Czytaj książkę: «Ревизор»
Конец истории, рассказанный в ее начале.
Москва, 202… год. Управление МВД РФ по … району.
Дверь с табличкой «ИО Начальника ОУР Фабишевский С.В.» приоткрылась после того, как в нее негромко постучали.
- Сергей Викторович? Дроздов моя фамилия.
Хозяин кабинета привстал и изобразил на лице приветливую улыбку.
- Проходите, Игорь Валентинович, располагайтесь.
Тот в несколько шагов пересек не самый большой кабинет. Обменялся рукопожатиями с его хозяином и устроился на стуле за столом для посетителей. Некоторое время эти двое молча разглядывали друг друга. Недолго, но вполне достаточно для того, чтобы составить первое впечатление. Которое, как известно, далеко не всегда бывает ошибочным.
Исполнявший обязанности начальника отдела уголовного розыска отметил, что, несмотря на вполне почтенный возраст, сидевший перед ним человек еще не впал в старость. Походка его оставалась достаточно легкой, ладонь не обрела стариковской дряблости, спина не сгорбилась, плечи не обвисли.
Для посетителя стало приятным сюрпризом, что лицом хозяин кабинета скорее походил на университетского профессора, нежели на сыщика. А еще он не носил сбруи с кобурой. Не демонстрируя тем самым окружающим готовность немедленно куда-то мчаться и стрелять в разные стороны.
- Спасибо, что нашли время меня навестить. – с изысканной вежливостью заметил Фабишевский. Демонстрируя тем самым либо хорошее воспитание, либо стремление перевести встречу в неформальное русло. Чтобы собеседник расслабился и рассказал то, о чем, может быть, потом будет жалеть.
- Неудобно было отказаться. – в тон ему ответил посетитель. – Что-то по моему делу?
- Делом уже занимается следователь. – отозвался сыщик. – А у меня к вам всего несколько вопросов.
- Слушаю со всем возможным вниманием.
- Так, - достал из сейфа папку. – Где-то здесь. Ага, вот, ваши показания. «Прогуливался по парку. В 21.07 подвергся нападению двоих неизвестных. Вынужден был оказать активное сопротивление. В 21.11 вызвал на место происшествия наряд полиции и «Скорую помощь». – Можете что-нибудь добавить?
- Пожалуй. – отозвался Дроздов. – В тот вечер я прогуливался не как обычно, а в одиночку. Понимаете, Лео приболел, я скормил ему несколько таблеток и оставил дома.
- Лео это кто?
- Леопольд Войс Вельд, южно-африканский бурбуль чуть старше двух лет. Матереть еще не начал, поэтому весит не больше шестидесяти пяти килограмм. Но уже сейчас с ним стараются не связываться ни драчливые псы любой породы, ни искатели приключений из числа homo sapiens.
- Как я их всех понимаю. – признал сыщик. – Объясните, пожалуйста, как получилось, что вы с такой точностью отметили время начала и конца инцидента?
- Привычка.
- Интересно. И вот, что еще странно: вам ведь…
- Семьдесят три года полных.
- Больше, чем обоим злодеям вместе взятым. И, тем не менее, сопротивление вы им оказали действительно активное. Вот краткий перечень нанесенных им повреждений. Зачитываю: сломанная челюсть, две сломанные ключицы, поврежденная в локтевом суставе рука. Сомневаюсь, что пострадавший сможет полноценно пользоваться ей в дальнейшем.
- Так уж получилось. – в голосе Дроздова не было ни малейшего намека на сожаление. Пострадавших ему явно не было жалко. От слова «совсем».
- Продолжаю скорбный список: четыре сломанных ребра, выбитое колено, раздробленные кости стопы. Игорь Валентинович, признайтесь, вы случайно не отставной сотрудник войск специального назначения или каких-нибудь других силовых структур?
Посетитель покачал головой.
- Ни боже мой. Я действительно пенсионер министерства обороны, только всю службу, почти тридцать лет прослужил в финансовой части.
- Очень интересно. – молвил сыщик. – Тогда, простите, откуда такие боевые навыки?
- Все предельно просто, уважаемый Сергей Викторович. Долгие годы я провел в отдаленном гарнизоне. Наша ракетная бригада располагалась черте где, в лесу, в пятидесяти километрах от ближайшей деревни. Ни театров, ни кино, ни музеев в радиусе пятисот километров не наблюдалось. И как, по-вашему, скрашивали досуг господа офицеры и прапорщики?
- Рискну предположить.
- Совершенно верно. Тупо и по многу пьянствовали компаниями и даже в одиночку. Кое для кого это закончилось той самой «белой» горячкой. Но в каждом коллективе, как известно, встречаются паршивые овцы. В нашем случае это были те, кто выпивал без особого энтузиазма и нерегулярно. Или просто опасался впасть в алкоголизм. Ваш покорный слуга в том числе.
- И что вы сделали? – поинтересовался сыщик.
- Решили чем-то себя занять. Хоровое пение и художественная самодеятельность отпали сразу по причине того, что коллективные пьянки как раз имели место в клубе при живейшем участии его начальника. Что оставалось? Физкультура и спорт, благо начфиз бригады по неизвестной причине не пил совсем. Между волейболом и рукопашным боем выбрали последний.
- Как долго продлились ваши занятия?
- Долгих семь лет вплоть до командировки в Афганистан.
- А потом?
- После Афгана меня перевели в центральный аппарат. Просто повезло. В Москве пристрастился посещать бассейн.
- Хорошо, однако, вас этот начфиз обучил. – заметил Фабишевский. – Сколько лет прошло, а вы еще вполне.
- Он говорил, что эти навыки остаются на всю жизнь.
- Серьезный, видать, был мужчина.
- Более, чем. – согласился посетитель. – Не знаю, откуда его к нам перевели, но три боевых ордена и пара дырок в организме о чем-то, согласитесь, говорят.
- Безусловно. – не стал спорить сыщик. – Прекрасную вы прошли школу. За каких-то четыре минуты, с 21.07 до 21.11 разделаться с двумя бугаями…
- Быстрее, просто нужно было отдышаться. Кто они такие, кстати?
- Подонки, просто подонки. Эти Поросюк и Горбачев…
Дроздов поморщился.
- Какая неприятная фамилия.
- Поросюк?
- Другая.
- Так, вот, эта парочка перед тем, как столкнуться с вами, больше полугода промышляла грабежами на нашей земле и по соседству. При этом зверски избивали своих жертв. Один из пострадавших месяц назад скончался в реанимации, другой на всю жизнь остался инвалидом.
- Прискорбно.
- Зато от вас, извините за сленг, огребли по полной. Следователь даже пошутил, что против вас самого впору было выдвигать обвинение по сто четырнадцатой статье УПК.
- Это, простите, о чем? – спросил посетитель.
- Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении необходимой самообороны.
- Смешно.
- Это у них юмор такой. – успокоил его сыщик.- Никакого обвинения, конечно же, не будет. Напротив, руководство планирует наградить вас почетной грамотой или ценным подарком. Все, не буду больше вас задерживать. До свидания. – они еще раз обменялись рукопожатиями.
Посетитель встал и направился к выходу. Последний вопрос застал его у двери.
- Игорь Валентинович?
- Да?
- А чем, если не секрет, вы занимались в центральном аппарате?
- Какой уж там секрет. Исключительно скучными делами, требующими, однако, постоянного внимания к мелочам.
- Это чем же?
- Анализом документов, проверкой финансовых проводок и прочим в том же духе.
- То есть, вы были аудитором?
Дроздов еле заметно улыбнулся.
- Скорее, ревизором.
Расстались, преисполненные изрядной взаимной симпатией. При этом лучший сыщик отдела поверил в лучшем случае в одно из каждых сказанных ему десяти слов. И после этого разговора серьезно задался вопросом, что это за такой пенсионер, отставной боец финансовых фронтов с реальными боевыми навыками разгуливает по его земле.
А Дроздов, в свою очередь, понял, что вызвал серьезный интерес у молодого, но толкового сыщика. И предположил, что тот постарается так или иначе за ним приглядывать. Что интересно, это его совершенно не взволновало.
КНИГА ПЕРВАЯ.
СОЮЗ ЕЩЕ НЕРУШИМЫЙ.
КНИГА ПЕРВАЯ.
ПРОЗВОН СЕТИ.
Глава
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Середина семидесятых, Москва.
- Прошу разрешения. – я вошел в кабинет и тут же принял строевую стойку: грудь колесом, пятки вместе, носки на ширине ружейного приклада. Взгляд тупо-молодцеватый. – Товарищ полковник, капитан Дроздов по вашему приказанию…
- Вольно. – отмахнулся начальник отдела, присмотрелся. – Ты почему не в сапогах?
- Так я же флотский.
- Тогда почему звание сухопутное?
- Потому что не плавсостав.
- Запри дверь. – скомандовал он. – Разговор пойдет серьезный.
- Есть.
Полковник с видимым удовольствием расстегнул крючок на стареньком полевом кителе. И сразу же еще две верхние пуговицы. Видно было, что эту форму шили хоть и на него, но давно. И был он тогда не только гораздо моложе, но и изрядно стройнее.
Наукой доказано, что в организме любого военнослужащего при переходе из категории «полковник» в категорию «генерал» неизбежно происходят необратимые, не поддающиеся объяснению той же наукой, изменения.
Лично знал одного полковника, что крыл громким диким матом весь подчиненный ему личный состав, включая вольнонаемных поварих, уборщиц и сторожевого пса Тузика. А с обретением заветных лампас на брюках вдруг принялся изъясняться исключительно литературным языком и тихонько-тихонько, почти не слышно. При этом постоянно улыбался, раздвигая до ушей рот и демонстрируя окружающим сомнительного качества зубные протезы. Даже взыскания объявлял с этой самой улыбкой.
Начальник нашего управления переход в новое качество воспринял крайне болезненно. Самый интеллигентный офицер нашего отдела (выпускник филфака МГУ) прокомментировал это так: офицеру в голову ударила моча. Вместе с горшком. Грубо, признаю, но как же верно.
Совсем недавно умный, в меру ироничный, вполне вменяемый полковник вдруг в одночасье превратился в ходячий устав дисциплинарной службы. В военного до мозга костей. И можно было бы понять, если бы тот до того, как оказаться в нашей системе, проходил службу в комендатуре или командовал ротой почетного караула. Ничего подобного, в разведку он пришел с должности лаборанта в каком-то жутко засекреченном НИИ при академии химической защиты. То есть, прилежно мыл пробирки в белом халате поверх кителя с погонами.
«Офицер должен любить форму» - заявил он в тронной речи, в первый раз явив себя личному составу во всем великолепии генеральства. И пошла любовь. Четыре раза в неделю. По понедельникам и вторникам мы щеголяли в повседневной форме, по четвергам и пятницам – в полевой. До парадной формы дело, слава богу, не дошло по той причине, что ни у кого из нас ее просто нет. Мы не принимаем участия в военных парадах. Не припомню ни одного случая, чтобы это хоть кого-нибудь огорчило. И награждают нас не в Кремле, а келейно, среди своих. Вообще-то нам запрещено появляться где-либо в виде военных, но наш генерал сумел изящно решить этот вопрос. То есть, появляемся, но только на этаже управления.
Прибывая с утра на службу, мы первым делом переодеваемся в форму и исправно, как и подобает настоящим военным, несем службу. До обеда. На обед в столовую управления ходим уже в гражданке. Вернувшись с обеда, опять переодеваемся. В конце рабочего дня снимаем форму и с чувством исполненного долга расходимся по домам в том, в чем оттуда пришли.
- Садись уже. – шеф указал на стул у приставного стола. Окинул меня критическим взором. – Красавчик, однако. Где форму-то раздобыл?
Досталась по наследству. – признался я.
Мой папа, с которым мы не сильно отличаемся ростом и фигурами, был офицером флота. За долгие годы службы у него скопилась чертова пропасть разной формы и он отжалел мне пару комплектов с барского плеча. Только и осталось, что сменить погоны и срезать с рукавов нашивки плавсостава. В результате чего я достаточно прилично смотрелся на фоне других наших, пришедших в контору из разных родов войск. Пытавшихся, фигурально выражаясь, вернуться в молодость методом впихивания возмужавших тел в элементы давнишней формы. Выглядело это порой достаточно забавно. Настолько, что постоянно тянуло матюгнуться.
- Ну, что, Игорь, - налюбовавшись мной, молвил шеф. – Не заскучал еще? В поля не тянет?
- Еще как заскучал. – у меня аж скулы свело от огорчения. – Хоть сейчас на старт.
ГЛАВА ВТОРАЯ.
В разведке врут все и всегда. Друг другу и каждый каждому. В интересах конспирации, для пользы дела или просто так, по привычке.
Вот и я соврал и даже не покраснел. Если честно, те четыре с половиной месяца, что прошли после крайней командировки, я прожил, наслаждаясь каждым днем. Ездил на службу, не проверяюсь по дороге, не меняя средства транспорта и не накручивая заячьих петель. На службе добросовестно изучал оперативные сводки, подтягивал французский язык до «свободно, на уровне носителя». Совершенствовал навыки обращения с разного рода замыкающими устройствами под руководством тощего носатого, вечно хмурого субъекта. Настоящего мастера своего дела. Тот не просто разбирался с любой сложности замками, он трепетно их любил. И те, в свою очередь, платили ему взаимностью. Еще я на вполне законном основании посещал через день спортзал.
Недавно свел близкое знакомство с симпатичной девушкой, переводчицей из Интуриста. В прошлом месяце та побывала в Париже. Много рассказывала о нем, и я слушал, разевая рот. Самому мне в столице Франции довелось побывать трижды. Но, к сожалению, проездом и исключительно по работе. То есть, никаких Лувров, Елисейских полей, Эйфеливых башен и прочих Мулен Руж.
Наше знакомство успешно миновало конфетно-букетный этап и стремительно двигалось в сторону совместного отдыха в Крыму.
Всего этого я только что лишился.
- Бьешь, стало быть, в нетерпении копытом? – сочувственно проговорил шеф. Он прекрасно понимал меня, сам долгие годы выезжал в поля. – Раз так, слушай внимательно.
- Уже.
- Судя по всему, предстоит работа по специальности.
- То есть, ревизия.
- Она самая.
- Что и кто на этот раз?
- Дуй к аналитикам. – распорядился полковник. – Документы для тебя уже готовы. Без подсказок и выводов, как ты любишь.
- Есть. – я поднялся из-за стола и скорбно двинулся к выходу.
- Игорь.
- Что?
- Переодеться не забудь. – шеф хихикнул. – Нечего там народ пугать.
- Есть. – повторил я и двинулся навстречу невнятному будущему. Отчетливо вырисовывалась перспектива очередной командировки и всего того, что может в ходе ее случиться.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Если где-то происходит что-то, меня, бывает, направляют туда. По мере сил разбираюсь в ситуации, по мере возможности ее исправляю и заметаю следы произошедшего под коврик. Ибо работа у нас тихая, не терпящая лишней шумихи. Шеф называет все это ревизией, а меня самого – ревизором.
- Что думаешь? – спросил два дня спустя начальник отдела.
- Полагаю, не мешало бы съездить и разобраться на месте.
- Уверен?
- Скорее да, чем нет.
Два полных рабочих дня, с утра до самого вечера я проторчал у аналитиков. Ежедневно расписывался за получение документов, за то, что буду работать с ними в специальном помещении, что не буду делать выписки и (!) ни с кем не поделюсь тем, что сподобился узнать.
Изучил, прокрутил в голове и пришел к выводу, что ситуация в том самом регионе сложилась действительно неоднозначная. С одной стороны, за отчетный период аж на двенадцать процентов возросло количество предоставляемой в Центр информации и соответственно число ее оценок. Вот, только ни одной «ОВ» («особой важности»). Что, правда, не слишком удивило. ОВ в нашей службе раздают нечасто. Иная такая оценка, случается, даже чревата орденом для резидента.
Значительно, аж до трех снизилось количество «Ц» («ценных оценок»), зато возросло число «ПИ» («представляет интерес»). Что само по себе ничего не означает. Порой «ПИ» можно получить просто за перевод газетной статьи.
И это далеко не все. Вопросов возникло ой, как немало.
- И я того же мнения. – кивнул шеф – Ждет тебя, Игорь, дальняя дорога и масса суетливых телодвижений.
- Уже догадался. – с грустью заметил я.
- Выше голову, флотский капитан. Пошли, нас уже ждут.
- Кто?
- Куратор того резидента, в чьи угодья ты направляешься. Мужчина, сразу предупреждаю, непростой, так что, веди себя скромно.
- Постараюсь. В смысле, есть, так точно.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
- Проведение негласной проверки считаю преждевременным. – твердо заявил ухоженный мужчина лет сорока. В костюме пошива явно не фабрики «Большевичка». На плечах которого незримо присутствовали как минимум погоны полковника. Евгений Борисович, так он представился. – И основания для нее недостаточными. Нелегальная резидентура, товарищи, это вам не конвейер на автозаводе. Есть, знаете ли, своя специфика.
- Понимаю. – кивнул мой полковник.
- Прекрасно. – на гладко выбритом лице куратора промелькнула гримаса. Он явно сомневался в том, что мы хоть что-то смыслим в объекте будущей проверки. – А раз так, не стоит торопиться с радикальными мерами. Я, знаете ли, лично знаком с тамошним резидентом и отношусь к нему с доверием. – а вот это уже интересно. Результаты ревизий бывают разными. Как бы не пришлось уважаемому Евгению Борисовичу утверждать потом, что он совсем не это имел в виду. – Прекрасный офицер, коммунист. Суворовец, с отличием окончил Казанское училище. – мы с шефом украдкой переглянулись. Ну, это конечно аргумент.
- И, тем не менее, - мягко, без нажима проговорил мой начальник. – Наша служба настаивает на проведении негласной проверки.
- У вас действительно имеются серьезные основания?
«А то» - мог бы сказать я. «И у тебя они должны были возникнуть, если б внимательно читал, что присылают». «Хотите примеры? Их есть у меня». Срочная информация о прибытии на авиабазу НАТО новейшего самолета ДРЛО* поступила с изрядным опозданием. При этом якобы была получена из агентурных источников, а на самом деле была просто взята из прессы. И поступила через неделю после публикации. Это при том, что на авиабазе должен был находиться действующий агент. Да, и тактико-технические характеристики самолета были просто-напросто один в один слизаны с имевшегося в открытой продаже авиационного справочника. Это вообще ни в какие ворота.
Ничего этого я, понятное дело, не сказал.
- Хорошо, - Евгений Борисович негромко хлопнул ладонью по столу. Мне бросился в глаза маникюр на ногтях. – Поступим так: я со всей возможной осторожностью вызову Конрада в Центр для проведения собеседования перед как бы возможным повышением. Тогда и допросите его по всей форме. – хохотнул. – Свет в глаза, кулаком в морду, иголки под ногти. Как умеете. Что скажите?
Я украдкой глянул на шефа, тот еле заметно кивнул.
- А вот этого, полагаю, делать не стоит. – негромко проговорил я, чем привел хозяина кабинета в нешуточное удивление. Сравнимое с тем, что если бы вдруг один из стульев или корзина для мусора вдруг осмелились вставить свои копейки в разговор серьезных людей.
- И я с этим категорически согласен. – поспешил заметить мой начальник перед тем как Евгений свет Борисович начал было ставить меня на место.
Тот нахмурился.
- Ладно, проверка так проверка. По результатам следующего отчетного периода.
- Немедленно. – отозвался мой шеф. – Решение уже принято. – и ткнул пальцем в потолок.
Расстались вполне холодно, без объятий, поцелуев и приглашения заглядывать при случае на рюмку чая. Хозяин кабинета ограничился вялым рукопожатием с моим полковником. Меня к руке не допустил, ограничился небрежным кивком.
- Ничего не понимаю. – заявил я, когда мы вернулись к себе. Действительно, было довольно странно, почему в такой неоднозначной ситуации куратор продолжал так отчаянно рубиться за этого самого резидента под псевдонимом Конрад.
- Все просто, мой юный друг. – прозвучал ответ. – Милейшему Евгению Борисовичу в самое ближайшее время светит перевод очень наверх и в сторону. Поэтому он кровно заинтересован, чтобы в случае чего за проделки этого Конрада отвечал совсем другой человек. Его сменщик.
- Разве на новом месте это ему не припомнят? – удивился я.
- На том месте его по таким пустякам тревожить не будут.
- Ни фига себе.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГЛАВА ПЯТАЯ.
Вечером я был в купе один-одинешенек. Соседка, совсем молоденькая девушка, хорошенькая, явно из приличной московской семьи, давно устроилась на откидном стульчике в проходе между купе. Жадно всматривалась в темноту в ожидании, когда же начнется та самая заграница. Многие так себя ведут, покидая в первый раз страну.
Не успел поезд покинуть Белорусский вокзал, как Людмила (так ее звали) с гордостью сообщила, что едет за рубеж, в Прагу. К мужу, самому настоящему дипломату, трудящемуся в должности атташе в посольстве СССР. И что они… Вдруг вспомнила, что говорил и о чем предупреждал перед поездкой серьезный дядя в скромном сером костюме. Так не похожий на Штирлица из телесериала, но точно Штирлиц. И замолкла на полуслове. Потому как скучный, застегнутый на все пуговицы попутчик, представившийся работником Внешторга, мог запросто оказаться иностранным шпионом. И сходу начать выпытывать у нее секреты или даже вербовать. С этого момента Людмила общалась со мной исключительно междометиями. А как стемнело, так и вовсе покинула купе.
В пижаме классически строгого фасона я улегся поверх одеяла на застеленную проводником полку. Заложил руки под голову, закрыл глаза. «Спать, спать» - стучали колеса. Успею еще.
Опять и снова очередной выезд. Почти как у «Скорой помощи». И дай-то бог, чтобы он оказался ложным. Я, знаете ли, не Игнатий Лойола, не охотник на ведьм и не пламенный чекист из плохого кино, который в любом и каждом чует «контру». В свое время меня старательно учили для начала досконально разобраться в ситуации, а потом уже делать выводы. И ни в коем случае не пытаться подгонять решение под заранее подготовленный ответ. По мере сил стараюсь именно так и поступать.
Что мы имеем? Резкое снижение качества информации? Такое бывает, доводилось наблюдать. Все может быть, даже отказ того или иного агента от сотрудничества. Испугался человек, совесть замучила, мало ли что. Вот и говорит разведке: «Прощай». И ничегошеньки ему за это не бывает, ни пули в спину, ни грузовика навстречу, ни кирпича с крыши. Просто перестают платить.
Именно по этой причине прервавшие сотрудничество агенты, случается, возвращаются. Потому что без работы на разведку доходы существенно сокращаются, а запросы остаются прежними.
Конрад затребовал серьезную сумму на представительство. Зачем? Хочет тупо подоить контору? Может быть. А, может, что не исключается, нашел подход к серьезному человеку, источнику эксклюзивной информации и совершенно не желает его светить. Почему? Да потому, чтобы там ни говорил давеча тот же Евгений Борисович, разведка это все то же производство. Со всеми планами, отчетами и оргвыводами по их результатам. В свете этого от резидента в обязательном порядке потребуют ЗАКРЕПИТЬ за службой нового знакомого. У начальников Конрада тоже ведь есть свои начальники. И им надо красиво доложить об успехах.
А что, если новый знакомый тамошнего резидента – человек из верхних слоев общества? Поди, попробуй закрепить такого, неприятностей не оберешься. Он, уверен, может быть совершенно не в курсе, кто на самом деле его новый приятель. Болтает с ним доверительно исключительно по причине личной симпатии и/или наличии общих увлечений. Может, они охотятся вместе, рыбачат, пьянствуют в конце-то концов. Шляются по бабам или даже собирают марки.
Тогда, получается, деньги вполне возможно нужны резиденту исключительно для того, чтобы сделать новому приятелю подарок. Принятый на его уровне. Ко дню, допустим, рождения. Не открытку с видами и не чашку с блюдцем, а, допустим, приличные часы или курительную трубку. Такие, бывает, стоят не дешевле. Или редкую марку ценой в те же часы плюс трубка.
И вот, что еще… Я зевнул раз, другой и сбился с мысли. Все, баиньки. Додумаю остальное с утра завтра.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Северная окраина Праги. Застроенный по периметру типовыми пятиэтажками двор. Родным повеяло, как будто никуда не уезжал из Москвы. Серая «Татра» у одного из подъездов. В него-то я и вошел. Поднялся на пятый этаж, постучал в дверь раз-раз-два-раз, после чего дважды позвонил.
Дверь распахнулась, высокий мужчина широко распахнул руки в готовности немедленно меня обнять.
- Какие люди! – на весь подъезд проревел он. Сгреб меня, приподнял и прижал к груди.
Наша служба за редким исключением не проводит активных мероприятий в странах социалистического лагеря. А если и делает это, то в тесном сотрудничестве с местными спецслужбами (ГДР – исключение). Поэтому такие резидентуры в большинстве своем укомплектованы молодняком. А руководят им не то, чтобы сбитые, скорее подбитые «летчики». Сумевшие каким-то чудом приземлиться вне пределов отечества. Как правило, с помощью друзей и родных в центральном аппарате. Как, например, Александр Федорович, здешний главный разведчик.
Давненько не встречал человека с такой истинно аристократической внешностью. Узкое породистое лицо, высокий лоб, прямой с легкой горбинкой нос, мужественный подбородок. Густые, с благородной сединой зачесанные назад волосы, ухоженные бакенбарды. Гвардейский рост, ровная спина, развернутые плечи. А как сидели костюмы на его стройной, поджарой фигуре! Просто на зависть. Такому, пожелай он сняться в кино в роли маркиза или баронета, даже не потребовались бы услуги гримера. Или даже в роли дворецкого, которые, как известно, выглядят более аристократически, нежели их хозяева.
- Прекрасно выглядишь. – пророкотал он.
- Вы еще лучше. – соврал я.
Вблизи стало заметно, что за время нашей последней встречи здешний резидент, скажем так, несколько потерся. Помутнели глаза, благородный нос и впалые щеки украсили красные прожилки.
- Бросай шмотки и к столу. – скомандовал он.
Приобнял меня за спину и направил в гостиную.
Опа! А это кто? Невысокий полноватый паренек в костюме-тройке как у шефа, сидевшим на нем довольно мешковато. Тщательно зачесанные умеренной длины светлые волосы, спускавшиеся до середины ушей по бокам. И бойкие-бойкие маленькие серые глазенки. Типичный инструктор райкома в обожаемом отечестве по виду.
- Знакомьтесь, – Александр Федорович слегка подтолкнул меня к накрытому столу, спиртного на котором наблюдалось больше, чем закуски. Я заметил, что в одной из бутылок водки осталось на донышке. – Это Юрок, а это…
- Минуточку, - прервал его я. – Можно вас на пару слов? – мы прошли на кухню.
- Как это понимать? – негромко спросил я.
- Что? – он старательно делал вид, что не понял вопроса.
- Этот Юра не должен быть здесь. – пояснил я. – Налицо грубое нарушение инструкции.
- Вот только не надо, юноша, учить меня оперативной работе!- раненым маралом взревел на весь подъезд Александр Федорович. И тут же врубил заднюю. – Юрок глубоко порядочный парень, я полностью ему доверяю.
Ну, вот, опять. Совсем недавно слышал что-то подобное.*
- Заложишь? – тоскливо спросил он, дыхнув мощным перегаром. – Понимаешь…
Да как не понять. Картина ясная: резидент регулярно и по многу закладывает за воротник и по причине этого за руль не садится. Вполне возможно, вообще уже ни хрена и по работе не делает. Для всего этого у него Юрок есть, услужливый, безотказный, особо доверенный парнишка. Не удивлюсь, если, старательно собирающий на него компромат.
- Так, заложишь? – повторил он и закручинился.
- Как командировка сложится. – уклончиво ответил я.
А ведь заложить, в смысле, доложить придется. Неизвестно, что, кому и как просигнализирует о нашей встрече тот же Юрок. Кто его знает, какова сила рвения этого достойного молодого человека из тихой тыловой Праги на передний край тайной войны. В Париж, например.
- Все твое в чемодане, - сухим тоном сообщил Александр Федорович. – Чемодан в шкафу.
- Отлично, тогда я в душ.
- Пока. – он развернулся на каблуках и походкой гвардейца двинулся из кухни. – Когда улетаешь? – спросил уже в дверях, не оборачиваясь.
- Завтра. – сообщил я – Еще кое-какие дела здесь.
- Тогда удачи.
Когда я вышел из душа, то обнаружил в гостиной абсолютно пустой стол. «Ушел мой приятель» - как в песне поется – «И что-то там унес». Хоть бы еды оставил немного.
И снова я соврал, потому что вылетел из Праги поздней ночью. Точнее – ранним, ранним утром.
Х Х Х
«Ну это же просто другой человек…».
Я оставил на той служебной квартире буквально все: старомодный чемодан со всем содержимым, строгий черный костюм, белую рубашку, однотонный тусклый галстук, скучные полуботинки черного цвета.
И прежнего самого себя. Той же поздней ночью в международном пражском аэропорту появился гражданин Канады из Торонто. Абсолютно не похожий на ответственного работника советского Внешторга. Стильная ярко-желтая синтетическая куртка поверх голубой водолазки, светло-синие расклешенные джинсы, ковбойские сапоги. Прическа в стиле «Интеллектуал» вместо тщательно прилизанных волосенок. Плюс к ней пушистые бакенбарды и усы. Которые во всем мире ошибочно именуют английскими и только в одной республике СССР знают их правильное название: «Слезы Украины».
Еще я заметно подрос, спасибо сапогам на каблуках. И двигался я теперь легкой пружинистой походкой, даря белозубую улыбку окружающим. Глядя на всех их немного свысока, даже на тех, кого был ниже ростом.
В зале прозвучал голос диктора. Я поправил наброшенный на одно плечо новенький оливкового цвета рюкзак. Почти как у хиппи, только чистый. И неторопливо зашагал на посадку.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ГЛАВА СЕДЬМАЯ.
Луч солнца ударил в глаза, я чихнул и проснулся. Глянул на часы – ого, уже сорок минут, как полдень. Пора вставать, отчизна заждалась на подвиг.
В скромную гостиницу на окраине с романтическим названием «ROTE ROSA»* я заселился очень ранним утром. Вот он, звериный мир капитала во всей его паскудной неприглядности: на стойке портье, не поверите, отсутствовала табличка «EST GIBT KEINEPKATZE».* Места, представляете, были.
Белобрысая, румяная, пухлая как поросеночек девица даже не спросила у меня документы и не стала пытать на предмет цели приезда. Просто вписала в книгу гостей имя и фамилию, что я назвал. Уточнила срок проживания, приняла денежку и тут же забыла о моем существовании. О чем я не сильно пожалел.
Кафе при гостинице не было, поэтому пришлось откушать поздний завтрак или ранний обед в скромном заведении через дорогу. Вернулся в гостиницу и попросил сменившего девицу тощего очкастого субъекта лет сорока вызвать мне такси.
- Куда желаете направиться, мой господин? – спросил тот, поднимая трубку телефона.
- В пункт аренды автомобилей.
Закончил разговор и положил трубку.
- Машина приедет через три минуты.
- Vielen Dank.*
Х Х Х
Служащий в синей форменной курточке принял от меня плату за аренду и необходимую сумму залога. Занес мои данные в книгу (те же, что указал при заселении. Хорошо, что не забыл). И через полчаса уже выезжал на шоссе. А перед этим остановился у телефона-автомата. Скормил ему монетку и набрал по памяти номер. Ответили после пятого звонка.
- Алло.
- Добрый день, это Дидрих Вебер. – представился я. – Будьте добры, позовите Магнуса.
- К сожалению, сейчас его нет.
- Безобразие, - я возмутился. – Звоню уже третий день и все никак не могу его застать.
- Искренне вам сочувствую. – опечалился некто на другом конце провода. – Может, что-нибудь ему передать?
- Уж будьте так добры. – буркнул я. – Напомните этому олуху, что четырнадцатого у меня день рождения. И пусть только попробует не явиться.
- Обязательно передам.
- Спасибо – я повесил трубку.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
«Звоню в третий раз» значит, встреча должна состояться на объекте номер три, то есть, на мосту названного в честь Конрада Аденауэра, тезки здешнего резидента. «Четырнадцатого числа» означает время. Если я не сообщил никакой дополнительной информации, значит, встреча должна состояться сегодня. Или завтра и в последующие дни, если не смогу прийти.
Толстенький коротышка в тесноватом сером драповом пальто и нелепой шляпе с перышком курил, облокотясь на перила моста. Время от времени сплевывал вниз и любовался расходившимися по воде кругами. Такое занятие, по мнению одного из персонажей Дюма, свидетельствовало о склонности к созерцанию и рассудительности. Я подошел и встал рядом.
- Бог в помощь.
Обошлись без паролей, отзывов и отличительных примет. Михаила, сотрудника здешней резидентуры ГРУ при посольстве я знал не первый год.
- Господи, радость-то какая! – возопил он и бросился мне на шею. До поцелуев дело к счастью не дошло.
- Но-но, полегче, – я отстранился. – Не стоит давать волю чувствам. Еще подумают о нас, чего не следует.
- А что такое? – он заботливо поправил на мне куртку. – Гомосятина, друг мой, триумфально шагает по планете. Пройдет тридцать-сорок лет, может меньше, и извращенцами будут считаться все, кто не гомики или зоофилы.
Я трижды сплюнул через плечо в воду.
- Не дай бог дожить до такого счастья.
Михаил грустно улыбнулся.
- Куда ты денешься. В общем, так, служебную квартиру тебе подобрали. Все необходимое для работы в чемодане.
- А чемодан в шкафу.- догадался я.
Он кивнул.
- Точно. Адрес и ключ в твоем левом боковом кармане.
- Ну и ручки у тебя. – восхитился я. – С такими только народ по трамваям щипать или в цирке выступать.
- Цирка у меня и на работе хватает. – с грустью в голосе сообщил он. – Ожидаем прибытия какого-то шибко большого начальника из Центра.
- Да что ты говоришь!
- Шеф на ужасе, мечет икру литровыми банками. Отпуска отменили, о выходных и отгулах приказано забыть. Сидим до ночи в кабинетах по уши в ДОПах*, бумаги в порядок приводим, чтобы не дай бог… - в очередной раз сплюнул в воду. – Боимся, как бы не объявили казарменное положение.
- Грустно. – признал я. – Коли так, не смею задерживать.
- Вот и не задерживай, - согласился Михаил – Топай, давай, шпион хренов.
- А ты, получается, бегом назад в контору?
- Щас вам. В пивняк схожу, освежусь немного. В докладе, учти, сообщу, что это ты меня туда затащил. В интересах конспирации.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Все, теперь можно приступать к работе. СК, служебную квартиру мне подобрали в том же городе, где живет и как-то странно в последнее время трудится резидент с псевдонимом Конрад. Такой не самый большой по здешним меркам городишко, волею судеб назначенный столицей государства.
СК располагалась в тихом районе подальше от центра в доме, считавшимся доходным. То есть, квартиры в нем не приобретают, а, как правило, арендуют на разные сроки. Значит, мое появление там не должно броситься в глаза. Входная дверь достаточно крепкая, замок с «хитринкой». Такой без «родного» ключа способен открыть далеко не каждый и далеко не сразу.
В платяном шкафу набор одежды и предмет, очень похожий на чемодан. На самом же деле – обтянутый кожей стальной кейс с цифровым замком. Если два раза подряд неправильно набрать код, сработает расположенный внутри пиропатрон и все, что может гореть, обратится в пепел. А что не может, с гарантией выйдет из строя.
Сам я поселился приблизительно в тридцати километрах от будущего места работы. В городе, знаменитом на весь мир своим собором и множеством музеев. Посетить их у меня, к сожалению, вряд ли будет возможность.
Итак, их трое, три звена агентурной сети, которые мне предстоит «прозвонить». Два агента и один персонаж, именуемый доверенным лицом. Тот, который поставляет информацию, причем, за разного рода вознаграждения, но при этом агентом не является.
С кого начнем? А вот с этого красавца. Фабиан Рихтенгден, агентурный псевдоним SPORTER.* Тридцати восьми лет от роду, работник архива местного института химических веществ и химических продуктов. Вполне, кстати, мирное заведение. Если кто-то подумает, что при нем имеется некая засекреченная лаборатория, в которой что-то там такое разрабатывается… Вынужден разочаровать, ничего подобного даже в помине.
Отсюда вопрос: за каким таким хреном оно понадобилось советской военной разведке? Ответ может удивить: наша контора помимо всего прочего выполняет заказы различных отечественных министерств. Не имеющих никакого отношения к обороне в том числе.
Работник архива, сами понимаете, имеет доступ ко всем материалам научных исследований. Так и появляется на прилавках наших магазинов, например, шампунь «Яблочко» или, допустим, моющее средство «Хозяюшка», не уступающие или мало, чем уступающие по качеству зарубежным аналогам. Интересы отчизны обширны и кому, как не разведке их удовлетворять.*
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.
- Могу я пригласить вас на чашечку кофе?
- Ну, уж нет! – неужто облом?
Фабиан, он же SPORTER, жил удивительно скучной и размеренной жизнью. Утром на работу, после нее в одну и ту же пивную и после девяти вечера домой. И так каждый день, кроме выходных. По субботам и воскресеньям он заезжал в пивную после обеда. Даже интересно, как при таком насыщенном графике он находил время для встреч с резидентом.
Попытки обнаружить этого красавца (видел фото: толстый, плешивый, нос картофелем) закончились ничем. Ни по одному адресу обнаружен он не был. Что оставалось? Самое рискованное – начинать задавать вопросы самому. На работу к нему я конечно же не пошел, в расспросы по месту жительства тоже вступать не стал. Здесь также, как и у нас сидят у подъездов милые бабульки. Вот только тут вам не там, в смысле, не у нас. Это в Союзе «сиделицы» охотно выльют вам на голову ушат информации. А эти обязательно стукнут куда надо.
Оставалась пивная. Пенный напиток, каждый знает, сближает людей. Там у Фабиана обязательно должны быть если не друзья-приятели, то давние знакомые. Заявиться туда не проблема, только кто и с какой радости будет отвечать на вопросы незнакомца? Значит, надо, чтобы меня туда привели.
Кто? Кандидатура появилась. Одна из активисток пивного сообщества, здоровенная тетка лет тридцати пяти на вид. Явно страдающая от недостатка мужского внимания. Лично наблюдал, как та, когда компания вышла на воздух, активно пыталась, утащить то одного, то другого для продолжения банкета в стиле тет-а-тет. Буквально за рукава хватала. И каждый раз неудачно. Мужчины дружно воспринимали ее исключительно как камрада и верного собутыльника. Не более. Поэтому…
Тетка каждый раз приезжала туда на трамвае под восьмым номером. Между семью тридцати и семью сорока пятью. Я отследил, где она жила и принялся ждать встречи случайной в нескольких остановках от ее дома. Пропустил три трамвая, пока не заметил ее, в одиночестве сидевшую у окошка.
- Позвольте, фрау?
Она повернулась, внимательно осмотрела меня маленькими голубыми глазками. Или они просто казались такими на широком, изрядно одутловатом лице? Кивнула.
- Ну, конечно. И я фройлен. – подняла руку и пошевелила пальцами, демонстрируя отсутствие обручального кольца.
Беседу завела сама и сразу. Через пару остановок состоялось знакомство. Прелестницу звали Магда, меня – почему-то Вернер. Очень скоро перешли на «ты». Никогда еще со мной не знакомились с такой скоростью.
Покинули трамвай вместе.
- Могу ли я пригласить вас, Магда…?
- Тебя, милый, тебя.
- Могу ли я пригласить тебя на чашечку кофе?
- Ну, уж нет. – я опешил. Неужто облом?
- К черту эти помои! – вскричала на всю улицу моя новая знакомая. – Давай-ка по пиву! – и с неженской силой прихватила меня под локоток.
Мы перешли через дорогу и вскоре оказались перед ведущими в подвал ступеньками. Я бросил взгляд на вывеску.
- BEI KLAUS.* Кто такой Клаус?
- Понятия не имею. – прозвучал ответ. – Пошли уже.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.
Внутри было довольно и , что интересно, напрочь отсутствовал кисло-противный запах отечественных пивняков. Даже дым клубами не плавал, хотя посетители курили вовсю. Всего в зале было четыре больших стола персон на шесть каждый и столько же маленьких столиков на двоих. К одному из них, у стенки меня и отбуксировали.
- Добрый вечер, Магда. – поприветствовала мою новую подругу подошедшая официантка. Крупная блондинка, только немного уступавшая ей габаритами. – Как всегда? – та кивнула. – А что будет красавчик? – о ком это она? А, понял.
- Какое пиво предпочитаешь, дружок? – спросила Магда. – Лично я темное. – я тяжко про себя вздохнул. Терпеть его не могу.
- Тоже самое. – родство душ, мать его ети.
Официантка кивнула и удалилась. Вернулась неприлично быстро, как будто весь вечер ждала именно нас. Пиво подавали в литровых кружках. А к нему… Брецель,* Вайсвурс,** Швайнхаксе*** с квашеной капустой. И что-то еще с начисто выпавшим из памяти названием. Свободного места на столе не осталось. Так и тянуло спросить, когда подойдут еще четверо, чтобы все это осилить.
- Ну, давай, что ли. – несколькими богатырскими глотками Магда ополовинила кружку. – Ты что все время оглядываешься?
- Дежа-вю какое-то. – растерянно проговорил я. – Такое впечатление, что я сюда уже раньше заходил.
- Да что ты говоришь.
- Точно, - я кивнул. – Заходил. Познакомился с одним мужиком, как его? А, Фабиан, он какая-то шишка в здешнем институте химии.
Подруга едва не подавилась пивом.
- Шишка? Прыщ на жопе, вот кто твой Фабиан. Обычный лаборант или кто-то в том же роде.
- Нельзя так о людях. – укоризненно заметил я. – Вот придет он сюда и спросим.
Она махнула рукой, чудом не снеся мне голову.
- Придет, держи карман шире. Месяца два уже, как ни слуху, ни духу.
- Может, сменил пивную? – робко предположил я.
Она покачала головой.
- Исключено. Он сюда лет десять ходил как на службу.
- А, может, девушку завел?
- Я тебя умоляю. – она фыркнула как лошадь на водопое. – Какая к черту девушка? Да он, если хочешь знать, тут ко всем клинья подбивал.
- И как?
- Знаешь, как его здесь за глаза называли?
- Как?
-Veraeblich?*
Бедный, бедный Фабиан. Даже Магда на тебя не клюнула. Труба твое дело.
- Я думаю, он слинял из города – продолжила она. Как съездил в отпуск, уж, не знаю, куда, так вернулся совсем другим человеком. Заглянул сюда разок-другой, посидел полчаса и на выход. А потом и вовсе пропал.
- Ну и черт с ним. – я постарался перевести разговор. – Давай лучше поговорим о тебе.
- Давай. – охотно согласилась красотка.
Выяснилось, что моей новой знакомой слегка за тридцать и трудилась она не кузнецом, не шпалоукладчицей и даже не забойщицей на мясокомбинате. Девушка оказалась профессором факультета математики и естественных наук Рейнского Боннского университета Фридриха Вильгельма. Того, что в свое время окончил Карл Маркс. Уверен, наступит день, когда это учебное заведение нарекут его именем.
- А ты?
Я, как выяснилось, приехал по делам бизнеса из Мюнхена.
- Ты же не баварец – заметила она.
- Нет, - подтвердил я. – Ни в коем случае.
- Терпеть их не могу. – сообщила Магда. – А как ты туда угодил?
- Жизнь так сложилась.
Она глотала пиво как воду верблюд, энергично закусывала и меня подгоняла, чтобы не сачковал. Съеденное и выпитое в итоге заполнило желудок и поднялось к горлу.
- Ого, - она глянула на часы. – Время уже не детское. Как смотришь на то, чтобы продолжить веселье у меня? Не бойся, в холодильнике полно пива. – мне едва не сделалось дурно прямо за столом.
- Рад бы, - я развел руками. – Но у меня скоро самолет.
- И не успеем…?
- Никак, дорогая, сам в трауре.
Девушка серьезно опечалилась, даже слеза показалась.
- Через неделю – успокоил ее я – Прилечу сюда аж до конца месяца. Встречаемся здесь?
- У меня. – нацарапала на салфетке номер. – Позвони, как прилетишь. Будем только ты, я и море пива. – я несколько раз сглотнул, пытаясь удержать в себе выпитое и съеденное.
- Тебя проводить домой?
- Посижу еще немного.
Она вдруг захватила меня за шею полунельсоном и одарила страстным поцелуем с ароматом темного пива и Швайнхаксе с квашеной капустой. Не посрамив честь советской военной разведки, я выдержал. До сих пор этим горжусь.
Я положил на стол под вазочку с салфетками банкноту в пятьдесят марок. Подумал и добавил еще двадцать. Сдачи как истинный кавалер ждать не стал. Поцеловал даме ручку, откланялся и был таков.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Как тонко подметили китайцы, наши вероятные противники, любой путь начинается с первого шага. Ну, что, шаг сделан. С первым номером в моем списке все понятно.
Понятно, в смысле, что ни хрена не понятно. Может, Фабиан, первый номер в списке, не поставив в известность резидента, оборвал все связи с конторой и съехал в неизвестном направлении. А резидент, в свою очередь, по той или иной причине не счел нужным поставить об этом в известность Центр. Или же в данный момент агент находится в местной контрразведке и вовсю дает показания. Не исключено.
Номером вторым в моем списке числится некто Франц Пургольд, политический обозреватель, оперативный псевдоним Гетц. Не агент, просто доверенное лицо. Конечно же, я не собирался лезть к нему лично. Просто понаблюдал за ним издали. Вроде, все в порядке: жив, с виду здоров, весел и даже приятно упитан. Еще я перечитал его статьи за последние пару месяцев и не заметил каких-либо изменений в стилистике или смысловой направленности. То есть, это он и ничего нового в его жизни за последнее время не произошло. Значит,…
- Значит,… - проговорил я, старательно воротя морду лица от расположившегося за столом напротив Михаила. Мы расположились на кухне служебной квартиры. По инструкции, он не должен был вообще знать о ее существовании. В оправдание замечу, что именно он эту квартиру для меня подбирал и оборудовал.
А личико я воротил совсем не потому, что не желал видеть давнего знакомца. Нет. Просто был не в силах ни наблюдать, как тот трескал пиво, ни обонять чудный запах этого напитка. Не могу представить, сколько должно пройти времени после романтических посиделок с красоткой Магдой прежде, чем я обрету прежнюю симпатию к пиву.
- Слушаю со всем вниманием. – Михаил сделал пару глотков из горлышка и с удовольствием закурил. – Пивка не желаешь?
- Нет. – решительно ответил я и даже головой покачал.
- Не знал бы я тебя, мог бы вообразить невесть что. Так что ты хотел сказать?
Я разложил на столе карту города для туристов. Достаточно, к слову, подробную.
- Видишь этот дом под номером …?
- Ага. – он опять глотнул из бутылки.
- Рядом паркуются автомобили.
- Логично.
- Вот здесь и здесь – я указал на карте – Располагаются пивная, ресторан и кафе. Отовсюду дом и парковка как на ладони. Твоя задача: утром с восьми до девяти и начиная с шести вечера, тут как получится, занять место у окошка и наблюдать.
- За кем или за чем?
- В указанное мной время или еще когда вот этот тип – показал ему фото – Выходит из дома. Возвращается каждый раз в разное время. Твоя задача внимательно отслеживать его сопровождение и наблюдение за ним, если таковые обнаружатся. Что, когда, где и как долго. Свои места наблюдения рекомендую время от времени менять.
Михаил аж растрогался.
- Спасибо, отец родной. Ни в жизнь без тебя бы не догадался. – сделал лицо серьезным. – Боюсь, для конспирации время от времени придется что-нибудь заказывать.
- Учтено. – я выложил перед ним несколько банкнот. – Не больше кружки в час, умоляю.
- Как скажешь. – он переложил денежку в бумажник. – Не больше.
Так я ему и поверил.
- Биноклем не пользуйся, перископ с собой брать не рекомендую. – господи, какую ахинею я несу! А иначе никак, инструктаж – дело святое.
- А и не надо. – охотно согласился Михаил. – Сяду за столик, закажу только одну кружечку, разложу на столе газету, достану… - достал из футляра очки с толстыми стеклами. – Накось, примерь.
Я послушно подошел к окну, надел очки и выглянул наружу. Однако, как будто биноклем вооружился. До оптического прицела и перископа слабовато, но вполне приемлемо. Так, толстый мужик, выгуливавший толстого английского бульдога вдруг «оказался» настолько близко, что, казалось, можно было протянуть руку и почесать за ушком. Бульдога или его самого.
- Отличная штука. – похвастался он. – С боем у шефа выдрал.
- Спасибо, что напомнил о шефе. Буквально на днях у вас ожидается грандиозный шухер.
- Об этом у нас только и говорят. Большой начальник из Москвы с проверкой?
- Что-то вроде, хотя нет. – уклончиво ответил я. – А ты с сегодняшнего дня поступаешь ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО в мое распоряжение. Твое начальство в курсе. И не дай бог… Ну, ты понял.
- Загадками говоришь, барин. – укорил меня Михаил.
Да какие там загадки. Все гораздо серьезнее. Уже сегодня резидента поставят в известность о прибытии ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ НАЧАЛЬНИКА для проведения мероприятия под названием встреча по явке. А потому весь личный состав здешней резидентуры при посольстве во главе с ее начальником будет задействован в обеспечении.
- Если что, отбивайся руками и ногами. – повторил я. – В крайнем случае требуй приказа в письменном виде. – хотелось бы взглянуть на того, кто осмелиться такой приказ дать.
- Так и сделаю, честное пионерское.
- С пивом не перестарайся. – заботливо напомнил я. – Похмелье от него…
- Никогда. – живо возразил он. С ним у меня нежная любовь еще со школы. – черт, вот кого надо было посылать на рандеву с Магдой.
- Теперь оговорим порядок связи.
- Обязательно. – Михаил открыл очередную бутылку. – Будем общаться?
Я покачал головой.
- Исключительно по телефону. Я отъеду на денек-другой.
Он не стал спрашивать, куда это я собрался. Да я бы и не сказал, потому что путь мой лежал прямиком в бордель.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.
Советский военный разведчик обязан предвидеть все и всегда. Я это в инструкции прочел. В далекой от этого мудрого документа жизни случается разное. Порой запросто можно буквально на ровном месте вляпаться в серьезные неприятности. И потом прилагать титанические усилия, чтобы из них хоть как-то выбраться. А иногда, что происходит гораздо реже, судьба вдруг расщедрится и подбросит нежданный подарок.
Однажды такое случилось и со мной. Где-то год назад я мирно обедал с одной-единственной кружечкой пива в скромном заведении, в чем-то среднем между баром и рестораном на окраине… Не буду называть тот город. Неподалеку от меня мужик явно балканского вида, задумчиво глядя в окно, изредка прикладывался к бокалу с коньяком. Здоровенный такой смуглый брюнет с правильными чертами хищного лица, со шрамом на щеке. Плечи по полметра, ладошки размером с буханку хлеба. Словом, тот самый тип, встречи с которым в безлюдном месте следует старательно избегать. И уж категорически не стоит вступать с таким в конфликт.
Троица потомков нибелунгов через столик от него, как видно, имела по этому поводу совершенно другое мнение. Как следует размявшись патриотическим пенным напитком, ребята захотели приключений. И не нашли ничего более умного, как начать приставать к здоровяку. Явно иностранцу. А потому совершенно лишнему в стране и в той конкретной тошниловке.
Реплики с мест брюнет игнорировал, надеясь, очевидно, что юношам надоест трепаться. И был понят неправильно. Блондины решили, что их боятся, поэтому один из них подскочил к незнакомцу и врезал тому в ухо. Не попал, зато перелетел через зал (с бросковой техникой у брюнета был полный порядок) и снес столик, за которым чинно распивали пиво с водочкой трое солидных мужиков.
Через минуту в заведении дрались все, каждый против каждого. И я в том числе. Потому что ежели ты не принимаешь участия в общем мордобое, то с гарантией огребаешь от всех.
Ударом с левой, спасибо тренеру, я снес одного из зачинщиков этого веселья, который собирался огреть незнакомца сзади бутылкой. Брюнет оглянулся, подмигнул мне и тут же махнул рукой над моей головой. Длинный как дорога в дюнах лысоватый тип хрюкнул и отлетел куда подальше. Мы со здоровяком, не сговариваясь, встали спиной к спине, страхуясь таким образом от любителей нападать сзади.
Все хорошее и интересное не может продолжаться долго. Послышались звуки сирен, к нам спешила полиция, чтобы тоже поучаствовать в веселье.
- За мной! – крикнул я.
Советский военный разведчик, как известно, смел и отважен. Но при этом, вступая в бой, обязательно имеет план, как дать деру.
Я рванулся на кухню, он следом. Проскочили мимо плиты, едва не снеся с ног упитанную тетку в грязно-белом халате. Запасной ход оказался заперт. Я управился с замком за считанные секунды.
- Умеешь. – с уважением заметил попутчик.
Выскочили во двор, пересекли его. Оказавшись на улице, перешли с галопа на спокойный шаг. Чинно загрузились в трамвай и оплатили проезд. Вышли поближе к центру города и уже вскоре пили коньяк в баре выше классом. Угощал новый знакомый.
- Мирко. – представился он.
- Югослав?
- Хорват.
- Аксель – сообщил я.
- Ловкий ты парень. – признал он, аккуратно пожимая мою ладошку.
- А ты лихо дерешься. – заметил я. – Где так научился?
- Второй парашютный полк. – он закатал рукав. LEGIO PATRIA NOSTRA* прочел я. Белые фуражки, понятненько. – Ты, кстати, тоже не промах.
- Нахватался верхушек то там, то здесь. – скромно молвил я.
- А давай еще по одной.
- А давай.
Потом он вдруг замолчал посреди разговора.
- Что? – удивился я.
- А ведь это был знак свыше. – прозвучал ответ.
- В смысле?
Оказывается, в тот город он прибыл по приглашению серьезных и лихих ребят. Планировалось нечто, он не стал объяснять, а я не полез с вопросами. Недавно произошедшее мой суеверный, как все крутые парни, новый знакомый воспринял как толстый намек судьбы.
- Короче, нахрен. – подвел итог он. – Возвращаюсь в Рамштайн и сижу тихо.
Рамштайн?!? У меня тут же ушки сдвинулись поближе к макушке.
- И что ты там делаешь? – как бы небрежно поинтересовался я.
- Тружусь – сообщил Мирко. – Вышибалой в тамошнем борделе.
- Ух, ты, - восхитился я. – Куча баб, красота!
- Ничего подобного. – он вздохнул. – Их «мамка» положила на меня глаз, типа любовь у нее. Так что, сам понимаешь,…
- Да уж.
- Врезалась по уши. – продолжил он. – Отпускать сюда не хотела, как чувствовала.
- Бабы они такие.
Вот такое сложилось у меня интересное знакомство. Приятель в городке в каких-то десяти километрах от авиабазы, красота! Болтать об этом в конторе я не стал, сразу понял: не тот Мирко человек, чтобы играть в шпионов.
Вчера я позвонил по номеру, что он мне оставил.
- Пансион. – прозвучал в трубке грубый, абсолютно незнакомый голос.
- Добрый день. Позовите, пожалуйста, Мирко.
- Кто спрашивает?
- Давний приятель.
- Сию минуту позову господина Драгоша. – интересно.
- Алло. – а вот теперь вполне знакомый голос.
- Это Аксель, помнишь такого?
- А то.
- Как поживаешь? Все там же?
- Там же, - не без гордости сообщил тот. – Только теперь я администратор.
- Прими мои поздравления.
- Принял. Сам-то как?
- По-разному, в основном неплохо.
- Не хочешь подъехать? – ой, как удачно, а то я все придумывал, как бы напроситься.
- У меня кое-какие дела недалеко от вашего городка. Подкачу, как освобожусь. Выпьем по маленькой.
Он расхохотался.
- Посидим как белые люди. – и подробно рассказал, как отыскать тот пансион не совсем благородных девиц.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Г Л А В А Ч Е Т Ы Р Н А Д Ц А Т А Я.
Можете себе представить советского офицера, коммуниста в борделе? Совершенно невозможно. Только в тот момент я не был ни тем, ни другим.
- Добрый день. – прощебетала пышная брюнетка, едва я переступил порог этого почтенного заведения.- Я - Розалинда. Добро пожаловать. – обласкала взглядом, одарила улыбкой.
- Привет, красавица. Меня зовут Аксель. Как я могу увидеть Мирко?
- Сию минуту, Адди! – из-за портьеры появился организм раза в полтора крупнее моего приятеля с Балкан. Бросились в глаза покатые плечи борца и толстенные, длинные, почти до колен ручищи. И доброе-доброе личико самца горной гориллы. Подошел и замер в ожидании.
- Позови господина Драгоша, Адди. Скажи, что пришел его друг.
Гладковыбритое лицо примата расплылось в улыбке, отчего сделалось еще страшнее.
- Сию минуту.
Меня принимали в кабинете администратора. С какого-то времени эту должность здесь исполнял Мирко, заметно посвежевший и несколько поправившийся. Господин Драгош для всех. Бордель-маман, хозяйка этого заведения, Эвелин, выглядевшая настоящей дамой, лет сорока на вид, весьма ухоженная, со следами пока не минувшей красоты, составила нам компанию буквально на пару минут. Сообщила, что друзья ее милого и ее друзья, после чего выпила рюмочку, чмокнула дорогого друга в щечку и оставила нас. За нехило, как-то не по-немецки сервированным столом.
- Однако, - заметил я. Выпил и принялся выбирать, чем бы закусить. – Ты часом не перепутал меня с финансовым инспектором?
- Нет.
- Тогда объясни, с чего такая поляна?
- Это просто благодарность.
- За что?
- За то, что помог мне тогда сделать ноги из того шалмана. Мне, понимаешь, никак нельзя было тогда попадаться «быкам».* - пояснил. – С просроченной визой меня бы точняк депортировали домой. А там бы приняли уже в аэропорту.
Я покачал головой и тут же закусил колбаской.
- Ужас. И за что такое счастье?
- Дело, в общем, житейское. – он разлил граппу по рюмкам. – Случился у меня как-то конфликт с братьями Грбич. Мне повезло, им, получается – не очень.
- Бывает. – заметил я.
- А папашка у них – крупная шишка в союзе коммунистов.** Так что, присел бы я надолго.
- Хорошо, что все хорошо закончилось – философски заметил я.
- Более, чем. – сообщил он – Скоро вообще стану немцем. У Эвелин, чтоб ты знал, хорошие связи.
- Ничуть не сомневаюсь. – заметил я. – В общем, жизнь наладилась.
- Угу, теперь я администратор в этом курятнике. На рождество свадьба. – лицо его при этом почему-то не светилось от счастья. – А что делать?
- За тебя, Мирко! – я лихо ополовинил рюмку.
- Ну, да. – он опрокинул свою и тут же опять налил.
Через некоторое время заметил, что мой приятель охмелел. Уж больно частил с выпивкой и не злоупотреблял закуской. Начал болтать. Значит, настало время повернуть разговор в нужное русло.
- Вояки еще не надоели? – я осторожно закинул удочку. – Шумят, небось?
- Для особо шумных клиентов у нас есть крошка Адди, так что, все в порядке. Прилетают, тратят деньги, потом улетают. – хмыкнул. – Некоторые в наручниках.
- Да ладно.
- Чесслово. Так и было.
- Откуда знаешь?
- Клиенты болтают с барышнями, барышни обо всем докладывают Эвелин, а та любит поболтать со мной перед сном.- пьяно хихикнул. – Один сержант из военной полиции постоянный клиент нашей Клементины, та еще кобыла между нами говоря. Так, вот, хвастался, что один офицерик, раньше разговаривал с ним исключительно через губу. А недавно натворил каких-то дел и сержант лично вел того в браслетах к транспортному борту. И выглядел тот дылда очень расстроенным.
Была не была!
- Значит, спекся майор?
- Откуда ты взял, что тот мужик был майором?
- Разве не ты сказал? – удивился я.
Мирко как будто мгновенно протрезвел.
- Скажи-ка мне, дружище Аксель, ты часом не шпион? – мне не понравилось, как он это произнес. – Ну? – от моего ответа, как я понял, напрямую зависело, чем и как для меня закончится этот вечер.
- Нет, - честно глядя ему в глаза, ответил я. – Не шпион. – и, между прочим, не соврал. Шпионы они шпионят. А я занят тем, что разгребаю дерьмо за теми, кто обгадился.
- Тогда кто?
- Работаю на одних серьезных людей.
- А они шпионы? – не унимался Мирко. По какой-то, неизвестной мне причине он серьезно недолюбливал людей этой героической профессии.
- И они нет. Занимаются исключительно логистикой.
- То есть?
- Перевозят по миру разные товары. Без пошлин. Этот самый высокий майор работал на них, а потом вдруг исчез. При том, что аванс за работу получил.
- Другое дело. – Мирко расплылся в улыбке и опять сделался пьяным. К контрабандистам он явно питал глубокое уважение. – Что теперь?
- Вернусь, доложу шефу о проделанной работе. Кстати, - я выложил перед ним три банкноты: тысячную и две по пятьсот марок. – Это за информацию, ты не против?
- Ни в коем разе. – он мигом накрыл денежки ладонью. – Живу тут на всем готовом: кабинет, выпивка, женщина на ночь, Костюм вот справили. – не дешевый, кстати, и сидел на нем неплохо. – А с наличкой Эвелин жмется.
- Немка, что ты хочешь.
- Она такая. Еще по одной?
- С удовольствием. – томный вечер плавно перетекал в ночь.
- По рюмашке и баиньки. – деловито проговорил Мирко. – Мне завтра с утра на работу. Останешься?
- А удобно? – куда, интересно, я попрусь на ночь глядя, да еще и пьяный?
- Запросто. Выделю тебе шикарные апартаменты.
- Номер для новобрачных? – пьяно схохмил я.
- Номер люкс. Для справки: его любил занимать твой дружок майор. Йенсен его фамилия. Деньжата у парня водились. – с ноткой зависти заметил он.
- Козел, мать его. – я икнул.
- Каких девчонок предпочитаешь? Блондинок, брюнеток, может, негритянку?
«Это конец» - понял Штирлиц. Гордо отказаться и тут же выпасть из легенды ловкого парня на службе у серьезных людей? Да никогда!
- На твое усмотрение, дружище. – не буду упоминать об этом в отчете.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ.
- Ни фига себе!
- Что?
- Вот и я об этом. – заявил Михаил. – Тебя не узнать, брат. Что случилось?
Ага, случилось. Та самая дурацкая случайность, от которой никто не застрахован. Вчера вечером в вестибюле гостиницы я буквально нос к носу столкнулся с персонажем, с ярко выраженной национальной принадлежностью. При виде меня он поспешил отвести взгляд, но я успел заметить, как у него полезли от удивления на лоб глаза. Парень точно узнал меня, хотя голову даю на отсечение, сам я его увидал впервые в жизни.
Вывод напросился сам собой – Моссад. Именно эта почтенная организация уже больше года, как выписала на меня лицензию. Объявила вне закона, что означает: любой сотрудник при встрече может и должен меня уничтожить.
Обидчивые они там у себя в Израиле. Вся моя вина перед ними в том, что в свое время я, дескать, застрелил насмерть троих их оперативников. Намеревавшихся, между прочим, ликвидировать меня и того, кто был со мной. Интересно получается, им, дескать, можно валить налево и направо всех, кого сочтут нужным. А их самих трогать нельзя. Потому как избранный народ. Интересуюсь, кто их и когда избрал. И кто трудился в счетной комиссии? В свое оправдание хочу заметить, что убил всего двоих. Третьего застрелил уже смертельно раненый араб, с которым мы встречались в отеле Talisman в Дамаске. В результате мне единственному повезло, а остальным четверым, получается, нет.
По возвращении домой я все подробно изложил в рапорте, в нем же высказал просьбу о пластической операции. Ответ пришел вполне в духе конторы. В просьбе отказали, зато настоятельно посоветовали не пренебрегать мерами маскировки и конспирации. И почаще оглядываться.
На рассвете следующего дня я собрал вещички и съехал из отеля. Когда подходил к припаркованному на соседней улице автомобилю, заметил, как два пацанчика ловко вскрыли его дверцы и запрыгнули вовнутрь. Двигатель завелся и… Хорошо, что не успел подойти поближе, потому что рвануло. Да так, что меня чудом не задело осколками.
Я не стал ждать прибытия полиции. Рванул как испуганная лань к остановке и успел запрыгнуть в автобус. Доехал до центра и пересел в трамвай. Вышел и принялся кружить по городу. Потом сел в такси на стоянке и покинул ставший таким негостеприимным город, даже не посетив тамошнего собора. Все это время не оставляло чувство, что кто-то меня вел. Может, действительно было так. Или просто стал видеть то, чего не было подобно герою культового отечественного боевика.*
Добрых три часа я, меняя темп и направление, мотался по городу, пока не успокоился и не убедился с точностью до девяноста процентов, что наблюдения не было. Не на сто процентов, такое в принципе невозможно. И через проходные дворы добрался до служебной квартиры.
Второй раз за последнее время принялся менять собственную личность. Избавился от ставших привычными усов и шикарных бакенбардов. Сменил прическу, предварительно перекрасив волосы в радикально черный цвет. Краска, на мое счастье, оказалась сделана не в Одессе на улице Малая Арнаутская.
Мешковатые вельветовые портки сменили модные джинсы, свитер крупной вязки водолазку. Поношенные кроссовки – модные сапожки на каблуках.
Ссутулился, подсел в коленях, нацепил на нос очечки, скривил мордочку лица. В общем, сделал все, чтобы затруднить беглым взглядом узнать во мне того самого спортивно-молодцеватого уроженца Канады. Заодно лишил самого себя гражданства этой страны, подвергнув кремации красивый серого цвета паспорт с гербом. Извлек из закромов новый, вполне настоящий. На некоего Умберто Майера, гражданина Уругвая.
- Так что случилось? – повторил Михаил.
- Жопа, - честно ответил я. – Практически полная жопа. Столкнулся тут с кое с кем.
- Продолжаем работать или как? – уточнил он.
Я вздохнул.
- Куда мы денемся. Давай рассказывай.
- Погоди. – он поднял руку, подзывая официанта. – Коньяк для моего друга.
С трудом сдержавшись, чтобы не проглотить принесенное залпом, я осушил бокал мелкими глотками.
- Полегчало?
- Слегка. – подтвердил я. – Слушаю внимательно.
- Клиента точно пасут, - начал он. – Вернее, выпасают тех, кто может к нему заявиться.
- Уверен?
- Вполне. Пост у дома всего один, круглосуточный, только экипажи меняются через каждые двенадцать часов. Машина одна и та же, Опель, номерной знак…
- Дальше.
- Тачка номер два, Мерседес, номер …, сопровождает того по городу. Не прилипает в наглую, но и далеко не отпускает. Клиент явно в курсе. Не «срубить» такое никак нельзя.
- Все?
- Нет, один раз к дому подъезжал какой-то тип на Форде. Переговорил с теми, кто в Опеле и уехал. Теперь все.
- Получается, - заметил я – Работают двумя машинами, Форд не в счет. Это означает,…
- Ограниченный ресурс. – продолжил Михаил.
- Из этого – грустно молвил я. – Прямо-таки напрашивается вывод.
- Хреновый вывод.
Куда уж хреновее.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.
- Если честно, сегодня я совсем не ждал гостей.
На фото резидент Конрад слегка напоминал прусского офицера времен первой мировой. Высокий осанистый как будто оглоблю проглотил, блондин. С мощным прямым носом, водянистыми серыми глазами и узкими губами на благородной морде в виде кирпича. Вблизи он походил на того самого пруссака совсем даже не слегка.
Его встреча с большим начальником из Москвы должна была состояться в тридцать пять минут третьего. В тринадцать двадцать он выехал из дома. Дежуривший там Опель покинул пост следом.
- Удачи. – хлопнул меня по плечу Михаил.
- Не помешает, - признал я. – Жди.
Вышел из машины и направился к дому. Странное чувство не оставляло меня. Или просто предчувствие неминуемых неприятностей, не знаю. Пора, вроде, начать волноваться. Не буду, займусь этим потом.
Лифт вызывать не стал, поднялся на третий этаж по лестнице, никого по пути не встретив. Замок на двери оказался средней надежности, не более. И, что интересно, ни одной «секретки» внутри. То ли за время работы здесь Конрад расслабился и совершенно потерял осторожность, то ли по какой-то другой причине вообще ничего и никого не опасался.
У меня было достаточно времени неторопливо прогуляться по квартире и, выражаясь языком гидов, ознакомиться с достопримечательностями. Прошелся, огляделся, кое-что обнаружил.
Хозяин квартиры вернулся после шестнадцати, я аж заждался. Увидав меня, совершенно не испугался. Просто слегка удивился, не более того.
- Если честно, сегодня я совсем не ждал гостей. – заявил он. Его немецкий был безупречен.
- Любой гость – ПРАЗДНИЧНЫЙ ПРАЗДНИК для хозяина – на чисто русском произнес начало пароля я.
- Если это не финансовый инспектор – прозвучало в ответ.
- Это из Бунина?
- Из Агаты Кристи. Чем обязан удовольствию лицезреть вас, молодой человек? – с холодной вежливостью спросил возвышавшийся на полголовы надо мной классического тевтонского вида мужчина. Старше меня, по виду, лет на двадцать.
- Службе обязаны. Я из Центра.
- Догадываюсь, что не из жилищной конторы. Ну, если нашли время зайти, - руки мне он не подал. – Прошу в кабинет. Вот туда.
- Спасибо, я в курсе.
- Угощайтесь. – Конрад подошел к бару, налил себе виски в толстый стакан. Разбавлять не стал. Расположился на стуле с высокой спинкой за письменным столом.
- Благодарю вас, может, чуть позже. – я устроился в кресле напротив.
- Да не волнуйтесь вы так. – он усмехнулся и отпил из стакана. – Слушаю вас.
- Постараюсь.
- Первая командировка?
- Почти. – я прочистил горло. – Меня направили к вам…
- Да выпейте вы наконец! – перебил меня Конрад. – А то, не дай бог, еще в обморок грохнетесь.
- Хорошо.- я налил себе немного коньяка и вернулся на место. – Я должен сообщить, Конрад…
- Ну-ну, - поощрительно проговорил он, снисходительно глядя на меня, как матерый породистый пес на щенка с помойки. – Смелее!
- Вам необходима срочная эвакуация. – театральным шепотом проговорил я.
Он также театрально всплеснул руками.
- Да что вы говорите?
- Вы под наблюдением. – сообщил я. Опять шепотом. Допил коньяк и поставил рюмку на подлокотник кресла. Вызвав тем самым гримасу недовольства у хозяина дома.
- И вы прибыли сообщить мне об этом? Как, кстати, к вам обращаться?
- Зовите Василием.
- Получается, Вася, я в опасности? – кажется, он начал потихоньку надо мной издеваться.
- В громадной. – сообщил я. – Сказать, какая машина дежурит у вас под окнами и какая вас сопровождает?
- Это точно?
- Абсолютно. Собирайтесь, наш рейс через четыре часа. Сейчас доложу план эвакуации.
- Хм, - он помолчал. – Как, однако, все закрутилось. А знаете, пожалуй, я никуда не поеду.
- Погодите, - разволновался я. – Оперативная обстановка…
Сильный удар по столу прервал мое жалкое блеяние.
- Не полечу, значит, не полечу!
- Воля ваша, - я встал. – Прощайте. Учтите, я все подробно отражу в рапорте. – сказал и направился к выходу.
- Стоять! – его выкрик огрел меня как хлыстом.
Я замер, потом обернулся.
- Что? - на меня смотрели ухмылявшийся Конрад и направленный мне же в живот пистолет.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ.
А он красиво смотрелся за столом со стаканом в одной руке и пистолетом в другой. Прямо персонаж из шпионского боевика.
- Не понимаю вас. – с легким заиканием пролепетал я. – Что это значит?
- Это значит, сопляк, что никуда я не полечу. И ты тоже.
- Как, вы не собираетесь возвращаться на Родину? – я окончательно включил дурака. – Остаться хотите?
- В гробу я видал твою Родину, твое долбанное ГРУ и все остальное.
- Но вы же советский офицер, член партии. - от волнения я перешел на писк. – Выпускник суворовского училища!
- Ну и что?*
- Получается, - до меня, что называется, доехало. – Вас раскрыли и вынудили пойти на сотрудничество. Понятно.
Конрад расхохотался.
- Да, что ты понимаешь, дебил! Господи, – он скривился, - До чего мне осточертела (выразился несколько иначе) ваша дурацкая страна, контора, где кретины через одного. Тебя, вон, такого прислали. Поумнее не нашлось? Кстати, ты пишешь разговор? – я опустил голову. – Отвечай, сопляк!
- Да. – еле слышно пробормотал я.
- «Шмель» или «Лилипут»?
- «Лилипут».
- Лучшая в мире спецтехника. – ехидно проговорил Конрад. – А я все понять не мог, что там скрипит. Теперь несколько вопросов. Вздумаешь изображать партизана на допросе, словишь пулю. Понял?
Я молча кивнул. Понял, дескать, спрашивайте, дяденька.
- Никакого начальника из Москвы, конечно же, не будет?
- Не будет. – подтвердил я.
- Жаль – он искренне огорчился. – Так хотелось поймать крупную рыбу и красиво уйти на покой.
- В Штаты? – мой вопрос его несколько удивил.
- Смотри-ка ты, дурачок дурачком, а догадался. Как, интересно?
- Ограниченный ресурс. – пояснил я. – Опель у дома, Мерседес в сопровождении.
- Ограниченный? – он посмотрел на меня как на идиота. – Да у них тачек как грязи на вокзале в Рязани. Просто, такие же дебилы, как у нас.
- Может, и дебилы, - согласился я – Однако же, вас раскрыли и перевербовали.
- Раскрыли, как же. – он искренне удивился. – Да ты совсем без мозгов, щенок. Я сам, что б ты знал, пришел к ним и заключил сделку.
- А, вот оно как. – я поднял руку как школьник на уроке. – Можно вопрос?
- Валяй. – снизошел Конрад.
- Майора с базы, псевдоним Одиссей, вы, так понимаю, сдали.
- Легко. – согласился он. – Нечего было предавать свою страну.
- Понятно, а что со Спортсменом?
Он от души рассмеялся.
- Не поверишь, этот кусок сала никак не мог подцепить здесь хоть какую-нибудь бабу. Вот, я и посоветовал ему смотаться в отпуск в Мексику. И что ты думаешь? – я мимикой и жестом показал, что ничего по этому поводу не думаю. – Там телки совсем им не брезговали. Скорее – наоборот.
- Как это?
- Все просто, мой юный туповатый друг. У мужика были приличные по тамошним меркам деньги.
- А… - протянул я.
- Бе… - передразнил меня Конрад – Вернулся оттуда, аж светился от счастья, как будто фонарь проглотил. Мечта у человека появилась: подкопить деньжат и рвануть туда, на побережье. То ли в Тихуану, то ли в Салина –Крус, не помню. Открыть там бар и жить в свое полное удовольствие.
- И?
- И тут у него удивительно вовремя умерла тетка. Оставила кое-какую денежку. Вот парень и упорхнул навстречу мечте.
- А журналист?
Он погрозил мне пальцем.
- Это уже второй вопрос.
- Ну, пожалуйста.
- Черт с тобой, юный друг разведчика. Не делай круглых глаз, но с этим писакой я вообще не знаком.
Я аж ахнул.
- Как это?
- Да, так. Все просто, одно время я спал с бабой, с которой спал и он. Он болтал с ней, она, получается, болтала со мной. Вот так-то.
- Лихо, - проговорил я. – Снимаю шляпу.
- Дожился, бля, - Конрад криво усмехнулся. – Уже курьеры меня хвалят. Ладно, пора подводить итоги.
- Может, не надо? – взмолился я. – Позвольте мне уйти, - даже волшебное слово сказал. - Пожалуйста.
- Надо, как там тебя? А, Вася. Надо, Вася, надо. Большого начальника сдать не получилось, обидно. А и хрен с ним. В отсутствие горничной трахают дворника.
Я широко распахнул глаза.
- В смысле?
- Ты, Васек, простая шестерка, но откуда-то узнал об Одиссее, Спортсмене и журналюге. Значит, здесь ты не один. Так, что, сиди смирно, мальчуган. Скоро за тобой приедут и спросят, кто из взрослых здесь с тобой работает. Мой тебе добрый совет: сразу же начинай сотрудничать.
- А можно еще немного выпить? – робко спросил я.
- Перебьешься.
- А закурить? Я волнуюсь, поймите.
- Забудь, сиди тихо, не делай резких движений. – протянул руку к телефону.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ.
- Не надо. – я поднялся на ноги.
Конрад вскинул пистолет.
- Сядь на место, придурок.
Очень захотелось нахамить в ответ.
- Опусти ствол, чепушило.
- Ух, ты. – он изумился. – Как заговорил-то, стойкий оловянный солдатик. Ну, что ж, выбирай: плечо или колено?
- Не надо. – повторил я и шагнул к нему.
- Значит, плечо. – и нажал на курок, раз, второй.
Щелк и снова щелк. Конрад передернул затвор и повторил попытку. С тем же результатом.
- Стыдно признаться, - я достал пистолет из-под ремня сзади и, в свою очередь, наставил на него. – Пока тебя ждал, разобрал твою пушку. А когда собрал, остались лишние детали.
- Твою ж мать! – только и произнес он.
- Не надо так о маме. – укоризненно заметил я. – И о стране тоже не стоит. Все-таки присягу давал.
- Дожился. – Конрад залпом допил виски. – Уже курьеры жизни учат.
- Я ревизор, дурашка. Слыхал о таких? – по выражению враз побледневшего лица понял, что таки да.
Он поставил стакан на стол. Помолчал.
- Что теперь?
- А то сам не знаешь.
Больше я ничего ему не сказал, да он и не спрашивал.
Одно из окон его квартиры выходило на другую сторону, в узкое пространство между домами. Туда я и спустился по тонкому нейлоновому тросику. Такими альпинисты пользуются. Обошел по большой дуге дом, заметив, что экипаж в Опеле уже вернулся на пост. Совершенно, хотелось заметить, напрасно. Охранять было уже некого, да и гостей в адрес тоже ждать не стоило.
- Ну, что? – спросил Михаил, когда я открыл дверцу машины и устроился рядом с ним.
- Порядок. Поехали.
- Куда теперь?
- Куда, куда. Для начала к тебе в контору.
Я сдал портативный диктофон под роспись лично резиденту. Проследил, как тот упаковал его в специальный одноразовый футляр и опечатал. Съел пару бутербродов с чашкой скверного кофе и стал прощаться.
- Тебя подвезти? – спросил Михаил.
- Если можно.
- Куда?
- Покажу.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.
Мы отъехали совсем недалеко, когда я попросил свернуть за угол и притормозить.
- Счастливо! – и катапультировался наружу, а он поехал дальше, чтобы отвлечь на себя наблюдение. Если таковое, конечно, было.
Забежал во двор, заскочил в подъезд. Осмотрелся – вроде никого. Вот и славно. Пора двигаться дальше.
Я покинул этот город на поезде. Почему? Потому что это единственный вид транспорта, который в случае необходимости можно экстренно покинуть. Правда, рискуя при этом повредить конечности. Или шею.
Место в пустом купе я занял у окошка спиной к движению. И только приготовился насладиться поездкой, как появились попутчики. Тут-то и стало понятно, что нервы в последнее время бренчали не напрасно. Они меня все-таки нашли.
Худощавый, среднего роста тип лет пятидесяти занял место на сиденье справа от меня. Снял шляпу и оказался лысым как Фантомас. На местах напротив расположилась сладкая парочка: костлявая широкоплечая крашеная блондинка лет двадцати пяти и якобы ее возлюбленный, вроде как испанец слегка ее помладше. Почему якобы и вроде как? Да потому, что тискал он ее неохотно, как по долгу службы. И изъяснялся на языке Сервантеса и Лопе да Вега с грубым акцентом.
Я только глянул на соседа справа и тут же зашелестели перед глазами страницы оперативных ориентировок с фото и приметами сотрудников спецслужб стран вероятных противников. В данном случае имелся в виду конечно же Моссад. У этой конторы со мной личные счеты.
Ну, и кто же ты, друг импортный? Не этот, не тот и опять не этот. Стоп, а вот и он: известный как Азиэль Дрейер, боевой оперативник с внушительным послужным списком. Ликвидатор, ко всему прочему. Специализируется по работе в Южной Европе. Какого тогда, интересно, черта его занесло в Европу Западную? Явно не по мою скромную душу. Та встреча в отеле удивила их агента не меньше, чем самого меня. И как этот, мать его, Азиэль сподобился разыскать меня? Ладно, жив буду, подумаю об этом. О дамочке напротив и ее дружке «испанце» в наших ориентировках не упоминалось.
И все-таки они были одной командой и явно готовились к работе по специальности. Как я это понял? Все просто, в купе было душновато, а все они были достаточно тепло одеты. Женщина в толстом свитере с горлышком под плащом, мужчины в наглухо застегнутых куртках. «Испанец», не прерывая флирта, то и дело вытирал платком пот с лица, но даже не думал снять верхнюю одежду. Я тоже был в красного цвета куртке. И тоже не стал ее снимать. Просто расстегнул молнию.
В разговор мы, хотя это принято в дороге, не вступали. Каждый был занят своим делом. Мокрушник Азриэль закрыл глаза и как бы погрузился в дремоту. «Испанец», изображая влюбленность, что-то нашептывал на ушко спутнице. Та, в свою очередь, прикидывалась разомлевшей от любви. Такой вот театр нескольких актеров.
Чтобы скоротать время, я достал из кармашка рюкзака приобретенный на вокзале сборник кроссвордов и всего прочего в дорогу. И принялся, водя шариковой ручкой по бумаге, увлеченно распутывать лабиринт-головоломку. Получалось не очень успешно. То ли головоломка оказалась слишком сложной, то ли давил на мозги тот факт, что едва начав поездку, я уже начал приближаться к конечной станции.
Darmowy fragment się skończył.
