Czytaj książkę: «Дышу тобой»

Пролог

Опаздывала. Она впервые в жизни так чертовски опаздывала. Даже не верится. Закидывая небольшой рюкзак на плечо, девушка буквально вылетала из дома и, спускаясь по многочисленным ступенькам, бежала в сторону отцовской машины, которая уже около двадцати минут ждала ее под подъездом. Тонкая кожаная лямка рюкзака постоянно сползала с худого плеча, из-за чего девушке постоянно приходилось раздраженно ее поправлять.

Кларисса вполне могла назвать себя пунктуальным и ответственным человеком, но сегодня вся ситуация по разным стечениям обстоятельств развернулась не в ее пользу. Она слишком долго собиралась, слишком долго завтракала и приводила себя в порядок, хотя ее сложно было назвать человеком, который любит проводить много времени перед зеркалом. Ступеньки казались бесконечными, а лифт, как назло, ремонтировали, поэтому Клэри, которая всегда скептически относилась ко всем видам спорта, сейчас пожалела о том, что так халатно относилась к собственной физической подготовке.

Когда задняя дверца автомобиля хлопнула, отозвавшись эхом в сонной голове, она встретилась с упрекающим, но всегда добрым взглядом каре-зеленых глаз отца. Папа никогда не кричал на нее. Воспитанием девушки всегда занималась более строгая и принципиальная мать.

По ногам пошла волна дрожи, как это бывает после длительной пробежки. Девушка позволила себе немного отдышаться, пока отец плавно трогался с места.

– Кларисса, опаздывать в первый учебный день – плохая примета, – произнес отец таким тоном, будто пытается объяснить простую истину пятилетнему ребенку.

Раздражение ударило в мозг, но девушка сдержала порыв огрызнуться, что она уже давно не ребенок. Конечно, она прекрасно понимала, что мама и папа просто-напросто переживают за нее, за ее будущее, поэтому такая опека была с одной стороны вполне целесообразна, но иногда ей так хотелось, чтобы с ней хоть раз поговорили, как со взрослым человеком. Ведь она уже давно прекратила играть в куклы и читать сказки вслух по слогам, пора бы начинать ей доверять, но как только девушка заводила эту тему с родителями, ее обычно жестоко затыкали, поэтому она предпочла двигаться по течению, не вызывая конфликтов.

Она прекрасно знала причину своего опоздания сегодняшним утром, просто отказывалась признавать ее, потому что причина была откровенно неразумной, а Кларисса привыкла искать только логичные причины в своих поступках. Но стоило все-таки признать: она просто-напросто оттягивала свое прибытие в пансион.

Нет, само учебное заведение было вполне приемлемым и устраивало девушку по всем параметрам, так как оно было лучшим по образовательной части во всем городе и районе. Учитывая нездоровую тягу к знаниям, Кларисса получала особое удовольствие, засиживаясь в огромной библиотеке, которая была в несколько раз больше, чем их городская. Да и пансион предлагал изучение таких предметов, которых совершенно точно нет в обычных школах.

К ее огромному сожалению, пансион все же имел один существенный минус, который перекрывал все существующие плюсы одним своим присутствием. В пансионе учился он.

Ее самый страшный кошмар, который преследовал ее каждую ночь, каждый урок и отравлял каждую минуту, проведенную в стенах учебного заведения. Она не могла игнорировать его, потому что он был где-то в поле ее зрения практически постоянно. И, казалось бы, если в пансионе столько положительных моментов, неужели так сложно потерпеть одну неприятность.

О, да, Клэри было сложно терпеть эту неприятность, которая заставляла ее лить слезы в подушку практически каждую ночь.

Максим Блэк умудрился собрать в себе целый букет минусов, которые она ненавидела всем своим сердцем. Но сейчас, думать об ублюдке совершенно не хотелось. Она успеет еще поразмышлять на этот счет в течение последнего учебного года, поэтому девушка вставила наушники в уши и наблюдала за лесным пейзажем за окном, не желая что-либо отвечать на реплику отца, посчитав, что он особо не рассчитывал на ее ответ.

Как бы она не скучала по Лексу и Киру, настроение у Клэри было неважное, да и погода не способствовала его улучшению. Грозовые тучи так и норовили обрушить на городок хороший ливень, а Ковалева просто физически не переносила такую погоду, которая еще больше влияла на ее настроение, которое и так близилось к нулевой отметке.

Отлично.

Даже не верится, что этот год будет последним. Воображение услужливо нарисовало ей каменные стены здания пансиона, библиотечные полки, которые прогибались под тяжестью лежащих на них увесистых томиках, совершенно бестолковые шутки от Кирилла и Леши и, конечно же, ненавистную ухмылку.

Ехать до пансиона нужно не более получаса, учитывая тот факт, что он находится за городом, где простирается обширный лес, в который студентам пансиона строго-настрого запрещается ходить вне уроков. Говорят, что там есть волки и прочие страшные чудовища, но Клэри всегда считала это глупыми страшилками, которыми можно испугать лишь первогодок. Стоило признать, что первые четыре года из-за этих рассказов она боялась даже подойти к лесу, а, повзрослев, поняла, что стоит бояться того, что в пансионе, а не того, что снаружи.

Внутри обитали звери пострашнее, чем те, которые живут в лесу.

Отец включил громче какое-то местное радио и фальшиво подпевал известному певцу. Девушка улыбнулась. Он позволял себе так себя вести только с ней наедине, потому что мама всегда была против подобного ребячества. Ее вечно строгая и чопорная мать считала непозволительным устраивать цирк, но папа любил иногда побыть ребенком. Клэри будет скучать по этой атмосфере.

Администрация пансиона разрешала выезд домой только на недельные зимние каникулы, не позволяя родителям забирать детей даже на выходные, считая, что это отвлекает их от учебы. Они только высылали им табеля с оценками, чтобы родители могли ознакомиться с успеваемостью ребенка.

Клэри почувствовала, что ноги, обутые в обычные белые кеды начинают замерзать. Папа до сих пор не соизволил починить в машине обогреватель. Стянув кеды, она подогнула под себя ноги, укрываясь пледом, который лежал рядом. За окном уже виднелось небольшое озеро, что означало, что ехать до пансиона осталось всего ничего. Подумав о том, что ей вновь придется столкнуться с ним, она поежилась, но ей вновь удалось отогнать эти пугающие мысли.

Заметив лежащую на сидении смятую очевидно старую газету Клэри, за неимением более интересных занятий, развернула ее, уткнувшись взглядом в самый яркий заголовок, украшавший первую станицу.

«МЭР АЛЕКСАНДР БЛЭК УБИТ В СОБСТВЕННОМ ОФИСЕ»

Клэри судорожно пробежалась глазами по сухому тексту, прикрыв рот ладошкой, и посмотрела на дату в самом уголке газеты. Два месяца назад. Сразу же после сдачи экзаменов. Остается только удивляться, почему она ничего не знала, если живет в этом городе. Хотя причин для ее удивления не должно было быть, ведь за все два с половиной месяца летних каникул она выходила на улицу всего два с половиной раза.

Два раза, когда к ней приезжали Лекс с Киром. Тогда они здорово повеселились, но никто из мальчишек не упоминал, что отца Блэка убили, а обычно они постоянно треплют языком по поводу и без. Скорее всего, они просто решили не портить прекрасный вечер разговорами о главном их враге, который лишился своего отца, которым так любил кичиться в классе.

В пансионе была своя иерархия, самую верхушку которой занимали Блэк и его компания, но, к счастью, они с Ковалевой учились в разных классах, поэтому она видела его меньше, чем могла бы. Администрация пансиона делила детей на классы очень умно на самом деле, предпочитая делить богатую и властную элиту от детей из среднестатических семей, чтобы избежать всех возможных конфликтов интересов. Клэри считала это решение верным, так как она не знала ни одного человека из параллельного класса, который не смотрел бы на них с пренебрежением.

Обычно они просто игнорировали существование друг друга.

Вот они уже и остановились у родных ворот здания, которое за одиннадцать лет успело стать ей домом. Нужно было отдать должное: здание пансиона было невероятно красивым. Это был самый настоящий замок викторианского периода, выполненный в серых и черных тонах, с огромными колоннами и множеством маленьких ступенек у входа. Всего этажей в архитектурном шедевре было пять, так что в невероятно огромном здании было легко заблудиться. Клэри уверена, что она до сих пор не знает всех комнат и коридоров.

Отец смотрел на нее с примесью грусти и гордости, ведь она была одной из лучших учениц их курса, табеля всегда содержали только отличные отметки. Она всегда старалась выдавать максимум своих возможностей, потому что понимала, как тяжело родителям дается ее обучение. Кларисса ненавидела долгие прощания, потому что всегда не могла себя сдерживать и начинала плакать, как маленькая девочка, которую отрывают от семьи.

Крепко обняв отца, игнорируя легкое щипание в глазах и вдыхая родной запах, Клэри морально готовилась к полугодовому расставанию с родным человеком. Ее отец всегда пользовался одним и тем же одеколоном на протяжении уже нескольких десятилетий. Его всегда дарила ему мама на день защитника отечества, и этого флакона хватало ему на целый год.

– Тебе помочь с чемоданами? – спросил он, жестом указывая на багажник, в котором, собственно, и находились два ее потрепанных чемодана с вещами и книгами, которые она взяла для летнего чтения из школьной библиотеки.

Книг определенно было больше, чем всех остальных вещей, потому что Клэри боялась, что ей нечем будет заняться, поэтому по своему обыкновению набирала столько, сколько могла увезти. Ведь девушка практически не выходила из дома все лето, за исключением редких приездов Кира и Лекса, которым не часто удавалась осчастливить девушку своим присутствием в ее городе, так как жили они в другом.

– Я справлюсь, пап, – произнесла Кларисса, придав голосу уверенный тон.

Папа кивнул и, часто оборачиваясь, пошел в сторону своей машины. Клэри шмыгнула носом, но не позволила хоть одной слезинке выйти наружу, потому что она обещала себе, что в этом учебном году она не будет плакать.

Только не из-за Блэка, черт бы его побрал.

Глава 1

Противные мелкие капли дождя били в глаза, а ветер пробирался под ее расстегнутую ветровку, вызывая волну мурашек по телу. Колёсики большого чемодана ввязли в земле, и Клэри в который раз пожалела, что решила идти через лужайку, сократив путь, а не по асфальтированному тротуару. Просто так было гораздо ближе добраться до главного входа в пансион, где было множество маленьких ступенек, большие серые колонны и мощная дубовая дверь, которую Клэри до пятого класса не могла открыть без посторонней помощи. Это был еще один повод для насмешек от Блэка.

Потянув за ручку, Клэри почти зашла в здание пансиона и сразу же уткнулась носом в чью-то широкую грудь. Она отшатнулась, сделав несколько шагов назад. В нос ударил запах сигарет и дорогого парфюма. Будто бы из ночного кошмара. Так пах только один единственный человек во всем пансионе, и Ковалева прекрасно знала, кто сейчас стоит перед ней. Больше ни от кого не исходил такой будоражащий запах. Она просто не могла поверить, что столкнется с ним так скоро, ей просто необходимо было подготовиться морально к этой встрече.

Нет, тебе просто не могло так сказочно повезти, Ковалева. Ты не успела даже войти в здание, а уже нашла проблему на свою пятую точку. Прелестно.

Клэри было до жути страшно поднимать глаза, хотя она прекрасно знала, кто именно сейчас стоит рядом, но увидеть его через три месяца свободы от него же, ей было не под силу. Этот запах преследовал ее постоянно, даже там, где его быть не могло, поэтому не узнать его Клэри не могла.

– Уберись с дороги, – прогремел его голос, и ей все-таки пришлось поднять глаза.

Повелительные ноты в его тоне, заставили внутренности сжаться от страха. Она всегда так на него реагировала, все тело сковывал ужас от одного только звука его голоса. Как бы Кларисса ни пыталась от этого избавиться, как бы ни хотела, чтобы он перестал так влиять на ее тело, ничего не получалось. Она не могла назвать себя трусихой, но Максим Блэк умудрялся вызывать страх во всем ее теле одним только своим появлением, презрительным тоном в голосе и вечной усмешкой на губах.

Да, Блэк полностью соответствовал своей иностранной фамилии.

Он был черный, как и внутри, так и снаружи. Темная челка прикрывала прямой, ровный лоб, а пронзительные серые глаза смотрели снова будто бы сквозь нее. Клэри всегда боялась его уничтожающего взгляда, хотя никогда и не признавала этого. Она предпочитала отрицать очевидный факт. Что Блэк пугал ее до чертиков. То, как он смотрит на нее сверху вниз, словно она пыль на его ботинках, заставляло девушку чувствовать себя совсем маленькой и блеклой, но Кларисса упорно боролась с этим чувством. По крайней мере, она точно пыталась с ним бороться.

Волна раздражения прошлась по позвоночнику и задержалась в районе горла, чтобы вот-вот выплеснуться резкими словами, однако губы произнесли совсем не то, о чем кричал разум, а голос прозвучал не так уверенно, как планировала девушка.

– Ты мог бы быть повежливее с девушкой, Блэк, – однако, накопленные за эти года ярость и злость на него все-таки сделали свое дело: его фамилию девушка выплюнула именно так, как и хотела.

Со злостью, презрением и неконтролируемой яростью. Она даже аплодировала себе в мыслях, радуясь маленькой победе. Возможно, кому-то это показалось бы странным, но Ковалева искренне радовалась подобным вещам, потому что они придавали ей уверенности в себе. Однако, следующий его взгляд, брошенный на нее, чуть не заставил ее пожалеть о выбранном тоне, но Клэри крепко сжала кулаки, впиваясь в холодную железную ручку чемоданчика.

– Где ты здесь увидела девушку, Ковалева? – его губы скривились именно в той усмешке, которую девушка решительно пыталась выбросить из своей памяти все лето, чтобы попытаться жить нормально.

Но вот он. Стоит, смотрит на нее своими нереально-светлыми глазами, которые никак не вписываются в остальную внешность. Черные джинсы, свисающие на бедрах и такая же черная рубашка, через которую едва прорисовываются натренированные мышцы пресса. Да, бессмысленная игра в баскетбол и длительные тренировки сделали свое дело. Блэк представлял собой груду мышц, но при этом умудрялся быть элегантным и собранным, в отличие от остальных игроков.

Не похоже было, что смерть отца как-то отпечаталась на внешнем виде парня, а ведь она должна была хоть как-то повлиять на него, ведь так? Так почему перед ней сейчас стоял все тот же Блэк, ничуть не изменившийся за лето? Разве что только он стал еще выше и еще красивее, чем обычно, если последнее вообще было возможно.

– Она стоит прямо перед тобой, – Клэри начинала закипать только от того, что он смотрел сквозь нее, будто бы ее не существовало вообще. – Приобрети себе очки, если не видишь.

Словно она невидимка.

Ее жутко злило, что когда он рядом, она даже в мыслях не может назвать его каким-то оскорбительным словом. Почему? Клэри не могла дать вразумительный ответ на этот вопрос. Неужели ты думаешь, Ковалева, что Блэк сможет каким-то непостижимым образом прочитать твои мысли и наказать тебя за грязные слова в его адрес? Идиотка. Себя оскорблять было гораздо проще. Она могла оправдать себя тем, что как только Блэк начинал смотреть на нее своими серыми холодными глазами, у нее стойко присутствовало ощущение, что он роется в ее голове.

Дважды идиотка.

– Ты хотела сказать подо мной, – опять этот тон, от которого хотелось заткнуть уши.

Ну вот. Одна фраза – весь день испорчен.

Блэк всегда умело подбирал интонации и взгляды. Он мог просто одним взглядом заставить заткнуться на весь день, и одним словом опозорить на всю школу. Но больше всего он любил практиковаться в красноречии на Клэри, ведь она не принадлежала к высшему обществу и не обладала сексуальными формами и идеальной внешностью, а, значит, поводов было предостаточно.

А Блэк общался только с лучшими из лучших. Крутился в самом «идеальном» обществе, в которое входили все дети знаменитых и обеспеченных родителей. Иногда Клэри казалось, что Максим Блэк – исчадие ада, которое по каким-то непонятным причинам попало на землю. Возможно, даже для ада Блэк был «слишком». Он встречался со многими девушками, но никогда, никогда, с недостойными. Все они были кукольно красивы и сказочно богаты. Такие же, как и он. Девушки, как правило, долго не задерживались и быстро менялись, но Блэку удавалось каждый раз находить новую пассию для удовлетворения собственных потребностей.

Мерзость.

Некоторые из его «девушек» могли бы посоревноваться в уровне интеллекта с его собакой, но победу они бы не получили. Ах да, как же она могла забыть про его прекрасную собаку, которую держать в стенах пансиона было недопустимо, потому что администрация разрешала привозить мелким домашних животных, вес которых не превышал бы пяти килограммов.

Но это же Блэк.

Ему позволяется брать в пансион устрашающего вида добермана со страшной кличкой Демон. Под стать его хозяину. Собаку ему разрешили взять только с условием, что она никого не покалечит и что в местах большого скопления людей на ней всегда будет надет намордник. Но Клэри безумно его боялась, ибо пес действительно выглядел пугающе. Она ни разу не видела, чтобы кто-то из окружения Блэка попробовал хотя бы протянуть руку к животному. А о том, чтобы погладить его и речи не шло.

А в этом году Ковалева, на свой страх и риск, решила завести котенка. Сейчас у нее в чемодане мирно спит четырехмесячная белая британская шиншилла с большими голубыми глазами и пушистой шерсткой, которую она назвала Иззи. Ей необходимо было, чтобы хоть одно живое существо понимало ее. Чтобы было, кому высказать все, что накопилось внутри за прошедший день. Сейчас она невольно провела сравнение между ними.

Кошка и собака.

Как бы банально это не было, но Клэри именно так всегда и считала. Волосы хлестнули по щекам от сильного ветра, и девушке уже не терпелось зайти в теплый пансион, чтобы оставить вещи и побежать в огромный зал, где проводятся все торжественные мероприятия. Наконец, встретить Лекса и Кира, которые, наверняка, уже ждут ее. А она даже в здание войти не может из-за высокой фигуры Блэка, преграждающей ей дорогу. Ковалева сдержала в себе порыв недовольно топнуть ногой от раздражения. Блэк наверняка придумал бы кучу издевок на этот счет.

– У меня нет ни времени, ни желания обмениваться с тобой любезностями, так что, будь добр, дай мне пройти, – когда она договаривала свою речь, в небе сверкнула молния: мелкий дождик вот-вот превратится в самый настоящий ливень.

Блэк скривил губы так, что Клэри хотелось зажмурить глаза, чтобы не смотреть на него, но такой вольности она не могла себе позволить. Не могла позволить себе дать еще один повод для насмешек с его стороны. Она лишь старалась смотреть на него уверенно и прямо, что, по правде говоря, получалось жалко.

– Нет, Ковалева, это у меня нет желания и времени, так что свали с дороги, чтобы мне не приходилось еще раз пачкать об тебя свою одежду, – выплюнул он, все же обходя девушку, пропуская ее к двери.

Видимо, парень действительно куда-то спешил, иначе точно заставил бы ее освободить для него дорогу, да еще и со свойственным ему унижением. Какое бы дело не заставило его оставить Клэри в покое, она была безумно ему благодарна. Интересно, куда это он сорвался, когда все ученики должны находиться в зале? Впрочем, Блэка нельзя было сравнивать с обычным учеником.

Но, в который раз, последнее слово осталось за ним. Чтоб он провалился вместе со своей усмешкой и серыми глазами! Клэри со злостью поджала губы и зашла в здание пансиона. Не хватало еще намокнуть и заболеть из-за этого идиота. Он совершенно точно не стоит того, да он даже нервов потраченных не стоит. Самовлюбленный кретин.

Колесики чемодана пачкали пол, что, наверняка вызывало бы недовольство у местной уборщицы, если бы она была бы здесь, и жалобно скрипели, однако Клариссе все еще предстояло поднять его на третий этаж здания, где находилась ее комната. Обычно этим делом занимались Кир и Лекс, однако, сейчас их рядом не было, так что девушке предстояло сделать это самой. Все это время она прокручивала в своей голове диалог с Блэком.

Почему именно она? Почему он за столько времени не нашел какой-нибудь другой объект для насмешек? Как ему только не надоедает?

Клэри задавалась этим вопросом уже десять лет, но так и не смогла на него ответить. В последнее время ей начинало казаться, что она совсем ни на что не может ответить. Остановившись около красивой лестницы с витиеватыми перилами, которая вела на третий этаж, Кларисса посмотрела на нее с глубоким вздохом. Господи, пусть она просто быстро поднимет чемодан, чтобы все книги и вещи с него не разбросались по всей лестнице.

– Тебе помочь? – поинтересовался мелодичный голос за ее спиной.

Кларисса даже вздрогнула от неожиданности, учитывая тот факт, что обычно в этот день здесь никого не бывает, кроме нее, появление рядом кого-то было воистину неожиданностью. Сердце заклокотало с бешеной силой от испуга, ведь если это кто-то из дружков Блэка, которые пришли отомстить за ее дерзость в дверном проеме, то ситуация складывалась ужасно.

Она резко развернулась и встретилась взглядом со смеющимися карими глазами. Перед ней стоял высокий молодой человек довольно симпатичной наружности. Все же, если сравнивать с тем же Блэком, блондин, стоящий перед Клэри, определенно ему проигрывал. Блэк был на несколько сантиметров выше и шире в плечах, нос у Блэка был без единого изъяна, когда у парня она заметила небольшую горбинку и россыпь веснушек. Но от этого он не стал менее привлекательным.

Странно было только одно: девушка не помнила его, а у Клариссы всегда была хорошая память на лица, да и не только, поэтому неизвестный парень вызвал нешуточный интерес к своей персоне. Но Клэри всегда была слишком стеснительной, чтобы начать разговор первой.

– Прости, если напугал, я не хотел, мы не знакомы с тобой, я новенький, – улыбнулся он, протягивая руки к чемоданчику Ковалевой, который девушка крепко сжимала в руках. – Меня зовут Олег Туманов, а тебя?

Девушка все еще стояла в немом оцепенении, просто-напросто не веря, что кто-то, кроме Лекса или Кира, мог просто так непринужденно завести с ней беседу. Нет, конечно, Клэри общалась с некоторыми людьми, помимо мальчишек, однако разговоры эти были очень сухими и только по делу. Обычно к ней обращались по поводу учебы, да и то довольно редко.

А этот молодой человек прямо-таки излучал энергию своим дружелюбием и теплом. Глаза теплого шоколадного цвета с любопытством всматривались в лицо девушки, будто бы пытаясь вытянуть из нее улыбку или хотя бы хоть слово. И у него получилось: ее губы невольно растянулись в полуулыбке.

– Клэри, – произнесла девушка, стараясь, чтобы ее голос прозвучал максимально дружелюбно. – А ты разве не должен быть на празднике?

Однако, после разговора с Блэком, это было несколько тяжело, так что легкий, незаметный оттенок раздражения в ее голосе все-таки прослеживался, но Олег либо не распознал его в голосе девушки, либо сделал вид, что не заметил его. Клэри больше надеялась на второй вариант, так как парень показался ей довольно неплохим. Не хотелось бы, чтобы он шарахался от нее, как от огня.

– Красивое имя, Клэ-эри, – он протянул ее имя, будто бы пробуя его на вкус. – Праздник закончился около двадцати минут назад, все уже разбрелись по своим комнатам, а я решил немного прогуляться.

Честно говоря, Ковалева не хотела, чтобы эта беседа заканчивалась, потому что у нее давно все не было так… легко и непринужденно? Лекс всегда говорил, что ей давно нужно было начать общаться с мальчиками, чтобы набраться опыта в общении с ними, на что Клэри отвечала, что ей хватает его и Кирилла. Лекс на эту реплику обычно возмущенно возражал, что они «не такие парни», что ей нужны «другие». На скептически изогнутую бровь Ковалевой, Самойлов только лишь закатывал глаза.

Обычно Клэри не обращала на такие заявления никакого внимания, но сейчас она поняла, что Леша был абсолютно прав. Она не умеет общаться с противоположным полом. Совершенно. Обычно красноречивая и умная Клэри сейчас терялась под взглядом карих глаз, которые обволакивали ее своей теплотой и добротой, которую она не видела ни у кого другого в этом пансионе.

– Ох, я опять не успела на него, – пытаясь казаться милой, произнесла девушка, улыбнувшись.

С ней никогда не говорили так дружелюбно и легко, обычно все разговоры сводились к списыванию домашней работы и вопросам девушек насчет Кира и Лекса, которые пользовались у представительниц прекрасного пола особой популярностью. Мальчишки обладали приятной внешностью и очаровательной харизмой, поэтому это было не удивительно.

Удивительно было то, что они общались с ней, ведь в Клариссе не было ничего выдающегося. Ни приятной внешности, ни женственной фигуры, все, что у нее было – это ум и сообразительность, в остальном Ковалева была совершенно обычной. Ничего такого, что могло бы привлечь такого парня, как Олег Туманов.

– Может, ты все-таки позволишь мне помочь? – ухмыльнулся он, протягивая руки к чемоданчику девушки.

Ковалева сразу же вогналась в предательскую краску смущения, потому что ее рука все еще не давала Олегу забрать чемодан. Но после его реплики ладонь разжалась, позволяя парню помочь ей. В конце концов, ничего плохого в этом нет. Он всего лишь предложил ей донести тяжелый чемодан. Это элементарный жест вежливости, так поступают воспитанные люди, ничего больше.

Олег с легкостью аккуратно приподнял чемодан Клэри, в то время как сама девушка, с плохо скрываемым интересом наблюдала за движениями парня. Определенно он занимался каким-то видом спорта, так как был хорошо сложен, а через белую, слегка мятую, рубашку отлично выделялись мышцы пресса. Но Клэри почему-то совершенно не хотелось, чтобы этот молодой человек вступил в баскетбольную команду.

От этого баскетбола все нормальные люди становятся сумасшедшими!

Но не только этот вопрос мучал Клариссу, когда она наблюдала, как Олег поднимает ее тяжелый чемодан на третий этаж, где располагалась ее комната, которую она делила еще с двумя девушками. В какой класс попал Олег? Клариссе очень хотелось бы, чтобы он попал в ее, однако, она прекрасно осознавала, что рубашка Туманова стоила во много раз дороже, чем казалось на первый взгляд, да и золотые часы на руке парня говорили, что он из состоятельной семьи, поэтому ее надеждам не суждено было сбыться.

– Приятно было познакомиться, Клэри, – произнес он, передавая ручку чемодана прямо в руку Клэри, когда они остановились около ее двери. – Надеюсь, что еще увидимся.

Клэри еле сдержала в себе порыв произнести: «Останься», слишком сильно пленило такое хорошее к ней отношение. Когда она брала чемодан из его рук, их пальцы всего на мгновение соприкоснулись. И первым осознанием Клариссы было: они теплые. Такие теплые, будто бы ее на мгновение ударило током. Кир всегда говорил ей, что она ледышка, поэтому в этом не было ничего удивительного, но Клэри это прикосновение показалось… приятным?

Давай включай уже голову, Ковалева, ты не одна из этих дам, которые пускают слюни по парню, стоит ему только обратить на нее внимание. Не забывай об этом, будь добра. Хотя Олег был в ее вкусе, словно вышел из ее любимых романов. И самое главное: он совершенно был не похож на Блэка, а точнее являлся его полной противоположностью.

– Спасибо, мне тоже, – произнесла она, проходя в комнату.

В этой комнате она жила с двумя девушками, с которыми у нее были, если можно их так назвать, напряженные отношения. Катя и Диана были теми еще стервами, которые не упускали возможности поставить Клэри подножку. Несмотря на тот факт, что они из «неэлитного» класса, девушки активно строят глазки мажорам из «элитного», так как спят и видят, как кто-то их них возьмет их в жены. Когда слушать их разговоры о моде и мальчиках, особенно часто в них фигурировал Блэк, становилось невыносимо, она затыкала уши наушниками и ложилась спать. Блэк был своего рода золотым кубком, заполучить который хотела каждая из них.

Трофей, за которым они все гнались.

За то время, что они живут вместе, Клэри мечтала от них съехать, потому что учиться в этой комнате было невозможно, из-за постоянных гостей, в виде парней и девушек, громкой музыки и смеха. Чаще всего, когда соседки приводили своих многочисленных гостей, Ковалева уходила в библиотеку, где и задерживалась до поздней ночи, уходя только тогда, когда добрая библиотекарша Виктория Степановна посылала ее спать.

– Зубрилка, ты что здесь забыла? – презрительно кинула Диана, перекрывая ей вход в комнату.

Вот такое общение было у Клариссы с ее одноклассницами, а все потому, что она всегда готовила уроки и не заморачивалась по поводу одежды. Школьная форма, по поводу которой так возмущались Катя и Диана, вполне ее устраивала, тем более, что в ней необходимо было ходить только на уроки, а в свободное время можно было носить любимые свитера и джинсы. Сама форма состояла из красной клетчатой юбки по колено, белоснежной рубашки и красных жилетках с эмблемой школы, ко всему этому прилагался так же красный галстук.

Кларисса посмотрела на одноклассницу, которая, видимо, уже тоже вернулась с праздничного обеда, и произнесла:

– Если ты за десять лет не заметила, то я тут живу, Ди.

Отлично. Она ко всему прочему пропустила обед, теперь придется ждать ужина, чтобы нормально покушать. Кусочек булочки, которым она успела позавтракать – не считается нормальной едой, по мнению ее желудка. Этот день просто не может стать хуже. Тут Клэри заметила, что ее кровать уже занята рыжеволосой девушкой с ее класса.

– Нет, зубрилка, – ухмыльнулась Диана. – Ты тут больше не живешь. Вот, что попросила передать тебе Антонина.

Блондинка продефилировала к ошарашенной Клариссе и вложила в ее руку письмо от заместителя директора Антонины Гавриловны, а так же преподавателя по математике. Что же случилось? Руки судорожно начали разрывать конверт. Антонина Гавриловна всегда была добра к ней и много помогала, из-за чего все считали, что Ковалева ее любимица, однако, как думала Клэри, если бы любой другой ученик обратился к ней за помощью – она непременно бы помогла. Так же она являлась классным руководителем ее класса.

Кларисса Викторовна Ковалева!

Если вы получили данное письмо, то, значит, по Вашему обыкновению, вы опоздали на праздничный обед в первый учебный день. Несмотря на регулярные опоздания, вы являетесь лучшей ученицей в Вашем классе, и директор Александр Анатольевич Добровольский решил, что вы идеально подойдете на роль Старосты Школы. Примите мои поздравления.

Ожидаю Вас в своем кабинете, чтобы предоставить Вам дальнейшие указания. Ваши вещи можете оставить у дверей Вашей бывшей комнаты, наш грузчик обязательно отнесет их в Вашу новую комнату.

С Уважением, Заместитель директора Антонина Гавриловна Шереметьева.

Господи! Клэри едва не выронила заветное письмо из рук. Староста Школы! Это же то, о чем она мечтала со дня поступления в пансион. Такую должность получали лишь самые ответственные ученики одиннадцатого класса. Мальчик и девочка, которые должны следить за порядком, организацией мероприятий и – самое захватывающее – ночное патрулирование всего пансиона. У этих двух учеников есть большие привилегии, такие как собственная комната и ванная, да и некоторые плюсы на экзаменах. Но это такая ответственность, которая к чему-то, да обязывает.

Все внутри нее буквально сжалось от радости, когда она представила, как отреагируют родители на эту новость, ведь они всегда хотели, чтобы их дочь проявляла свои способности на максимум. И это был реальный шанс доказать, что она действительно лучшая, что она действительно заслужила эту должность. Ей было все равно, кто был вторым старостой, радость победы просто захлестнула ее с головой.

– Поздравляю, зубрилка, а теперь вали отсюда, – рявкнула Диана, захлопнув дверь прямо перед носом девушки.

Что ж, теперь-то у нее будет своя комната, в которой можно будет спокойно почитать книгу в абсолютной тишине, где не будет мешать громкая музыка или пустые разговоры. Клэри вся дрожала от радости. Оставив чемодан, в котором спокойно спала Иззи, Кларисса, написав записку, в котором сообщила о кошке, захватив рюкзак, побежала в знакомый кабинет заместителя директора.

Остановившись около большой дубовой двери, девушка дала себе пару секунд на отдышку. Было бы неплохо начать заниматься каким-то видом спорта, чтобы привести свое тело в порядок, но у Ковалевой никогда не было достаточно времени для этого. Когда девушке все-таки удалось выровнять свое дыхание, она осторожно постучала в дверь.

– Войдите, – послышался строгий голос преподавателя по математике.

Выдохнув, Кларисса отворила дверь и буквально ударилась взглядом о широкую черную спину. Споткнувшись о ненавистный порог, она упала на колени, а все содержимое рюкзака оказалось разбросано по деревянному паркету.

Этого просто не может быть! Скажите, что это все чья-то совершенно не смешная шутка!

Он не ожидал. Он, черт подери, не ожидал, что именно это недоразумение ворвётся в кабинет заместителя директора с таким грохотом. Это было неожиданно, словно гребаное цунами. Почему именно она? Разве мало других девушек в пансионе, чтобы назначить их старостами, так почему Добровольский поставил в пару ему ее? Или совсем уже у старика крыша поехала, если он решил, что они когда-нибудь смогут сработаться.

Максим бросил один из своих презрительных взглядов на девушку, собирающую свои вещи с пола и судорожно запихивающую их в рюкзак слегка дрожащими руками. Недоразумение. Ходячее недоразумение, а не девушка, как только его угораздило вляпаться в это дерьмо.

Ты тоже не ожидала, да, сука?

Как можно быть настолько неуклюжей, а? Она даже в своих обыкновенных кедах, словно корова на льду. Макс даже представлять не хотел, что будет, если на ее тощие ноги натянуть каблуки, которые так любит носить Анжела. Наверняка, это будет отвратительное зрелище, недостойное его внимания.

Он никогда не считал ее красивой. Слишком пухлые, невыразительные губы заставляли его в отвращении кривить рот, а длинные русые волосы всегда были затянуты в высокий хвост или непонятный пучок, в то время, как другие – нормальные – девушки пансиона вставали на два часа раньше, чтобы привести в порядок свою прическу. Про фигуру даже говорить ничего не хотелось. Маленькая, худая, несуразная, в вечно длинных свитерах, которые отвращают еще сильнее, чем выпирающие кости.

Раздражение салютом ударило в мозг, что можно было отчетливо прочитать в его взгляде. Он не рассчитывал на такой исход событий. Это должна была быть кто угодно, но не она.

Уродка.

– Извините, я… – промямлила она, поднимаясь на ноги, – опоздала.

Неуклюжая овца, ты не будешь мешать ему, в новой комнате делать все то, что он планирует там делать. У него были замечательные планы на эту комнату, которые не должны были вот так вот обрушиться из-за какого-то ходячего недоразумения, которое все почему-то зовут девушкой. Разочарование буквально струилось по венам, когда он осознал, что это правда. Что появление в комнате Ковалевой – это не чей-то глупый розыгрыш. Это реальность, которая обрушилась на его голову так внезапно.

Он удивился чему-то впервые за долгое время. Надо отдать должное этой серой мыши. Ей удалось вывести его на эмоции.

– Не волнуйтесь, Кларисса, – мягко проговорила Антонина. – Вы важного ничего еще не пропустили. Я только начала объяснять Максиму основы…

Начала объяснять она. Старая дура. А соизволить сказать, что теперь ему придется жить с этой идиоткой через стенку она не захотела? Сука, а он уже мечтал, как будет ежедневно натягивать какую-то блондинку со стройными ножками, которая к тому же окажется умной девочкой, выполняющей все обязанности и домашнюю работу за него, а тут такой облом…

Боже, этот ребенок даже если на каблуки встанет, то не будет доставать до его подбородка. У Макса были подозрения, что Ковалева остановилась в физическом развитии где-то в шестом классе, что объясняло отсутствие груди и пятой точки, а также смешной рост. Слов нельзя подобрать, как сильно она его раздражала одним только своим видом.

Надо успокоиться, Блэк. Представь Энж. На коленях. С открытым ртом.

Это немного успокаивало, однако, тот факт, что Ковалева все еще бросала на него косые взгляды раздражал. Он как будто чувствовал, как она легонько скользит по нему своим испуганным взглядом огромных глаз непонятного цвета, который он не мог назвать ни серым, ни голубым, ни синим.

Бойся меня, шлюха, бойся. Это единственное твое правильное решение, ведь тебя ожидает поистине ужасный год. Сама же убежишь из этой комнаты в ближайшую норку, чтобы он не видел тебя поблизости. Макс сделает все возможное для этого. У него всегда все идет по плану. И Кларисса Ковалева не будет гребаным исключением. Он это обеспечит.

– Надеюсь, вы понимаете, что ваши личные конфликты не должны повлиять на ответственность и трудоспособность вашего старостата, – Антонина посмотрела на него из-под стекол новых модных очков. – Наш директор посчитал, что вы будете идеальным примером хороших учеников, поэтому не разочаруйте ни его, ни меня.

Хотелось засмеяться. Прямо сейчас. Издевательски. В голос. Чтобы старуха поняла, насколько абсурдно звучат ее слова. «Идеальный пример». Что она несет вообще? Что-то из области фантастики. Он не мог припомнить, чтобы они сказали друг другу больше двух слов, не используя оскорблений и издевок. Да и как с ней можно нормально общаться?

Она же… просто ничтожество.

Большая часть болтовни, которую вещала Антонина, не доходила до его слуха, так как его фантазия уже нарисовала более интересную картинку. Энж поздравляет его с получением должности Старосты Школы. Совершенно голая, поддающаяся, сладкая…

– Вам предстоит организовать множество мероприятий: праздников, концертов, балов, – информировала Антонина Гавриловна, пристально глядя на Блэка. – А Вам, Максим, еще предстоит держать в форме нашу команду по баскетболу, так что ваш график будет плотным.

Да он ведь даже не слушает, что говорит Антонина Гавриловна!

Возмущению Клариссы не было предела, потому что существование в этой комнате Блэка казалось лишь страшным сном. Он не мог стать Старостой! Теперь она ненавидела его еще больше. Казалось, что Блэк не мог сделать ее жизнь еще хуже, однако, поглядите! Нет ничего невозможного. Ущипните ее кто-нибудь, пускай это все окажется просто сном. Она была так счастлива, что получила эту должность, однако, теперь соседство с Дианой и Катей не казалось ей таким отвратительным, как раньше. Всяко было лучше, чем делить общую гостиную с Максимом Блэком.

Скажите, что это просто страшный сон.

Похоже, его такое соседство радовало не больше, чем ее. Пусть он откажется, а на его место возьмут какого-нибудь хлюпика в огромных очках, которого можно будет просто не замечать, который будет ответственно подходить к своей работе Старосты. Ковалева была уверена, что Блэк и пальцем не пошевелит в этом направлении, а только лишь свалит всю ответственность на нее, а ее это совершенно не устраивало. Она же ведь ничего не успеет.

Кларисса окинула Блэка беглым взглядом. Вот стоит такой аристократически красивый, что ей хочется подойти и специально начать мять его рубашку, чтобы она не сидела на нем так… идеально. Да все в его внешности было идеально: начиная с волос, которыми занимались лучшие парикмахеры города, заканчивая идеально вычищенными ботинками, на которых сложно было найти даже малейшую крупицу грязи.

– Отдельный вопрос – это патрулирование здания пансиона, – продолжала говорить заместитель директора. – Вам выделено на него всего два дня, остальное время пансион патрулируют учителя. Ваши дни – это вторник и четверг. Блэк, вы меня слушаете?

Вырываться из мира фантазий было нелегко, однако, он, к счастью, умудрился расслышать последнюю фразу Антонины.

– Да, Антонина Гавриловна, – его хриплый голос заставил миниатюрную девушку рядом едва заметно вздрогнуть. – Один день патрулирует она, другой – я, я полагаю?

Если эта сучка кинет в его сторону еще хоть один подобный взгляд, он прямо сейчас разорвет ее на мелкие кусочки, потому что она раздражала. Ее взгляд словно пачкал его одежду. Каждый ее вздох он считал пустой растратой кислорода, а она еще смеет смотреть на него. Совсем страх потеряла. Не будь здесь Антонины, то он давно бы уже заставил ее убежать отсюда, захлебываясь в слезах.

Она просто никто. Для него.

Никто.

– Вместе, – отчеканила Антонина. – Вы же не позволите, Максим, столь юной девушке ходить в одиночестве по ночному пансиону?

Сейчас ему просто хотелось подойти к этой сумасшедшей женщине и хорошенько ее встряхнуть, чтобы она поняла, наконец, что Кларисса Ковалева недостойна проводить рядом с ним даже секунду, недостойна находиться на таком близком расстоянии, да она даже жить недостойна. Может, ей стоит протереть ее очки, чтобы она получше рассмотрела, кто сидит перед ней? Это не девушка, это только лишь подобие, пародия. Что с ней может случиться? Ни один здравомыслящий парень и не посмотрит на нее, не то, что попытается ей присунуть.

Просто забей, Блэк.

Забей на нее хер. Ты сам сказал, она – никто.

Ты выдержишь. Ради матери ты должен выдержать.

– Теперь пойдемте, я покажу Вам ваши новые комнаты, – произнесла Антонина, с улыбкой поднимаясь из-за своего огромного дубового стола.

Идя по коридору, сзади Блэка и Антонины, Кларисса чувствовала себя подавленно. Она была так обижена и зла, что Блэк залез и сюда, что хотелось просто сесть папе на коленки, уткнуться в его шерстяной свитер и зарыдать, как маленькая девочка, коей он ее и считает. Она пообещала, что больше не будет плакать. Даже такая отвратительная по всем параметрам ситуация не должна вывести ее из себя. Она справится, всегда справляется.

Комнаты старост располагались на пятом – самом последнем – этаже пансиона, где кроме небольшой общей комнаты, двух комнат старост и ванной, был только кабинет астрономии.

Общая комната, выполненная в теплых пастельных тонах, по мнению Клэри, была довольно милой. Здесь располагался небольшой камин, около которого стоял большой светло-бежевый диван с парой подушек кофейного цвета и два кресла с такими же подушками. Так же тут находились множество книжных шкафов и полок. Так же в углу стояло дерево фикуса, который уже дорос до потолка.

Клариссе почему-то стало интересно, как отреагировал Блэк, поэтому она стрельнула в него быстрым взглядом, молясь, чтобы он не заметил, ведь потом скажет, что она на него пялилась. Блэк, как всегда, кривил свои идеальные губы в презрительной усмешке, видимо, комната ему не понравилась. Ну, конечно, это ведь не его комната в особняке мэра, где он провел летние каникулы. Максим Блэк слишком привык к роскоши, чтобы оценить интерьер этой комнаты по достоинству.

На левой стене располагались две двери, а ванная, как оказалось, была смежной, то есть, Клариссе придётся делить с ним еще и ванну. Мерзость. Он же просто убьет ее, если найдет там лишний волос или лежащий на полочке гель для душа. Ковалева подумала о том, что ей придется вставать раньше, чтобы сократить пересечения с ним до максимально возможного минимума.

– Комната Максима – это первая дверь, а Клариссы, соответственно, вторая, – произнесла Антонина Гавриловна, указывая указательным пальцем поочередно на каждую дверь. – А теперь, я оставлю вас, чтобы вы могли обжиться, да и у меня есть еще много дел. Ах, да, Максим, для твоего питомца было сделано спальное место, так что твоя мать может привезти его завтра.

Боже, она совсем забыла за его собаку, а как же Иззи? Как она уживётся тут, учитывая, что за стенкой будет жить огромный доберман? Видимо, придется отдать ее родителям. Клэри, несомненно, огорчил этот факт, но ничего другого для разрешения этой ситуации она придумать не могла. Блэк, наверняка, не отправит своего любимого питомца домой по ее просьбе, он даже не послушает ее.

Когда Антонина вышла из комнаты, оставляя их наедине, Клэри стало по-настоящему страшно. Надо бежать. Спасаться. Сделать хоть что-нибудь, чтобы не встречаться с ним взглядом, да и вообще не видеть его в поле своего зрения дольше, чем это необходимо их обязанностями.

Сделав глубокий выдох, она метнулась к двери своей комнаты, как хриплый голос позади нее произнес:

– Стоять!

Глава 2

Сама не зная, почему она это сделала, Клэри остановилась, как вкопанная, боясь развернуться к Блэку лицом. Хотя нет, она определенно знала ответ. Ее пугал его голос, его тон, его скривившиеся в ухмылке губы. Она просто не хотела смотреть в холодные глаза своего ночного кошмара. Почему, почему он постоянно заставляет ее делать это, почему просто не оставит ее в покое?

Возьми себя в руки! Будь сильной, в конце-то концов! Ты обещала!

Проблема была в том, что Блэк не просто пугал ее, он заставлял дрожать, однако, Кларисса уже давно привыкла к этому чувству и даже научилась его подчинять. Научилась не показывать свой страх, научилась менять его на злость и ненависть, но не всегда это так хорошо получалось, как хотелось бы. Она просто научилась жить с этим, как бы странно это ни звучало.

– Чего тебе, Блэк? – да, тон получился именно таким, каким она хотела его сделать. Раздраженно-равнодушным.

Отлично. Пять баллов, Ковалева.

Но она так и не повернулась к нему лицом. Хотя кожей чувствовала его прожигающий душу взгляд, который, словно резкий холодный ветер, заставлял всех до единого дрожать, и Клэри не была исключением из этого правила. Она всегда боялась его, но всеми силами доказывала себе, что это не так.

Блэк был ее самым страшным ночным кошмаром. Именно из-за него учеба в пансионе казалась сущим адом. А теперь ей придется сосуществовать с ним через стенку и делить с ним обязанности Главной старосты и ванную комнату. Такого не было даже в самых отвратительных ее снах. Да еще и его жуткая собака постоянно будет мозолить глаза и пугать малышку Иззи.

За что?

Что она такого сделала, что ее решили наказать таким изощренным способом?

– Развернись, Ковалева, – она могла не смотреть на него, но знала: сейчас его глаза презрительно щурятся, а губы сжимаются в тонкую полоску. – Я ведь с тобой разговариваю, а не с твоей спиной?

Этот голос. После такого тона не то, что отвечать не хочется, хочется пойти и забиться в одинокий угол и рыдать часами над своей убогостью. Кларисса, переборов себя, медленно повернулась, едва слышно скрепя по паркету резиновой подошвой своих кед. Девушка не понимала, почему она его слушает. Она просто не могла по-другому, слишком слабая, чтобы что-то ему ответить или как-то защитить себя.

Нет! Она не слабая! Она больше не будет такой.

Она сможет – попробует – ответить ему так, как он того заслуживает. Больше он не посмеет смеяться над ней. Собственный настрой показался Клэри очень даже приличным. Уже был повод гордиться собой. Но внутренний голос нашептывал ей, что этот настрой мигом испарится после первой фразы Блэка, брошенной в ее сторону.

– Я хочу установить некоторые правила, раз уж мне придется находиться рядом с тобой этот год, – ухмыльнулся он.

Кларисса не могла вымолвить ни слова, ведь этот взгляд, казалось, состоял из тысяч маленьких льдинок, которые впивались в ее тело, не позволяя сделать глубокий вдох. Но раздражение уже прокрадывалось в ее сознание, ведь она была единственной, кто мог ответить Блэку, хоть это и стоило девушке неимоверных усилий. Никто и никогда не мог ему перечить, обычно все молча выслушивали оскорбления, стараясь не идти на конфликт, а Клэри не могла так, не могла молчать, когда обижают ее друзей, поэтому ей обычно доставалось больше всего. Инстинкт самосохранения предпочитал отключаться в такие моменты.

Говори уже, что хотел и дай ей уйти!

Клэри чувствовала, как жар приливает к щекам, делая их алыми от раздражения и накопившейся злости на парня. Это сейчас было тем, что необходимо. Ей нужно было выплеснуть свою злость, показать, что она не слабая, не такая ничтожная, как он думает. Она тоже может злиться и искрить глазами.

– Во-первых, при моих друзьях, да и вообще не обращайся ко мне, не хочу марать свою репутацию общением с тобой, – фыркнул Блэк, делая к ней всего один шаг. – Во-вторых, я надеюсь, не стоит подробно объяснять, что в моей комнате тебе делать нечего, – когда он сделал еще один шаг, Клэри отступила назад, не желая вдыхать его запах, от которого она стремилась избавиться. – И, наконец, в-третьих, никаких своих хахалей сюда приводить нельзя, усекла, дура?

После последнего слова он сделал еще один шаг, глухо отдававшийся стуком по паркету. Кларисса еле сдержала в себе порыв выставить руки вперед, чтобы он больше не приближался к ней, потому что она не позволит ему находиться так… непозволительно близко. Ей начинало казаться, что она уже чувствует его свежее теплое дыхание на коже своего лица. Она предпочла бы задержать дыхание и умереть от нехватки кислорода, нежели еще хоть раз вдохнуть этот дурманящий разум запах, принадлежащий Максиму Блэку.

Если она сделает еще хоть шаг назад, то упрется спиной прямо в стенку. Но Кларисса придерживалась мнение: «Лучше стенка, чем Блэк!». Да как он вообще смеет диктовать ей свои условия? Именно она заслужила эту должность! Он ведь даже пальцем не пошевелил, чтобы добиться ее, она ему досталась только потому, что он капитан команды и потому что Блэк. Потому что его семья почти полностью спонсирует этот пансион, никто не смеет перечить ему. Но Клэри именно это и собиралась сделать, потому что терпеть самовлюбленного ублюдка уже не было никаких сил.

– Я имею полное право приводить в свою комнату того, кого захочу, потому что это мое личное пространство, – яростно проговорила Кларисса.

Страх перед Блэком внезапно ушел, предоставляя место ярости и злости. Клэри не понимала, как работает этот переключатель, но сейчас она была рада тому, что он сработал в эту сторону. Конечно, хотелось бы контролировать этот процесс самостоятельно, но и такие спонтанные всплески ее тоже устраивали. Давно пора выплеснуть все то, что накопилось, дать ему достойный отпор.

Смешно, но ни он, ни она даже не помнили, с чего началась эта ненависть. Клэри полагала, что это между ними было всегда, так как они принадлежат к разным классам. Не школьным, а социальным. Он просто не мог терпеть присутствие рядом того, что ниже его по классу, однако ничуть не глупее. Возможно, даже умнее в некоторых вопросах.

Клэри была лучшей ученицей среди обоих одиннадцатых классов, так что было неудивительно, что ее выбрали старостой, но почему же выбрали его, Блэка? Из-за влиятельной семьи? Естественно. Ведь учился он, хоть и неплохо, но и не отлично. Было достаточно парней, которые обладали гораздо большим уровнем знаний, чем Блэк. Которые больше этого заслуживали.

– Ты что еще и глухая, Ковалева? – прорычал Блэк, делая еще один шаг, находясь в слишком опасной близости. – Я сказал: никаких хахалей на этой территории. Удовлетворяй свои физические потребности где-нибудь в другом месте.

– Пошел к черту! – выкрикнула она, активно жестикулируя руками. – Не смей говорить подобные гадости обо мне.

Блэк был прямо-таки горд за себя, ведь смог, наконец, вывести девушку из уравновешенного состояния, что он постоянно и делал. Он чувствовал приятное насыщение во всем теле. В его голове проскакивали мысли, что за лето девушка, должно быть, изменилась, но это было не так. Стоило ему только сказать несколько обидных слов, как ее характер показал себя во всей красе: пылающие от ярости щеки, взгляд глаз редкого лазурного цвета – обладай он большей материальностью – мог бы мгновенно испепелить Макса на месте. Вот он. Цвет, который идеально походит для описания ее глаз. Лазурный.

Но какая же она все-таки отвратительная.

Подходя к ней все ближе и ближе, желая тем самым напугать ее, заставить дрожать, он замечал лишь, что она еще больше злится, становясь похожей на ведьму. Блэк от этого ее вида получал особое удовольствие, потому что выводить из себя Клариссу Ковалеву было его любимым отвлечением от скуки. Довести сначала до состояния абсолютной злости, а потом увидеть, как слезы текут по ее лицу, как она захлебывается в своих рыданиях, потому что проиграла.

Злись, сука, злись! Смирись с тем фактом, что ты ничего не сможешь с ним сделать. Никогда не могла.

Зато он сможет. Он может сделать с ней все, что только захочет. И от этой мысли на душе становилось теплее. Возможно, проживание рядом с заучкой не будет таким уж ужасным, как показалось на первый взгляд. В конце концов, ему нравиться выводить ее из себя. Ему нравиться видеть этот яростный, но беспомощный взгляд на ее лице. Пожалуй, единственное, что в ней было привлекательным в этот момент – это глаза. Блэк ни у кого не видел подобных. Но все остальные недостатки перекрывали это единственное ее маленькое ее достоинство.

– А что? – его голос был тихим, но слышно его было так четко, что Клэри казалось, будто он шепчет ей на ухо. – Правда глаза колит? Кто там тебе там присовывает: пидорас-Орлов или же тупой Самойлов? А, может, вдвоем?

Ее рука взмыла в воздух. Она могла стерпеть любые оскорбления в свою сторону, но не могла сдерживать себя, когда он переходил на ее друзей. Она даже не поняла, что натворила, когда звук пощёчины оглушил их обоих. Только легкое жжение в руке напоминало девушке, что она только что ударила Блэка. Внутри все перевернулось с ног на голову, когда она поняла, что, черт подери, натворила. Еще никогда их ссоры не доходили до такого уровня неконтролируемой ярости.

Он ее убьет. Прямо сейчас.

Просто задушит, как нашкодившего котенка. И глазом при этом не моргнет.

Боже! Глаза Клэри были распахнуты от удивления, а слегка приоткрытый рот она прикрыла ладошкой, чтобы не вскрикнуть от осознания. Она, черт возьми, ударила Максима Блэка! Даже посмотреть на него в этот момент казалось практически невозможным, потому что она даже представить боялась, что может увидеть в его холодных серых глазах. Тело пронзила неконтролируемая дрожь.

Это было не больно, нет. Он давно уже забыл, что такое физическая боль, однако, она сумела удивить его этим ударом. Откуда столько смелости в такой ничтожной фигурке? Насколько он помнил, в ней никогда не было этого совершенно глупого героизма. Ковалева всегда давала заднюю, всегда убегала вытирать сопли в свою комнату, с чего это вдруг сейчас такая храбрость? Злость закипела в крови, выливаясь в полный ненависти взгляд.

Да как она вообще посмела? Эта маленькая дрянь, всю свою жизнь трясущаяся от страха, решила построить из себя героиню? Смертница. Кто-то гомерически захохотал у него в голове, будто бы насмехаясь над ним.

Эй, крутой парень, посмотри-ка, тебя только что ударило это ничтожество!

Интересно, что бы сказал покойный отец, узнай он, что его сына только что ударила девушка, на которую тот даже внимания не обратил бы. Скорее всего, в его взгляде было бы столько презрения и неодобрения, что оно просто затопило бы его. Руки парня непроизвольно сжались в кулаки, а слегка выступающая вена на шее учащенно забилась, крича о том, что ее хозяин вот-вот выйдет из себя. Не хозяин, а тот, кто живет внутри него. Но для его появления нужен был особый повод, а Кларисса Ковалева была просто недостойна его внимания. Он никогда не бил девушек, но вот сейчас пришло осознание, что это правило может быть нарушено в скором времени.

– Ты что себе позволила? – прошипел он, вжимая дрожащую девушку в стену. – Я спрашиваю: ты что, черт подери, себе позволила?

У Клариссы не было никаких сил ни отвести от него взгляда, ни вымолвить ни слова. Ее губы были распахнуты, будто бы она хотела что-то произнести, но так и не произнесла, продолжая глупо стоять с открытым ртом. А глаза были так широко раскрыты от удивления, что длинные ресницы упирались в верхнее веко. Она смотрела прямо на него. Нашла в себе силы просто смотреть, но вот сказать ничего не получалось, словно кто-то наступил ей на горло.

Блэк сейчас не просто пугал. Весь его вид заставлял дрожать, но девушка не позволила себе сдаться, а просто продолжала смотреть в большие серые, такие чертовски холодные, глаза. Они совершенно не вписывались в его темную внешность, слишком ярким пятном выделялись на черном холсте. Блэк не заслуживал такие прекрасные глаза, не заслуживал такую привлекательную внешность, потому что за этой красивой картинкой, которая обманывала людей, скрывалась отвратительная морда чудовища, которое так сильно ее пугало. Так пугало, что Кларисса едва не позволила себе слабость.

Едва не позволила себе извиниться.

Перед ним.

– Не смей такое говорить.

Голос подвел девушку в такой неподходящей ситуации. Он дрожал и казался таким жалким и беспомощным, что Клариссе стало тошно от самой себя. Будто бы кто-то схватил ее горло и заставлял что-то говорить.

– Ты знаешь, что мне стоит только слегка сжать твою тонкую шейку, и она сломается, – прошептал он, подходя на максимально близкое расстояние.

Если бы Клэри сейчас выставила руку вперед, то ее ладонь уперлась бы в широкую грудь Блэка, не раскрываясь даже наполовину. Так близко он еще никогда к ней не подходил, потому что всегда говорил о том, что она пачкает его личное пространство. Неужели она вывела его настолько, что он решил испачкать одежду? Вновь непозволительная позорная дрожь.

Блэк же не мог оторвать взгляда от бледной кожи шеи Клариссы, на которой кое-где проступали тонкие фиолетовые венки. Слишком тонкая. Она дышала слишком часто, а это тяжело было не заметить. Как же ему хотелось просто взять и сломать эту шею, чтобы девушка упала на пол, как кукла. Он бы хотел посмотреть на ее последний взгляд, хотел бы услышать, что она скажет в последнее свое мгновение. Попросит ли не трогать ее? Будет ли умолять своим жалким тонким голосом? Блэк практически видел эту картину перед своими глазами.

– Можешь гордиться, – выплюнула она так, что ее горячее дыхание Блэк почувствовал на своей щеке.

Оно обжигало. А его глаза сейчас были такими темными от злости, что она, кажется, просто утонула в ней. Его рука непроизвольно потянулась к ее шее, чтобы почувствовать, какая она на ощупь…

– Кларисса, Максим! – цокот каблуков Антонины Гавриловны заставил Блэка сделать пару шагов от девушки, которая уже готова была отбить каждый его удар по ее достоинству. – Я совсем забыла Вам сказать, первым вашим поручением директор назначил организацию бала в честь начала учебного года! Я могла бы сообщить об этом попозже, но я полагаю так у вас, может быть, появятся больше идей и будет время подготовить все, что требуется. В вашем распоряжении все старшеклассники.

– Но, Антонина Гавриловна, – Блэку оставалось только догадываться, как у этой дуры получается так быстро переходить из состояния парализующего страха и неконтролируемой ярости в режим заучки. – Мы же никогда не проводили бал в начале года!

Старуха поджала губы, будто бы оскорбившись словам Ковалевой. Блэк скривился, найдя эту манеру похожей у обеих «умниц». Он был уверен, что в старости заучка будет именно такой. Мерзость. Как только ей удается так быстро брать себя в руки? Впрочем, Блэк был рад этой ее способности, так как сейчас меньше всего хотелось выслушивать нудную болтовню Шереметьевой об «идеальном примере» и «жизни в мире и согласии».

– Директор Александр Анатольевич Добровольский счел этот бал уместным, так что никаких оговорок возникать не должно, – строго отчеканила она. – Да, Максим, завтра после уроков, как обычно, набор в команду. Я надеюсь, что никакие принципы не повлияют на твое решение. Многие ушли с прошлого года, так что придется набирать новичков. Проследи, чтобы никто с девятых классов не пробрался на отбор. Только десятые и одиннадцатые.

Может, хватит с ним разговаривать, будто бы он совсем тупой?

По позвоночнику прошло волна раздражения и презрения, так как Ковалева в этот момент тряхнула своими мышиными патлами, которые распались из ее невыразительного пучка. У нее много было привычек, но эта, по мнению Блэка, была самой дурацкой. Как только можно быть такой… дерганной. В нос ударил приторный запах каких-то трав, смешанных с фруктами.

Фу. Просто фу. Волосы Энж пахли чем-то сладким, как зефир или маффины. Энж была конфетой, которую хотелось скушать, облизывая и растягивая вкус, когда травой Ковалевой можно было подавиться. Как только эти ее прихвостни умудряются проводить рядом с ней столько времени? У Макса после нескольких минут рядом появилось желание пойти в душ, чтобы смыть с себя следы ее присутствия.

Да она сама просто пустышка. Ничего не стоящая пустышка, которую он рано или поздно сломает.

Мысли парня начали медленно перетекать в нужное русло. Команда. Ушло целых пять человек – а это практически гребаная половина. Теперь придется набирать каких-то сосунков из десятого класса, а ведь он знал, что там еще нет морально зрелых парней, а чтобы набирать кого-то из параллельного класса у него слишком много чести и здравого смысла. Разные классы никогда не смогут сплочённо работать, а это именно тот главный фактор, который важен в баскетболе.

Нужно было подумать над этим, но сейчас было явно не время и не место, чтобы опускаться в глубокий анализ. Вот уже эта дешевая шлюшка и старуха смотрят на Блэка так, будто бы он что-то пропустил.

– Максим, ты слушаешь? – переспросила Антонина. – Я говорю, что тебе придется отчитаться перед тренером и советоваться с ним при выборе игроков. Если мы в этом году не получим кубок, то это будет полный позор.

– Конечно, Антонина Гавриловна, – сказал он, чувствуя, что нервы накаляются до предела.

Хрена с два он будет советоваться с этим хрычом, который наверняка опять будет говорить, что в параллельном есть классе отличные ребята, которые достойны играть в команде. Ни черта подобного, именно он будет определять, кто и с кем будет играть. Полностью его прерогатива. Тренер условная часть команды, которая подконтрольна одному только Максиму.

Поэтому только он принимает решения.

– Ах, да, – старуха покопалась в своей сумочке и выудила из нее связку ключей. – Ваша гостиная запирается, так что ключи будут только у вас.

Она протянула один ключ Ковалевой, а другой – Блэку.

Сейчас ему жутко хотелось увидеться с Энж и расслабиться, да и девушка ему все уши прожужжала об ее новом загаре. Мозгов, конечно, у нее практически не было, а если и были, то их хватало на секс, шоппинг и макияж. Но у нее были идеальные фигура и репутация, а этого Блэку было достаточно, ведь девушки всегда были для него лишь средством для удовлетворения личных потребностей. Ему не нужны были от них разговоры, только тело.

Да еще один факт заставлял его негодовать. Ковалева снова косила на него свои огромные глазищи. Думала, что он не замечает этого, но он не мог не замечать, когда его прожигают взглядом. Он чувствовал каждый, абсолютно каждый взгляд, брошенный даже в его спину. Ему тогда хотелось увидеть только одного.

Как она плачет.

Как ревет, всхлипывает, утирая рукавом слезы со щек. Как лицо ее покрывается красными пятнами. Так было всегда. Он унижал, втаптывал ее в грязь, а она плакала, как слабачка, но сейчас что-то изменилось, а эти изменения были ему не по душе. Появился стержень в заучке, который помогал ей сдерживать свои эмоции. Неужели она серьезно подумала, что сможет противостоять ему? Ха-ха. Блэк собирался с удовольствием понаблюдать за сиим увлекательным, но совершенно провальным процессом.

Он заставит ее страдать только за то, что она допустила мысль, что может ответить ему. Этот год станет самым ужасным в ее жизни, он обязательно сделает его таким. Чтобы свои школьные годы она вспоминала со страхом, чтобы оглядывалась по сторонам, боясь столкнуться с ним, ей не будет, что рассказать детям об обучении. Потому что будет только он. Только злость, страх и отчаяние.

– Можете быть свободны, – произнесла Антонина, а он пошел сразу же за ней, к двери, оставляя Клариссу размышлять над ее поступками.

Это было неожиданно. Чертов сюрприз, с которым теперь ему придется уживаться.

Почему именно она?

Этот вопрос терзал его постоянно, заставляя раздраженно сжимать руки в кулаки и раздраженно топать по паркету. Неужели у Добровольского не было более достойной кандидатуры, да он даже был согласен на любую другую девчонку с параллельного класса, только не Ковалеву.

Когда он смотрел на нее, хотелось придушить ее и смотреть, как она будет задыхаться и просить о пощаде. Хотел получать удовольствия от боли в ее глазах, от ее страданий. Он даже не помнил, с чего началась их обоюдная ненависть, но желание унизить ее просто захлестнуло с головой. Потому что она ничтожество. Даже руки марать не хочется об такую грязь. Пора бы прекращать об этом думать, потому что желание воплотить все свои мечты в реальность становилось слишком сильным. Мать не одобрит подобных поступков.

Он подошел к общей комнате его класса, где должен был встретиться с Энж, как вдруг чья-то тяжелая ладонь легла ему на плечо.

– Какие люди, да без охраны, – услышал он позади себя знакомый голос.

Обернувшись, он увидел знакомого парня, с которым тут же обменялись рукопожатиями. Вся злость, которая буквально бурлила внутри, угомонилась, стоило только увидеть это улыбающееся лицо. Только он мог так быстро вернуть его настроение в привычное спокойное русло, и Макс понятия не имел, как ему это удавалось.

– Ник, – ухмыльнулся Блэк. – Как жизнь?

Никита Фролов был… самым настоящим человеком в жизни Блэка. Он появлялся тогда, когда больше всего требовалась помощь и поддержка. Когда погиб отец, рядом оставался только Ник и мать.

Долговязый шатен, руки которого покрывали разнообразные татуировки, не имеющие совершенно никакого смысла. Каждую из них он сделал назло своему отцу. Первая появилась в восьмом классе, а дальше парню понравилась эта идея, и его руки в десятом классе были практически полностью разрисованы. Теперь Блэк наблюдал новое тату на шее у парня в виде какого-то небольшого ромба. Никита совершенно не парился над смысловой нагрузкой своих татуировок, обычно это было то, что просто привлекло его внимание.

Он неисправим!

– Восхитительно, друг мой, – ухмыльнулся Ник. – Помнишь, ту сексуальную секретаршу моего отца, о которой я тебе говорил? Так вот, ты не представляешь, как она хорошо отсасывает.

К девушкам у Ника был подход точно такой же, как и у Блэка, только вот Блэк выбирал лучших, а Фролову было плевать с кем спать, главное, чтобы фигурка была сексуальная и личико миловидное. Никита тоже был игроком в баскетбольной команде, так что телосложение у него было отменное, и девчонки висли на нем постоянно, даже странно, что никого сейчас нет рядом.

Фролов и Блэк были разными, но что-то их все же объединяло. С ним Блэк мог не прятаться под маской величия, а мог быть самим собой, потому что Ник всегда понимал его с полуслова, даже не обязательно было рассказывать. Он был единственным человеком, которого Макс подпустил к себе, когда узнал о смерти отца.

– Что отец сказал насчет твоего перепиха с его дамой? – ухмыльнулся Блэк.

– Без понятия, Макс, знает он или нет, да и плевать я хотел на его мнение, если честно, – пожал плечами Фролов.

Все эти разговоры напомнили о собственном отце. Александр Блэк. Эталон величия и аристократичности. Человек, к которому никто не мог относиться равнодушно. Его либо обожали, либо ненавидели. Но абсолютно каждый в этом городе уважал и боялся его.

Это же сам Блэк.

Однако, на сына времени у него не хватало, только кидать презрительные взгляды и давать наставления, но главным его правилом всегда было: «Не порть репутацию семьи, будь лучшим, находись в окружении лучших». Блэк. Сама фамилия кричит о величестве и богатстве. Так оно и было, однако, любви и нежности не дождешься. Мать – холодная статуэтка, знающая хорошие манеры и все брендовые марки одежды и парфюмов, но не умеющая поддержать.

В семье Блэков всегда был и будет только лишь холод.

Максим уже вполне привык к этому, но голос отца преследовал его даже после его смерти. От него не удавалось избавиться, так что приходилось просто принимать его, как должное. Но иногда хотелось завыть от беспомощности, потому что некому было рассказать об этом. А попросить помощи – это не удел Блэков. Они справляются со всеми проблемами в одиночку.

Так ты всегда говорил, да, отец? Так почему же ты не справился со своими проблемами?

– Макс, – очнуться от собственных мыслей помогла брюнетка, прижавшаяся к его боку и чмокнув в щеку. – Я так соскучилась!

Анжела Соколовская была одной из самых сексуальных девушек в пансионе, и с ней у Блэка было хоть какое-то подобие постоянства. Не отношений, нет, постоянство в сексе. Она прекрасно знает, что не единственная, с кем он спит, но молчит, так как боится потерять его. Надеется на то, что Максим образумится в какой-то момент и наденет ей кольцо на безымянный палец правой руки.

Внешне она его привлекала, вот только бы не начинала говорить. Темные волосы сейчас были профессионально завиты крупными локонами, а на лице яркий макияж, который подчеркивал ее светло-серые – стеклянные – глаза. Свою форму девушка, как обычно, перешила. Юбки должны быть на два пальца выше колена, когда у Соколовской она едва прикрывала задницу, показывая всем желающим кромку сексуальных чулков. Энж всегда любила высокие каблуки, несмотря на то, что сама по себе была не низкой. Черные туфли на высокой шпильке делали ее просто невероятно привлекательной.

– Покажешь мне, насколько ты соскучилась? – хрипло прошептал он ей на ухо, заставив сексуально улыбнуться.

Он прекрасно знал, что она не сможет ему отказать. Анжела Соколовская слишком сильно была привязана не столько к его величию и авторитету, сколько к его члену. Да ему ни одна не сможет отказать. Стоит ему только поманить пальцем, как она готова сделать все, что он хочет. Просто потому что он Блэк. Таким людям не выгодно отказывать.

– Ой, вы еще прямо тут потрахайтесь, – возмущенно воскликнул Ник, картинно закатывая глаза. – Идите в комнату и там кувыркайтесь.

– Я там больше не живу, – просветил его Блэк. – У меня теперь свои хоромы. Я ведь Главный Староста.

Энж довольно поцеловала Максима в щеку и обняла за талию, прижимаясь еще сильнее, таким образом демонстрируя ему свою радость. Рука Блэка легла на ее округлую попу и слегка сжала, задирая коротенькую юбку школьной формы. Ему нужно вытрахать ее прямо сейчас. Необходимо выпустить пар. А эта девушка идеально для этого сгодиться.

Это был слишком сложный день.

– Поздравляю, друг, – похлопал его по плечу Ник. – А кто твоя соседка? Если это та милашка в очках, то я тебе нереально завидую. За ее длинными юбками скрывается довольно-таки аппетитная фигурка.

Отлично. Один вопрос – и день испорчен. Магия, прямо-таки. Ковалевой здесь нет и в помине, но ей удается портить ему настроение.

– Ковалева.

Буквально выдавил из себя ненавистную фамилию со всем презрением и брезгливостью, на которую он только был способен. Стоило только вспомнить эти мышиные волосы, собранные в пучок, эти ее нелепые большие свитера, так сразу волна неприятных мурашек отвращения скользила по позвоночнику.

– Эта тупая уродина? – возмущенно воскликнула Энж.

– Добровольский совсем рехнулся на старости лет? – скептически приподнял бровь Ник.– Вы же сгрызете друг друга!

Ох, скорее он ее просто убьет, чем позволит как-то мешать его планам. А планы на эту комнату были грандиозными, учитывая величину их общей гостиной, оставалось только предполагать, какие грандиозные вечеринки можно там устроить. И тут в его голову пришла идея, как показать ничтожной шлюшке, кто тут главный. Макс даже непроизвольно улыбнулся своим собственным мыслям, хотя это и было редкостью. Он предпочитал контролировать каждую свою эмоцию.

– Энж, пойдем, – он потянул девушку за вырез в топе в сторону выхода из общей комнаты. – Увидимся завтра на отборе, Ник!

Таща девушку за руку на пятый этаж пансиона, он думал, что, черт возьми, гениален. Вряд ли эта уродина куда-то смылась за прошедшие полчаса, а, значит, она прекрасно услышит, как они с Энж будут заниматься сексом. А Анжела так громко стонет, что порой к концу ее голос становиться хриплым. Он не думал, что у нее хватит смелости ворваться в комнату, а, значит, ей придется слушать… долго слушать потрясающие звуки. Максим жалел лишь только о том, что не сможет увидеть выражение ее лица, когда она поймет, когда осознает, что происходит за соседней стенкой.

А вот Энж лучше не знать, что Ковалева все еще здесь, чтобы она ни в чем себя не сдерживала. Как только дверь общей комнаты старост захлопнулась, даже не удосужившись дойти до своей комнаты, Макс впился страстным поцелуем в пухлые губы девушки, которая, без промедления, начала отвечать на поцелуй.

А она не врала, что соскучилась.

Поцелуи Анжелы всегда были глубокими и страстными, а ее влажный язык, с легким привкусом табака, заеденного мятной конфетой, вытворял такие вещи, что ему хотелось нагнуть ее прямо здесь. Она прекрасно знала, что он ненавидит запах курева от девушек, но все равно курила, закусывая конфетами и жвачками, надеясь, что он не заметит. Но Блэк всегда все подмечал, даже такие тонкие мелочи, однако сейчас, ему совершенно не хотелось акцентировать на этом свое внимание, хотелось, чтобы план сработал. Чтобы Ковалеву распирало от злости и беспомощности за тонкой стенкой. Рука Соколовской медленно поглаживала через ткань джинсов член парня, который уже начинал затвердевать.

Руки Макса поползли к кромке чулков, а Энж задрожала в его руках. Подхватив ее на руки, прижимая ее промежность к возбуждающемуся паху, он понес ее в свою комнату. При этом девушка оставляла на его шее влажные поцелуи, боясь укусить, боясь сделать больно, прекрасно осознавая, что он этого не любит.

Не любит, когда на нем после кого-то остаются следы, в то время как сам обожает кусать нежную кожу, оставляя красные следы и засосы.

Потому что он – главный.

Ворвавшись в комнату, он специально громко хлопнул дверью, чтобы девушка за стенкой услышала, чтобы поняла, что он из себя представляет. Чтобы оставила все свои дела, напряженно вслушиваясь в то, что происходит за соседней стеной. Он был уверен, что она именно так и поступит. Любопытная мелкая шалава.

Мгновение – и Энж уже стоит на коленях, профессионально расстегивая его ширинку, где уже топорщился половой орган. Вынув его из боксеров, она провела языком от основания до самой головки, заставляя парня испустить напряженный выдох. Затем медленно начала вбирать в себя головку, помогая себе рукой. И это было приятно… чертовски приятно, но Блэку хотелось быстрее, жёстче, он не любил все эти нежности, и Энж это понимала, когда он намотал ее длинные волосы на кулак и взял ситуацию под свой контроль.

Трахать Энж в рот было волшебно, недаром, говорят, что она делает лучший горловой минет. Она давилась им, но все равно продолжала сосать, помогая себя языком. Хлюпанье, раздающееся из ее рта, вряд ли можно было назвать привлекательным и приятным звуком, но потом она протяжно застонала, когда Блэк, наконец, дал ей глоток воздуха. А он думал, думал о том, услышала ли Ковалева, что она сейчас делает, думает ли о том, что ей такое не светит? Она может лишь трусливо подслушивать за стенкой, возможно, запуская руку в свои грязные трусы. Стоило только подумать о трусах Ковалевой, как презрение накрывало с головой.

Встав с колен, Соколовская начала медленно снимать с Макса рубашку, трясь бедрами о его стоящий колом член. Блэк же разорвал ее блузку на части, так что маленькие пуговицы-бусинки рассыпались по полу, будто бы крупа. Черный кружевной бюстгальтер Анжелы выставлял напоказ пышную грудь, которую Макс тут же принялся мять в руках, расстегивая застежку на спине.

– Максим, пожалуйста, – простонала девушка, призывно трясь об него своей промежностью.

Для Блэка не было удивлением, что девушка оказалась без нижней части белья, так как она часто ходила без трусов. Впервые это заметил старенький историк, когда Энж на уроке нагнулась, чтобы поднять книгу. Бедный старикан, чуть в обморок тогда не грохнулся от вида ее голой задницы.

Блэк отвесил девушке пару шлепков, задрав короткую юбку, когда нагнул ее лицом в пустой письменный стол и вошел в ее промежность одним пальцем.

– Соскучилась, сладкая? – дразня, спрашивал он, двигая в ней пальцем.

– Да, Макс, да… – стонала она.

Слышишь, уродка за стеной? Эти звуки будут сопровождать тебя каждую ночь. Привыкай. Ты не сможешь жить нормально с этим, ты просто не выдержишь, побежишь рассказывать Антонине о том, как сложно тебе уживаться с ним, а она отправит тебя обратно в ту комнату, где ты обитала раньше, потому что никто в здравом уме не посмеет выселить сына Александра Блэка. Как же ему хотелось бы увидеть выражение ее лица, когда она поймет, что происходит совсем рядом, хотел бы увидеть этот ее взгляд.

Мысли о Ковалевой снова ворвались в сознание, заставив Блэка позабыть о прелюдиях и войти в Энж сразу, во всю длину, заставляя громко стонать и выкрикивать его имя, прося еще. Толчки в горячую плоть с каждой секундой становились все яростней, а юбка Энж уже спустилась на ее талию, болтаясь на ней. Она подмахивала задницей в такт движениям Блэка, а ее пышная грудь покачивалась от толчков.

Теперь ты поняла, да? Поняла, что зря вывела его из себя? Что зря позволила себе ударить его?

Блэк был уже на пике, когда Энж уже сорвала голос от стонов и криков, которые раздавались в комнате Блэка. Влажные звуки секса, вперемешку с хриплыми выдохами, делали обстановку в комнате по настоящему горячей. Блэк чувствовал, как по спине стекает капелька пота, а внизу так тянет, что, кажется, вот-вот все наслаждение выплеснется из него. Член вышел из разгоряченного тела Энж, и белая жидкость потекла по ее влажной от пота спине.

Да, определенно, план удался.

А тебе понравилось, уродка за стеной?

Глава 3

Утро встретило Клэри ливнем, барабанящем в стекла окон ее новой комнаты. Погода полностью отражала ее сегодняшнее настроение. Девушка всегда любила дождь, но сейчас он почему-то чертовски ее раздражал, а, может, бессонная ночь сказалась на настроении Ковалевой.

Чертов Блэк!

Стоны, доносившиеся из его комнаты, не давали спать, а Клариссе необходимо было выспаться, чтобы быть бодрой и свежей в первый учебный день, потому что ее ждали еще и новые обязанности старосты, которые Блэк – она была уверена – выполнять не намерен. Хотя, надо сказать, если бы не Блэк, то Клэри бы определенно проспала. Но она ни за что не призналась бы в этом, даже самой себе.

Если бы не его… увлечения! Она бы не проспала. Стоны и крики прекратились к часам трем ночи, поэтому примерно в это время она и уснула, а утром ее разбудил шум за дверью – Блэк выходил на утреннюю пробежку. Как у него только получалось не спать практически всю ночь, а затем ранним утром просыпаться, чтобы бегать на стадионе? Клэри тихо сжалась под одеялом, вслушиваясь в шаги, которые удалялись от комнаты.

Ушел!

Интересно, а где его девушка? Или она все еще спит в кровати? Теперь, когда она была уверена, что за стенкой Максима нет, Клэри начала спокойно проводить свой утренний ритуал. Клэри никогда особо не заморачивалась по поводу одежды и внешнего вида. Главное, чтобы выглядела опрятной и аккуратной, о макияже или укладке не было даже и мыслей, потому что она всегда считала косметику бесполезной тратой денег и времени. Посмотрев сейчас в зеркало, у нее всего на миг промелькнула безумная мысль.

А что, если бы и она подкрасила ресницы и губы? Может, такой, как Олег посмотрел бы на нее, как на девушку?

Мотнув головой, девушка прогнала ненужные мысли из головы. Проведя массивной деревянной расческой по длинным волосам, она решила оставить их распущенными, сама толком не понимая причины, ведь считала подобную укладку нецелесообразной, потому что волосы лезли в глаза и мешали чтению.

Она насыпала немного кошачьего корма Иззи, которая, мурча, начала тереться о ее ногу. Кошечка вела себя очень хорошо, по мнению Клариссы. Но сегодня должны привезти чудовище Блэка, так что ей придется нелегко, учитывая обстоятельства, которые вынудили их жить через стенку друг от друга.

Надев школьную форму, она вышла из комнаты в гостиную, которая, к счастью, пустовала. Кларисса всю ночь мечтала, как выскажет Блэку все, что о нем думает, но сейчас она прекрасно понимала, что окажись он сейчас здесь, она и двух слов связать не сможет, несмотря на всю злость, которая накопилась в достаточном количестве за прошедшую ночь. А что ему сказать? Не могли бы вы заниматься… этим по тише, потому что она не может уснуть?

Господи, да это просто смешно! Он просто рассмеется в голос, если она выдаст ему нечто подобное. Но это необходимо было прекратить, иначе она просто не выдержит. Этого не должно было произойти с ней. Да, и вообще, он не имеет права приводить девушек в свою комнату после отбоя. Клэри, как староста, могла зайти туда и снять за это баллы.

Зайти туда.

От одной только мысли по позвоночнику пробегала волна отвращения. Не хотелось даже думать о том, какую картину она бы там застала, если бы все-таки решила помешать парочке.

Самым неудобным в пансионе было то, что столовая находилась за пределами здания самого пансиона и, чтобы до нее добраться, необходимо было немного пройтись. Столовая представляла собой двухэтажное здание, выкрашенное в такой же темный цвет, как и сам пансион, с огромными окнами во весь рост.

На первом этаже располагалась непосредственно школьная столовая, а на втором этаже сделали самую полезную вещь на свете – кафе. Чем отличается кафе от столовой? Есть только два основных отличия – время и деньги. Если в столовой все кушали бесплатно, то в кафе необходимо было платить, хоть и не так много. Столовая работала по часам. То есть, завтрак в определенное время, обед в определенное время и, соответственно ужин.

А милая кафешка на втором этаже работала до десяти часов вечера, закрываясь вместе с отбоем. А самое интересное, что кухня, где непосредственно работали повара, была расположена под столовой, прямо под землей. Она часто приходила на завтрак одной из первых, но сейчас, когда она вошла в зал, там уже собралась целая толпа народу. Клариссе, отвыкшей от всего этого за лето, хотелось заткнуть уши от этого гомона и шума.

Взгляд начал лихорадочно перебираться по лицам учеников в красной форме пансиона, в надежде найти два знакомых лица, но получалось из ряда вон плохо. Где же они, черт возьми?

Тут она наткнулась взглядом на Блэка. Совершенно случайно зацепилась за темную шевелюру. Вот его она точно совсем не хотела видеть в поле своего зрения. Он о чем-то разговаривал с Никитой Фроловым, хотя по виду не скажешь, что он сильно был увлечен беседой. К его боку жалась Анжела, которая вчера так… пошло стонала в его комнате. Рядом с Фроловым сидела миниатюрная рыжеволосая девушка, грудь которой весила явно намного больше всего остального тела. Больше никого за столиком не наблюдалось, хотя обычно они сдвигают столы и сидят огромной компанией. Блэк, к счастью, не почувствовал ее взгляда, потому даже не посмотрел в ее сторону.

Захотелось подойти и высказать все свои мысли ему в лицо, но Ковалева понимала, что не сможет этого сделать. Слишком много необходимо храбрости, которой у нее нет. Видимо, все ушло на вчерашнюю пощечину.

Она заметила, что он успел переодеться с пробежки. Хоть она и не видела, как он был на ней одет, но полагала, что он не бегал в идеально вычищенных ботинках, белоснежной рубашке и висящих на бедрах темных джинсах. Красный галстук был немного расслаблен, а поза его говорила о полном спокойствии. Откинувшись на спинку стула, он обнимал Соколовскую одной рукой, а другую заложил себе за голову, слегка взъерошивая волосы на затылке.

Тут вдруг кто-то поставил руки ей на глаза, перекрывая весь обзор. Она даже вздрогнула от неожиданности. Боже, они неисправимы!

– Угадай кто! – прошептали ей на ухо.

Ее бесило, когда кто-то из друзей вот так врывался в ее личное пространство, а на разраженные возмущения по этому поводу мальчишки никогда не обращали особого внимания. Но так как она сильно по ним соскучилась, Клэри не стала возмущаться по этому поводу, а просто произнесла:

– Кир.

Пепельный блондин широко улыбнулся, открывая ей глаза и заключая в медвежьи объятия. Клэри уткнулась носом в его ключицу, пахнувшую какими-то пряностями. Как же она по этому скучала.

В объятиях лучшего друга Клэри всегда чувствовала себя в тепле и защите, она знала, что пока он рядом, ей ничего не грозит. Она любила это чувство. Ковалева всегда все им обоим рассказывала без утайки, потому что они бы непременно ее поняли и поддержали. Когда ссоры с Блэком достигали своего пика, она просто рыдала в жилетку Кира или Лекса, ненавидя себя за такую слабохарактерность. Но про то, что произошло этой ночью, она не собиралась рассказывать даже им. Потому что просто не сможет объяснить то, что произошло. Язык не повернется говорить о таких мерзостях.

Кирилл Орлов был интересной личностью, с какой стороны не посмотреть. Он был худощав, высок и в восьмом классе перекрасил волосы в пепельно-белый цвет, потому что ему надоело быть обычным. Клэри всегда считала, что ему идет этот цвет, который так ярко выделяет его синие глаза.

После того, как Кирилл выпустил Клариссу из своих объятий, ее обнял стоящий рядом Лекс. Объятия Лекса были гораздо крепче, так как телосложением он был раза в два больше Орлова. Иногда Клэри в мыслях сравнивала Лекса с медведем. Большим и сильным. Клэри никогда не приветствовала вот такие вот проявления скучаний на публике, но сейчас ей было все равно, потому что ей очень хотелось почувствовать себя хоть на пару мгновений в безопасности от… Блэка.

Если такое вообще возможно.

– Пойдем, я хочу тебя кое с кем познакомить, – Лекс слегка подтолкнул Клариссу к их вечному столику.

Пока они шли к нему, на них все таращились, от чего Клэри становилось неуютно. Она не привыкла к столь пристальному вниманию окружающих. Лекс и Кир – очень дружелюбные и довольно привлекательные парни, в отличие от своей тихой подруги. Они всегда находились в центре внимания, но Клэри предпочитала оставаться в тени, не посещая их вечные вечеринки, которые они устраивали у себя в комнате по поводу и без него.

Частенько к Клариссе подходили девушки, чтобы поинтересоваться, где Лекс и Кир и что они любят. Это порядком раздражало, так как она мало интересовалась их личной жизнью, оставляя им эти обсуждения. А все их поклонницы с чего-то решили, что она поможет каждой добиться внимания от Орлова или от Самойлова.

Клэри почувствовала, как спину прожигает чей-то уничтожающий взгляд. И она точно знала, кому именно он принадлежит. Максим Блэк кривил свои идеальные губы в презрительной усмешке, глядя на нее. Кларисса сразу же вспомнила стоны, вздохи и крики, доносящиеся из соседней комнаты.

Мерзость.

Взгляды встретились. Девушка попыталась посмотреть на него как можно более равнодушно, будто бы ей абсолютно все равно, чем он занимался в своей комнате этой ночью. Раз уж она уже посмотрела в его сторону. Будто бы она ничего не слышала. Будто бы она просто спала и плевать хотела на то, чем богатенькие детки занимаются по ночам. Клэри махнула длинной шевелюрой и села за свое место за столиком, разрывая контакт взглядов. Блэк теперь мог наблюдать только ее тонкую спину и ничего более. Хотя, впрочем, он уже отвернулся.

Обычно ребята сидели одни за завтраком, обедом и ужином, активно обсуждая уроки и прочие мелочи, иногда к ним присоединялись некоторые одноклассники, но тогда Кларисса затихала, да и Лекс с Киром прекрасно понимали, что девушка не любит большие, шумные компании, поэтому такое происходило довольно редко.

Сейчас за столом Кларисса заметила еще одного человека. Миловидную шатенку с большими карими глазами. Девушка, едва заметив ее, мгновенно нацепила на лицо дружелюбную улыбку. Довольно искреннюю, надо сказать. Кларисса помнила ее лицо, но имя вспомнить не удавалось. Она на год младше их, учиться в первом классе, что означает, что она из состоятельной семьи.

Что она здесь потеряла?

Мало кто из параллельных классов дружили между собой. Увидеть двух учеников из параллельных классов, хорошо общающихся между собой в школьной коридоре, было подобно чуду, поэтому Клэри заинтересовала эта персона, сидящая за их столом. Красивая. Лекс всегда выбирал себе в пару смазливых девушек, но эта была не такой. Было в ней что-то, что отличало ее от остальных пассий, и Клэри намеревалась выяснить, ошибается она или нет.

– Это Алиса, – представил ее Лекс, внимательно всматриваясь в реакцию русоволосой. – Моя девушка.

И почему она не удивлена? У Алексея Самойлова всегда было большое количество поклонниц, которые мечтали ночами о нем, скачущем на белом коне. Если Кирилл в этом плане был более сдержанным, то Лекс пользовался своим обаянием на всю катушку. Но обычно он никогда не знакомил Клэри со своими пассиями.

Странно, что решил представить эту.

Раз уж Алиса не была похожа на типичных претенденток на роль девушки Самойлова, поэтому Клэри решила присмотреться к ней получше. На ней была обычная школьная форма, а волосы красивыми волнами густыми падали по плечам. Большие глаза, слегка подведенные карандашом, испуганно смотрели на Клэри, а губы продолжали улыбаться. Неужели она такая страшная? Почему-то Алиса смотрела на нее так, словно боялась, что Ковалева вот-вот превратится в чудовище и загрызет ее до смерти.

– Привет, – звонко произнесла она.

Клэри ответно поздоровалась, надеясь, что ее голос прозвучал максимально дружелюбно. Ей почему-то понравилась эта особа, несмотря на то, что она учится в другом классе. По ней не скажешь, что она зазнавшаяся, так что Ковалева решила, что стоит начать хоть как-то общаться с людьми, а то скоро ее все начнут обходить десятой дорогой.

Хорошее начало.

– Клэри, – произнесла вдруг она, вспомнив, что забыла представиться.

Возможно, это прозвучало слишком резко, но Алиса сделала вид, что не заметила этого, а только улыбнулась. Может, она просто скрывается за маской дружелюбия, а внутри такая же, как и все дети богатых родителей? Все они прекрасно надевают маски, когда это входит в их планы, но какой план может быть у Алисы? Ковалева понятия не имела.

– Я знаю, – просто ответила она. – Все учителя ставят нам тебя в пример. Самая ответственная ученица во всем пансионе.

Кларисса чувствовала, как ее щеки покрываются алым румянцем. Антонина Гавриловна всегда любила уделять ей излишне много внимания. А Ковалева не любила его к своей персоне. Она предпочитала оставаться в библиотечной тени, чтобы никто не обращал на нее внимания, но получалось это из рук вон плохо, потому что часто кто-то из дружков Блэка заходил за литературой, не упуская возможности подколоть ее.

– Кстати, об ответственности, – произнес Кир, громко хлопнув в ладоши. – Кто в этом году Главные Старосты? Ну, я полностью уверен, что среди девчонок – это наш одуванчик. Клэри, подтверди.

Сейчас Кирилл неосознанно задел самую больную тему, о которой ей хотелось забыть. Сколько бы радости не приносила ей должность старосты, присутствие Блэка очерняло все положительные эмоции, которые девушка могла бы получать от падающей на ее хрупкие плечи ответственности. Радовал только один факт: Блэку тоже не прельщает жить с ней в одной комнате, хотя его не особо это и волнует, учитывая то, что он не стеснялся ее этой ночью.

Боже, да прекрати ты это вспоминать!

– Да, – хрипло подтвердила она, кладя себе на тарелку банановый панкейк. – Меня назначили Главной Старостой.

Еда в этом пансионе соответствовала его престижу. Есть такая услуга, которой пользовалось большинство «худеющих» дам и парней, которые поддерживали себя в форме перед важным матчем. Можно вечером составлять себе меню на следующий день, а потом подходишь и забираешь свою диетическую еду.

Это полезно, учитывая, что в некоторых школах дают просто отвратительную еду.

А для нормальных людей было обычное меню, как в ресторане, из которого ребята заказывали то, чем хотели бы пообедать, позавтракать или поужинать. И через некоторое время, обычно это минут пятнадцать, тебе приносят твои вкусности. Самый престижный пансион в стране. Необходимо сохранять марку. Трудно было не заметить, что мальчики позаботились о ней в этот раз, заказав ее любимые банановые панкейки и ароматный кофе, по которому она скучала больше всего, ведь не могла дома сварить точно такой же, как здесь, сколько бы не пыталась.

– О, поздравляю, – откликнулась десятиклассница. – Ты ее заслужила.

Клариссе оставалось лишь кивнуть головой в знак согласия.

Подлизывается, чтобы быть ближе к Лексу или же искренне?

Ковалева с удовлетворением заметила, что девушка не морит себя голодом, как это делают многие. В ее тарелке было четыре маленьких шоколадных круассана, блинчики с сливовым повидлом и большое зеленое яблоко. Она никогда не понимала, как такие девушки, как Анжела Соколовская, умудряются питаться одной лишь только зеленью, при этом не падая в голодный обморок на каждом занятии.

– А кого выбрали из парней? – спросил Кирилл.

Тут послышались удивленные шепотки со всех сторон. Она даже была им благодарна, потому что не пришлось отвечать на вопрос Орлова, так как он тоже оглянулся, чтобы понять, что за шум. Тут могла быть два варианта, по мнению Клариссы. Либо зашел кто-то из «элиты», но Ковалева сразу отмела этот вариант, ибо вся «элита» уже была в столовой. Скосив взгляд на их столик, Клэри заметила, что им тоже любопытно, что происходит.

Всем, кроме Блэка.

Этому, казалось, совсем плевать. Клэри едва ли не фыркнула от раздражения, глядя на его совершенно безучастное выражение лица. Он спокойно пил свой черный кофе, лениво следя за всем происходящим, откинувшись на спинку стула. Как только может пить чистый черный кофе совершенно без сахара и молока? Клэри непроизвольно поморщилась, подумав, насколько горький вкус у этого напитка, однако, Блэк заказывал такой каждое утро, что означало, что ему нравится эта горечь.

Вторым вариантом было то, что в столовую зашел кто-то из администрации, но это бывало редко, ибо все учителя и прочий рабочий персонал кушали в отдельной небольшой столовой, которая располагалась, как раз-таки, в здании пансиона. Кларисса подняла глаза, чтобы, наконец, посмотреть на причину такого поведения и чуть не задохнулась.

На пороге стоял Олег Туманов. Весь такой опрятный и аккуратный. Белая рубашка идеально выглажена, а светлые волосы так и сверкают на солнце. Красный галстук затянут под самое горло, однако, нет ощущения, что он его душит. С ним рядом шел щупленький парнишка, который обучался в его классе и был круглым отличником, который мог бы, черт возьми, стать идеальным Главным Старостой.

Как можно быть таким красивым?

Теперь сомнений не оставалось: Олег зачислен в параллельный класс. Ковалева подавила в себе разочарованный выдох. Ей безумно хотелось, чтобы случилось чудо, и Олег попал к ним, но такое бывает только в любовных романах, поэтому глупо было даже предполагать, что такое действительно могло произойти в реальности. Но мечтать же не вредно, правильно? В случае Клэри, мечтать действительно было вредно, так как слишком уж сильно она расстраивалась, когда они не исполнялись.

Тут случилось то, что заставило всех девушек у столовой кинуть на Клэри злобно-удивленный взгляд. Он приветственно помахал ей. Он не забыл. Ковалева была практически на все сто процентов уверена в том, что Туманов и имени ее не запомнил. Белозубая улыбка парня, казалось, осветила весь зал, а Клэри густо покраснела, не в силах что-то ответить на его приветственный взгляд.

Ну вот.

Ты снова облажалась, Ковалева. Теперь он подумает, что ты невоспитанная грубиянка. Довольна?

– Это еще кто, Клэри? – спросил Алекс, обнимая свою девушку за талию.

– Новенький, – хрипло ответила девушка. – Олег Туманов.

Никто не стал спрашивать, откуда она его знает, а разговор снова ушел в другое русло, чему Кларисса была несказанно рада, так как обсуждать Олега, а тем более старосту от парней, про которого Кирилл благополучно забыл, ей совсем не хотелось. Но посмотреть на него хотелось страшно.

Один взгляд.

Он сидел с тем парнишкой за отдельным столиком, но к ним приближалась уже пара девушек из параллельного класса, сексуально двигая бедрами и улыбаясь. Клэри никогда не сможет сделать что-то в этом роде. Что ж, Ковалева не особо жалела по этому поводу, потому что ей пока не хотелось этого. Ей было достаточно сидеть в библиотеке или в кафе с чашкой ароматного кофе, погрузившись в какую-нибудь интересную книгу.

Это было довольно странным для девушки ее возраста, в котором уже должны начать бушевать гормона.

Нет.

Ее, к счастью, это обошло стороной. На первом месте всегда стояла учеба, ведь, если у нее будет средний бал ниже пяти, родителям придется платить за обучение в пансионе в два раза больше. Отличникам и призерам республиканских олимпиад делали огромные скидки, и их обучение было практически бесплатным.

– Что у нас там первым уроком? – поинтересовался Кир, жуя свою шоколадную булочку.

Клэри тоже не помнила, поэтому достала листок с расписанием уроков, который она нашла в своей комнате на тумбочке. Пробежавшись глазами по расписанию, она односложно ответила:

– История.

– Хоть поспим, – дружно ответили Кир и Лекс.

Она уже говорила, что они неисправимы?

Дело в том, что историю вел старенький Михаил Иванович, которым диктовал так монотонно и нудно, что практически все засыпали на его уроках, за исключением Клэри и еще нескольких отличников, которые пытались хоть что-то законспектировать за историком. А он даже не замечал, что большая часть класса на его уроках занимается не тем, чем надо бы, так как практически слеп уже довольно давно.

Клэри была уверена, что если бы ребята знали, что первым уроком стоит история, они бы определенно ее проспали, так как Михаил Иванович никогда не ставит пропуски, так как просто не замечает, кто есть, а кого нет. Был случай, когда один и тот же парень за трех человек, которых не было на уроке, ответил: «Присутствует», а историк даже не заметил этого.

– Имейте в виду, – нравоучительно произнесла Кларисса, пригрозив ребятам пальчиком. – На контрольной работе списывать не дам!

– Клэ-эри, – снова дружно протянули они, ослепительно улыбаясь, потому что прекрасно понимали, что она поможет им в любом случае.

Слишком добрая, чтобы отказать.

Кларисса не смогла сдержать улыбку. Они стали ей такими родными. Казалось, что она знает каждую их привычку или каждый недостаток. Например, Кир жить не может без ромашкового чая, а Лекс с пятого класса мечтает попасть в баскетбольную команду школы. Кир не умеет кататься на велосипеде, а Самойлов панически боится пауков. Кто, кроме нее, может знать о них такие подробности.

Кларисса никогда не могла понять, почему они встали тогда, в первом классе, на ее защиту. Может, просто чувство справедливости взыграло? Тогда Блэк, Фролов и Краснов стали ее задирать, Ковалева уже и не помнила, по какому поводу. Мимо проходили Лекс и Кир, сразу же вступившись за нее.

С того момента и началась их долголетняя дружба, о которой Клэри еще ни разу не пожалела.

– Пока, Лиса, – Лекс поцеловал свою девушку в щеку, поднимаясь со стула. – Пойдем.

Клэри тоже поднялась со своего места, закидывая тяжелую сумку на плечо. Она всегда носила все учебники, а иногда даже и дополнительную литературу. Алиса тоже поднялась со своего места и поспешила к своим одноклассникам, что-то бурно обсуждающим. Наверняка, приход Олега Туманова в школу. Теперь это самая обсуждаемая новость в пансионе, в котором слухи разлетались быстрее, чем в любом другом месте.

***

Ублюдочная шлюха. Максим едва сдержался, чтобы со всей силы не стукнуть кулаком об стол. Настолько она выводила его из себя. Решила делать вид, что то, что ты слушала всю ночь, тебя никоим образом не задело?

Ну-ну.

Он еще успеет довести ее до истерики. Чтобы она захлебывалась в своих рыданиях и понимала, насколько она убогая. И он сделает это сам. Не через кого-то, а сам, потому что он хочет упиваться ими… ее страданиями.

Она наверняка думала, что он не замечал ее косых взглядов на завтраке. Но он замечал. Он все замечал. Даже то, как этот позер-Туманов помахал ей рукой. Небось, мгновенно потекла от этого жеста в ее сторону. Что он вообще в ней нашел? По первому взгляду на него Максим подумал, что он вполне нормальный парень. Ровно до того момента, как он улыбнулся Ковалевой и помахал ей своей конечностью, которая явно была лишней. Общение с Клариссой Ковалевой сделает его только лишь изгоем, ему явно нужно объяснить, с кем нужно общаться, а с кем лучше не стоит.

После этого, последнего, урока должны были собираться остатки команды и провести отбор новичков. В этом году многие хорошие игроки ушли, так что придется что-то делать, ведь даже половины команды нет, а сопливых десятиклассников ему брать не хотелось.

Но лучше десятиклассников, чем убогих.

Последним уроком была биология и, как только она закончилась, Макс громко хлопнул учебником, закрывая его, и обратился к игрокам команды, которые остались с прошлого года:

– Парни, через десять минут, чтобы были на поле, ясно? – голос прозвучал именно так, как он хотел.

Строгим. Устрашающим. Лидерским. Именно таким он и должен быть. И никто, никто не смеет его ослушаться. Потому что он – Блэк, а это значит, что он лидер. Все молчат и ждут, когда он позволит им сказать.

Быстро закинув все свои тетради в кожаную, дорогую сумку, перекинув ее за плечо, он вышел из кабинета, слыша, как за ним раздаются тихие шепотки.

Правильно.

Ему надо, чтобы его боялись.

Баскетбол всегда был для него некой отдушиной. Это было то место, где он мог быть самим собой и выбрасывать все мысли из головы. Он никогда не думал ни о чем другом во время игры, потому что именно она вставала на первый план. Выиграть – вот единственная вещь, волнующая его в этот момент.

Именно поэтому он стал капитаном команды. Не потому что его папа был самым богатым человеком в этом пансионе, а потому, что Макс, именно он, заслужил эту должность.

– Максим!

О, нет. Только ее здесь сейчас не хватало. Слишком много Соколовской в последнее время. Он получил от нее прошлой ночью все, что хотел. Теперь она ему была мало интересна. Анжела приобняла парня за торс, приживая щекой к груди. Типа соскучилась, что ли? Энж всегда казалась ему слишком настырной, поэтому он часто ей грубил, однако, девушка была упрямой и всегда таскалась за ним хвостиком, требуя нежности и любви.

Неужели она настолько глупа, что не понимает, что никогда не дождется от него этого «светлого и невинного чувства». Блэк просто не умеет его испытывать.

Это слишком для него. Только секс имеет значение. Только собственное удовольствие играет важную роль. На остальных плевать. Именно этим руководствовался его отец, который никогда и никого не любил. Жену он уважал, а сына…

А что сына? Сына он пытался сделать своей точной копией, которая заменила бы его, когда его не станет. И у него получилось, черт возьми. Получилось создать бесчувственного робота, у которого совершенно нет способности испытывать светлые чувства.

Блэк брезгливо отцепил руки брюнетки, которые уже начали забираться под рубашку, от своего тела. Господи, неужели она думает, что у нее получиться удержать его рядом только сексом? Пускай, и неплохим. Ему пока нравилось с ней спать, но Блэк был абсолютно уверен в том, что совсем скоро и она ему наскучит так же, как и все остальные, пусть ей и удалось задержаться немного дольше. Благодаря ее талантам.

Вот она. Гримаса непонимания и обиды на ее смазливом личике. Нижняя губа слегка подрагивает, как будто изо рта вот-вот вырвется всхлип. Только не это. Женские слезы никогда не вызывали у него ничего, кроме раздражения.

– Энж, ты же знаешь, что я не люблю, когда меня трогают перед тренировкой? – протянул он, меряя ее раздражительным взглядом. – Так что, будь добра, отвали.

Девушка недоуменно похлопала длинными ресницами.

– Нам было так хорошо ночью, что я думала, мы повторим, – она сделала несколько шагов в его сторону, сексуально улыбнувшись.

Раздражение.

Хотелось, чтобы она прямо сейчас испарилась отсюда, потому что ее присутствие дико раздражало. Она была словно назойливая муха. Сделав еще несколько шагов к нему, она расстегнула одну пуговицу на своей рубашке, наивно думая, что может как-то им управлять, пусть даже с помощью своего идеального тела.

– Энж, у меня отбор, – рявкнул я так, что у девушки затряслись колени. – Потрахаемся как-нибудь в другой раз.

Не дождавшись ее ответа, Максим развернулся и пошел в сторону мужской раздевалки, оставляя Анжелу одну в коридоре. Пускай подумает о своей важности в его жизни. Он не любил опаздывать.

Особенно на тренировку. Если на нее опаздывал кто-то из игроков, то наказание было безумно суровым. В стиле Блэка, но еще хуже было наказание за пропуск тренировки без уважительной причины. Макс никогда не любил, когда тратили его время попусту, поэтому все игроки команды его уважали и боялись, чего он и добивался.

Страх и уважение.

Именно эти два пункта полностью показывали отношение одноклассников к нему. Все они его боялись в какой-то степени. Не боялся только Ник, но и он иногда попадался под горячую руку.

В пансионе имелось всего две баскетбольных площадки. Одна на улице, а другая внутри самого здание, а так же существовал специальный зал для прокачки мышц. Там было новейшее спортивное оборудование, что значительно помогало при тренировках, учитывая, что залы находились рядом друг с другом.

Из прошлогодней команды осталось лишь пять человек, включая самого Блэка. Черт, где откопать еще шесть идеальных игроков, чтобы забрать, наконец, у «Орлов» их кубок? В спортзале уже был и тренер и остатки команды. Опоздавших не было, что заставило Макса мысленно себе поаплодировать.

Приручил, черт подери.

Он посмотрел на стайку новобранцев, с раздражением замечая, что среди них есть ученики из параллельного класса. Их, что жизнь совсем ничему не учит, а?

Взгляд невольно прошелся по пустым трибунам, зацепившись взглядом за светлые волосы. Ковалева о чем-то переговаривалась с темноволосой девушкой, но слишком отстраненно. Девушку Блэк узнал сразу, так как она являлась младшей сестрой его одноклассника и часто мельтешила где-то поблизости.

А это ничтожество что здесь забыло?

Будто бы по щелчку, в зал ввалились два идиота с параллельного класса. Они нарываются или как? Хотите отбор? Я вам сейчас его устрою, тупоголовые ублюдки.

Глава 4

– Клэри! – она шла по коридору, обсуждая по ходу с мальчишками последний урок, который, по ее мнению, был очень познавательным, как кто-то окликнул ее сзади.

Ковалева удивленно остановилась, чуть ли не врезавшись в широкую спину Самойлова, шедшего впереди нее в обнимку с Лисой, потому что в который раз за этот день ей было непривычно слышать свое имя из чужих уст. Не Лекс. Не Кир. Кто-то другой. Да и голос был слишком мягким, бархатным, обволакивающим. От него у Клэри побежали мурашки по спине.

По коридору к ней направлялся Олег Туманов, сверкая своей идеальной улыбкой. У Клэри всего на мгновение перехватило дыхание при виде его, а затем она вновь посчитала себя легкомысленной дурочкой. Он слишком хорош для нее.

Слишком… нормальный?

Но почему-то при его виде все равно прерывалось дыхание. Светлые волосы парня были идеально уложены, а Кларисса мысленно провела параллель с растрепанными волосами Блэка, но тут же себя отдернула. Это не те люди, которых можно сравнивать между собой. Даже в мыслях. Ковалева упрямо убеждала себя, что это все из-за непривычки, из-за того, что она не привыкла общаться с нормальными людьми, если это не касается учебы.

– Прости, что не получилось нормально поздороваться в столовой, – произнес он, небрежным движением откидывая челку на бок и сожалеюще улыбаясь на одну сторону. – Эти… – он напряженно придумывал подходящее слово, пока не выдал: – липучки! Совершенно проходу не дают.

Клэри постаралась придать своему выражению как можно более равнодушный вид, чтобы Олег не подумал, что она… ненормальная в плане общения со сверстниками. Но зачем он сейчас подошел к ней? Девушка не имела ни малейшего представления о кокетстве, а тем более о флирте, которыми представительницы прекрасного пола зачастую пользуются, чтобы привлечь внимание парней. Клэри даже представить не могла, как это. Заигрывать с кем-то.

Но вот она. Улыбка, тронувшая уголки ее губ в дружелюбном жесте.

Она спиной почувствовала, как ее прожигают два ошеломленных взгляда. Кирилл и Леша явно не понимали, что вообще происходит, но все же присутствовало легкое подозрение, насчет этого парня, который ни с того ни с сего стал подбивать клинья к их подруге. А эта ее улыбка напрочь выбила их обоих из колеи, учитывая, что она никогда не пыталась как-то заигрывать с парнями, а этому почему-то улыбнулась. Нормально улыбнулась.

– Прими мои соболезнования, – Клэри еще раз слегка приподняла уголки губ, чем еще больше удивила стоящих рядом друзей, ведь она никогда не разговаривала ни с кем, помимо них на такие темы, да и тем более не шутила.

Алиса доверчиво жалась к боку Лекса, в то время как он крепко прижимал ее за тонкую талию к себе. С этой девчонкой он познакомился еще в середине августа, сразу заметив тонкую фигурку около лавки с мороженым, выделив ее из серой массы. Он даже не узнал ее тогда, потому что совершенно не обращал внимания на нее в пансионе.

Она ведь самая обычная. Ничем не примечательная десятиклассница. Темные волосы, карие глаза. Сама заурядность! Да, она милая, но таких ведь много. Но тогда она почему-то сумела неосознанно привлечь его внимание. Лекс прекрасно помнил, как она покупала шоколадное мороженое, в то время как теплый августовский ветер развевал ее каштановые волосы, слегка задирая белое легкое платьице, оголяющее пару стройных ножек с легким загаром.

Чем-то она зацепила его тогда, только вот он никак не мог понять чем.

То ли озорной улыбкой, то ли ямочками на пухлых щеках или же искрящимися глазами? А, может, всем сразу? Он точно осознавал тот факт, что ни за что бы не обратил на нее внимания в школе.

А потом он узнал ее фамилию и с какого она класса, и все перевернулось с ног на голову. Он прекрасно понимал, что уж точно не может встречаться с младшей сестрой Влада Волкова, который всегда был идиотом, в отличие от своей маленькой, чистой сестренки.

Влад Волков – парень, который учится с Лексом в параллели, и до сих пор ничего не подозревает об их отношениях, потому что Лиса боится, что Волков просто-напросто убьет Самойлова за то, что тот посмел прикоснуться к его маленькой сестре. Эти ее опасения совершенно точно не высосаны из пальца, потому что он вполне может сделать это, учитывая его характер и возможности.

Но ее пухлые, выразительные губы, которые имели дурманящий вкус, не отпускали его от нее. Заставляли возвращаться снова и снова, просить прощения, лишь бы снова прикоснуться к ним.

Лекс не понимал, что с ним происходит, ведь никогда не было такого, чтобы он бегал за девушкой. Обычно, все происходило в точности, да наоборот. Алиса никогда не капризничала, не устраивала истерик, как многие богатенькие девушки ее возраста. И этот факт заставлял тянуться к ней, как к солнцу, чтобы погреться хоть немного. Да и она никогда ничего не запрещала, разве что просила не курить при ней, но это был сущий пустяк, учитывая, что требовали от него другие девушки.

С ней можно было поговорить на любые темы, что делает ее поистине особенной, потому что все девушки, помимо Клэри, с которыми ему доводилось общаться, не особо умели поддержать разговор так, чтобы ему не хотелось заткнуть уши от их высказываний.

С Лисой ему было хорошо, и Лексу было вполне этого достаточно.

Им приходилось скрывать от ее семьи, что они вместе, потому что малышка боялась, что ее старший брат каким-то образом сможет навредить Самойлову, хотя сам Лекс ни капли этого не боялся. Он только знал, что ни за что не оставит эту девушку, что бы ему так не делали ее родственники. Лекс много раз получал по лицу и был уверен в том, что если Влад Волков решит с ним разобраться, то ничего страшнее нескольких синяков ему не светит.

– Слушай, я только что узнал, что в этом пансионе физико-математический уклон, – проговорил Туманов. – Мне сказали, что тебе нет равных в этой школе по математике, поэтому я бы хотел попросить тебя подтянуть меня, если это не составит тебе большого труда.

Ковалева постаралась сдержать рвущийся наружу разочарованный выдох.

Ему тоже что-то нужно, как и всем. Пять с плюсом, Кларисса.

Ей оставалось лишь похвалить саму себя за проницательность. Люди никогда не будут общаться с ней только потому, что она им интересна. Всегда есть подтекст, всегда есть причина, ничего в этом мире не делается бескорыстно. Следует запомнить это и постараться удержать в голове, если снова приспичит довериться людям. Улыбка исчезла с ее губ, а взгляд приобрел немного холодных нот, но никто, конечно же, этого не заметил.

Туманов одарил ее обаятельной улыбкой, и Клэри решила, что это будет не так уж и плохо, тем более, что так она будет проводить меньше времени в компании Блэка, о существовании которого она упорно хотела забыть хотя бы на пару секунд. Может, у Олега, по крайней мере, получится заставить ее забыть о том, что происходит ночью в соседней комнате. Вряд ли Блэк переживет хотя бы одну ночь без очередной пассии, поэтому будет даже здорово, если она будет отсутствовать в своей комнате по вечерам.

– Я с радостью помогу, – ответила Кларисса с напускным энтузиазмом так, что стоящие позади Самойлов и Орлов не поверили ни на секунду в ее слова.

Они слишком хорошо ее знали, чтобы поверить в эти кривляния.

– Здорово! – хлопнул в ладоши Олег, губы которого растянулись в довольной улыбке. – Не познакомишь меня со своими друзьями?

Клэри мгновенно стало стыдно.

Черт.

Как она могла забыть про людей, которые стояли рядом все это время? Мда, с появлением нового человека в ее жизни, Ковалева начинала замечать, что становится совершенно рассеянной. Поэтому вряд ли стоит впускать его в свою жизнь. И уж точно вряд ли стоит доверять ему, так как все-таки он будет учиться в параллели, где ему объяснят, кто стоит на верхушке школьной иерархии, а кто примерно на уровне плинтуса.

Не дожидаясь ответа Клэри, Олег протянул руку Кириллу для рукопожатия:

– Олег.

– Кирилл.

Слишком холодный ответ Кирилла озадачил девушку, потому что пару минут назад он с небывалой живостью смешил всех, возмущаясь по поводу того, что полненькая учительница по биологии постоянно поворачивается к нему своей огромной пятой точкой. Ковалева не стала акцентировать на этом внимания, полагая, что ей просто показалось.

– Алексей, для друзей – Лекс, – произнес Самойлов, пожимая крепкую руку Туманова. – А это Алиса.

Туманов ослепительно улыбнулся десятикласснице и снова перевел свой взгляд на Лекса, который, судя по всему, своей теплой улыбкой и дружелюбным тоном привлек его внимание, в то время как Кирилл оттолкнул своей холодностью, которая так озадачила Клариссу.

– Будешь участвовать в отборе в нашу баскетбольную команду? – поинтересовался Олег, а Клэри едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

И этот туда же. Что такого привлекательного в этом баскетболе, что все особи мужского пола, в независимости от возраста, рвутся в эту баскетбольную команду, будто бы там медом намазано. Клэри не присутствовала ни на одном матче только по одной причине. Капитаном команды является Блэк, который не упустит возможности запустить ей в голову тяжелый баскетбольный мяч, который частенько прилетал в нее на уроках физкультуры.

– Все сложно, – пожал плечами Лекс. – Капитан команды у нас зажравшийся папенькин сынок, который не берет в команду учеников из параллельного класса, считая нас недостойными.

Не успел Олег и рта открыть, как вдруг в коридоре стало абсолютно тихо, слышались только чьи-то размеренные шаги, заставившие их обернуться. Тут Клэри поняла, что ситуация накаляется, когда увидела гордо идущих по коридору Блэка и его дружка Фролова. Воспитание никогда не позволяло девушке нецензурно выражаться, но сейчас ей чертовски хотелось крепко выругаться, потому что она прекрасно понимала, что эти двое не смогут просто пройти мимо, никоим образом не зацепив одного из компании ребят.

Блэк издалека умудрился одарить Клариссу своим фирменным презрительным взглядом, полным отвращения к ее персоне. Ничего не меняется. Кларисса как можно быстрее отвела от него взгляд, чтобы только не встречаться снова с этими холодными, ледяными глазами, от которых мгновенно появлялись мурашки. Привычный страх заполнил все ее тело. Как по расписанию.

Никита Фролов шел вразвалочку и с дерзкой ухмылкой на губах посмотрел на Лекса, а затем – на Алису, которая жалась к его боку. Сомнений не оставалось – эти двое точно не смогут промолчать.

Проходя мимо них, Блэк сильно задел плечом Олега так, что тот отшатнулся. Конечно же, намеренно. Кривая усмешка и оценивающий взгляд серых, холодных глаз заставил Клэри поежиться, будто бы он одним только своим присутствием замораживал воздух вокруг. Она взглядом просила Олега, чтобы он ничего не отвечал на это действие Блэка, чтобы позволил им просто пройти мимо, но он, казалось, не замечал этого, глядя на Блэка со смесью удивления и раздражения.

– Мне кажется, что тебе необходимо извиниться, – произнес Туманов, а Клэри оставалось только горько усмехнуться.

Максим Блэк никогда не перед кем не извинялся, и вряд ли это что-то изменит.

– Я так не думаю, – спокойно проговорил Блэк, останавливаясь. – Это тебе необходимо извиниться только за то, что стоял у меня на пути.

Клэри видела это в его глазах.

Вызов.

Он собирался вывести Олега из себя, чтобы прилюдно опустить его. Туманов и не подозревает, что может сделать Блэк, если захочет. Он может сделать из обычного человека изгоя, к которому будут бояться подходить все, потому что Блэк будет наказывать за общение с ним.

Такой он сделал Клэри. Правда, ей сильно повезло, что Кирилл и Лекс не оставили ее, а продолжили общение с ней, делая все наперекор правилам Блэка, но вряд ли Олег сделает тоже самое, учитывая, что ему необходимо будет учиться с ним в одном классе. Рано или поздно он поймет, что лучше игнорировать ее, чтобы продолжать нормальную жизнь в этом пансионе.

– Ты кто такой, чтобы тебя дорогу пропускали? – вздернув подбородок, спросил Олег, а Клэри понимала, что сейчас начнется самый настоящий хаос, если Фролов, конечно, не тормознет Блэка.

Ведь он единственный, кто может это сделать. Хотя и не во всех ситуациях, но есть небольшой процент вероятности того, что у Никиты получится. Да, и судя по его веселому взгляду, которым он окинул Лекса и Кира, он и не собирается как-то останавливать своего друга, а только поможет ему в случае чего.

Страх тяжелыми медленными потоками расползался по всему телу девушки, застревая в горле комком. По этому чувству она определенно не скучала за время летних каникул. Да она в принципе не скучала не по одной своей эмоции, которая связана с Максимом Блэком.

Учитывая то, что Блэк больше на нее не смотрел, она могла смотреть на него, чтобы хотя бы попытаться прочесть его эмоции, но это бесполезно, потому что он всегда, всегда держит их под контролем и никогда не выставляет их напоказ, как это делают вспыльчивые мальчишки в их возрасте. Но именно это и пугало. Холодное спокойствие, разбавленное жуткой усмешкой на идеальных губах.

Ковалева прекрасно понимала, кто выйдет победителем в этой словесной перепалке не потому, что сомневалась в Туманове, а потому, что слишком хорошо знала Блэка.

Он не проигрывает.

– Кто я? – презрительно фыркнул он. – Мое имя – Максим Блэк.

Ему достаточно было просто назвать свою фамилию, чтобы Туманов понял, с кем имеет дело. Блэк. Звучит, как приговор. А из уст самого Блэка его фамилия выскальзывает, словно угроза или предупреждение. Черт, да ему достаточно посмотреть на него, чтобы он понял, что ничего не сможет изменить. Надо быть абсолютным дураком, чтобы не почувствовать этого.

– Это мне не о чем не говорит, – произнес этот сосунок, только еще больше раздражая Макса.

Народ вокруг места стычки стремительно увеличивался, желая увидеть, как Блэк будет учить новенького хорошим манерам, а самому Максиму было глубоко плевать на всех остальных, он хотел просто унизить его. Просто показать, кто здесь главный, чтобы Олег Туманов четко понимал, кто диктует правила в этом пансионе и что бывает за их невыполнение. Он хотел сделать это еще за завтраком, как только новенький вошел в столовую, помахав своей клешней этой уродке, которая, скорее всего, мгновенно потекла от этого жеста.

Фу. Даже думать об этом ему было противно.

Но сдержался, потому что хотел спровоцировать Туманова самого на ссору, чего он и добился сейчас, глядя на него своим презрительным взглядом. Видя, как он разговаривает с этим ничтожеством, а она еще и скалит зубы в его сторону, отчаянно хотелось блевануть где-нибудь в сторонке от такого жалкого зрелища. Небось, еще и присунет ей в каком-то грязном углу, если еще этого не сделал.

Но только пусть попробует зайти хоть на порог гостиной старост.

Это его территория.

– Я могу сделать так, что ты вылетишь из этого пансиона, как пробка, понял? – прошипел Макс, резко наклонившись к его уху, заметив, как дернулась Кларисса, когда он приблизил свое лицо к Олегу. – И это не угроза, а простое предупреждение. Не стой у меня на пути.

Испугалась за своего кобеля, сучка? Макс бегло посмотрел на ее бледное, как полотно, лицо, получив немного удовлетворения от страха, который плескался в этих ее громадных глазах странного цвета.

Неужели он так хорош, что ты так переживаешь? Вон, даже за руку его схватила своими тонкими детскими пальцами. Губы Максима вновь скривились в презрительной усмешке. Фу.

Он даже и не заметил, что они с Тумановым и уродкой как-то отдалились от своих компаний, а вот Никита явно собирался нарваться на неприятности, судя по его полному энтузиазма взгляду.

– Волчонок, – обратился он к Алисе, все еще прижимающейся к боку Лекса, будто бы укрываясь за ним от всего мира. – А твой братик знает, с каким отрепьем ты тут обжимаешься?

Алиса крепко сжала руки в кулачки и посмотрела на Фролова так, будто бы своим взглядом могла прожечь дыру в его груди. Она так надеялась, что Ник просто сделает вид, словно ее здесь нет. Но нет, это было бы слишком просто. Лучший друг ее брата просто не мог сделать вид, что ничего не заметил.