие?», она неизменно отвечала: «Аллилуйя! Всё хорошо!» Жаловаться она не любила и все свои душевные силы и веру сосредоточила на полной победе над монстром по имени рак. Это была ее война, которая заполнила собой всю ее жизнь, отодвинув в сторону всё то, что было ее жизнью прежде, даже семью, которую она очень любила. Рак и борьба с ним стали новой реальностью ее жизни. Родные и близкие не могли этого не заметить. Но могли ли ее понять? Анатолий Георгиевич, который находился рядом с женой больше других, забеспокоился первым: «Светланочка, дорогая, что мы можем для тебя сделать, чем помочь?»

Приехал Алексей с семьей, но даже общение с любимым и единственным кровным внуком Даниилом, которое прежде наполняло душу ее радостной благодатью, не смогло помочь Светлане Михайловне отвлечься. Она все больше погружалась в свой собственный внутренний мир, новую реальность своей жизни под названием «война с раком». Алексею невольно подумалось, что если бы мать сосредоточила свои душевные силы и веру, которые она бросила в бой, не на победе над раком, а на продлении своей жизни, то, возможно, смогла бы достигнуть большего успеха. Но ему тут же стало стыдно за свое неверие и малодушие, и он, хорошо зная свою мать, промолчал, Светлана Михайловна в отличие от него была настоящим воином без страха и сомнений. Поэтому, обратившись к ней и внутренне ругая себя за маловерие, Алексей неуверенно сказал: «Мам, может, хотя бы лекарства начнешь принимать, врач говорит, что они помогут». На что она смиренно, но очень твердо возразила: «Сынок, если Бог не поможет, никто не поможет, на всё Его Воля!»

Светлана Михайловна ушла к своему Господу, которого она так сильно любила, ранним майским утром, крепко сжимая своей рукой руку драгоценного своего мужа, с которым вместе прожила почти полвека. Последними ее словами, обращенными к нему, были: «Толик, я очень тебя люблю и всегда любила, но Господа своего Иисуса Христа люблю больше! Люби и ты Его во все дни жизни своей! Не печалься обо мне, я иду к Нему!»

Раку удалось убить тело, но веру Светланы Михайловны он победить не смог. Тело ушло в землю, из которой и было создано. Духовно возрожденная душа ушла к своему Творцу в Вечность. Почему Всемогущий Бог не исцелил Светлану Михайловну? Почему Он не избавляет от смертельных страданий многих святых мучеников за веру? Ответить на эти вопросы может только Он Сам, мы же можем только предполагать.

Глава 2. История болезни

В чем находится причина всех бедствий и болезней человека, обрушиваемых на него судьбой? Неужели действительно в этом проявляется Воля Божья? Почему Бог допускает столько страданий в жизни тех, кто Его любит и верит Ему? Откуда пришло в жизнь человека это страшное бедствие, называемое раком? И есть ли надежда на спасение и исцеление от этой смертельной болезни? Постараемся ответить на эти вопросы. Что говорит нам об этом историческая наука?

Не имеется

Одним из первых письменных свидетельств о болезни считается папирус Эдвина Смита, названный в честь американского археолога, который купил артефакт на египетском рынке в 1862 г. Эта древнеегипетская рукопись, датируемая примерно 1600 г. до нашей эры, скорее всего, представляет собой неполную копию более раннего медицинского памятника, созданного в XXVII веке до нашей эры. Его авторство приписывают знаменитому Имхотепу – архитектору и врачевателю периода Древнего царства. В сохранившемся документе описываются 48 случаев различных травм, при этом сорок пятый раздел неожиданным образом посвящен последствиям отдельного серьеɜного заболевания – судя по всему, рака молочной желеɜы:

«Когда исследуешь распухающие уплотнения в груди и обнаружишь, что они распространились по всей груди, а ежели положишь руки на грудь, обнаружишь, что жара там нет и на ощупь ткани прохладны и нету в них зернистости или внутренней жидкости или жидких выделений, однако ж при касании они выпукло выступают, то можешь сказать про больного так: «Ныне лечу я разрастание тканей… разросшиеся уплотнения груди означают наличие в груди распуханий, больших, распространяющихся и твердых, а прикоснуться к ним – что пощупать клубок перевязочной ленты, или можно еще сравнить их с неспелым плодом, твердым и прохладным на ощупь…»

Для каждой травмы, описанной в папирусе, автор предлагает разные способы лечения: например, от ран советует использовать припарки, а от ожогов – бальзамы. Однако таинственные «распухающие уплотнения в груди» ставят древнего врача в тупик: не найдя лекарства от этого недуга, в разделе «Лечение» он сухо констатирует: «Не имеется».

Мастэктомия царицы

Спустя два тысячелетия после появления папируса Имхотепа описание похожей болезни вновь всплывает в письменных источниках. Так, Геродот в своей «Истории» рассказывает о персидской царице Атоссе, страдавшей от кровоточащей опухоли в груди. По мнению некоторых исследователей, у нее был воспалительный рак молочной железы. Никакие лечебные средства Атоссе не помогали, и тогда греческий врач Демокед предложил ей вырезать злокачественную опухоль. Царица согласилась, и операция в результате спасла ей жизнь. Таким образом, историю Атоссы можно назвать первым зафиксированным примером успешной мастэктомии – хирургической операции по удалению молочной железы.

Черная желчь

Римский врач Гален, живший в 129–216 годах нашей эры, вслед за Гиппократом считал, что в организме здорового человека в балансе находятся четыре вида гуморов (жидкостей): кровь, слизь, желтая и черная желчь. Избыток какого-либо гумора неизбежно приводит к болезни, а лечение в таком случае заключается в удалении из организма излишней жидкости, к примеру с помощью кровопусканий, рвотных и слабительных средств.

Причиной возникновения злокачественных опухолей римский врач считал застоявшийся в организме избыток черной желчи: он превращался в плотное образование. Любопытно, что, по мнению средневековых врачей, избыток черной желчи вызывал и меланхолию (μελαγχολία с древнегреческого означает буквально «черная желчь»). Гален, имевший непререкаемый авторитет на протяжении более тысячи лет, считал, что болезнь нельзя победить хирургическим вмешательством: черная желчь все равно останется и будет угрожать появлением новых опухолей. Больного, по его мнению, можно было поддерживать только общетерапевтическими средствами.

Кабаний клык, лисьи легкие и измельченная слоновья кость

Взгляды Галена предопределили отношение к опухолям средневековой медицины. Тогда, как правило, считали, что хирургическое вмешательство принесет больному больше вреда, чем пользы, и отсутствие радикального лечения воспринималось как наилучшее из всех возможных лекарств. Альтернативой ножу хирурга выступал широкий набор довольно экзотичных средств: мышьяковая настойка, тинктура свинца, кабаний клык, лисьи легкие, измельченная слоновья кость, толченый белый коралл, шелушеное семя клещевины, растение сенна и тому подобное. Для облегчения невыносимой боли использовали спирт и настойку опия.

В эпоху Возрождения медицина подвергла ревизии представление Галена об избытке черной желчи в организме как причине возникновения злокачественных опухолей. Основоположник научной анатомии Андреас Везалий, автор труда «О строении человеческого тела» (1543), лично препарировавший трупы, так и не смог найти в телах умерших даже небольших следов той самой зловещей субстанции, которая якобы отвечала за развитие опухолей.