Czytaj książkę: «Всадник без головы: ночь страха»

Он ищет

Никто не помнил, когда именно впервые увидели его. Старики говорили, что это случилось ещё до войны, когда долина ещё не называлась Сонной, а леса были гуще, а туманы — гуще. Тогда по дорогам ещё ездили дилижансы, и на постоялых дворах играли скрипки. Но однажды ночью всё изменилось. Говорят, он был солдатом. Или наёмником. Или просто человеком, который слишком любил скорость и риск. Его имя стерлось из памяти, как стирается надпись на надгробии под дождём. Осталась лишь легенда: он скакал по лесной дороге, когда его настигли. Удар сабли, выстрел, а может, просто ветка — никто не знал точно. Но голова отделилась от тела, и тело, всё ещё сжимая поводья, продолжило путь. Конь не остановился. Он мчался сквозь ночь, унося своего обезглавленного всадника в темноту. С тех пор они неразлучны. Так родился Всадник без головы.

Он появляется только ночью. Никогда днём. И только на тех дорогах, что петляют между болотами и старыми дубами, где даже днём солнечный свет кажется тусклым, а воздух — тяжёлым, как мокрая шерсть. Его конь — огромный, чёрный, с глазами, горящими тусклым красным огнём. Шерсть на нём лоснится, будто смазанная дёгтем, а из ноздрей вырывается пар, хотя ночи бывают тёплыми. Копыта не издают звука, но земля под ними дрожит. Каждый шаг — как удар сердца, которое перестало биться много лет назад. Сам всадник одет в тёмный плащ, развевающийся на ветру, хотя ветра нет. Его сапоги — из грубой кожи, покрытой трещинами, как сухая земля. Руки в перчатках сжимают поводья, и в этой хватке столько силы, что кажется, будто он может остановить саму смерть. Но самое страшное — там, где должна быть голова, зияет пустота. Не череп, не маска, не изуродованное лицо. Просто пустота, затянутая тьмой, как колодец без дна. Иногда из этой тьмы сочится слабое свечение — бледное, болезненное, как гнилушка в лесу. А иногда слышен шёпот. Не слова, а обрывки звуков, будто кто-то пытается говорить, но у него нет рта. Он не скачет, он плывёт над дорогой. Конь не касается копытами земли, но оставляет следы — выжженные, чёрные, словно от раскалённого железа. Эти следы не зарастают травой, не смываются дождём. Они остаются навсегда, как напоминание.