Czytaj książkę: «Африканская сиеста»

Вместо предисловия

Неужели вы ещё не знакомы с нашей супергруппой быстрого реагирования? С командой СМУФ, которая даже в жерле вулкана найдёт повод повеселится и разведать что-то новенькое?! Сейчас мы это исправим.

Встречайте! Крутая черепаха Сиф — не просто панцирь на колёсиках, а ураган в миниатюре! Друзья прозвали её так за умение выкручиваться из любой трещины, будто вода из сифона в раковине. А если ты спросишь, как она успевает мчаться на скейте, круша преграды, да ещё и подшучивать надо всеми... Лучше просто отойти с дороги! Кстати, в конце книги Сиф уже приготовила мастер-класс по скейтборду, а еще в книге спрятана награда читателю.

А вот и Монетка, ворон-философ с выдающимся клювом и немного подбитым крылом. Он часто ворчит, но это лишь маска. На самом деле наш Моня обожает три вещи: собирать монеты (чтобы потом их... потерять), ныть о «старых добрых днях» и приземляться прямо в чей-нибудь завтрак.

Где Ужастик? Тут как тут — маленький уж, который мечтает стать змеем-грозой, но пока он просто хитрюга в шапке с помпоном. Его возмущения звучат как шипение чайника, а завязки на шапочке вечно путаются в ветвях. Команда зовёт его «Ужастиком», но все знают: это славный котик в змеиной шкуре.

И, конечно же, он, мистер Футворк! Можно просто Футя — легендарный супер-пупер скейт, модернизированный одним выдающимся енотом. И в самом деле, что сегодня за жизнь без хорошего скейтборда!!!

Вместе они — суперкомада СМУФ! Так их назвала молодая ученая из Забайкальской лаборатории «Планетарных проблем» Алиса. Эта девушка помогает им спасать нашу планету от разных невзгод. А её младшая сестренка Урсула позволила друзьям сбежать из скучного уголка юннатов спортивного лагеря «У Лукоморья», где они изнывали от скуки.

С тех пор Сиф, Монетка и Ужастик врываются на своём скейте в приключения, оставляя за собой след из смеха, дыр в асфальте и... варенья на Футе. Полетели?

Глава 1. Шар над саванной

Воздушный шар плыл над бескрайней африканской саванной, словно гигантская конфета в разноцветном фантике. Солнце палило так, будто решило устроить соревнование с жаром гигантского костра. Саванна простиралась под ними, словно гигантский пергамент, испещренный трещинами пересохших рек и пятнами колючих акаций.

В плетёной корзине воздушного шара расположились трое неразлучных друзей и чудо-скейт. Сверху — жаркое солнце, снизу — золотая саванна, по которой бегут стада антилоп. Ужастик боится высоты и жмётся к самому дну корзины.

— Уж лучше Антарктида! Ну, я прав! Гадом буду! — вспыхнул Ужастик, сердито шипя и натягивая свою шапочку на глаза.

— Но ты и так гад, что означает змея или змий! — Возразил Монетка, восхищённо свесившись за борт и наблюдая за слонами. — В самом что ни на есть мифическом смысле! А ещё ты — идеальный динамический балласт! Твоя податливая форма позволяет компактно упаковываться и смещать центр тяжести, стабилизируя наш полёт! Без тебя нас бы уже швыряло из стороны в сторону, как перышко! Гордись собой! Ты — живой и очень важный механизм!

— Сиф, ты слышишь, что он говорит? — возмутился уж, чуть не плача.

— Да он же с любовью, Ужастик, — примирительно заметила Сиф, регулируя горелку шара. — Разве не знал? «Балласт» в воздухоплавании — это не оскорбление, а технический термин! А ещё ты «гибкий стабилизатор», «система пассивной безопасности»! Все первые воздушные шары летали именно благодаря балласту, мешкам с песком — вот почти такими же, как ты, только ты — живой и гораздо симпатичнее!

— Неужели? — Ужастик немного остыл и осмелел настолько, что стянул свою шапку с одного глаза. — Система безопасности... А это... это лестно. Ну, ладно. Прощаю.

— Безмерно тронут твоей милостью, о взыскательный критик высот и живой балласт! — состроил серьёзную физиономию Монетка и вернулся к наблюдению за жирафами, давая понять, что тема исчерпана.

Воздух дрожал от зноя, превращая горизонт в мерцающее марево, где земля сливалась с небом в единой дрожащей гармонии. Трава, выгоревшая до цвета старой меди, шелестела под порывами ветра, будто перешептываясь с бесконечностью. Здесь, в этом царстве огня и пыли, каждый камень, каждый сухой стебель хранил память о дожде, который не приходил сюда месяцами, оставляя землю сухой и растрескавшейся.

Внизу, среди золотистого моря, мелькали островки жизни: стада антилоп, похожих на тени, скользящие между кустарниками; жирафы, вытягивавшие шеи к редким листьям, словно вопрошающие бронзовые статуи; и страусы, чьи перья сливались с песком, превращая их в призраков, рожденных самой пустыней. А над всем этим царили баобабы — древние исполины с корявыми стволами, похожими на сплетенные в молитве руки. Их ветви, лишенные листвы, тянулись к небу, словно пальцы, пытающиеся удержать ускользающую влагу.

Сиф, устроившись на краю корзины, щурилась вдаль. Её скейт-трансформер Футя, привязанный к борту, мирно бормотал:

— «Как птица, я в небе парю…»

— Опять Пушкин? — Монетка, сидящий на связке бананов, закатил глаза. — У него, конечно, были африканские корни… Но, может, включишь прогноз погоды? Я тут плавлюсь, как мороженое в микроволновке!

— Ох, как образно! — Усмехнулась Сиф, пытаясь сохранить вид крутой путешественницы.

— А знаете, почему бегемоты не жалуются на жару? Потому что они любят седеть по уши в воде. А мы, вороны обходимся без купания, мы гораздо разностороннее! Можем и на дереве посидеть, и в тени шара спрятаться. Главное — не думать, что ты в духовке.

Ужастик, свернувшись в тени под зонтиком из пальмовых листьев, хихикнул:

— А я как змея в спа-салоне. Только массажиста не хватает.

Сиф потянулась к карте, подаренной Алисой. На ней был отмечен курс к Лунным китам — загадочным существам, которые, по слухам, знали путь к древним сокровищам.

— Скоро пересечём горы, — сказала она. — А там…

— Там будет ещё жарче, — перебил Монетка. — Я же говорил: лететь в Африку в разгар сухого сезона — это как сунуть голову в духовку!

Сиф улыбнулась. Её мысли унеслись в прошлое. Она вспомнила, как они чинили шар после смелой авантюры в прошлый вторник. Тогда один ленивец, чьё имя они так и не запомнили, «помогал» зашивать дыру. Вернее, полдня висел на верёвке, зевая, а потом заснул прямо на ткани. В итоге заплатка на их воздушном шаре получилась кривой, но для ремонта в полевых условиях сгодилась…

— Эй, земля, Сиф! — Ужастик ткнул её хвостом. — Ты опять в облаках? Смотри, вон стадо слонов!

Внизу, среди золотистой травы, медленно шевелились серые гиганты. Шар пролетал так низко, что можно было разглядеть, как слониха обмахивает ушами малыша.

— Красота, — прошептала Сиф.

— Красота?! — Монетка вспорхнул. — Это же ходячие танки! Один чихнет — и нас как пушинки сдует!

Скейт вдруг загудел тревожно:

— «Опасность! Опасность!»

— Что опять? — Сиф нахмурилась.

— Да это он стихи перепутал с сигналом SOS, — буркнул Монетка.

Но через секунду раздался громкий хлопок. Заплатка, та самая, которую когда-то прилепил ленивец, оторвалась, и шар резко понёсся вниз, словно его тянула невидимая рука.

Глава 2. Заплатка ленивого ленивца

— Всем держаться! — закричала Сиф, вцепившись в верёвки. Корзина закрутилась, как юла в руках гиперактивного ребёнка.

— Я же говорил! — Монетка в панике махал крыльями, пытаясь сохранить равновесие. — С таким же успехом можно было нанять дятла вместо того лежебоки!

Ужастик, прилипший к стенке корзины, высунул язык:

— Если выживем, найду того ленивца и устрою ему «массаж»! Скалкой по его бокам!

Шар несся к земле, задевая верхушки баобабов. Сиф изо всех сил тянула рычаг, чтобы выровнять высоту, но голосовой блок их умного скейта выдавал только поэзию:

— «Падаю я в бездну мглы…»

— Бездна? Спасибо, обрадовал! — проворчала Сиф.

Внезапно шар резко дёрнуло — он зацепился за скалу, похожую на спящего льва. Корзина с грохотом ударилась о землю, подпрыгнула и перевернулась. Герои выкатились в кусты, как драже из разорванной обёртки.

Горы, в которые врезался шар, казались не просто нагромождением камней, а творением какого-то титанического скульптора. Скалы, похожие на застывшие волны лавы, вздымались к небу острыми пиками, их поверхности испещрены трещинами, словно морщинами на лице древнего божества. Каждый уступ, каждый выступ был покрыт лишайниками — розовыми, оранжевыми, серыми, — превращавшими камень в живой холст.

Между скал ютились узкие ущелья, где царил полумрак, а воздух был напоен сыростью и запахом мха. Там, в трещинах, журчали ручьи, рожденные тайными источниками. Вода, прозрачная и холодная, струилась по камням, оставляя за собой серебристые дорожки из папоротников и диких орхидей. Их лепестки, белые с лиловыми прожилками, казались каплями света, упавшими с неба.

И над всем этим возвышались «львиные» скалы — те самые, что зацепили шар. Их вершины, освещенные закатом, горели багрянцем, словно гигантские факелы. Тени от них ложились на землю длинными синими полосами, и в этих тенях копошилась жизнь: ящерицы с чешуей цвета меди, скорпионы, прятавшиеся под камнями, и птицы-носороги, чьи крики эхом разносились между скал, будто голоса забытых духов.

— Все живы? — Сиф вылезла из-под пальмовых листьев, поправляя очки.

— Если не считать моих трёх перьев, которые теперь в прошлом, — Монетка грустно разглядывал себя.

— А я цел! — Ужастик вынырнул из песка, тряся шапкой с длинными завязками. — Но мой хвост чувствует себя так, будто его использовали как верёвку для прыжков. В смысле… скакалку!

— Зато мы приземлились. — Невозмутимо констатировал Монетка. — И хорошо, что не на гепарда! Кстати, гепард самый быстрый, но и ему иногда надо отдохнуть. Вот и мы сейчас передохнём немного…

Они огляделись. Шар висел на той части скалы, которая напоминала гигантскую медузу. Вокруг возвышались горы с острыми пиками, а вдали расстилалась саванна, золотая под уходящими лучами солнца. Закат не заставлял себя ждать.

Ночь в саванне наступала стремительно, как будто невидимый художник разлил чернила по небу, затопив последние отблески солнца. Звезды зажглись одна за другой — сначала робко, потом все смелее, пока весь небосвод не превратился в мерцающий ковер. Млечный Путь протянулся через него, как река из алмазной пыли, а луна, круглая и холодная, застыла над горизонтом, окутав землю серебристым светом.

Трава, днем казавшаяся безжизненной, теперь шептала тысячами голосов: в ней скрывались цикады, сверчки, ночные бабочки. Их треск и шелест сливались в странную мелодию, прерываемую лишь рычанием гиен где-то вдали. Воздух, днем раскаленный, теперь стал прохладным и тяжелым, наполненным ароматом трав и нагретой за день земли.

А на фоне звезд вырисовывались силуэты акаций — их ветви, словно черные кружева, тянулись к луне. Иногда с них срывались летучие мыши, их тени мелькали в свете костра, который кто-то разжёг вдалеке. Даже на большом расстоянии было видно, как пламя костра лизало сухие ветви, выбрасывая в небо искры, похожие на огненных светлячков. Дым, густой и пряный, смешивался с запахом жареного мяса, но даже он не мог заглушить дыхание саванны — древней, дикой, равнодушной к суете маленьких существ у подножия скалы.

— Где мы всё-таки? — спросил Монетка.

— В Африке, гений! — Иронично поделился Ужастик. — Там, где нас либо съедят, либо… у тебя попросят автограф.

Внезапно из-за камней послышался рык. На гребне скалы выстроились силуэты с острыми ушами и блестящими глазами.

— Шакалы… — прошептала Сиф. — Кажется, одними автографами не отделаемся.

Огромный вожак шакалов, хромая, вышел вперёд. Его шерсть была покрыта шрамами, а в глазах горела жадность.

— Кажется, ужин сам прилетел к нам, — проворчал он, оскалив зубы. — Добро пожаловать в уютный плен, чужаки.

Монетка вздохнул:

— Ну почему в нашей жизни всегда только два варианта: «съедят» или «съедят с соусом»?

Сиф незаметно толкнула скейт ногой, надеясь, что он оживёт. Но скейт Футя молчал, будто обиделся на падение. А шакалы тем временем спускались всё ближе…

***

Из путевых заметок Сиф:

«Падение — это как плохой мем: смешно только тем, кто не внутри ситуации. Шакалы выглядят так, будто их стилист вдохновлялся панк-роком. Надеюсь, они не фанаты жаркого из черепах… Монетка уже придумал план: „Притворимся несъедобными!“. Ужастик предложил вариант: „Прикинуться богами воздухоплавания“. Скейт молчит. Видимо, готовит сюрприз. Или просто сломался. Как всегда».

Глава 3. Пленники шакалов

Шакалы окружили героев, сверкая зубами и потрёпанными перьями в гривах. Вожак с хромой лапой — Кривой Оскал — прищурился, разглядывая добычу:

— Чужаки! Вы либо научите нас летать, либо станете закуской к ужину. Выбор прост, как лайк в TikTok.

— А вы знаете, почему гиены смеются? — Решил разрядить обстановку Монетка и тут же сам ответил. — Потому что знают: лев считает себя царём, а гриву ему расчёсывает львица. Вот и шакалы думают, что они тут главные, а на самом деле… ну, вы поняли. Или нет?

Сиф, пряча дрожь в лапах, выступила вперёд:

— Мы… э-э… мастера воздухоплаванья! Можем научить! Только не ешьте нас. Мы… несъедобные!

— Несъедобные? — Оскал фыркнул. — Проверим. Мои воины обожают экзотику: черепаший суп, воронье жаркое…

— А змеиный пирог? — Ужастик вынырнул из-за Сиф, сверкая глазами. — Я ядовит! Как ваш интернет-тролль!

Шакалы зашипели, отступив на шаг. Воспользовавшись паузой, Монетка закричал:

— Мы покажем вам, как летать! Но сначала — экскурсия по шару!

Оскал, почесав шрам, кивнул:

— Ладно. Сейчас уже темно, шар осмотрим завтра. Но если это обман… — Он щёлкнул зубами у самого уха Монетки. — Ваши косточки станут нашим талисманом.

Шакалы повели наших героев к своему лагерю. По пути Сиф заметила клетку из бамбука. В ней копошился розовый комочек с грустными глазами — поросёнок-бородавочник.

— Смотрите! — толкнула она Ужастика. — Он как эмодзи «грустный хрюндель»!

— Наш талисман, — проворчал один из шакалов-охранников. — Если удача отвернётся, съедим его. Пока пусть растёт.

***

Из путевых заметок Сиф:

«Шакалы — это как плохие актёры из школьной постановки: много рычания, но ноль харизмы. Поросёнок в клетке напомнил мне ту самую игрушку из детства, которую я всё теряла. Только его могут съесть. Надеюсь, у нас есть пара дней, чтобы придумать план. Или хотя бы найти Wi-Fi для экстренного вызова Алисы из лаборатории».

Глава 4. Талисман удачи

Ночью, когда шакалы заснули у костра, герои тихо подползли к клетке. Луна, поднявшись над скалами, залила лагерь молочным светом, превращая шатры и клетки в фантасмагорические фигуры. Тени от ветвей баобабов рисовали на песке узоры, похожие на древние письмена, а ветер, пробираясь через ущелье, приносил с собой запах далеких дождей.

Клетка с поросёнком-бородавочником стояла на краю лагеря, у самого подножия гигантского баобаба, чей ствол, испещренный шрамами времени, напоминал лицо старого шамана. Его ветви, лишенные листьев, тянулись к звездам, будто пытаясь ухватить их. Рядом рос куст дикого жасмина — белые цветы, невидимые днем, теперь светились в темноте, как крошечные фонарики, приманивая крупных ночных бабочек с крыльями цвета угля.

Земля под ногами была теплой, пропитанной дневным жаром. Каждый камень, каждая песчинка хранили память о солнце, и даже ночь не могла отнять у них это тепло. Где-то вдали, за гребнем скал, завыл шакал-охранник — его голос, тоскливый и протяжный, растворился в тишине, словно капля в океане.

Поросёнок, увидев наших друзей, завилял хвостом:

— Хрю-хрю! Вы тоже в ловушке?

— Тссс! — Сиф приложила лапу к губам. — Мы тебя спасаем.

— Знаешь, почему сурикат кричит «Опасность!» даже когда её нет? — Вкрадчиво спросил Монетка. — Тренировка! Вот и мы тренируемся, чтоб делать всё тихо и с осторожностью… пока получается не очень. Как тебя зовут?

— Меня зовут… — поросёнок нахмурился. — Кажется, Талисман. Они так кричали, когда нашли меня в корзине с бананами.

— Талисман? — Ужастик фыркнул. — Это как назвать запасное колесо «Удачей».

Монетка, ковыряясь в замке клювом, пробурчал:

— Шакалы — те ещё оригиналы. У них даже меню креативное: «Поросёнок под удачным соусом».

— Не смейтесь! — Талисман всхлипнул. — Мама говорила, я особенный…

— Все бородавочники особенные, — Сиф утешила его. — У тебя есть бородавки?

— Нет… — поросёнок потупился. — Папа говорит, они появятся, когда я вырасту.

— Отлично! — Ужастик дёрнул хвостом. — Значит, ты как смартфон без приложений. Потенциал есть!

Внезапно за спинами героев раздался смех. Из темноты вышел Кривой Оскал:

— Трогательно. Но если вы думаете, что сможете увести наш «потенциал», то ошибаетесь.

Монетка, пряча клюв в перья, пробормотал:

— Мы просто… проверяли качество клетки. Хлипкая какая-то!

— Завтра начнёте уроки воздухоплавания для меня, — Оскал щёлкнул зубами. — Или завтрак будет из вас.

***

Из путевых заметок Сиф:

«Талисман — это ребёнок, который верит, что бородавки сделают его крутым. Шакалы же верят, что съев его, станут удачливыми. Логика? Ноль. Но у нас есть план: научить их «летать» так, чтобы они сами захотели нас отпустить. Или хотя бы перестали пускать слюни при виде Монетки».

Глава 5. Лагерь шакалов

Лагерь шакалов напоминал свалку после модного фестиваля: везде валялись кости, пёстрые перья и блестящие безделушки. Этот лагерь раскинулся в ложбине между скал, где когда-то, возможно, било озеро. Теперь это место напоминало рану на теле саванны: земля, вытоптанная копытами и лапами, была усыпана костями, обрывками шкур и обломками деревянных поделок. Но даже здесь природа пыталась вернуть свое: между мусором пробивались побеги колючей травы, а на краю лагеря цвел одинокий кактус. Его алые цветы были похожи на капли крови.

За лагерем начинался участок нетронутой саванны. Там, среди ковыля и диких злаков, пронеслись газели — их стройные ноги едва касались земли, а рога, изогнутые словно луки, сверкали на солнце. Над ними кружили стервятники, их тени скользили по траве, как предвестники смерти. А вдалеке, у горизонта, стояло стадо слонов — медленные, величественные, словно двигающиеся горы. Их хоботы-трубы, поднятые к небу, издавали звуки, похожие на гул далекой грозы.

Воздух здесь был густым, наполненным пыльцой и запахом сухих трав. Даже ветер, пробивавшийся через ущелье, казался усталым, будто саванна, выдержавшая тысячелетия зноя, наконец решила замереть в ожидании дождя.

В самом центре лагеря стоял шатёр из шкур, где восседала белая шакалиха по имени Снежка. Её шею украшало ожерелье из когтей и зубов, а на голове красовалась корона из сплющенной банки.

— Моя королева, — Кривой Оскал подошёл и поклонился, прихрамывая. — Эти чужаки научат нас летать.

Снежка, разглядывая когти, лениво протянула:

— Летать? Мне бы в Индию… Там, говорят, даже слоны носят золотые попоны. Да, в Индии я буду постить сторис со слонами! Лайков будет миллион!

— Мы всё устроим! — Оскал заверил её, а потом шепнул Сиф: — Чините шар. Быстро.

Пока шакалы рыли яму для «тренировочных прыжков» по заданию Сиф, наши пленники осмотрели лагерь:

— Смотрите, тут даже есть шаман! — Ужастик показал на старого шакала с бубном.

— Наверное, он как попугай: всё повторяет за другими, но думает, что он самый умный. Хотя, судя по бубну, он просто любит громкую музыку. — Осторожно предположил Монетка.

Арни, шаман с седой гривой, сидел у костра и бил в бубен, напевая:

— О-э-о-э! Духи, дайте нам Wi-Fi!

— Арни немного… странный, — объяснил им поросёнок Талисман. — Он говорит, что видел летающие деревья.

— Эй! Это были не летающие деревья, а мы, — гордо сообщил ему Монетка. — Наш воздушный шар!

— Шар? — Арни поднял голову. — О, эта штука, что упала с неба! Она сломана?

— Как и ваши мозги, — пробурчал Ужастик.

Вечером шакалы устроили пир в честь «будущих полётов». Меню: жареные кузнечики, суп из кореньев и компот из каких-то сухих ягод.

— Шакалы едят кузнечиков? Я бы предпочёл бургер… Даже вегетарианский! — Грустно сообщил друзьям Монетка.

— А если они научатся летать, им, наверное, надо будет назвать своё племя «Ангельские шакалы». — Тихо озвучила свою идею Сиф.

— А что на десерт сегодня — Талисман? — поинтересовался один из шакалов.

— Пока нет, — Оскал бросил взгляд на поросёнка. — Он ещё не дорос до звания «деликатес».

***

Из путевых заметок Сиф:

«Лагерь шакалов — это смесь «Мадагаскара» и блошиного рынка. Снежка — как инфлюенсерша, которая считает, что корона из банки — это высокая мода. Арни — единственный, кто кажется адекватным, но его песни про Wi-Fi слегка пугают. Арни говорит: «Мой бубен подключён к облакам. Иногда ловит рингтоны…» Монетка уже нарисовал на песке схему «воздушного шара на криках». Шансы, что шакалы купятся: 50/50. Но если сработает, мы войдём в историю как гениальные аферисты!»