Czytaj książkę: «Африканские страсти»
Пролог
201… год. Осень. Африка.
Небо сплошь в тучах, ни черта не видно, порывистый ветер, дождь. В такие ночи романтики, влюбленные и даже туристы стараются оставаться дома. У себя или где еще. А вот для специалистов некой узкой направленности такая погода – как раз то, что надо. Просто идеальная для работы. Они и работали, пока… пока вдруг не началось черт знает, что. Беготня, вопли, беспорядочная стрельба сразу во все стороны и озарившие небо вспышки взрывов.
Кому-то эта ночь запомнилась на всю оставшуюся жизнь, а у кого-то она тогда же и закончилась.
Месяцем позже. Москва. Россия.
Еще как не задалась. Задание, конечно же, выполнили, как иначе. Но улетали-то всемером, а назад вернулись только четверо, причем, один – в гробу. Трое навсегда остались там, в чужой стране. Никто и никогда не узнает, где их похоронили. И похоронили ли вообще, а не тупо бросили на прокорм местному зверью.
Родина встретила вернувшихся как в таких случаях и полагается. Для начала – письменные (обязательно от руки) рапорта о произошедшем. Подробные до самых мелких мелкостей, бумаги на это не жалко. Древесины у нас в стране пока слава богу хватает, не всю еще в Китай продали.
Далее – обязательный разбор полетов специально назначенной комиссией. Генерал, пара моложавых полковников в форме и два персонажа постарше в штатском. Седой верзила с несколько исковерканным боевой биографией лицом и донельзя противного вида лысый дедок. Позже выяснилось, что именно благодаря этой парочке оставшиеся в живых трое избежали достаточно серьезных последствий в виде неприятностей.
Все это было потом, а пока творилось нечто отдаленно напоминавшее популярную игру рафинированной интеллигенции под названием: «Что? Где? и Какого Хрена?». Только вопросов было куда больше и последствия от неправильных ответов запросто могли быть куда как более серьезные. Для карьеры, а то и всей последующей биографии тех, кому эти вопросы задавались.
А как, кстати, группа специального назначения Главного разведывательного управления оказалась на Черном континенте и зачем? Тут все более или менее понятно. Перед российским бизнесом замаячила реальная перспектива поучаствовать в разработке полезных и очень полезных ископаемых, залежами которых были богаты недра одного государства того самого континента. До того времени этим занимались исключительно компании стран свободного мира. И по святой демократической традиции честно делились доходами с местными. То есть, отдавали им двадцать, а то и все десять процентов от прибыли, а остальное скромно распихивали по собственным бездонным карманам.
В один прекрасный день терпение местных, извините за выражение, элит подошло к концу. Элиты взвыли нечеловеческим голосом, как будто им что-то прищемили и принялись искать других партнеров и инвесторов. Углядели на другом конце географии Россию и принялись осторожно наводить мосты. Российский бизнес приглашение к танцу воспринял с восторгом, аж слюнки потекли. И тут же высказал серьезные намерения немедленно сочетаться законным браком и приступить к исполнению супружеских обязанностей. В смысле, начать сотрудничать и по-честному делиться прибылью, то есть процентов аж сорок аборигенам и жалких шестьдесят – себе. Местных такой расклад вполне устроил. В перспективе наметилась возможность разворота богатого недрами государства на сто восемьдесят градусов, то есть, черной задницей к прежним партнерам и прекрасным, того же цвета лицом к России.
Отечественный бизнес записался на прием к государству, в ходе которого озвучил тему. Держава выслушала, одобрительно кивнула и начала кое-какие движения. По своим каналам.
А тут подоспела просьба президента страны, возможного партнера. Ему вдруг кровь из носу понадобился засевший на севере лидер сепаратистов. Причем, не его голова, а он сам целиком и непременно живой. Так в Африке и объявилась группа спецов из ГРУ.
Задача перед прибывшими поодиночке «туристами», «журналистами» и прочими «-истами» была проста и привычна: пробраться, осмотреться, а потом нанести визит. Схватить злодея, спеленать и тихонько удалиться восвояси, в смысле, на базу. Где и сдать по описи. Ничего особо сложного для группы из семи боевых единиц. Тем более, что в обеспечение мероприятия им была выделена аж целая рота «львов», местных коммандос. Достаточно подготовленных бойцов, по уверению принимавшей стороны.
Если все так, заинтересовалась комиссия, то какого черта все закончилось не так, а совсем иначе? С этого места и подробней.
А вот того самого, рогатого. В дело, как часто бывает, вступил так называемый человеческий фактор. Уже никто не узнает, что стало причиной возникшего на ровном месте бардака: то ли у кого-то из местных сдали нервы, то ли командовал ими не просто дурак, а дурак с инициативой. И эту самую инициативу не замедлил проявить. В общем, поперли эти долбанные коммандос на мятежников как танки на сельскую пивную. И пошло, и поехало: шум, гам, мат-перемат со всех сторон, пальба во все опять же стороны, взрывы гранат.
Наших возникшая веселуха застала в самый неподходящий момент. К тому времени они успели снять часовых, добраться до палатки командира, извлечь его из койки, ласково обездвижить и начать отход. Двоих скосило пулеметной очередью, одного разорвало гранатой из подствольника. Еще одного ранило, настолько тяжело, что до базы он не дотянул. Оставшиеся трое пробежали с раненым и пленным около пяти километров по местной флоре, загрузились во внедорожник и убыли. Их отход, кстати, ни одна сволочь не прикрывала. К тому времени хваленые «львы» уже разбежались в разные стороны, теряя на ходу тапочки.
«Не надо перекладывать вину на других» - веско заявил один из полковников – «Имейте смелость признать допущенные ошибки». А второй из них вдруг задался вопросом, почему группа не вынесла с поля боя погибших. Как он, интересно, это себе представлял? И так далее.
Приговор получился мягкий, вернее, не было никакого приговора. Все трое были оставлены «в рядах». Вот, только в родной конторе ни для одного из них места не нашлось. Новый министр обороны как раз затеял очередной кадровый секвестр ГРУ и гибель большей половины группы оказалось, прошу прощения за цинизм, очень даже в тренде. В общем, всем им было предложено по несколько равноценных должностей от Москвы до самых до окраин. Исключая, естественно, саму Москву. Каждый принимал решение самостоятельно, но получилось вполне единодушно: с вещами на выход и хрен с ней, с пенсией.
Встретились они недели через три. Разместились на тесной кухне в квартире одного из них. Посидели напоследок по-скромному: несколько бутылок ее, родимой, без особых изысков закуска. И четыре до краев наполненные рюмки с ломтиком хлеба. В память о тех, кому не повезло.
Их осталось только трое. Командир группы, тридцатилетний подполковник Игорь Кузьмин, позывной Ворона. Крепкий мужчина среднего роста с худощавым, несколько удлиненным лицом. С заметно свернутым влево носом. При наличии органа обоняния таких размеров категорически не рекомендуется заниматься единоборствами, а он занимался.
Майор Владислав Евтюхин, позывной Тайшет. На пару лет младше командира. Рослый, атлетического вида темноволосый красавец с голубыми глазами, вылитый известный французский актер в молодости. Предмет воздыхания многих дам. Такому бы податься как раз в артисты и торговать за немалые деньги лицом. А он почти десять лет налево и направо сорил собственной головой за очень скромное денежное содержание российского офицера.
И, наконец, хозяин квартиры. Самый младший в компании двадцатичетырехлетний старший лейтенант Иван Воскресенский, позывной Подсолнух. Среднего роста, среднего телосложения, очень коротко стриженый шатен с румянцем во всю щеку.
- Вы бы, юноша, хоть мебель какую прикупили что ли – нарушил долгое молчание Кузьмин, оглядев скромное убранство кухни – А то даже как-то неприлично.
- На хрен – отозвался Иван – Квартира служебная, к понедельнику велено освободить.
- У всех с понедельника новая жизнь – заметил Евтюхин – Вот, только у ребят…
- Да уж – согласился Воскресенский – Сходили, называется, за хлебушком.
- Не сложилась командировка – Кузьмин разлил водку по рюмкам – По последней, за ребят.
Выпили, не чокаясь. И вскоре разошлись в очень разные стороны. Ничего удивительного, вне службы все трое, так получилось, общались нечасто.
На прощание конечно же обговорили условия связи. Так, на всякий случай.
Часть первая. Глава первая
Отрывок из разговора.
- Вас устраивают условия?
«Более чем» - хотел ответить некто с другой стороны разговора, но сдержался и ответил сдержанно:
- Вполне. Когда ожидается подписание контракта?
- Как только вы исполните обещанное.
- Значит, в самое ближайшее время.
- Очень на это надеемся.
- Даже не сомневайтесь.
Разговор велся на безукоризненном французском, при том, что для одного из собеседников он точно не был родным.
Москва. Лето.
Из подкатившего к офисному центру на Белой площади внедорожника вышли, не торопясь, двое мужчин в темных костюмах. Суммарным ростом метра четыре и весом килограммов под триста. В темных очках оба. Под пиджаком справа у одного и слева у другого отчетливо вырисовывались контуры кобур.
Из подъехавшего следом лимузина представительского класса пулей выскочил щуплый молодой человек в костюме на порядок дороже, в очечках в металлической оправе и вдумчиво уложенными волосами. Типичный референт по виду. Распахнул правую заднюю дверцу и замер как часовой у знамени.
Вышедший из лимузина персонаж был чертовски монументален. Лет пятидесяти на вид, на голову ниже каждого из охранников и совершенно не уступающий ни одному из них по весу. Абсолютно лысая, напоминавшая пушечное ядро голова. Отчетливо презрительный взгляд из-под припухших век. Сразу было видно, что этот человек мало кого боится и абсолютно никого не уважает. За исключением самого себя, естественно.
Один хранитель тела впереди клиента, второй сзади. Группа медленно и торжественно двинулась от стоянки к главному входу. Замыкал колонну все тот же суетливый референт с портфелем.
Попавшегося на свою беду на пути приличным людям типа в оранжево-синей спецовке работника Мосэнерго и нахлобученной по самые уши белой каске идущий первым телохранитель презрительно смел в сторону легким движением ладони. Работяга отлетел метра на полтора, что-то жалобно пробурчал и двинулся дальше. В том же, что интересно, направлении. Не останавливаясь, открыл крышку оранжевого пластмассового ящика и извлек пистолет с глушителем.
Быстро, один за другим произвел три выстрела. Прострелил «рабочие» плечи здоровякам, правое и левое соответственно. Третью и последнюю пулю вогнал в охраняемому лицу намного ниже самого лица. В референта стрелять не стал, тот, как только все началось, грохнулся на асфальт и притворился насмерть убитым.
«Работяга» вернул рабочий инструмент на прежнее место и той же неторопливой походкой продолжил путь. Вслед ему неслись звуки на несколько голосов: стонали оба телохранителя, ревел как обиженный изюбрь их хозяин и громче всех визжал по-заячьи единственный оставшийся целым референт.
Стрелок зашел за угол и пропал. Выскочившие из офисного центра охранники обнаружили только тот самый ящик без пистолета внутри, форменные портки, куртку и каску.
Завыли сирены. К месту происшествия спешили Скорая и наряд полиции. По городу конечно же был объявлен план «перехват». Немедленно возбУждено уголовное дело и тут же взято под контроль.
Глава вторая
Бывший майор Евтюхин.
Не знаю, как в департаменте или даже в целом по министерству (знаю, конечно, но промолчу), но в руководимом мной отделе на лапу брать не принято. И так заносят, регулярно и неплохо. За то, что мы есть, иногда слегка помогаем, а чаще всего просто не мешаем бизнесу зарабатывать на хлебушек. Порой мне кажется, что наше подразделение департамента (и не только оно) создано исключительно для кормления работающих в нем.
Мой заместитель сложившийся порядок дел категорически не приемлет. Мужчине страстно хочется денег, сегодня, прямо сию минуту и, желательно, побольше. Вот и сейчас…
- Валентиныч – он, ерзая, приблизился совсем вплотную, разве что, на коленях у меня не устроился – Тема стопудовая, зуб даю – и по-блатному прищелкнул по тому самому зубу, которого не жалко. И принялся в очередной раз излагать подробности – Барыга бздливый, сам себя боится. Проблем не будет, отвечаю – и так далее, и все в том же духе.
Мой зам – бывший полицейский опер. Не тот битый-резаный-стреляный Жеглов из уголовного розыска, что в одиночку брал особо опасных и каждую среду выходил в одиночку на целую банду. Совсем нет. Евгений свет Дмитриевич лет семь боролся с преступностью исключительно в области экономики. В отделе, заслуженно именуемом «колбасным». То есть, не мерз в засадах, не стирал до крови ноги в погонях и не рисковал по пять раз на день жизнью. А сидел себе в мягком офисном кресле в уютном кабинете и старательно доил коммерсантов.
А ведет себя как тот Жеглов. Дурак, значит.
- Не, ну ты врубись, Валентиныч,…
Я давно врубился, сразу, можно сказать. Согласно гениальному плану моего зама, мне следует слегка, до состояния легкого удушья перекрыть кислород одной фирме. После чего выйти на связь с ее владельцем и обозначить цену, за которую удавка будет снята.
- Пятьдесят «мультов» как с куста, бля буду!
Вот и гадай после этого, кто он, этот Евгений: круглый как бильярдный шар дурак или пошлый, нацелившийся на мое полужесткое полукресло интриган. И очень, очень плохой опер. Потому что я хорошо знаю эту фирму: работает по госзаказам, у владельца, хоть он об этом не кричит на всех углах, связи наверху на уровне «мама не горюй». И безопасностью там рулит отставной генерал ФСБ.
- Послушай… - начал было я, но где там. Он голосил как тетерев на току. Видно, уже считал все эти рублевые «мульты» своими. Вернее, честную половину от них. Как же иначе, ведь он принес в клювике тему и разработал план.
- Ну, - мой зам, видимо, решил, что я созрел – Что скажешь?
Ничего мне на это говорить не хотелось. Зато присутствовало острое желание молча врезать ему по хитрой наглой морде. А потом, также, ни слова не говоря, вышвырнуть в коридор. И прогнать по нему на пинках.
К сожалению, наши желания далеко не всегда исполнимы. Дело в том, что Женечка – зятек. Муж любимой дочери одного уважаемого человека.
И я зятек. Лет семь назад вступил в законный брак с дочуркой не менее, а, может, самую малость более уважаемого человека. По страстной взаимной любви, преимущественно с ее стороны. И за это время прошел, пусть и с некоторой поддержкой со стороны тестя, путь от рядового сотрудника до заведующего отделом. А Женю, Евгения Дмитриевича год назад забросили к нам сразу на его нынешнюю должность. И еще: папы наших жен в дружеских отношениях не замечены, но неплохо знакомы. Вот, и приходится это чудное чудо терпеть.
- Что скажешь, Валентиныч? – горя азартом переспросил он – Ну?
- Убери жопу с моего стола, Женя – ласково произнес я.
- А по делу? – он спрыгнул на пол и замер в ожидании.
- Нет, нет и еще раз нет – медленно и раздельно проговорил я в надежде достучаться до мозгов собеседника. Если таковые имелись в наличии – Шкурить бизнес – не наш стиль. Так что ты мне ничего такого не говорил, а я ничего не услышал. Хочешь срубить бабла, действуй сам. Хотя, не советую.
Он ничего не сказал в ответ. Только по промелькнувшей по щекастой физиономии гримасе становилось ясным, где и в каком виде видал он все мои советы.
- Если у вас все, Евгений Дмитриевич… - он развернулся на каблуках и двинулся к двери. Пухлая спина выражала полное разочарование во мне как в руководителе и человеке – Да, и еще – он замер в дверях.
- Слушаю.
- Две недели с завтрашнего дня вы исполняете обязанности руководителя отделом.
- Да? – он удивился и обрадовался одновременно – А…
- А вы мне просто слова не давали сказать – я улыбнулся и кивнул головой, показывая, что разговор окончен.
Если подчиненный начинает проявлять нездоровую инициативу подобного рода, самое лучшее четко позиционироваться и во время дистанцироваться. Свою позицию я уже высказал. Касательно же остального… За две недели Женечка успеет много чего наворотить. Флаг ему в руки. Если что, сам за все и ответит.
Глава третья
Бывший старший лейтенант Воскресенский.
«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…». Избежав отточенным пируэтом стыка с мощной, раза в полтора тяжелее меня теткой, я присел на освободившееся место. Достал телефон и погрузился в увлекательный мир новостей. Ну-с, что такого интересного нам пишут? Ничего хорошего персонально обо мне. Пошлые намеки на косоглазие работавшего на Белой площади киллера. Который вместо того, чтобы прострелить клиенту голову, угодил ему прямиком в задницу. Аж обидно сделалось.
Во-первых, никакой я не киллер. Во-вторых, я всегда попадаю туда, куда целюсь. А целился я именно в задницу. Потому что это было никакое не покушение на убийство, а самое последнее предупреждение нехорошему человеку. Прозрачный намек, на то, что вел он себя неправильно и дружеское пожелание осознать и в самые кратчайшие сроки встать, наконец, на путь исправления.
Рабочий день у большинства сограждан подошел к концу, но в стране дураков трудиться не прекращали. Это я о том, что позвонил старший и распорядился отвезти ствол, из которого я работал, в адрес. Сообщил, куда конкретно, а также то, что замок в дверях пустяшный. Дескать, справлюсь.
- Угу – ответил я – Понял.
В этой команде я уже третий год. Наш старший считает меня косноязычным, исполнительным, самую малость ограниченным служакой из бывших прапоров. Я сам убедил его в этом. Таким, знаете ли, доверяют. А болтливых умников с собственным мнением по любому вопросу – не любят. И очень правильно делают.
Вечерело. Я катил в абсолютно пустом вагоне трамвая. Оставалось проехать всего три остановки до нужной мне, когда вошли эти двое. Молодые, крепкие, самую малость поддатые. Очень настроенные на приключения.
Оставалась слабая надежда, что именно ко мне приставать не будут, побрезгуют. Лично я обошел бы такого персонажа стороной. Представьте себе: черные как сама ночь, широченные, не очень чистые, заправленные даже не в ботинки, а в носки, брюки со множеством карманов. Линялая, потерявшая первоначальный цвет футболка под джинсовой курткой размера на три больше, чем надо. Засаленная черная кепка с длинным козырьком. Собранные сзади в хвостик седовато-сивые, отчетливо нечистые волосы и очки с толстенными стеклами на кончике носа как завершающий штрих к образу то ли городского полусумасшедшего, то ли не успевшего как следует провоняться бомжа. Человека такого вида вряд ли кто запомнит в лицо. Только глянут и сразу отвернутся.
А эти не побрезговали, подрулили. И началось. Ребята как могли развлекались, а я им, как мог, старательно подыгрывал. Попискивал от оплеух, охал и кряхтел от пинков. Изобразил кротовью слепоту, когда один из них снес с носа очки, а второй тут же наступил на них. И терпеливо ожидал, когда же им надоест глумиться над убогим.
Не дождался. Один из них потянул лапы к моему рюкзаку в разводах грязи. «А что это у нас здесь?». А у меня там как раз кое-что было. Не для посторонних глаз. Тот самый ствол, комплект запасной одежды, энная сумма денег, всегда имею при себе на всякий случай, связка ключей и прочее по мелочи. «Не надо, пожалуйста!» - вцепившись обеими руками в котомку, заверещал я. «Заткнись, гной!» - прорычал второй и ухватил меня за торчащий из-под кепки хвостик. Парик естественно тут же съехал мне на ухо. В воздухе, как пишется в бульварных романах, повисла тишина.
И что мне было после всего этого делать? Настучать им по мордам, выскочить на ближайшей остановке и дать деру? Не вариант. После операции на колене я хожу не хуже других, а вот пробежать в полную силу пока могу не больше тридцати метров. Запросто могут догнать. Грохнуть этих идиотов? Тоже отпадает. Не мой стиль оставлять за собой трупы. Просто вырубить и уронить на пол? А если водила вызовет полицию? Тогда меня запросто могут прихватить еще до того, как доберусь до адреса.
Поэтому я поступил так, как когда-то, больше десяти лет назад (во время-то летит) советовали в учебке. То есть, нешаблонно. Резко ударил ближайшего ко мне в низ живота («С гарантией обоссытся» - говаривал наш инструктор по рукопашному бою). Вскочил, толкнул его, скорчившегося, в мокрых уже штанах, на второго. Быстренько настучал обоим по организмам и усадил на сиденья рядышком. Перед тем, как покинуть вагон, извлек из кармана на бедре пластмассовый кастет. Хороший удар по затылку, сами понимаете, способствует амнезии. Так что, эти двое, уверен, не сразу вспомнят, кого пытались обидеть. И кто в итоге обидел их.
К нужному мне дому я подходил изрядно уже уставшим. Очень хотелось поскорей закончить уже все дела, добраться до дома, поужинать. Принять граммов двести антидепрессанта и засесть в кресло у телевизора. А лучше сразу завалиться спать. Это меня едва не сгубило.
Уже зашел в подъезд, когда… когда вдруг что-то стукнуло то ли в голову, то ли туда, куда я стрелял сегодня. Может, внезапное озарение, а, может, приступ интуиции. Или еще что-то в том же роде. Я достал пистолет, присоединил глушитель и передернул затвор. Как выяснилось чуть позже, не напрасно.
Замок действительно оказался так себе, на полминуты работы. Я вошел в прихожую, аккуратно закрыл за собой дверь. Включил свет и тут же заметил в зеркале, как из кухни появился какой-то тип со стволом и прицелился мне в затылок, сволочь такая. Я выстрелил из-под руки в падении и с чувством глубокого удовлетворения услыхал короткий всхлип. А потом уже врезался спиной в детский стульчик. Как он там оказался?
