Czytaj książkę: «Главное»
Глава первая. Тридцать девять дней
Когда Илья вошёл в школу, в большой аудитории уже горел свет. Было без четверти восемь, занятия начинались в десять. За стеклянной дверью кто-то двигал стулья: тяжёлые ножки царапали пол с таким звуком, будто по нему тащили железо.
Илья заглянул внутрь. Администратор Соня, маленькая, быстрая девушка с вечно выбивающейся прядью, составляла стулья полукругом.
— Кто у нас сегодня в семь утра? — спросил он.
— Никто. Вечером встреча выпускников. Вера попросила подготовить зал заранее.
— Зачем полукруг? Мы же договаривались о рядах.
Соня остановилась, прижимая стул к колену.
— Вера сказала, что в полукруге люди больше разговаривают.
— А на прошлом мероприятии задние ряды ничего не видели. Сделай, пожалуйста, как обычно.
Соня кивнула. Илья пошёл дальше, уже забыв о разговоре. За ним снова заскрипели стулья.
В кабинете пахло остывшим кофе. На столе лежал тонкий белый конверт без марки: арендодатель передавал документы через охрану. Илья разрезал край канцелярским ножом. Предложение продлить договор. Новая ставка — на двадцать два процента выше прежней. Срок ответа — тридцать девять дней.
Он отложил лист и включил ноутбук. Первым в списке писем стояло письмо Нины: «Пожалуйста, не открывай новые группы, пока не посмотрим деньги». Ниже — сообщение от руководителя продаж: «Есть корпоративный запрос. Крупный. Позвоню в десять».
Илья накрыл письмо Нины конвертом арендодателя. Сообщение о заказе оставил открытым.
Шесть лет назад на этом же столе лежал договор аренды первой комнаты. Тогда Илья и Нина спорили не о цене квадратного метра — не могли решить, красить ли стены до открытия или потом, когда придут деньги. Нина принесла из дома стремянку и всю ночь заклеивала окна газетами. Утром у неё на волосах осталась белая краска. На фотографии первого набора эту прядь было хорошо видно; Нина каждый раз просила фотографию никому не показывать.
Теперь «Берег» занимал почти целый этаж бывшей гостиницы. Девять программ, семнадцать сотрудников, три сотни учеников за год. В большом зале стояли сорок восемь стульев. На стене висели фотографии выпускников; Илья узнавал лица, но всё чаще не мог вспомнить, чем закончились истории людей после последнего занятия.
Он сунул письмо арендодателя в верхний ящик стола, к старым договорам.
Телефон завибрировал.
«Можно вернуть деньги ученику? Он посетил четыре занятия, ссылается на обещание индивидуальной поддержки».
Илья быстро написал: «Сначала предложите перевод в другую группу».
Следующее сообщение: «Денис просит два оплачиваемых часа для разбора проектов».
«На этой неделе нет бюджета. Пусть согласует с Верой».
Ещё одно: «Сдвигаем встречу выпускников на семь?»
«Нет, на шесть. И поставьте стулья рядами».
К девяти он успел ответить на двадцать семь сообщений. Два вопроса закрыл по телефону. Раздражение, с которым началось утро, сменилось привычным приливом энергии: стоило ему взяться, и всё начинало двигаться.
В десять пришла Нина.
Она положила перед ним лист с тремя столбцами цифр и ничего не сказала.
— Плохие новости? — спросил Илья.
— Те же, что и в прошлый четверг. Только теперь я уверена.
Вместо привычной цветной таблицы Нина принесла распечатку. В одном столбце стояли поступления, во втором — расходы, в третьем — остаток на ближайшие пять недель. На строке «Зарплата, 3 декабря» была обведена сумма, которой не хватало.
— Двести восемьдесят тысяч рублей, — прочёл Илья.
— При условии, что все обещанные оплаты придут вовремя. А они никогда не приходят все вовремя.
— Проведём дополнительный набор.
Нина придвинула к нему другой лист.
— Мы провели три дополнительных набора осенью. Выручка выросла. Свободных денег стало меньше.
— Потому что реклама дорогая.
— И потому что возвратов больше, и потому что преподаватели работают сверх плана, и потому что мы продолжаем оплачивать пустующие часы в большой аудитории. Я не знаю, какая часть из этого главная. Ты тоже не знаешь. Но каждый раз предлагаешь ещё один набор.
Илья открыл рот, чтобы возразить. Нина уже взяла ручку и ждала. Он знал, что спорить о терминах с ней бессмысленно.
— Арендодатель поднял ставку, — сказал он.
— Я знаю. Он вчера звонил мне. Есть ещё кое-что.
Нина села, сняла очки и аккуратно положила их на стол.
— Я получила предложение возглавить образовательное направление в фонде. В Петербурге.
— Поздравляю, — автоматически произнёс Илья и сразу почувствовал фальшь.
— Спасибо.
— Ты ведь не всерьёз собираешься уходить сейчас?
— Я ещё не ответила. До конца месяца должна ответить.
За стеной раздался смех — первые преподаватели собирались к занятиям. Илья смотрел на Нину и пытался найти правильную фразу: у нас сложный период, мы же партнёры, я без тебя не справлюсь. Каждая казалась одновременно правдивой и несправедливой.
— Давай вернёмся к цифрам, — сказала она.
Это было хуже, чем ссора.
К полудню позвонил руководитель продаж. Крупная компания «Атлас» хотела обучить шестьдесят руководителей проектов. Готова была внести предоплату. Требовала запустить четыре группы через две недели и закончить программу до конца января.
Илья стоял посреди коридора, слушал условия и смотрел через стекло на большую аудиторию. Вчера там было пусто. Сегодня Соня ставила стулья рядами.
— Назначай встречу, — сказал он. — Сегодня.
— Нина просила пока не брать новых обязательств.
— Это не обязательство. Это шанс.
Он повесил трубку и почувствовал, как возвращается знакомое облегчение. Наконец появилась задача с понятным направлением: договориться, получить деньги, собрать команду. Такие задачи Илья умел решать.
В большой аудитории Соня закончила расставлять стулья. Получилось ровно, как он хотел.
Только почему-то вид пустых рядов на этот раз его не обрадовал.
Глава вторая. Обещание
Марина Белова приехала одна. На рукаве пальто у неё темнело мокрое пятно; прежде чем сесть, она долго вытаскивала из сумки сложенный пополам лист. Внизу был список фамилий, возле нескольких — пометки от руки.
— Шестьдесят человек, — сказала она. — Назначили руководителями проектов. Только половина по-прежнему делает всё сама. Вроде повышение, а подчинённые потом бегают за каждым решением к ним же.
— Знакомая история, — усмехнулся Илья.
Марина не ответила улыбкой.
— В прошлом году мы уже учили их управлению. Тридцать часов лекций. Сдали тесты, получили удостоверения. Потом один из них сорвал запуск системы в филиале. Когда стали разбираться, выяснилось, что он три месяца не мог сказать заказчику, какую работу считает законченной.
Она вынула лист. У фамилии были две красные черты.
— Его не уволили. Он хороший специалист. Только я не могу снова посадить его слушать, как важно ставить задачи.
Илья подвинул к себе программу.
— Мы работаем с реальными случаями. Занятия, самостоятельные задания, обсуждение с преподавателем. Если всё сложится, через восемь недель у вас будут заметные изменения.
— Мне важнее другое: кто будет разговаривать с этими людьми, когда у них не получится с первого раза?
— Преподаватели. У нас есть своя команда, при необходимости пригласим специалистов.
— Через две недели начинается обучение. Проверите их за это время?
— Да.
— И сами будете отвечать за них, если начнут давать общие советы вместо помощи?
— Буду.
Она взяла лист обратно и сложила ровно по старому сгибу.
— Хорошо. Тогда пришлите договор. Но имейте в виду: у нас руководство уже не верит словам про развитие. Мне придётся показывать, что люди изменили в работе. И я буду спрашивать об этом не у преподавателя, а у самих людей.
Илья проводил её до лестницы. Марина спускалась быстро, придерживая сумку рукой. Он уже представлял две новые группы, приглашённых экспертов, большой зал — наконец-то по-настоящему занятый.
После встречи Марина прислала проект договора: аванс девятьсот тысяч рублей, оставшаяся сумма — после второго этапа; отдельная оговорка о возврате части средств, если школа не обеспечит согласованную индивидуальную обратную связь. Нина увидела пункт и пришла к Илье с документом.
— Мы этого не можем обещать.
— Почему? Это наша основная услуга.
— Наши преподаватели уже не успевают проверять работы существующих учеников.
— Для корпоративной программы пригласим новых.
— За две недели? Таких, которым можно доверить руководителей из «Атласа»?
— В крайнем случае сам проведу часть разборов.
Нина закрыла глаза.
— Именно так ты говорил перед открытием осенних групп.
— И мы их открыли.
— И теперь двести восемьдесят тысяч неоткуда взять.
Илья почувствовал, как раздражение поднимается выше обычного.
— Что ты предлагаешь? Отказаться от денег, когда они нам нужны?
— Я предлагаю сначала посчитать, что именно мы обязуемся сделать.
— Мы потеряем клиента, пока будем считать.
— Возможно. Но если подпишем невыполнимое, получим деньги, которые потом придётся возвращать.
Он молчал.
— Я могу оплатить зарплату этим авансом, — добавила Нина. — Вопрос в том, смогу ли после этого вернуть его при плохом исходе.
Эта фраза прозвучала неожиданно просто. Илья впервые представил не сумму поступления, а сумму, которую придётся искать обратно.
— Давай хотя бы подготовим расчёт до завтра, — сказал он.
— Согласна.
Когда Нина ушла, он долго смотрел на договор. Потом открыл пустое письмо и написал Марине, что школе необходимо два дня для окончательной оценки ресурсов. Сразу же захотелось добавить обещание, что всё обязательно получится. Он стёр эту фразу.
После работы Илья поехал к старшей сестре.
Катя жила на другом конце города, на тихой улице за рынком. Окна её небольшой квартиры выходили во двор. Она приглашала его ужинать уже трижды, но каждый раз что-нибудь происходило в школе.
Когда он наконец пришёл, племянница Лиза сидела на полу среди картонных деталей. Ей было двенадцать. Она собирала макет маяка для школьной выставки.
— Поможешь? — спросила она вместо приветствия.
Илья снял пальто и присел рядом.
Основание маяка было кривым. Он увидел это сразу.
— Нужно переделать нижний круг, иначе башня упадёт.
— Я знаю, — ответила Лиза. — Но мне нужно, чтобы она была похожа на старый маяк, а там стены немного наклонены.
— Тогда сделаем внутренний каркас.
Он взял ножницы, начал вырезать полоски и через десять минут почти закончил устойчивую конструкцию.
Лиза молча смотрела.
— Вот. Теперь можно собирать, — сказал он.
— Это уже не мой маяк.
Илья удивился.
— Как это? Ты же хотела, чтобы не падал.
— Я хотела понять, почему он падает. А ты всё сделал.
Она ушла к себе.
На кухне Катя поставила перед братом тарелку супа.
— Не трогай пока её, — сказала она.
— Я же помог.
— Именно.
Илья хотел возразить, но Катя неожиданно засмеялась.
— Ты с детства такой. Если у кого-то что-то не получается, ты забираешь себе.
— Звучит как преступление.
— Иногда так и ощущается.
Они поели молча. Илья рассказал о крупном корпоративном заказе, о деньгах и Нинином предложении уехать. Катя слушала, не перебивая.
— Ты за что больше всего боишься? — спросила она.
— Что школа закроется.
— А если не закроется, но станет меньше?
— Я не для того шесть лет её строил.
— Я спросила не об этом.
Он посмотрел на неё.
— Не знаю.
Катя не стала продолжать разговор. Перед уходом Илья заглянул в комнату Лизы. Маяк лежал разобранный, девочка красила картонную полоску.
— Прости, что взялся за него без спроса, — сказал он.
— Угу.
— Может, в следующий раз просто посмотрю?
— Может.
Она не подняла головы. Илья постоял у двери и ушёл, так и не поняв, стало ли между ними лучше.
На обратной дороге договор «Атласа» съехал с пассажирского сиденья на пол. На светофоре Илья потянулся за ним, задел пальцами обложку, но не достал. Сзади посигналили. Свет давно был зелёным.
Он выпрямился и поехал.
Глава третья. Сорок семь работ
Вера встретила его возле расписания. На стене висело несколько распечаток, испещрённых стрелками. Илья не любил эти стрелки: из-за них казалось, будто вся школа бесконечно меняет направление.
— Денис хочет поговорить, — сказала Вера.
— Снова про часы?
— Про учеников.
— У меня через сорок минут встреча.
— Он ждёт с восьми.
Илья посмотрел на часы и направился в преподавательскую. Денис сидел у окна с ноутбуком. На экране был открыт список домашних заданий.
— Сколько их? — спросил Илья.
— Сорок семь.
— Непроверенных?
— Да.
— Почему столько?
Денис повернул экран. Возле каждой работы стояла дата отправки. Две — вчерашние. Несколько — позавчерашние. Ниже шли прошлой недели, а потом и более ранние.
— В пятницу у нас защита проектов, — сказал Денис. — Люди не могут готовиться, пока я не дам обратную связь.
— Попроси Веру найти помощь.
— Просил. У нас никто не свободен.
— Значит, проведи разборы группой.
— У них разные проекты. Разные ошибки. Групповой разбор полезен, но не заменяет индивидуальный.
Илья взял мышь и открыл первую работу. На экране появился макет афиши. Он не мог уверенно оценить его, но видел, что внизу плохо читается текст.
— Напиши, что нужно увеличить шрифт.
Денис помолчал.
— Илья, там проблема не в шрифте. Человек не понимает, для кого делает афишу. Если я напишу «увеличь шрифт», он исправит шрифт. Следующую работу сделает с той же ошибкой.
Из коридора донёсся звонок на занятие. Денис закрыл ноутбук.
— Мне нужно идти.
— Давай так: три дня разбираешь старые задания, остальное пока откладываем.
— Какие «остальное»? Занятия? Или новые работы?
Илья почувствовал, что начинает сердиться.
— Мы не можем бесконечно обсуждать, почему что-то невозможно. Нужно искать решение.
Денис долго смотрел на него, затем поднялся.
— Ладно. Буду искать.
В дверях он остановился.
— Ты только потом не говори, что я плохой преподаватель, если уроки станут хуже.
∗ ∗ ∗
Письмо Риты пришло в тот же день, в половине четвёртого. К тому времени Илья успел встретиться с Мариной из «Атласа», которая уточняла, успеют ли они подготовить преподавателей.
«Я хотела сменить профессию», — начиналось письмо.
Рита работала в регистратуре медицинского центра. У неё был сын-подросток, ипотека и работа по сменам. На курс она записалась после открытой встречи, где Илья рассказывал, что учиться никогда не поздно. Полгода она собирала деньги. Теперь просила вернуть остаток.
«В последние две недели я четыре раза переделала одну работу, — писала она. — Не могу понять, становится лучше или хуже. Если всё равно нужно самой угадывать ответ, я не знаю, за что заплатила».
Илья вызвал Веру.
— Что случилось с этой ученицей?
— То же, что и с несколькими другими.
— Почему я узнаю только сейчас?
Вера положила перед ним блокнот. Он узнал её почерк. Три месяца назад на совещании она записала: «Отдельные часы на обратную связь. Иначе задержки вырастут». Возле строки стоял его короткий комментарий: «После набора».
— Мы говорили, — сказала Вера. — Потом ещё раз. Я не считала, что тебя нужно каждый день спрашивать о том же.
— Ты могла настоять.
— Могла. А ты мог услышать.
Они посмотрели друг на друга. Вера первой отвела глаза.
— Извини. Я не хотела так говорить.
— Нет, — ответил Илья. — Оставь.
Он взял распечатку письма.
В конце Рита добавила несколько строк: «Я долго думала, что проблема во мне. Наверное, возраст, наверное, нет способности к дизайну. Потом оказалось, что двое из моей группы тоже ждут разборов. Мне стало легче от того, что я не одна, и ещё обиднее, что мы все молчим».
Встречу назначили на вечер.
Рита пришла с прозрачной папкой, застёжка которой не держалась. Пока снимала куртку, из папки выпал лист. Она поймала его возле самого пола и раздражённо рассмеялась.
— У меня всё так сейчас. Простите.
— Ничего страшного.
— Это вы пока не видели, что внутри.
Она разложила пять афиш. На первой красный заголовок едва помещался между фотографиями. На пятой всё было аккуратнее, но в пустом углу стояло одинокое слово: Рита снова и снова передвигала его с места на место.
— Я отправила первую. Мне ответили: «Пересмотрите композицию». Я пересмотрела. На второй попросили добавить выразительности. На третьей — уменьшить изображение. Вот эту, — она ткнула пальцем в четвёртый лист, — я делала до двух ночи. Сын спросил, почему я всё время занята. Я сказала: учусь, чтобы потом можно было работать дома. А он: «Ты и так дома, только с нами тебя нет».
Она убрала руку.
— Вы можете показать, какая правильная? Мне бы хотя бы один раз понять.
Илья посмотрел на листы. В дизайне он разбирался плохо. На первом казался слишком крупным заголовок, на последнем — слишком маленьким. Он мог выбрать на глаз, как выбирал по утрам расположение стульев. Рита бы послушала.
— Я не знаю, — сказал он. — Могу позвать преподавателя.
— Я записывалась к вам не для того, чтобы вы сейчас звали преподавателя. Мне обещали, что он будет рядом всё время, пока я учусь.
— Мы можем провести отдельную встречу. Без оплаты.
Она долго складывала листы в нужном порядке.
— А после неё что? Снова ждать две недели? Вы, наверное, и правда стараетесь. Не думаю, что кто-то специально сделал мне плохо. Просто я больше не могу ждать, пока вы все договоритесь.
Илья хотел сказать, что теперь всё будет иначе. Но рядом лежали её пять афиш — пять попыток, о которых никто не смог рассказать ей внятно.
— Вернём деньги за оставшиеся занятия, — произнёс он. — Подготовлю документы сегодня.
— Спасибо.
Рита застегнула папку и поднялась. У двери задержалась.
— В магазине возле дома я увидела объявление: нужны люди делать макеты для местной типографии. Стояла перед ним и думала, что даже позвонить не могу. Не потому что ничего не знаю. Я просто уже не понимаю, где сама ошибаюсь, а где мне не объяснили.
Она не стала ждать ответа. На лестнице у неё снова раскрылась папка. Илья сделал шаг следом, но Рита уже присела и сама собрала листы.
Вечером Илья сидел в большой аудитории. На экране телефона горело предложение «Атласа»: предоплата могла поступить через три дня. Он представил ещё шестьдесят человек, которые принесут сюда свои надежды и вопросы. И впервые не смог мысленно поместить их за ровными рядами стульев.
