Czytaj książkę: «Фантомы – желанные гости»

В плену лабиринта

Когда молодёжная вечеринка находится в самом разгаре, в эпицентре своего веселья, некоторым вдруг во время её просто начинает не хватать чего-то особенного. Ведь должна душа радоваться по полной программе. Что ж поделаешь, если что-то и где-то не учли. Бывает. Сколько гостей, столько и разных вкусов.

Но это не проблема. Можно послать исполнительного и быстроногого парня в

супермаркет, где он купит то, чего желает чья-нибудь изобретательная душа. Тем более, погожим летним днём пройтись лишний раз по улице – одно удовольствие. Ни дождя, ни жары… Прекрасная погода.

А на столе многое имелось: напитки, соки, чай, кофе, халва, шоколад, мармелад, самые разные конфеты, варенье, повидло, пирожное, мороженое, два больших торта – творожный и бисквитный. Всего и не перечислишь. Но когда все, в основном, молоды, то всегда кому-то хочется чего-то необычного. Речь, конечно, идёт не о спиртном. Оно уже давно не котируется в молодёжной среде. Другие времена и нравы, и это не может не радовать.

За столом собрались недавние школьники, в основном, бывшие одноклассники, многие из которых стали студентами московских вузов и средних специальных учебных заведений. Но повод их общего сбора был совсем другой. Их подруге Розе Сбитневой исполнилось восемнадцать лет. Разве это не веская причина для того, чтобы повеселиться, пообщаться за общим столом бывшим одноклассникам и просто знакомым? Ведь у каждого из них есть, о чём рассказать, с юмором и шутками в весёлой компании.

Именинница срочно пожелала мелких брусничных леденцов, типа монпансье, желательно, в железных баночках, и несколько девушек её поддержали. Да еще заодно потребовалось пять плиток шоколада и, на всякий случай, ещё один творожный торт. Вдруг на всю компании не хватит того, что имеется. День рождения, всё-таки.

Короче говоря, с брусничными леденцами хорошо поётся под караоке и танцуется под самую современную музыку. Да и молчаливых молодых людей в компании станет побольше. Ведь когда рот забит конфетами, тем более, мелкими, то слишком уж много, часто и долго не поговоришь.

Она почти не сомневалась, что её парень и одноклассник Гриша Химов, сбегает в магазин. Больше двадцати-тридцати минут на такую процедуру он не затратит. Но Гриша стал, как бы, капризничать перед Розой, говорить, что он не хочет стать жертвой каких-то там… леденцов. А вдруг он споткнётся и упадёт, сломает себе руку или ногу, или попадёт под автомобильную катастрофу.

– На меня могут напасть, к примеру, хулиганы, – начал глупо и нелепо шутить он. – Тут всякое может произойти, даже летальный исход. Я запросто могу стать жертвой этих самых леденцов. Да и, вообще, у меня плохие предчувствия.

– Что ещё может случиться, Гришенька? – со вздохом спросила именинница. – Рассказывай, а я послушаю.

– В спешке могу во время быстрой ходьбы бросить горсть леденцов в рот, – широко улыбнулся Химов, – и запросто ими подавиться. А тебе, Розочка, потом на белом свете будет скучно без меня. Ты же меня любишь. Правда?

– Правда. Но непутёвый ты у меня, Гриша и ленивый, – просто сказала Роза. – Просто обидно. А я рассчитывала на тебя. Конечно, мы обойдёмся без леденцов. Но ведь надо быть серьёзней.

Она ещё хотела сказать своему парню, что не так он начинает жить, не по-людски. Все их одноклассники, сразу после окончания учёбы в школы, поступили в высшие, средние учебные заведения, профессионально-технические колледжи или устроились на работу. А её Гриша – никуда. До службы в армии решил дурака валять.

Не стала Роза говорить своему парню об этом. Ненароком ещё обидится. И скажет: «Куда мне до тебя? Ты студентка университета – будущий преподаватель литературы и русского языка. А я полный – ноль. Буду себе и подругу такую же, как сам искать». Ведь примерно такое же он уже ей говорил. А Сбитневой не хотелось бы его терять. Хоть парень и не совсем путёвый, но, какой-то, свой, родной, да и простой. Жаль только, что ленивый и дурашливый.

А за брусничным монпансье и все остальным решил сходить Дима Роголев Стройный, высокорослый, жилистый, симпатичный парень, одним словом. Он взял небольшую хозяйственную сумку, получил от Сбитневой необходимое количество денег и стал надевать туфли. При этом сообщил, что если что, то добавит и своих денег, у него кое-что имеется.

Его девушка Майя Ликнова, светловолосая, стройная, фигуристая, голубоглазая тоже стала одеваться и просто ему сказала:

– Я, Дима, пойду с тобой, чтобы тебе не скучно было.

– Зачем, Майя? Тут до магазина десять минут ходьбы. Я мигом! – ответил он.– С четвёртого этажа я моментом сбегу, и лифт не нужен. Ты отдыхай.

– А я хочу пойти с тобой! Мне без тебя скучно и плохо.

– Ладно, пусть идёт, – махнула рукой именинница Роза Сбитнева, которой исполнилось восемнадцать лет. – Иди, Майя! Я знаю, что вы друг без друга ни минуты не можете прожить.

– Ха-ха! Настоящая любовь, – засмеялся Гриша Химов. – А если любовь, то пусть идут вдвоём. Я и сам бы сбегал, но у меня, может быть, нога болит.

– Будешь причитать ёрничать, Гриня, – ответил Роголев, – побежишь сам! Но ведь не сможешь, рухнешь по дороге.

– Главное, вы не исчезайте, как призраки,– засмеялся Химов.– Понятно, привидения леденцы не грызут, но мы-то ждать будем. Народ надо уважать.

– Не говори глупостей, Гриня, – сказала Роза. – Какие ещё привидения?

– Не переживай, моё солнышко, – успокоил её Химов.– Я где-то читал, что все привидения, призраки и всякие фантомы потом опять становятся в другой жизни людьми. Получается, что у всех есть перспективы.

– Не болтай вздора, Гриша,– урезонил его Дмитрий.– Мне кажется, что ты отупел от болтовни. Выпей компоту и успокойся!

Он дружелюбно ткнул Химова кулаком в бок.

Дима и Майя резво выбежали на улицу. На ноги скорые, да и, вообще, резвые и всегда жизнерадостные, переполненные любовью друг к другу. Для них никаких преград и проблем не существует, а сбегать в супермаркет – одно удовольствие.

Напрасно Гриня ёрничал, никаких приключений в начале их короткого пути с ними не произошло. Правда, грязная бездомная белая собака не просто их облаяла, но пыталась даже и укусить. Дмитрий, отмахнувшись от неё, обозвал нагловатое животное не очень хорошими словами. Кое-что от себя добавила и Майя. Беспредел! Вольница для собак, и никакой демократии и свободы для людей. Хотя животных они любили, но воспитанных и добрых.

Молодая и здоровая псина, в конце концов, отвязалась от них и с гордым видом помчалась за угол дома.

Они взялись за руки и вышли во двор, повернули в сторону супермаркета, где в большом ассортименте продаются кондитерские изделия, да и всё, что угодно. Но на их пути встали, развалины старого дома.

– Вроде бы, этих стен раньше здесь не было, Дима,– озабочено сказала Майя.– А может быть, мы их просто не замечали.

– Может, и не замечали, Майя. Мы ведь живём с тобой совсем в другом районе. Давай прямо через них и пройдём!

– Давай, тут метров пятнадцать. Не больше. А там должен быть и магазин.

Смело и решительно они шагнули между двух стен и направились прямо, как им показалось, к виднеющемуся просвету.

Но перед ними возникла высокая и плоская стена.

Повернули чуть влево – тоже преграда, вправо – так же.

– Смех какой-то,– удивился Роголев. – Неужели мы с тобой заблудились среди нескольких стен разрушенного дома?

– Такого просто не может быть,– взволнованно прошептала она.– Но лучше нам вернуться назад, Дмитрий, и обойти это нагромождение. Пару минут потеряем – и всё. Не блуждать же нам в этом лабиринте.

– Так и поступим.

Они развернулись и направились в обратную сторону.

Но путь их оказался очень долгим. Проходу между двух стен не было конца и края. Они шли уже не десять, не пятнадцать минут, а почти целый час.

– Я устала,– просто сказала она. – Давай передохнём!

– Да, конечно. Переведём дух. Но куда мы с тобой попали? Я где-то и когда-то читал о ловушках между сопутствующими и пересекающимися мирами. Хотя это полная глупость и комедия.

Роголев и Ликнова присели на груду грязных досок. Не до комфорта. Устали. Да и чего скрывать? Немного испугались. Чертовщина какая-то.

– Не переживай, – заверил он свою подругу. – Вот выберемся наружу – и посмеёмся над собой. Да и компанию повеселим. Надо же, заблудились если не в трёх соснах, то среди бетонных стен.

– Если вернёмся отсюда назад, то, конечно, повеселимся. Но мне начинает казаться, что мы так и останемся здесь.

Одновременно они посмотрели вверх. Стены тянулись в небо, очень высокие. Их просто так, без специального снаряжения преодолеть невозможно.

Всего лишь, начало дня, а им вот приходится сидеть в каком-то диком и грязном лабиринте. Из-за каких-то леденцов, брусничного монпансье, каприза именинницы они попали в довольно странную ситуацию. А гости продолжают веселиться, отдыхать, наверняка уже и забыли о конфетах, шоколаде и творожном торте. Может быть, подумали, что Роголев и Ликнова просто ушли домой. Надоело им застолье. Впрочем, нет. Их ждут.

Народу за праздничным столом много, кто-то, всё равно, кроме Розы Сбитневой, их дождётся, На её день рождения заявилось большое количество людей, которых и не ждали, и, возможно, даже и не подозревали об их существовании. Одних дальних родственников около десятка.

Рассуждай или не рассуждай, а выходить из странного бетонного лабиринта им надо. Чем раньше, тем лучше. Потому Дмитрий и Майя долго не отдыхали, встали на ноги. Они обнялись и направились в ту сторону, где, по их расчётам, не имелось никаких стен и преград.

Главное ведь в такой ситуации заключается в том, чтобы нигде и никогда не терять головы и чувства самообладания.

На сей раз, они на дорогу потратили минут двадцать, не больше, и, наконец-то, выбрались, как говорится, на оперативный простор. Оказались, к счастью, как раз перед зданием супермаркета.

– Ну вот, а ты боялась, Майя,– Роголев положил ей руку на плечо. – Всё относительно нормально.

– Есть у меня предчувствие, Дима, что это только начало нашего с тобой нелепого приключения. Всё самое грустное и весёлое впереди.

Роголев крепко сжал руку Майи, и они вошли в помещение супермаркета.

Страшное преображение

Они встали в конец небольшой очереди, улыбаясь друг другу. Ведь в целом всё шло неплохо. В жизни всякое случается. Но что б такое… Впереди них стоял крепкий сорокалетний мужик цыганистого типа, нервно пересчитывал деньги. К нему подошла импозантная дама лет пятидесяти в широкой шляпе и бархатном платье. Она спросила у цыгана:

– Вы будете последним в очереди?

– Вроде, за мной кто-то пристраивался, – сообщил он, увлёчённый подсчётом денег.– А так, если никого нет, то, вроде, я.

Женщина в упор посмотрела на Роголева и Ликнову, поправила на носу очки и тихо произнесла:

– За вами, уважаемый, стоят два привидения. Я не знала, даже не предполагала, что фантомы тоже обожают конфеты.

Криво улыбнувшись, она рухнула на пол, и широкая шляпа закрыла её невесёлое лицо. От неожиданности Дмитрий и Майя отскочили от очереди в сторону. Их ошарашила эта шутка, да и сама выходка уверенно стареющей дамы.

Отчаянный брюнет, тот, что цыганистого типа, зажмурив глаза, попытался ударить Роголева. Но его рука легко прошла сквозь него, и мужик, вместе с недосчитанными, деньгами упал на живот. Подниматься на ноги он уже передумал. Закрыл голову руками и при этом лепетал:

– Никогда больше ни рюмки водки не выпью. Никогда! Только конфеты и томатный сок. Ну, можно ещё пиво… безалкогольное.

Майя в страхе прижалась к Дмитрию. Но на того напала ярость. Он встал перед покупателями и, подняв руки вверх, закричал:

– Вы что, господа, с ума сошли!

Его тихого голоса никто не услышал.

Но свет в павильоне магазина был не таким ярким, как на улице, поэтому почти все увидели грозное привидение с искривлёнными чертами лица и поднявшее белые, полупрозрачные руки вверх.

Даже самых отважных охватила внезапная паника, и они бросились к выходу, сбивая с ног исполнительных охранников и входящих в зал покупателей.

Дмитрий махнул рукой Майе, давая понять, что просто им выпало несчастье попасть в сплочённый коллектив абсолютно неразумных и неадекватных господ и дам. Такое ведь случается и довольно часто. Причем, в реальной жизни, а не только на телеэкране, где многое рассказывается и показывается мэтрами деформированной и условной культуры, как бы, в бессознательном состоянии.

Остановившись напротив пока ещё ничего не понимающей продавщицы, Роголев протянул её правую руку с деньгами.

Ну, скажите, кому понравиться, если большое и наглое привидение тянет к нему длинные и прозрачные пальцы. Зачем? С какой целью? Естественно, хочет задушить. Другого варианта нет.

Фигуристая, миниатюрная кареглазая и очень красивая девушка вспорхнула вверх, как бабочка и вмиг оказалась на одном из шкафов с готовой продукцией. Она не кричала, не плакала, она просто окаменела. Да и пытливый взгляд её застыл, сосредоточился на двух любящих друг друга юных привидениях.

Однако, довольно отчётливо стуча зубами от ужаса, молоденькая продавщица продала им большую железную банку с мелкими брусничными леденцами, то есть монпансье и пять плиток разного шоколада. Торты и пирожные продавались в другом отделе. Не до них. Ситуация складывалась так, что им необходимо было срочно покидать супермаркет. Да и достаточно того, что купили.

Через мгновение в магазине появились двое бравых полицейских, которые тут же открыли прицельную стрельбу по Диме и Майе. Но пули проходили сквозь них, и студенты уже начали догадываться, что, на самом деле, стали привидениями. А потому, взявшись за руки, просто прошли сквозь стены и отправились на день рождения к любимой подруге Розе Сбитневой. Уж она, пусть такая же молодая, как они, но мудрая и доброжелательная. Она обязательно подскажет им, как поступать дальше. Так что, они постараются не отчаиваться.

Разумеется, за спиной они слышали стрельбу и ругань, вопли и плачи. В кого продолжали стрелять блюстители закона, было известно одному господу богу.

Они подошли к дому, из которого сравнительно не так давно вышли, и встали перед подъездной дверью. Пытались по-очереди нажать на кнопку домофона, но у них ничего не получалось. Майя и Дмитрий стали бестелесными.

– Чего мы тут мудрим, – сделал неутешительный вывод Рогалев. – Мы – привидения. Потому пройдём и сквозь стены, и даже…

– Всё верно, – кивнула головой Майя, – мы легко взлетим на балкон четвёртого этажа. Никогда бы не подумала, что стану фантомом.

– Да я тоже, как-то, не собирался, не планировал и не мечтал об этом.

Она схватила Дмитрия за руку, и они в момент оказались там, где пожелали. Приземлились на балконе, перед дверью той самой квартиры, где не так давно было шумно и весело. Уже, скорей всего, кто-нибудь вместо них, потерявшихся, сходил за спиртным.

На какое-то мгновение оба подумали, что быть привидением не так уж и плохо. Да и в таком физическом состоянии, наверняка, совершишь гораздо меньше грехов, чем даже самый праведный и ответственный перед людьми и господом гражданин любой страны планеты Земля.

Ведь призраку абсолютно ничего не надо. Запросы у него небольшие. Дима и Майя это прекрасно понимали потому, что уже были, вполне, взрослыми людьми, точнее, привидениями. Но такое обстоятельство их не радовало, а вгоняло в неподдельный страх и уныние.

Незнакомые люди

Им с балкона было видно всё. По большой четырёхкомнатной квартире, очень хорошо им известной, бродила старушка и что-то напевала. Никаких гостей в помещении не находилось. Вероятно, Дмитрий и Майя очень долго ходили в магазин за монпансье. Будь трижды не ладны брусничные леденцы в металлической банке. На плече у Роголева по-прежнему висела небольшая сумка для сладостей, которых они так и не купили. Но она тоже стала почти невидимой и невесомой.

Чудесные, но весьма и весьма страшные и необъяснимые метаморфозы. Такие вот совершенно не понятные превращения. Да ещё по квартире, где совсем недавно сидели за праздничным столом, расхаживала какая-то бабушка.

Никакой ведь старушки на дне рождения Розы Сбитневой они не видели. Родители именинницы – и те отдыхали за границей.

Решительная Ликнова уже хотела пройти сквозь стену в большую комнату, но Дмитрий остановил её, положив руку на плечо.

– Не спеши, Майя, – сказал он.– Происходит что-то совсем не понятное. Не торопись! Отсюда мы увидим и услышим всё, что нам надо и не надо.

– Нас могут заметить, Дима.

– Вряд ли. Мы пока не в помещении. Поэтому наши прозрачные тела практически не видимы. Как только войдём в квартиру, то там, конкретно, станем пугалами для всех присутствующих.

Они остались на балконе, не зная, не ведая, что им делать, как поступать.

Старушка была энергична и бодра, хотя ясно, что ей никак не меньше восьмидесяти лет. Квартира заставлена самой разной аппаратурой. Миниатюрные компьютеры, планшеты, маленькие настенные телефоны.

Привидения обратили внимание на то, что тут же, рядом с диваном с витой спинкой из синего искусственного материала стоял пластмассовый человек. Было ясно, что это бытовой, хозяйственный робот. Искусственное создание, скорей всего, предназначалось для уборки квартиры и, возможно, для приготовления самых различных блюд, и других мелких работ по дому.

Но их, каким-то странным образом, заметил большой рыжий кот. Он начал яростно выть и царапать дверь балкона. Но на странные выходки проницательного домашнего животного мгновенно среагировал робот. Сравнительно быстро он пресёк неадекватное поведение четвероного рыжего существа.

Трёхногий робот с условной человеческой головой и четырьмя крепкими резиновыми конечностями в виде шнуров бесцеремонно схватил кота за шиворот и унёс, вероятно, в одну из комнат. Да и сам, скорей всего, остался там, вместе с взволнованным домашним животным. Может быть, потому, что пока его не загружали никакими делами.

Впрочем, вскоре робот появился в большой комнате с огромным подносом в руках, на котором стояло несколько тарелок со свежевыпеченными блинами, с двумя вазочками с малиновым вареньем и сгущённым молоком. Фарфоровая посудина с конфетами, пять чашек с ложечками, большой кофейник с кофе…

Робот одной из своих гибких рук нажал в районе собственного живота на одну из кнопок, и прямо в центре комнаты из… пола «вырос» стол с цветистым полиэтиленовым покрытием. Так же появилось и два кресла.

В комнату опять вошла и старушка, которая выходила из гостиной на несколько минут, вероятно, на кухню, и отдала распоряжение роботу:

– Иди, Ромбик, отдыхай! Если понадобишься – позову.

Мигнув яркой диодной лампочкой на «голове», робот удалился.

Старушка села на диван и задумалась. Перед ней в полосатом халате и в тапочках появился высокий парень лет двадцати пяти. Он подсел к старушке, обнял её и сказал:

– Ну, чего ты грустишь, моя славная бабушка, Роза Алексеевна?

– А чего мне веселиться, внучек? Это ты всю ночь балагурил со своим другом и двумя подружками.

– Не ругайся, бабуля, они рано утром ушли на цыпочках. Не остались даже на завтрак. А вели мы себя пристойно, только беседовали и пели песни.

– Если бы они и остались, Павлик, то беды большой бы не случилось. Я всегда рада гостям. Всю жизнь так было.

– Ладно, не обижайся, бабуля. Ещё две недели у тебя погощу, а там к мамке с папкой поеду, в Красноярск. Может, заочно буду, учиться, а может, и нет.

– Садись за стол, работник. Будем пить кофе и закусывать блинами.

Тяжело вздохнув, он сел за стол. Так же поступила и Роза Алексеевна.

Паша хмуро глянул на блины и вопросительно посмотрел на старушку.

– Причём здесь блины, моя замечательная бабушка, Роза Алексеевна?

– Я уже почти восемьдесят два года Роза Алексеевна. А блины для того, чтобы помянуть добрых людей. Ровно год, как мои лучшие друзья супруги Роголевы, Майя Георгиевна и Дмитрий Аркадьевич попали в автомобильную катастрофу. По восемьдесят лет с небольшим только и прожили.

– Ну, так и что? Некоторые и меньше живут. Многие даже до пенсии не дотягивают. Да ты сама знаешь.

– Грех такое говорить. Тебе, Павлик, необходимо съесть пару блинов. Это такая славная традиция, и ты не должен её нарушать.

Паша налил из кофейника горячего живительного напитка в обе чашки. Нехотя взял в руки блин и обмакнул его в вазу со сгущённым молоком. Так же поступила и Роза Алексеевна.

С ужасом посмотрели друг на друга Майя и Дмитрий. Они поняли, что эта ветхая старушка – именинница Роза. Именно, она провожала их на пороге, когда Роголев и Ликнова отправились в магазин за брусничным монпансье.

Но это куда ещё ни шло. Самое страшное заключалось в том, что старушка со своим внуком поминала ни кого-нибудь, а именно их. Чертовщина какая-то! Такая чушь ведь даже присниться не может. Даже мозг самого слабоумного господина в мире такого не сконструирует, ибо это вне всякой фантастики, научной и… гламурной.

К сожалению, факт оставался фактом. Бабушка и внук поминали именно их. Не так и долго за пустыми разговорами она поведала Павлику о том, какими прекрасными людьми и учёными-географами были они, Роголевы. Разумеется, и умерли настоящими учёными, докторами не каких-нибудь, а географических наук.

В данной области научной сферы не всегда можно откопать то, что запросто потянет на диссертацию. Тем разных, вроде бы, предостаточно, но они не всегда актуальны. А вот они, Рогалевы, по утверждению старушки, много путешествовали и даже открывали какие-то острова. Паша жевал блин и усиленно делал вид, что внимательно слушает бабушку.

– Рассказывай мне, бабуля, о чём хочешь, – сказал он.– Но только сильно не грузи! Я не доктор наук, потому могу и не выдержать… Мозг от всяких научных терминов может отключиться. А мне, в мои молодые годы, такой радости не надо.

Естественно, Роза Алексеевна, особо не вдаваясь в глубину научных проблем, начала охотно рассказывать внуку, какими замечательными людьми были её друзья юности, видные учёные Рогалевы.

Паническое настроение

Не сговариваясь, Майя и Дима слетели вниз с балкона и стали кружить над летней столицей, над крышами домов. Они судорожно сверху, с высоты птичьего полёта, искали те развалины, из которых они явились сюда в непонятный и неведомый мир.

Потом спустились пониже и начали летать между домами, пугая ворон и других миролюбивых птиц. Ничего похожего на разрушенные дома и старые стены они не заметили. Да и никогда их и не было в этом районе.

Приземлившись на крышу небольшого магазинчика, они перевели дыхание.

– Мерзкая старуха Роза Алексеевна, – возмутился Дмитрий,– поминает нас с тобой, Майя. Как будто мы мёртвые,

– Успокойся, Дима. Какие мы сейчас и кто, на самом деле, нам трудно понять. А эта самая старуха – наша с тобой подруга, студентка филологического факультета МГУ Роза Сбитнева. С отделения прикладной лингвистики. Она – близкий для нас человек. Не больше и не меньше. Она и послала нас за этими чёртовыми леденцами – монпансье.

– Она совершенно не виновата в наших бедах. Мы могли бы никуда и не ходить. Это, вообще, было не обязательно, Майя.

– Если бы мы знали, где нас подстерегает беда, то, конечно бы, без всякого сомнения подстраховались. Как я поняла, Роза и теперь, на старость лет, умная и добрая. Наверное, потому она мудрая, что всю жизнь и занималась прикладной лингвистикой, Так получается.

– Ты путаешь. Она училась по специальности – русский язык и литература.

– Всё верно. Я вспомнила! Просто она много говорила и о прикладной лингвистике. Ты прав, Дима. Роза решила стать обычным учителем. Без всяких претензий на что-то большее и… научное. Хотя ведь и там можно отличиться…

Он обнял свою Майю бестелесными руками, явственно ощутил её тепло и… разряженную, неестественную плоть. Но, в любом случае, какие же они, к чёрту, привидения? Да ещё, одновременно, и мёртвые, тела которых зарыты на одном из столичных кладбищ. Нет сомнения, где-то очень далеко, за городом.

Если раньше они оба считали, что жизнь не способна выкинуть с ними таких странных фокусов, то теперь их мнение изменилось. Они даже начали понимать, что жизнь и смерть – это одно и то же. Да и нет никаких параллельных миров. Все они тесно переплетены друг с другом. Просто заметны и осязаемы не всегда и лишь отчасти. Не каждому ведь дано увидеть дальше собственного носа.

Но им сейчас было глубоко плевать на свои внезапные озарения. Они не понимали главного. Почему они оказались здесь, по какой причине? Кто так нелепо и жутко подшутил над ними и на каком основании?

Пока стоял летний день, и на улице их далеко не каждый мог заметить. Но вот-вот наступит вечер, и трудно будет Дмитрию и Майе укрыться от любопытных и наполненных ужасом людских глаз. Впрочем, и при дневном свете, при желании, можно было их разглядеть. Белые, полупрозрачные, с чёткими очертаниями лиц. Гораздо ужасней Майи смотрелся Дмитрий с пусть небольшой полупрозрачной, но хозяйственной сумкой на плече.

С крыши маленького магазинчика, они увидели большую вывеску, на которой большими зелёными полихлорвиниловыми буквами было написано: «ЧАСТНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ ПАРАНОРМАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ». Не задумываясь, они решили заглянуть туда. Может быть, кто-нибудь там даст ответ, кто они теперь и что с ними происходит.

Роголев и Ликнова легко проникли сквозь бетонные стены в просторный кабинет, заставленный колбами и пробирками. Там за большим столом сидел в белом халате седой старик в больших роговых очках и сквозь лупу разглядывал какую-то бурую жидкость.

За другими столами располагались несколько молодых парней и девушек и тоже занимались перемешиванием разных жидкостей, разглядывали их, нюхали и записывали, по старинке, результаты своих наблюдений в толстых журналах с разлинованными страницами.

Майя и Дмитрий приземлились прямо на один из шкафов, стоящий перед седым стариком. Конечно же, они очень хотели, чтобы профессор необычных наук обратил на них внимание и дал им дельный и необходимый совет. Ведь, явно, он много знает и умеет.

Именно сейчас им требовалась помощь не ортодоксального учёного, а того, который проник в тайны Мироздания и умышленно не всё и не всем договаривает. Короче говоря, владеет тайной, но основную её часть скрывает от человечества потому, что оно пока не созрело для того, чтобы многое знать. Его знания, проще сказать, предназначены только для избранных. А седой мыслитель с колбами и мензурками умственно отсталым просто не мог быть, по определению. Во всяком случае, так считали новоявленные привидения.

Старик медленно поднял вверх глаза, открыл рот, и его челюсти моментально выпали изо рта в одну из прозрачных пластмассовых чашек с белой жидкостью. При этом они мгновенно растворились.

Специалист по самым аномальным явлениям нашёл в себе силы встать на ноги и тут же упасть на стол, уткнувшись носом в бурую жидкость. Молодые люди за столами тоже не остались безучастными к происходящему. Они вскочили с мест и галопом помчались к выходу. Одно дело – не очень понятные явления, но совсем другое – самые настоящие привидения.

Наверняка, большинство любителей этого общества рассуждать о природе аномальных явлений, то есть почти все из них вспомнили, что они имеют нормальные профессии, и пришла пора окончательно понять, что кроме чудес, существуют и текущие земные заботы.

Что касается старика, то тут произошёл клинический случай. Не выдержало сердце. По этой простой причине из обмякшего тела вылетела самая настоящая душа в виде белого облака и тут же обрела полупрозрачную форму с определёнными чертами лица и тела.

Получилось так, что учёный, кстати, бывший полицейский-криминалист, подполковник в отставке, на какой-то период времени стал тоже привидением. Да не простым, а выражающимся, в основном, с помощью ненормативной лексики. Проще говоря, это была площадная брань.

Улетая прочь, он недружелюбно произнёс:

– Какого чёрта вы мне померещились, негодяи? Все планы порушили, гады!

– Сам ты такой! – огрызнулся ему вслед Дмитрий.– Доктор букинистических наук! Денежки делаешь на доверчивых и недалёких молодых людях!

Майя только весело рассмеялась. Потом улыбнулся и Дмитрий.

Добросердечная Роза

Ничего другого они не могли придумать, поэтому вернулись на балкон квартиры, где их активно поминали бабушка с внуком. И уже не только блинами.

Им с балкона всё было видно и слышно. Павел наливал себе в стакан фруктовой воды, а Роза Алексеевна с задором, но довольно печально пела:

– Весь зал от страха дрожал,

Барон убитый лежал,

И только скрипка без слов

Кончала «Танго цветов».

Сделав внушительный глоток воды, внук саркастично заметил:

– Как же ты обожаешь шансон, бабуля! Прямо патология какая-то! Только без обиды, бабуля.

Она внимательно посмотрела на Пашу, покрутила пальцем у виска:

– Шансон? Какой шансон? Да это же стихи Василия Андреевича Жуковского. Русская классика.

– А ты его лично знала?

– Павлик, ну как я могла его знать, если он до рождения Александра Сергеевича Пушкина уже был гением и классиком.

– Странно. А я считал, что, кроме Пушкина, у нас в древности никого из писателей не было.

– Какая древность, Паша? Не заставляй меня долго и судорожно смеяться.

– А что я смешного сказал?

– Ты сообщил мне, специалисту преподавателю русского языка и литературы, что у нас, в России, кроме Пушкина не было писателей. А Державин, Батюшков, Полонский, Тараканова, Соллогуб… Бенедиктов, в конце концов! А до них! Там множество великих прозаиков и поэтов.

– Прямо чудеса какие-то!

– Я до самого вечера буду тебе только перечислять, что у нас было и чего не было. Жаль, что ты такой же никчемный, как и твой, давно уже покойный, дед Григорий Семёнович Химов. Потому и я теперь до гроба ношу эту фамилию. Да и ты, кстати, тоже.

– Я уже слышал, что дед был вечным пьяницей и, вроде как, слесарем по ремонту автомобилей. Но не всем же иметь верхнее… образование.

– Причём здесь, высшее образование, Павлик? Надо быть умным, трудолюбивым, начитанным, а не любителем говорить вздор. Так вот, твой непутёвый дед и умер в сорок лет.

Но внук её тут же не без гордости заметил, что ему уже двадцать пять лет, а он не пьёт и не курит. Нет у него такого желания. Ведёт здоровый образ жизни.

Внучек налил из бумажного пакета виноградного сока в стаканы и себе, и бабушке. Взял в руки шоколадную конфету.

– Давай помянем и его, – предложил он, – деда, Григория Семёновича.

– Давай помянем. Всё-таки, я его, балбеса, любила.

Они сделали по глотку сока, съели по конфете, не проронив ни слова.

Возникшей паузой воспользовались Дмитрий и Майя. Они проникли в комнату и зависли почти под самым потолком перед бабушкой и внуком.

Павел взглянул на них и тихо прошептал:

– Всё! Я переутомился, бабушка. Мне уже начинают мерещиться какие-то голографические фигуры. Но не совсем прозрачные, а белые.

– Не говори ерунды, Паша. Голография во всём мире находится под полным запретом. Она опасна для здоровья.

– Тогда что же за граждане висят почти над нашим столом?

Роза Алексеевна посмотрела на неразлучную парочку привидений и с доброй, почти лучезарной, улыбкой сказала:

– Это, Павлик, обычные привидения. Перед тобой – Майя и Дима. Такими они были в свои восемнадцать лет, в студенческие годы, на втором курсе. Узнали, что мы их поминаем и прилетели навестить меня. Для меня эти фантомы – самые желанные гости.

Старушка приветливо помахала им рукой, они ответили Розе тем же.

Павел крепко вцепился пальцами мощных рук в край стола и простонал:

– Скажи им, бабуля, чтобы они убирались отсюда прочь! У меня не то, что бы от страха, но по какой-то причине отказывают ноги.

– Я не подумаю прогонять Майю Георгиевну и Дмитрия Аркадьевича. Надо же мне с кем-то общаться. Пусть даже они у нас теперь и живут, то есть обитают. Квартира большая. Места хватит всем. А для призраков – здесь простор. Они для меня, как родные.

Привидения в ответ радостно закивали головами.

Очень медленно и осторожно Паша сполз на пол и на четвереньках побежал из комнаты прочь. Примерно так же скачут ещё не объезженные североамериканские мустанги. Но его можно понять. Ведь к чему-то необычному и не совсем понятному сходу не привыкнешь. Требуется определённое время.

Роза Алексеевна ещё налила себе в стакан соку и начала неторопливо и обстоятельно рассказывать о своей жизни, местами содержательной, но порой и непутёвой. Впрочем, как у всех нормальных людей.

Они слушали внимательно и кивали головами. При этом не знали, каким образом спросить у своей давней подруги, что им делать и как выбраться из дикой и непонятной ситуации. Ведь она же их в годы своей юности послала в супермаркет за этими чёртовыми брусничными леденцами. Но они не могут угостить хозяйку сладостями более, чем полувековой давности потому, что они их так и не купили.

Ясно, что теперь Роза Алексеевна очень плохо помнила то, как проходило молодёжного застолье по случаю её очень и очень давнего дня рождения. Далеко ведь не каждый из нынешних господ и дам солидного пенсионного возраста ощущает себя восемнадцатилетним, Многое утонуло в беднее памяти, и ничего тут не попишешь. Понятно, что Химова не помнила того, как Дмитрий и Майя отправились в супермаркет за брусничными монпансье в железной банке. Может, было, может, и нет. Кто его знает. Да и разве всё упомнишь.

А вот сейчас приветливая старушка ничем не могла помочь своим друзьям давней юности. Тайны и проблемы такого рода и вида, наверное, ещё ни одну сотню лет будут покрыты мраком. Не скоро явное существование в земном мире призраков и подобных явлений найдёт более или менее разумное объяснение даже со стороны академиков и членов-корреспондентов РАН. Ибо в темноте полной и невежестве прозябает человечество, но не ведает об этом. Да и ничего оно и не желает знать… Может, и не дано.

Видимо, набравшись смелости, относительно твёрдой походкой к столу вернулся и Паша. При этом, не поднимая головы, тихо поинтересовался:

– Они ещё здесь?

– А где ж им ещё быть, Пашенька? – томно сказала старушка. – Они ведь, считай, у себя дома. Мы ведь неразлучны были в молодости.

– Если неразлучны, тогда ладно, – он налил в свой стакан, на сей раз, не сока, а фруктовой воды. – Когда неразлучны, как стайка австралийских попугаев, просто… замечательно. Я точно знаю, что есть такие птички, которые чётко и конкретно называются неразлучниками.

– Ну, и, слава богу. Видишь, какие они милые, Павлик.

– Я, как-то, этого не заметил.

– А ты присмотрись к ним внимательней!

– Не буду,– промычал внук.– У меня нормальное сердцебиение, но пока… Они безобразно машут своими… расплывчатыми руками и широко раскрывают рты. Разве такое нормально, бабуля?

Павел закусил губы и отвернулся в сторону.

Бабушка нежно погладила внука по голове и сказала:

– Глупыш ты у меня. Здесь с их стороны нет никакой агрессии. Они просто интересуются, как им вернуться в нашу жизнь. Я не знаю ответа на поставленный вопрос. Но буду пытаться, как-то, помочь своим друзьям.

– Ну, и товарищи, у тебя, бабуля. Ты даже въехать не можешь, что они – фантомы! С каким удовольствием ты ловишь глюки, и я тоже… вписался в тему.

– Кстати, Павлуша, «глюк» в переводе с немецкого языка означает «счастье».

– Но мы-то, бабуля, как бы, даже и не немцы, и даже не англичане. Нам с тобой по барабану, что там и как у них называется. Если они счастливы от глюков, то нам, слава богу, такая радость не дана.

Роза Алексеевна подняла голову вверх и обратилась к привидениям:

– Друзья мои, вы похоронены на совершенно новом кладбище. Но вы помните, где это находится. Мы в молодости туда всей компанией на рыбалку ездили. Там есть озеро и ещё стоит прямо у дороги силосная башня. Но, может быть, это даже и парашютная вышка. Слетайте туда! А потом, что-нибудь будем придумывать… вместе. Во всяком случае, если вы, дорогие мои, не воскреснете, то успокоитесь.

Привидения кивнули головами и вылетели из квартиры, легко пройдя сквозь толстые бетонные стены.

На собственных могилах

Они, конечно же, не забыли, что их самая близкая подруга и в юности была добросердечным, отзывчивым и умным человеком. Может быть, по этой причине она не стала даже депутатом окружного совета. Наверное, не подходила для этого сплочённого коллектива по всем статьям.

Старушка Химова, а в девичестве Сбитнева, многое успела рассказать новорождённым привидениям, Майе и Дмитрию о своей жизни. Ничего особенного. Всё трафаретно, традиционно, понятно… Работала преподавателем русского языка и литературы в средней школе. Только два года тому назад прекратила трудовую деятельность. Надо же когда-нибудь и отдохнуть.

Если в одной из своих предыдущих жизней вам приходилось быть привидением, то вы, наверняка, подсознательно представляете, с какой стремительной скоростью передвигаются призраки и фантомы. Но если нет, то уж поверьте, что это так. Даже реактивному самолёту за ними не угнаться. Здесь явное и абсолютное превышение скорости света и, пожалуй, мысли.

Конечно же, имеется в виду настоящая, человеческая мысль, а не сгусток неумеренного бреда, позаимствованного из социальных сетей.

Но это дело десятое. Если сказать коротко, то через пару секунд Дмитрий и Майя оказались у собственных могил.

Тяжко вздыхая, они присели на скамеечку перед довольно скромными, но бетонными памятниками, покрытыми пластмассовыми пластинами под серый «гранит». Правильно. Фамилия у обоих одна – Роголевы. Значит, они муж и жена. Так они в молодости и планировали.

Майя нежно прильнула к нему и сказала:

– Какие же мы с тобой старые на этих керамических фотографиях!

– Майя, я, вообще, не уверен в том, что на фото мы с тобой. Когда-то ведь эта чертовщина закончится.

– Хочется верить, Дима. Но только как же и когда такое произойдёт?

– Обязательно произойдёт. Не может же дикий и жуткий кошмар длиться вечно!

Он осмотрелся вокруг и обратил внимание на то, что здесь, на кладбище, они не одни. Привидений тут находилось предостаточно, самых разных. Занимались призраки своими делами, если их схоластичные полёты можно назвать полезным занятием. Но следует заметить, что всё имеет определённый смысл, только он зачастую не объясним и не всегда понятен.

Но только один из фантомов обратил внимание на Дмитрия и Майю. Он не очень решительно подлетел к ним и, поклонившись, представился:

– Василий Игнатьевич Поронов. Если по-земному выражаться, то умер в прошлом году в возрасте пятидесяти лет. Не пил, не курил, плотник шестого разряда. Моё тело лежит почти рядом с вашими.

– Ничего в могилах нашего… не лежит,– возразил Дмитрий.– Нас там нет!

– Совершенно верно и логично, – согласился с его словами Поронов. – Там только оболочки. А все мы сейчас обитаем в самых разных мирах. А здесь только сгусток энергии, часть общей информации. Извините, а вы сейчас в какой обители находитесь? Или это секрет?

– Ничего секретного. Мы всё ещё там, вернее, здесь, в земном мире, – пояснила Майя, – пошли за брусничными леденцами в супермаркет, и вот… стали привидениями. Превратились в них.

– Никто ни во что и никогда не превращается, – возразил Василий Игнатьевич, присев рядом с Дмитрием.– А то, что вы называете привидением, всегда существует. Это лишь часть сути всего живого и условно не живого, любого предмета и явления.

– Может быть, вы, Василий Игнатьевич, подскажете, как нам вернуться к нормальной земной жизни? – поинтересовался Дмитрий. – А то мы не знаем, в качестве кого тут находимся и что, вообще, произошло.

– Так вы – просто мытари, те самые, кто застрял между мирами,– почесал прозрачный затылок Поронов. – С вами дело складывается довольно сложное. Вы не определились. Получается, что никто вас и нигде не ждёт, да и никто не терял. Вот так-то, Дима и Майя.

– Откуда вы знаете наши имена, – удивилась Майя.– Или мы с вами раньше где-то встречались?

– Обычная мирозданческая телепатия, – пояснил Поронов.– Но мне, как бы, пора просыпаться в своём новом мире. Если задержусь, тоже стану мытарем, таким же, как и вы. А мне такое не нужно. Обожаю опредёленность.

– А как же мы? – поинтересовалась Майя.– Что будет с нами?

– Ничего страшного не произойдёт, – успокоил их Василий Игнатьевич,– так вот и будете летать. Может, тысячу лет. Человеческой пищи таким, как вы, не требуется. Вам не тепло и не холодно. Одним словом, есть кое-какие преимущества…и они должны вас радовать.

– От своего нынешнего состояния, – сказал Дима, – восторга мы не испытываем.

– Со временем привыкните к своему новому состоянию, – заверил их Поронов.

– Нет ничего особо плохого в том, что вы – привидения. Здесь, между обителями, всё просто. А в других мирах всё почти, как на Земле. Некоторые так и хотят обмануть ближнего своего и ограбить. Но вы теперь порядочные существа, Так что, держитесь вместе и не давайте себя в обиду.

Он стремительно взлетел вверх и затерялся в кронах высоких белых берёз.

Майя с надеждой посмотрела на своего любимого, однокурсника и одноклассника и предположила:

– А может, мы с тобой просто спим, Дима?

– Ты же знаешь, Майя, что нет. Всё гораздо серьёзней, чем мы с тобой предполагаем, и с каждым мигом всё не понятней.

Не сговариваясь, они перелетели со скамейки на ветку дерева.

К их могилам неторопливо подходил не такой уж и старый бич. Впрочем, у людей подобного рода и вида зачастую визуально возраст не определишь. Да и сами они не знают, сколько минуло им. Тоже мытари, но в условно плотном состоянии, в «твёрдой» земной рубашке.

Бродяга устроился на той скамейке, где только что сидели они. Достал из внутреннего кармана поношенного пиджака начатую бутылку с водкой, из бокового – кусок копчёной колбасы. Глянув вверх, отчитался, перед небесами:

– Всё кладбищенское, всё готовое и даже водка имеется прямо в бутылках.

А я вот вас вижу, покойнички. Вы, как бы, привидения. Вот вас и поминаю. Будьте здоровы у себя, на том свете! Скоро и я к вам подойду.

Он сделал большой глоток прямо из горлышка бутылки, закусил колбасой и тут же растянулся на скамейке. Уснул мгновенно.

Дмитрий и Майя решили вернуться в квартиру к Розе Алексеевне. Больше им деваться было некуда. Мытари, одним словом.

Фантомы обретают речь

Павел находился в гордом одиночестве. Увидев, как рядом с ним в воздухе зависли два уже знакомых ему привидения, только махнул рукой. Уже привык к происходящему. Но он им сообщил:

– Вы не думайте, что я – никчемный человек. Я просто здесь отдыхаю, нахожусь в отпуске и одновременно в гостях у бабушки. А живу в Красноярке. Мне уже двадцать пять лет. Наверное, скоро женюсь, правда, пока не знаю, на ком.

Он поднял палец вверх и продолжил:

– Я, между прочим, работаю и не каким-нибудь там, менеджером или прохвостом. Я – на алюминиевом заводе пашу. Рискую здоровьем. Электролизник.

Привидения, конечно же, по виду этого крепкого парня давно уже определили, что к категории двуного офисного планктона его отнести трудно. Серьёзный работяга, а не шут гороховый. Правда, юмор и ему не чужд.

– Я на электролитовых ваннах стою, – пояснил Павел. – Труд не очень лёгкий. Зато получаю нормально. Из-под моих рук выходят алюминиевые чушки, это такие слитки. Без алюминия почти ни одно серьёзное производство не обходится.

Майя и Дмитрий уважительно закивали головами.

В гостиную вошла Роза Алексеевна и констатировала:

– Опять хвастаешься, Павлик? Впрочем, парень ты не плохой, но бывает, что преувеличиваешь свои возможности и способности.

– Я такой, как все нормальные молодые люди.

– Тут я, пожалуй, с тобой согласна. Ты даже лучше, чем многие. Но шибко нос не задирай, будь скромнее, Паша.

Она посмотрела на привидения и предложила им:

– Опускайтесь вниз! Чего там, в воздухе висеть? В ногах правды нет… Не то сказала, но не важно. Присаживайтесь на диван. А я побуду рядом, в кресле.

Так они и сделали. Хозяйка, присевшая в кресло, осталась довольной. Конечно же, она поинтересовалась, побывали они на своих могилах или нет. Те утвердительно кивнули полупрозрачными белыми головами и тут же развели руки в стороны.

Роза Алексеевна поняла, что и там Дима и Майя не нашли ответа на вопрос, что им делать и как быть. Да и нет такого существа, которое могло бы в подобном положении, можно сказать, в экстремальной ситуации всё разложить по полочкам. Оставалось уповать только на высший мирозданчекий разум, то есть на самого господа бога. Больше не на кого.

Может быть, он не забыл о них. А то ведь уже изрядно поднадоело им бездельничать и просто так летать в виде привидений над головами впечатлительных прохожих. Дмитрий и Майя – не простые ведь мытари, а такие, что даже ещё, по земным понятиям, и не умирали. Или умирали? Может быть, просто не помнят об этом.

Получается, что у них произошла потеря памяти даже за пределами привычного физического состояния, полная амнезия на подсознательном уровне. Она, конечно же, вполне, возможна после автомобильной аварии со… смертельным исходом.

– Мы просто вчера так хорошо с друзьями провели время, – разоткровенничался Павел, – и поплясали, и попели. А чем мне ещё заниматься? Ведь я и в отпуске. Имею я право повалять дурака. Я отдыхаю.

В комнату вошёл робот и кот с вздыбленной шерстью и поднятым вверх хвостом. Его, явно, раздражали привидения.

Старушка Химова отдала распоряжение роботу:

– Ты, Ромбик, иди и накорми чем-нибудь нашего нервного и рыжего кота Вовку, и оба оставайтесь в своей маленькой комнате. Видишь, как он волнуется. Так и готов наброситься на моих друзей.

Робот, мигнув лампочкой, аккуратно взял Вовку всеми своими четырьмя гибкими руками и унёс из большой комнаты. Кот, разумеется, протестовал и капризничал. Но сопротивляться было бесполезно.

А хозяйка квартиры напомнила привидениям, что звуки – всего лишь, вибрации воздуха, а потому, если они попробуют, то смогут внятно и чётко говорить. Так общаться будет легче. Да и время с пользой пройдёт.

Не сразу, но минут через тридцать Дмитрий и Майя без особого труда начали издавать громкие звуки, а потом и отдельные слова. А через час уже свободно общались и Розой Алексеевной, и Павлом.

Первым делом они поинтересовались тем, что произошло на дне рождения её Розы, когда ей исполнилось ровно восемнадцать лет.

– Дорогие мои, разве ж я помню, что было и как! Ведь столько времени прошло. Но то, что вы прожили до восьмидесяти лет, абсолютно точно. Я даже могу всё подробно рассказать о ваших детях и внуках.

– Не надо! – махнул белой полупрозрачной рукой Дмитрий. – Мы никого не желаем знать из нашего непонятного… будущего!

– Но почему же? – удивилась Роза Алексеевна.– Ведь своих надо знать и помнить даже собственной после смерти. Не будьте эгоистами, дорогие мои!

– Понимаете… Понимаешь, Роза, – пояснила Майя.– Нам не интересно знать то, что с нами пока не происходило. Да ведь и страшно всё это.

– Ни к чему лишние знакомства! – уверенно заявил Дмитрий.– Не надо пугать себя и своих родственников, неизвестно откуда взявшихся.

– Да. История абсолютно дикая,– вклинился в беседу и Павел. – Что-то несуразное получилось. В таком состоянии я, наверное, сошёл бы с ума.

– В жизни всё бывает,– серьёзно заметила старушка Роза,– потому и паниковать не следует. Спокойно ждите – и всё наладится.

Все четверо понимали, что с юными Рогалевым и Ликновой произошло более полувека назад даже не путешествие во времени, а нечто непонятное. Вроде бы, Дмитрий и Майя остались там, в мире прошлого и не умирали, и не проживали здесь до старости… Ну, тогда почему они находятся в этой комнате и в виде привидений? Да и они ли это?

Возможно, Дмитрий, Майя, Роза и Павел – лишь часть копии той обители, в которой происходят истинные события. А здесь лишь один из дубликатов того, что могло бы случиться. Но кто знает, что истинно, а что – нет?

– В голове моей, словно медведь заблудился, – признался Павел.– Да ещё и никак не может найти выхода. Но вам обоим гораздо сложней, Дмитрий. То, что происходит, не может происходить.

– Не может, – согласился с ним Дмитрий.– Но нам от этого не легче.

– Когда же, наконец, медведь в твоей голове, Павлик, впадёт в спячку. Отпуск-то скоро кончится. Походил бы по музеям, – порекомендовала ему Роза Алексеевна. – Да и взрослый ты уже, тебе, прямо скажу, женится пора, создавать семейный очаг и личное счастье. Можно поступить учиться в какой-нибудь университет, на заочное обучение. А что? Это не помешает. Ты же знаешь, Павлик, как я тебя люблю и плохого тебе не посоветую.

– Знаю, моя славная бабуля? – сказал Паша. – Но ты мне сейчас дала целую кучу добрых советов. Так с чего же мне начинать?

Но ответить она не успела. Послышался грохот, и все увидели появившегося посреди большой комнаты огромное почти прозрачное змеевидное существо с огромной бычьей головой и маленькими рожками. Несколько раз шевельнувшись, оно оцепенело и стало мутными коричневыми глазами осматриваться вокруг.

Неудачное колдовство

Павел, не раздумывая, упал с кресла на пол. Даже храбрая Роза Алексеевна в изумлении открыла рот и всем телом прижалась к спинке дивана. Дмитрий и Майя слились в одно целое и приготовились к обороне.

Привидение огромного безобразного дракона-змея, внимательно разглядев всех присутствующих, смутилось и сказало на чисто русском языке:

– Извините, я – Филарет. Может быть, попал не туда. Но вы случайно, не видели здесь большого чёрного муравья Полидора?

– Ни Полидора, ни помидора мы здесь не видели, – прошептала старушка Роза.– Вы так внезапно появились, уважаемый Филарет, и я с вашим появлением мгновенно вспомнила, что все мы смертны.

– Мне неудобно, что так всё получилось, но я не ставил перед собой цели кого-то напугать. Очень сожалею, что мне не удалось доставить вам радость и удовольствие, – Филарет поклонился.– Вообще-то, я из давних времён и обитаю на Планете больших змей. А моя вспомогательная тонкая оболочка ищет в вашем мире муравья Полидора.

Окончательно осознав, что им ничего не угрожает, Майя и Дмитрий разъединились. Филарет поклонился им тоже.

– Ну, как тут быть спокойным и уравновешенным? – пролепетал Павел, выползая из-под стола.– Таких жутких привидений, как вы, Филарет, не бывает.

– Если я перед вами, значит, бывает, – обиделся дракон-змей. – Я ведь совершенно не виноват в том, молодой человек, что вам мерещится всякая ерунда. Понятно, я не себя имею в виду.

Лицо Павла вытянулось, и он с изумлением поинтересовался:

– А что, неужели существует ещё что-то более страшное, чем вы?

– О! Когда вы, к примеру, увидите пятиглавого Жору Громыхало, – то ли оскалился, то ли улыбнулся Филарет. – Вот когда вы увидите Жору, то до конца своих земных дней будете ходить и удивляться.

– Честно говоря, – откровенно призналась Роза Алексеевна,– мы и вас, Филарет, не ждали в гости. Поэтому…

– Всё ясно. Но вот я смотрю, у вас тут два привидения-мытаря. Они застряли между мирами, – пояснил змей.– Они ещё не умерли… по-земному, но уже успели стать призраками. Постараюсь им помочь. Правда, не знаю, получится ли.

– Мы были бы вам очень благодарны, – сказал Дима.– Ведь привыкнуть к такому состоянию никак не можем. Временами даже впадаем в отчаяние.

– Да. С нами творится что-то невообразимое, – добавила от себя Майя. – Сами посудите, были нормальными семнадцатилетними людьми, а стали призраками.

Не дав ей договорить, Филарет махнул своей трёхпалой когтистой лапой. Этот жест красноречиво говорил о том, чтобы молодые привидения следовали за ним.

Он моментально исчез, его примеру последовали Дмитрий и Майя.

Полёт их был стремительным. Буквально через несколько секунд они оказались на огромной солнечной поляне. Там на сером камне сидело такое же змееподобное привидение, в зелёной юбке и кофте, в красном полупрозрачном платочке и в очках.

Вероятно, эта драконша перебралась из одной обители в другую, пусть не так давно, но довольно в зрелом возрасте.

Филарет указал лапой на Майю и Диму и пояснил драконше:

– Бабушка Клотильда, им надо помочь! Мотаются вот…

– Сама вижу, Филарет, что это мытари. Но здесь особый случай. Они ведь, как бы, одновременно и там, и здесь. Не умерли и заново не родились. Могу только помочь им стать, к примеру, домовыми или лешими. Всё дело какое-то, полезное.

– Жаль, конечно, бабушка Клотильда,– угрюмо сказал Дмитрий.– Но нам хотелось бы вернуться назад и стать такими, какими бы были раньше.

– Ну, так я стараюсь, как могу. Уже вот… колдую,– проворчала старуха-дракон.– Возьмите у моих ног по серому камешку и приложите их к тому месту, где у вас раньше находилось сердце.

– А что теперь, у нас нет сердец? – ужаснулась Майя. – Совсем нет?

– Какое может быть у привидения сердце? – улыбнулся, как мог, Филарет.– Мы тоже с бабушкой Клотильдой бываем привидениями, правда, другого порядка. В таком состоянии и у нас нет никаких сердец и быть не может.

– Они для нас и для вас не предусмотрены по технологии, – пояснила Клотильда. – Берите в руки камушки и делайте то, что я вам велела.

Майя и Дмитрий с легкость подняли камушки и поступили так, как им рекомендовала бабушка-дракон.

Они так простояли несколько минут, но никаких изменений и превращений не последовало. Они не вернулись нормальными молодыми людьми в тот мир, из которого явились сюда.

Потом Клотильда велела им лечь на траву, активно ползать по ней и приговаривать: «Зелена трава, но не нашего родства. Яви иную травушку на радость и забавушку!».

Но и эта процедура, как и многие другие, оказалось бессмысленной и непродуктивной, не дала результатов.

Старушка встала на ноги-лапы и развела свои безобразные передние конечности в стороны. Она заверила их, что если найдёт в ближайшее время способ вернуть всё на круги своя, то Филарет обязательно отыщет Дмитрия и Майю. Найдёт их в любом месте, где бы они ни находились.

Привидениям очень хотелось в это верить. Больше ничего не оставалось делать, только надеяться на благополучный исход.

Если они выберутся из жуткой передряги, то внукам своим будут рассказывать, что однажды с ними произошло. Впрочем, скорей всего нет. Зачем пугать страшными историями подрастающее поколение? Да и кто поверит таким вот неправдоподобным рассказам?

Клотильда сняла с головы свой платочек, протёрла им очки. Потом махнула своей красной тряпицей, и в мгновение Майя и Дима оказались в квартире доброй и отзывчивой старушки Розы Алексеевны.

Пустые разговоры

Как раз в это время Павел терпеливо объяснял и даже с пеной у рта доказывал своей бабушке, что он сам и Роза Алексеевна – не совсем психически нормальные. Внук утверждал, что у него и бабули обычное групповое помешательство. Никаких привидений на самом деле нет, фантомы просто им мерещатся.

– Но мы уже здесь, Павел, – возразила Майя. – Реальный факт, и тут ничего не поделаешь. Мы существуем в таком вот странном и, можно сказать, жутком образе.

Дмитрий громко кашлянул.

– Когда вы оба не разговаривали, а молчали, – с дрожью в голосе сказал Павел, – ещё можно было бы жить спокойно. Но теперь, когда я слышу с потолка ваши голоса, то мне кажется, что конец света уже наступил.

– Однако ты, Павлик, не очень культурный и не совсем воспитанный мальчик, – урезонила его Роза Алексеевна.– Ведь можно же себя вести прилично.

Привидения плавно опустились на диван, и Майя с грустью сказала:

– Роза, мы понимаем, что уже успели надоесть вам обоим. Если надо, то мы удалимся навсегда или на долгое время.

– Брось ты, Майя говорить ерунду, – обиделась старушка Химова.– Как вы, мои лучшие друзья, которых я лично похоронила, можете мне надоесть? Но вот если здесь нарисуется пятиглавый Жора Громыхало, то привидений в этом доме станет в два раза больше.

– А я ведь ещё так молод, – проскрипел зубами Паша.– Мне, всего-то, двадцать пять лет. Надо ещё пожить.

Решив успокоить его, Дмитрий полетел к Паше и попытался обнять его своими белыми полупрозрачными руками.

Паша не то, что бы завопил благим матом, но громко зарычал. Дима понял, что поступил опрометчиво и необдуманно, и тут же перелетел на диван.

Дождавшись, когда внук окончательно успокоится, Роза Алексеевна начала расспрашивать Майю и Диму, помог ли им змей или дракон Филарет. Но выслушав обстоятельный, а порой и сбивчивый рассказ привидений, только тяжело вздохнула.

– Я лично займусь разрешением этого вопроса, – пообещал Павел. – У меня уже здесь, в Москве, много знакомых. Среди них есть экстрасенсы, маги, ведьмы и другие ответственные товарищи.

– Да, Паша, ты очень общительный человек. За короткий промежуток времени тебе удалось познакомиться в столице с многими. Правда, у меня знакомых в Москве чуть побольше, – заметила старушка Химова. – Но ведь я, всё-таки, коренная москвичка. А ты, Павлик, в отпуске. Но глубоко сомневаюсь, что все твои временные и случайные связи могут принести какую-то пользу.

– Ты, бабуля, недооцениваешь моих возможностей, – обиделся Химов младший.– Стоит только захотеть, то можно свернуть горы.

– Или собственную шею,– сказала Роза Алексеевна.– Или я не права?

– Ты не права,– спорил с ней внук.– Я много смогу. Не зря же меня не только в Красноярке, но уже и в Москве многие зовут Бароном.

– Бароном тебя зовут, Паша, потому, – пояснила старушка, – что ты не то, что бы ленив, как пятнадцать котов одновременно, но не организован.

– Мы были бы очень признательны Павлу, – сказала Майя, – если бы он нам помог. Ведь утопающий цепляется за соломинку.

– Конечно же, – подал голос Дмитрий, – в долгу бы мы не остались.

Разумеется, привидения особо не верили в великие и необычные возможности и способности Барона. Но мало ли. Вдруг что-то у него получится.

Роза Алексеевна внимательно посмотрела на своего внука и прямо, и довольно нравоучительно сказала:

– Мне не очень приятно, что ты называешь себя Бароном. Какой-то идиот дал моему внуку дешёвую кличку «Барон», и он, мой многоуважаемый внук, не только откликается на неё, но и сам себя так называет. Я протестую! Я с большим бы удовольствием и наслаждением нокаутировала этого глупого человека. Надо же, придумали – Барон! Никакой ты не Барон, а простой, мой мальчик – многоуважаемый Павел Борисович Химов.

– Чего ты распалилась, бабуля? – искренне удивился Павел.– Подумаешь! Это, всего лишь, прозвище. А если выражаться по-научному, то псевдоним. Многие писатели, художники, да и политики их имели.

– Но ты, Павлик, ни одно, ни другое, не третье! – возмущалась Роза Алексеевна.– Когда обычный, рядовой гражданин страны начинает скрываться под какими-то прозвищами, это не совсем нормально. Ты должен знать, что у нас, в столице, проживают воспитанные и культурные люди.

– Даже бомжи, – ухмыльнулся Паша. – Когда они выгребаются из подвалов, то, обязательно, первому встречному говорят: «Понаехали тут!». Это я уже слышал.

– Ты многого не понимаешь, Паша. Но скажу одно. Я безжалостно бы, окончательно и бесповоротно, невзирая на свою природную интеллигентность, скромность и даже застенчивость, задушила бы того паршивца, который назвал тебя Бароном! Сплошной стыд!

Они бы ещё долго спорили, но тут до Розы Алексеевны дошло, что они совсем не уделяют никакого внимания своим бестелесным гостям.

Конечно же, подобного рода дидактические беседы мало интересовали Майю и Диму. Их заботила только одна проблема. Они грезили о том, как бы вернуться назад, в недавнюю нормальную жизнь из странного и дикого то ли будущего, то ли такого же фантомного мира, как они сами. Правда, более плотного, чем их нынешние оболочки, короче говоря, телесного и… предметного.

Хозяйка дома, право, не знала, чем занять своих бестелесных друзей и, одновременно, гостей. Поэтому на короткое время замолчала и стала размышлять.

Но опять подал голос внук:

– Ты не сможешь, дорогая бабушка, задушить того, кто дал мне такое замечательное прозвище – Барон.

– Да я всё смогу! Не забывай, Павлик, я человек старой закалки и постоянной веры в светлое будущее. Нас ничем не пронять, потому что мы живём завтрашним днём. Завтра, дорогой Павлик, лучше, чем вчера.

– Завтра – всего лишь, линия горизонта, и оно ведь никогда не наступает, – пояснил Павел. – А ты этого, бабуля, не учла. Человек всегда просыпается в сегодняшнем дне с дикой и необузданной мечтой о завтрашнем.

– Не отвлекайся от конкретного разговора, – сказала старушка Химова. – Так какой же глупый и пустой человек назвал тебя Бароном? Я бы, в крайнем случае, его крепко бы отругала.

– Я тебе с полной уверенностью, бабушка, говорю, что ты не сможешь этого сделать, – стоял на своём внук. – Причина проста, как твой блин на сковородке. Того человека уже нет в живых, вот уже одиннадцать лет.

– Кто ж тот негодник, который нацепил на моего физически крепкого и не совсем глупого мальчика такое клеймо? – поинтересовалась старушка.– Жаль, что он убрался на тот свет, а не то я с ним бы серьёзно поговорила.

– Это мой троюродный дед и твой двоюродный брат, подполковник в отставке Серафим Герасимович Клыков, сообщил Павел. – Когда я был совсем маленьким, он мне и всем окружающим говорил: «Вот подрастает настоящий барон».

– А что? Барон – не так и плохо, – подал голос Дмитрий.– Звучит. Когда я был жив… то есть, можно сказать, я знаю одного парня, которого все звали Князь.

– У меня было даже двое знакомых… таких, – сообщила Майя.– Один – Царь, другой – Король.

– Вот видишь, бабушка, – взбодрился внук Розы Алексеевны, – не один я, как бы, дворянин на свете. Их великое множество.

– А ведь и правда, Серафим Герасимович был большим чудаком и фантазёром. Я совсем уже и забыла. А что? «Барон» – прекрасный псевдоним, определяющий суть твоей волевой личности и великого множества самых разных достоинств характера. Этого я не учла.

– Ты начинаешь взрослеть, бабуля, – улыбнулся Павел.– Мне это очень нравится. С минуты на минуту придёт мой друг Петя. Надо бы чем-то его… угостить. Он – парень компанейский.

– Хорошо. Я накормлю вас простыми и фаршированными мясом блинами, кроме того, в наличие имеются и бифштексы, – сказала Роза Алексеевна.– Их приготовила лично я, твоя бабушка.

– Прекрасно, бабуля! – оживился Павел. – Бифштексы мы точно уничтожим. А вот блины мне уже надоели. Отдай их соседям!

– Так и поступлю, – обиделась Роза Алексеевна. – Они будут очень довольны.

Майя и Дмитрий махнули ей своими полупрозрачными руками, давая понять, что срочно куда-нибудь слетают.

Она в ответ кивнула головой, понимая, что привидениям, конечно же, скучно слушать пустые житейские разговоры. А ведь когда они были живы, то любили поговорить. Да порой так, что их и не остановишь.

На Савёловском вокзале

Меняется время, да и люди преображаются вместе с ним. Куда же им деваться? Ведь они – неотъемлемая составная часть всего сущего. Тот, кто этого ещё не понял, тому только и остаётся сидеть или, точнее, зависать в интернете, ставить кому-то «лайки», делать селфи, ждать собственного признания и судорожно погружаться в непутёвые и примитивные игры. Вроде как, они таким образом развивают свой личный и общий, человеческий интеллект.

А Дмитрий и Майя полетели, куда глаза глядят. Самые настоящие органы зрения, правда, не похожие на человеческие. Но видят привидения, благодаря им, гораздо больше, чем дано чрезмерно зрячим людям. Тут ничего не поделаешь. У каждого своя стезя и способности.

Призраки прилетели на самый удалённый от квартиры Химовых вокзал – Савёловский. Мало ли. Может быть, там получат полезную информацию. Сразу же наткнулись на группу инициативных цыганок, которые нагло требовали кому-то погадать и, разумеется, денег.

Одна из молодых цыганок упрямо указывала пальцем на пожилую подругу и кричала ветхому, но ещё интеллигентному старику:

– Да, наша Аза даже мёртвых к жизни возвращает. А ты старый жмот ей даже пятьсот рублей не дал. Как это у тебя денег нет? Куда же ты их дел? Тебе государство пенсию платит! А ты с нами даже пообщаться не хочешь!

– Может оно кому-то и платит, – старик смачно плюнул себе под ноги, – но только не мне, милые девушки. Это очень условная и довольно символическая плата за мои пятьдесят лет рабочего стажа.

С этими словами он ушёл, ретировался. Но Дмитрия и Майю заинтересовала информация о том, что шестидесятилетняя Аза в четырёх разноцветных юбках в бардовой плюшевой кофте и цветистом платке способна творить чудеса. Уж она-то, наверняка, поможет им стать людьми. Ведь если мёртвых воскрешает, то… В этом плане у мудрой чародейки сложностей не будет, потому что они, вообще, не умирали. А потом они ей заплатят.

Дмитрий и Майя подлетели к Азе и предстали перед ней. Надо сказать, что если смотреть в упор на нечётко выраженный объект даже при ярком свете, то он обязательно будет виден. Не каждый среднестатистический гражданин обратит на такое явление внимание. Но тут его дело. Возможно, он начнёт убеждать себя в том, что «чертовщина», ему, всего лишь, мерещится, но в корне ошибётся.

Аза деловито извлекла из-под одной из юбок колоду карт и широко раскрыла рот. Но когда разглядела, что с вопросами к ней собираются обратиться привидения, застыла. Примерно так, как свежий холодец на морозе.

– Вы за мной, что ли? – произнесла она.– Но я совсем не цыганка, а кореянка. У меня и в паспорте написано.

У Азы внезапно начали подкашиваться ноги.

Обратив внимание на нестандартную ситуацию, к ней сразу же, на помощь, поспешили две молодых брюнетки, одетых примерно так же, как их наставница. Но, увидев, перед собой два невозмутимых привидения, они разбежались в разные стороны. Вероятно, в свободное от привокзальных дел время занимались физкультурой и спортом

Но тут к опасному месту уверенным шагом проковылял здоровяк, весь в клетчатом и упёрся взглядом в Дмитрия. Явный, самоуверенный представитель цыганской «крыши», а заодно и сплочённого коллектива привокзальных нищих.

– Ну, и что за дела? – прохрипел он, выставив пузо вперёд. – Вы что, прозрачные, ищите себе проблемы? Так вы их нашли.

– Ты, африканский бегемот на временном выпасе, не видишь, кто перед тобой? – громко и отчётливо произнёс Дмитрий.– Тебе что, жизнь твоя смешная надоела?

– Ты не из городской мэрии, – заметил здоровяк. – Я там почти всех знаю. Они – свои люди. Поэтому я сейчас буду вас наказывать.

Здоровяк попытался зацепить Дмитрия кулаком. Но, пройдя всем телом сквозь него, упал на асфальт.

С трудом поднялся на ноги и тут же задал вопрос:

– Вы что, в натуре, привидения?

– А ты что этого не понял? – полюбопытствовала Майя.– Если не понял, то мы тебя сейчас упакуем по полной программе.

– Ну, можно ведь, как-то, договориться,– сказал толстяк, отряхивая пыль с широких штанин брюк. – Нам лишнего не надо.

– Мы к тебе ночью прилетим, – предупредил Дмитрий. – У тебя нет никаких причин и шансов долго находиться в игривом и приподнятом настроении. Ты – птица долбонос с толстым клювом!

– А что я вам плохого сделал? – запротестовал «крышующий».– У меня работа такая… наблюдать. Вот я и наблюдаю. У меня такой бизнес.

– Больше не будешь наблюдать, – заверила его Майя, – станешь привидением, как мы. Тебя купили бандиты, двуногое и стоеросовое бревно. Да и сам ты – разбойник, отрыжка европейских и заокеанских ценностей.

– Так я запросто завяжу с такой работой,– пролепетал здоровяк, упав на колени.– Меня в Москве больше никто не увидит. Я срочно к себе, в Тамбов, рвану и там на дно… залягу. Никто обо мне и ничего не услышит.

– В могилу заляжешь, а не в волчье логово, под Тамбовом! – рассвирепел Дмитрий.– Я тебе гарантирую. Ты со своей философией отпетого негодяя и беспредельщика – не жилец!

Но здоровяк, в общем-то, не особо испугался угроз полупрозрачных белых существ, ибо от рождения был если не то, что бы храбрецом, а просто молодым господином с недоразвитым головным мозгом.

Однако же, взволновался и сообщил:

– Да у меня сам Клыкарь в друганах!

– И Клыкаря твоего на тот свет прихватим, – пообещал Дмитрий. – Будете вместе с ним вместе с воробьями московскими порхать.

– Что, в натуре, что ли? – спросил здоровяк. – Или пургу гоните? Мне, как-то, не желается быть воробьём или каким-нибудь голубем мира.

Больше сил с заторможенным парнем вести беседу у них не нашлось.

Привидения отлетели в сторону, и Дмитрий сказал:

– Вот они… ценности! Жаль, что они в таком замечательном городе теперь на каждом шагу, и нормальным людям от них не спрятаться.

– Дима, не ругайся, – она взяла его за плечо.– Скоро в России всё наладится. Да и надо же кому-то лес валить. Сначала воры, бандиты, ненасытные чиновники, за ними, так сказать, бизнесмены, а потом и гавкающие на страну… подключатся. Куда же их девать? Народное хозяйство поднимать надо.

– Верно, – согласился Дмитрий, – ни одна нормальная хозяйка тараканов в своём доме не подкармливает. Но она ведь их не отправляет на лесоповал, а просто уничтожает. Вроде, так.

Майя пожала плечами. Может быть, не нашла аргументов для возражения. Кто знает. Возможно, устала спорить со своим одноклассником и однокурсником, и теперь уже товарищем по несчастью.

В неведомом лесу

Им иногда казалось, что они неторопливо шли по неведомой тайге с диковинными деревьями, а ведь летели над травами и мелким кустарником. Иной раз прерывали полёт, чтобы посмотреться в широкие зеркала серебряно-синих родников. Но какой смысл это делать, если их лица не отражаются в воде? Правда, их такое обстоятельство уже не так сильно тревожило. Наверное, немного привыкли к своему необычному состоянию.

Они даже не ведали того, куда и зачем спешат. Они вели себя так, будто пытались уйти от погони или сами старались догнать кого-то. Но за Дмитрия и Майю никто не преследовал, и они тоже ни за кем не гнались.

Эти схоластичные действия были, всего лишь, их жалкой и тщетной попыткой что-то изменить. По большому счёту Роголев и Ликнова не впади в панику, но, всё же, чувствовали себя не в своей тарелке. Внезапные и зловещие метаморфозы, которые произошли с ними, заставляли их волноваться.

Надрывно стонали и скрипели вершины могучих деревьев, похожих на кедры. Шквальный ветер раскачивал их. Всё здесь было: утёсы, обрывы, ущелья, горные реки… Студенты опустились на ствол поваленного дерева. Им казалось, что особо спешить некуда потому, что они не знали, куда летят.

– Ты здесь впервые, Дима? – спросила она у Рогалева. – Или тебе знакомы эти места?

– Мне кажется, что я раньше, Майя, никогда не бывал в таких непроходимых чащах, – ответил он. – Самое страшное, что мы с тобой не бежим по тропам, а летим над ними.

– Может быть, зря мы улетели из квартиры Розы Алексеевны.

– Не знаю. Но мы всегда сможем вернуться туда. А пока будем искать выход из создавшегося положения.

– Как его искать и где?

– Если бы я знал.

Они не могли привыкнуть к тому, что тела их легки и прозрачны. Дмитрий и Майя понимали, что такого не должно быть. Их неплотные, можно сказать, воздушные тела при столкновении с любым твёрдым предметом запросто разлетались на мелкие части и потом сразу собирались в единое целое.

Но сейчас, почему-то, одноклассники были уверены в одном: необходимо пусть не так быстро, но двигаться вперёд, сквозь загадочную лесную зону. Может быть, такие полёты принесут хоть какие-то результаты.

– Посмотри, Дима, – она показала прозрачной рукой в сторону небольшой ложбины, – вон через ручей переходят мужчина и женщина. Направляются в нашу сторону.

– Я их вижу, Майя, – ответил он. – Они не такие, как мы. У них плотные тела, как у здешних деревьев, зверей и птиц. Эти люди в одежде, с рюкзаками или вещмешками за спиной, в зелёных брезентовых костюмах и кепках, в коротких резиновых сапогах.

– Совсем недавно мы были такими же, как они.

– Давай же не паниковать! Надо веселей смотреть на жизнь, Майя.

– Да я уже давно не паникую. Ты извини, конечно, но я, Дима, не готова в безудержном веселье кружиться среди берёз и сосен.

Мужчина и женщина подошли к ним, не выразив никаких эмоций. Присели рядом с Дмитрием и Майей на ствол поваленного дерева.

Переглянувшись, Роголев и Ликнова, покачали своими полупрозрачными головами. Они решили, что путники их не видят. Такой вариант исключать было нельзя. Не всякий разглядит в таёжном полумраке, почти прозрачные сине-белые сгустки энергии. А если и разглядит, то примет их за клочки специфического болотного тумана, отдалённо напоминающие силуэты людей.

Не поворачивая в их сторону головы, мужчина в штормовом костюме коротко сказал:

– Ошибаетесь. Мы вас видим и даже слышим, но ничем вам помочь не можем. Намерения у нас самые добрые. Можете в этом не сомневаться.

– Вы вместе с телами ушли в иную реальность, – попыталась что-то разъяснить его попутчица. – Вы растворились в ней вместе со своими телами.

– Но вы совсем не боитесь нас, как многие другие! – удивилась Майя. – Почему?

– В этом лесу не так часто, но встречаются существа, подобные вам, – объяснил мужчина с рюкзаком.– Мы уже привыкли к этому.

– Но поначалу мы испытывали страх, – призналась его попутчица. – Во всяком случае, мы поняли, что бесконечная жизнь многообразна. Если есть на свете звери, птицы, деревья, то почему бы ни существовать вам.

– Понятно, что вам, бестелесным, – посочувствовал студентам мужчина, – не очень приятно находиться в таком состоянии.

– Ничего страшного! – возразил Дмитрий. – Мы обрели новые оболочки, и они ничем не хуже, чем ваши. Не здорово, конечно, но жить можно.

– Мы умеем летать, ходить по воде, проходить даже сквозь камни, – заметила Майя. – Наши тела не горят, не тонут в воде.

– Лично я не могу порадоваться за вас. Всё это не интересно и не обязательно, – сказал мужчина в штормовке. – Одно только радует. Неплохо, что вы, почти сразу же сообразили, что попали в другую реальность. Прекрасно! Вы почти многое поняли.

– Вам необходимо двигаться вперёд, лететь, идти, ползти, – незнакомая женщина поднялась с бревна. – Возможно, это даст какой-то результат.

– Вы должны прислушиваться к нашим советам, – порекомендовал мужчина с рюкзаком. – Да и нет у вас другого выхода.

– А вы-то сами кто? – спросил людей с рюкзаками Дмитрий. – Правда, очень походите на обычных людей, но…

– Нам неизвестно, кто мы, – просто ответил мужчина с рюкзаком. – Да и нам не нужна эта информация.

– Просто идём, – пожала плечами его попутчица, – откуда и куда, не знаем. Разве это так уж и важно.

На прощанье они назвали свои имена – Алексей и Полина. Кроме того они убеждённо сказали, вероятно, нигде и никогда не рождались и не умирали. Получается, что они, всего лишь, скромные свидетели происходящего.

Люди с рюкзаками или существа в человеческом образе встали на ноги и моментально растворились в воздухе.

«Сжечь, не читая!»

Оглядевшись по сторонам, Дмитрий и Майя продолжили свой путь. Летели неторопливо, не предавая особого значения тому, что сказали им странные люди, теперь уже их знакомые, Алексей и Полина. Обычные тривиальные советы их сводились к тому, что только в движении Рогалев и Ликнова смогут добиться желаемых результатов. Но ведь без них понятно, что под лежачий камень вода не течёт.

Понятно, что студентам неведомо было, что практически в большинстве обителей Мироздания существует великое множество форм жизни. А если брать в целом, то число их бесконечно. Конечно же, Дмитрий и Майя не собирались мириться с тем, что произошло с ними. Их такой вариант не устраивал. Но что делать? Кто сможет им помочь? Существует ли реальный выход из создавшегося положения? Возможно, что сейчас они ощущали всё окружающее не таким, каким оно является на самом деле, а в искажённом, в нереальном виде.

К примеру, разум определённого человека, обитающий не в его головном мозгу, а снаружи, находится под влиянием и необязательной опекой самых разных мощных духов-элементалов. Общаясь довольно с милым собеседником, он даже не в состоянии понять, что принимает искажённую картину за реальность. Существо, которое он может принимать за друга или даже брата, может быть жутким монстром, у которого тоже своё восприятие мира. Так есть и, возможно, это необходимость.

Если бы Роголев и Ликнова знали, куда летят, то, наверное, не теряли бы времени в пути. Но сейчас их страстное, неуёмное желание вернуться к своему первоначальному, то есть естественному, обычному человеческому состоянию было подобно страницам непрочитанной и даже пока ещё ненаписанной книги. Что-то смутное и непонятное временами выплывало из новой реальности, которую сходу и спонтанно им не дано было объяснить и не понять.

По сути, их окружала не пустота, а нечто необъяснимое. Но им, призракам, судьба не давала и малейшей возможности понять, что же, в конце концов, с ними произошло.

– Я, все-таки, верю в то, что мы снова станем обычными людьми, – сказала Майя. – Может быть, скоро что-то нам станет известно.

– Правильно! Не может же долго продолжаться это безобразие, – выразил и своё мнение Дмитрий. – А если мы с тобой, Майя, смиримся с тем, что происходит, то пиши пропало. Будем надеяться и верить на благополучный исход.

Они опустились вниз к серому базальтовому камню неправильной формы. Их выбор для места очередной короткой передышки был спонтанным, ничем не мотивированным. Но с ними вновь произошло нечто непонятное.

Вмиг они очутились в просторном кабинете важного начальника. Ему было на вид под пятьдесят лет, грузный, наполовину лысый, с красным мясистым и широким лицом… В чёрном костюме, при галстуке. На столе – телефонные аппараты, компьютер. На стене висел портрет не человека, а волка с короной на голове. Чуть поодаль в стену был встроен средних размеров камин, в котором горел огонь. Почти рядом с ним стоял и средних размеров террариум. В нём, среди мелких камешков, песка и травы обитали две большие ящерицы тёмно-коричневого цвета.

Имелся здесь и ещё один стол, рядом с которым располагался по обеим сторонам ряд кресел. На столе лежала толстая чёрная папка, на которой крупными белыми печатными буквами написано: «Мои владения».

Этот толстый бугай с короткими, округлыми руками и ногами раскрыл её. Потом, не спеша, выложил на стол груду цветных фотографий, начал разглядывает их. На фотоснимках запечатлены леса, горы, поля, моря, города, заводы, фабрики, дворцы, самолёты, корабли… Он тяжело вздохнул, прекращая всё это рассматривать. Надоело.

Прищурив мутные зелёные глаза с красными зрачками, сидящий за столом чиновник остановил своё внимание на раскрытой пачке с сигаретами, мраморную пепельницу, массивную бронзовую зажигалку в виде волка, пожирающего овцу. Закурил, пуская не синий, не фиолетовый, а чёрный дым в потолок.

Дверь открылась, и в кабинет вошло восьмилапое, паукообразное существо около двух метров ростом, с человеческой головой. В лапах оно держало большую запечатанную картонную коробку, перевязанную широкой чёрной лентой.

– Положи свой груз на тот, второй стол! – распорядился чиновник. – Говори же, дворецкий то, что хотел сказать!

– Я, хозяин, только хотел узнать, – широкая чёрнобородая и безобразная морда паукообразного существа расплылось в улыбке. – Вы читали мою книгу «Борьба», которую я вам подарил неделю назад?

– Следуя распоряжениям Великого Волка, я бросил её в камин. Ты же знаешь, главный слуга, что на обложке книги было большими фиолетовыми буквами напечатано: «Сжечь, не читая!». Я так и поступил.

– Вечно Зиновий Авдеевич что-нибудь нелепое придумывает. Я понимаю, что он самый главный вождь и повелитель двуногих клопов. Всё в его руках, но не в лапах. Он ведь, всё же, человек, а не волк. Но даже на большом расстоянии от нас он творит чудеса и редактирует обложки чужих книг. Правда, он должен был знать, что мой фолиант под названием «Борьба» в огне не горит, в воде не тонет, и в землю её закопать невозможно.

– Ты опять мне будешь говорить, что идеи национал-социализма бессмертны. В конец обнаглел! Когда же ты покончишь свою жалкую жизнь самоубийством?

– Пока время не пришло, хозяин. Но мою книгу обязательно почитайте. Она избавит вас от скуки и даже малейшего желания самостоятельно мыслить. Не стоит этого делать. Я давно уже всё и за всех обдумал.

– Как только погаснет огонь в камине, возможно, я так и поступлю, если посчитаю, что мне это нужно, Владимир Семёнович.

– Ты разжирел на своём троне, Поликарп Терентьевич. Не радуют тебя ни власть и ни богатство. Что ты дальше собираешься делать?

– Буду учиться летать. Рабы построят для меня высокую башню, создадут механические крылья, и я потом полечу к Солнцу. Впрочем, там видно будет. Возможно, просто тут же, вокруг своей основной резиденции, полетаю. Вся эта чернь зажралась! Мне необходимо поднимать свой рейтинг.

– Перед кем его поднимать? Перед ничтожными существами, точно такими же, которые сидят в коробке, которую я принёс? Они – ничто! Биологический материал. Сегодня же я увеличу их. Пусть года полтора поработают, а потом мы снова превратим их в лилипутов и зароем в землю живьём. Как обычно.

– Можно, вообще, обходиться без двуногих тварей. Существует же робототехника.

– Она дороже обойдётся.

Паукообразное существо, Владимир Семёнович, склонилось над коробкой, которую принёс, развязал чёрную ленту, открыл крышку. На стол из своеобразного террариума для временного содержания и транспортировки мелких двуногих тварей начали выпрыгивать самые настоящие лилипуты.

Монстр с человеческой головой ловко и терпеливо ловил всех беглецов и возвращал назад. Коробку закрыл, поясняя, что если их увеличить до нормальных человеческих размеров, то это будет крепкий тягловый скот.

– Мне удалось обнаружить совершенно не освоенные и безлюдные пространства, – сообщил Владимир Семёнович. – Там хорошо можно погреть руки.

– Скучно мы живём, – Поликарп Терентьевич с трудом встал из-за стола и направился в сторону паукообразного существа. – Никак не соображу, почему, именно, ты являешься моим главным слугой, первым советником, дворецким и начальником охраны. Что ты за существо и откуда?

– Я – продукт времени. Ты никак не можешь понять, что не я твой слуга, а ты, Поликарп, купленная всеми нами мелкая шавка. За личное благополучие ты продал и страну, и народ. Но, надо сказать, что нас такой вариант устраивает.

– Ты бы заткнулся, Владимир Семёнович! Я терпелив до поры и до времени. Ведь могу запросто с тобой разделаться, как повар с картошкой.

Чиновник, пристально посмотрев в паучьи глаза, погасил о его лоб сигарету.

– Как вам будет угодно, – поклонилось паукообразное существо. – Ради великой идеи глобального разграбления этой территории можно кое-что пока тебе и простить.

Паукообразное существо, поклонившись, неторопливо вышло из кабинета.

Больше находиться в компании этих диких существ Рогалев и Ликнова не желали. Они стремительно вылетели сквозь стены странного кабинета и многоэтажного здания наружу. Ни одна из самых изощрённых и невероятных форм фашизма их не интересовала. Более того, они справедливо считали, что подобным существам не место ни в одной из обителей Мироздания. По-хорошему они должны уничтожаться физически, и это самое доброе, что может с ними сделать любой разумный мир.

– Там душновато, – заметил Дмитрий. – Жуткая компания.

– Мне показалось, что мы побывали в картонной коробке, – сказала Майя. – среди потерявших совесть и разум лилипутов.

– Они чем-то похожи на больших ящериц в террариуме.

– В любом случае, такие существа у нормального человека могут вызвать лишь чувство омерзения. Наши дороги с ними не пересекались в человеческом мире, и я этому рада.

– Этих откормленных существ, может быть, я видел в страшных снах.

– Возможно, Майя, нам дано воспринимать этих существ в виде ящериц, а на самом деле они – нечто другое.

– Любимый мой! О чём мы сейчас с тобой говорим? Нам бы с тобой вернуться в человеческое состояние. Кто мы? Жалкие привидения…

– Дорогая моя, мы же договорились не впадать в панику и в уныние. Всё вернётся на круги своя.

– Давай пройдёмся, как люди. Летать уже надоело.

– Нам без разницы. Мы и пешком можем стремительно передвигаться, при желании.

Самым удивительным было то, что, по пути их следования, Дмитрию и Майе на соседних тропах то и дело встречались важный чиновник и олигарх Поликарп Терентьевич и его слуга или даже повелитель, паукообразное существо, Владимир Семёнович. Они мутными глазами смотрели в сторону Роголева и Ликновой, но, явно, не видели их. Или, может быть, делали вид, что не замечают полупрозрачных, бело-синих таёжных путников.

В траве мелькали лилипуты разных возрастов в рваных одеждах, мужчины, женщины, дети… Всё это было не миражом, не галлюцинацией. Их преследовала грубая материальная реальность.

Видели временами Дмитрий и Майя и горящий камин и в нём несгораемую книгу «Борьба», которую приказано было сжечь, не читая. Да встречался им на пути террариум с двумя большими коричневыми ящерицами.

– Меня это угнетает и раздражает, – устало сказала Майя. – Зачем они нам? У нас по горло и своих проблем.

– Если бы я знал, почему это происходит, – Дмитрий, как смог, обнял свою любимую, – то дал бы тебе ответ. Но мы обязаны с тобой помнить, кто мы, на самом деле.

– Хорошо, что ты рядом со мной, Дима. Это главное, а всё остальное приложится.

– Я тоже так считаю, Майя. Мы всегда, везде и всюду будем вместе.

– Если мы надолго останемся в таком состоянии, то очень скоро забудем то, кем были раньше. Самое страшное, что может с нами произойти.

– С потерей памяти можно потерять всё. Но самое главное заключено в том, чтобы нам ни в каком из миров ни разминуться друг с другом.

– Предполагаю, что уже сейчас в нашем сознании всплывают какие-то фрагменты тех событий, которые, скорей всего, с ними, вообще, нигде и никогда не происходили.

– Я спорить с тобой не буду. Я не знаю, Майя. Но мне хочется во многом разобраться.

– Во всём разобраться? Слишком велико твое желание и неисполнимо, Дмитрий.

На них из кустов почти в упор бесцветными глазами смотрели Владимир Семёнович и Поликарп Терентьевич. Почему же им так необходимо пытаться рассмотреть невидимое? Но ведь чиновник и паукообразный монстр остались там, в стороне. Кто же тогда эти существа? Кто они? Клоны? Копии? Чужой мир, который пытается утвердиться в их сознании. Надо просто идти или лететь, не обращая на них внимания. Следует сжечь в своём сознании их образы, внимательно не разглядывая эти гнусные рожи.

Странный инопланетянин

На сей раз, чтобы не видеть того, чего просто не может быть, они взлетели вверх, метров на пять-семь, над травой.

– Наверное, нас кто-нибудь уже ищет? – предположила Майя. – Мы не только стали призраками, но и попали в ирреальный мир.

– А ты мне скажи, какой мир можно назвать настоящей явью и действительностью, – сказал Дмитрий. – Ты не знаешь, и мне это не ведомо. Нас не ищет ни одно живое существо потому, что никто и никогда не терял.

– Но такого быть не может. Мы в том, нашем мире, отправились в магазин за сладостями и потерялись.

– Может быть, ты права. Но никто нас там не найдёт.

– Понятно, что в том мире, из которого мы явились сюда, нас больше нет. Я ничего не понимаю. Даже славная старушка Роза Алексеевна, вроде бы, и наша одноклассница в прошлом, а на самом деле – блеф, полная несуразица.

В своих рассуждениях они предполагали и почти были уверены в том, что любой мир наполнит условностями и необязательными правилами, которые зачастую смешны, нелепы и даже опасны. Их придумывают те, кто опирается на сиюминутность происходящего.

Эти алчные и злые господа и дамы усиленно делают вид, что верят в Бога. Но Всевышний вдалеке от них, ибо он-то знает, что Жизнь не имеет конца и начала. Тщетно украшать свою рясу или повседневную одежду и грешное тело драгоценными камнями и золотом, если ты даже не пытаешься понять даже самой малой сути происходящего.

Пусть Майя и Дмитрий загадочным образом изменились, но они обрели пусть слабое, но представление о том, о чём не могли знать и ведать раньше. Несомненно, что такого рода озарения приходят к живым и условно мёртвым существам только извне. Кто пожелает, тот услышит мудрые голоса Мироздания. Но главное заключается не только в том, чтобы им поверить, но и попытаться понять, о чём идёт речь.

Они решили опуститься на высокий бугор, с которого даже между стволами гигантских деревьев можно что-то рассмотреть.

– Мы движемся очень быстро, – посетовала Майя, – но конца нашего пути не видно.

– Не самого пути, – поправил её слова Дмитрий, – а лишь его малого отрезка. Но и этого, вполне, достаточно для того, чтобы осознать пусть ничтожную, но часть своей сути.

– Этого нам не дано. Мне кажется, что никто не ведает, кто он и откуда. Но хоть что-то узнать о свое прошлой жизни нам не помешает.

– Даже комары пролетают сквозь наши зыбкие тела. Ни не приносят никакого вреда ни себе, не нам.

У них возникла идея подняться над деревьями. Но под синим солнечным небом попали под яркий свет, в котором чувствовали себя не уютно. Они увидели только лишь, на многие десятки километров, заросшие тайгой горы и долины. От деревьев исходила мощная, но приятная музыка. Разве с такой высоты можно увидеть те места, где заканчиваются не только узкие, мелкие тропы, но и большие дороги.

Отсюда, с большой высоты, им казалось, что в окружающем их мире нет ничего живого, точнее, ни души. Но надо двигаться вперёд. Зачем, совершенно не понятно. Но и интуитивно они чувствовали, что это необходимо. Им было многое дано. Есть полная возможность разглядеть лица даже тех, кто не должен находиться рядом с ними, увидеть даже безмолвные тени. Но они – тоже ведь живые существа, у них своя юдоль или, проще сказать, судьба.

Вдруг они в мановение ока оказались внутри странного дисковидного летательного аппарата. За пультом управления с множеством кнопок и рычагов сидел пилот в серебристом костюме. Можно было принять его за человека, если бы на его лице ни красовалось три больших фиолетовых глаза. Имелся у космонавта и рот, но носа не наблюдалось. Вместо него – два небольших круглых отверстия. Удлинённый череп, в виде огурца. Цвет лица светло-зелёный. Ко всему прочему, он имел четыре длинный руки.

В полном одиночестве управляя небольшим манёвренным и быстроходным космическим кораблём гуманоид мысленно оценивал обстановку или, как бы, разговаривал сам с собой. Удивительно, но Дмитрий и Майя слышали мысли пилота и понимали его язык.

Гуманоид был в восторге от того, что оказался на этой странной и цветущей планете. Но сетовал он, прежде всего, на то, что ощущал значительные провалы в памяти. Конечно, он не забыл, кто он и откуда, но кое-что из минувшего прошлого покрылось чёрной и мрачной пеленой.

Инопланетянин, всё же, прекрасно помнил, что за минувшие сутки ему лично удалось с помощью мощного парализующего светового бластера взять в плен более тридцати примитивно мыслящих существ: мужчин, женщин, детей.

На головном космическом звездолёте начальство похвалило его за усердие и старание. Всёх местных мыслящих жителей этой планеты пришельцы, практически подвергая жестоким пыткам, резали, как говорится, живьём. Эти пришельцы, прежде чем, поселиться, обосноваться на этой чудесной планете, должны были знать всё о местных её обитателях. Для чего? Только для того, чтобы заняться эффективным и массовым их уничтожением.

Всё просто. Ведь подобные зверства уже происходили на одной из планет во Вселенной под названием «Земля». Чтобы устроить свой личный быт, люди жестоко уничтожали людей. К примеру, подобные зверства происходили в Северной Америке, когда незваные гости этой части света со спокойной совестью убивали индейцев. А потом в свою продуманно организованную, разбойничью страну начали привозить из Африки чернокожих рабов.

Абсолютный геноцид, и сейчас потомки тех разбойников и вновь прибывшие искатели большого пирожка с капустой во главе со свои коррупционным правительством и олигархами, во имя «демократии», не щадят мирных жителей многих стран земного мира.

Ничего хорошего не ждёт эту дикую страну, да и её граждан или обывателей, которые считают такое положение дел, вполне, нормальным явлением. Подавляющему числу жителей этой «демократичной» страны никак нельзя «умирать», то есть переходить в иные миры по той причине, что ничего хорошего их там не ждёт.

Да ведь на Великой географической карте Мироздания давным-давно уже нет страны с таким названием. Совсем скоро этот факт не станет просто новостью для землян, а попросту материализуется, станет необходимой и справедливой реальностью. Так думал этот инопланетянин, частично потерявший память.

Но гуманоид, пилот летающей «тарелки» не забыл, что помимо головного звездолёта в распоряжении их отряда находится ещё четырнадцать дисковидных катеров. Только вот сейчас он не помнил всех пилотов на этих транспортах и начал забывать лица, и даже имена многих членов экипажа.

Инопланетянина удивляла пустота этого мира, небольшая заселённость красивой, неведомой планеты. Вероятно, на его родной планете, плотность населения была очень высокой. В основном, по этой причине, они и летали по многим мирам Вселенной. Им необходимо было найти подходящее место для того, чтобы добрую половину жителей его планеты можно было переселить.

Обитель должна быть относительно комфортной или, хот бы, относительно удобной или приемлемой для обитания. А всё лишнее, здесь и в других местах, подлежит физическому уничтожению.

Этот невнятный отрывок из чужой памяти показался Дмитрию и Майе абсолютно не интересным и бесполезным. Они поспешно покинули звездолёт.

– Мы, конечно, не понимаем, что происходит вокруг, – предположила Майя, – но мне кажется, что в существующих и самых разных проблемах имеется и наша с тобой вина, Дима? Возрази мне, если я не права.

– Я не могу согласиться с тобой. Всё это общие рассуждения. Но ведь кто-то виноват в том, что мы с тобой, Майя, стали привидениями. Или в происходящем виноваты только мы? В чём же наша вина?

– Виноваты все. Но я точно не знаю, вина ли это. Ведь бывает же так, что падение вниз является взлётом. Я предполагаю.

– Что можем предполагать мы, ничтожные призраки? Даже наш головной мозг бесплотен. В нём не может родиться ничего существенного. Но при этом мы ещё и философствуем.

– Ни в одной черепной коробке нет никакого сознания, – послышался поблизости голос. – Все мысли рождает не мозг, который находится в голове, а то, что находится снаружи. Наши мысли в пространстве, и ему нет предела.

С ними вёл беседу космический пилот, которого они недавно видели на борту дисковидной летающий «тарелки», тот самый четверорукий гуманоид, с которым они находились в одном звездолёте.

Их удивило то, что космический путешественник на большом расстоянии видел их. Но и его говорящая физиономия непонятным образом витала рядом с ними.

– Мне очень важно сейчас узнать, кто я, откуда и почему нахожусь здесь, – честно признался пилот маломерного космического транспорта. – Я не понимаю, что случилось.

– Наверное, произошло падение вашей главной летающей «тарелки», – предположил Дмитрий. – Это последствия не совсем удачного приземления. Предполагаю, что ты ударился головой о какой-нибудь камень.

– Не вводите меня в заблуждение, – на неприятной физиономии гуманоида появилось некое подобие улыбки. – Какая ещё основная летающая «тарелка»? Я в такие сказки не верю. Я ведь, всё-таки, кое-что помню. Я вспомнил!

Он начал сбивчиво и долго рассказывать, что, скорей всего, он учитель физики и математики в одной из местных сельских школ.

Причём, он закончил обучение в педагогическом университете с красным дипломом.

– Нам гораздо проще понять и постичь некоторые тайны Мироздания, – честно признался Дмитрий. – Но мы не имеем даже малейшего представления о том, кто ты и куда держишь путь. Правда мы, почему-то, читаем твои мысли и даже отсюда видим тебя. Странно и непонятно.

– Я не всё, но очень многое забыл, – тяжело вздохнул гуманоид. – Но я хорошо помню, что зовут меня Илья Тихонович Собакин. Я, видимо, попал в сектор частичной амнезии. Наверное, я сейчас нахожусь под её влиянием.

– В тебя вселился клочок памяти совершенно другого существа, – сказала Майя, – возможно, даже того, которое уже ушло за предел этой обители. А свою память ты частично потерял. Но мы-то с Димой о себе всё помним, и это страшно. Но понять не можем, почему мы стали фантомами. Может быть, это последствия неизлечимой болезни.

– Форма совсем не важна, – убежденно заметил гуманоид. – Самое главнее – содержание. У меня четыре руки и совсем нет носа. Но ведь от этого я не перестал быть Собакиными. Мне осталось только ещё кое-что вспомнить, и всё будет в полном порядке.

Из густых кустов вышли олигархи: восьмилапый паук с человеческой головой Владимир Семёнович и толстый, безобразный чиновник-функционер Поликарп Терентьевич. На них была шикарная одежда, но в руках они держали большие клетки для лягушек, которых они собирались поймать. В них без всякой радости несколько лягушек зелёного и коричневого цвета.

Несуразица нового бытия

Инопланетянин, который упорно считал себя учителем математики и физики Ильёй Тихоновичем Собакиным, приветливо помахал им одной из своих четырёх рук.

– Куда же ты привёл нас, Собакин? – возмутился Поликарп Терентьевич. – Здесь, вообще, нет лягушек. Какое-то странное место.

– Сюда не я вас привёл, – напомнил им гуманоид Илья Тихонович. – Меня вместе с вами забросили с парашютами.

С некоторым недоумением Рогалев и Ликнова одновременно поинтересовались у всех троих, зачем им лягушки.

Но на вопрос ответил Собакин, и этого было, вполне, достаточно. Оказывается, у него и его друзей отцы – чистокровные французы, а матери – милые, изящные японки. При таких обстоятельствах потомок, то есть дитя подобного интернационального брачного союза просто умрёт от голодной смерти, если на обед ни проглотит дюжину свежих и питательных лягушек или, в крайнем случае, ни скушают салат из виноградных улиток. Дмитрий и Майя понимающе закивали почти прозрачными головами.

На всякий случай, Собакин ещё раз напомнил своим давним друзьям, что сбросили сюда с самолёта или воздушного шара с парашютами.

– Все верно, – подтвердил его слова паукообазный Владимир Семёнович. – Сплошные неприятности. Парашюты не раскрылись. Пришлось спланировать на землю без их… использования. Да и лягушек здесь, на самом деле, нет.

– Что же тогда у вас в корзинах? – задал вопрос Дмитрий. – Разве это не лягушки?

– Этих лягушек мы захватили с собой из дома, – пояснил Поликарп Терентьевич. – Они нужны для приманки.

– Чего же тут неясного? – сказал Владимир Семёнович. – Таёжные лягушки увидят в корзинах своих близких и дальних родственником и поспешат к ним на выручку, и тогда мы их мигом переловим. Но лягушек здесь нет. Уж я-то в них разбираюсь.

– Мы вам частично верим, – подала свой голос и Майя, – то только потому, что нам ничего другого не остаётся делать.

– Совсем недавно я считал вас с Поликарпом Терентьевичем неонацистами, – признался Дмитрий. – А вы, оказывается, добрые и безобидные существа – лягушатники.

– В разное время – по-разному, – застенчиво произнёс Владимир Семёнович. – Наверное, наше мировоззрение зависит от того, что мы едим на завтрак, обед и ужин.

– Ни одна из постоянно приходящих перемен не похожа на другую, – пояснил Поликарп Терентьевич. – Сегодня так, а завтра может быть всё по-другому.

Паукообразный магнат и олигарх Владимир Семёнович, поспешил сообщить, что, вообще-то, он по профессии металлург, если выражаться точнее, то сталевар. А толстый и животастый владелец многого из того, что находится на земле, под землёй, в морях и океанах, Поликарп Терентьевич сообщил, что он вот уже почти двадцать лет за миску борща работает шахтёром, добывает уголь.

Эти существа ничуть не походили на тех, за кого себя выдавали. Произошло то, что кто-то спонтанно или целенаправленно, ради собственной прихоти, наделил их ничтожной частью чужой памяти и биографии. Чтобы произвести такую процедуру не обязательно быть великим и могучим. Поверить в несусветную словесную ерунду, абсолютный и несусветный бред «парашютистов-лягушатников» с помощью телепатии мог заставить обычный лесной муравей или дождевой червяк.

Для того, чтобы попытаться ввести кого-то в заблуждение и заодно всех окружающих не стоит даже объявлять себя богом. Можно быть обычной козявкой или букашкой. Проявляй настойчивость в своей лжи, применяй во время сеансов нелепой пропаганды как можно больше бессмысленных терминов, и тогда тебе поверят. Ты всегда придумаешь для зомбированного большинства и прошлое, и настоящее, и, разумеется, будущее.

Дождавшись, наконец, когда его друзья-лягушатники и ему дадут возможность сказать что-то интересное и важное, мнимый школьный учитель Собакин сказал то, что думал в данную минуту. Он сообщил, что Великий Волк Зиновий Авдеевич Дикуб, считающий себя повелителем всего существующего, на самом деле, поспешно слеплен из несвежего человеческого кала.

Потому из его многочисленных дворцов по всему миру идёт зловещая и нестерпимая вонь. Другой причины для существования резких и неприятных запахов нет. А если они и есть, то их не так уж и много.

Если бы он был чёртом или просто вампиром, то куда ещё ни шло. Но это невероятным образом ожившая фигура то ли волка, то ли человека, сотворённая из человеческих экскрементов. Вот этот ярко выраженный эксплуататор, барыга, вор и мошенник надеется не только на то, чтобы очень долго присутствовать в данном мире, но при переходе в иной захватить с собой всё им награбленное и отнятое у нищих.

Но всё это было явным преувеличением. Дикуб – самый обычный человек, но падший и мерзкий, почти с самого своего земного рождения.

Инопланетянин под фамилией Собакин нёс явную околесицу, искажая даже чужие, ложные фрагменты придуманной памяти. Поэтому Дмитрий и Майя решили в срочном порядке покинуть странное общество основательно лишённых собственных биографий существ. А чужие судьбы, тоже карикатурные, их новых знакомых никак не украшали, а делали почти умалишёнными.

Мимо них, через заросли густой травы прошла многочисленная толпа лилипутов. Один из их предводителей тонким и пискливым голосом закричал: «Посторонитесь! Идут великаны!». Мелкие двуногие существа жили чужой памятью и активно гордились тем, что они исполины. Лучше уж совсем ничего не знать о себе, чем жить придуманной историей. Страшна и опасна рубашка, когда она не своя. Миллиардами незримых частиц проблемы того, кто почил в ней, проникают не только в тело, но и в душу пусть не разумного, зомбированного, но живого существа.

Прочь улетели от нелепых существ, возможно, фантомов или чьих-то клонов, Дмитрий и Майя. У них была своя дорога… Если сказать точнее, то не имелось, вообще, никакой. Правда, они предполагали, что и все те, кого они видят, держат свой путь в ту же сторону: в никуда. Всё существующее постоянно находится в поисках истины. Но она, к сожалению, или, к счастью, размыта, искажена и не только в нелепых, лишённых элементарной формальной логики мирах, но и в других, даже относительно благополучных.

Но чтобы окончательно ни сойти с ума, следует делать пусть ничтожные, но попытки мыслить, пытаться анализировать происходящее и не всегда верить собственным глазам и ушам. Слишком уж много иллюзорного вокруг.

Когда ты пытаешься кому-либо навязать свою точку зрения, свои убеждения, то можешь не сомневаться в том, что ты – наглое, невоспитанное и ничтожное существо. Но если же ты запросто, легко и свободно разделяешь чьи-либо убеждения и даже считаешь их собственными, то ничтожен втройне.

Тогда где же выход из создавшегося положения? Как жить? Где находится эта самая «золотая середина» рационального и конструктивного бытия? Её нигде нет.

Слушая «добрые» советы, ретиво не бросайся ни с кем в тяжкую полемику, в ненужные, зачастую беспредметные споры, и поступай так, как велит тебе твоё сердце, духовная субстанция и разум, который находится не в твоей черепной коробке, а за её пределом. Причём, под опекой того, кому ведомо всё. Веровать следует Богу, а не многочисленным его «посредникам».

– Если бы я точно знала, что я сейчас ищу, – тихо произнесла Майя, – то, может быть, прекратила своё бессмысленное движение.

– Его прекратить невозможно, – заверил свою любимую Дмитрий. – Наверное, в движении и познается часть истины, большой или малой. Даже тогда, когда ты стоишь на месте, то, всё равно, идёшь.

Недалеко от них раздался то ли хохот, то ли истошный замысловатый крик. Наверное, сидя на ветке большого дерева, таким образом, свои эмоции выражала какая-нибудь птица. Она – коренная обитательница этих странных мест.

Пернатое существо, наверняка, знает, кто она и что-то помнит из своего настоящего, а не придуманного прошлого. Впрочем, не исключено, что это и не совсем так.

Бронебойный и его внучка

Они летели высоко над землёй и сверху увидели развалины огромного города. Решили спуститься вниз. Их не порадовала безжизненное пространство: ни людей, ни собак, ни кошек, ни птиц… никаких живых существ. Но увидели на развалинах Дмитрий и Майя не только разбитые бетонные плиты да кирпичи. Поломанная мебель, предметы быта, детские игрушки… и кости. Груды костей.

Скорей всего, давно уже ушли в мир иной те, кто мог видеть и помнить трагедию большого города. Что здесь произошло? Может быть, разрушило его землетрясение, наводнение, ураган или жестокая война.

Роголев и Ликнова стремительно облетели многие кварталы огромного разрушенного мегаполиса. В одном месте, почему-то, обратили внимание на лежащий в пыли толстый фотоальбом. Рядом с ним – снимок. На нём были запечатлены молодые и счастливые парень и девушка: белокурые, синеглазые, широколицые… Молодые люди сидели на скамейке под цветущей яблоней, взявшись за руки.

– Мне кажется, что это мы с тобой, Дима, – предположила Майя. – Я ещё не забыла, что мы когда-то были счастливыми молодыми людьми.

– Да, Майя, мы ими были, – сказал Дмитрий, – но мы ими остались. Будем верить, что всё станет, как прежде.

– Конечно. Какое же здесь унылое место.

– Так полетели отсюда прочь!

– Ты прав. Здесь не стоит задерживаться надолго.

Сделав круг над городом, они начали стремительно подниматься ввысь и тут же оказались над широким и цветущим полем. Спустились вниз.

Переполненные жалостью и сочувствием к погибшим этого огромного города, Дмитрий и Майя даже представить себе не могли, что собран он из разрушенных шикарных дворцов воров, бандитов и палачей всего мира.

Если бы они знали это, то вряд ли стали бы жалеть поверженных королей и тех, кто не так давно считал себя таковыми. Даже потомки двуногих кровососов и упырей, на четыре поколения вперёд, будут перенесены туда, где им истинное и единственное место. А мирозданческий путь преобразования и воспитания зачастую бывает очень долог, но, к счастью, продуктивен. Но, всё же, придёт время, когда шакалы и гиены начнут рождать овец. Но не заклание, а для вечной жизни. Мир станет добрей и справедливей.

Но сейчас они видели перед собой не город, а разрушенное село. Деревянные дома: одни уже рухнули, другие покосились, третьи пока стояли. Но и здесь ни души, как и в том большом городе. Но они ничего не могли понять и объяснить. Дмитрий и Майя были, всего лишь, существами с чётким определением их сути: фантомы, миражи, привидения…

Во многом по этой причине они не умели ронять слёз по погибшим или ушедшим, неизвестно куда.

Пусть же помянет всех тех, кого уже здесь не было, большая серая туча. Появившись неведомо оттуда, она вылила на разрушенное селение немного небесной воды. Тоже ведь своеобразные слёзы. Не один из дождей не может быть слишком уж простым и понятным. Как есть, так и есть.

Увидев невдалеке вершины высоких гор, Роголев и Ликнова решили полететь туда. Может быть, там они найдут ответ на вопрос, как им стать прежними, молодыми и красивыми людьми, парнем и девушкой.

На вершине высокой горы с чахлой растительностью, местами заснеженной, стояло великое множество палаток. В основном, они явно наспех сшиты из кусков старого выцветшего брезента. Поскольку пока ещё раннее утро, то все спали. Но два человека бодрствовали: седобородый старик и юная девушка.

На них были белые валенки, синие ватные штаны и телогрейки, на головах шапки -ушанки из чёрного кроличьего меха. Сидели они у костра, грели руки. В стороне лежали рукавицы из овчины цвета хаки.

– Там, внизу, дедушка, тепло, птицы поют, лето, – озабочено сказала она. – А мы здесь, в горах, мёрзнем, как тараканы в носу у снеговика. Июль месяц. Уже девять человек умерло от холода и голода. Зачем это всё?

– Ничего страшного не происходит, Амалия, – пояснил внучке дед, по фамилии Бронебойный. – Нас здесь почти полторы тысячи. Со дня на день должен начаться всемирный потоп, так мне кажется. А мы на высоте более четырёх тысяч метров над уровнем моря спасёмся. Потом будем жить поживать и добра наживать.

– Откуда ты всё это взял, Фатьян Силантьевич? А если не произойдёт никакого потопа? Что ты скажешь людям?

– Я скажу им тогда: «Извиняйте, товарищи! Всемирного наводнения не случилось. По этой причине расходимся по своим баракам и халупам, у кого они имеются!». Но всё произойдёт, внучка. Я это своим духом чувствую. Потонет всякая воровская сволчня со своими дворцами, замками и теремами. Никто им на том свете за миллиард «баксов» и пирожок с капустой не продаст.

– Но не справедливо поучится, дедушка. Вместе с ними, погибнут на Земле миллиарды нищих и бедных людей. Не по-людски как-то?

– Как раз, всё по-людски и как в песне со словами: «Вы жертвою пали в борьбе роковой». Да ведь самое-то главнее кроется в том, Амалия, что мы-то, вовремя прибывшие сюда, уцелеем. Я всем желающим советовал уйти в горы… по месту

жительства. Так что, в любом случае, на мне вины никакой не имеется.

– В некоторых местах нашей планеты не то, что бы гор, даже бугров нормальных не имеется. Сплошные степи и пустыни.

– Надо разумным людям и другим животным вовремя переселяться туда, где их ни один потоп не достанет. Вот и вся проблема. Правда, уже поздно. Что-то мне подсказывает, что наводнение начнётся с минуты на минуту.

Потом дедушка и внучка перешли на обычные жизненные темы. Фатьян Силантьевич Бронебойный, наверное, в тысячный раз похвалил себя не за то, что является великим провидцем, предсказателем.

Бронебойный напомнил Амалии, что он – отличный печник и неплохой плотник. А это в новых жизненных условиях очень пригодится. Да и она, внучка, его кровинушка, тоже ведь мастерица, сельская швея. Любые сарафаны или юбки для женщин сошьёт, а для мужиков – штаны или рубахи. Было бы из чего кроить.

Разве могли Майя и Дмитрий предполагать, что в кромешной, в данном случае, человеческой глупости заключается великая мудрость? Она ничем не обусловлена и не мотивирована, но, оказывается, не просто существует, но имеет полное право на существование. Казалось бы, такая, абсолютно не формальная, совершенно оригинальная логика не выдерживает никакой критики. Но, получается, что именно в парадоксах и заключена реальность.

Непонятая явная действительность, та самая, которую не удалось или не пожелалось разглядеть умственно отсталому или неразвитому существу, в силу коллективного настроя на нечто «неоспоримое» и привычное, становится ирреальностью или, в крайнем случае, совершенно не научной фантастикой. Увы и ах! С этим ничего нельзя поделать.

В эпоху прогрессирующего декаданса уровень мышления подавляющего большинства жителей этой Земли стал настолько условным и примитивным, что вынужден опираться на «авторитетные» мнения и точки зрения. Основательный фундамент для всеобщего зомбирования! Но о таких «мелочах», явившиеся сюда из нормального, вполне, адекватного мира, знать и даже догадываться не могли.

Пока всё происходящее вокруг них казались Дмитрию и Майе невероятной иллюзией. Впрочем, подсознание, как составная часть разума, находящегося извне, подсказывало им, что, в принципе, никаких видений существовать нигде и никогда не может. Всё то, что оказывается в поле зрения, слуха, осязания есть самая настоящая реальность.

Но это только ничтожная часть из того, что можно воспринять. Но дать объективную оценку существующему в разных мирах и состояниях невозможно, да и не нужно. Ведь само определение «объективно» корнями идёт только от «авторитетов» и так называемых не простых, а сложных существ.

Такого рода «объективность» шита белыми нитками, беспомощна, наивна, жестока, безапелляционна и весьма и весьма дидактична. А ведь основания давать указания или советы какому-нибудь недалёкому и мерзкому существу невозможно. Гораздо проще убедить кирпич в том, что он – кусок сахара или представитель высшей расы. Но не стоит даже его вводить в заблуждение.

Долго ждать не пришлось. К Дмитрию и Майе подошли дед и внучка, одетые по-зимнему, в белых валенках и шапках-ушанках.

– Мы – микробиологи, – сообщил Фатьян Силантьевич, – Я – доктор биологических наук Бронебойный, а моя юная спутница не так давно защитила кандидатскую диссертацию.

– В сё, что вы говорите, нам абсолютно не интересно, – сурово среагировал на слова старика Дмитрий. – Идите своей дорогой!

– Оставьте нас в покое, – сказала Майя. – Нам смешны и непонятны ваши вымышленные проблемы. Нам бы решить свою.

– Культура общения у вас, господа на нуле, – заметила Амалия. – Можете не переживать. Вы не являетесь объектом нашего изучения. Привидения нас не интересуют.

– Да нет же у вас никаких объектов изучения! – несколько грубовато осадил их Дмитрий. – Вы даже не понимаете, о чём говорите! Вы не знаете, кто вы и откуда! Здесь существ, подобных вам, становится всё больше и больше.

С удивлением и некоторым недоверием посмотрев на полупрозрачных Дмитрия и Майю, мнимые микробиологи удалились прочь.

Роголев и Ликнова понимали, что существовать, не ведая о том, что происходит и когда-то происходило в тебе самом, не так уж и легко. Да и надо ли? Но прекратить своё существование невозможно, уйти в так называемое небытие нельзя. Его не может быть потому, что оно явление не материальное и абсолютно беспредметное и, значит, не живое. А поскольку ничего мертвого в Мироздании нет, получается, что и малейшей надежды на то, чтобы стать ничем, нелепы и смешны.

Они, в отличие от тех, кого встречали в этом странном мире, знали и помнили о себе всё. А самое главное заключалось в том, что они любили друг друга там и продолжают боготворить друг друга здесь. Значит, он по-прежнему, люди.

– Я очень надеюсь на то, что мы выберемся отсюда и обретём прежний вид, – сказал Дмитрий. – А как ты считаешь, Майя?

– Я уже никак не считаю, – ответила она. – Мы постоянно задаём друг другу один и тот же вопрос. Но разве жалкое привидение может иметь собственное мнение?

– Может и должно.

– Пусть так. Но, наверное, надежд все меньше. Радует только то, Дима, что ты рядом со мной. Это для меня самое нужное, необходимое, основное… единственное.

– Ты для меня, Майя, всё… Я не могу словами выразить к тебе своих чувств.

– Нам встречаются в этих местах непонятные существа или их копии с жалкими легендами и сказками о том, кем они когда-то были и кто они сейчас. Сплошной блеф.

– Но если блеф – явление возможное, значит, и реальное, и таких существ, как мы с тобой, Майя, может быть бесконечное множество. Я говорю не просто об одушевлённых предметах и явлениях, подобных нам, а только о тех, кто почти похож на нас, но с некоторыми изменениями… поправками.

– Получается, Дима, что всё живёт везде и всюду, но только не всегда себя осознаёт.

Народное изречение или поговорка, что нет худа – без добра, здесь, как раз, была к месту. Состояние, в котором находились Дмитрий и Майя, дало им возможность почувствовать и понять то, что невозможно было постигнуть в том, недавнем мире, из которого они явились сюда в виде привидений.

В долгой дороге, ведущей неизвестно куда, им только и оставалось жить надёждой и любовью. Но ведь это не так и мало.

Фарфоровые полицейские

Они наблюдали за странной картиной, которая могла показаться не реальной даже таким существам, как Дмитрий и Майя. Привидения находились в обители, где буквально всё было фарфоровым: зелёные деревья и трава, серые дома, разноцветные машины, человекоподобные существа в пёстрых одеждах…

Рядом с ними особое подразделение фарфоровых полицейских в зелёных пятнистых одеждах, с чёрными масками на лицах готовилось на бронетранспортёрах отправиться на выполнение очередного специального задания. В их руках, вместо дубинок, находились тяжёлые кувалды, за спинами – стрелковое оружие.

Руководил предстоящей операцией фарфоровый полковник в синем мундире с улыбающейся физиономией. Его заместитель низкорослый и кривоногий майор называл его, постоянно отвешивая вышестоящему лицу поклоны, Агеем Курумовичем. Только иногда обращался к нему «господин полковник».

Через несколько минут колонна двинулась по широкой фарфоровой дороге к месту назначения, то есть предстоящей операции. Дмитрий и Майя последовали за ними. Бравые полицейские особого назначения доехали до большой площади, на которой собрались такие же фарфоровые люди, как и они. В руках они держали плакаты, на которых было написано, что они голодны. Люди требовали для себя и своих детей хотя бы такого количества глины, чтобы не умереть с голоду.

Полицейские с кувалдами без предупреждения весело и задорно начали бить, крошить собравшихся. Под удары попали не только мужчины и крепкие парни, но и дети, женщины, старики. Через полчаса площадь была завалена фарфоровыми черепками. С весёлым настроением полицейские садились в боевые машины пехоты.

Улыбающийся полковник потирал руки, повторяя единственную фразу: «Так будет с каждым экстремистом!».

В поле их зрения попали фарфоровые полицейские, которые были уверены в том, что они птицы мира – голуби.

– Мы пока ещё не умеем летать, – говорил им полковник Агей Куромович, – но обязательно научимся. Ведь мы же – птицы.

Эти нелепые слова, конечно же, слышали Роголев и Ликнова.

– Как жестоки иные миры, – справедливо заметил Дмитрий. – Даже если преступники, обитающие в них, пытаются изменить свою сущность относительно лучшую сторону, всё равно, ставят на ней крест на всём добром и светлом. Они не способны стать другими.

– Мне кажется, что я вспомнила то, что когда-то знала, – сообщила Майя. – Я точно знаю, что…

– Что ты знаешь?

– Только не смейся, Дима. Может быть, то, что я тебе сейчас скажу, совершенно нелепо и неважно.

– Каждое мгновение и откровение сейчас для нас, Майя, имеет глубокий смысл.

– Мне, почему-то, известно, что голуби – одни из самых жестоких и коварных птиц. Они сообща заклёвывают самого слабого. Это норма их поведения. Своими острыми клювами выбивают глаза у тех, кто не может защитить себя. Наглые пернатые, всегда уверены в том, что их обязательно кто-нибудь накормит.

Ещё Майя сообщила, что голубь – грязная птица, которая с лёгкой руки странноватого художника Пикассо, стала эмблемой мира.

В голубиной стае не может быть никакой глобальной любви в отношениях друг с другом. Впрочем, наверное, это не совсем так. Ведь дают же и эти маленькие «драконы» потомство, производят подобных себе. Парадокс? Да ещё какой!

В сообществе тех же самых ворон гораздо больше мира и взаимопонимания, чем в голубиной стае. А за сохранения своего потомства они, не раздумывая, вступают в бой с человеком и с любым другим зверем. Мудрая птица и… справедливая. Почему не она считается птицей мира. Странно и необъяснимо.

Видимо, в создании поспешных определений, правил и законов, человечество всё глубже и глубже проваливается в бездну амнезии. Живёт не своей памятью и не собирается учиться на чужих ошибках. Видимо, не дано.

В данном случае Дмитрий не сомневался в том, что сейчас к его попутчице и подруге внезапно подключилась чья-то чужая память. Даже если сейчас Майя делится с ним неверной и утрированной информацией, то в этом нет её вины. Может быть, она говорила о том, чего не знала, не могла знать. Скорей всего, сработали жалкие отголоски совсем не её прошлого.

Они продолжили свой путь. В полёте продолжали вести разговор. Казалось бы, совершенно не о чем беседовать абсолютно изменённым существам, постоянно чувствующим себя не в своей тарелке.

– Я уверен, что путь наш куда-нибудь приведёт и что-то проясниться, – сказал он. – Я надеюсь, что мы поймём, в конце концов, в чём заключается смысл моего и твоего существования здесь.

– Боюсь, что нам от этого не станет легче, – предположила она. – Мне начинает казаться, что в пучине страшных перемен находится всё существующее. Хорошо только то, что в дикой стихии не дано утонуть никому. Так мне кажется.

– Понятно, что знать больше того, что нам позволено, мы не сможем. Но хоть что-то…

– В этом нашем стремлении к неведомой цели мне кажется, что мы движемся по замкнутому кругу, и ждём какого-то смутного, невнятного озарения и даже спасения.

– Произойдёт самое страшное, если мы в сумбурной дороге потеряем друг друга. Мне страшно даже представить, что такое может случиться.

– Я не хочу ни в каком из миров остаться одна! Не смей меня покидать, Дима!

– Ты не одна. Этот странный мир уже наполнен ничтожными существами, которые с большой готовностью погрязли в своих примитивных и корыстных желаниях. Но их это устраивает. Они созданы для того, чтобы адаптироваться в любой среде.

– Они продолжат строить рай для самих себя. Сильные непременно забьют слабых. Вернее, даже не сильные, а те, кто готовы многие тысячи раз ради собственных благ пойти на сделку с кем угодно.

– Да, ради карьеры, как говорится, ради собственного роста…

Сказанные Дмитрием слова удивили Майю. Какая карьера, какой рост? Ведь странные определения в этих мирах ничего не значат. Здесь всё совершенно иначе, чем там, где они не так давно были людьми, причём, не простыми, а очень счастливыми.

Невнятные советы

Из-за деревьев вышли их знакомые человекоподобные существа или, возможно, люди с рюкзаками, Алексей и Полина.

– Вас нельзя оставить одних ни на минуту! – выразила своё неудовольствие Полина. – Час от часу не легче!

– Вы что обиделись на то, что я начал пытаться осмысливать происходящее? – обиделся Дмитрий. – Ведь вы же сами рекомендовали нам с Майей искать важную и необходимую информацию и не терять надежду на спасение.

– Может быть, я не очень хорошо отозвалась о птицах мира голубях? – предположила Майя. – Наверное, это вас расстроило.

– Говорите и думайте всё, что вам угодно, – сказал Алексей. – Но только не слишком уж критикуйте то, что видите. Это их жизнь, и пусть она вас не смешит и не раздражает.

– Даже не пытайтесь изменить то, что не можете понять, – серьёзно предупредила одноклассников Полина. – Пытайтесь понять себя! Когда вы сможете постичь даже тысячную долю происходящих событий, тогда ваше светлое прошлое станет вашим будущим, а потом и настоящим.

– Самое простое – это давать нелепые советы, – возмутилась Майя. – Вы, Полина и Алексей, хотите казаться мудрыми, но у вас ничего не получается.

– Мне кажется, что все вы здесь живёте по принципу: «Чужую беду руками разведу», – заметил Дмитрий. – А нам с Майей необходима конкретная помощь.

– Запомните, что овца в волчьей шкуре, – глубокомысленно изрёк Алексей, – выглядит смешно и нелепо.

– Старайтесь быть добрей и терпеливей, – посоветовала Полина. – Да вас таких даже не десятки тысяч, а многие миллионы! При этом каждый чего-то просит или требует.

Существа с штормовках, резиновых сапогах и с рюкзаками за плечами растворились в воздухе. Исчезли, как будто их здесь никогда и не было.

Что-то уму непостижимое, невероятное, непонятное творилось вокруг Роголева и Ликновой. Они почти рядом с собой увидели не совсем обычную овцу. На ней была волчья шкура, и это трудно было не заметить. Смешно она не выглядела. Скорей, она со стороны любому существу показалось бы несчастной и потерянной.

До Дмитрия и Майи, наконец-то, начало доходить то, что все живые, условно мёртвые существа, предметы и явления – на определённом условном временном этапе, всего лишь, марионетки Тёмных Сил, А ведь бесы, если разобраться, по сути, не добрые и ни злые. Они просто вершители бесконечного множества судеб. Не только человеческих. Зачастую у них многое получается.

Здесь, да и во всех других точках, зонах и секторах Мироздания, они всё, казалось бы, невозможное делают реальностью. Но этим они не только дискредитируют, но и уничтожают самих себя.

Получается, что тот, кто много раз солгал, говорит правду, но только не ведает об этом. Он пытается кого-то обмануть с пользой для себя, но не способен кого-либо ввести в заблуждение и лжёт только самому себе.

– Парадоксально, но в такой ситуации, – сделал вывод Дмитрий, – даже самый злой умысел не становится вымыслом. Получается, что, если бы захотел тебе солгать, то не смог бы этого сделать при всём моём желании. Страшный парадокс!

– Значит, всякое существо имеет право на то, чтобы говорить вздор, – предположила Майя. – При этом оно не просит, а требует от всех, чтобы его считали мудрым. Всё слито воедино. Но каждая даже самая мельчайшая частица Великого Бытия считает себя центром Мироздания.

– Всё так и происходит, Майя. При этом ни одна тварь не ошибается. Ведь в бесконечности всякую точку можно считать центром.

– Но меня это не устраивает. Я хочу, Дима, и жить, и мыслить проще.

– Совсем не ты этого хочешь, а эти назойливые и ненужные нам советчики Алексей и Полина. Они пытаются заставить нас мыслить и чувствовать так же, как они, примитивно. Эти двуногие существа умышленно искажают, деформируют пространство.

– Зачем им это нужно?

– Это нужно не им, а тем сутям и сущностям, которые пытаются ради собственных благ и вселенских преступлений, превратить всё живущее в послушное и безвольное стадо овец и при этом объявить их волками.

– Кто же такие, эти Алексей и Полина?

– Я почти уверен, что они – жалкие лакеи Тёмных Сил, и стали такими за блага, которые им обещаны. К ним, к примеру, относится даже и тот трёхглазый инопланетянин с четырьмя руками, посчитавший себя школьным учителем. Ему надо бы сидеть дома, на своей планете, а не устанавливать там свои законы и правила, где его никто не ждёт.

Дмитрий и Майя предположили, что они – не просто существа, затерянные в чужом пространстве, а путешественники, изменившие не суть свою, а физическую форму. Возможно, они посланы сюда в это страшное место Великим Создателем для того, чтобы изменить в лучшую сторону суть всего происходящего.

Получается, что уже не по воле Алексея и Полины, а Великого Энергетического Ядра им предстоит внести добрые перемены в те ситуации, которым в данной вариации Вселенского Бытия казались Тёмным Силам неизменными и прогрессирующими. А ведь Алексей и Полина не порекомендовали, а фактически пытались им приказать не совать свои носы в чужие дела. Этакие… добрячки. Не просто существа, а роботы с чётким программным обеспечением.

Сейчас им явно не следовало загружать свое текущее сознание, тем, что уже было. Память о недавних светлых временах угнетала их. Но запретить себе самому думать не запретишь. Погружение сознанием в минувшее – неуправляемый процесс, его невозможно остановить. В принципе, все есть всегда и везде. Если возникнет такая необходимость, то Создатель подключит их к той памяти, которая не потеряна, а просто в данной ситуации не нужна. Она сейчас им ни к чему.

– Пока мы движемся к поставленной цели схоластично, – дала оценку их действиям Майя. – Может произойти так, что, когда мы у намеченной цели, то можем этого и не понять. Это страшно.

– Ты права, Майя, – согласился он с любимой девушкой. – Потому от нас требуется максимум внимания к происходящему и сосредоточенности. Нам не дано с помощью каких-то волшебных, репродуктивных манипуляций вернуть даже малую часть своего недавнего состояния.

– Но стоит использовать любую возможность, даже самую нелепую. Здесь может оказаться полезным и конструктивным то, что раньше нам казалось смешным.

– Да, конечно. Сейчас разум и сознание наше находится в стороне от нас. Нет сомнения в том, что сейчас идёт его интенсивная загрузка. Мы… стараемся.

– Будем же верить и надеяться на то, Дмитрий, что это происходит только во благо.

Они понимали, что попали в полную зависимость от своих переживаний, желаний и стремлений. Но ведь иначе и быть не могло. Дмитрий и Майя надеялись и верили в то, что не горькими, а продуктивными будут плоды их деятельности, и старания принесут свои результаты. Пока они сводились, всего лишь, к зыбким надеждам. Но они не желали признавать того, что движение по замкнутому кругу не даст никаких результатов. Всё равно, они решил подражать тому самому утопающему, который в последние минуты своего существования хватается за соломинку.

Безлюдное селение

Перед огромной ямой человекоподобные офицеры и солдаты в коричневой форме, с короткоствольными автоматами, с весельем, визгом и воем расстреливали «обычных» людей, возможно, даже не арийцев: детей, женщин, стариков… Вместо человеческих голов на плечах вооружённых до зубов негодяев торчали головы даже не волков или шакалов, а мерзких гиен.

Как же, вообще, могло такое происходить? Почему? В этой обители, где всё постоянно менялось,, каким-то не понятным образом, выжили и расплодились потомки страшных монстров… Если это так, то отныне и навсегда нездоровое двуногое семя должно быть лишено права учить другие народы своим невнятным законам морали и нравственности, и даже… свободе. Она ведь у них своеобразная и доступна только… избранным.

Здесь было всё предельно понятно. Такого вида и рода зло наивно и неприлично считать условным и относительным. Оно – явное и не может быть прощено даже за… давностью лет. Сам Дьявол периодически отворачивается от них, делая вид, что никогда не состоял в дружбе с их грязными предками. Стыдно ему будет за них не потому, что они – потомки выродков и монстров.

Он попытается на определённое время отказаться от них по той простой причине, что их «славные» деды и прадеды, как обычно, потерпели очередное поражение. Но откуда-нибудь, из-за Большого Океана он, всё же, будет продолжать творить очередное зло, ковать неосуществимые победы над здравым смыслом чужими, уже давным-давно грязными руками.

Но с Роголевым и Ликновой вооружённые монстры с головами гиен на плечах вели себя скромно и даже застенчиво. Самый старший офицер, по непонятной причине, скромно пояснил Майе и Дмитрию, что считают себя добрыми и любознательными туристами, любителями природы. Вот отправились в организованный поход.

– Нет, такой номер у вас не пройдёт, – возразила Майя. – Вы рассказываете сказки.

– Но кто же мы тогда? – оскал морды этой главной двуногой гиены выражал крайнее удивлёние. – Просто любители природы? Пусть будет так.

– Вы – мёртвая листва давно погибших деревьев из давней осени, – пояснил Дмитрий. – Иного варианта я не вижу.

– Не скоро, не на самом ближайшем отрезке бесконечной Жизни, – убеждённо и твёрдо сказала Майя, – вам предстоит подняться из мрачных миров. А пока вы – мёртвая листва, и таковыми вам быть долго.

Справедливое пожелание осуществилось. Вооружённые палачи начали мгновенно превращаться в жёлтые, оранжевые, красные листья деревьев и падать в густую таёжную траву. Вот и явное волшебство, в которое Дмитрию и Майе не верилось.

Не ведая того, Роголев и Ликнова занимались реконструкцией, частичным перерождением ничтожной части слитых воедино кошмарных миров. Привидения выносили справедливый приговор тем существам, которых по непонятным причинам не только пощадили, но и взрастили представители странных и диких тамошних… ценностей.

Но ведь Алексей и Полина, в сущности, запретили привидениям вмешиваться в процесс полезного и обязательного перерождения, реинкарнации и репродукции. Не слишком ли много в Мироздании расплодилось начальников, бесов, выдающих себя за святых и праведников? Но ведь Рогалев и Ликнова и не собирались во что-то вмешиваться. Так получилось… Им бы решить собственные проблемы.

Вероятно, пришло время на всех жизненных отрезках Мироздания ставить такие точки, которые полпреды Тёмных Сил уже не смогут переправить на запятые. Дмитрий и Майя понимали, что Создатель не давал им прав и полномочий на то, чтобы кого-либо прощать и миловать. Но, получается, что судить разбойных узурпаторов и палачей народа им и таким, как они, не только позволено, но даже и поручено.

Может быть, это не парадокс, а справедливое и рациональное решение, которое исходило от истинного Всевышнего, а не от коллективных создателей сомнительных и нелепых сказок, безобразно и неумело сконструированных полпредами зла. Интуиция, питаемая добрыми помыслами, не только всесильна, но и, чаще всего, неотвратима. Да ведь и ряженое зло действует по той же схеме.

Для того, чтобы распознать его, многим существам требуется целая земная жизнь. Иной раз даже и её недостаточно, и потому шагает, к примеру, какой-нибудь человек в положенный срок не просто в мир иной, следующий, а из одного мрака – в другой. Не так страшно, если он пока останется в неведении.

Трагично совсем другое, именно то, когда во имя личных благ и мнимой карьеры угнетал он и уничтожал тех, кого обязан был почитать и оберегать. А ведь должен был понять, что не только угнетателя людей, но и лакея, лжеца и приспособленца не ждут с сияющими улыбками добрые ангелы у ворот рая со связкой свежих бубликов и толстой пачкой потусторонних… долларов.

Отсюда, сквозь стволы мощных деревьев, Дмитрий и Майя, как идут по бурелому легко и свободно человекоподобные существа с рюкзаками или вещмешками Полина и Алексей. Что за груз у них за плечами? И почему они здесь? Ведь не заблудились же. Может быть, всё-таки, явились они сюда для того, чтобы указывать правильную дорогу тем, кто попал в страшные и нелепые ситуации.

Полезное дело, ничего не скажешь. Но Алексей и Полина занимались только тем, чтобы давать бедствующим невнятные советы и никчемные указания. В какие только одежд и тела ни рядятся представители Тёмных Сил и при этом прикидываются… сочувствующими. И очень многие верят таким вот субъектам.

– Давай же остановимся и здесь, Майя, в посёлке. Он рядом с нами, – предложил своей верной подруге Дмитрий. – Правда, он совершенно преобразился. Нет ни одного даже ветхого дома, на улицах чисто, но, всё же, безлюдно.

– На сей раз, это совсем не тот и разрушенный посёлок, который нам уже встречался на пути, – сказала она. – Здесь всё по-иному. Одна нелепость следует за другой. Мне уже начинает казаться, что кто, именно, тебя и меня усиленно желает ввести в заблуждение.

– Желает, и это у него или у них несколько часов тому назад получалось. Мы верили тому, что нам преподносили эти переплетённые друг с другом миры.

– И тому верили, что появлялось здесь в искажённом, преображённом виде. Ни то разрушенное селение, ни это… безлюдное и ухоженное не вызывают у меня никакого доверия. Очередная иллюзия. Очередной сюрприз для привидений.

Вдруг они увидели худого, высокорослого и седобородого старика в белых одеждах, который неспешно, но уверенно направлялся к одному из домов.

Его следовало остановить. Уверенный в себе и опрометчивый путник мог пострадать от любого от этих странных жилищ, выплывший из хаоса, наверняка, созданного Тёмными Силами. В этом одноклассники уже не сомневались.

– Прошу тебя, уважаемый господин, не переступать порога неизвестности и возможной опасности! – предупредил человека в белых одеждах Дмитрий. – Там никого и никогда не встречают добром.

– Намерения мои благие, – возразил седобородый старик. – Поэтому мне и не положено страшиться чего-то. Не вам же давать советы мне, человеку, который в мыслях и помыслах всегда рядом с богом.

– А с Богом ли ты, идущий из неоткуда и спешащий в никуда? – спросила у него Майя. – Слишком уж ты уверен в своих словах и переполнен гордыней. Может быть, ты заблудился в этих местах сразу же после своего земного рождения?

– Не было такого. А сейчас я слышу голоса слуг самого Сатаны, – уверенно произнёс человек в белых одеждах. – Никто не в силах изменить моих решений.

Сурово посмотрев на полупрозрачные тела непостижимых его уму существ, старик открыл дверь привлекательного вид дома и шагнул на его порог.

Трагического финала долго ждать не пришлось. За закрытыми ставнями дома, послышался истошный крик. Сквозь оконные щели потекла густая, алая кровь. Одно из окон распахнулось, а потом и ставни, и на траву кто-то незримый выбросил тщательно обглоданные человеческие кости и череп.

Из зарослей мелкого ягодного кустарника, из-за угла дома, выбежали пять-шесть лилипутов-мужчин с лопатами, из компании тех самых существ, что ощущали и считали себя великанами. Довольно быстро и сноровисто они выкопали довольно большую яму, сбросили в него череп и кости, и забросали их землёй.

Не успели человечки исчезнуть в густых кустах, как прямо из земли, из своеобразной могилы, выбрался на свет большой зелёный росток, который начал стремительно расти вверх, увеличиваться, превращаться в дерево. Потом оно достигло примерно трёхметровой высоты. На ветках появились листья, потом цветы, затем… плоды. Это были грудные дети, один в один, похожие друг на друга, завёрнутые в белые пелёнки.

Слишком долго ждать не пришлось – плоды созрели. Это были двенадцать седобородых стариков в белых одеждах, абсолютно похожих на того господина, которого только что беспощадно убили и. конечно же, съели.

– Абсолютно ясно, куда направились клоны, – сказала Майя. – Им кажется, что они собираются искать дорогу домой.

– Нет у них никакого дома, – продолжил её мысль Дмитрий. – Из одного заблудшего и уверенного в себе гордеца, как бы, от бога, они сотворили двенадцать негодяев. Каждый в своём мире будет тщательно изображать праведника. Может быть, даже не изображать, а верить, что таковым и является на самом деле.

– Но даже в этом случае подобного святошу купят с потрохами. Вот и весь расклад.

– Постараемся их вернуть назад.

Майя подняла ладони своих полупрозрачных рук вверх и трижды повернулась вокруг своей оси. Почему она произвела эту немудрёную процедуру, она не ведала. Вероятно, интуиция, пришедшая извне.

Через некоторое время практически одновременно к дереву вернулись все двенадцать, совершенно одинаковых седобородых старцев. Время весьма условная единица и понятие, ибо всё происходит в Мироздании только в настоящем. Поэтому без особого труда Майе и Дмитрию удалось повернуть его вспять на небольшой, определённый отрезок.

Легко и свободно люди солидного возраста в белых одеждах стали взлетать вверх, прикрепляясь головами к веткам. Потом стали стремительно молодеть, превращаться в младенцев, в плодовые завязи, в цветы… Вскоре и дерево начало уходить в землю, становясь небольшим ростком, и потом исчез и он.

Появились лилипуты с лопатами, начали откапывать кости с черепом и перетаскивать к одному из окон злополучного дома… Недавние событие вернулись к тому моменту, когда седобородый старик намеревался подойти к двери симпатичного, но опасного жилья. Майя сказала ему:

– Не делай этого, путник! Там тебя ожидает опасность.

– Мне уже всё едино, – отреагировал на её просьбу старик. – Я просто очень устал от хождений по незнакомым местам. Может быть, хозяин этого дома даст мне возможность немного отдохнуть, и потом я продолжу свой путь.

– Хозяин всего того, что существует здесь, находится далеко отсюда. А служат ему две большие коричневые ящерицы, – пояснила Дмитрий. – Я мог бы назвать тебе их имена, но они ничего тебе не дадут. Эти лакеи Дьявола везде и всюду всё переделывают на свой лад. Они снабжают живых существ чужой, чёрной памятью и решают за них, как и в каком из очередных миров существовать.

– Но если вы, странные существа, полагаете, что я умер, то есть завершил свой земной путь, – сказал старик, – то ошибаетесь. Явился я сюда не по своей воле, но остался в той оболочке, в которой существовал на Земле. Я очень многое помню о себе, и это меня не просто тревожит, а угнетает.

Хорошо понимали Майя и Дмитрий то, что планет с названием «Земля» в Мироздании не две и не три, а бесконечное множество. Их сознания, то есть разумы, находящиеся вне полупрозрачных тел смогли это постичь и принять. Всё то, что можно представить или даже «придумать» существует в определённых мирах, но в допустимых рамках.

Судьба Латонова

Белобородый старик, которого звали Леонтием Ермолаевичем Латоновым, всю свою жизнь после окончания университета проработал химиком-экспертом в специальной Аналитической Комиссии Чрезвычайных Ситуаций в одной из стран той Земли, где не так давно обитал. Поскольку он был и остался честным человеком, то на одном из её заседаний поделился своими представлениями о том, что происходит, в присутствии самозваного, но, как бы, законного президента, который называл себя Великим Волком.

Конечно, этот хитрый и коварный вор и убийца, пришедший к власти непонятным образом с помощью своего предшественника, такого же негодяя, как и он сам, внешностью на волка не походил.

Его, в сущности, человеческая физиономия с маленькими и постоянно бегающими мелкими глазками напоминала поросячье рыло. Но ему безумно хотелось называться Великим Волком и, по сути, заставить ограбленный и обманутый народ страны называть себя императором.

Он не просто знал о существовании и действии коварного замысла и плана международной мафии по физическому уничтожению пяти-шести миллиардов «лишних» людей на планете. Всё делалось в тех странах, в которых слово и понятие «демократия» было искажено до предела, для того, чтобы свести количество жителей той Земле до минимума. По понятиям самых богатых и власть имущих бандитов, узурпаторов и, по сути, палачей на планете должны жить, процветая, они, их родственники, близкие друзья, преданные им лакеи и высококвалифицированные рабы, то есть обслуга.

Угнетатели народов подавляющего большинства стран с помощью продажных и далеко не свободных средств массовой информации объявили, что на планете свирепствует разновидность страшного вируса. Под этим предлогом было ограничено свободное передвижение людей, общение их друг с другом сведено до минимума.

В той стране, где проживал Леонтий Ермолаевич, как и во многих других, начался более активный грабёж доведённых до нищеты людей. Бандиты-миллиардеры и мультимиллионеры, компрадоры в тесном содружестве с воровскими властями разных уровней начали строить дворцы и создавать дорогие предметы для личного пользования, не взирая даже на жалкие и невнятные законы, которые придумали сами.

У обманутых и обворованных народов Земли начало возникать к властям множество вопросов. Почему? На каком основании? Каким образом? До каких пор?

Ссылаясь на опасность коварной пандемии, самые процветающие господа и дамы так называемым простым людям категорически запретили устраивать митинги и акции протеста против существующего порядка, критиковать деятельность чиновников-воров и олигархов. Разного рода выступления жестоким образом карались длительными, ни чем не обоснованными, тюремными сроками и даже неофициальным… физическим уничтожением активных борцов за права человека.

Людей обязали носить маски, цены на которой в стране, где проживал Латонов, поднимались не в десятки, а в сотни раз. Началась активная международная спекуляция разного рода сомнительными вакцинами, которая очень многих двуногих существ сводила в могилу.

Но болезнь на самом деле существовала и была опасна и зачастую для многих… с непредсказуемым финалом, проще говоря, со смертельным исходом. В присутствии Великого Волка, то есть двуногого существа, узурпировавшего власть и обогащающего новоявленных олигархов, чиновников и депутатов, Зиновия Авдеевича Дикуба химик-эксперт выразил своё аргументированное предположение по поводу распространения на Земле опасной пандемии, которая является основной причиной развития в организме человека опасной пневмонии, зачастую, с летальным исходом.

Планомерное уничтожение людей планеты, по мнению Леонтия Ермолаевича, совершалось в большинстве стран с помощью самолётов, дронов и воздушных шаров. С них распыляли два опасных ядовитых вещества под названиями «фторид бериллия» и «диоксид азота». Естественно представители воровской власти, компрадоры и чиновники первого и второго разряда и члены их семей были заранее предупреждены о проведении такого международного… мероприятия.

В общем, наивно и просто, Латонов смело и опрометчиво выступил против творящегося беспредела, конкретно, в той стране, в которой он проживал. Ко всему сказанному ещё и добавил, что нечестно получается. Травить, так уж всех, следуя великим понятиям и определениям, таким, как «равенство». «братство» и «свобода».

Ведь это же очень просто сделать. К примеру, один грамм синильной кислоты, разведённый в литре воды и сброшенный с самолёта на город с численностью в триста тысяч человек, практически способен уничтожить почти всех его жителей. В общем, здесь имеется величайший простор для такой деятельности. Имеются способы и покруче.

Президент Дикуб, давно считающий себя императором, просто выгнал честного химика Латонова из зала заседаний и, по сути, негласно передал его одной из своих самых крутых специальных служб. Убивать и травить честного химика не стали, а просто вывезли его бравые ребята с балаклавами на откормленных физиономиях, далеко за город. Там быстро переодели в белые одежды и швырнули в глубокий, заросший полынью, крапивой и борщевиком овраг.

Самый главный и ехидный господин в сером костюмчике, при галстуке и почти с лисьей мордой вслед ему сказал; «Гуляй, праведник в тех местах, куда тебя судьба забросит! Здесь господам и дамам мозг не клюй!».

На всех, подобных по взглядам и убеждениям Латонову, верные псы и лакеи Великого Волка, то есть мерзкого двуного сморчка Дикуба, они надевали белые одежды. Видимо, так было принято. Такой вот издевательский ритуал, применяемый для изоляции нежелательного элемента. Его отправили через один из порталов в то место, где пролегало множество троп в самые разные миры и порталы.

Многие десятки тысяч людей на этой Земле исчезали, именно, таким образом. Их перемещали вместе с их телами-оболочками в другие… места. Ведь даже суровым ворам и бандитам смутьяны, как говорится, не в масть. Они – лишняя головная боль для тех, кто строит своё счастье на костях уважаемых и честных людей.

Порой даже самая печальная весть, угнетающая одних, может принести непомерную радость другим. Здесь многообразие не столько миров, сколько самих ситуаций. Майя и Дмитрий сообщили Латонову, что Дикуба физически уже устранили его родственники друзья. Самонадеянный и, по сути, умственно отсталый Зиновий Авдеевич больше им не был нужен и потому ему организовали сердечный приступ с тотальным исходом.

Авторитетными ворами-олигархами и «верхними» чиновниками был уже приготовлен приемник президента, который корчил из себя не только оппозиционера, но и активного борца за счастье народа. Он всё разоблачал и разоблачал Дикуба…

Но здесь, на сей раз, вышла полная промашка. В самый неподходящий момент и этот «оппозиционер» отправился в один из условно иных миров, и причиной его ухода стал какой-то несущественный насморк. Короче говоря, шило не поменялось на мыло. Пришлось двуногим ублюдкам в срочном порядке улетать, отплывать, уезжать в те страны, где пока их принимали. Значительной части из этой своры не удалось уйти от истинного народного гнева, который, прямо сказать, не всегда бывает справедливым и аргументированным.

– С моей стороны негоже радоваться чужим бедам, – глубокомысленно изрёк Латонов. – Но, в принципе, особо печалиться по этому поводу я не намерен. Ведь по милости Дикуба я теперь нахожусь здесь, в неприятном для меня месте. Но этот хмырь неплохо устроится и в другой обители. Его тупость, как ни парадоксально, мудра.

– Вон у твоих ног ползёт большой чёрный жук, Леонтий Ермолаевич, – сообщил Дмитрий. – Это и есть бывший Дикуб, абсолютно лишённый каких-то элементарных признаков памяти. И это только начало его превращений.

– Я раздавил бы его ногой, – честно признался Латонов, – если бы точно знал, что это Дикуб. А так, извините, мне жаль букашку.

– Ты можешь теперь вернуться назад, в ту страну и на ту планету, с которой явился сюда, – сообщила Майя седобородому старику. – Пока там тебя никто не тронет и, может быть, ты будешь там объявлен национальным героем.

– Многим условно разумным существам свойственно переходить от одной крайности к другой, – пояснил Дмитрий. – Возвращайся и не возгордись, ибо потеряешься!

– Как же это сделать? – огорчился Латонов. – Легко сказать «возвращайся».

– Порталов, входов и выходов, множество. Но вспомни, если сможешь, откуда, с какого места ты пришёл сюда, Леонтий Ермолаевич, – посоветовала старику Майя, – туда и возвращайся. Нет сомнения в том, что сюда ты шёл прямым путём, значит, им же возвращайся. Ведь ты, в отличие от нас, имеешь нормальное, плотное тело.

– Были же какие-то ориентиры, – заметил Дмитрий. – Надейся на то, что они сохранились, и если это так, то ты вернёшься назад.

– Я шёл сюда по узкой тропе, которая пролегала между двумя высокими деревянными заборами, – Латонов на момент задумался. – Но если там произошли какие-то перемены, я готов остаться здесь. По большому счёту, никто меня в тои мире и не ждёт. Благодаря стараниям лживых пропагандистов Дикуба, родные и близкие считают меня врагом народа. Я – изгой.

– Это их беда и проблема, Леонтий Ермолаевич. Им за это платить и не единожды, – заверила человека в белых в белых одеждах Майя. – Но ты иди!

Кивнув головой, Латонов, отправился в обратный путь. Но, действительно, всё существующее ежесекундно меняется. Быть может, он и вернётся, но вчерашний мир станет уже иным. Да и он ли придёт к тому оврагу, куда его швырнули обожатели разнузданных воров, софистов и демагогов. Его ведь уже изменила здешняя обитель, сделала другим существом, возможно, и не человеком.

Разрушение во имя созидания

Каждый должен идти вперёд. Даже если тебе не подвластны твои ноги или их, вообще, нет, всё равно, иди! Лети, плыви, ползи… Иди мыслью своей и желанием двигаться вперёд. Всевышний заметит, что ты не стоял на месте и уже потому поймёт и поддержит тебя. Речь идёт о Боге, истинном Создателе, а не миллионах его неумело созданных копий, которые, к несчастью, тоже существуют, благодаря некомпетентным «ваятелями». Они ведь не о величии Бога заботятся, а только о сиюминутном личном благополучии.

Их даже с большой натяжкой нельзя назвать верующими людьми, ибо не способны эти существа довольствоваться малым. Таковых нельзя назвать даже атеистами потому, что те, кого так называют, всё же, явно или тайно верят большей частью в существование некого Вселенского Организующего Ядра. Кто же эти создатели мнимых богов и весьма сомнительных ценностей? Явные безбожники, которые старательно и зачастую умело прикрываются именем Всевышнего. Что это? Спекуляция или продуманный менеджмент? Пожалуй, что и то, и другое.

Но продолжать свой путь неизвестно, куда и зачем, Дмитрий и Майя не собирались. Им уже стало понятно, что, направляя их туда, представители Тёмных Сил пытаются отвлечь их от решения главной своей задачи – стать самими собой.

Сейчас Дмитрию и Майе было необходимо разобраться в происходящем и остановить, где это возможно, поток негативной и меняющейся информации. Благодаря ей, явные носители зла могли не только укрыться от справедливого возмездия за содеянное, за совершённое зло, но и предстать в иных мирах и обителях перед подавляющим числом условно мыслящих существ созидательной силой с добрыми помыслами.

Но ни в коем случае переустройство и обновление связанных друг с другом непонятных и коварных миров не входило в планы одноклассников. Вершить добрые дела – хорошо, но ведь следует помнить и о себе, о том, что они попали в кошмарную ситуацию, стали главными героями разыгравшийся трагедии. Им бы не хотелось остаться до следующего своего перевоплощения привидениями.

Но, понимая, чувствуя ответственность за свои действия перед Создателем, Майя и Дмитрий старались быть объективными, справедливыми, решительными. Репродуктивная работа в обители, которая не радовала, а угнетала, запросто могла задержать их здесь на очень долгие времена. Возможно, они навсегда бы потеряли надежду на возвращение к недавнему прошлому.

Но добрые дела они не отказывались делать в любом из миров и бороться со злом. Так или иначе, это необходимо. Полезное дело не сводится только к возрождению чего-либо или конструктивному изменению. Всегда стоит учитывать то, что зачастую без обязательного разрушения не может быть и необходимого созидания. А зло следует разрушать. Роголев и Ликнова не сомневались в том, что ещё не однажды встретятся с ним. Оно ведь повсюду.

Мерзкие существа публично всегда демонстрируют готовность оставаться положительными. Но это блеф, ибо в любой момент к ним вернётся их былая сущность. Маски доброты на их физиономиях останутся… Но под ними можно легко и свободно творить самые мерзкие дела, к примеру, уничтожать всё конструктивнее и положительное, существующее вокруг. Замаскированным злодеям удастся, таким образом, убедить подавляющее большинство относительно и условно разумных гуманоидов разног рода и вида в том, что всё только делается для их блага.

Чисто интуитивно Дмитрий и Майя занимались поиском существ, которые старательно изображали из себя охотниками на лесных лягушек. Этим ряженым господам ни в коем случае нельзя было давать возможность в новых образах продолжать свои не просто грязные, а страшные и кровавые дела.

Но особо долго их искать не пришлось. С добрыми и даже приветливыми улыбками, насколько это возможно, они появились перед Майей и Дмитрием.

На сей раз клетки в их руках были наполнены лягушками, и это любителей природы радовало. Конечно же, им было выгодно считать себя теми, кем не являются. Ведь не произошло даже внешнего преобразования. Как был Владимир Семёнович пауком с человеческой головой, считающий себя сталеваром, таковым и остался.

– Большой металлургический привет, обитателям тайги! – крикнул Майе и Дмитрию паукоподобный монстр. – Куда теперь путь держите?

– То, что мы искали, уже нашли, – ответил Дмитрий. – Мне очень жаль, что вы, находясь частью своих сущностей в придуманном вами, иллюзорном мире,, уже занимаетесь обустройством своего паразитического существования в следующих обителях.

– Я ничуть не сомневаюсь в том, что ничтожную часть присвоенных вами средств, вы пожертвовали сомнительным молельным домам, – заметила Майя. – Но Всевышней не продаёт индульгенции, ибо всё, созданное им, ему и принадлежит.

– Да вы заговариваетесь, таёжные духи! – возмутился холёный и заплывающий жиром «шахтёр» Поликарп Терентьевич. – Не для того я несколько десятков лет напрягаюсь, добываю под землёй уголь, чтобы в такую прекрасную погоду мне какие-то жалкие существа говорили какие гадости! Кыш отсюда!

Но больше он ничего не успел сказать. Вместе с паукообразным слугой или, по сути, наоборот, его хозяином Владимиром Семёновичем он превратился в зелёную пыль. Удар оказался точным и целенаправленным.

Понятно, что за любой «смертью» следует и «рождение». Только Создатель волен решать, в каком виде и где предстоит прямо сейчас появиться на свет Владимиру Семёновичу и Поликарпу Терентьевичу, точнее, не умирая, но преображаясь, перейти на очередной отрезок бесконечного пути.

Всё в руках Всевышнего, он справедливо распределят по Мирозданию энергию. Ясно одно: несколько следующих отрезков Жизни у них не будет лёгкой и безмятежной. Но даже микроорганизм может быть счастливым только от того, что не вред приносит окружающим, а пользу.

Четверорукий и трёхглазый, мнимый учитель математики и физики мгновенно вспомнил, кто он есть на самом деле, и бросился бежать прочь. Но и его, садиста и мучителя живых существ, настигла участь олигархов. Он мгновенно превратился в зелёную пыль. Разве имел он право на то, чтобы появляться на других планетах и проводить свои жуткие эксперименты на живых существах? Нет. А сидел бы, как говорится, на заднице ровно, на своей планете, то мог бы очень долго и счастливо существовать в своей обители.

Грешен и страшен субъект, который ради собственного благополучия уничтожает тех, кого считает существами второго, третьего сорта, а то и, вообще, не сортовой «продукцией» Мироздания.

Через несколько минут в поле зрения Роголева и Ликновой попала и большая группа лилипутов. Маленькие люди самых разных возрастов. Самый высокорослый из них был не более двенадцати-тринадцати сантиметров. Идущий впереди мужчина, вероятно, предводитель отряда время от времени оповещал писклявым голосом всех, кто мо им встретиться на пути: «Господа и дамы! Будьте осторожны! Освободите дорогу великанам!».

В данной ситуации что-либо менять не имело никакого смысла. Пусть они и считают себя великанами, но только не пакостят истинным исполинам. Пусть они гордятся собой, своей страной и продажными правителями-ворами, мерзкими олигархами, чиновниками, всеми теми, кто вольготно и безбедно живёт за их счёт.

Заблуждение и смирение их удел и на несколько «рождений» вперёд – судьба. Да и не готовы они к переменам ни в своей, ни в чужой памяти. Самое большое из того, на что они способны, в самой экстремальной ситуации, это, всего лишь, «бунт на коленях».

Не скоро лилипутам суждено стать не только великанами, но и обычными людьми. Не стоило в данной ситуации что-либо менять в лучшую сторону. Ведь в глубине своих душ и духовных субстанций, даже превратившись в исполинов, они останутся, в сущности, лилипутами. Только после целого ряда «смертей» и «рождений» могут наступить положительные перемены. Но это не значит, что они произойдут.

Что ж, всё на определённый срок останется таким, как есть. Так решил Создатель. А если он поступает так, а не иначе, значит, ему ведомо нечто такое, что останется навсегда для отдельно взятых обителей Мироздания тайной. Существует многое из того в вечном движении бессмертия и пути без начала и конца, что будет скрыто от всех, всегда и всюду.

Вокруг Майи и Дмитрия появились руины большого разрушенного города, которые начали мгновенно преображаться. Не просто высокие дома стали расти, подобно молодым побегам травы, но подниматься ввысь стремительно и, казалось, неотвратимо. Определённую часть мира пожелала восстановиться, остаться незыблемой и развивающейся.

Но ведь это был не совсем простой город, а скопище бандитов и воров, людей не просто нечистых на руку, а с грязной духовной субстанцией. Какое-то мелкое ничтожество решило от имени подавляющего числа всего живого в данном мире возродить власть и могущество палачей и барыг высочайшего уровня и класса. А ведь совсем не то следует возрождать и ценить.

Роголев и Ликнова ощущали, как на этой планете, тоже носящей имя «Земля», восстанавливается всё разрушенные мегаполисы, собранные из огромных и шикарных дворцов, замков и теремов. Но сейчас в таких восстанавливающихся городах было всё, кроме людей и других живых существ. Да и безлюдный посёлок, который оказался рядом с этим городом и был коварной ловушкой для нормальных, адекватно мыслящих существ, становился всё больше и больше.

Только на радость кому всё это происходило? Ведь вокруг царила абсолютная пустота. Цветущая радость «избранных», взошедших на бедах, крови и костях, позорна. Мало дать справедливую оценку действиям узурпаторов, угнетателей и палачей. Следует остановить зло и воздать ему должное. А не заменить ли нам по такому случаю обезболивающие таблетки на пулемётные пули? Точнее, не нам так следует поступить, а подавляющему, обездоленному и обманутому, большинству в жутких и неадекватных мирах.

– Всё, что произошло здесь когда-то, пусть таковым и останется, – сказал Дмитрий. – Не стоит городить огородов. Всё разрушенное в таких городах и посёлках наказано справедливо и не нами, а Всевышним.

– Только тогда придёт положенное условное время, – согласилась с ним Майя, – эти здания могут стать живыми существами, а с ними – и всё остальное. Но хоромы богатых разбойников, воров и убийц будут принадлежать их истинным хозяевам, большинству «простых», а не «сложных» людей.

– А пока пусть этот мерзкий, но живой прах, заполняет один из сопутствующих миров своим присутствием. Ведь ничто, в сущности, не рождается и не умирает.

После сказанных им слов рухнули, превратившись в пыль, изысканные здания огромного города, дворцы, замки и терема, и уютные домики-ловушки симпатичного посёлка. На этой горестной Земле в единый миг стали пылью и прахом все подобные города и посёлки.

Пусть далеко не каждый согласен с утверждением, что без разрушения нет созидания, суть самой жизни от этого не меняется, как и Великий смысл происходящего. Беспечно и преступно господам и дамам, выдающим желаемое за действительное, даже на бесконечном пространстве Мироздания быть навозными мухами на ажурном стекле.

Им и в преображённом виде не спрятаться от реального, а не придуманного Создателя и Высших Сил. Не получится. Да и не всякая запоздалая молитва или мантра будет услышана, и не без оснований.

Старик Фатьян Силантьевич и его внучка Амалия были уверены в том, что они – микробиологи. А ведь эти люди сыграли важную и существенную роль в том мире, где обитали. Благодаря своей интуиции и благим намерениям они спасли не очень большую, но часть населения своей планеты от страшного потопа.

Не было необходимости в том, чтобы строить ковчеги или разного рода суда. Они просто увели людей в горы и дали возможность другим поступить точно так же, как они.

Прекрасно понимая, что нет смысла переубеждать деда и внучку в том, что они не являются теми, за кого себя выдают, Майя и Дмитрий просто рекомендовали им оставаться в горах Тёмные Силы не дотянуться до снежных вершин. Далеко не всё подвластно бесам.

Благо, что в числе первых Фатьян Силантьевич и Амалия оказались в безопасном месте, в горах. Им предстояло со всеми спасшимися от жестокой стихии пройти не простой путь на том отрезке Жизни, в котором им выпало находиться.

Фарфоровые полицейские, которые не так давно уничтожали себе подобных с помощью кувалд, считающие себя голубями, получили по заслугам. Из чащи к ним вышли огромные двуногие человекообразные существа, покрытые густой шерстью. В руках они держали кремневые топоры и молотки.

С восторженным гиканьем и рычанием они очень быстро превратили в мелкие осколки фарфоровых полицейских. Ни один «голубь» не остался в живых. Дикие люди, попавшие неизвестно откуда в союз аномальных миров, не знали, зачем они уничтожают странных существ. Им было приказано извне поступить только так, а не иначе.

Люди с рюкзаками Алексей и Полина наблюдали за тем, как дикие люди методично и безжалостно уничтожали фарфоровых полицейских. Скорей всего, у них не имелось возможности вмешаться в жестокую бойню и занять чью-либо сторону. По их лицам было понятно, что Полина и Алексей не довольны тем, что происходит. Казалось, им-то, путешественникам, любителям природы, какое дело до того, что творится вокруг.

За их выражением лиц с ветки большого дерева, похожего на гигантскую сосну, наблюдали Дмитрий и Майя. Можно было запросто прочитать по губам Алексея и Полины, о чём они ведут беседу. Но это уже не имело никакого смысла.

– Я понимаю, что нам здесь больше нечего делать, – сказал Дмитрий. – На с тобой, Майя, никто здесь не поможет.

– Да. Никто, – согласилась с ним Майя. – Мне кажется, нам следует быть рядом с Розой Алексеевной. Возможно, где-то, рядом с ней и её квартирой, и наше спасение.

– Надо возвращаться. Правда, и там всё сумбурно и нелепо.

Немного передохнув, они отправились в обратный путь.

Перед полётом на дачу

Они застали Розу Алексеевну в кресле, в гордом одиночестве. Сразу ей поведали о том, с какими мерзкими людьми им только что пришлось встретиться в странных мирах. Хозяйка квартиры только рассмеялась и сообщила, что перемен за последние пятьдесят-шестьдесят лет в лучшую сторону не произошло. Всё то, что в давние года считалось преступлением, теперь стало нормой и даже называется бизнесом.

Тут же старушка Химова успокоила их и сообщила:

– Но помаленьку кое-кого соответствующие органы устраивают на нары. Такие вот пироги, мои давние и юные друзья. Но другие проходимцы, аферисты и бездельники откуда-то снова появляются, словно грибы после дождя.

– Ладно. Чёрт с ними! Когда вернусь в нормальную жизнь, – пообещал Дмитрий, – то я лично всеми двуногими мерзостями займусь. Буду протестовать…

– Понимаю твоё возмущение, Дима, – кивнула головой старая Роза.– Ты при жизни был таким вот… неугомонным. Но, правда, особо не протестовал. Своими делами занимался и жил почти что, как все. Ну, может быть, чуть-чуть получше других. Всё-таки, известный учёный, географ.

– А я? – поинтересовалась Майя. – Я-то какой была?

– Точно такой же, Майя, – ответила хозяйка квартиры.– Вы, что называется, два сапога – пара.

Слова Розы Алексеевны призраки воспринимали, как сказку, но слушали хозяйку дома с интересом. Что и говорить, им трудно было играть не по собственной воле роль привидений, по сути, находится уже довольно долгое время в диком, нелепом и печальном образе.

В комнату вошли Павел и его друг Петя, который сказал:

– Ну, показывай, где тут твои привидения? Да я сейчас их в двухлитровую банку загоню! Запросто.

Но, увидев сидящих на диване, прозрачно-белых парня и девушку, пролепетал:

– Извините. Я пошутил. Я никогда в жизни…

Договорить он не успел, потерял сознание. Роза Алексеевна сказала:

– Да сбегай же в ванную комнату за нашатырным спиртом для своего друга, Паша! А то ведь Петя может и не вернуться с того света. А потом заявится к тебе в гости, в Красноярск, но полупрозрачным и таким вот… летающим.

– Я с собой эту жидкость заранее прихватил, – Паша вытащил из кармана пиджака пузырёк с нашатырём, раскрыл и его и сунул под нос товарищу. – Вот видите, он живой, и я этому рад.

Действительно, Петя сначала открыл левый глаз, потом правый и пробормотал:

– Ну, что ж. Надо признать, что мир многообразен и частично не объясним.

Поднявшись с пола, он невозмутимо сел в кресло и протянул правую руку в сторону привидений:

– Меня звать Петя! Мне двадцать четыре года.

Пришлось и привидениям назвать свои имена. Но от их звонких дребезжащих голосов Петра снова повело, и он снова потерял сознание.

В очередной раз нашатырный спирт, а проще говоря, аммиак, одно из самых чудодейственных лекарств в этом плане, сделал своё дело. Окончательно придя в себя, Петя заявил, что очень жаль, что он совсем не употребляет спиртное, что в его возрасте позволительно, но не желательно.

Так вот, если бы он сейчас выпил стакан водки, то стал бы гораздо собранней и организованней, то есть перестал бы всё происходящее принимать близко к… сердцу.

– Петя, – ласкового спросила его Роза Алексеевна, – ты очень скоро ко всему привыкнешь. Ты будешь есть фаршированные блины с мясом и запивать их томатным соком?

– Конечно, буду,– хмуро ответил Пётр.– Это не такая уж плохая еда. Даже не сомневаюсь в том, что своевременный приём хорошей пищи даст мне чувство уверенности в себе.

– А мне блины уже надоели, – чистосердечно признался Паша.– Мы ведь совсем недавно поминали блинами твоих друзей, бабуля. Вот же они летают.

– Они что, не только привидения, но ещё и покойники? – с ужасом произнёс Пётр. – Мёртвые в доме – не очень хорошо.

– Я не считаю себя мёртвым,– возмутился Дмитрий.– За нас с Майей решать не надо, какие мы.

– Да, в этом вопросе мы сами разберёмся, – подержала своего любимого молодого человека Майя.– Ещё посмотрим, кто из нас мёртвый, а кто нет.

После этих слов Петя окончательно ушёл в себя и даже не пытался глянуть в бездонные и слабо выраженные глаза призраков.

Но настроение его почти сразу же изменилось, когда Ромбик вкатил в комнату тележку. На ней, конечно же, в тарелках были не только блины, но и аккуратно нарезанный сервелат, осетрина, буженина и прочее, что не употребляют в пищу травоядные животные. К примеру, коровы. Да и очень и очень многие пенсионеры.

На тележке чётко вырисовывалось бутылки с соками и фруктовыми напитками. Без них не обойтись. Ведь не всегда же можно и нужно пить только кофе и чай.

– Уверена, ребята, что вы голодными не останетесь,– сделала предположение хозяйка дома, – а после хорошей пищи со спокойной совестью можно и поспать.

– Сейчас такое непредсказуемое время, что делать какие-то прогнозы, просто невозможно,– сказал Павел, помогая роботу выставить всё привезенное на стол. Может быть, нас не потянет в сон. Лучше уж оставаться бодрыми. Придёт время – под старость лет отоспимся.

– Правильно. Барон всё знает, – Пётр с уважением посмотрел на друга. – Мы будем рады, если наши… прозрачные товарищи Дима и Майя тоже примут участие в этом замечательном обеде. Я уже почти к ним привык.

– Призраки, Петя, ничего не пьют и не едят, – пояснил Дмитрий.– Я уже на личном опыте в этом убедился.

– Я раньше нигде и никогда не видел никаких призраков и привидений, – ответил Пётр, наливая в цветистый стакан грушевый сок. – Поэтому я не знаю.

Робот ушёл, мигнув диодной лампочкой на условной голове, и укатил тележку.

Друзья выразили восторг по поводу сытного обеда. Практически они участвовали в поглощении деликатесов двое. Роза Алексеевна сообщила им, что сыта и готова только поддержать разговор на любую жизненную тему, если в этом появится острая необходимость. А пока она лучше пообщается со своими давними и милыми призраками Димой и Майей.

Уединившись с ними на диване и не вникая в сумбурную беседу своего внука и его друга, Роза Алексеевна ещё раз извинилась перед своими недавно похороненными друзьями юности за то, что очень мало уделяет им внимания. Ведь у её внука скоро закончится отпуск, и она не скоро в следующий раз увидит своего Павлика. А то, что он у неё гостит, обходится старушке Химовой не так уж и дорого. Ведь внук приехал к бабушке не без денег, не с пустыми руками.

Для того, чтобы создать для Дмитрия и Майи, хоть какой-то относительный комфорт, она предложила им переночевать или провести вечер и ночь на своей старой даче. Там довольно уютно.

Ведь, наверное, часто слушать беседы людей для привидений утомительно Призраки понравилось предложение Химовой, а Дмитрий спросил:

– А где твоя дача находится, Роза?

– Она в том самом месте, где и всегда находилась, Дима, – ответила старушка Химова.– Под Коломной. Вы же там в молодости бывали.

– Вспомнила! – сказала Майя,– это старый каменный двухэтажный домик и яблоневый сад.

– Правильно. Кроме яблонь, там ничего не растёт, – ответила Роза Алексеевна. – Я туда редко езжу. Да и никто не ездит. Никому и ничего не нужно.

– Времена меняются, – согласилась с ней Майя.– Получается, что и молодёжь совсем иная стала.

– А помните, ребята, когда вы были живы, – глава у Химовой заблестели, – ведь мы, молодые, не только часами в интернете просиживали, но ведь и отдыхать на природу ездили. Самое прекрасное – соприкасаться с природой. Сейчас я вам ключи от дачи найду.

Она встала с дивана. Но Дмитрий просто сказал ей:

– Что ты, Роза Алексеевна, говоришь? Какие ключи?

– Верно ведь,– старушка снова села на диван, – всё забываю, что вы теперь призраки. Для вас никаких преград нет, как для мафиков.

– Нам нет преград ни в море, ни на суше, – вспомнив очень старую, почти древнюю песню, с юмором процитировал из неё пару строк Дмитрий. – Нам не страшны ни льды, ни облака!

– Слышишь, Паша, – прошептал Пётр, – у них, у мёртвых, какие-то странные молитвы про то, что нет преград… Колдовство!

Роза Алексеевна с укоризной посмотрела на Петю и сказала привидениям:

– Завтра утром прилетайте! К чаю. У меня имеется солидный запас заварки, самой настоящей, цейлонской.

Майя и Дмитрий взмыли вверх, к потолку и улетели прочь, но в конкретном направлении. Маршрут был прост: Москва – Коломна.

Дачу Химовых они нашли довольно быстро. Но сразу проникать вовнутрь не спешили. Майю и Дмитрия смутило то, что никаких замков на дверях старого домика не наблюдалось.

Внутри помещения находились люди. Если, конечно, можно назвать таковыми двуногих существ, которые запросто завладели чужим имуществом.

В старом домике

Привидения осторожно пробрались на первый этаж и спрятались за большим шифоньером. Оттуда им всё было видно и слышно.

В кресле-качалке со смартфоном в руках сидел сорокалетний дядька. Он был раскован и вальяжен, как барин в собственном поместье. На нём колом торчали длинные широкие семейные трусы, и на теле висела относительно белая майка. Внешность ничем не примечательная. Черноволосый, кареглазый, массивный нос… Граждан подобного типа на просторах России становится всё больше и больше. Игра природы.

Напротив него, за столом, сидела в фиолетовом атласном халате с белыми крашеными волосами женщина, примерно такого же возраста. Удлинённое лицо, пухлые губы и почти впалые щёки. Она смотрела в большое зеркало, стоящее на столе, и мелкими щипцами сокращала ширину и длину своих широких мохнатых бровей. Приводила свою внешность в порядок или создавала новую.

Немного утомлённая и замученная долгой процедурой, она на момент прекратила своё занятие и задала, наверное, уже в двадцатый раз постоянно мучивший её вопрос:

– Родя, а нас отсюда не попрут хозяева этой дачи?

– Успокойся, Руфина, мы теперь здесь хозяева. Скоро и пропишемся, и ордер будет, и детей сюда перетащим. Это не просто ведь дача, а дом… с правом прописки. Мой друг, Вася Сханкаров здесь не последний человек. Этот особнячок – теперь уже почти наша частная собственность.

– А что, твой Вася всё может?

– Всё! Василий Самойлович – заметный предприниматель. Он со своей командой всю здешнюю власть в руках держит. Очень богатый чёрт, всё может купить. Как скажет, так и будет. Настоящий друг детства. В комоде лежит папка с бумагами, там всё почти практически оформлено.

– Но мне боязно, как-то.

– Волков бояться – в лес не ходить. Не век же нас сидеть в Абакане. Да и даже не в нём, а в посёлке. От него до Абакана еще двести километров пилить. А там уж… погоди! Найдём каких-нибудь лохов и в Москве. И в столице квартиру себе сделаем, без особых затрат. А здесь будет наша дача.

– Замечательный ты у меня мужчина, Родион, – сказала Руфина. – Деловой человек и очень сообразительный.

В порыве нахлынувшей нежности и внезапного уважения к своему мужу, она окончательно оставила своё занятие. Вскочила на ноги, и попыталась обнять его, едва не перевернув кресло-качалку. Погладив его по лысеющей голове, вернулась на прежнее место.

Что ж, полная идиллия. Не очень пока богато. Но на окнах уже болтаются новые шторки, да эстампы на стенах висят китайского производства, под стеклом.

Неожиданно для новоявленных и самозваных жильцов из-за шифоньера выплыли два белых и полупрозрачных призрака и зависли над их головами.

Глянув на них, Родион привстал с кресла-качалки и пробормотал:

– Погоди-ка, Руфа. Сейчас соображу, что происходит. Мне всякая чепуха мерещится. Слегка устал, видать, от беготни. Вроде, перед нами висят два привидения. Ты ничего не видишь?

Она тоже посмотрела, и в страхе завизжала. Стремительно упала на колени, закрыв голову руками.

Внезапно и Родион понял, что ничего, ровным счётом, ему не померещилось. К ним в гости заглянули самые настоящие призраки. Он тоже завалился на пол, и, обняв свою продуманную жену, уткнулся носом в пол.

Привидения спустились вниз, оказались рядом с ними. Дмитрий сурово и, понятно, хриплым голосом сказал:

– Ну, что долго лежать будем? Резво встали на ноги! И быстренько выметайтесь отсюда!

Захватчикам чужого жилья ничего не оставалось делать, как подняться с пола.

Надо ли говорить, что под Родионом и Руфиной образовались довольно большие, дурно пахнущие лужи. Носатый брюнет, однако, нашёл в себе силы и некоторой смелости пролепетать:

– Мы и не предполагали, что это дом для привидений. Обычно призраки селятся в старых английских замках. Я читал и в кино видел. Но это не справедливо. Мне так думается.

– Привидения здесь не причём, – сурово сказал Дмитрий. – Вы захватили чужой дом, который вам принадлежать не может.

– Почему вот им всё? А нам – ничего! – попытался вступить в глупый и безнадёжный спор с призраками Родион. – Они вот тоже отовсюду понаехали! Были ярыми коммунистами, а теперь вступили совсем в другую партию.… Вот им, получается, всё! А нам, с Руфиной, ничего.

– Не болтайте вздора! – одернула его Майя.– Пока живы, быстренько валите отсюда! Вы начинаете путать кислое с пресным.

Приободрилась и Руфина. Она даже встала перед ними, уперев руки в бока, и почти самоуверенно заявила:

– Никуда мы отсюда не пойдём! Летайте себе. Что вы нам сделаете? Ничего!

От такой явной наглости и некоторой беспомощности перед пришедшими в себя негодяями Дмитрия обуял гнев.

Прилив его энергии был настолько мощным, что, самым настоящим, образом задрожали стены старого домика, загремел гром. А в воздухе появилась огромное количество маленьких ярко-красных шаровых молний, которые начали взрываться.

Кстати сказать, сверкающие огни не были, чем-то, наподобие обычного фейерверка, потому что у Родиона на голове загорелись волосы, а на Руфине – халат. Эффект был ощутимым.

Не вступая в дальнейшие споры о несправедливости жизни, супруги с громкими криками выскочили на улицу и бросились по просёлочной дороге прочь. Они устремились подальше от страшного места. Родя успел потушить на себе горящие волосы, а Руфа сбросить с себя халат. В данном случае, её, вполне, устраивало то, что она осталась, всего лишь, в бикини.

Привидения вернулись в дом, и Майя заметила:

– Оказывается, мы в гневе тоже что-то можем полезное сделать. Эти господа уже сюда не вернуться, даже за документами.

– Они не вернуться, но здесь скоро появятся их благодетели. Может быть, со временем и отряд омоновцев. Ни черта не изменилось в этой обители в лучшую сторону и после нашей… смерти.

– Глупый ты, мой Димка. Да мы ведь с тобой и не умирали. С нами просто что-то неясное твориться. Своеобразный грипп.

Он нежно обнял её. Мгновение – и они слились в одно целое.

Наказание за содеянное

Если, к примеру, в каком-нибудь царстве-государстве приоритетом является внешняя политика, а внутренняя… весьма-весьма однобока и, скажем так, безобразна, то жизненные перспективы у правителя и у процветающих его приближённых, бандитов и воров безнадёжны. Такие финты и выкрутасы существуют только до поры – до времени.

Даже если верховный правитель или, допустим, король, будет каждое утро с экрана телевизора перед своим народом играть на арфе и что-то милое петь гнусавым голосом, то… Одним словом, рейтинги рейтингами, но эгоистичные народные массы, как-то, со временем перестают воспринимать подобные концертные программы.

Об этом размышляли два молодых привидения, устроившись на уютном диване, на втором этаже, старого домика.

Конечно же, Дмитрий и Майя ожидали незваных и опасных гостей и понимали, что вечер и ночь у них будут неспокойными. Впрочем, они уже прекрасно и чётко осознавали, что условно плотный мир с такими же размытыми, искривлёнными… ценностями, для них не опасен. Неприятен, и только.

Но здравая борьба с процветающим злом увядающего добра для нормального гуманоида – явление обязательное. Кроме того, она не часть основополагающей теории гуманизма, а руководство к действию.

Если когда-нибудь случиться в Земном Мире так, что добро прекратит или разучится защищать себя, то можно уже и не бороться со злом. Зачем? Ведь бесполезно, и требует определённых энергетических затрат.

Долго им ждать не пришлось. Они услышали, как в комнату не вошли, а буквально ввалились двое мясистых мужиков. Один был в шикарном чёрном костюме, при галстуке и в шляпе. Майе и Дмитрию даже на расстоянии, со второго этажа, не трудно было определить, что это и есть тот самый всемогущий покровитель Родиона и Руфины. Он, чья власть, влияние и деньги вершили судьбы не только местных жителей, ну, конечно же… беззаботных москвичей.

Да это был Василий Самойлович Сханкаров. А с ним рядом очень большого чина прокурор в форменной одежде Клим Натанович Крамадан. Они были настолько уверены в своей силе и личном авторитете, что даже не позаботились о том, чтобы прихватить с собой пару телохранителей. Подумаешь, какие-то там привидения! Скорей всего, призраки просто померещились новоиспечённым хозяевам загородного домика.

– Ну, и чего паниковали твои полуголые беженцы, Василий? – сказал прокурор

Крамадан. – Никого в доме нет.

Выдвинул верхнюю полку небольшого комода. Достал оттуда большую кожаную красную папку, раскрыл, пролистал, положил на стол.

– Всё документы на владение домом, да и другие бумажки, на месте. Чего бежали они отсюда, Василий Самойлович? Объелись чего-нибудь? Ха-ха!

– Заруби себе на носу, Клим! Они – люди продуманные, не курят, не пьют и прочее. Что-то их очень сильно испугало. Не привидения, конечно. Но какая-то местная шантрапа. Завелись, правдоискатели, блин. Какой-нибудь… патруль. Пыль в глаза пускают.

– Разберёмся, Василий Самойлович. В этом деле только мы с тобой и сообразим, что, как и где, и в других тоже. Все остальные людишки – пешки. Слепые исполнители.

– А хулиганов надо отыскать и просто устранить. Я тебе сказал, Клим Натанович, а ты сделал. Понял, Крамадан?

– Найду и сделаю.

Последнюю часть разговора слышали Дмитрий и Майя. Они с интересом наблюдали за действиями двух «властителей» определённого сегмента мира.

Двуногие мешки, запросто и походя, решали судьбы тех, кто мог бы даже и не помешать им творить зло, но просто стать свидетелями разного рода злодеяний. Они выносили приговор безропотной и неорганизованной толпе… Точка! А исполнители их непомерных желаний найдутся, тут уж – десятое дело.

Майя и Дмитрий предстали перед ними, жестами приказывая им выйти из дома. Но бандиты оказались субъектами не такого уж и робкого десятка. Скорей всего, здесь не смелость, а наглая самоуверенность в полной безнаказанности за злодеяния и превосходстве над всем существующим в земной обители.

– Нечисть поганая! – зарычал Сханкаров. – Да я вас сейчас изрешечу пулями!

Он мгновенно открыл стрельбу из пистолета по привидениям, так же поступил и чиновник-прокурор Крамадан.

Оба были уверены, что окончательно разделались с фантомами. Прокурор, криво ухмыльнувшись, взял папку с документами в руки.

Но произошло самое неожиданное. Она вдруг вспыхнула ярким пламенем в его руках. Прокурор в страхе бросил её на пол и начал топтать ногами. Загорелись его туфли. На сей раз чувство ужаса охватило не только Крамадана, но и Сханкарова.

Представ перед ними, Дмитрий приказал:

– Оружие положить в ящик комода! Даю тридцать секунд!

Бандиты не просто замешкались, а тянули время. Прикидывали, чтобы такое ещё предпринять для своей защиты или даже возможного нападения на призраков. Ведь все же должны особенным, «сложным» господам и дамам разбойникам подчиняться, а вот они лично – только избранным. Такой расклад.

Промедление процветающим бандитам дорого обошлось. Вокруг них начали летать огненные шары. Разрываясь с грохотом и ярким сиянием на мелкие части, они поджигали одежду на преступниках. Те мигом побросали свои пистолеты в ящик комода. Шляпа на голове Сханкарова сгорела моментально.

Папка с документами превратилась в золу.

– Взять в руки веники и начать приборку помещения! – приказала Майя.– Быстро! Мы долго ждать не будем!

– А если я откажусь? – пролепетал Сханкаров.– Если не буду…

– Тогда превратишься в кучку пепла,– пояснил Дмитрий. – Причём, будешь гореть медленно и всё ярче и ярче, и чётко осознавать, что ты не прав.

Бандиты упали на колени и поползли к ведру, предназначенному под мусор. Сханкаров орудовал веником, а Крамадан совком. Кроме того, они полили водой из ведра кое-где тлеющие части большого ковра, который лежал на полу.

Выполнив работу, они осторожно встали на ноги.

– Ладно, этот дом и его хозяев мы оставим в покое, – поставил в известность Майю и Дмитрия всемогущий Василий Сханкаров. – Но другие господа и дамы, уж извините, потусторонние существа, останутся для… нас. Всех ведь не защитите.

– Всех защитим, – заверила его Майя. – А вам уже не разгуляться.

– Не будем больше ссориться,– пролепетал Крамадан. – Мы пошли.

– Мы тоже, мы с вами, – предупредил Дмитрий.– Даже не пытайтесь убежать.

Бандиты очень резво бросились к выходу.

Выбежали во двор. Крамадан, открыв дверцу «Роллс-ройса», сел за руль, рядом с ним моментально устроился и Сханкаров. Машина резко тронулась с места.

– Оторвались от нечисти, – Сханкаров вытер пот со лба платком. – Ничего. Я найду способ, как с ними разделаться.

На заднем сидении на них бесцветными глазами пристально глядели привидения – Роголев и Ликнова.

– Поворачивай направо, – приказал Крамадану Дмитрий.– Не медли, бандит! Мы запросто взорвём машину!

– Но там же вода, озеро. Крутой обрыв! – пробормотал Краманан. – Мы же утонем! Это же надо понимать!

– Конечно, утоните, – кивнула белой полупрозрачной головой Майя.– Куда же вас ещё девать? Ведь вы, господа, получается, не подсудны. А это несправедливо по отношению к подавляющему большинству.

Сханкаров от страха зажмурил глаза, и машина на полной скорости упала с высокого берега в воду. Там было довольно глубоко.

Майя и Дмитрий вылетели из воды, и пристроились на одной из веток большого ильма.

Ждать долго не пришлось. Из утопленной машины вынырнули два оранжевых сгустка, то ли привидения, то ли духовные (скорее, всего лишь, энергетические) субстанции бандитов. Они попытались взлететь вверх, к самому небу. Но на мгновение разверзлась земля на берегу озера, и оттуда вылезла огромная чёрная и когтистая рука. Она схватила скрюченными пальцами двух новоявленных призраков, бывших бандитов, и утащила в земные недра.

Отверстие в земле аккуратно и быстро зарубцевалось. Над озером повисла тишина. Вряд ли кто-нибудь даже из кропотливых и упёртых исследователей аномальных явлений смог бы даже предположить, что пять минут назад здесь что-то происходило.

Вероятно, сам Дьявол решил провести с бандитами длительную воспитательную работу. А может, кто и другой. Ведь столько самых необычных существ вокруг нас, да и внутри каждой оболочки их немало.

Нежданный родственник

Ночь в домике прошла спокойно. Вероятно, желающих оторвать смачный кусок от чужого каравая больше не нашлось. Но Дмитрий и Майя прекрасно понимали, что пока ещё страна – пространство больших «возможностей» для отдельных господ и дам. При случае не чистый на руку чинуша или магнат не упустит возможности прикинуться скромным и незатейливым при очередном разделе жалкого имущества почти обездоленных граждан.

Рано утром они появились прямо в спальной комнате Розы Алексеевны и сообщили ей, что замков на её загородном домике нет. Да и внутри его – некоторый беспорядок. Больше они старушке Химовой ни о чём не сообщили. Зачем? Информация не всегда уместна. Ведь жизнь и без дополнительных сведений о ней удивительна и многообразна.

– На той неделе займусь. Повесим с Пашей замки или, может быть, врежем, новые, надёжные, прямо в двери, – сказала она.– Ясно, что бродяги на мою дачу заглядывают. Ничего с этим не поделать.

Она хотела предложить привидениям чаю, но вовремя передумала. Трудно хозяйке дома окончательно осознать, что она имеет дело с бестелесными существами, с фантомами.

Не мешая Розе Алексеевне одеваться и приводить себя в порядок, привидения перелетели в большую комнату.

Паша уже бодрствовал и ходил по квартире в халате. Увидев Майю и Дмитрия, он задорно поприветствовал их:

– Здравствуйте, ребята! Ну, и как там, на свободе, за пределами нашей квартиры? Что нового?

– Жизнь протекает без особых перемен, – просто ответил Дима.– Или ты, кого-то ждёшь, Павел?

Барон собрался ответить на заданный вопрос с юмором и задором, но тут в дверь позвонили. Видимо, в подъезд, через домофон, раннего гостя пропустили те, кто ранним утром покидают уют собственных жилищ и отправляются по житейским делам. Некоторые из них, совсем не подозревая о том, стремительно движутся навстречу непредвиденным радостям и… неприятностям.

Паша растворил дверь, и на пороге нарисовался полуинтеллигентный мужик или парень, чуть постарше Барона, года на три-четыре. Гость был в старом сером костюме, помятой шляпе и с большим старым чемоданом в руке.

– Здравствуйте! – поприветствовал он Павла и тут же поинтересовался. – Не могли бы вы простить меня за беспокойство?

– Могли бы. Мы, простые граждане. Даже задарма простим. Только этим и занимаемся, что прощаем всех поголовно, – ответил Павел. – Но ведь признайтесь! Вы пришли сюда не для того, чтобы я вас простил?

– В принципе, да, – согласился очень ранний, нежданный и незваный гость, – я просто решил вас навестить.

Он быстро скинул с ног весьма и весьма растоптанные туфли и прошёл с чемоданом в комнату. Сел в кресло.

Несколько удивлённый Павел развёл руками и заметил:

– Однако, вы прекрасно ориентируетесь в пространстве. Я не успел даже пригласить вас пройти, а вы уже… освоились.

– А всё потому, что я простой человек, – пояснил гость.– Да и зачем задавать лишние вопросы?

Он в упор посмотрел на сидящих на диване призраков и никак на них не среагировал. Скорей всего, решил, что такого просто не может быть. А поскольку не может, то и реагировать на подобного рода зрительные образы не имеет никакого смысла.

Тут же появился и Пётр. С покрасневшим лицом, но уже в джинсовом костюме. Вероятно, раздумывал, покидать или пока не стоит гостеприимную квартиру. Он кивком головы поздоровался с присутствующими, даже и с привидениями. Как бы, почти привык к происходящему.

Появилась и Роза Алексеевна. Он чётко и определённо объявила:

– Сегодня, господа хорошие, на завтрак только чай.

– Я чай не буду пить, – откровенно признался Пётр. – У меня от него голова кружится. Бывает, что и тошнит. Лучше выпью минеральной воды или фруктовой.

Привидения перелетели с дивана на шкаф.

Старушка Химова с интересом и нескрываемым любопытством посмотрела на гостя с чемоданом и помятой шляпе и обратилась к внуку:

– А почему, Павлик, ты не познакомишь меня со своим новым другом?

– Я его впервые вижу, – признался Барон.– Может быть, он страховой агент, слесарь или электромонтёр.

– Нет, я никакой не монтёр, – ответил гость.– Я просто приехал сюда издалека. У меня гипертония начинается. Я вижу на шкафу каких-то почти прозрачных людей. У вас тут всегда такое происходит?

– Не всегда. Но ничего особенного и не происходит, – пояснила Роза Алексеевна. – Это обычные привидения.

– Да, – прохрипел Дмитрий,– мы почти такие же люди, как и вы, только очень белые и, в основном, почти прозрачные.

– Белые и прозрачные? – пролепетал гость с чемоданом. – Но ведь это совсем… противозаконно…Призраки в доме.

Он облокотился на спинку кресла, закатил глаза и часто задышал.

– Почему противозаконно? – подал голос и Пётр.– Ни в Конституции Российской Федерации и ни в Уголовном Кодексе не написано, что привидениям запрещается посещать те места, где находятся люди.

– Государственная Дума пока такой закон не приняла, – подтвердил Павел. – Но надо подать такую идею, в социальных сетях обсудить этот вопрос. У нас народ всё поддержит, и это похвально.

– Закон по привидениям депутаты обязательно примут. Как же! Общенародная проблема, – заметила старушка Химова. – Сколько живу, но никак не могу понять, в чём заключается целеустремлённая и утомительная работа этих господ и дам.

Призраки в знак согласия закивали головами. Они тоже не знали ответа на этот вопрос. Что ж сама жизнь ставит перед людьми такие вопросы, на которые так сразу и не ответишь, Лет двадцать, а то и более следует подумать.

Она пристально посмотрела на гостя с чемоданом, который уже начал приходить в себя.

– Глубоко сожалею,– сказал странник,– по всей вероятности, я не туда попал. Разрешите откланяться?

– Торопливо и настоятельно разрешаем,– сказал Паша-Барон, и тут же обратился к Розе Алексеевне. – А что по этому поводу думает моя бабушка?

– Уж не знаю, что и думать, – просто ответила она.– Если товарищ уже отдохнул от дальней дороги, то, вполне, может идти туда, куда ему надо.

– В общем-то, – гость и одновременно обладатель большого чемодана со страхом глянул на призраков, – мне кажется, что я пришёл туда, куда и хотел.

– А куда вы, хотели прийти, уважаемый? – поинтересовалась Химова.– Куда?

– Именно, сюда! Ведь это я и есть, ваш долгожданный человек, тётя Роза,– устало, но радостно сообщил гость. – Вы меня не узнаёте? Я – Карп!

– Бросьте себя унижать,– сказал Пётр. – Вы – человек. Это звучит не то, что бы гордо, но, где-то, около этого! Вы – никакая не рыба, вы – ни карась, ни окунь, ни щука, и даже – ни совсем ни карп.

Гость встал на ноги, он сурово оглядел всех присутствующих.

Потом нервно топнул ногой и произнёс:

– Я – Карп Игнатьевич Быстров, тётя Роза. Я – сын Зинаиды. С вашего позволения, в какой-то степени, бизнесмен. Если угодно. Считал и считаю, возможно, вы не сочтёте моё утверждение за дерзость, так вот, считаю себя почти что вашим племянником.

Роза Алексеевна горячо обняла Карпа и даже ущипнула его за нос.

– Как ты вырос, Карпик! Не узнать.

– Такая выросла большая рыба,– тихо сказал Паша-Барон. – Как же узнать?

– Нет,– Пётр поднял указательный палец вверх.– Я всё теперь понял! Это не рыба – это человек! И может быть, даже не просто человек. С тех пор, как я поимел возможность посмотреть, почти в упор, на настоящие привидения, то решил ничему не удивляться.

– Знаю, всё знаю, Карпик,– сказала Роза Алексеевна,– я в курсе, что Зинушки больше нет на свете. Ты теперь без мамы. Все мы смертные. Одну вот меня держит ещё на земле грешной господь. Вон и мои лучшие друзья, Майя и Дима, тоже похоронены. А теперь вот прилетели погостить. Они теперь привидения! Можно сказать, что у них такая теперь работа.

– Как там у вас, на том свете? Срок выхода на заслуженный пенсионных отдых тоже передвинули поближе… к смерти? – поинтересовался у призраков Карп. – Безработных и всяких и разных депутатов много?

– Хватает и тех и других, – ответил Дмитрий.– Но дураков, мне кажется, гораздо меньше, чем здесь.

– Это не результат социологического опроса, – успокоила новоиспечённого племянника Роза Алексеевна. – Дима просто шутит. Покойники тоже обладают юмором. Их там всё больше и больше, а нас тут – всё меньше и меньше.

– Ничего, ничего, тётя Роза,– сказал Карп,– позволю себе вас уверить, что всё образуется, всё уладится. А привидений я не боюсь, потому что я в них не верю.

Дмитрий и Майя хрипло засмеялись. От их глуховато-колючего смеха Карпа бросило в дрожь.

Привидениям было скучновато в этой компании, поэтому они решили немного «размяться», полетать по городу. Да ведь и надо же было что-то решать и предпринимать. Не могли же они вечно оставаться в таком состоянии.

Без всякого сомнения, если кому-то из обычных двуногих внезапно выпадает счастье стать призраком, тот он резко изменит свои взгляды на жизнь. Возможно, рухнут, как карточный домик, и устоявшиеся убеждения. Радость такого преображения заключается в том, что у него появится возможность убедиться в том, что между человеком и привидением имеется существенная разница. Но только не глубокая пропасть. Тут уж все мы, как говорится, братья и сестры. Абсолютно все, без исключения.

Высшая школа контактёров

Стоит ли обижать и критиковать необузданное желание тех, кто страстно стремиться стать чем-то особенным. Например, контактёром высшего уровня. А постоянную связь держать можно, с кем угодно – с инопланетянами, с энергетическими основами домашних животных, с биополем берёз и тополей, горным эхом, разумеется, и с привидениями. Они в самых высших учебных заведениях, в основном, считаются душами умерших или их частями, приходящими в наш мир совершенно из других, не совсем понятных.

Впрочем, магам, экстрасенсам, ведунам, парапсихологам, подмосковным шаманам, астральным врачевателям абсолютно всегда и всё понятно. Причём настолько ясно и чётко они осознают и классифицируют суть происходящего повсюду, что они слушают и понимают только себя, свои внутренние голоса.

Они, по неписаному праву самых просвещённых господ и дам, игнорируют и отвергают самые разные точки зрения «простых» смертных. Такая вот ретивая оценка собственных способностей и возможностей.

Разумеется, чем больше заплатишь одному из великих контактёров, тем выше будет и твой духовный и душевный уровень. Если имеются деньги, то у тебя появиться большое количество дипломов, наград, степеней и прочего.

Да и почитатели всегда найдутся. Одни придут погреться в лучах чужой славы, другие – что-либо урвать для себя, третьи – по причине всемогущего и абсолютного зомбирования. А четвёртые… Но о них особо распространяться не стоит, ибо это те господа и дамы, которым просто не хватило мест в психоневрологических лечебницах страны.

Майя и Дмитрий попали на одну из лекций великого гуру и контактёра, который давным-давно обозвал себя Шри Гаматану. Новое имя и видение мира дало ему возможность абсолютно забыть о том, что десять лет тому назад он был Семёном Петровым и торговал импортной польской морковкой на овощном рынке, настойчиво, но очень уверенно выдавая её за белорусскую.

Шри Гаматану был в белом летнем костюме и в чалме, такого же цвета. На шее у него, на золотой цепочке, висел кусочек угля, добытого на одной из шахт Южной России. Однако, все присутствующие в зале, самых разных возрастов и в ярких разноцветных одеждах, были уверены в том, что священный камень на шее учителя-гуру привезён великими брахманами или небесными нойонами из самой Шамбалы или, в крайнем случае, из Алтайского Беловодья.

Перебирая в левой руке чётки, а в правой держа микрофон, он изредка кланялся присутствующим в большой аудитории. Он стоял между трибуной и небольшим, но длинным столом, покрытым плюшевой оранжевой скатертью. На нём стоял графин с водой с несколькими стаканами и микрофон на устойчивой подставе-треноге.

Ещё раз поклонившись, Шри Гаматану любезно изрёк:

– Дети моих детей! Сегодня, в одном из своих откровений по теории контактов непосредственно с привидениями или призраками, я хочу остановить ваше внимание на самых важных аспектах данного вопроса.

Все встали и дружно зааплодировали учителю. Потом смиренно по взмаху его руки сели, и зал притих.

За происходящим, конечно же, из укромного места, наблюдали Дмитрий и Майя. Они сидели на большой хрустальной люстре, висящей очень высоко, почти под самым потолком.

Подойдя к столу и налив себе в стакан из графина воды, Шри Гаматану сделал небольшой глоток и негромко, таинственным голосом, изрёк:

– Пользуясь своими великими и особенными возможностями и несметным количеством контактов везде, всюду и всегда, я пригласил к вам самое настоящее привидение. Оно предстанет перед вами в плотных красных одеждах и синей маске. Так положено.

Один из самых пытливых и любознательных слушателей, грузный усатый мужчина в фиолетовых шортах и красной майке смиренно полюбопытствовал, почему привидение будет в маске.

– Потому, дорогой сын и брат мой, – ответил Шри Гаматану, – что у него нет лица и тела. Точнее, они есть, но белые и полупрозрачные. А в человеческом одеянии, он не будет вас смущать. Итак, встречайте! Перед вами дух великого Мундимы Нако!

Зал встал и дружно начал аплодировать.

Волнение охватило так же Майю и Дмитрия. Возможно, они зададут мучавших их вопрос духу Мундимы Нако, и он, наверное, сможет помочь им вернуться в своё прежнее состояние. Ведь ясно, что он может всё.

Через мгновение появился тщедушного вида человечек в красной мантии до пят и в большой маске синего цвета. Поклонившись, он решительно сел в кресло перед столом и придвинул к себе микрофон.

Зал от ужаса, волнения и уважения к великому и странному гостю зароптал. Но Шри Гаматану поднял руку вверх, и все успокоились.

Весьма громким, но очень нудным, старческим голосом Мундима Нако начал рассказывать о том, что такое привидения и как, зачем и в какое время следует налаживать с ними контакты.

Он сразу же опроверг устойчивое и ошибочное представление о том, что привидение или призрак – есть духовная субстанция умершего человека. Мундима Нако несколько раз подчеркнул, что это лишь его часть, которая является в наш мир из другого на определённое время. В тот момент, когда новоявленное существо одной из обителей, как бы, находится в состоянии сна, совсем не похожего на земные грёзы.

Эта была, всего лишь, одна из многочисленных точек зрения по данному вопросу. Но, вероятно, Шри Гаматану считал её единственно верной и поэтому пригласил на лекцию, именно, данное привидение, а не какое-нибудь другое. Понятно, что призраки – ни мифические явления и сути, а самые, настоящие, реальные. Существование всякого рода и вида фантомов успешно доказали тысячи некромантов своими успешными изысками и спиритическими сеансами.

Ласково посмотрев на привидение, приглашённое на специальную лекцию, донести часть полезной информации позволил себе и Шри Гаматану. Он коротко перечислил, что под определением и понятием «привидение» могут скрываться не только живые существа, но и предметы, явления, свечения, звуки, мысли и прочее.

Все ведь находящиеся в иных мирах призраки и «граждане» местной, так сказать, прописки имеют право и возможность напоминать людям о себе и своём существовании. И не только людям.

У господина, активно выдающего себя за привидение, не хватило терпения выслушивать нагромождение прописных истин от Шри Гаматану, поэтому Мундима Нако перебил его:

– Всё, что является к вам, уважаемые братья и сёстры, всегда рядом с вами. Прислушивайтесь к услышанному и увиденному, и тогда будете владеть миром и разумом человеческим. Задавайте вопросы – я отвечу на любые из них.

Но засыпать вопросами уважаемое «привидение», возможно, из далёких времён и обителей, никто не решался.

Поэтому Дмитрий и Майя скромничать не стали, слетели с люстры вниз и предстали перед всеми и, в первую очередь, перед великими Мундимой Нако и Шри Гаматану.

– Могли бы мы задать вопрос? – поинтересовалась у привидения в маске Майя.– Надеюсь, для вас он не окажется сложным.

– Как нам вернуть былое и пока ещё неутраченное? – спросил Дмитрий.– Что требуется для того, чтобы обрести твёрдую плоть?

Увидев перед собой самых настоящих призраков, Мундимо Нако сорвал с лица маску и завопил истошным голосом:

– Простите, меня силы карающие! Я никогда больше не надену на лицо эту гнусную синюю маску.

Сделав несколько шагов, он упал на пол, между столом и трибуной, и все обратили внимание на то, что этот человечек выглядел намного симпатичней в маске, чем без неё.

Перекошенное от ужаса старое морщинистое и фрагментами бритое лицо с впавшими в череп глазами. Конечно же, тут лучше даже и спать в маске, и не обязательно в синей. Любой цвет в данном случае подойдёт.

Что касается Шри Гаматаны, то он не стал ждать милости от природы, и бросился к выходу прочь, вслед за стремительно убегающими людьми. А ведь не так давно все они страстно желали встретиться с настоящими призраками.

Но, правда, добрая половина зала, всё же, осталась на месте. Она рукоплескала Майе и Дмитрию. Это были зомбики чистой воды и те, которых излечить от всего… необычного уже невозможно. Да и нужно ли? Ведь они надёжная опора для тех, кто вершит зло и скрывают свои гнусные личины под разного рода масками. Да и для медиков и фармацевтов – находка и поддержка. Ведь их надо лечить… дорогими, возможно, не только «аналогами», но даже и лекарствами

Дмитрий подлетел к лежащему на полу Мундимо Нако, посмотрел на него внимательно и убеждённо сказал:

– Нет ответа на вопрос, Майя. Но это существо жить будет.

– Мне кажется, что мерзкий тип с уголовной физиономией, изображающий привидение, – сделала предположения Майя, – больше никогда не пожелает выдавать желаемое за действительное.

– Скорей всего так? – согласился с ней Дмитрий.– Но что же делать нам с тобой, моя любимая и единственная?

Она пожала белыми почти прозрачными плечами, и они, под дружные аплодисменты слушателей Высшей школы контактёров, растворились в воздухе.

Кто такой Карп?

Через несколько минут Майя и Дмитрий уже находились в квартире старушки Химовой. В подавленном настроении они равнодушно наблюдали за новым застольем. Ведь имелась веская причина… В гости приехал её племянник Карп.

Привидения поступили просто. Они спрятались, пристроились за одним из шкафов. Им было видно оттуда, как робот Ромбик выставляет на стол мясные, овощные и сладости, напитки и соки, да и симпатичные удлинённые стаканчики. Так получилось, что и Карп тоже не употреблял спиртное.

Рыжий кот Вовка вертелся тут же. Иногда истошно выл. Он чувствовал, что Майя и Дмитрий где-то здесь, но не видел их. Даже коту иногда не дано видеть то, что, что не позволено самыми высшими силами.

– Ах, славный мой Карпик, – говорила Роза Алексеевна,– ты так повзрослел. Я очень рада, что ты появился в нашем доме.

– Я тоже рад,– кивнул головой племянник, выпивая очередную порцию сока.– Очень доволен.

Павел и Пётр тоже не отставали от Карпа, ели и пили с большим аппетитом и даже с азартом. На сей раз, и Роза Алексеевна поддерживала их компанию.

Она жестом велела удалиться Ромбику и коту Вовке и сказала:

– Чувствую, что совсем скоро и мне отправляться в дальний путь. Но я, Володя и Паша, буду навещать всех вас. Ведь я тоже одновременно стану и привидением, как Майя и Дима. Они умерли, но никак не хотят поверить в это.

Дмитрий хотел возразить, в двадцатый раз объяснить Розе и всем присутствующим, что они не умирали, но Майя вовремя дёрнула его за невидимую руку. Не стоит мешать людям, пусть отдыхают и то говорят, что взбредёт им в головы. Таковы непонятные правила человеческого общения. Каждый считает, что необыкновенно умён и неповторим и слушает только себя.

Барон впал в раздумье и даже почти не обращал внимания на то, что говорят другие. В конце концов, он обратился, к Карпу:

– Так, получается, что ты приходишься мне дядей, если моя бабуля – тебе тётя.

– Если изволите, многоуважаемый Павел, – любезно согласился с ним новоявленный родственник, – то получается, примерно так.

– Всё очень просто, Павлик, – пояснила Роза Алексеевна, – Карп Игнатьевич – является троюродным братом третьего мужа двоюродной сестры родной тёти близкой подруги твоей матери. Одним словом, твоя мама, Паша, Лидия Петровна, близко знакома с двоюродным братом Зинаиды Юрьевны, который, как ты понимаешь, в свою очередь…

– Умоляю вас, Роза Алексеевна,– взмолился Пётр,– не продолжайте дальше! Иначе я сойду с ума! Всё уже к этому подготовлено. Мне достаточно и того, что я имел возможность близко увидеть самых настоящих призраков.

– Мне только одно, без приколов, понятно,– сказал Павел, – мы будем культурно отдыхать и знакомиться ближе. Сразу ведь всего не запомнишь. Просто это невозможно сделать.

– Так оно и есть,– согласился с ним Карп, не отвлекаясь от блюд на столе, соков и напитков, – Я, извольте знать, довольно простой человек, хотя и бескрайне сложный. Если скромно заметить, то я – личность.

У Павла в кармане брюк резко зазвонил маленький сотовый телефон. Он достал его, нажал кнопку и приложил к уху.

Там очень быстро говорила и говорила какая-то женщина. Так дробно, что Павел не имел возможности вставить в телефонную беседу ни одного слова.

– Ничего не понял. Повторите, пожалуйста, всё сначала. Но с меньшей скоростью, и тогда я соображу, в чём дело.

– Не разборчиво, – посочувствовал Петя и тут же дал Павлу совет. – Ты будь осторожен, Барон. Сейчас участились звонки с того света. Я уже знаю пять случаев. Людей недавно похоронили, но они названивают своим родственникам. Скучают. Даже с днём рождения их поздравляют. Причём, среди ночи. Согласись, что далёко не каждый готов к такому развитию событий.

– Ну, уж в такое я никогда не поверю, – не удержался и сказал незримый Дмитрий. – Такого не может быть.

– А ты, Карп, не прав, – возразил Пётр.– Такое теперь часто случается.

– Я ничего не говорил, – прошептал Карп.– Это комната сказала. Голос, как будто, с неба прозвучал или из-под шкафа.

– Фантазёры, – засмеялась старушка Химова.– Выдумываете всякую ерунду.

Телефон в руках Павла вёл себя не очень спокойно. Там кто-то говорил и говорил, не останавливаясь.

Павел приложил его к уху. И стал терпеливо слушать, потом коротко произнёс краткое «да» и спрятал телефон в карман.

– А где у вас туалет, тётя Роза? – поинтересовался Карп. – Или, может быть, его здесь, вообще, нет?

– Всё есть, – ответила старушка Химова.– Как выйдешь из комнаты, там и увидишь. Имеется и туалет, и ванная комната.

– Разберётся, не маленький, – заверил бабушку внук. – Он даже старше меня. В крайнем случае, руки в унитазе помоет. Там даже вода целебней, в ней содержится много всякой всячины.

Карп тяжело приподнялся и, покачиваясь, вышел из комнаты.

Старушка Химова вдруг ударила себя ладонью по лбу и воскликнула:

– Вспомнила!

– Что ты вспомнила, бабуля? – поинтересовался Паша.– Вспомнила семнадцатый сонет Вильяма Шекспира?

– Совсем не это, – сказала Роза Алексеевна.– Я всё проанализировала Когда я перебрала в памяти всё нужное и ненужное, то получилось, что не было у меня никогда и никакого племянника Карпа. Да и никакую Зинаиду, мать его, я не знала и не знаю. Просто имя это из головы у меня само вырвалось.

– А я считал, бабуля, что только у меня мусор в голове, – пожал плечами Павел. – Оказывается… Одним словом, генетика и наследственность.

– Но если Карпик утверждает, – возразила Химова, – то он что-то знает про наше родство, значит, в этом что-то есть. Не мог же он просто так к нам заявиться. Или Карп мне померещился?

– Нет, он не галлюцинация, а как выражаются умные люди, объективная реальность, – сделал умозаключение Павел.– Мы же его видим. Он совсем не привидение. Даже с виду не походит на Дмитрия и Майю.

– Но не надо его гнать из квартиры, ребята,– попросила старушка Химова. – Он хоть и нагловатый, но очень хороший.

Поразмыслив немного, Павел и Пётр пришли к открытию, что самые активные и невероятные чудеса могут происходить только в столице. Впрочем, кто его знает. Может быть, даже не только в России. Ведь нередки случаи, когда, к примеру, кучерявый господин от встречи с невероятным моментально становится лысым, а вот господин, не имеющий растительности на голове, вмиг делается лохматым и непричёсанным. Одним словом, земные невероятности в последнее время начинают процветать.

Но самые упёртые господа и дамы не желают ничего видеть и слышать. Возможно, они родились на планете Земля не с той целью, чтобы «сказку сделать былью», а методично и упорно не обращать внимания на самые невероятные перемены. Нуда, ладно. Пиарщику пиарово, а кесарю – кесарево.

Услышав новость о том, что Карп совсем не племянник старушки Химовой, Майя и Дмитрий решили вылететь из-за шкафа и присесть не за стол вместе со всеми, а на стулья, стоящие в стороне, рядом с балконной дверью.

Присутствующие приветливо помахали им руками. За время короткого знакомства с ними обитатели и гости квартиры Химовой стали привыкать к ним. А Роза Алексеевна была уже почти уверена в том, что благоустроенное жильё без призраков – всё равно, что большой российский город без узбеков и китайцев.

– Только прошу вас, Майя и Дима, не обижайте моего Карпика, – попросила их хозяйка квартиры.– Он очень хороший.

– Моя бабуля взрослеет и взрослеет, – пояснил Павел,– потому и мыслит всё своеобразней и своеобразней. Но ведь в той же Москве миллионы жителей. Он что, бабуля, все твои племянники?

– Сам ты, Паша, глупый,– обиделась бабушка на внука.– С возрастом ты поймёшь, что ничего не стоит усложнять, да и упрощать.

– А я, между прочим, по специальности зоотехник, – наверное, в тысячный раз сообщил своим знакомым Пётр.– Но вот работаю в свободное от отдыха время таксистом. Ничего, жить можно.

– Почему ты об этом сейчас сказал? – задумчиво спросил у друга Павел.– Почему ты, Петя, снова начал пересказывать свою собственную биографию? Ты что, академик Павлов?

– Нет, не Павлов, – пояснил Пётр. – Просто хочу поддержать застольный разговор. А я всегда говорю о том, что хорошо знаю.

Вскоре появился и улыбающийся Карп. Он сел за стол и налил в свой стакан виноградного сока и, недолго думая, выпил.

Дмитрий и Майя стали ощущать то, что мир вокруг них буквально за часы и минуты начал стремительно изменяться. Одно и то же реальное событие воспринималось ими совсем не так, каким его видят люди. Впрочем, ничего они не видят, не слышат, не осязают… Ну, не получается у них.

Вот сидит средний условный человек планеты Земля перед бетонной стеной, в подземном бункере. У него закрыты уши, на глазах повязка, на руках – толстые резиновые перчатки. В таком вот состоянии он не только уверен, что чётко воспринимает реальность всего происходящего вокруг, но абсолютно не сомневается в том, что является владыкой мира. Он внушил сам себе и заставил поверить окружающих в том, что он самый великий и необычный гуманоид во множестве планетарных систем, умный, хороший, добрый и всё в таком роде.

По сути, этот самонадеянный и, наверное, наглый господин не имеет ни малейшего представления о мире, в котором находится. Да и практически не ведает, кто он сам и зачем существует.

Но кто же, какой инопланетянин, как и представитель любой из земных цивилизаций, пойдёт на контакт с таким вот… самонадеянным и неприспособленным не только к мирозданческой, но и к земной жизни существом? Даже муравей проползёт мимо такого двуного чуда, сплюнет и дежурно произнесёт: «Расплодились тут… всякие».

И человек, и рыба

Правда, от того, что земной мир стал казаться Дмитрию и Майе совершенно иным, им легче не стало. Они всё ещё надеялись вернуться в свои истинные земные оболочки, точнее, обрести их. Может быть, этот самый… загадочный Карп сможет им помочь стать тем, кем они были раньше. Почему же были? Они такие и есть. Но только произошёл какой-то сбой в относительной упорядоченной системе их привычного бытия.

За столом и сейчас велись «умные» разговоры о том и о сём. В них не принимали активного участия не только привидения, но и Роза Алексеевна.

– Рад сообщить вам, любезные друзья, – сказал Карп,– что самоё великое блаженство на свете – варёные в козьем молоке кальмары, фаршированные вишнёвым вареньем. Другая ягода, позвольте заметить, уже – нонсенс.

– Тут, Карп, имеются некоторые… неясности с моей стороны,– сказал Паша-Барон. – Хотя с таким я могу согласиться. Но скажу большее. Мы тут, дорогой дядюшка, многое жарим, варим и коптим. Через некоторые изысканные блюда мы пропускаем электрический ток, напряжением в 420 вольт. Например, омлет. Очень хорошая закуска, особенно здорово идёт с томатным соком.

– Нет, вы послушайте меня! Как зоотехник я протестую! – вставил и своё слово Пётр. – Я против того, чтобы невежественные люди издевались над продуктами питания, Я понимаю гурманов, но только не кулинарных извращенцев и садистов.

– Разве ты, Пётр, не хочешь стать мудрым? Вижу по глазам, что хочешь, – серьёзно сказал Карп. – А тебе, как зоотехнику, сообщу, что нет ничего лучше коровьего вымени, выдержанного в солёном и уксусном тузлуке, растворе, значит, с перцем, горчицей, с полевой ромашкой. Потом вымя сушится на солнце в течение трёх дней и…

– И всё это выбрасывается на помойку,– подытожил Павел.– Абсолютно всё. По той причине, что принимать такое в пищу невозможно и… рискованно.

– Я с тобой не согласен, Павел, – Карп уже начал решительно общаться с Химовым младшим на «ты». – Всё, что существует в природе, при хорошем приготовлении, можно и нужно принимать в пищу.

– Ну, французы и японцы – другое дело, они всё едят, – заметил Пётр. – Но мы-то – совсем другого поля ягода. Так что, твоё блюдо, Петя, надо приготовить, понятное дело с любовью, но сразу же, по мере готовности, выбросить и навсегда забыть о его существовании.

– Тоже неплохой рецепт, он для настоящих гурманов, – согласился с ним Павел.– Возьму себе на заметку.

Тут уж Дмитрий больше молчать не мог, он сорвался с места и начал летать по комнате кругами. Да и Майя заволновалась.

Старушка Химова поняла, что Дима, что-то хочет сообщить.

– Ладно, Дима, говори! – вздохнула Роза Алексеевна.– Но только, пожалуйста, не обижай моего Карпика.

– Но, Розочка, дорогая, – подала голос Майя,– он, конечно же, Карпик, но не твой. Бред, который он несёт, слушать невозможно.

– Я категорически протестую, – встал с места Карп.– Я не желаю, чтобы в нашу мудрую житейскую беседу встревали какие-то… привидения!

Дмитрий спустился на пол и встал рядом с креслом, в котором сидел Карп. Он даже обнял его и сказал:

– Ты совсем не тот, за кого себя выдаёшь, Карп! Разве это хорошо?

– Мне так посоветовала поступить одна пожилая кикимора Валентина, – дрожа от страха и опустив голову вниз, признался Карп. – Она мне и адрес этот дала, и некоторые данные. Сейчас в интернете о каждом гражданине можно собрать любую информацию. Очень удобно.

– Ни хрена себе! – возмутился Пётр. – Так ты, получается, Карп, может быть даже какой-нибудь покойник из загробного мира. Но вот, и явился, в человеческом виде. Ясно, сейчас техника на грани безумия.

– Ой, не обижайте моего Карпика! – запричитала Химова.– Ну, сидит человек, пьёт соки, активно кушает всё, что на столе, никого не трогает. А вы его мучаете какими-то глупыми вопросами и подозрениями.

– Я давно уже почти догадался, – сказал Павел-Барон. – Ты, Карп, водяной из ближайшего карьера.

– Конечно, я из карьера, – Карп опустил голову вниз.– Но я не водяной. Я обычный карп. Не по имени Карп, а есть такая рыба. Как-то, вот выпрыгнул вверх из воды и бросился за пролетающей бабочкой. Потом перекувыркнулся, и превратился в человека. Да не в простого, а в костюме и даже с чемоданом.

– Допрыгался, Карп! – съязвил Павел. – Ну, а мы-то причём? Иди теперь к бичам на чердак или в подвал, или в какую-нибудь ночлежку. Нас-то зачем к себе пристёгивать? Почему все эмигранты и беженцы стараются устроиться в Москве?

– А куда им ещё деваться? – сказал Пётр. – Многие остро желают к столице притулиться. Авось, что-нибудь для них и сбудется.

– Обязательно, что ли, ехать в Москву? Они что, кинорежиссёры или депутаты Государственной Думы? Вон Сибирь какая большая! А российский Дальний Восток… Ого-го-го! Там инопланетяне по тайге свободно разгуливают, и никто на такой факт не обращает внимания. Местные жители в своей глухомани и на полнм просторе ко всему привыкшие.

– Там только тиграм и барсам раздолье. Они и живут себе нормально, – возразил Карп. – А что касается большинства людей и даже гуманоидов, то их, как-то, из столицы и не видно. А я же обычный карп, и даже не гималайский медведь. А на край света я не поеду! Тем боле, я коренной москвич! Родился в здешнем карьере Песочный. Правда, прописки не имею, там пока не прописывают.

Роза Алексеевна встала с дивана и начала ходить по комнате, заламывая руки.

В глазах её блестели слёзы:

– Ну, зачем вы обижаете моего Карпика?

– Никто его не обижает, Роза, – сказала Майя. – Но только до конца не понятно, почему он находится здесь.

– Как это почему? – возмутился Карп. – Я здесь для того, чтобы окончательно отвыкнуть от своей прошлой рыбьей жизни. Потом пропишусь в вашей квартире. А там и женюсь. Дети пойдут.

– Наполеон тоже в свое время в Москве хотел прописаться в столице,– заметил Павел. – Да не получилось. В районе современной Беларуси, при Березине, его доблестных гренадёров добил адмирал Павел Васильевич Чичагов. Вот, как раз, там Наполеона и молотили по-настоящему. Мелкие остатки его непобедимого войска еле ноги унесли.

– Ну, что ты говоришь, Павлик! – всплеснула руками Химова.– В то время столицей была не Москва, а Санкт-Петербург. Там надо было прописываться и думать о жилье. Месье император просто перепутал дороги.

– У меня простой вопрос к Карпу, как к рыбе и человеку, – серьёзно сказал Дмитрий. – Ты можешь, Карп, вернуть меня и Майю в то состояние, в котором мы находились раньше? А мы ведь не просто существовали, а были людьми.

– Нет, не могу, – признался Карп.– Я хоть и уважаемый гражданин ближайшего карьера под названием Песочный, но, всего лишь, рыба.

– А твоя кикимора Валентина, что-нибудь в таких делах понимает? – с надеждой поинтересовалась Майя.– Ведь она, наверное, экстрасенс.

– У неё другая специализация, – пояснил Карп. – Она людям по водорослям гадает. Но женщина замкнутая и не всегда общительная. С русалками практически не общается. Только с людьми и с живыми, и с утопленниками.

Дмитрий и Майя в расстроенных чувствах вылетели из квартиры на улицу. Решили обдумать своё положение в дачном домике Химовой.

А там, уютно устроившись в креслах, сидели два полупрозрачных чёрно-бардовых привидения. Именно они не так давно числились на земле бизнесменом Василием Самойловичем Сханкаровым и прокурором Климом Натановичем Крамаданом. Ничего не поделаешь, земная жизнь, как и любая другая, подвержена переменам. В общем, всё вокруг устроено весьма и весьма замысловато.

Альянс назойливых

Они нетерпеливо ожидали Дмитрия и Майю. Как только они появились, Сханкаров бесцеремонно спросил:

– Где вы летаете? Сколько вас можно ждать?

– Да! Сколько можно? – подал такой же, неслышный для людей свой привиденческий голос Крамадан. – Мы уже долго ждём.

– Что это за альянс назойливых? – удивилась Майя.– У нас с вами никаких дел не может быть.

– Мы же вас утопили в машине, – пояснил Дмитрий.– Так что, летайте в сторонке, подальше от людей и от нас тоже.

Сханкаров и Крамадан замолчали, впали в краткую меланхолию. Дмитрий коротко и определённо заявил:

– Всё! Валите отсюда!

– Пора бы успокоиться, господа, – твёрдо заявила Майя.– А если будете сюда прилетать, то у нас есть возможность превратить ваши мерзкие энергетические тела… в пепел.

– Может быть. Не спорю, – миролюбиво сказал Сханкаров. – Но мы сейчас находимся, как бы, не здесь. А наше новое начальство отправило нас в ответственный командировочный сон.

Тут они стали, перебивая друг друга, рассказывать, что после своей смерти попали в какое-то страшное место.

Хвостатые, рогатые и с копытами существа, покрытые чёрной шерстью, постоянно намерены над ними, несчастными, издеваться. Стоит ли перечислять пытки, которые ожидают новоявленных покойников в странном мире.

Уже, вполне, достаточно того, что время от времени их планируют варить в больших котлах и жарить на кострах. Боль адская даже для них, обретших новую, условно тонкую, плоть. Они в том мире, как бы, похожи на чугунные болванки. Но болевых ощущений высшие силы с них не сняли. Поэтому удовольствия ожидается мало.

– Понятно. Но от нас-то чего вы хотите? – полюбопытствовал Дмитрий.– Мы своё дело сделали. Убрали вас подальше от нормальных людей. Как же иначе? Москву, Подмосковья и близлежащие города и посёлки помаленьку надо очищать от негативных элементов.

– Самый главный, как я понял, чёрт на том предприятии, где мы работаем… жертвами потустороннего произвола,– пояснил Сханкаров, – послал эти части наших сущностей туда, откуда мы и прибыли.

– Ну и что? – сказала Майя.– Я не думаю, что он послал вас именно к нам.

– Главный чёрт того предприятия Казимир Копытский велел нам обратиться, именно, сюда, – пояснил Крамадан. – В общем, если мы от последних существ, с которыми общались в плотном земном мире, получим положительные характеристики-рекомендации, то всё будет нормально. Вам надо будет написать, что мы были прекрасными людьми. За это нас переведут не в самый лучший мир, но в какую-нибудь, относительно нормальную обитель.

– А если там имеется валюта и всякие доверчивые и добродушные существа, – поделился своими планами на будущее Сханкаров, – то мы с Климом сможем неплохо жить. Мы заставим всякую рвань, то есть добрых и благородных существ, пойти нам навстречу.

– Похоже, что вас надо лет тысячу варить в смоле,– сказала Майя.– Вы так ничего и не поняли. Ничего!

Но назойливость и наглость Сханкарова и Крамадана были безграничны. Скорей всего, они не очень скоро отвыкнут от роли «хозяев жизни». Но нет сомнения в том, что им помогут понять и осознать, что они – полные ничтожества.

Бандиты, явившиеся в дачный домик из преисподней в виде привидений, объяснили, что главный чёрт Копытский выдал им специальную бумагу и авторучку, которыми могут пользоваться и призраки. Да и всё ведь уже написано. Осталось поставить подпись, даже не читая документ. «Особенные, сложные» люди так привыкли. А войти в новую роль тяжело, а ведь… придётся. Нечистой силе всех надо обслужить, ведь за ними уже десятки тысяч таких вот… господ и дам. Всем надо уделить внимание.

Крамадан извлёк бумагу, как бы, из воздуха, и торжественно зачитал. «Очень уважаемые господа Василий Самойлович Сханкаров и Клим Натанович Крамадан за время проживания на планете Земля в качестве людей проявили себя только с положительной стороны. Их можно считать прекрасными мужьями и отцами своих детей. Они всегда относились с уважением и любовью ко всем двуногим, собакам, кошкам и другим животным.

Никогда они не совершали никаких подлогов, не брали взяток, не занимались шантажом, вымогательством, бандитизмом и убийством, не обогащались за чужой счёт, не грабили страну, в которой не так давно имели место быть. Они, вполне, заслуживают дальнейшего проживания в одном из самых лучших миров Мироздания, на особом привилегированном положении».

– Осталось только документ подписать, – сказал тоном, не допускающим возражения Сханкаров,– а мы, при случае, в долгу перед вами не останемся. Если, конечно, наши пути пересекутся.

– Только не вздумайте нам сейчас говорить о всепрощенческой морали, человечности и доброте с нашей стороны, – возмутился Дмитрий.– Я лично вас не знаю и знать не желаю!

– Если мы подпишем эту, так сказать, важную бумагу, то совершим подлог, – пояснила Майя.– Получается явное лжесвидетельство. А это, всё-таки, документ.

– Но мы требуем! – настаивал Сханкаров.– Мы, вполне, можем испортить вам жизнь. У нас ведь остались здесь кое-какие связи.

– Вам очень скоро будет некогда заниматься нами, – заверила бандитов Майя. – Вам предстоит вариться в котлах с кипящей смолой или в чём-то другом, но при очень высокой температуре по Цельсию. Тем более, вы там, как бы, металлические или кремниевые болванки… Даже не гуманоиды. Да и нам всё равно.

Не сговариваясь, Сханкаров и Крамадан бросились на своих оппонентов, но получили очень мощный ответный удар десятками мельчайших молний и огненных шаров. Удар был такой силы, что альянс наглых призраков, бывших господ Сханкарова и Крамадана, рассыпались на мелкие части.

Потребовалось около минуты, чтобы каждый из них собрался в единое целое. Когда процесс их восстановления завершился, они с воплями улетели прочь.

– Очень надеюсь, что альянс негодяев больше нас никогда не навестит,– с надеждой сказал Дмитрий.– На их счету множество загубленных жизней и обездоленных людей.

– Может быть, – тихо произнесла Майя, – нам следовало их пожалеть и подписать эту, как бы, бумагу. Впрочем, нет! Лгать не хорошо. А нам с тобой, Дима, необходимо обязательно обрести прежнюю плоть. Обязательно надо оставаться людьми. Я уже устала… порхать в этом непонятном мире. Страшно, если это наше с тобой будущее.

– К сожалению, не будущее, Майя, а наше чёрное настоящее. Я в детстве мечтал стать космонавтом или шофёром, но только не призраком. Кстати, у меня по-прежнему с собой и хозяйственная сумка, деньги, чёртовы брусничные монпансье и шоколадки, – доложил Дима, – Но они, словно стали частью моего нового, несуразного тела.

– Я держусь из последних сил. Живу только надеждой…

– Потерпи, Майя! Потерпи. А сейчас давай вернёмся к Розе Алексеевне. Может быть, там появилась полезная для нас информация.

Так они сделали. Возвратились в квартиру Химовой. Но на их появление никто особого внимания не обратил. Вероятно, здесь только что закончился спор о том, гнать ли отсюда прочь человека-рыбу Карпа или пока погодить.

Близорукая Ангелина

Скорей всего, благодушная старушка Роза практически убедила Павла и Петра относиться к гостю по-человечески. Да ведь и надо же было бывшей рыбе, как-то, очеловечиться. Ни связи, ни денег, и ни одного доллара в швейцарском банке. Если бы, хотя бы, он был членом правящей партии, то ещё куда ни шло… Короче, надо было войти в его положение.

Роза Алексеевна, как и все остальные, услышала мелодичную музыку домофона и отправилась нажимать кнопку, чтобы впустить в квартиру очередного гостя. Но они, конечно же, никого не ждали.

– Бабушка, – сказал Павел,– если это опять какая-нибудь рыба, то в квартиру её не впускай. Это будет уже перебор.

– Нуда, – кивнул головой Пётр, – а то у нас сегодня уже получается… рыбный день. Да и вчерашний точно такой же.

– Попрошу без оскорблений, – обиделся Карп.– Я такой же гражданин страны, как и вы. Думаю, что добрая тётя Роза поможет мне и документы оформить, и прописку, да и без жилья не оставит.

– Почему ты считаешь, что все тебе тут обязаны? – подал голос Дмитрий. – Это вредная философия потребителя, который….

– Который любит только брать, – Майя помогла Дмитрию закончить фразу, – но ничего не давать взамен.

– А с привидениями я, вообще, не желаю разговаривать, – заявил человек-рыба.– Подобные беседы не в моих правилах.

Дмитрий собрался возмутиться, но вернулась старушка Химова. Да не одна, а с молодой, двадцати пятилетней особой женского пола. Весьма симпатичной и, по всей вероятности, настойчивой.

Роза Алексеевна объявила всем:

– Перед вами девушка, а не рыба!

– Слава богу! – сказал Петя.– Это уже большая удача.

Симпатичная девушка, в лёгком летнем цветистом платье, с пышной чёрной копной волос на голове и тёмными карими глазами присела к столу и пояснила:

– Я ищу Барона!

– Но я уже третий раз повторяю, дорогая, – ответила Химова, присаживаясь на диван, – у нас же здесь не дворянское собрание. Нет здесь ни царей, ни королей, ни графов, ни князей… Вокруг обычные люди. А дворяне, так те за высокими заборами или даже высокими кирпичными стенами.

Незнакомая дама налила в свободный стакан виноградного сока, выпила. Потом стремительно съела кусок бекона.

– Я не знаю. Может быть, я что-то напутала. Но он дал мне именно адрес этой квартиры. Ну, тогда пригласите, пожалуйста, принца, графа, герцога… Кого-нибудь из этой компании.

– Виконта или князя? А если принца, то он должен быть на белом коне, – сказал Павел.– Но, в принципе, Барон это я. Просто вы меня не узнали.

Молодая и симпатичная гостья почти вплотную приблизила своё лицо к Пашиному и произнесла:

– Верно. Это вы. Кажется, Павел Борисович. Я вас по запаху узнала. От вас, Барон, почему-то пахнет прокисшим борщом. Так мне показалась. А я – Ангелина.

– Нет уж, извините, Ангелина, – возмутилась Химова.– У нас в доме только свежие продукты. Ничего вчерашнего или там… прокисшего.

– Да, подтверждаю, – сказал Карп,– у нас в доме только самые свежие продукты.

– А вот от вас, уважаемый,– заметила Ангелина, – так и несёт свежей рыбой. Не морской, не речной, не озёрной, а какой-то… болотной.

– Ну, началось, – сказал Карп, – а вот рядом с балконной дверью сидят два призрака. Чем от них пахнет?

– Я близорукая, – засмеялась она. – Никаких привидений не вижу. А если я их не вижу, то значит, их нет.

– То есть, как это нас нет? – возмутился Дмитрий.– Мы есть, и если вы желаете, то я могу подлететь к вам поближе.

– Не желаю! – ответила Ангелина. – Оставайтесь там. Я интересуюсь только живыми людьми. Вот разноцветный стаканчик я разглядела, и сок мне понравился. Хотя я обожаю горячий чай.

С этим тоже проблем не имелось. Буквально через несколько минут Ромбик вкатил в гостиную тележку, на ней стоя электрический самовар, большой заварной чайник , фарфоровые чашки, тарелочки с пирожными, кренделями, конфетами, вазочки с вареньем и сахаром.

– Рекомендую всем попробовать и брусничные монпансье, – сказала радушная хозяйка. – Они вот здесь, в большой железной баночке. Замечательные леденцы. Дима и Майя знают. Это конфеты нашей молодости. Их можно будет погрызть или пососать потом, после всего съеденного и выпитого.

От этих слов привидениям стало не по себе, они тут же вспомнили, что совсем недавно были молодыми, симпатичными и жизнерадостными людьми. Если бы ни это чёртово монпансье, то они не стали бы призраками не очутились непонятно в каком мире. Упоминание хозяйкой о брусничных леденцах их явно не порадовало.

– Между прочим,– справедливо заметил Карп, – смею заметить, что/ например, солёные леденцы утоляют жажду. именно

– Откуда ты знаешь, Карп? – удивился Петя. – Ты же всю жизнь просидел в карьере Песочном.

– Я догадываюсь, – пояснил Карп, уничтожая уже третье бисквитное пирожное, запивая его горячим цейлонским чаем. – Могу же что-то предположить.

– Не знаю, за что ты мне временами нравишься, Карп,– сказал Пётр.– Видно, потому, что ты – уже никакая не рыба. Главное ведь быть человеком. А ты – мужик, самый настоящий, хотя и наглый. Это я заметил.

– Да, так и есть, я замечательный гражданин, господин и товарищ, – согласился с ним Карп, – если вы не возражаете. Но я не наглый. Я просто предприимчивый.

Роза Алексеевна приветливо улыбнулась человеку-рыбе.

Паша-Барон, наконец-то, по-настоящему обратил внимание на Ангелину и негромко произнёс:

– Да, конечно, я, конкретно, тебя помню, Ангелина. Мы с тобой познакомились несколько дней тому назад на Белорусском вокзале. Ты – буфетчица и звать тебя совсем не Ангелина, а Прасковья или Полина.

– Как тебе не стыдно, Павел? – возмутилась она. – Я – Ангелина и никогда не работала буфетчицей. Ты мне тогда представился Бароном. Я поняла, что это шутка. Но запомнила тебя. Решила вот… появиться.

– Да чего там гадать про вокзалы, Ярославский, Казанский, Ленинградский! – Сказал Павел, – Милая Ангелина, давай поженимся и точка! Завтра же!

– Я должна тебя огорчить, Павел. Я занята. Сама я менеджер по сбыту детских игрушек. У меня довольно неплохой муж, преуспевающий бизнесмен. Но он не такой внимательный ко мне. Понимаешь?

– Понятно. Впрочем, наоборот, не понятно. Зачем же ты тогда ко мне пришла? -расстроился Павел. – А я вот ищу только крылатой любви. Могу даже стих написать по этому вопросу.

– Какой ты, всё-таки, грубый, Павел. Я ведь пришла сюда ни для того, чтобы замуж за тебя выходить, а просто пообщаться, – пояснила гостья. – Я хотела только прийти к тебе в гости, на часок-другой. И больше ничего. А сейчас пора прощаться.

– Почему? – удивился Барон.– Ты куда-то торопишься?

– А куда мне торопиться, – засмеялась Ангелина. – Я живу в этом же доме. А сейчас я просто сплю. Смотрела телевизор, какую-то гадость. Сейчас середина дня и надо просыпаться. А ты – мой сон.

– Не может такого быть! – запротестовал Павел.– Какой ещё там сон? Так не должно быть!

Он встал с места и протянул к ней руки. Но Ангелина растворилась в воздухе.

Павел вопросительно посмотрел на бабушку, та пожала плечами. Но Майя объяснила, что Ангелина не привидение, ни умершая. Просто уснула среди бела дня. Потому, на самом деле, выпила четыре чашки горячего чая. Во сне ведь всё можно, но в пределах разумного.

А вот сейчас она пробудилась. По этой причине исчезла. Ну, что же здесь сложного и непонятного?

Но Павел категорически отказывался всё это понимать. Как же может такое быть? Ведь он с ней, с Ангелиной, совсем недавно говорил по телефону. Бесовщина какая-то получается. Да ведь она вошла в квартиру через дверь, как полагается, даже сначала по домофону позвонила.

Что и говорить, Павел весьма огорчился и с опаской и с некоторой болью и даже с нескрываемым раздражением сказал:

– А вдруг я больше никогда Ангелине не приснюсь.

– Ничего страшного, – успокоил его Дмитрий. – Какой-нибудь другой девушке приснишься. Всё равно, женишься, а потом уж и Пётр, следом за тобой. Вы уже давно взрослые парни.

– Вам, летающим, не понять человека-пешехода, не способного парить над Землёй, – пояснил Павел.– Мне нужна только Ангелина. Я её полюбил всем сердцем! Неужели никто и ничего не понял?

– Тогда совсем другое дело, – сказала Майя. – Если это любовь, то тут надо будет тебе помочь. Мы полетаем по квартирам вашего дома. Обязательно отыщем твою Ангелину. Она ведь живёт в этом же доме.

В порывах чувства благодарности Павел подбежал к привидениям и бросился их обнимать. Но ему пришлось упасть и крепко удариться головой о батарею, проще говоря, об агрегат системы отопительного оборудования. К несчастью, он оказался не пластмассовым, современным, а древним, а значит, чугунным.

На лбу у Павла моментально появилась «шишка». Размером не с кулак, конечно, но весьма заметная, даже на дальнем расстоянии.

– Бедный мой внучек, – запричитала Роза Алексеевна, – ты чуть не упал. Или упал? Я не обратила внимания.

– Он хорошо упал, – пояснил Карп. – Всем телом. Так бывает во время фигурного катания с чемпионами мира. А вот привидения даже не поддержали нашего Пашу.

– С виду ты человек, Карп, – урезонил его Дмитрий, – а мышление у тебя, как у рыбы. Как бы мы его поддержали?

Заботливая бабушка Павла без промедления обработала гематому на внука йодом. Израсходовала почти весь пузырек, не пожалела и марлевых салфеток.

– Зачем же столько добра переводить? – сказал Пётр.– Вдруг кто-нибудь ещё лоб расшибёт, а лекарства подходящего не будет.

– Не переживай, Петя, – успокоила его старушка Роза. – Можешь, сколько угодно ударяться. У меня запас лекарственных препаратов солидный, и йод, и зелёнка, спирт имеется.

– У человека-рыбы, Карпа, дорогой Петя, – выразил критическое замечание в адрес друга Павел, – сочувствие к людям гораздо больше, чем у тебя.

– Да, бывшие большие и красивые рыбины – душевные существа, – согласился Карп. – Этого у нас не отнимешь. Как есть, так и есть.

Надо сказать, тут человек-рыба явно преувеличивал. Никто ведь не знает, как именно карпы и караси, и некоторые другие обитатели карьера Песочный ругают и даже проклинают рыболовов, когда попадают на острые крючки их удочек и в тот момент, когда срываются с них.

А если незадачливые удильщики вдруг от усталости или по другой какой-нибудь другой причине становятся утопленниками, то рыбины с большим удовольствием медленно, но методично пожирают их. Стоит заметить, что это не сказка, а сермяжная быль.

В таких случаях абсолютно прекращается клёв, и оставшиеся в живых рыболовы просто напрасно теряют время. Правда, они, в свою очередь, матерят и проклинают карпов и карасей, которые вдруг передумали ловиться.

Так вот, ни одно столетие подряд идёт непримиримая война людей с рыбами. С переменным успехом. Победителей нет. В гражданских войнах, тем более, мирового уровня и значения таковых и не бывает.

Появление Танюши

В комнату со стороны коридора, где располагаются все остальные части квартиры, вошла двадцатилетняя Таня. Ещё одна девушка. Миниатюрная голубоглазая блондинка, в коротком халатике в синюю полоску и в тапочках из верблюжьей шерсти.

Она подошла к Паше, игриво потрепала его по щеке.

– Я все слышала, негодник, как ты мило беседовал с какой-то бешеной лягушкой,– сказала она Павлу. – Потом, когда она исчезла, испарилась, ты стонал, как голодный филин в дубовой роще.

– Я первый раз в жизни полюбил, Танюша, – чистосердечно признался Павел.– Теперь никогда не забуду свою близорукую Ангелину. Надеюсь, ты меня простишь, Таня?

– Ну, не ревновать же мне тебя к тому, чего нет на самом деле, – улыбнулась Таня. – Она, как японская открытка. Померещилась тебе и всем окружающим и тут же исчезла. Никаких ясностей и определённостей, лишь невнятное отображение действительности. Кроме того, мы с тобой никогда не состояли в близких отношениях. Но Ангелина – просто мираж.

– Категорически протестую! – возразил Пётр.– Я ведь тоже видел Ангелину. Про остальных не знаю. Но вот как ты оказалась здесь, Танюша? Ведь не могла же ты пройти незамеченной сквозь стены. Да ведь здесь четвёртый этаж. Не так высоко, но всё-таки.

Вопрос был задан весьма правомерный и своевременный. Поэтому присутствующие, включая и призраков, с интересом стали смотреть на Татьяну. Каким образом она здесь появилась?

Таня кокетливо одёрнула полы короткого халатика и присела рядом с Карпом.

– Да и живёшь ты в пятнадцати троллейбусных остановках отсюда, – удивилась старушка Химова. – Тебе к нам только ехать сорок пять минут.

– Зачем же ехать, когда можно просто войти, – пояснила Таня.– Чтобы перешагнуть порог вашей большой и гостеприимной комнаты, времени много не требуется. Неужели не понимаете?

Она искоса посмотрела на сидящие рядом с балконной дверью привидения, и её малость перекосило.

– Какой кошмар! – сказала она. – До чего же похудели эти люди! Они от постоянного недоедания стали белыми и прозрачными. Вот до чего доводит чрезмерное увлечение фитнесом.

– Да, мы, как бы, сказать, – пояснила Майя, – мы самые настоящие привидения.

– Я это заметила, – сказала Таня. – Немедленно садитесь за стол и чего-нибудь съешьте! А то ведь скоро вас совсем не будет видно.

Татьяне все терпеливо и поочередно стали объяснять, что такое фантомы, где, как и почему они обитают. Она кивала головой и весело смеялась.

А Петя даже заметил, что такая форма жизни при сложной экономической обстановке для основной массы жителей страны даже очень выгодна. Не требуется никаких затрат на пищу, одежду, мебель, жильё и даже на… бензин.

– Ну, не хотят есть, так и не надо, – ответила Танюша. – Пусть и дальше худеют. Но я не рекомендовала бы никому резко садится на диету. Опасно для здоровья.

– Ты не уходи от заданного вопроса, Таня, – серьёзно сказал Павел. – Как ты сюда попала? И почему пришла в гостиную со стороны кухни?

Скрывать от друзёй ей было нечего, и она поведала странную историю, финалом которой стало её внезапное появление здесь.

У себя дома она преспокойно сидела за компьютером, и в социальных сетях яростно изображала из себя очень популярную то ли певицу, то ли актрису, то ли тайного советника самого президента страны по вопросам освоения возможной чернозёмной зоны планеты Уран. Конечно, никто из её респондентов практически ничего не понимал, но, на всякий случай, ставил её «лайки».

На пятнадцатый раз Танюша услышала голос матери, Эльвиры Македоновны, что пора бы уже и пообедать, а сначала помочь ей накрыть стол в большой комнате. Вдвоём они быстро с этим справятся.

Выходя из пространства интернета, она сразу всем своим подписчикам и почитателям сообщила, что её лично вызывает президент. Он ждёт Танюшу у себя в кабинете, и они обсудят важный государственный вопрос по выращиванию брюссельской капусты в Чукотском Национальном Округе.

Таня довольно резво побежала на кухню открыла дверь и… оказалась, конечно же, в комнате-кухне. Но только совсем в другой, в той, что находится в квартире Розы Алексеевны. Потому, как Танюша – стопроцентная блондинка, а не перекрашенная, её такая ситуация даже порадовала. Она внезапно появилась у друзей, где её всё любят и даже понимают. Но, правда, фрагментами.

Всё собравшиеся за столом попросили Майю и Дмитрия разъяснить, что же такое и почему произошло с Таней. Они ведь везде летают, значит, если не всё, то многое знают. Но на вопрос «почему» привидения отказались давать внятный ответ, ибо они не ведали ничего о причинах произошедшего. Невозможно, да и не нужно, всё знать. Их заботил единственный вопрос и ответ на него: «Как снова стать людьми?».

Но, впрочем, с Татьяной произошёл случай, вполне, тривиальный. Обычная телепортация в рамках одного условного времени. Танюша не стала привидением и не очутилась ни в прошлом, ни в будущем. Перемещение в пространстве, вполне, могло произойти от некоторого переутомления и частого общения, не известно с кем и зачем на сумбурных, схоластичных просторах интернета.

Возможно, её с помощью тайной технологии перебросили сюда хакеры. Китайские, американские, индусские? Разумеется, нет. Это могли сделать только российские негодяи из социальных сетей. Ведь больше некому. Чего же тут не ясного? Если, допустим, у американского фермера на апельсиновых деревьях стали вдруг расти сосновые шишки, то истоки диверсии следует искать только в России.

Ну, пусть будет – телепортация. Какая разница? Такое объяснение, вполне, устроило всех и даже Татьяну. Потому, что ей было абсолютно всё равно. Главное, что весело, а всё остальное приложиться.

– Так ты, Таня, сразу же из кухни и сюда? – поинтересовался Павел. – Впрочем, что я говорю. Куда же ещё, как ни к нам, в гостиную. Что ж, мы рады. Особенно, Карп. Он смотрит только на тебя. У него глаза, вообще, не закрываются.

– Как интересно! – захлопала в ладоши Таня. – Вы, Карп, и спите с закрытыми глазами? Да или нет?

– Если родине надо будет, – серьёзно ответил человек-рыба, – я готов спать даже с открытым ртом. Но ради вас, Таня, я способен на большее.

– Как всё здорово! – крикнула Таня.– Как я всех люблю! Да вспомнила. Я должна ответить на вопрос. Я не сразу зашла комнату. Заглянула в ванную комнату. Там что-то сильно и ужасно хрюкало.

– Что же дальше? – поинтересовался Пётр. – Что было дальше?

– Я решила помыть голову, – ответила Таня. – Вот и всё.

– Но у тебя совсем не влажные волосы на голове, – возразил Павел.– Они у тебя пышные. Как ты их высушила?

– Чего проще. У нас ведь там электрический фен, – напомнила внуку Роза Алексеевна. – Он фактически беззвучный.

– Кто же вам сказал, что я мыла свою голову? – сказала Татьяна.– Я мыла совсем другую… Там, в ванне плавает огромная отрубленная голова.

– Это совсем не реально, – запротестовал Карп. – Даже с учётом того, Таня, что я безумно вас уважаю и, можно сказать, частично люблю, я не верю ни в какие чудеса. Почему это там должно плавать что-то отрубленное?

Нависла длительная пауза.

Мытьё головы

Привидения резво снялись с места и оказались в ванной комнате. Всё оказалось правдой. Действительно, в воде плавала огромная поросячья голова, моргала глазами и даже что-то пела на английском языке.

– Я очень плохо знаю английский язык, Майя. Не лежит у меня к нему душа, – пояснил Дмитрий. – Поэтому почти ничего не понимаю. Только отдельные слова.

– Да это же просто, Дима, – ответила Майя.– Это песня о любви, нежной, пламенной и так далее. Солист исполняет песню мягким баритом, в основном, о цепкой привязанности к немецким и польским девушкам.

– У каждого свой вкус, – пожал плечами Дмитрий. – Поросячья голова, видно, в хорошем, можно сказать, приподнятом настроении. Тем более, на ней такой толстый слой шампуни, что радоваться можно долго. Есть чему.

Они тут же вернулись к тем, кто ожидал их в большой комнате, в гостиной, можно сказать, и поведали обо всём, что видели и слышали.

Карп от ужаса сжался в комок и сообщил, что ему страшно.

– Это тебе-то страшно! – возмутился Павел.– Ты, который совсем недавно был обычным карасём!

– Не карасём, а карпом, – обиделся человек-рыба. – Прошу меня не оскорблять! У нас, у карпов, очень древняя история, и мы – представители, можно сказать, особой, высокоразвитой рыбьей нации!

– Чего только здесь я ни видел, – прошептал Пётр, – и ведь не сошёл с ума. Но кто мне объяснит, что происходит? Хотя бы, услышу я от кого-нибудь внятный ответ, почему в ванне находится живая поросячья голова, моргает глазами и при этом ещё и поёт на иностранном языке.

– Я не знаю, почему она поёт, – ответила Таня. – Ведь я её тщательно и добросовестно помыла. Предполагаю, что голове это нравится, и мне мытьё головы доставило большое удовольствие.

– Вспомнила! – подняла руку вверх Роза Алексеевна.– Когда вы тут беседовали, ещё до прихода Тани, я выходила на несколько минут на кухню. Тогда всё и случилось. Но мне не показалось это странным.

Старушка Химова подробно рассказала о том, что произошло.

Короче говоря, она увидела там огромного борова и немного удивилась тому, что он стоит на задних лапах. А переднюю, правую протягивает ей и называет своё имя. То ли Юилл, то ли Филл, она не разобрала.

На глаза ей попался огромный широкий топор, и немощная и добрая старушка Химова одним взмахом отрубила абсолютно не прошеному гостю голову.

– Ты поторопилась, бабушка, – заметил Паша. – А вдруг боров тоже твой очередной племянник или дядя.

– Ой, как интересно! – Таня прижала ладони к груди. – Рассказывайте, Роза Алексеевна, дальше!

– А что тут рассказывать, – пожала плечами Химова. – Я абсолютно уверена, что не состою в родстве с этим весёлым поросёнком и его головой.

Если боров и обиделся на Розу Алексеевну, то не очень, потому что у него сразу отросла новая, точно такая же голова. Он моментально растворился в воздухе, а ей осталась отрубленная часть его тела.

Хозяйка дома, обладающая колоссальными кулинарными способностями, порадовалась тому, что теперь имеет возможность приготовить для любимого внука холодец. Бросила голову в ванну, налив в неё холодной воды. Следы, оставшиеся после отрубания головы, быстро и очень умело убрал Ромбик и отправился в маленькую комнату, к коту Вовке.

– Ну, теперь, когда всё стало ясно, – улыбнулся Карп, – мне уже и не страшно. Всё реально и правдоподобно. Я даже пойду сейчас и сам посмотрю на эту голову.

Он встал из-за стола и неторопливо вышел из комнаты.

Барон пытливо посмотрел на Розу Алексеевну и поинтересовался:

– Как же тебе, бабуля, удалось одним взмахом топора отрубить огромную поросячью голову?

– Ничего тут сложного нет, – ответила бабушка внуку.– Просто я в предыдущей жизни была дровосеком. Нет, не железным, а самым обычным. Я за смену делала две с половиной нормы на заготовке дров и даже меня награждали каким-то очень почётным орденом.

– Но я никогда не видел в вашей квартире большого топора, – Пётр широко раскрыл глаза. – Откуда он взялся?

Старушка Химова не успела ответить на вопрос, потому что вернулся напуганный и весьма удивлённый Карп и сообщил, что в ванне нет никакой головы, а на кухне отсутствует топор.

Роза Алексеевна тяжко вздохнула и с горечью заметила, что ей очень жаль, ибо не будет ни сегодня, ни завтра на их столе свежего холодца.

Внезапно появился Ромбик, которого сопровождал Вовка. Они сообща убрали всю посуду со стола и удалились. Наступал вечер, поэтому Пётр и Таня отправились по своим квартирам, клятвенно пообещав, что завтра непременно придут в гости к Химовым.

Карп остался на ночлег и, скорей всего, ни на одну ночь. Ведь у бывших рыб свои представления о человеческой жизни, о радушии и гостеприимстве коренных жителей Москвы. Да ведь в его просветлённой, очеловеченной голове упорно обосновалась мысль, что он очень близкий родственник Розы Алексеевны. Она считала примерно так же.

В поисках Ангелины

Поскольку ночь уже почти наступила, то Дмитрий и Майя решили помочь Павлу. Не так ведь сложно облететь сотни четыре квартир многоэтажного дома и отыскать близорукую, но по многим параметрам и показателям прекрасную Ангелину. Главное определить номер квартиры, где она проживает. А там уж Павел пусть сам думает, как ему решать проблемы личного счастья. Ему уже двадцать пять лет и потому пора жениться.

Ангелина жила, на самом деле, в этом же доме, где и Роза Алексеевна. А замужем она, вероятно, только числилась или просто дала неверные сведения о себе, то есть пошутила. Ведь всем ясно, что весёлые девушки более привлекательны и симпатичны, чем грустные. Но тут при желании всегда можно разобраться. Для настоящей любви нет преград.

Они начали с первого подъезда, стараясь оставаться незамеченными. Правда, у них ничего не получалось. Вероятно, ночью у них не имелось никакой возможности быть относительно невидимыми. Это только днём и то при очень ярком свете. Почему такое происходило? Скорей всего, ответ надо искать, где-то, в глубинах даже не нашей вселенной, а всего мироздания. Но ведь и при ярком солнечном свете их можно увидеть, если смотреть в упор.

Большей частью, на них не обращали никакого внимания и безмятежно спящие, и бодрствующие. То ли у людей рассеянное внимание, то ли они категорически отказывались воспринимать то, что отвергает традиционная, скажем так, ортодоксальная наука. Да разве ж только она одна старается внушить человечеству, что всё происходит так, как решено ответственными господами и товарищами? Здесь очень много желающих с пользой для себя глобально обмануть основную массу населения планеты.

Издавна ведь в мире бренном бредовые и нелепые многотомные сборники не совсем приличных, несуразных сказок с переменным успехом выдаются за великие истины. А теперь вот они всё чаще и чаще ставятся под сомнение. Да пора бы уж.

В одной из квартир привидения увидели блаженно спящих в одной постели мужчину и женщину. Она внешне походила на Ангелину. Правда, только напоминала её, но не больше. Дмитрий и Майя собрались покинуть эту квартиру и посетить следующую. Но мужчина вдруг резко проснулся и сел на кровати, опустив ноги в тапочки.

Увидев перед собой двух немного светящихся, белых полупрозрачных призраков, дяденька настолько широко раскрыл глаза, что они чуть не вылетели из орбит. Он собирался истошно заорать, но взял себя в руки и решил не издавать пронзительных звуков. Коротко сказал:

– Ну, что ж. Сейчас побреюсь, и можете меня забирать на тот свет.

– Нет, ну, вы такой простой. Сейчас все дела бросим, – ответил ему громким и скрипучим голосом Дмитрий,– и начнём вас куда-то там… забирать.

– Какого же вы чёрта сюда прилетели? – прошептал мужик.– Я вас в гости не приглашал. Или приглашал? Уже и не помню.

– Нет, вы нас не приглашали. Но мы, где хотим, там и летаем, – подала и свой голос Майя. – А вы спите и не дёргайте ногами и руками! Ведь так можно запросто их вывихнуть или даже сломать.

– Я в курсе, – согласился с ней мужчина, – такие случаи бывают. Но сейчас мне почему-то не спится.

– Представьте, что вы депутат отдельно взятой страны и находитесь на заседании, – порекомендовал Дмитрий. – Вы пытаетесь слушать очередной и постоянный бред своих однопартийцев, и вас тянет в сон.

– Вам сделается радостно, – сказала Майя, – от той причине, что ты такой не один. Рядом с вами блаженно и счастливо спят многие сотни или даже тысячи, десятки тысяч счастливых и беззаботных чиновников.

Мужчина, немного подумав, скинул с ног тапочки, лёг в постель. Даже при этом улыбнулся и зевнул. Потом с головой укрылся одеялом и протяжно завыл, но, всё-таки, погрузился в блаженные грёзы.

В следующей многокомнатной квартире ничего особого не произошло. Большая семья. Сонное царство. Бодрствовала только крепкая жилистая старуха. Она в своей комнатке с интересом смотрела какой-то дежурный голливудский триллер, как раз, о привидениях. Пила чай с сухарями, которые, прежде чем, разжевать и проглотить, размачивала в кипятке. В комнате горел только ночник, но довольно яркий.

Майя и Дима заглянули и к ней, на всякий случай. Возможно, ведь, что любовалась вместе с ней заштампованными американскими сказками и Ангелина.

Старуха резко подняла голову и увидела прилетевших к ней призраков. Она резко вскочила на ноги, схватила трость, стоящую рядом с диваном и начала с истошными криками колотить Майю и Дмитрия. Но бить призраков, получается себе дороже. Увесистая палка проходила сквозь их весьма «разряженные» тела, не причиняя им никакого вреда. Но это не касалось всего остальное, что способно было разбиваться или разрушаться.

– Наглые и гадкие привидения! – кричала она.– Немедленно возвращайтесь в телевизор! Я вам сейчас задам жару, негодники! Вот я вас, хулиганьё окаянное!

На шум прибежала молодая женщина. Разумеется в одной короткой комбинации, без всего остального на теле.

– Мама, – полусонно сказала она,– ты опять кого-то среди ночи гоняешь! Сколько же можно? Все же ведь спят. Это же не совсем прилично.

– Вот именно, – произнесла скрипучим голосом Майя.– Извините, конечно, но ваша мама ведёт себя не очень воспитано.

– Да я уже сколько с ней бьюсь, – пожаловалась молодая женщина. – Всё без толку. Насмотрится страшилок по телевизору, а потом и начинает призраков гонять. Она уже в солидном возрасте, головной мозг у неё основательно переутомлён. А кто сейчас вот со мной говорит?

– Так мы и говорим, – прохрипел Дмитрий. – Сами понимаете…

Молодая женщина подняла вверх глаза и, увидев самых настоящих призраков, элегантно улыбнулась и стремительно произвела акробатический кувырок через спину. Правда, приземлилась не на ноги.

Если бы Майе и Дмитрию сообщили, что славная и симпатичная женщина, как минимум, чемпион Европы по спортивной гимнастике или, в крайнем случае, по акробатике, то они бы не подвергли данную информацию ни малейшему сомнению. Уж они-то, как-нибудь, отличат объективную информацию от дешёвых фейковых новостей.

Миловидная дама завалилась на пол, высоко задрав ноги. Конечно же, вопросы этики, эстетики и, в целом, культуры её в данный момент не интересовали, ибо сознание моложавой красотки находилось далеко от прекрасного тела. Старуха легонько ткнула дочь тростью в бок и, убедившись, что та жива и здорова, села досматривать фильм о кровожадных фантомах.

А Майя и Дмитрий уже находились в следующей квартире. Они очень старались, чтобы их никто не заметил. Но не всегда это получалось.

В небольшой однокомнатной квартире они нашли блаженно спящую Ангелину. По обстановке, одежде и прочему легко было определить, что она в данном случае не числилась замужем. Может быть, когда-то, совсем в юные годы и была, но только не сейчас…

Ясно, что уставшая от одиночества красивая, пусть и близорукая женщина, выдавала желаемое за действительное.

Но то, что она, на самом деле, по работе своей занималась детскими игрушками, было неоспоримо. Их в комнате, везде и всюду, находилось превеликое множество. Игрушки имелись, а детей… нет.

На сборе клубники

Рано утром они появились в квартире Розы Алексеевны, и тут же сообщили её внуку номер квартиры Ангелины. При этом они поделились с ним полезными и важными сведениями о том, что его любимая и самая прекрасная женщина в мире на данный момент не замужем.

Ими не было замечено в однокомнатной квартире Ангелины никакого, даже отдалённого, присутствия мужчины. Вероятно, очень и очень давно её никто из представителей противоположного пола не навещал, даже не пил с ней в одной компании душистый и ароматный цейлонский чай или, к примеру, бразильский кофе. Что ж, такое нередко случается и с красивыми молодыми женщинами.

Опять Павел, в порыве искренней благодарности, чуть было не бросился обнимать Майю и Дмитрия. Но, к счастью, молодой и крепкий парень своевременно вспомнил, что этого сделать просто невозможно. Он потёр ладонями огромную «шишку» на лбу и сказал:

– Я очень вам благодарен. Вы подарили мне надежду…

– А кто подарит надежду нам? – тихо произнесла Майя.– Ведь мы не умирали.

– Я вот читал несколько книг о том, – пояснил Павел, – что очень часто человек, после ухода в другой мир долго не может поверить в свою смерть.

– Как поверить в то, чего не существует? – заметил Дмитрий.– Нам просто хочется вернуться в свои настоящие тела, а дальше уже видно будет.

Может быть, не к месту, но Павел им сообщил, что с раннего детства мечтал научиться летать. Но вот, как-то, у него задуманное не сбылось.

В комнату вошла Роза Алексеевна и сообщила:

– А мы уже с Павликом чай попили. Впрочем, вы, Майя и Дима, ничего не пьёте и не едите. Я давно уже в курсе. А сейчас наш замечательный Карп примет ванну и придёт сюда. С ним веселее.

– Без него ещё веселей, бабуля, – заметил Павел.– Гораздо веселей, чем ты думаешь. Ты ведь сама говорила, что он нам никакой не родственник.

Роза Алексеевна с укоризной посмотрела на внука. Больше он ничего не стал говорить. Из ванной пришёл в гостиную Карп, выразил, как мог, свой восторг:

– В воде ни одной пиявки, ни одного стебля водорослей… Никого в этом бассейне не было. Только я один. Правда, тесновато. Глубоко не нырнёшь, да и высоко не подпрыгнешь…

– Привыкай, Карпик, к новой, человеческой жизни, – порекомендовала человеку-рыбе старушка Химова. – Пора забыть своё рыбье прошлое.

– Сейчас лето, – сказал Павел,– ты всегда имеешь возможность вернуться в карьер под названием Песочный.

– Лучше это сделать тебе, Павел,– широко и нагло улыбнулся Карп. – А я уже практически стал человеком.

Павел никак не среагировал на этот странный совет или предложение. Он посмотрел на циферблат настенных часов. Конечно же, ожидал прихода своего друга Пети. Может быть, придёт и Таня. А может, свершится и самое невероятное – появится ещё и Ангелина.

Долго ждать не пришлось. Через домофон позвонили в квартиру. Старушка Химова открыла с помощью кнопки подъездную дверь, а заодно отпёрла и входную, в своё жилище.

Пётр и Татьяна пришли вместе. Поприветствовали всех присутствующих, сняли обувь и сели на кресла. В зелёной юбке и блузке из лёгкой ткани девушка была настолько привлекательна, что Карп просто вцепился глазами в неё глазами.

Разумеется, в это момент он начисто забыл о том, что совсем недавно был рыбой.

Целенаправленный и пытливый взгляд Карпа заметил не только Пётр, но и все остальные. Но все сделали вид, что ничего такого не заметили.

Пётр, многозначительно сообщил, что через часок они с Танюшей отправятся на карьер Песочный загорать. Правда, там бывает много народу. На некоторых из них нападают сумасшедшие караси и, чаще всего, карпы. Они загрызают насмерть многих москвичей. Да и приезжих не жалеют.

– Никогда рыбы в Песочном карьере не нападали на людей, – возразил Карп.– Таких случаев там не происходило. Не смешно шутишь.

– Ты рыба, ты пиранья, – с издёвкой ответил ему Пётр. – Поэтому ты и защищаешь свой подводный коллектив. Тебе ничуть не жаль несчастных людей.

– Кроме утопленников наши рыбы никого не трогают, – отстаивал свою точку зрения Карп. – Но те – совсем другое дело.

– Мальчики, прекратите спорить! – урезонила их Роза Алексеевна. – Ради приличия стоило бы поменять тему разговора.

Татьяна вопросительно посмотрела на Павла. Но тот отрицательно покачал головой, что означало, что он с ними на пляж не пойдёт.

Подумав немного, Пётр сказал:

– Может быть, и мы с Таней никуда не пойдём. С утра такая жара. Просто дикая! Мы ещё подумаем, решим, идти или не идти.

– Нам интересно посмотреть, появится ли тут твоя любимая и прекрасная девушка Ангелина, – пояснила Таня. – Невероятный случай!

– Она здесь не появиться. Но я сам её найду,– заверил все Павел.– Чуть попозже. Пока не знаю, что ей сказать.

– Проще простого, – нарушил своё молчание Дмитрий.– Скажи, что хочешь купить у неё несколько игрушек.

– Да. Купи пять-шесть игрушек, – предложила Майя,– для ваших будущих детей. Игрушки пригодятся на потом.

– Это очень хорошая и добрая идея, – заулыбалась Роза Алексеевна.– Ангелина сразу же поймёт, что и к чему, и у неё к тебе появится чисто женский интерес.

Закрыв на секунду глаза, Павел представил, как его Ангелина входит в дом. Но для начала он скажет ей, что не только работяга, на Красноярском алюминиевом заводе, но ещё… Так. Кто же он ещё?

На него все вопросительно посмотрели.

– Я доложу своей Ангелине, – признался Паша, – что я художник, причём, свободный. Работаю умственно и творчески. Задумал грандиозное полотно. Моя картина будет называться «Трое в огороде». А следующая работа – «Отстрел бешеных лягушек».

– Не может быть! – изумилась Татьяна.– Неужели, Павел, встречаются такие случаи бешенства?

– Да. Причём, озверевшие лягушки нападают даже на крупный рогатый скот. Это вам даже не караси из карьера Песочный. Но подробности при встрече. Но это почти государственная тайна.

– Хоть ты мне, Паша, настоящий друг, – признался Пётр. – Но в такую ерунду я никогда не поверю.

– А я вот верю, – сказала натуральная блондинка Таня. – У него такие ясные и большие глаза. Он всегда говорит правду.

– Мне тоже в чудеса не вериться, – заметил человек-рыба.– Чудес и необъяснимых и необычных явлений на свете не бывает.

– Жаль, что их не бывает,– сказал Дмитрий. – Впрочем, совсем наоборот. Мы на личном горьком опыте убедились с Майей, что они случаются.

– Это страшные чудеса, – вздохнула Майя.– Лучше бы их совсем и никогда не происходило.

– Но чтобы лягушки нападали на коров! Нелепость, – возмутился Карп.– Скорей я поверю, что здесь, прямо на полу, вырастет клубника.

Не успел он это договорить, как из паркетного пола стремительно полезли зелёные побеги клубники. Стали появляться клубничные листья, потом цветы, а после – и ягоды. Они увеличивались и созревали прямо на глазах.

Роза Алексеевна встала на ноги и сказала:

– Всё быстро на кухню! За всякой и разной посудой! Будем собирать клубнику!

Удивляться было некогда. Все понимали, что надо действовать быстро, чтобы ягоды не перезрели.

За пятнадцать минут ударной и активной работы было собрано двадцать шесть с половиной литров свежей и сочной клубники.

– Господи, Дима, куда мы с тобой попали? – С досадой сказала Майя.– Когда же закончится всякая чертовщина?

– Потерпи, Майя,– успокоил её Дмитрий.– Всё должно наладиться само собой.

Они с интересом наблюдали за тем, как все увлечённо и с азартом собирают ягоду. Сочную, крупную, красную…

Руки Петра и Танюши тянулись иногда друг к другу, но и к ягоде тоже. Раздался голос старушки Химовой:

– Чего вы там вдвоём на полу делаете, бесстыдники? Ягоды уже давно нет.

Они, смущённые и полураздетые, поднялись с пола. Действительно, ни ягоды, ни кустов клубники уже не наблюдалось в помине.

– Вы тут отдыхайте, – сказала Роза Алексеевна,– а я пойду клубничное варенье варить. Тут хватит на всех. Урожай хороший. Карп даже может немного на карьер отнести своим… родственникам.

– Ничего я своим родственникам не понесу, – отвернулся в сторону Карп.– За мою долгую жизнь они мне не подарили даже пары носок.

Карп горько заплакал, хотя подсознательно догадывался, что в то время ему не нужны были ни носки, ни ботинки.

Что ж поделать, если все мы эгоисты. Особенно, рыбы, которые внезапно становятся людьми. Причём, не простыми, а сложными… особенными. Тут срочно подай им всё и, причём, сразу.

Великое блаженство

Остаток дня и последующую ночь Майя и Дмитрий решили провести на даче, в домике Химовой. Надо же было, в конце концов, как-то решать проблему. Они ведь не теряли надежды снова стать людьми. А кто они сейчас? Самые настоящие мытари. В иной мир не перебрались, а застряли… чёрт знает, где.

Они сидели на веранде на обычных стульях и любовались окружающей природой. Впервые за время своего странного перевоплощения в призраков они испытывали истинное блаженство. У них было прекрасное настроение, и никто им не мог его испортить.

Так что, каждый может быть спокоен. Если в последующей жизни, к примеру, отдельно взятый господин или дама превратиться в дождевого червяка, то у него обязательно настанут моменты радости и… блаженства. Всё ещё впереди.

На перила веранды сел большой чёрный ворон и сообщил:

– Сейчас, в середине лета, в Британии выпал снег и началось резкое похолодание. Представьте себе, где-то, минус сорок пять градусов, по Цельсию.

– А мы-то причём? – сказал Дмитрий.– Нашей вины здесь нет. Про здоровье английской королевы мы тоже ничего не желаем знать.

– Нам сейчас очень хорошо, – пояснила Майя.– Не мешай нам, ворон. У нас наступили минуты блаженства.

– Вам необходимо вылететь в экстремальный район. Необходимо разводить костры и отогревать людей. Особенно, женщин, а то рожать перестанут.

– Ты соображаешь, что говоришь, птица? – ровным голосом сказал Дмитрий.– Как мы, привидения, можем разводить костры и отогревать английских женщин?

– Пусть их отогревают английские мужчины, – посоветовала Майя. – Те самые джентльмены, которые ещё окончательно не замёрзли.

– За такие разговоры и дерзкие слова ты будешь наказана, девушка, – грозно заявил ворон. – Я наложу на тебя санкции.

Находясь в состоянии блаженства, они не стали противоречить чёрной птице. Но, всё же, поинтересовались, что же это будет за наказание.

Ворон в ярости щёлкнул клювом. Видно, собирался проглотить пролетающую мимо муху, но промахнулся. Он жестко и определённо заявил:

– Санкции и наказание будут очень жестокими. Я никогда на тебе не женюсь, девушка! Ты – вредная и невоспитанная!

– Я этого не переживу, – засмеялась Майя. – Ты такой принципиальный. Почему я такая несчастная? Как жаль, что ты на мне не женишься.

– А тебя, парень, за предполагаемое употребление допинга, – продолжил говорить ворон.– Я не допущу к участию в следующих Олимпийских играх.

Сказав это, ворон виртуозно выругался и улетел прочь.

Майя с нежностью посмотрела на Дмитрия и спросила:

– Дима, а ты меня любишь ещё?

– Я буду любить тебя, Майя, всюду и везде, в любом виде и во всех мирах, и в дальнейших превращениях.

– Я тоже.

Именно сейчас они стали понимать и чувствовать гораздо больше, чем в том, совсем недавнем мире. Они явились сюда, в непонятную обитель, то ли в чьё-то будущее, то ли в одну из возможных форм существования в нелепом виде, Зачем? Почему? Как это сложно осознать, постичь разумом.

Но смотреть на всё происходящее надо проще и всё воспринимать таким, какое оно есть или каким видится… на определённом этапе существования. Тем более, сейчас, в минуты блаженства и беспричинной, но светлой радости.

Они сейчас понимали язык растений, зверей, птиц, насекомых.

Рядом с ними вверх по одной из переборок-подпорок веранды ползли два маленьких жучка и вели беседу. Один зелёный, другой – синий. О чём же они беседовали? О житейских делах.

– Я не преувеличиваю, Дося, я Косе так и завил, что никак не могу вылететь, на соседнее поле, – сказал зелёный жучок. – Потому, что я женюсь в спешном порядке, безотлагательно. Факт.

– На ком, интересно, ты женишься, Рося? – спросил синий жук Дося.– Я её знаю или совсем нет?

– Ты её знаешь, Дося, – пошевелил лапками Рося.– Это Гося.

– Ты с ума сошёл, Рося! – Дося на мгновение приостановился.– Да у неё папа –

алкоголик, часто пьёт росу с гнилых мухоморов. А мама неделями не ночует дома.

– Мне до этого дела нет, Дося,– заверил друга Рося. – Мы любим друг друга.

– Ну, тогда совсем другое дело, – согласился с другом Дося.– Любовь – особенное чувство. Когда любишь, это хорошо

О чём они говорили по пути своего следования, привидения уже не слышали. Жуки далеко уползли. Да и ведь даже и эту часть незамысловатой беседы они услышали совершенно случайно. Им не нужны были чужие тайны и откровения.

Чувство блаженства, охватившее Дмитрия и Майю, оказалось настолько великим, что сейчас им было глубоко плевать на то, что происходит и может ещё происходить с ними. Не слишком простое ощущение. Но, скорей всего, это и есть осознание вечной жизни. И она без всякого преувеличения прекрасна, как бы ни складывалась и что бы в ней ни происходило.

Если кому-то суждено облокотиться, к примеру, на проходящий мимо трамвай, то он так и поступит. Ничего с этим не поделаешь. Все предначертано свыше. Главное заключается в том, чтобы, хоть на миг испытать состояние блаженства. Тогда отрезок жизни в той или иной обители протечёт не напрасно. Ведь здесь миг озарения, и он бесценен и ни с чем несравним.

Но в том, что происходит, помимо нашей воли и продуманных нами планов, предостаточно юмора. Та цивилизация, что стоит над нами, не только экспериментирует, но и шутит. Зачастую, смеяться приходиться сквозь слёзы.

Поразмыслив о некоторой непредсказуемости всего происходящего, два любящих друг друга приведения слились в единое целое. Не так уж сложно это сделать, когда ты фантом.

Призраки не заметили, как в домик прокралась ночь. Пожалуй, их беспричинное блаженство пока не прошло. Оно просто приобрело иную форму.

Не спалось. Впрочем, спящих привидений не бывает. Если кто-нибудь и когда-нибудь будет утверждать даже с самой высокой трибуны, что видел, как впадают в сон бестелесные существа, то не верьте ему. Этот человек ошибся, приняв желаемое за действительное, или умышленно вводит вас в заблуждение. С какой же целью? С самой элементарной. Он получил задание от ЦРУ сделать так, чтобы, конкретно, вы воспринимали мир не таким, какой он есть на самом деле. Это очень серьёзная и ощутимая диверсия. Привидения не спят, а просто дремлют.

Волше

бный дар

Рогалев и Ликнова сидели в тех самых креслах-качалках, которые не так давно были оккупированы захватчиками чужой территории, и смотрели друг на друга.

– От блаженства не осталось и следа, – сказал Дмитрий.– Оно испарилось.

– Вполне достаточно и того, что было. Может быть, терпение и надежда выведут нас на верный путь.

– Я уже и не знаю, какой из многих тысяч путей самый верный.

В комнату вошло маленькое человекообразное существо, ростом с шестилетнего ребёнка, но с длиной седой и густой бородой. На голове у него красовался остроконечный колпак. На карлике была зелёная куртка, такого же цвета короткие штаны до колен. На ногах грубые деревянные башмаки.

Самый настоящий сказочный гном, яркий и неповторимый персонаж из скандинавского и германского эпоса.

– Нам ещё тут иностранцев не хватало!– возмутился Дмитрий. – Вас сюда никто не звал. Вы явились к нам без приглашения.

– Меня не надо звать, – с достоинством ответил карлик. – Я прихожу туда, куда хочу, в любое время суток и не только в этом мире.

– Кто вы и зачем здесь? – спросила у маленького старичка Майя. – Вас привело сюда любопытство?

– Я не тот, за кого вы меня принимаете, – пояснил гном.– Я местный житель. Одни из многочисленных смотрителей и обитателей московских подземелий. Их превеликое множество. Далеко не везде побывал человек. Да и не дано ему. А мы так и называемся – подземные. А зовут меня Трифоном.

– Что же ты ищешь здесь, Трифон? – спросил Дмитрий. – Пришёл так просто или, как бы, посочувствовать нам, посмаковать чужую беду?

– Но ведь так себя вести – чистого рода энергетический вампиризм,– заметила Майя. – Или я не права? Сочувствующих много, а желающих помочь нет.

Трифон устроился не так далеко от них, на небольшой табуретке и степенно сообщил, что знает не только их имена, но и ведает о том, что с ними произошло. Помочь их беде он, в силу разных обстоятельств, не может. Но пришёл сюда не с пустыми руками.

Он извлёк из кармана куртки маленький, круглый зелёный шарик и подбросил его вверх. Яркий светящийся предмет завис в воздухе, частично освещая комнату.

– Это волшебный дар, – пояснил Трифон.– Всегда и всюду следуйте за ним. Может быть, он укажет вам правильную дорогу. Он будет появляться, когда в этом появится необходимость. Шарик сейчас не просто светится, он почти стал плазменным, раскалённым.

– Мы, конечно, благодарны тебе за подаренную надежду, – сказал Дмитрий.– Но почему ты решил нам помочь, Трифон?

– По старой дружбе, – ответил гном.– Не так давно, Дмитрий, я учился в одном классе… нет, не с тобой, а с Майей. А теперь вот здесь.

– И страшно, и смешно, – сказала Майя.– Но кто же ты, Трифон?

– Помнишь, Майя, Лерика Воркова? – задал вопрос Трифон.– Я с тобой не сидел за одной партой. а чуть впереди.

– Конечно, помню, – она с грустью посмотрела на гнома.– Когда мы учились в пятом классе, он за несколько дней до летних каникул упал в канализационный люк и… погиб.

– Не погиб, Майя, – возразил Трифон. – А слегка изменился.

Все трое замолчали. Потом Дмитрий сообщил Трифону, что здесь, возможно, в будущем их тоже считают погибшими, попавшими в автомобильную катастрофу.

Гном закивал головой, поглаживая бороду. Да, здесь в этом измерении и в данной обители всё так и произошло. Но там, откуда Майя и Дмитрий были заброшены сюда, всё случается и движется по-другому. Хотя, в принципе, между мирами разница не так и велика. А плавные переходы «вниз» и «вверх», вполне, уравнивают условные реальности.

– Но в любом мире мы не способны видеть очень многого, – заметил Трифон. – Скорей всего, ничего мы не видим, не слышим и не ощущаем. Так, тысячную долю… от возможного.

Сказав это, Трифон растворился в воздухе. Если бы не летающий в комнате зелёный шарик, то им было бы очень трудно представить, что здесь кто-то несколько мгновений назад находился.

А шарик кружил над ними. Он, явно, приглашал их следовать за ним. Привидения решили так и поступить. За какую-то долю мгновения они очутились среди неведомых деревьев и пышных трав.

Они увидели оцепеневшего от ужаса кролика, который сидел на задних лапах напротив огромного удава, раскрывшего пасть. Преодолев страх, длинноухое серое существо сказало большой змее:

– Мне кажется, что мы больше никогда с тобой не увидимся.

– Ты не прав, кролик,– ответил удав.– Совсем скоро ты будешь находиться внутри меня. Потом через кровь станешь частью моего организма. А то, что останется от твоей оболочки, сольётся с травой и землёй. Ты не умрёшь, кролик.

– Я это понял, – ответил кролик, – потому и спокоен.

Удав сделал молниеносное движение и мгновенно проглотил кролика.

Дмитрий и Майя снова оказались в большой комнате дачного домика. Летающего зелёного шарика рядом с ними уже не было.

– Что и к чему, не пойму, – задумчиво произнёс Дмитрий. – Причём здесь кролик и удав? Мы-то как со всем этим связаны?

– Мне кажется, что, если не подлежит никакой критике и сомнению Закон сохранения массы веществ, – предположила Майя, – то должен существовать и действовать в мироздании Закон сохранения массы энергии, я сказала бы, вечной жизни. Высшие силы напоминают нам, что не существует никакой смерти.

Получается, что пока их летающий зелёный шарик просто успокоил, то есть дал понять, что свалок и ничего мёртвого в бесконечном пространстве существовать не может. Так решил господь, но истинный, существующий не благодаря, а вопреки стараниям и наивной пропаганде всех «пророков» и «святых». Так всегда было.

И снова Ангелина

В квартире Розы Алексеевны и на утро следующего дня находились всё те же. Разумеется, хозяйка, старушка Химова, Павел, Карп, Пётр и Татьяна. Пили чай. Что касается привидений Майи и Дмитрия, то им только оставалось наблюдать за происходящим. На сей раз рядом с ними не летал маленький зелёный шарик. Вероятно, ему пока нечего было «сказать» и показать.

Пётр и Татьяна объявили всем присутствующим, что собираются в самые ближайшие дни стать мужем и женой. Такой информацией они никого не удивили, ведь всё шло именно к этому.

– Свадьбу, конечно, мы организуем нормальную, – заверил друзей Петя. – Но нам придётся расстаться с вами. Возможно, навсегда.

– Отчего же так? – поинтересовалась Роза Алексеевна.– Перебираетесь куда-нибудь, в другой город?

– Гораздо дальше, – игриво засмеялась Танюша.– Мы улетаем на Луну. Будем разводить и выращивать там ангорских кроликов и тихоокеанских осьминогов .

– Луна – просто замечательно, – заметил Карп, – а Марс – ещё лучше.

– Но, насколько мне известно, – почесал подбородок Павел, – на Луну с Земли пока ещё никто не летает. Землянам категорически запретили это делать лунатики, то есть тамошние жители.

– Какая разница, летают туда космические корабли или нет, – пояснил Пётр.– Если мы решили с Таней, то обязательно полетим.

– Ты, вроде бы, Петя, не блондин, – заметил Павел.– А почему-то говоришь полную и безответственную ерунду.

– Это я его научила, – призналась Таня.– Мы теперь с ним очень… похожи.

– Когда полетите, то сообщите мне, – сказала старушка Химова,– я дам вам с собой двухлитровую банку с клубничным вареньем. Сами ведь ягоду собирали в этой комнате. Может, и тамошних гуманоидов вареньем угостите.

Разговоры на «лунные» темы немного раздражали и Дмитрия, и Майю. Как же можно лететь туда, куда ничего не летает и где никто и никого не ждёт?

Впрочем, допустимо, что они ещё сами что-то ещё недопонимают в мире, в который их забросил случай. Не простой случай, а зловещий.

Пётр и Таня встали из-за стола и сказали, что им надо срочно идти. Надо и к свадьбе что-нибудь прикупить, и собирать чемоданы в дальнюю дорогу.

Они ушли, и Дмитрий спросил окружающих:

– Вы что-нибудь понимаете в том, что происходит?

– Дима, дорогой мой, – нравоучительно заметила старушка Химова. – Но зачем же всё понимать? Если мы все и всё поймём, то страшно жить станет. Тогда даже ни один депутат на заседаниях не сможет уснуть. Он будет думать, что если погрузиться в сон в самый неподходящий момент, то сам Георгий Победоносец отрубит ему голову.

– Вполне, логично, – заметил Павел. – Не капусту же ему рубить.

– А мне, например, всё ясно, – сказал Карп, – собрались лететь, пусть и отправляются в дорогу. Я тоже бы полетел, но только с одной Таней. Пётр мне, как-то, не нужен. Куда-нибудь бы полетел, но, понятно, не на Луну.

– Все бывшие рыбы продуманы, – сказал Павел-Барон. – Я это уже понял. Как только рыба становится человеком, то начинает из себя строить чёрти что.

– Человек всегда ищет, где лучше, – поддержала Карпа старушка Химова, – а рыба, где глубже. Так ведь?

– Меня радует, что очень скоро в России появиться дешёвое мясо лунных осьминогов и кроликов, – сказала Павел. – Здесь явная забота о пенсионерах… Ведь могут же, когда очень захотят.

Вдруг в комнате появилась Ангелина. Осмотревшись, она села на кресло, перед самым столом.

Павел встал с места, подошёл к ней и взволнованно спросил:

– Скажи честно, Ангелина. Мы тебе опять снимся?

– А что тут плохого? – она отдёрнула руку в сторону.– Что мне нельзя часок вздремнуть? У меня свободный график работы.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, – сказал ей Павел.– Как ты на это смотришь? Положительно или отрицательно?

– Ты мне тоже нравишься, – пояснила Ангелина, – но хочу, чтобы со мной рядом был реальный парень, а не тот, который мне снится.

– Куда уж реальней, – сказал Паша.– Я знаю, что ты живёшь в нашем доме, и номер твоей квартиры мне известен.

– Я сплю, – напомнила Ангелина, – так что можешь говорить, что хочешь, но только в пределах разумного и приличного.

Павел и старался делать всё, чтобы его прекрасной знакомой было в их доме комфортно. Хотя бы, во сне. Впрочем, для одних – сон, для других – жизнь.

Он напрашивался к ней в гости, как мог, но культурно и не очень навязчиво. Ангелина только смеялась. Но как же она может взять с собой пусть симпатичного человека, если тот, всего лишь, ей снится.

– Ангелина! Я так сегодня хочу побывать у тебя в гостях, – говорил он ей. – Обними меня, и ты никогда об этом не пожалеешь.

– У меня подруга одного товарища обняла, – сообщила она. – Так вот он испарился. Зато в доме весело. Осталось двое детей.

– Вероятно, она его очень крепко обняла. Но, уважаемая Ангелина, – заверила гостью старушка Химова, – мой внук совсем не такой. Если уж он сказал, что обожает тебя, то никогда и ни на кого не променяет.

– А всё нежелательное происходит от недопонимания,– сказал Павел, упав перед Ангелиной на колени и обняв её ноги. – Кроме того, я крепок, силён. Одним словом, я очень тебя обожаю.

– Жаль, Паша, что ты мне только снишься, – с грустью сказала она. – Мне кажется, что с тобой я бы смогла увидеть свет в конце тоннеля, была бы счастлива.

– На счёт тоннеля, – признался Павел, – я тебя не понял. Но сделаю всё, как скажешь. Сначала я создам этот туннель, чтобы обозначилось место, с которого можно было ожидать появления желанного света.

– Полюбила ты его, Ангелина, в образе человеческом, – глубокомысленно изрёк Карп, – полюби и в образе чудища безобразного!

– Ты всё перепутал, Карп, – заметила Роза Алексеевна.– Впрочем, на дне карьера Песочный, вряд ли, имеется много библиотек и книжных магазинов.

– Но интернет у нас там всегда был, тётя Роза, – улыбнулся человек-рыба. – Он сейчас везде. В Песочном многие рыбы, раки и даже улитки общаются с людьми, но выдают себя за больших чиновников, миллиардеров и кинозвёзд, двуногих и разумных. Никто про такие вот фокусы и не знает. Даже российские хакеры.

Карп долго ещё говорил о преимуществах водной среды перед обычной воздушной сферой. Наверное, это и есть ностальгия.

Ругал человек-рыба, в основном, лягушек, как раз за то, что они при первой же возможности намереваются выбраться на сушу. С ним можно согласиться. Для амфибий двойные стандарты поведения – норма. Правда, он совсем забыл, что не так и давно и сам был рыбой.

– Мне кажется, Карп, – заметил Дмитрий,– ты скоро вернёшься туда, откуда пришёл. Возможно, я ошибаюсь.

– У тебя, Карп, в глазах стоит какая-то… рыбья тоска, – сказала Майя, – и даже грусть. Этого не спрячешь.

Человек-рыба ничего не ответил, задумался.

Близорукая, но прекрасная Ангелина чистосердечно призналась:

– Какой-то странный сон. Совсем ничего не понимаю.

– Чего тут не понятного, – Павел, наконец-то, встал с колен.– Ты во сне встретила своё счастье, которое становится реальностью.

– Меня подруги на работе засмеют,– посетовала Ангелина. – Опять у меня всё не так, как у людей получится. Я уже была замужем. Правда, не долго.

– Куда же он делся, твой муж? – поинтересовался Карп. – Убежал к другой женщине? Ведь таких случаев немало.

– Если бы это было так,– сказала Ангелина, – я, как женщина, такой бы поступок частично поняла.

Немного подумав, она рассказала, что произошло.

Два года тому назад поехала она с мужем и с друзьями на пикник, за город. Там всё и произошло. Да ведь никто и не мог предполагать, что подобное может случиться. Даже придумать подобное не так-то и просто.

Только приготовили шашлыки и всё остальное, её муж вдруг начал перед всеми демонстративно срывать с себя одежду.

Понятно, все так и подумали, что у Лёни произошло психическое расстройство, переутомление, Возможно, перегрелся на солнце. Ведь он раньше никогда не стремился оголиться принародно, был скромен и застенчив. Да и не имелось у него для этого времени и желания.

Тут, конечно, друзья и подруги вскочили с мест, заволновались. Особенно, представители женского пола. Не всем было понятно, извращенец он или самобытный и неподражаемый художник.

Но Лёня, взмахнув руками, поднялся в воздух и тут же превратился в сизо-чёрного журавля и… улетел. Правда, напоследок её бывший муж что-то печальное успел прокричать. Ангелина, всё равно, ничего не поняла. Не умела говорить по-птичьи. Работали у них курсы во Дворце железнодорожников, трёхмесячные, по освоению самых невероятных языков, но она, как-то, не обратила внимания на такое объявление. Может быть, сейчас жалеет о том, что всегда чрезмерно занята, но, возможно, уже и нет.

С одной стороны журавля в небе тоже можно понять, но с другой… Ведь он поступил не совсем красиво, ровным счётом, как английский шпион. Ну, типа агент «007». Не Рембо, конечно, тот понаглей и ещё посмешней.

Такая вот печальная история произошла, если говорить о Лёне, ставшим журавлём… в бескрайнем и высоком небе.

Почти всех расстроила жизненная рассказ Ангелины. Особенно, Карпа. Наверное, он стал понимать, что подобная штуковина может произойти и с ним. Причём, запросто. Кому небо, кому – вода, кому – земля да лебеда.

Информация от Вовки

В комнату вошли робот Ромбик и кот Вовка. Взглянув с некоторой любовью и уважением на них, Роза Алексеевна сказала, что она их не звала. Хоть чаепитие уже и завершилось, они здесь не нужны. Пусть пока на столе всё постоит. Может быть, кто-нибудь пожелает ещё выпить одну-две чашки живительного напитка

Рыжий кот встал на задние лапы и сказал, на русском языке, но, правда, с небольшим, но заметным акцентом:

– Мы должны сообщить вам, уважаемая хозяйка и наша благодетельница, Роза Алексеевна, что…

– Стоп, Вовка! – перебила старушка Химова кота.– С каких это пор ты говоришь человеческим языком? Не английским, а самым настоящим, русским.

– Уже около года,– сообщил Вовка.– В квартире имеется достаточно специальной лингвистической литературы. Так что, почти год, как говорю. Сейчас изучаю эстонский и португальский. На случай, вынужденной эмиграции по идейным соображениям.

– Ещё мы вместе с Владимиром изучаем китайский язык, – сообщил Ромбик, – Но даётся он тяжеловато.

– Так и ты тоже, Ромбик владеешь русским языком? – удивился Павел. – Ну, ты меня прямо сразил, Ромбик!

– А вы мне ещё говорите, – сказала Ангелина, – что это только наполовину сон. Получается, что вы тоже все спите.

– Нет, мы не спим, – возразил Карп.– В нашей компании всё реально, без явных чудес. Обычная жизнь. Но уважаемый кот Вовка хотел что-то сообщить, а мы его не дослушали. Не очень хорошо получается.

Старушка Химова велела рыжему коту продолжать свой рассказ.

Но он говорил недолго, хотя и содержательно. Дело в том, что кот Вовка и робот Ромбик полюбили друг друга и решили стать мужем и женой. Старушка Химова всегда была сторонником нежных привязанностей и чувств. Но поскольку она была человеком старых, устоявшихся представлений о толерантности в брачных отношениях, не совсем категорично, но заявила:

– Извините, дорогие мои Вовка и Ромбик. Но ведь вы же оба, как бы сказать, мужского пола. Или я чего-то недопонимаю?

– Они же не люди, в конце концов, – успокоил бабушку внук. – Поэтому пусть делают, что хотят.

– Не люди, но, как-то, я такое не совсем такое приветствую, – подала голос Ангелина. – Согласитесь, что в этом есть нечто странное и… Не буду продолжать дальше, ибо могу наговорить гадостей.

– Ну, что вы, – смутился Ромбик, – я уже давно самостоятельно поменял программу. Это для роботов совсем не сложная процедура. Я уже одиннадцать месяцев, как принадлежу к женскому полу. Кстати, мое имя теперь – Ромба. Мой Владимир так меня и называет.

– Тогда совсем другое дело. Я поначалу подумал, что вы, какие-то, не то, что бы извращенцы, но неизлечимо заболели, – подал голос Дмитрий. – Лично от себя желаю вам счастья и постоянной и неугасающей радости.

– Я тоже поздравляю, – сказала Майя.– Желаю, чтобы у вас родилось много детей. Правда, мне трудно представить, каким они получатся.

Все остальные тоже начали поздравлять Вовку и Ромбу с их намерением пожениться. Тут уж было ясно, что такое произойдёт совсем скоро.

Почти до слёз растрогалась Роза Алексеевна. Она встала с кресла и поочередно обняла жениха и невесту. При этом она заверила их обоих, что места для них и так же будущих детей в четырёхкомнатной квартире хватит. В крайнем случае, у неё пока ещё никто не присвоил, не умыкнул двухэтажный, каменный домик под Коломной. Там очень просторно.

– А застолье по этому случаю устроим завтра, – пообещала Роза Алексеевна, – накроем стол для всех, кто пожелает. А потом, надеюсь, всех нас пригласят на свадьбу будущие… лунатики Пётр и Татьяна.

– Мы тоже с Ангелиной скоро поженимся, – сообщил Павел. – Это неизбежно.

– Как ты себе такое представляешь, Павлик? – дрожащим голосом спросила его Ангелина.– Ведь невозможно. Да и была я уже замужем за журавлём…

– Значит, быть женой журавля возможно, – обиделся Павел, – а вот стать законной супругой нормального парня, работяги не получается никак. Что же это за безобразие такое?

– Всё! Дорогие мои, мне пора просыпаться, – сообщила Ангелина.– Поэтому, как бы, исчезаю.

Павел соскочил с места и крепко обнял свою возлюбленную. Она пыталась вырваться из его объятий, извивалась, как змея. Но Барон держал её крепко.

В конце концов, они оба исчезли из поля зрения присутствующих. Проще говоря, как бы, растворились в воздухе. От страха навсегда и окончательно потерять внука старушка Химова вскрикнула.

Дмитрий и Майя мгновенно оказались в квартире Ангелины. Там, на диване, сидели Павел и Ангелина, она с любовью и нежностью смотрели друг на друга. Всё тут было ясно и понятно.

Привидения тут же вернулись в квартиру Розы Алексеевны. Они сообщали, что молодые и, без сомнения, влюблённые живы и здоровы и, к тому же, счастливы. Прекрасно, когда у некоторых девушек приятный сон становится реальностью и жизненной необходимостью.

А рыжий кот Вовка поделился планами на будущее. Если всё сложиться нормально, он и Ромба вступят в самую руководящую политическую партию страны и попытаются стать депутатами Государственной Думы. Кроме того, поскольку демократия и полный плюрализм мнений не только расцветает, но и процветает, они потребуют, чтобы их считали людьми.

В данной ситуации это не только возможно, но, вполне, естественно. Если уж быть толерантными, то до конца и по… всем направлениям. Правда, при этом не следует опираться на всякого рода и вида извращения. Ведь, как-то, в данном вопросе спорить с самим господом, по меньшей мере, не прилично. Возможно, некоторые молодые люди считают иначе. Что ж, это их жизненный выбор и одновременно тяжкий крест.

Сомнительные йоги

Под вечер Майя и Дмитрий вернулись в маленький двухэтажный каменный домик. Но побыть наедине друг с другом им не удалось. На полу в позе «лотос» сидело множество людей самых разных возрастов в разноцветных одеждах. На женщинах и девочках, что-то, наподобие сари, на мужчинах и мальчиках – белые широкие штаны и рубахи.

Разумеется, всё незваные гости – босые. Ведь невооружённым глазом видно, что почти все они – йоги. А что касается остальных, то те дежурные проходимцы и городские слабоумные господа и дамы. Ничего особенного. В людскую честную компанию всегда затёсываются и те, и другие. Да и без них жизнь была бы не такой уж интересной и содержательной.

Так что, все желающие, вполне, могут возлюбить аферистов на всех их, как бы, важных и ответственных постах и заранее простить им всё, даже свой незапланированный переход из одного мира в другой, при активном содействии и трепетном желании «благодетелей». Но ту, конечно же, дело вкуса и определённой гражданской позиции.

– Тихо, Дима! Люди находятся в нирване, – сообщила Майя. – Они общаются с высшими силами и всякими разными духами.

– Прежде всего, замечу, что они находятся в чужом доме! – возмутился Дмитрий.– Какого чёрта они здесь делают? Разве ты не видишь, что это обычная секта. Подобных не только в Москве, но во всём мире – великое множество.

– Но ты можешь и ошибаться.

– Это невозможно. Её начальник или очередной гуру, наверняка, бывший электромонтёр или выживший из ума и отсидевший часть определённого тюремного срока и, по какому-то торжественному случаю, досрочно освобождённый чиновник.

Надо сказать, что Дмитрий и не думал прятаться от «просвещённых». Но господа и дамы, ушедшие своими духовными субстанциями в безмерное и вечно живое пространство, не обращали на призраков ни малейшего внимания. Правда, не все. Несколько человек, увидев нечто не совсем понятное над своими головами, на четвереньках не дружно, но поползли в сторону входной двери.

Удалялись они спокойно, степенно, без криков и видимой паники. Вероятно, какой-то частью своей духовной субстанции ещё находились в нирване. Тогда Дмитрий закричал громким хриплым голосом:

– Прочь, отсюда! Прочь!

Добрая половина находящихся здесь ретировалась. Но шестеро самых отважных и уверенных к своей святости и близости Господу остались.

Один из оставшихся, бородатый, при теле мужик лет пятидесяти лет, наверняка руководитель путешествующего ашрама, невозмутимо заявил:

– Запомните, призраки, что даже грешник имеет право на вечную жизнь! Но она у него никогда не станет такой чистой и светлой, как у святого человека!

– Никто из тех, кто застолбил место у трона божьего, не будет для меня судьёй! Вы и подобные вам наглецы и недоумки придумали тысячи нелепых сказок и заставляете верить в них людей со слабым духом! – Дмитрий был в гневе.– Кто вам дал право навязывать свое представление о всевышнем тем, кто давно уже рядом с богом и душой и телом? Кто?

– Некоторые из вас смеют объявлять себе не просто пророками, а богами, – заметила Майя. – По меньшей мере, это не прилично и мерзко.

– Не слушайте их, братья и сёстры. Они – злые духи! Они – ракшасы! – обратился к оставшимся с ним йогам предводитель, объявивший себя великим гуру.– Слова их ранят разум и сердце!

– Господа! – наставительно порекомендовала непрошеным гостям Майя.– Покиньте чужое помещение! Здесь вас никто не ждал, не ждёт и не будет ждать!

Вместо того, чтобы уйти сектанты стали бросать в призраков все, попавшие им в руки предметы. Очень старались…

Жалок и беден духом тот, кто в богатых одеждах, ведёт открытую и нелепую пропаганду. Диковато, но он настойчиво заставляет окружающих верить в господа так, как надо, как выгодно ему и его… соратникам-бизнесменам. Да ведь и не о боге же идёт речь из уст нечестивого человека, живущего на костях и бедах других, за счёт постоянного обмана.

Дмитрий и Майя, не сговариваясь, начали метать в, как бы, йогов сотни малых молний. Рождались из неоткуда и небольшие светящиеся, плазменные шары. Одежда горела на самозванцах, и бежали они из дома, не ждавшего незваных гостей в своих стенах. Любая интервенция или оккупация, пусть внешняя или внутренняя, обязательно находит свою точку завершения.

– Не очень хорошо получилось, – сказала Майя.– Мы выгнали людей из дома, в котором они обращались к высшим силам.

– К господу обращаются в душе или вне её, – возразил Дмитрий.– Разве господь ждёт от нас всеобщего восторга или преклонения? Нет. Такие контакты сокровенны. Господь в состоянии услышать каждого из нас, но не толпу, погрязшую в сомнительных и нелепых магических ритуалах.

– Всё спорно.

– Пусть так. Но здесь им делать нечего!

– Ты просто не в духе, не в настроении, Дима.

– Да. Я устал, Майя. А наглость непрошенных и незваных гостей довела меня до протеста. Но как ещё нам с тобой было разговаривать с теми, кто всё давным-давно решил за всех?

Они успокоились и присели на кресла-качалки.

Но тот, который считал себя не просто наместником всевышнего, а богом не только в данной местности, но и на всей Земле, вернулся назад. Одежды на нём, практически не было. На полуголом, частично обожжённом теле, висели лохмотья.

А вернулся не потому, что был, по сути своей, аферистом и проходимцем. Он принадлежал совсем к иной категории двуногих. По причине своего природного слабоумия он был абсолютно уверен, что является вершителем судеб человеческих. Да и всего того, что движется или находится в относительном состоянии покоя.

Он повернулся к Дмитрию и завопил:

– Ты сам дурак!

Дав своё мудрое определение одному из призраков, он стремительно бросился к выходу. Сверкая голыми пятками и поддерживая обеими руками обгоревшие лохмотья отжившей свой век цветистой одежды, ложный гуру и бог чувствовал себя победителем в неравной схватке с ракшасами. Если проще сказать, то со злыми духами.

Наконец-то привидения остались одни. Им казалось, что, кроме них, в опустевшем доме никого больше нет. Но так им только казалось. Так желалось.

Но вдруг со второго этажа домика по лестнице вниз к ним спустилось странное и весьма неприятное существо. В принципе, обычная кривая коряга, но с двумя ветвистыми руками и ногами. Страшное нагое существо, покрытое полусгнившей корой. Вместо глаз – две ямы-вмятины, а нос – кривой сучок.

Представ перед ними, он важно, как отставной московский генерал, осмотрел призраков и соизволил выразить свою мысль словесно:

– Я уже давно наблюдаю за вами, странные призраки. Как-то ведёте вы себя не очень прилично. Наводите свои порядки, обижаете местных предпринимателей. Надо мне будет вас наказать.

– Кто ты такой, чтобы в таком тоне разговаривать с нами? – попытался остудить пыл очередного незваного посетителя Дмитрий.– Вы что здесь все с ума сошли?

– Вы почему распоряжаетесь здесь, как хозяин? – задала и свой вопрос Майя.– Кто вы, в конце концов?

– Я представитель могущественной цивилизации деревяшей. Здесь всё принадлежит нам, – с достоинством отрекомендовался посетитель. – А зовут меня Кривун. Я справедливый, непобедимый и великий!

– Нам всё равно, Кривун ты или Прямун! – ответил Дмитрий. – Иди по своим делам, если они у тебя есть. И передай всей своей компании, что ничего тебе в этом доме не принадлежит!

– Ну, тогда я превращу вас обоих в деревянную труху, – сообщил Кривун.– Сами виноваты. Я предупреждал.

Он начал судорожно размахивать перед ними ветвистыми деревянными руками и ногами и что-то бормотать. Но тщетно. Дмитрий и Майя ни во что не превращались. Хотя на какое-то мгновение, всё же, растерялись и насторожились. А вдруг у этого Кривуна что-то получится.

Но тот после неудачных манипуляций отошёл в сторону и задумался. Потом не очень громко сказал:

– Пока ничего не получилось. Пойду и перечитаю инструкцию по колдовству и через пару дней вернусь. Трепещите!

Представитель странной цивилизации деревяшей вальяжной походкой направился к выходу, при этом что-то монотонно напевая:

– А ты такой холодный,

Как айсберг в океане,

И всё твои печали

Под тёмною водой.

– Боже мой, – ужаснулась Майя. – У тебя совершенно не поставлен голос!

– Да! Некоторые другие исполняют данную песню гораздо лучше, – подтвердил Дмитрий. – Но они скромны и не строят из себя, каких-то, там… деревяшей или звёзд. Обычные скромные люди.

– Потому, что им не дано быть избранными, – растворяя дверь, ответил Кривун.– Они только и умеют глотки драть.

Привидения с облегчением вздохнули.

Ведь раньше они и себе представить даже не могли, что Земля заселена странными существами, которые считают себя особенными и неповторимыми. Одним словом, самыми главными. Получается, что человеку тут ловить нечего. Но кто знает, справедливо это или нет.

Не морковки, а моркоши

Привидения уже почти забыли о своём поводыре – зелёном летающем шарике. Да и нет смысла постоянно о нём помнить. Ведь он появится только тогда, когда Майе и Дмитрию надо будет куда-то лететь. Правда, принесёт ли его визит хоть какую-то пользу, неизвестно. Но надеяться надо.

Вдруг перед ними появился зелёный шарик, волшебный дар Трифона. Он кружил над ними, явно, давая понять, что пора отправляться в дорогу. Приведения не стали возражать и стремительно полетели вслед за ним.

Они оказались на огромном огороде. Грядки были похожи на большие холмы.

На них что-то произрастало. Кое-какие из плодов даже напоминали помидоры, правда, синего цвета. А с огурцами всё было всё в порядке, как надо – зелёные. Ничего особенного, что квадратные. Может, чудеса селекции, а может – и особенности местного климата и природы. Допустимо, что это просто, китайские овощи-мутанты.

Рядом с одной из грядок на пластмассовых красных ящиках сидели уже не привидения, а в плотных телах змей Филарет и его бабушка Клотильда. На них были надеты чёрные ватные штаны и серые фуфайки. Майя и Дмитрий предположили, что погода на их даче стоит не совсем тёплая.

Большие змеи или драконы, бабушка Клотильда и её внук Филарет задумчиво смотрели на грядку, на которой зеленела ботва самой обычной морковки. Они поприветствовали призраков и сообщили, что зелёный шарик привёл их, на сей раз, не в обитель привидений, а на Планету Больших Змей.

– Вы существа опытные, в недавнем прошлом, даже были людьми, – начала говорить Клотильда. – Мы вот с Филаретом позвали вас…

– Вы нашли способ вернуть нам прежний облик? – с восторгом спросил Дмитрий.– Наконец-то! Это великая радость!

– Какой прежний облик? – Филарет задумчиво почесал череп своей огромной змеиной и драконьей головы.– Не знаю я ничего ни о каком облике.

– Ну, как же! – удивилась Майя.– Вы же над нами колдовали и размышляли, как помочь нам с Димой стать снова людьми.

– Видать, это не мы чудили с Филаретом, – догадалась Клотильда, – а наши привидения, тонкие тела. В их пустых головах сплошные фантазии. А мы вас пригласили сюда не по пустякам, а по важному делу.

– Нам с бабушкой всякой ерундой заниматься некогда,– признался Филарет, – дачный сезон в разгаре и кому-то там возвращать человеческий облик..

После таких откровенных и прямых слов, произнесённых добродушно, без признаков явного злорадства, Дмитрий и Майя приуныли.

Клотильда показала своей огромной трёхпалой лапой на грядку с морковью и вкратце пояснила, что происходит.

По весне купила бабушка Клотильда семена моркови у какого-то розового и четырёхглавого попугая, который заверил её, что урожай будет хорошим, а корнеплоды сочными. Но выросло что-то не совсем понятное. Вот она с внучком решила пригласить сюда привидений, которые посоветуют, стоит ли принимать в пищу такую морковку или лучше подарить её соседям.

Майя и Дмитрий переглянулись. Им не понятно было, почему такие большие змеи боятся каких-то маленьких морковок.

Привидения посоветовали им вытащить из земли пару штук, а они посмотрят и решат, что делать с таким урожаем. Филарет, осмотревшись вокруг, ползком добрался до грядки. С опаской, отвернув в сторону свою змеино-драконью голову и зажмурив большие печальные глаза, резко вырвал три… морковины.

Но это оказались совсем не корнеплоды. От вершков, что называется, оторвались три больших тёмно-бурых ящерицы. Убегая прочь, одна из них успела укусить палец Филарета. До крови, до голубой жидкости. Змей-дракон от боли заревел, и сел на корточки. Надо же! Эти твари ещё и кусаются.

– Главное, чтобы моркоши, как они себя, называют, – с беспокойством заметила Клотильда, – не были энцефалитными и с другой… заразой.

– Так вы даже точно не знаете, как они называются, ваши тёмно-бурые ящерицы, удивилась Майя.– Вы им и название придумали – моркоши.

– Ничего мы не придумали. Именно, моркоши, – с тоской ответила Клотильда. – Они и в интернете так называются. Их уже не сотни, а тысячи. По вечерам собираются возле сарая с плакатами и требуют, чтобы мы с Филаретом немедленно выпустили на свободу бамбуковых черепах.

– Так, и выпустите! – посоветовал Дмитрий. – Что их в клетке-то держать?

– Мы с бабушкой таких черепах ни разу в жизни не видели, – сказал Филарет, зализывая раненый палец. – Как мы можем выпустить на свободу тех существ, которые нам неведомы? У нас ни в доме, ни в сарае нет, вообще, никаких черепах.

– Ещё они требуют вернуть им наш дачный дом, – вздохнула Клотильда.– Они уверены, что он принадлежит… э-э… свободному народу моркошей. Как он может им принадлежать, если его строил ещё мой прадед тысячу лет тому назад?

В данной, не очень простой ситуации привидения тоже не знали, как следует поступить змеям-драконам. Ведь, получается, что уже и здесь активно действуют нормы международного права и, в целом, политика. Но стандарт здесь, явно, не один. Их два, ели не больше.

Привидения с уверенностью посоветовали им не употреблять в пищу нечто странное, тёмно-бардовое или густо-красное. Еда такая, очень странная на вид, может стать причиной хронической диареи или более серьёзного, опасного отравления. Напоследок Дмитрий и Майя посоветовали бабушке и внуку спокойно жить и не обращать внимания на провокационные действия и дикие желания каких-то там моркошей.

Зеленый летающий шарик проводил их до домика-дачи старушки Химовой, и тут же исчез из поля зрения. Фактически, уже наступило утро следующего дня. Поэтому Майя и Дмитрий решили вернуться в квартиру Розы Алексеевны.

Жених и невеста

По случаю сегодняшней помолвки кота Вовки и роботессы Ромбы, стол с самого раннего утра пришлось накрывать старушке Химовой, её внуку и человеку-рыбе Карпу. Не загружать же молодых в такой особенный для них день. Мог бы помочь, конечно, Павел, но он уже активно гостил в квартире своей любимой девушки Ангелины, его будущей жены.

Конечно же, им позвонили по сотовому телефону и настоятельно пригласили прийти на помолвку, как можно раньше. Пластмассовый ящик с безалкогольным шампанским и пивом, да ещё и пять флаконов валерьянки для Володьки уже доставил им посыльный из специализированного интернетовского магазина.

Привидения по причине своей относительной, но ощутимой бестелесности, могли помочь им только добрым советом. Впрочем, дела шли довольно быстро. Так что, Майя и Дмитрий спокойно восседали на широком подоконнике и почти соглашались с известным утверждением, что труд облагораживает людей. Но не очень, не всегда и не всех. Если честно сказать, то благородными себя считают те, кто погряз в полном безделье, желании и умении шикарно жить за чужой счёт.

По случаю собственной помолвки Вовка нацепил на свою шею чёрный галстук-бабочку, и стал очень похожим на всех телеведущих сразу, которые много и часто говорят об отечественной культуре. При этом у них спонтанно организуется такое выражение лиц, как будто эта самая культура навеки бы осталась в эмиграции, в не наших весях и городах, если бы не их усиленные старания и личный вклад. О существовании таких «богов» молодёжь обязательно должна знать и учиться давать оценку всему происходящему самостоятельно.

Но, к счастью, рыжий кот Вовка был гораздо проще подобных господ. С ним даже можно было запросто поговорить о погоде и на другие темы. Пока ещё жизнь не дала ему возможности отупеть и обнаглеть окончательно и бесповоротно.

Роботесса Ромба украсила свою, так называемую пластмассовую голову, огромным синим бантом и покрасила механические губы яркой, почти не смывающейся помадой.

Одним словом, радость влюблённых не имела границ. Будущие молодожены уже давно сидели в креслах, за столом и терпеливо ожидали начала торжества. Наконец-то, появились Пётр и Татьяна с большим букетом красных лилий и ещё с какой-то небольшой чёрной коробочкой.

Пётр вручил Ромбе цветы и поцеловал её в диодную лампочку, заменяющую нос. При этом он выразил сожаление, что цветы – штуковины несъедобные, но смотреть на них со стороны радостно и приятно.

А Танюша открыла коробочку, извлекла из неё ожерелье и повесила на шею смутившейся роботессе. Ромбе ничего больше не надо было. Любимый мужчина в виде рыжего солидного кота Вовки есть, забота со стороны хозяйки и друзей налицо, запасных электронных блоков предостаточно… Что касается напитков и съестного, то ей лично такое без надобности. Ну, а мужа своего будущего, как-нибудь, прокормит.

Сегодня Ромба даже решила позволить Вовке по случаю рождения его личного счастья выпить валерьянки столько, сколько он пожелает.

Появились счастливые и несколько смущённые Павел и близорукая красавица Ангелина. Они не стали с порога делиться с окружающими впечатлениями по поводу личного тесного и более близкого знакомства друг с другом. И так было понятно, что они разобрались, что и к чему. Да и, пожалуй, не один раз. Взрослые люди, да и фактически муж и жена.

Они подарили жениху и невесте огромный пакет компьютерных игр на самых настоящих, надёжных флэш-накопителях, разумеется, китайского производства. А разве существует в подлунном мире, по большому счёту, какое-нибудь ещё… производство? Впрочем, если оно и есть, то весьма и весьма фрагментарное. Но мир меняется, правда пока не понятно, в лучшую или худшую сторону.

Наконец-то, все гости сели за стол. Хрустальные фужеры были наполнены. Перед Вовкой стояла большая чашка с валерьянкой, от запаха которой, наверняка, задыхались даже и жильцы соседних домов. При этом не просто задыхались, а очень активно ругали владельцев и руководителей местных предприятий за то, что они всякими там газами отравляют окружающую среду. Причём, ни где-то там, в Бурятии или на Чукотке, а в Москве.

Самую первую эмоциональную и волнительную речь произнесла Роза Алексеевна. Она пожелала будущим молодожёнам вечной любви и яркого счастья. Все выпили. А там пошли и тосты, и беседы. Почему бы ни поговорить за столом, если есть возможность и повод?

Кот Вовка очень быстро опьянел. В большей степени не от валерьянки, а от нахлынувшего от него счастья. Он говорил громко, но не совсем понятно. На каком-то иностранном языке, и вскоре уснул за столом, уронив голову в чашку с остатками валерьянки. Заботливая и ласковая Ромба отвезла его на тележке в их общую комнату. Там они и остались.

Да и все понимали, что молодым лучше побыть вместе, а не с большой разношёрстной компанией. Как только Вовка очнётся, они, непременно, найдут, чем заниматься и о чём говорить. Конечно же, рыжий кот вспомнит самый человеческий, родной русский язык, и станет нормальным разумным существом.

– А может быть, Танюша после нашей свадьбы, – предложил Пётр, – мы полетим не на Луну, а в обычную Африку.

– Летите в Африку, – посоветовал им Павел.– Там всегда тепло. Мы с Ангелиной к вам в отпуск заявимся.

– Полетим в Африку, – захлопала в ладоши Танюша.– Как здорово! Да здравствует Африка! Да здравствуют жаркие страны!

Несколько фраз вставили и привидения. Они тоже считали, что там, в Африке, не так уж и плохо, особенно, в Южно-Африканской Республике. Майе и Дмитрию приятно уже было то, что их никто особо не боялся. К ним привыкли, их считали своими. К их мнению прислушивались.

Ведь даже у самой чистоплотной хозяйки никогда, к примеру, не поднимется рука на таракана, если «бронзовые усатики» стали уже, по сути, членами её семьи. А если она ещё в определённой степени толерантна, то непременно накормит их и напоит. К тому же, даже вынесет в коробочке на прогулку. Свежий воздух нужен всем. Даже тем, кто попал под власть огромного количества привычек, навязанных извне. А тут ведь не тараканы, а совсем недавно похороненные друзья. Причём, самые лучшие и уважаемые.

Да ведь ныне и в своём кругу «оракулов» предостаточно, тоже, как тараканы, плодятся. Они всё и за всех решили, постоянно всегда и везде делают вид, что знают нечто такое, что всем остальным никогда не постичь. А потому никаких требований к себе не предъявляют и претензии имеют ко всем остальным, невзирая ни на какие личности.

Если взять за грудки господина, усиленно выдающего себя за мудреца, и ударить его об угол дома, то с него непременно отпадёт штукатурка мнимой значимости в обществе и, вообще, в жизненном пространстве. И перед вами предстанет самонадеянный, умственно отсталый господин из тех, на коих весьма и весьма богаты даже самые просвещённые страны.

Не очень часто, но иногда привидениям было не так скучно находиться в компании людей. Они не с каждым днём, а даже с часом воспринимали своих, так сказать, братьев по разуму смешными персонажами из какого-то странного и не совсем серьёзного спектакля. Но, тем не менее, Майе и Дмитрию было не до шуток и не до смеха. Их раздражало собственное состояние.

Имея множество преимуществ перед людьми, они так же были и многого лишены. К примеру, не могли взять в руки кружку и сделать глоток кофе. Но с другой стороны, им такой фокус не был и нужен.

Как бы ни был приятен нашему слуху шелест трав и листвы деревьев, нам не дано понять сути сказанных «слов» самой природой. Здесь ведь в странной компании, которую часто навещали Майя и Дмитрий, происходило почти то же самое. Но многое с каждым днём и даже часом становилось всё более туманным и не очень логичным.

– Если мы не станем людьми, – сказал Дмитрий,– то скоро покинем вас. Поначалу общаться с вами было интересно, но потом…

– Дима, ну зачем же ты меня обижаешь своими словами? – удивилась и даже обиделась Роза Алексеевна. – Ведь мы привыкли к вам. Да и вы тоже освоились.

– Но так долго не может продолжаться, – высказала и своё мнение Майя. – Не может. Что-то надо решать и делать. А мы с Димой пока не в состоянии что-то изменить, ничего не получается.

– Точно, так больше не может продолжаться, – поддержал призраков Карп. – Но говорю сейчас только о себе.

– Жизни надо радоваться, какой бы она ни была, – заметил Павел.– Тем более, сегодня праздник.

– Какой праздник? – налил себе в стакан апельсинового сока Пётр. – Какой? Международный День Всемирного потопа?

Ему тут же наперебой напомнили, что только что состоялась помолвка Вовки и Ромбы. Без сомнения, это будет самая счастливая семья на планете Земля. Пусть немного странный брачный союз, но не важно. Главное в любой подобной организации семьи – любовь и взаимное уважение.

Тема разговора сменилась сама собой. А побеседовать всегда есть о чём, тем более, за столом. Люди, сидящие за общим столом, значительно отличаются от тех, кто ещё, как говорится, находится в другом месте. За столом, как правило, говорят все одновременно, при этом каждый слушает только себя. Но, к счастью, здесь ориентировались только на безалкогольные напитки, поэтому ещё, как-то, реагировали не только на собственные, но и потусторонние голоса.

– Мало кто знает, как говорят на центральном телевидении, но имя «Пётр», – пояснил окружающим Петя,– переводится с древнегреческого, как «камень».

– Какая разница булыжник ты или кирпич,– сказал Павел, – главное, что ты с Татьяной скоро полетишь не на Луну, а в Африку. Мы с Ангелиной всегда приедем к вам в гости, даже если вы окажитесь на Чукотском полуострове.

– На Чукотку мне что-то не хочется, – поежилась Ангелина.– Говорят, что там даже у белых медведей вставные челюсти потому, что холодно. У них от жутких морозов зубы выпадают.

– Пойду к молодым, – встала из-за стола старушка Химова. – Поговорю с ними о житье и бытье. Наверняка, Вовка уже пришёл в себя от валерьянки. Он – крепкий парень, да и, в общем-то, неплохой.

Она вышла из комнаты.

– Мальчики и девочки! Давайте наполним фужеры безалкогольным шампанским и выпьем за то, чтобы все желания в жизни исполнялись, – сказал Павел. – Ведь у каждого имеются желания. Или я не прав?

– Ты прав, Павел, у каждого есть желания,– согласился с ним человек-рыба.– Чем больше мы сегодня всякой и разной жидкости, тем больше их сбудется. Жаль, что привидения ничего не пьют и не едят.

Все наполнили свои фужеры. За такое не грех выпить. Наверное, в природе не существует таких людей, которые всеми фибрами души протестуют против исполнения собственных желаний.

Пакет из Канады

Послышался мелодичный звук домофона. Павел встал, игриво всех оглядел, пошёл в прихожую и с помощью специальной кнопки, разумеется, дистанционно открыл подъездную дверь. Никто не стал задавать ему никчемных и глупых вопросов. Кто там и зачем?

Химов младший терпеливо ожидал, когда поднимется к ним, на четвёртый этаж, нежданный гость. Терпение Павла было вознаграждено. Через пять минут в дверях появился сорокалетний, рыжебородый мужик с велосипедом. Он с порога поинтересовался:

– Можно, я войду к вам со своим двухколёсным конём?

– Почему вы к нам должны, вообще, войти? – поинтересовался Павел.– Мы вас не ждали и не знаем, кто вы такой.

– Я известный путешественник Синявкин, Олег Селивёрстович,– пояснил очередной нежданный гость. – Я на своём велосипеде обогнул земной шар почти четыре раза.

– Разве именно мы заставляли вас так поступать? – выразил своё мнение вышедший в прихожую Пётр. – Мы ведь даже ни сном – ни духом, что вы, уважаемый, куда-то там ездили на своём велосипеде.

– Но я привёз из канадского города Квебек пакет государственный важности, – Синявкин достал большой конверт с сургучными печатями из сумки, висящей на раме велосипеда. – Мне велено вручить его госпоже Розе Алексеевне Химовой.

Без всяких возражений они пропустили в комнату Олега Селивёрстовича в гостиную и усадили прямо за стол.

На шум явилась и старушка Химова. Познакомилась, разумеется, с прославленным путешественником, о котором ничего и никогда не слышала. Вскрыла пакет и громко прочитала содержимое письма:

– «Уважаемая, госпожа Роза Химова! Инициативная группа политических деятелей Канады просит Вас возглавить тренерский штаб новообразовавшейся хоккейной команды «Иванофф» в системе НХЛ». Ну и так далее. Подписи, печати и прочее. Я прочитала то, что написано на русском языке.

Синявкин встал из-за стола и поклонился хозяйке:

– А на словах вам велено передать, что если вы откажитесь, но никто в Канаде на вас не обидится. По той простой причине, что таких, как вы… Короче, на земном шаре почти восемь миллиардов жителей. А может, и больше. Кто там и что считал. Подходящего тренера всегда можно найти в той же Австралии.

– Письмо и на самом деле очень важное и своевременное, – всей душой согласилась с путешественником старушка Химова.– Но вы, дорогой наш велосипедист, выпейте пару стаканов томатного сока – и мы забудем о важном послании раз и навсегда.

Но Синявкин сначала, не пережёвывая, проглотил большой шмат колбасы, потом разделался с хорошо прожаренной ногой индейки, после неё взялся за копчёную свинину… Весь дружный застольный коллектив понял, что до томатного сока дело дойдёт не скоро.

Добрая старушка Химова сообщила, между тем, что по ночам в хоккей в Москве играют очень большие начальники. Если у них невеликие зарплаты или пенсии, то может быть, кто-нибудь из них согласиться тренировать канадскую хоккейную команду «Иванофф».

Но велосипедист и путешественник Синявкин отказался в тёмное время суток посещать какие-либо стадионы или спортивные площадки, сослался на катастрофическую нехватку времени и занятость. Да и, кроме того, предположил, что по ночам, скорей всего, в хоккей играет нечистая сила или, в крайнем случае, считает деньги. Нормальные люди спят.

Все с большим интересом смотрели на известного путешественника, каким он себя представил, и ждали, пока он насытится. Ведь должен же он прекратить жевать и донести до здешнего народа что-то интересное. И Синявкин это сделал. Рассказал о том, как пятнадцать лет назад стал велосипедным путешественником.

Просто его юная супруга на второй год их совместной счастливой жизни назвала его пьяницей, тунеядцем и всё в таком же духе, выгнав из квартиры, которая досталась будущему путешественнику по наследству от родной тёти. С балкона, по сути, его бывшая сбросила прямо ему на голову полупустой чемодан и, немного подумав, ещё и старый велосипед почти древней марки «ЗиЛ».

Ночевать и, вообще, жить ему было негде, поэтому он буквально через пятнадцать минут и стал путешественником. Это теперь его работа и судьба ездить на велосипеде по всем континентам и получать денежные дотации от многочисленных спонсоров. Им ведь, всё равно, деньги девать некуда. А тут Синявкин их прославляет по всему миру и от души… благодарит. Так что деньги он имел и не только на покупку двух порций мороженого.

Самое интересное, что никогда Синявкин не пил, не курил, не вёл неприличный образ жизни, даже в митингах не принимал участия, трудился на четырёх работах. Наоборот всем этим увлекалась его нежная и заботливая супруга, но во всех грехах обвиняла именно своего мужа.

Сейчас Олег Селивёрстович толком не знает, жива она или нет. Скорей всего, уже далеко отсюда по той причине, что, вряд ли, научилась самостоятельно жарить яичницу и мыть за собой посуду.

Рассказав такую историю, он спешно откланялся и ещё раз поинтересовался, решила ли Роза Алексеевна возглавить канадский хоккейный клуб «Иванофф». Старушка Химова отрицательно покачала головой, ссылаясь на глубокую и преданную любовь к российской столице и некоторым её окрестностям. А на чужбине она крепко затоскует. А такое ненужная печаль ей без надобности. Да ведь и все переживания вредны для здоровья.

Когда велосипедист окончательно удалился, то Роза Алексеевна полушёпотом сообщила всем собравшимся за столом, что роботесса Ромба уже на четвёртом месяце беременности. У взрослых и самостоятельных существ в жизни всякое бывает. Они не первые и не последние.

Со свадьбой молодой и красивой и, пожалуй, самой креативной паре в истории всего человечества затягивать не стоит. Ведь у них совсем скоро должно что-то родиться, и, может быть, и не в одном экземпляре.

Сил всё это не только слышать, но и видеть у привидений почти не оставалось. Они, помахав на прощание руками всем сидящим за столом, улетели. Сначала хотели помчаться, куда глаза глядят, но подумали и решили, отправиться в каменный дачный домик.

Только там можно собраться с мыслями и активно думать, как жить дальше. Да и стоило в очередной раз отдохнуть от суеты. Ведь, оказывается, и призраки устают. Кто мы мог подумать! Конечно, ломоты в суставах и костях у них, как правило, не наблюдается, как даже мельчайших элементарных фрагментов скелета. По общепринятым понятиям, они бестелесны. Так что, некоторому переутомлению подвержены и привидения.

Капризная массажистка

Наверное, не каждому человеку приятно среди глубокой ночи встретить привидение, которое настойчиво гремит костями и щёлкает челюстями. Не вставными, а самыми натуральными. Призраки такими не бывают, и это уже их успокаивало. Не большая, но радость. А такие мысли даже в самые просвещённые умы приходят только от усталости.

Но посидеть в креслах-качалках Майе и Дмитрию не удалось. Навстречу им вышла жгучая брюнетка лет пятидесяти с правильными формами тела, но, правда, трёхметрового роста. На ней было коричневое трико, а на ногах сапоги для верховой езды, с высокими голяшками.

– Я уже устала вас ждать! – сурово сообщила она. – Договорились встретиться в четыре часа вечера, а сейчас около восьми.

– Но позвольте, – начал спорить со стройной трёхметровой брюнеткой. – Мы с вами не о чём не договаривались. Позвольте…

– Не позволю! – она топнула ногами.– Вы думаете, если вы привидения, то значит, вам всё можно. Какое пренебрежение к человеку! Какое неуважение! В созвездии Стрельца совсем другие гуманоиды. Приветливые, ласковые, а вы… Когда же это кончится?

Она упала на пол, на живот и стала рыдать. При этом так огромными ручищами царапала паркет, что, казалось, рухнет весь дом.

Майя аккуратно подлетела к великанше и вежливо спросила:

– Кто вы? И что с вами происходит?

Брюнетка вскочила на ноги и зарычала:

– Со мной-то всё в порядке! А вот что с вами происходит? Кстати, я Прасковья Анатольевна Гриневич, ваша массажистка. Про вас я всё знаю, Дмитрий и Майя! Вы – мытари! Неприятное состояние.

– Да, почти так, – согласился с ней Дмитрий.– Нам просто немного не повезло.

– Вам повезло больше, чем всем остальным, – возразила Гриневич.– Вы видите и слышите то, чего другие не замечают.

– Но мы же привидения, – напомнила ей Майя. – Как вы собираетесь делать нам массаж? Каким образом?

– Очень даже просто, – ответила Прасковья Анатольевна. – Проще некуда.

Сказав это, она легко и свободно схватила их тела, состоящие из условно тонкой материи, бросила на журнальный столик и, встав на колени, согнувшись в три погибели, начала своими крепкими пальцами создавать из них одно целое. Месила «тонкую» материю, словно тесто.

Совсем скоро из них получился кусок белой полупрозрачной массы… Но брюнетка не жалела рук. Месила и месила. Дмитрий и Майя, став неизвестно кем, испытывали необъяснимое удовольствие и даже радовались тому, что в одно неприятное, зловещее мгновение сделались призраками. Да ведь и так тесно они никогда не соприкасались друг с другом.

Наконец-то, великанша-массажистка перестала лепить из них непонятно что, выпрямилась во весь рост, упираясь головой в высокий потолок первого этажа домика. Она со всей силы ударила об пол куском «теста», и он тут же, моментально, распался на две части.

Майя и Дмитрий, совершенно обновлённые и наполненные мощной энергией и жаждой жизни, взлетели к потолку.

– Заказ выполнен, – широко улыбнулась. Гриневич. – Теперь я спокойна и полечу сквозь пространство дальше.

– Но, может быть, вы смогли бы вернуть нам человеческий облик? – робко предположила Майя. – Я чувствую, что вы многое можете.

– На какой чёрт вам сдался этот самый… человеческий облик! – выразила своё мнение Прасковья Анатольевна. – Снова хотите стать примитивными двуногими существами? Что ж в этом хорошего?

– Хотелось бы, – признался Дмитрий, – если возможно.

– Каким был ты, Дима, фантазёром, таким и остался, – великанша почти ласково посмотрела на обоих.– Вы вот о всякой ерунде думаете, а ведь у вас целая жизнь впереди.

– А я вас, наконец-то, узнал, Прасковья Анатольевна, – признался Дмитрий.– Вы у нас в девятом классе преподавали биологию.

– Какая там у человека биология, Дима? – громко засмеялась брюнетка. – Сплошной примитив! Да две-три мысли на всё человечество. Ведь и те подарены великой небесной цивилизацией понимающих с планеты Мудрость. Зато вот гордости и уважения к себе у каждого человека через край. Да вы и сами всё знаете! Чего, не смотрели в минувшей жизни телевизор или не читали книг?

– Но мы раньше недопонимали, Прасковья Анатольевна, – признался Дмитрий. – Всё казалось таким особенным и необычным. А вы сейчас где?

– Как это где? На самых высоких небесах, – сказала Гриневич.– В этом воплощении отношусь к высокой цивилизации понимающих. Правда, всего лишь, массажистка. Работы невпроворот, а платят мало. Экономический кризис. Надеюсь, что, он, хотя бы, через тысячелетие закончится… Тогда вздохну свободней. Но не знаю.

– Неужели всё так запущено? – сказал Дмитрий. – А я предполагал, что представители высокоразвитых цивилизаций научились отличать чёрное от белого.

– У нас такое же полное и фирменное безобразие, как везде и всюду, – откровенно ответила великанша-массажистка. – В нашей общей планетной Думе перенести срок выхода на пенсию, лет на… пятьсот. Так и уйду в другой мир вечно молодой. Получается, что работаю на воров и разбойников.

– А разве и вас на планете Мудрость есть такие? – удивилась Майя. – Вы же очень разумные существа.

– Всякие имеются. Дурной пример заразителен, – Прасковья Анатольевна. – Наши олигархи насмотрелись на безобразия, которые творятся на Земле, и решили перенять передовой опыт. У вас, что ни страна, то сплошной юмор с тяжёлыми последствиями для народных масс.

– Как я понимаю, нигде и ничего нет совершенного. Но я вот хочу сказать о том, что нас с Майей беспокоит. Может быть, Прасковья Анатольевна, – решил повторить свою просьбу Дмитрий, – как-то можно сделать нас людьми? Или бесполезно надеяться?

Но договорить он не успел, Гриневич буквально растворилась в воздухе. В принципе, они уже начали привыкать к тому, что некоторые, вместо того, чтобы выйти за дверь, просто исчезают. Особенности здешнего мира? Или такое вот странное будущее той обители, в которой Майя и Дмитрий совсем недавно были людьми. Но вряд ли. Ведь здесь нечто иное и пока ещё чужеродное для них.

Дмитрий и Майя с любовью и нежностью посмотрели друг на друга. Неужели им придётся привыкать к своему новому состоянию, быть призраками, неизвестно, сколько, и непонятно, где?

Но что уж тут скрывать, им понравилась нервная и капризная массажистка Гриневич. Вероятно, у неё доброе сердце. Если, конечно, таковые биологические механизмы имеются у цивилизованных гуманоидов – понимающих. Кто их знает?

Свирепые зайцы

Приближалась очередная ночь. Она, по представлениям Дмитрия и Майи, должна была пройти спокойно. Призраки наивно полагали, что всё самое странное и страшное уже с ними произошло. Но привидения начисто забыли, что в мирозданческом плане жизнь бесконечна, и всё существующее не имеет предела в «великом» и «малом». А потому, конечно же, ошибались, делая какие-то прогнозы, пусть на условно короткое, но, всё же, время.

Ровно в двенадцать часов ночи по местному времени того мира в дом бесцеремонно ворвались три больших зайца: папа, мама и сынок. Родители были размером со среднего бурого медведя, сынок чуть поменьше.

Их свирепые рожи не внушали привидениям никакого доверия. Кроме того, зайцы сразу же заметили висящих под потолком Майю и Дмитрия.

– Немного отдохнём, – прорычал сынок,– и порвём этих мерзких призраков в клочья или, в крайнем случае, развеем по ветру..

– Успокойся, сынок, конечно же, мы их порвём, – прогудела мамаша.– Не оставлять же всякую гадость живыми. Не хорошо это и никуда не годится.

– Жаль, что этих летающих медуз нельзя съесть, – пробасил папаша.– Ни калорий, ни витаминов в них нет! Но, всё равно, порвать их на мелкие части следует. На всякий случай.

Сомнений не оставалось никаких, привидениям предстоит жуткий бой или стремительное бегство. Но отступать перед опасностями Майя и Дмитрий были не намерены. Не потому, что были чрезмерно храбрыми и решительными. Просто, они несли определённую ответственность перед Розой Алексеевной за относительный порядок в уютном дачном домике.

Немного отдохнув, зубастые и свирепые зайцы начали на них атаку. Майя и Дмитрий были уверены, что, всё-таки, особого вреда странные и страшные животные им не принесут. Но призраки недооценили возможностей местных хищников в образе зайцев.

Ушастые агрессивные звери подпрыгивали очень высоко и в прыжке раздирали когтями тела призраков. Как будто, ничего страшного и странного. Но дело в том, что после таких яростных атак отдельные части их единых организмов восстанавливались медленно. Появилась явная опасность попросту быть уничтоженными. Нежелательная перспектива.

Конечно же, Майя и Дмитрий начали пускать в них в них множество молний и огненных, по сути, плазменных шаров. Как ни странно такое страшное оружие не приносило никакого вреда свирепым зайцам. Создавалось впечатления, что шкуры огромных ушастых зверей не просто бронированные, но ещё и огнестойкие.

Привидения могли бы сразу ретироваться, покинуть поле битвы, но чувство ответственности за состояние чужого дачного домика брало над их паническими стремлениями и желаниями верх.

На какой-то момент наступила пауза в противоборстве двух сторон. Видимо, неугомонные зайцы решили обсудить, как ускорить процесс уничтожения «летающих медуз». Самое интересное заключалось ещё и в том, что огромные и злые существа умели общаться между собой мысленно. Они просто сидели на задних лапах посреди комнаты и пристально смотрели друг на друга.

– Может быть, Дима, на время исчезнем отсюда, – предложила Майя.– Нам сейчас быть уничтоженными нельзя. Ведь мы тогда, вообще, не сможем стать, кем должны быть на самом деле.

– Страшный парадокс, Майя. Ведь мы с тобой сейчас, по сути, не являемся никем, – ответил Дмитрий. – Да ещё нас пытаются просто так, ради спортивного интереса, уничтожить обычные зайцы.

– Не совсем обычные, Дима, – сказала Майя.– Они сильны, свирепы и размером с медведей. Нам надо отсюда улетать.

– Мы должны что-нибудь придумать, – он внимательно посмотрел на неё.– Но зачем же нам покидать дом? Мы просто можем перебраться на второй этаж. Пусть гоняются за нами по комнатам и этажам.

Так они и поступили. Зайцы заволновались, потеряв их из виду. Но самый старший из них, папаша, сообразил, что к чему. Он поднял правую лапу вверх. Обычным жестом объяснил жене и сыну, что летучие твари там, наверху.

Зайцы дружно встали и начали подниматься наверх. При этом они старались не создавать никакого шума. Ну, где там! Таким, как они, чрезмерно крупным и агрессивным, во всех мирах и обителях не дано быть невидимыми и неслышимыми. Привидения в этом плане имели перед ними определённые преимущества. Они спокойно перелетели со второго этажа на первый.

Вернулись туда и зайцы. Они не скрывали своего раздражения, недоумения и нахлынувшей ярости. Что касается Майи и Дмитрия, то теперь они обдумывали, как и чем атаковать непрошенных и наглых гостей, которые с порога почувствовали себя хозяевами в чужом жилище.

Привидения снова стали атаковать зайцев молниями и огненными шарами. Бесполезно. Даже палёной шерстью не пахло. Ушастые разбойники безошибочно определяли, откуда в них летят светящиеся пунктиры и шарики. Снова начали подпрыгивать вверх. Призраки опять перебрались на второй этаж.

Славная Жратка

Бой и одновременно опасная игра продолжались. Теперь битва не сулила ни одной из сторон победы. Но призраки понимали, что и на перемирие и на переговоры с этими существами идти не стоит. Это коварные и подлые существа, при первом же удобном случае не пощадят. Особая порода зайцев.

Но вдруг отворилась дверь, и на пороге горницы появилась маленькая девочка, синеглазая, светловолосая, в две косички были вплетены розовые бантики. В летнем оранжевом платье, в красных ботинках. В руках она держала порцию мороженого. Совсем малышка, пять-шесть лет, не больше.

Привидениям стало страшно. Они сейчас думали не о себе, а тревожились только за судьбу малышки. В случае нападения на девочку свирепых зайцев, Дима и Майя были готовы защитить беззащитное дитя ценой собственной, пусть абсурдной, но жизни. Но этого не потребовалось. Увидев её, зайцы в страхе сбились в кучу и подняли лапы вверх.

Девочка радостно захлопала в ладоши и воскликнула:

– Как здорово, зайчики, что вы уже здесь! Как я рада! Как я вас люблю! А вы меня узнали? Я лесная девочка Жратка.

– Узнали, узнали, – прогудел заяц-папаша. – Но мы, наверное, пойдём, поскачем по своим делам. У нас ведь есть и свои заботы. Мы простые зайчики, Жратка.

– У вас теперь уже нет никаких забот,– обиделась на такие слова лесная девочка. – Я так не играю! Я не хочу, чтобы вы уходили. Мне одной скучно.

Заяц-сын, зажмурив глаза, бросился к выходу. Но маленькая очаровательная Жратка настигла его в прыжке и задушила ногами.

Она хихикнула, пристально посмотрев на свирепых зайцев, и сказала:

– Вот теперь вас уже двое. Интересная игра, правда?

– Ведь ты, Жратка, убила нашего замечательно мальчика, – с укоризной заметила мамаша-зайчиха. – Как ты могла?

– Я же все могу, – начала прыгать на одной ножке Жратка.– А вот вы напали на несчастных мытарей? Как же вам не стыдно? Они даже ещё и привидениями настоящими не стали. Только учатся. А домик этот принадлежит их подруге.

– Нам очень стыдно, – сказала зайчиха-мамаша. – Ты же видишь, милая Жратка, в каком мы смущении.

– Мы больше не будем, – пообещал заяц-папаша.– Мы никогда и никого не обидим. Обещаем даже не разрушать жилые здания и не ломать автомобили.

Девочка достала из кармана скакалку и начала весело и задорно прыгать.

– Конечно, вы больше никогда и ничего не будете делать, ни плохого, ни хорошего, – согласилась с ними девочка. – Никогда!

Заяц и зайчиха упали перед ней на четвереньки.

Привидения притихли. Они поняли, что девочка не совсем обычна и гораздо опасней, чем сто таких свирепых зайцев и, пожалуй, сто пятьдесят. Майя и Дмитрий догадывались, почему у славной девочки Жратки такое, не совсем обычное имя. Теперь понятно, от нехорошего, некрасивого слова «жрать».

Сейчас самое время настало ретироваться, но они, хоть и спрятались за штору, застыли от страха. Тем более, Жратка прекратила свои прыжки, положила скакалку в карман платья и сообщила привидениям, что видит их и никому не советует играть с ней в догонялки.

От того, что стало происходить дальше, повергло бы в шоковое состояние любое существо, а человека и подавно. Жратка несколькими ударами маленького кулачка отправила в иной мир двух взрослых свирепых зайцев размером с медведя.

Потом Жратка села на край кресла-качалки и легко подтянула к себе зайца-папашу и начала стремительно его есть. При этом её ничуть не смущало то, что она принимает в пищу кости, шерсть, внутренности. Челюсти милой девочки с мощными зубами работали очень быстро. Через пять минут от матёрого и свирепого зайца не осталось и следов. А через двадцать минут она с аппетитом скушала всех троих.

Майю и Дмитрия удивляло не то, что Жратка легко дробила своими большими и острыми зубками даже черепные кости мощных зверей. Но как она могла съесть трёх огромных зайцев? Ведь всё съеденное славной девочкой превышало её собственный вес, как минимум, в пятьдесят раз.

Привидения вылетели из-за шторы, и Майя задала Жратке вопрос:

– Как тебе удалось, милая девочка, столько съесть?

– Я всегда стараюсь кушать плотно, – ответила Жратка.– Не гулять же по лесу с голодным желудком. Правда, всегда там встретится кто-нибудь добрый и крупный. Но вас я люблю.

– Почему ты нас полюбила, Жратка? – поинтересовался Дмитрий.– Чем же мы тебе так понравились?

– Я люблю вас потому, что вы несъедобные, – пояснила девочка.– Я никогда в жизни не съела ни одного привидения. Пока не собираюсь этого делать.

– Ты ещё маленькая, тебе, всего-то, пять-шесть лет, – подбодрил её Дмитрий.– Ты обязательно потом съешь что-нибудь необычное.

– Конечно, съем, – согласилась Жратка. – Но я уже взрослая. Мне полторы тысячи лет. А век у нас не такой уж и длинный, всего пять тысяч… годиков.

Они подлетели поближе к странной девочке. Жратку это порадовала. Девчушка тут же сообщила, что относится к цивилизации жевателей. Но их осталось на Земле, всего-то, сотни полторы. Она ведь круглая сирота. Её папа, мама, дедушка, бабушка, братья и сёстры умерли от голода. Так уж получилось.

Жеватели должны чего-нибудь есть и много, через каждые три часа обязательно. Если им за это время никто не попадается под руку, то их настигает голодная смерть.

– Бедная девочка, – пожалела Жратку Майя. – Как же ты будешь жить, если в лесу никого не останется?

– Я думаю, что приспособлюсь к тяжёлой обстановке, – поделилась своими планами на будущее. – Переберусь в Москву. Там много вкусной и полезной пищи, особенно, в самом центре столицы. Да и подальше, например, на Рублёвке очень много вкусного и жирного. Для того, чтобы расти, мне нужны витамины. Жаль, что мои мама и папа так и не собрались посетить наш большой и замечательный город.

Девочка заплакала. Но это продолжалось не очень долго. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Потом резко встала на ноги, достала из кармана скакалку и начала весело прыгать. Сначала в сторону входной двери, а потом выскочила и за порог.

– Нам необходимо сделать всё, чтобы поскорей убраться из этого жуткого и непонятного мира, – сказал Дмитрий. – Ведь то, что мы с тобой видим, Майя, не совсем нормально.

– Я начинаю думать, Дима, что и раньше вокруг было много дикого и несуразного. Просто мы с тобой никаких аномалий не замечали. Не обращали на них внимание. А ведь всё это было.

– Ты имеешь в виду то время, когда мы находились в человеческих телах?

– Да. Но ведь мы людьми и остались. Я не верю, что мы с тобой дожили здесь до старости и попали в автокатастрофу. Если бы так произошло, то мы бы всё помнили. Но в нашей памяти ничего подобного нет.

– Я тоже так думаю. Мы с тобой оказались в странной ловушке времени и миров. Но только вот почему?

Он обнял её. Их кратковременное слияние придало им силы. Всё верно. Если ты вдруг стал привидением и не понял, что происходит вокруг, то не стоит паниковать. Из любого положения имеется выход. Но если его, по каким-то, причинам, не наблюдается, то ведь это тоже… выход.

Беседа за чаем

Следующим утром в квартире старушки Химовой всё оставалось без изменений. Будущие муж и жена Вовка и Ромба находились у себя в комнате, готовились морально к предстоящей свадьбе и совместной семейной жизни.

Не было в гостях Петра и Татьяны. Они тоже собирались в самом ближайшем времени стать счастливыми. Да и у Павла, и Ангелины всё было решено.

Безмерно любящие друг друга привидения радовались за тех, кто нашёл свою судьбу. Майю и Дмитрия, конечно же, при этом их не прекращало заботить и собственное состояние. Но они теперь уже не подавали вида, что им плохо. Что называется, на душе кошки скребут. Призраки даже отпускали самые разные шуточки, чем поднимали настроение всех присутствующих.

На сей раз на столе был только чай с пряниками. Но без оживлённых бесед и споров не обходилось. Понятно, в бурной полемике, чаще всего, не рождается истина. Особенно тогда, когда в спорах, доходящих почти до рукоприкладства, свою правоту доказывают два двуногих… барана. А если кучка на кучку? Или чуть побольше. К примеру, страна на страну… Ну, тогда, извините, порядка не ждите.

– Какие вы у нас продуманные, женщины,– полушутя заметил Павел, наливая себе в чашку очередную порцию чая. – Странные существа дамы. У них всё просчитано – когда, чего и сколько.

– Но меня, Павлик, конечно же, ты не имеешь в виду? – сказала Ангелина.– Я никогда и нигде не искала выгоды.

– Ангелина, я говорю в общем, – пояснил Павел.– В нашей компании все хорошие, все замечательные. Я характеризую общество в целом.

– Таким образом, можно предъявить претензии даже телеграфному столбу, – заметил Карп, – и ведь ему нечего будет возразить. Он не сможет оправдаться.

– А ведь Карпик абсолютно прав, Павлик, – подала голос и Роза Алексеевна.– Всё зависит от человека, а все люди разные. Один хороший, другой… очень хороший. И с этим ничего не поделаешь.

Слушая фактически поверхностные рассуждения, привидения в чём-то соглашались с говорящими, но что-то из сказанного совсем не могли принять и понять. Впрочем, они – чужие на этом празднике жизни. Тут было всё ясно. В ближайшие дни или недели куда-то им надо было навсегда отправляться отсюда, из квартиры старушки Химовой. Но куда и зачем? Ведь не могли же они здесь оставаться на постоянное жительство. Абсурд? Да. Полнейший.

Они ещё, по большому счёту, никуда… не попали, а попросту застряли в одном из странных миров. Их нынешнее, призрачное состояние – не часть их сути. Смешно и страшно, но это, именно, они – целиком и полностью.

Если кто-то усомнится и скажет, что такого не бывает, то пусть успокоится и самостоятельно раскроет, хотя бы, одну из великих тайн мироздания. Пусть он сообщит всем жителям существующих миров и обителей, как и почему происходит то, что не может происходить. Но без чётких аргументов и доказательств, вряд ли, кто-нибудь ему поверит. А гипотез уже предостаточно. Их ныне такое количество, что, пожалуй, в бороде Емельяна Пугачёва столько и волос не насчитывалось.

Но для тех, кто не в курсе в силу уже объективных причин кто-то такой Емельян Пугачёв, следует терпеливо объяснить, что он – не белорусский партизан и не современный магнат. Это народный бунтарь, организовавший великую российскую смуту в 1773 году. Злые и весьма эрудированные люди утверждают, что скоро, в своём очередном рождении, чёрнобородый атаман Емельян Иванович вернётся на Землю и скажет: «Что-то неприглядно у вас и не прибрано! Когда же вы, миряне, порядок-то наведёте?».

А Павел продолжал философствовать:

– Но вы забываете, что даже у медного самовара есть душа. Значит, имеются и всякого рода положительные и отрицательные черты характера.

– Такое говоришь, Павел, – изумился человек-рыба. – Вроде бы спиртное, вообще, не употребляешь. Но бредишь, прошу прошения.

– Книги умные читать надо, – подтрунил над Карпом Павел. – Или у вас там, в карьере Песочном, представлено творчество авторов только минувшего века?

Вот он, плюрализм мнений! Даже тут он существует, в чьём-то недалёком будущем, и похоже на то, что он абсолютно не из реального земного мира.

Ангелина крепко сжала руку Павла. Она больше не хотела, чтобы он вступал в никчемные споры.

– Мой милый, Павлик, – сказала она.– Ты прекрасен, как Аполлон! Впрочем, нет. Ты гораздо лучше.

– Я в курсе, Ангелина, – согласился с любимой девушкой Павел.– Чего тут скромничать? Красоту от людских глаз не спрячешь.

– Балагур ты, внучек, – заметила старушка Химова.– Но это не так уж и плохо. Ангелине веселей жить будет.

Что ж, абсолютно все имеют право на хорошее настроение. Даже привидения. Но им-то, как раз, радоваться было нечему. Впечатлений у них накопилось через край, но все они не могли стать поводом и причиной для безудержного веселья. Достаточно, к примеру, вспомнить вчерашнюю ночь. Но о том, что происходило и происходит в загородном доме, Дмитрий и Майя умолчали. Зачем лишний раз людей пугать и других существ?

Что касается Павла и Ангелины, то и у них была вчерашняя ночь особенной, незабываемой. Они всю долгую ночь беседовали друг с другом и пили кофе. Что там влюблённые говорили и как выражали свои чувства, пусть останется вечной загадкой для всего земного или любого другого мира. Оба были безумно счастливы, и это не так уж и мало. Имеет же право каждый гражданин на хранение своей личной маленькой тайны. Если, конечно, он не фальшивомонетчик или гражданин, неожиданно и внезапно ставший миллиардером.

За чаем у старушки Химовой они загадочно молчали и улыбались. Но все не прекращали говорить, правда, совсем о другом. Тогда о самом главном и существенном решила сказать Роза Алексеевна, он с некоторым восторгом решила поделиться с окружающими ближайшими планами на будущее, поэтому с волнением сообщила:

– Дорогие Ангелина и Павел на день вашей свадьбы я подарю вам канарейку… вместе с клеткой! Ещё куплю и колокольчик.

Павел встал из-за стола, с обидой посмотрел на Розу Алексеевну и произнёс:

– Разве я чем-то тебя обидел, бабуля?

– Правильно, – оживился Карп, – дарите им, тётя Роза, канарейку, говорящего ворона и пять попугаев! Пусть молодые и счастливые знают и помнят о том, что жизнь не так уж и прекрасна.

Старушка Химова заметно обиделась после таких слов. Как же так? Ведь канарейка – украшения любого дома. Пусть она – пицца не говорящая, не пляшет, допустим, но зато неплохо поёт.

Но Ангелина обняла Розу Алексеевну, успокоила её и сказала, что, конечно же, канарейка самый замечательный подарок, который можно придумать. Она очень хорошо смотрится, но лично у неё в квартире весь день никого нет. Птица может загрустить от тоски и не пережить одиночества. А если и справиться с печально, то попытается убежать через открытую форточку. Потом и улетит вместе с грачами, цаплями и журавлями на юг. Не сейчас, а по осени. Ведь такой печальный случай в жизни Ангелины уже имел место.

Наконец-то, частично успокоился и Павел. Но он сурово и чётко заявил, что после свадьбы они с Ангелиной поедут на поезде в его родной Красноярск на постоянное место жительства. А если канарейка согласиться лететь следом за железнодорожным экспрессом «Москва – Владивосток» до Красноярска, то он лично ничего не будет иметь против пернатых в доме.

Но, наконец-то, Роза Алексеевна обратила внимание на родных её сердцу призраков. Ведь надо же было знать их мнение тоже насчёт необычного и замечательного подарка на день свадьбы Павлика и Ангелиночки.

Майя и Дмитрий уклончиво ответили, что, по сути, они не здешние. Но, всё же, дали определённо чёткий ответ, что такой подарок рассчитан строго на любителя. Что касается, допустим, орнитологов то те обожают пернатых.

– Теперь скажу серьёзно. Не моё, понятно, дело, тётя Роза, – заметил Карп. – Но держать в неволе свободную птицу, как-то, не очень здорово. Если об этом узнает Гринпис, то дело может дойти до международного скандала.

Понятно, что человек-рыба преувеличил возможности и желания странной природоохранной компании, но сказать ведь что-то надо было. И он это сделал.

Карп едет на карьер

На пороге появился мужик в парадной форме контр-адмирала, с кортиком на боку. Впустив его в квартиру, Роза Алексеевна сообщила незнакомцу, что здесь частная квартира, приватизированная и прочее. В ней может находиться всё, что угодно, но только не база военно-морского флота.

Незнакомец объяснил, что на пенсию ушёл, то есть отправлен в отставку, конкретно, в таком звании и с правом ношения формы за особые заслуги. А в настоящее время он работает таксистом. Конечно, он мог бы и перезвонить тому, кто заказал такси, но вот решил явиться лично. Ведь, чем больше людей увидят его чёрные штаны с лампасами, тем ему радостней. Все скажут: «Какой молодец! Московский адмирал!». Даже вдали от моря находится, а вот… адмирал.

Впрочем, многим и не надо никаких океанов. Можно и ванне поплавать и понырять и при этом стать столичным адмиралом. Москва – город необъяснимых чудес. Правда, далеко не все они радостные.

– Всё понятно, – кивнула головой старушка Химова.– Но у нас никто не заказывал такси.

В прихожую вышел Карп и сходу опроверг утверждение Розы Алексеевны:

– Я заказывал такси, тётя Роза!

– Куда же ты решил отправиться, Карпик? – удивилась старушка Химова. – Тебе же совсем некуда ехать.

– На карьер Песочный съезжу, – пояснил человек-рыба. – Не Красную же площадь мне ехать. Немного погрущу на берегу и вернусь обратно.

– Видать, вы тоже моряк, – сказал таксист. – Уважаю! Но я буду ждать внизу. Машина «Форд» и за рулём я – в форме адмирала!

Таксист почти строевым шагом удалился.

Карп, попрощавшись со всеми, заверил их, что к вечеру, обязательно, вернётся. Сообщив такую новость, удалился.

Роза Алексеевна внимательно посмотрела на внука.

– Да никто, бабуля, не обижал твоего Карпа, – заверил её Паша.– Наоборот. Я ему предложил на время свои старые ласты.

– Это правда. Я слышала, как Паша предлагал их от чистого сердца,– подтвердила Ангелина.– Но только я не поняла, зачем.

– И мне не ясно, зачем Карпику ласты, – выразила своё удивление старушка Химова. – Не понимаю.

– Какие вы у меня обе непонятливые, – сказал Павел.– А вдруг Карп захочет побыть немного рыбой. Тогда как?

Дмитрий и Майя убеждённо заметили, что рыб в ластах не бывает. Таких карасей и карпов, вообще, не существует не только на территории Москвы и Московской области, но и в других в провинциальных регионах земного шара.

Немного поразмыслив, Павел согласился с убедительными доводами. При этом напомнил, что он человек простой – работяга и в высшие материи не лезет. Да и папа его, Борис Григорьевич Химов, обычный укладчик готовой продукции, на одном из комбинатов по производству хлебобулочных изделий, в Красноярске. А мама, Лидия Петровна, трудится на том же предприятии. Она даже не пекарь, а простой учётчик.

– Когда мы установим окончательный день нашей свадьбы с Ангелиной, – сообщил он,– я им позвоню и приглашу их на наше торжество.

– Обязательно, позвони, – сказала старушка Химова.– Я ведь уже давненько не видела своего сына Борю и невестку Лиду. Никуда они не летают и не ездят. Домоседы, не любят путешествовать.

Павел поставил в известность свою бабушку, что по такому случаю возьмёт дополнительный отпуск за свой счёт. На алюминиевом заводе его поймут. Особенно те, кто молод, силён и полон жизненной энергии и пока ещё не глотает горстями таблетки.

За чаем говорили о многом. В основном о житейских делах.

– Я обязательно буду учиться, – заверил бабушку Павел.– Сейчас за пределами столицы даже дворники и грузчики с высшим образованием.

– Мы с Пашей решили поступать на юридический факультет, заочно, – сказала Ангелина. – Хочется знаний, как можно больше… или просто кого-нибудь упрятать за решётку, причём, на долгое время.

– Крылатая у тебя мечта, Ангелинушка, – заметила старушка Химова.– Какая-то вся искристая… мечта.

– Почему же крылатая, Роза Алексеевна,– возразила Ангелина.– Обычная мечта, житейская. Ведь многие десятки тысяч граждан для… посадки давно созрели. Но и не подозревают об этом. Скромные и застенчивые. Так что, нам с Пашей необходимо учиться. Не на рынке же диплом покупать.

– За положительным примером далеко ходить и нет никакого смысла,– с гордостью и уже не в первый раз сообщила Роза Алексеевна. – Наши привидения, если точнее, недавно похороненные Майя Георгиевна и Дмитрий Аркадьевич Рогалевы – самые настоящие доктора географических наук.

Но привидения возразили ей, сказав, что они никакие они не доктора, а пока студенты факультета, и ещё даже – не старшекурсники. Они только что поступили на учёбу в университет.

Роза Алексеевна тяжело вздохнула и выразила сожаление, что у некоторых призраков налицо если не полные, то частичные провалы в памяти. Но ничего. Бывает. Ведь в иных мирах совсем другие заботы и… ценности. Амнезия покойникам не страшна.

А время двигалось к полудню. До вечера было далековато, но призракам уже надоело находиться в одном месте. Они улетели. Сначала решили посмотреть на карьер Песочный и сидящего у воды Карпа.

Они отыскали его быстро. Человек-рыба не солгал и не сфантазировал. Он и на самом деле сидел на берегу карьера и швырял в воду камешки. В глазах его стояла жуткая тоска. Ясно, что он очень хотел снова стать рыбой. Но не знал, как это сделать, что предпринять.

Карп был самым настоящим их товарищем по несчастью. Привидения ему сочувствовали, но ничем помочь не могли. В мире ежедневных метаморфоз не всё так просто.

Поддержка великого Бантона

Перед Майей и Дмитрием вдруг появился зелёный шарик. Он снова делал над ними круги и звал в дорогу. Но они саркастически посмотрели на него. Оба сомневались в том, что он способен им чем-то помочь. Опять он приведёт их туда, где, всего лишь, можно удивиться, но остаться за пределами желаемого результата.

Дмитрий и Майя понимали, что если не на все, то на многие миры нахлынуло условное время абсурда. Но им от этого было ни жарко, ни холодно. В прямом и переносном смысле. Удивляться и удивлять уже порядком надоело. Ведь хочется просто жить, а не находиться в подвешенном состоянии в виде фантомов.

Но зелёный шарик был настойчив и упрям. Он не торопился никуда улетать, опять вселял в них надежду. Уже в который раз. Скорей всего, их опять ждёт очередная насмешка со стороны маленького шарообразного существа, умышленная или по причине его полной некомпетентности.

Однако, всё же, они решили следовать за шариком и буквально через минуту оказались высоко, в небесах, на огромном плотном светло-синем облаке. По нему быстро и свободно передвигались на ходулях не люди, а их контуры. Ясно, что все они были без одежды. Разве можно во что-то нарядить рисунок, очертание, внутри которого находилась лишь пустота. Но это были не призраки, а нечто не понятное и даже не постижимое разумом.

Майя и Дмитрий обратили внимание на то, что одни существа исчезали из поля их зрения, другие появлялись. Значит, они, всё-таки, куда-то уходили, помимо облака, и откуда-то появлялись.

Одно из существ подало им по паре ходулей и тут же исчезло. Они встали на искусственные «ноги», и стали точно такими же, в виде контурных очертаний, как и все остальные. Зелёный шарик исчез. Что же будет дальше?

Они пошли на ходулях в одну из сторон и оказались в глубокой и мрачной пещере, слегка освещённой большими летучими мышами, испускающими яркие, но, по всей вероятности, холодные лучи. Ходулей в руках у Майи и Дмитрия уже не было. Они обратили внимание на то, что снова стали привидениями. И это всё?

Оказалось, что нет. Не всё. На большом камне сидел олень с ветвистыми рогами и меланхолично жевал стебель незнакомого оранжевого растения. Они подлетели к нему, но никаких вопросов не стали задавать. Ведь если что-то есть сказать странному существу, то он не оставит их без внимания.

– Я – представитель цивилизации скачущих под землёй, – олень слегка наклонил голову. – Моё имя начертано на всех камнях двадцати четырёх обителей. Перед вами всемогущий Бантон!

– Мы очень рады и признательны вам уважаемый Бантон за то, что вы пригласили нас в свои владения, – поклонился Дмитрий. – Но не могли бы вы сказать, что нас ждёт впереди? Мы были бы вам очень признательны.

– Если я что-то вам скажу об этом, то вы навсегда останетесь мытарями, – пояснил Бантон. – Только терпение спасёт вас.

– Что же нам делать? – спросила Майя.– Что предпринимать?

– Ответ придёт сам и внезапно, – заверил их олень, главный представитель скачущих под землёй. – Ждать осталось немного. Но слушайте и понимайте самих себя! Только так вы станете тем, кем были раньше.

Призраки хотели спросить что-то ещё, но мощная сила выбросила их из странной обители, и они вновь очутились на берегу карьера Песочный. Карпа уже здесь не было. Скорей всего, он вернулся к старушке Химовой или бродил по знойному городу. Майя и Дмитрий тоже решили лететь в знакомую квартиру на четвёртом этаже. До вечера оставалось немало времени.

Барон и баронесса

Всё так же за столом сидели Роза Алексеевна, Павел и Ангелина. Будущие молодожёны рыжий Вовка и роботесса Ромба так и не выходили из своей комнаты. Им было хорошо вдвоём, и пока они старались не реагировать на внешние раздражители и не собирались участвовать ни в каких беседах.

С волнением старушка Химова сказала привидениям:

– Только не пугайтесь, Майя и Дима! Вернулся Карп. Но он страшно изменился. Видно, подхватил какую-то дикую инфекцию. У него что-то с лицом.

– Он в ванной, – дрожащим голосом произнесла Ангелина, – скоро сюда придёт, и вы всё сами увидите.

– Он так изменился, – прошептал Павел, – что я на какое-то время потерял голос. Но потом взял себя в руки и… ничего. Теперь снова разговариваю. Нас, сибиряков, ничем не напугаешь – ни безработицей, ни смешной и даже озорной заработной платой.

Появился улыбающийся Карп. Но как он улыбался! Маленьким рыбьим ртом. На месте его недавней человеческой торчала огромная рыбья, конкретно, голова карпа с большими глазами навыкат. Как положено, и при всём прочем, наблюдалась крупная чешуя в том районе, где должна была находиться его шея.

Самое смешное и страшное заключалось в том, что его голова говорила не просто на чистом русском языке. Но на московском диалекте, где даже элементарное слово «красота» зачастую звучит почти, как «крысота». А в слове «законадательство» в первом слоге вместо «а» так и звучало «э».

Получается, судя по его произношению, всё-таки, он мог вполне сойти за жителя, как бы, самой основной двенадцатой или даже четырнадцатой части страны. Имеется в виду численность населения, собранного неведомой силой в одну кучу. Да кому же ведомо, с какой целью высшие силы формируют такие вот густонаселённые мегаполисы на Земле. Планы бога человеку не дано постичь.

Да ведь, по сути-то, Карп и являлся коренным москвичом. Пусть почти что на «глызах» изменился. Но ведь… потомственный. Вся его родословная уходит глубокими корнями в карьер Песочный. А если копнуть дальше? Так, может быть, там, в родословной, обнаружатся рыбьи князья и графы.

Дмитрий убеждённо сказал, что ничего страшного не произошло и что Карпу даже, в какой-то, степени идёт его новый образ. Всё ведь остальное в норме, человеческое. А если голова в чешуе, так бог с ней, с головой. Нынче в столице можно встретить всяких иностранцев, и все они очень разные. И не обязательно же их всех бояться, шарахаться от людей в сторону. На некоторых даже женятся и за иных выходят замуж. Ничего не попишешь, то, что не так и давно считалось диким абсурдом, теперь именуется постмодернизмом и по-разному.

Что касается Карпа, то он не унывал и что-то говорил и говорил о самом прекрасном месте на земле – карьере Песочном.

К внезапным гостям в уютной квартире на четвёртом этаже уже давно привыкли. Поэтому, услышав сигнал домофона, Роза Алексеевна отперла не только подъездную дверь, но и квартирную. Какая разница. Пусть заходят все, кому это надо и не очень. Во всяком случае, увидев Карпа и пару призраков, да и говорящего рыжего кота Вовку и его необычную невесту Ромбу, они надолго не задержаться в этом доме.

Порог квартиры перешагнули господин сорока пяти лет и дама, примерно такого же возраста. На мужчине были не только белые лайковые перчатки, на и лакированные туфли, узкие чёрные штаны, белая рубашка, галстук-бабочка и… фрак. Ну, конечно же, на голове – цилиндр. Его спутница – в шикарном малиновом платье с короткими рукавами. На руках – множество браслетов, на пальцах – перстни, кольца, на шее – недешёвое колье.

Роза Алексеевна от такого фешенебельного вида появившихся перед ней господ едва не упала в обморок. От неожиданности сделала несколько шагов назад. Внимательно рассмотрев вошедших, она воскликнула:

– Боренька, Лидочка, это вы? Как я рада! Но у меня начинается мигрень! Наверное, она уже никогда не пройдёт.

Навстречу им вышел и Павел:

– Здравствуйте, мама и папа!

Он начал их обнимать. Но эта процедура продолжалась недолго, потому что Павел стал задыхаться от гремучей смеси стойких парфюмерных запахов.

Стоит ли говорить о том, что, на сей раз, родители Паши даже близко не походили на обычных работяг одного из Красноярских хлебобулочных комбинатов. Да и странно всё получилось. Что же позвало их в дальнюю дорогу?

Они, на правах самых близких родственников, сели за стол и начали любезно со всеми здороваться и знакомиться. Этакая… навязчивая и, можно сказать, нагловатая культура поведения в стиле – «Мы – умы, а вы – увы!».

Привидения особенного впечатления не произвели на господина и даму, появившихся здесь внезапно. В Англии всяких и разных призраков много. Да и что это за Британия, если там не имеется в наличии привидений. Не страна получается, а бывший член какого-то Евросоюза.

Вдохновил гостей практически женатый на роботессе Ромбе кот Вовка. Может быть, они никогда и не встречались с чем-то подобным. Ну и что? Всё имеет право на существование. Абсолютный плюрализм и… креативность.

Но Карпу с его рыбьей головой они уделили значительно больше внимания, чем всем остальным. Не потому, что их что-то удивило его в облике. Скорее, наоборот. Карп был одновременно очень похож на одного английского лорда по имени Тонни и на бравого натовского генерала Джека. Фамилии этих замечательных людей в целях конспирации или по этическим соображениям родители Павла называть не стали.

Невеста сына Ангелина тоже очень понравилась родителям Павла.

– Вы – настоящая баронесса, – заметил Борис Григорьевич. – Истинная леди. Возможно, даже, где-то, и голубых кровей.

– Благодарю вас, – наклонила голову Ангелина. – Но мой жених Павел Борисович, известный в светских компаниях как Барон, несколько иначе рисовал образ своих замечательных родителей.

– С вашего позволения, любезная Ангелина, наш сын немного фантазёр, – пояснила Лидия Петровна, помахивая широким цветистым веером. – Он порой недооценивает роль личности в истории человечества.

– Простите меня за дерзость, дорогие родители, – привстал с места Павел, – но мне показалось, что вы прибыли сюда не из Красноярска, а из самого… Лондона.

– Ты проницателен, Павел, – подтвердила Лидия Петровна. – Откуда же нам ещё прибывать в столицу большой северной страны? Конечно же, нам выпало счастье прибыть сюда именно из Лондона.

Славная Ангелина решила дальше не слушать коротких, но чопорных речей своих будущих родственников и отправилась на кухню готовить овсянку. Без сахара и сливочного масла, но с солью и в собственном соку.

Павел непонимающе моргал глазами, а Роза Алексеевна только тяжело вздыхала. Ей просто ничего не оставалось делать.

Но её славный внук, всё-таки, нашёл что сказать:

– Может быть, мама и папа, вам пока вернуться в Красноярск или, на худой конец, в Лондон. А через месяц мы с Ангелиной обязательно пригласим вас на свадьбу. Мы с ней полюбили друг друга.

– Мы бы не приехали, дорогой Павел, просто так, – пояснила Лидия Петровна. – Мы здесь по очень важному делу. Не удивляйтесь, для удобства будем говорить на русском языке. Безвыходность. Ничего не остаётся делать.

– Стоп, Павлик, не горячись, – сказала старушка Химова. – Я, кажется, уже что-то начинаю понимать. Мне опрометчиво показалось, что тебя хотят женить на внучатой племяннице английской королевы.

– Мама, – опроверг предположения Розы Алексеевны её сын во фраке.– Но как вы могли такое подумать? Ведь мы намерены говорить о более серьёзных вещах, а не каких-то там глупостях.

– Кроме того, что все отпрыски королевской семьи, – сделала прогноз невестка Розы Алексеевны,– сами себе организуют личное счастье. У них такое хорошо получается, но не всегда.

Старушка Химова спорить не стала и набралась терпения, чтобы слушать и дальше своего сына невестку, одетых на английский манер.

Дмитрий и Майя, на сей раз, с большим удовольствием наблюдали за тем, что происходит. Пусть очередное нелепое чудо, но весьма интригующее и загадочное.

Борис Григорьевич терпеливо и вежливо объяснил, что он не только рабочий, можно сказать, укладчик готовой продукции на Красноярском хлебобулочном комбинате, но и, кроме всего прочего, барон Борис фон Блюменберг. Ну, разумеется, его жена Лидия, не просто учётчица в конкретном месте произведённых на свет хлебобулочных изделий, но так же – баронесса.

– Не стыдно признаться,– сообщила Лидия Петровна, – но мы с Борисом владельцы солидного капитала в семь с половиной миллиардов американских долларов, в недвижимости, в ценных бумагах и так далее. Понятно, что в фунтах-стерлингах данная сумма будет поменьше.

– Ничего не понимаю, – Роза Алексеевна ударила кулаком по столу.– Как же так получается, что муж мой покойный… вечный пьяница Григорий носил фамилию Химов. Я тоже. А вы вот какие-то, вижу, то ли английские, то ли, до безобразия, немецкие Блюменберги. Я своему супругу никогда не изменяла… почти. Так что же получается? Вы вдруг не какие-нибудь даже Стоуны, а самые настоящие… Блюменберги. Мне такое не совсем понятно.

Борис Григорьевич стал долго и витиевато объяснять, что такие случаи, время от времени, в их мире происходят, и ничего тут не поделаешь. А их сыну, Павлу Борисовичу, следует смиренно принять часть капитала, дворянское звание, а вмести с ним и всемирный почёт и уважение.

Карп, в знак одобрения, кивал своей страшной рыбьей головой.

Тут и до Павла, наконец-то, дошло, что он самый настоящий барон. Не по прозвищу, а натурально. А что, как и почему, уже и не имело никакого значения. Правда, он не знал, радоваться случившемуся или впадать в уныние.

В этот момент появилась Ангелина с подносом в руках, на котором стояли две большие чашки с горячей овсянкой. В них она предварительно воткнула пару деревянных ложек. Немного подумала и заменила их на мельхиоровые.

Кораблекрушение

На улице вечерело, поэтому Майя и Дмитрий с большим удовольствием покинули квартиру старушки Химовой. Отправились в дачный домик.

На даче, на сей раз, не наблюдалось никого, и они свободно вздохнули. Мысли и сейчас у них работали только в одном направлении. Как выйти из создавшегося положения? Каким образом вернуться в нормальный мир, где нет странных, необычных и не очень приятных чудес?

Впрочем, так называемые, странности и особенности, имеются в каждой обители. Человек привыкает даже к редкому чуду, когда оно вдруг не сразу, но становиться нормой, обычным явлением. Он начинает воспринимать его, как должное и, вполне, обычное явление.

Примеров таких немало. Вот один из них. Каких-то лет двадцать пять тому назад разница между заработными платами двух людей в двести и, тем более, в пятьсот раз считалась бы не только невероятным чудом, но и полным абсурдом и даже безумием. К слову сказать, и государственным преступлением. Сейчас это, как бы, норма. Вот так люди и привыкают к чудесам. Правда, не все.

Некоторые уверяют окружающих, что здесь ни какое-нибудь феноменальное явление, а типичный разбой, который непременно должен прекратиться. Не по мановению волшебной палочки, конечно, а благодаря общим стараниям и усилиям.

Прилетел в горницу дома и зелёный шарик. Но он не метался по комнате, вел себя спокойно. Завис, где-то, в стороне, под самым потолком. Понимая, что спешить некуда, Майя и Дмитрий устроились в креслах-качалках и просто молчали, иногда общаясь только мысленно. Ведь это никакой сложности не представляет для приведений и особенно для тех, кто любит друг друга и по-настоящему ценит.

Вдруг они увидели на полу маленький кораблик. Самый настоящий белоснежный лайнер, но величиной со спичечный коробок. Им безудержно захотелось разглядеть его и, может быть, даже попытаться прикоснуться к нему своими, как бы, бестелесными пальцами. Они старались, как могли.

Когда привидениям показалось, что им, каким-то образом, удалось дотронуться до кораблика, то моментально пожалели об этом. Внезапно Дмитрий и Майя почувствовали, что неведомая мощная сила затягивает их в какое-то совершенно новое пространство.

Через мгновение они оказались в довольной уютной каюте. За круглым стеклом иллюминатора плескались волны. Майя и Дмитрий расположились на сидениях, напоминающих, табуретки, по-морскому, на шконках.

В каюту вошёл стюард в своеобразной морской форме, в белом костюме, в фуражке с кокардой, ещё и в тельняшке. Но только это был не человек, а скелет. Можно было догадываться, что когда-то он принадлежал крупному мужчине.

– Вам обед принести в каюту, – спросил он, – или подниметесь в ресторан?

– Зачем нам пища? Мы же привидения, – пояснил Дмитрий. – Нам ничего не надо. Мы ничего не едим и не пьём.

– Извините господа, – возразил услужливый моряк, – но я не сказал бы, что вы призраки. Вы такие, как все. Не больше и не меньше.

Майя и Дмитрий посмотрели друг на друга и обомлели. Вместо голов и лиц, у них – самые настоящие черепа. На их не телах, а костях была та самая одежда, в которой они когда-то и где-то пошли в магазин за брусничным монпансье.

Даже сумка висела на плече у Дмитрия, а внутри её виднелись, кроме железной коробки с леденцами и пяти шоколадных плиток и кошелёк с деньгами.

Понятно, что они материализовались, но стали не людьми, а наборами костей. Да когда же всё это кончится? Впрочем, стюард, конечно же, не смог бы ответить на данный вопрос. Он, возможно, и сам ждал ответа.

– Нам в любом случае ничего не нужно, – повторил Дмитрий. – Только скажите, куда мы плывём.

– На нашем судне никто не знает, куда оно идёт и откуда,– оскалил остатки гнилых зубов стюард.– Никто и ни о чём не ведает, включая и всю навигационную команду. Да и зачем знать? Вопросы ещё будут?

– Зачем же задавать вопросы тому, кто не имеет на них ответа? – сказала Майя.– Пусть пока всё продолжается. Но, мне кажется, что такие красивые и большие морские теплоходы-лайнеры обречены. Они часто тонут.

– Какое мне до этого дело, – ответил стюард. – Если понадоблюсь, просто нажмите на зелёную кнопку под светильником. Она на стене, над тумбочкой.

Стюард поклонился и удалился.

Не прошло и десяти минут, как на море или, возможно, на океане начался шторм. Скорей, это был даже ураган, настолько мощный, что их тут же сбросило на пол и начало катать и швырять, как обычные чурки. Они старались держаться друг за друга. Кроме того, Дмитрий пытался не потерять и сумку. Ведь его отправили за брусничными леденцами и, кроме того, в ней лежали ещё и деньги. Он никогда не забывал об этом.

В такой экстремальной ситуации у них не имелось никаких возможностей встать на ноги, то есть на кости-мослы, чтобы добраться рукой до зелёной кнопки. Но, вряд ли, это имело смысл. Теперь они тысячу раз пожалели о том, что находятся здесь, на судне, в виде скелетов. Ведь у призраков для спасения иаелось гораздо больше возможностей.

Похоже было на то, что помощи ждать им было неоткуда. Теплоход тряхнуло так, что всё, находящееся на стенах и прикреплённое к ним, стало падать на пол. Огромное зеркало разбилось на мелкие части. Комфортабельный лайнер переломился на две части.

Кормовая часть, в которой находились Майя и Дмитрий встала под углом семьдесят пять градусов и, образуя, огромную воронку начала тонуть, увлекая, за собой, в глубину, всё, что находилось на борту судна и на поверхности воды.

У них не возникало ни малейших сомнений в том, что теперь уже точно настал их последний час. Но с другой стороны, они не знали, кто они теперь. Сплошные вопросы и никаких ответов.

В каюту хлынула вода, и поток потащил их вниз, в бездну, вместе с кормовой частью судна. Но тут что-то чёрное и большоё в виде полусогнутой пилы схватило Дмитрия и Майю, крепко сжало.

Через мгновение они оказались на поляне, рядом с яблоневым садом и дачным домиком Розы Алексеевны. Над ними стоял пятиметровый чёрный муравей, судорожно шевелил усами-антеннами. Сказал он только одно:

– Нуда, вы правильно подумали. Я тот самый страшный и ужасный муравей Полидор, который сейчас вызволил вас из бездны. Вы опять стали привидениями. Это уже гораздо лучше.

– Мы очень благодарны вам, уважаемый Полидор, – ответил Дмитрий.– Но когда же закончатся жуткие безобразия?

– Потерпите! Всё имеет начало и конец, – приободрил их Полидор. – Правда, они тоже очень условны. Главное – понять пусть малую, но суть вещей, явлений и событий. Только ничего больше не хватайте руками. Впрочем, есть нечто, к чему вы просто обязаны прикоснуться и даже разорвать это существо надвое.

Муравей ушёл на двух задних лапах, вытянувшись в полный рост. Они были безмерно благодарны этому страшному монстру. Надо сказать, что при виде его привидения не испытали даже малейшего страха. Не до того было.

Обоснованное сомнение

Родители Павла, конечно же, чувствовали себя в квартире Розы Алексеевны не гостями, а хозяевами. Павлу нравилось и, одновременно, не очень, что они привезли документальное подтверждение того, что он барон. Может быть и так. Но многое было не понятно. Каким-таким образом красноярские работяги умудрились приехать сюда из Лондона?

Впрочем, время удивляться и удивлять не с каждым днём, а с каждым часом везде и всюду на всей Земле приходит к своему закату. У каждого настанет момент успокоения и задумчивости, да и острое желание почесать собственную «репу».

Уже некоторые бронзовые, чугунные, каменные и прочие статуи активно краснеют от стыда. Им становиться неудобно за тех, кого они усиленно и беспричинно изображают или напоминают. Не каждая даже гипсовая фигура готова изображать умственно отсталого и самонадеянного субъекта, ушедшего в мир иной, но так и не понявшего, что он абсолютный ноль.

Впрочем, пока стоит воспринимать мир таким, каков он есть, и не уподобляться господам или товарищам с «особым мнением». День прожил, значит, уже замечательно. А завтра видно будет.

– Я не просто супруга для своего Бориса, дорогая вы моя Роза Алексеевна, – поясняла Лидия Петровна. – Я – его деловой партнёр.

– Ну, я так и не поняла, Лида, – сказала старушка Химова, – какие у вас с Борей могут быть дела в Лондоне? Что вы там делаете?

По её, ранее сформированному представлению, Лондон – не такой уж и прекрасный город и, при возможности, там лучше и не обитать. Да и все островные государства подобны авианосцам. Сегодня они есть, а завтра… извините. С природной стихией, ураганом, цунами или землетрясением даже самые ушлые англичане вряд ли смогут договориться.

Даже при поддержке США, которые сейчас ведут безуспешные «переговоры» со своим Йеллоустоунским вулканом, не всё может закончиться слишком уж хорошо. Да и вряд ли американцы сумеют договориться со стихией, с неотвратимой бедой даже если подвергнут эту свою национальную гордость и достопримечательность жестоким санкциям.

Так что, роза Алексеевна задала непраздный и, вполне, резонный вопрос. Что там, в Лондоне, делают её сын и невестка? Ведь, к примеру, Красноярск это гораздо лучше и понятнее по сравнению с тем, что… Ну, тут всё ясно.

– Всего и не перечислишь, мама, – вставил и своё слово Борис Григорьевич. – Делаем деньги. Это ведь самое главное в жизни, и Паше, как я уже объяснял, кое-что перепадёт, и его детям, и даже внукам. Может быть, и правнуки его внуков будут не в обиде.

– Дальние перспективы, и они, мне кажется, весьма сомнительны. Какие-то… фейковые. Да и как же можно находиться одновременно в Красноярске и в Лондоне? – спросил призрак Дмитрий.– Вам не кажется, что это довольно странно?

– Очень даже странно,– выразила и своё мнение Майя.– Я уже устала удивляться происходящему.

– Мне тоже многое не совсем понятно, – заметила Ангелина. – Правда, мне всё равно. Пусть каждый живёт, как может и как хочет.

– Отличная у нас будущая невестка, – сказал Борис Григорьевич.– Просто, прекрасная! Ей всё равно. Так ведь и надо жить, не задавая никаких вопросов. Ведь вокруг столько можно купить удовольствий за деньги. А если ты ещё и барон…

Карп в разговоре не принимал никакого участия. Может быть, первый раз в жизни он задумался над тем, что происходит. Ведь совсем недавно он так радовался, что стал человеком, а теперь сомневается в том, что это хорошо.

Борис Григорьевич дружески похлопал Карпа по плечу и клятвенно пообещал, что подарит лично ему несколько миллионов долларов только за то, что вот он такой, не совсем обычный, но понимающий. Человек с рыбьей головой. Как прекрасно! Как это здорово и толерантно.

В комнату вошли рыжий кот Вовка и роботесса Ромба. Они поздоровались с присутствующими и тут же тихо удалились.

Старушка Химова и Павел отправились на кухню. Туда же, вслед за ними перелетели и привидения. Бабушка и внук решили вдвоём обсудить всё, что происходит и были рады тому, что призраки тоже рядом с ними.

– Ты, Паша, только не волнуйся. Спокойно мой посуду, – прошептала старушка Химова.– Потом вытаскивай из морозильной камеры всё мясное на стол. Открывай консервы. Надо будет немного прибрать и со стола, заодно почисть картошку. Пусть Ромба отдыхает.

– Проблем нет, я с удовольствием поработаю на кухне,– ответил Павел.– Тем более, мне мама с папой уже надоели. Какие-то они странные.

– А ты уверен, Павел,– спросил Дмитрий, – что это именно они?

– Один в один. Но только на иностранный манер,– сказал Павел. – Да они за всю свою жизнь дальше Иркутска никуда и не ездили. Для них даже соседняя область – заграница. А тут… Лондон.

– Надо будет тебе, Павлуша, принести сюда из гостиной всю оставшуюся посуду,– сказала Роза Алексеевна. – А я буду начинать жарить-парить. Не волнуйся. Всё идёт хорошо.

– По-моему, не я, а ты волнуешься, бабуля,– ответил новоиспечённый барон, вытаскивая из морозильника мясо и полуфабрикаты. – Тебя совсем не радует, что мы с тобой уже миллионеры?

– Не радует, – вздохнула старушка. – Большие деньги от дьявола. Да и много ли человеку надо? Чтобы крыша над головой была, одежда нормальная и не их, гэмэошная еда. Меня, например, не интересует то, сколько стаканов виски выпивает за обедом английская королева. По нулям, Паша! Да и чем, скажи мне, барон она отличается от самого обычного человека?

– Не знаю и знать не желаю, – ответил Павел. – Я резко передумал быть бароном и в прямом, и в переносном смысле.

Привидения дали ему чёткий и единственный совет. Павел сейчас же должен пойти в ванную комнату, открыть краны с горячей и холодной водой, чтобы побольше было шума, и позвонить к родителям в Красноярск. После звонка, в любом случае, не стоит бурно реагировать на всё происходящее.

Павел решил последовать совету призраков. Вряд ли странные гости из Лондона, поняли, что им не совсем доверяют. Ведь даже полпреды нечистой силы, самый её передовой отряд, не всегда могут учесть все нюансы. Невозможно. Даже они не способны адаптироваться на полных сто процентов в мире, который течёт, подобно реке. Разумеется, он меняется.

– Может быть, мы напрасно с подозрительностью относимся к своим родным? – с некоторым сомнением сказала старушка Химова.– Грех-то ведь какой великий! Мой родной сын приехал со своей женой из Лондона, и меня такое удивило. А ведь ничего страшного не произошло. Да мало ли, вообще, всяких мудрых людей и юродивых шарахается без дела по свету и хочет получить бесплатный пирожок! А тут, вроде, нормальные граждане.

– В иных пирожках, Роза, запечена человеческая кровь, – задумчиво произнёс Дмитрий.– Но только в иных, не во всех.

– Был ты фантазёром при жизни, Дима, – засмеялась Роза Алексеевна.– Таким вот и после смерти остался.

– Но мы ведь с Димой не умирали, Роза,– в очередной раз запротестовала Майя. – Мы не знаем смерти, мы не помним её. Сотню раз тебе уже говорили!

– Вот и хорошо, что всё забылось, – по-своему поняла их старушка Химова.– Надо везде и всюду жить, как в первый раз, но вечно.

На кухню вернулся озабоченный Павел и дрожащим голосом сообщил:

– Только что поговорил по телефону с мамой и папой. Они живы и здоровы. Передают тебе пламенный привет.

Внук вопросительно посмотрел на бабушку.

Из рук Розы Алексеевны выпала тарелка и разлетелась на мелкие кусочки.

– Только, Роза и Павел, не предпринимайте ничего, – предупредил бабушку и внука Дмитрий.– Делайте вид, что всё нормально.

– Почему же? – возмутилась старушка Химова. – Я в своей квартире. Разве я не имею права… Почему я должна молчать?

– Роза, успокойся, – сказала Майя. – Это могут быть очень опасные и жестокие существа. А мы пока будем думать, что с ними делать.

– Но они имеют с собой пачки долларов и фунтов-стерлингов,– заметил Павел, – и готовы с нами поделиться.

– Грязные и большие деньги – гибель для души,– заметила старушка Химова.– Мировая история такое доказала миллионы раз. Нам с тобой, Паша, осталась только попасть ещё в какую-нибудь ловушку.

– А что,– засмеялся Павел, – если бы разбогатели, то ходили по Москве, выпятив животы вперёд, и смотрели на всех остальных, как на жучков и паучков. Правда, тогда мир для нас встал бы с ног на голову.

Привидения жестами показали, чтобы внук и бабушка говорили потише.

Стол быстро и умело накрыли. Бабушка и внук так любезно улыбались своим мнимым родственникам, что Карпу и Ангелине стало немного не по себе. Надо же, как они унижаются и заискивают перед миллиардерами. Запахло большими деньгами и, получается, Роза Алексеевна и Павел тут же стали приторно и настойчиво любезными.

Впрочем, может, просто соскучились по своим родным, поэтому готовы подавать к столу шницеля, подползая к дорогим гостям почти на коленях. Так думала Ангелина. Или почти так.

А Карп наивно полагал, что бабушка и внук просто не только срочно решили стать дворянами, но и, к тому же, англичанами. Ведь тут, вообще, верх совершенства. Все люди, что называется, кто попало, а эти, на тебе, англичане или, в крайнем случае, американцы. Подарок судьбы. Но человек-рыба им не завидовал, он блаженно мечтал о том, чтобы снова стать самым настоящим карпом. Не по имени, а по существу.

Но мнимых Бориса Григорьевича и Лидию Петровну радовало, что их, как бы, родственники попали в полную зависимость от великих благ, пришедших неоткуда. Самозванцы и не смогли бы заметить, что их раскусили. У них другие ценности, иная мораль, иные представления о жизни… Не доллар правит миром, а самый обычный автомат Калашникова в надёжных руках российского пацана. Такова вся сказка о «мировом» правительстве. Просто однажды добрым силам на всей планете Земля надо будет сосредоточиться…

Одним словом, за столом продолжалось торжество по случаю внезапного прибытия нежданных, но таких добрых и любимых родственников. Привидения с напряжением наблюдали за происходящим. Они чувствовали, что скоро застольная комедия завершится. Но как, каким образом и благополучно ли закончится странная история?

Субъект, выдающий себя за Бориса Григорьевича, издевательски поднял бокал с безалкогольным шампанским и подмигнул привидениям. Дескать, не пьёте, так вам и надо! А мы вот радуемся жизни! Что пожелает наша плоть, то всегда и будет исполнено. Такие вот мы крутые и сложные.

Он горделиво и вальяжно посмотрел на Павла и, причмокивая губами, спросил:

– Ну, как, приятно чувствовать себя бароном и богатым человеком?

– Пока ничего не понял, – ответил Павел.– Пока у меня от чувства гордости даже ни одного лишнего зуба во рту не выросло.

– Павлик, дорогой, – пробормотала женщина, выдающая себя за Лидию Петровну.– Если есть валюта, то тебе прямо на дому, в личном замке, на берегах Темзы, поставят ни один зуб, а штук шестьдесят.

– Спасибо, мама, – кивнул, улыбнувшись, Павел.– Так много зубов мне не нужно. Я же ведь не акула.

– Ты, Паша, уже самая настоящая акула, – самозванка положила ему руку на плечо. – Ты акула мирового бизнеса. Ты не просто дворянин, а барон!

– Ты кушай, Лида,– сказала ей старушка Химова.– У нас всё самое свежее и вкусное. Это вам не Англия. Я ещё в молодости поклялась своей прабабушке, что всех окружающих буду кормить только свежими и нормальными продуктами.

Карп заметил, что это очень правильно.

В комнату на своих трёх ногах пришла роботесса Ромба. Она держала в одной из своих четырёх рук большой флакон с зелёной жидкостью. Удивлённая старушка Химова, поинтересовалась, спросила, что же у неё за странный напиток.

– Это не напиток, а самый современный ароматизатор, – пояснила Ромба. – В гостиной будет приятно пахнуть.

– Ну, мы пока, вроде, не протухли, – пошутил Павел.– Чего же тут поспешно ароматизировать, дорогая Ромба?

– Есть чего и кого, – ответила роботесса.– Обязательно надо менять обстановку.

Ромба вплотную подошла к самозванцам, ложным родственникам Павла и Розы Алексеевны, и очень быстро и ловко плесканула им в лица по изрядной дозе зелёной жидкости. Самозванцы вскочили на ноги и собрались активно возмутиться. Но их тела скорёжились и мгновенно превратились в прах.

На пол упала их богатая одежда, украшения и всё, что не должно было распылиться или раствориться.

Паразитусы

От удивления и ужаса рыбьи глаза Карпа даже моргнули несколько раз. Что касается Ангелины, то она от страха всем телом прижалась к человеку-рыбе. Намного меньше удивились бабушка и внук. Но, тем не менее, случившееся стало и для них полной неожиданностью.

Привидения ничему не удивлялись. Они уже давно привыкли к самым невероятным явлениям и предметам.

Роботесса Ромба спокойно пояснила:

– Моя программа почти сразу определила, что это земные дьяволы – паразитусы. Они, при любом случае, внедряются в семьи, сообщества, содружества и всюду наводят смуту. Они запросто меняют нормальную программу земного отрезка жизни многих мыслящих существ на её жалкое подобие.

– Ясно. Их цель – разрушение, – заметил Дмитрий.– Благодаря их стараниям, человек легко превращается в зомби и считает своё новое состояние нормой.

– А если они и на самом деле, мои мама и папа, – задумался Павел.– Если так, то совсем не очень хорошо получилось.

– Но ты же совсем недавно общался по телефону с настоящими своими родителями, – сказала Майя. – Не может ведь человек находиться сразу же нескольких местах. Впрочем, я не права. Может. Но это были вовсе не люди.

Ромба, подняв вверх одну из своих четырёх гибких рук, заверила, что она всё точно определила. Уничтожены конкретные земные бесы-паразитусы, каковых вокруг нас становится всё больше и больше.

Ещё она сказала, что погрязший в мечтах и помыслах о личном благополучии – мёртвый навсегда. Точнее, не совсем мёртвый, потому что ничто не умирает, но в дальнейшем такого вот продуманного господина или госпожу ничего доброго не ждёт ни в одном из миров. Муки, страдания, физическая боль и запоздалое раскаяние, которое ничего не изменит на восемь отрезков жизни вперёд.

Явился и рыжий кот Вовка. Он помог Ромбе собрать одежду, украшения, деньги и прочие предметы, которые остались от самозванцев. Горестно вздохнув, Роза Алексеевна распорядилась всё это сжечь в камине, в одной из соседних комнат. Зачастую огонь – самая надёжная и необходимая дезинфекция.

Вдруг все увидели маленькую железную баночку, из которой послышались писклявые голоса. Зажмурив глаза, Павел поднял её и раскрыл. Из неё выскочили два маленьких человечка и моментально выросли, и стали Петром и Татьяной.

– Какие-то сволочи или подонки, конкретно, когда мы шли к вам в гости, – в гневе пояснил Петя, – превратили нас в мелких насекомых и засунули в железную коробку из-под чая.

– Но так же поступать – совсем не честно, – Татьяна поправила помятое платье.– Мерзкие дядька с тёткой прикоснулись к нам руками, и мы стали… мелкими. Чепуха какая-то.

Все дружно промолчали, потому что каждый понял, каких мощных бесов уничтожила роботесса Ромба с помощью своей, можно сказать, волшебной жидкости. Вовка и Ромба с «трофейной» одеждой и прочим ушли в соседнюю комнату с камином.

После затянувшейся паузы старушка Химова сделала определённый вывод, что жизнь в стране стала всё опасней, но интересней. Потому даже существование обыкновенной полевой мыши не может ей показаться скучным и бессмысленным. Павел повторил ещё раз, уже при большем количестве народа, что никогда в жизни не будет откликаться на прозвище «Барон» и не воспользуется деньгами, которые придут к нему в карманы неизвестно откуда и непонятным путём.

Ни он такую кашу заварил, ни ему её и расхлёбывать. Пусть такое кушают и здесь, и там те господа и дамы, которые всё это придумали или… узаконили. Понятное дело, от имени народа. Что касается Карпа, то он выразил твёрдую уверенность в том, что быть рыбой гораздо почётней, чем человеком, даже если тот известный академик.

Никто с ним спорить не стал. Ведь удивительно то, что бесцеремонный и не совсем воспитанный и культурный Карп очень часто говорил мудрые слова. А кто бы спорил? Ведь порой самыми умнейшими оказываются, как раз, безумцы.

Усталые грибники

Со стороны кухни в брезентовых костюмах, резиновых сапогах, в тряпичных шляпах и с рюкзаками за спиной в гостиную вошли двоё. Бородатый мужчина лет сорока пяти с суковатой палкой в руке и девушка, примерно, двадцати годов от роду. Молодая и довольно симпатичная.

Они устали до такой степени, что, сняв с плеч рюкзаки, тут же присели на стулья, стоящие в стороне от стола.

– Вы уж простите нас, – сообщил он.– Я вот с дочкой Яниной пошёл за грибами, и мы…заблудились. А зовут меня Иван Николаевич. Я программист.

– Папа говорит правду, – подтвердила Янина.– Он программист, я тоже специалист по компьютерам. Мы заблудились в лесу. Вот теперь вышли к вам.

– Подскажите, люди добрые, – попросил Иван Николаевич, – как нам выбраться на дорогу или, в крайнем случае, на большую тропу.

Отец с дочерью попросили чего-нибудь попить. Воды, например. Появился услужливый кот Вовка и принёс две литровых кружки клубничного морса. Они выпили подслащённую воду с большим удовольствием. Поблагодарили кота, тот ответил вежливо и даже стихами, написанными совсем недавно.

В страхе и полном недоумении Иван Николаевич и Янина посмотрели на говорящего кота, на появившуюся здесь роботессу Ромбу, на человека с рыбьей головой, на пару привидений, висящих над их головой, и остальных. Янина зажмурила глаза, а Иван Николаевич, упав на колени, и взмолился:

– Меня можете убить, бесы лесные и болотные! Но только умоляю, пощадите дочь мою Янину! Она ещё ни разу замужем не была.

К нему подошла Роза Алексеевна и сказала с укоризной:

– Неужели, Иван Николаевич, моя уютная, шикарная четырёхкомнатная московская квартира напоминает вам лес и болото одновременно? Вы меня, как-то, обижаете. Даже если вы повредились разумом от долгой дороги, то, всё равно, встаньте на ноги.

– А где там можно ходить? – удивилась Танюша.– Ну, по кухне и комнатам. Понятно. Но там не такое уж и большое расстояние.

– Ничего не понимаю,– сказал Пётр.– Какие грибы?

Иван Николаевич встал с колен, сел на стул и сказал:

– Грибы у нас в корзинах, которые в рюкзаках, самые разные: боровики, подосиновики, маслята… Есть и грузди, но мало.

– Вы бы показали нам дорогу, – сказала Янина.– Тогда мы были бы вам очень благодарны. У нас с папой получилось безвыходное положение.

Она поднялась на ноги. Все начали наперебой рассказывать, как им выйти из подъезда и где располагаются остановки автобуса, троллейбуса и ближайшая станция метро. Старушка Химова даже успокоила грибников. Заметила, что если необходимо, то их проводят, куда надо Дмитрий и Майя. Она указала рукой в сторону призраков. Привидения, хоть уже и мертвецы, но они умные, добрые и заботливые.

После такого предложения Ивана Николаевича серьёзно перекосило, и он, замотав головой, категорически отказался от услуг привидений. Куда могут проводить их фантомы? Только на кладбище, а им туда пока не надо.

– Вы только что сказали, уважаемая, наверное, самая главная ведьма в данном месте, – осторожно обратился грибник к Розе Алексеевне, – о каком-то метро. Что вы, простите, Баба Яга, имели в виду?

– Во-первых, – возмутилась хозяйка квартиры, – я никакая вам не Баба Яга, а пенсионерка Роза Алексеевна Химова, бывшая учительница. Как вам не стыдно! А во-вторых, я имела в виду самое настоящее метро, московское.

– Московская подземка? – удивилась Янина. – Но мы-то отправились с папой за грибами из города Пскова. Часов пять-шесть уже ходим. Заблудились немного.

– Но как вы оказались на четвёртом этаже одной из московских квартир? – поинтересовалась Ангелина.– Такого ведь не бывает.

В разговоры вмешались Дмитрий и Майя. Они были абсолютно убеждены, что Иван Николаевич и Янина – самые яркие представители нечистой силы восточно-европейского региона. Тут всё ясно. Кроме того, у них нет никакого желания их куда-то провожать.

– Я могу их проводить, – нерешительно предложил Пётр, – но только пусть они от меня идут метров на десять позади или впереди.

– Но у нас нет с Яниной с собой такого количества денег, чтобы добраться до Пскова, – развёл руками мужик-программист.– Мы же не знаем, что окажемся… непонятно где, в каком-то захолустье.

– У вас имеются к нам какие-то претензии? – полюбопытствовала Ангелина.– Если имеются, то какие?

– Ну, ведь это же вы нас заманили в такую глушь, – осмелела Янина.– Если бы не вы, то мы давно бы уже находились с папой дома и кушали грибной суп.

Потребовалось около часа объяснять, что им не было смысла и желания кого-то заманивать сюда, в уютную квартиру и спокойную обстановку. Но не совсем, правда, спокойную. Ведь только что Роза Алексеевна, Павел, да и все остальные, избавились от злых и коварных паразитусов. А всё ведь могло закончиться плохо.

Грибники расстроились. Но добрая и отзывчивая по натуре своей старушка Химова от всего сердца предложила отцу и дочери два-три дня погостить у неё. Квартира большая, и места хватит всем. А за это время они созвонятся со своими псковскими родственниками, дождутся денежного перевода и вылетят на самолёте из Москвы в Псков. Можно, в крайнем случае, и на поезде. Да и на автобусе.

Мудрарх Первый

Как обычно, под вечер Дмитрий и Майя, решили отправиться в дачный домик. Устали от суеты и событий. Кто бы мог подумать, что у привидений иногда наблюдается довольно высокая степень утомляемости. Такое уже случалось. Ведь нет у них ни плотного тела, ни костей, ни желания выпить стакан фруктовой газированной воды… Впрочем, особой тяги к ней у Дмитрия и Майи никогда и не имелось. Но приустали.

Всё внутри двухэтажного домика оставалось без изменений. Следов чьего-либо посещения загородного жилья Химовой обнаружено не было. Да и привидения особо не пытались и не старались что-либо заметить. Они уже знали: кому надо, тот появиться здесь сам. При этом, как стало ясно, особой манерой культуры поведения представители многих земных и сопутствующих цивилизаций не отличались. Двуногие особи, в данном случае, люди особым уважением у них не пользовались. Что ж, как есть, так и есть.

Майя и Дмитрий устроились в креслах-качалках, пытаясь не думать ни о чём. Ведь даже тогда, когда необходимо разумно действовать, особо спешить не стоит. Ведь можно бегать просто по замкнутому кругу, пусть даже с такой скоростью, что вам будет видна собственная спина. Вот тут, как раз, и следует остановиться и спросить самого себя: «А зачем мне это надо?».

Но и время терять не следовало, ибо Дмитрий и Майя начали привыкать к своему новому состоянию. Одним словом, пройдёт ещё несколько дней – и они даже и помышлять не будут о том, чтобы стать людьми. А зачем? Ведь и так всё прекрасно. Даже ломоты в костях нет по причине их полного отсутствия. А усталость, так она не страшна. Человек, по сравнению с призраком, огромный набор болезней и проблем. Да ещё и великим самомнением, этакой гордости и, вообще, чёрт знает за что.

Через несколько минут они начали замечать, что домик дрожит и шевелится. Каменное здание не просто пришло в движение, но стали расти его стены и преображаться. Да разве же только они? Буквально, всё.

Минут через десять привидения оказались под высоким потолком большого зала огромного дворца. Естественно, чтобы остаться не замеченными, привидения устроились на краю огромной люстры, сотворённой из жёлтого металла и, скорей всего, розового или светло-красного хрусталя.

В самом низу на троне сидел маленький плюгавенький монарх. Абсолютно лысый, но с золотой короной на голове. На нём была жёлтого цвета одежда, напоминающая плащ. Разумеется, она была соткана из золотых нитей, так же, как и корона, украшена драгоценными камнями.

Странно, что рядом с царём не было никого. Он находился в полном одиночестве, уныло смотрел в пустоту. Но не только созерцал, но и грыз сушёную корюшку. Огромная чаша с рыбой стояла перед ним на высокой металлической треножной тумбочке.

Монарх швырял кости и рыбью кожу прямо на пол. Он любезно дал понять привидениям, что видит их, и жестом пригласил спуститься вниз.

Дмитрий и Майя приблизились к нему, надеясь, что нелепое существо при короне сможет им, как-то, помочь. Но пока об этом он ничего им не сказал. Правда, поболтать, явно, любил и начал рекламировать свою собственную персону. Обладающие большой властью и бешеными деньгами, требуют для себя и славы, внимания к себе… А как же?

Он начал рассказывать, что не просто монарх, а царь и повелитель над земной цивилизацией чародеев по имени Мудрарх Первый. Тут же пояснил, что находится в одиночестве, ибо это зал размышлений.

Кроме того, он пояснил, что лично сам ловил корюшку на обычную удочку с двумя крючками. Где ловил? Не так и далеко. На берегу Курильского острова Кунашир. Там же её и сушил. Он сам и его подданные легко проникают в мир людей и запросто вершат их судьбами. Большей частью, наказывают тех двуногих, которые им не нравятся. Мало ли что может не приглянуться, показаться не симпатичным. К примеру, походка или неправильный прикус зубов.

– Значит, именно, вы, любезный, превратили нас в призраков? – догадался Дмитрий.– Ну, и на каком основании? Вам не понравился наш задорный смех?

– Да. Это я вас сделал мытарями, – с гордостью ответил Мудрарх Первый. – А как мне ещё оставалось поступать?

– Я не поняла вашего нелепого ответа на чётко поставленный вопрос, – гневно произнесла Майя.– Разве царь существ, выдающих себя за чародеев, имеет право вмешиваться в план всевышнего? Или он не видит над собой разящего меча?

– Ну, вот. Чуть что, так все сразу начинают ссылаться на бога, – забормотал Мудрарх Первый.– Мы ведь тоже кое-что можем. Тем более, я – величайший из великих. Это надо понимать и учитывать.

– Замолчи, старикашка! Замолчи! – прохрипел Дмитрий.– Кем бы ты ни был и где, отныне ты – враг мой! А прощать подобных тебе я не намерен.

– Позвольте, а как же мораль ваша, человеческая? Надо прощать, любить, даже врагов своих, подставлять левую и правую щёку для бритья, тьфу ты, для битья? – царь принялся грызть очередную рыбку.– Как же быть вот с такой постановкой вопроса? Это для вас ведь закон.

– Закон, но для немногих, – терпеливо пояснила Майя, – для тех, кто не понимает, что на прощение кого-то и прочие подобные действия не имеет права. Только господь милует и наказывает. И мы надеемся, что он позволит нам расправиться с вами лично.

От волнения Мудрарх Первый привстал с трона. Но, успокоившись, снова сел.

Царь чародеев решил, всё же, рассказать о том, почему превратил Майю и Дмитрия в привидения-мытарей.

Когда они вышли из подъезда и направились в магазин за брусничными монпансье, то на них напала большая белая молодая, но бродячая собака и пыталась их если не покалечить, то, по крайней мере, изрядно покусать. Но не понравились они собаке чем-то, вот и всё. Дмитрий и Майя жестами и криками, и некоторыми словами отогнали её от себя.

Но, оказывается, собаку нельзя было обижать даже словесно. Надо было с ней поздороваться, поклонившись, и, возможно, встать перед ней на колени. Почему? Да, по той простой причине, что она была юной чародейкой и не просто таковой, а родной племянницей Мудрарха Первого. С простым человеческим и одновременно собачьим именем Облайка. Скорей всего, от слова «облаять».

– Какого чёрта она делала среди людей, твоя Облайка? – возмутился Дмитрий. – Что ей надо было?

– Какие же вы непонятливые, – царь снял с головы корону и почесал лысину.– Ну, моя Облайка находилась в разведке. Работала под моим прикрытием. Вы не заметили. Там, недалеко от неё находился большой чёрный и, разумеется, пожилой пес с умным и проницательным взглядом. Так это был я.

– Кошмар какой-то! – возмутилась Майя. – Изощрённая подлость с твоей стороны, ничтожное существо!

– Ой, кто бы говорил! – начал гримасничать Мудрарх. – Надо же, они еще критику на меня, мудрейшего и величайшего, наводят.

– Помолчал бы ты, шпион мерзкий! – сказал Дмитрий. – Ты пакостное существо, и не больше.

– Нуда, я не только царь но, получается, и разведчик, – ответил чародей. – А напала на вас собака потому, что вы не догадались впустить её в подъезд. Мы ведь, конкретно, занимаемся превращениями. Но вот проникать сквозь стены пока не научились. Но это дело времени.

– И ты, лысое ничтожество, решил превратить нас в призраков? – Майя метнула в Мудрарха Первого пару молний.– Мы всё сделаем, чтобы тебя наказать.

– Да и собаку твою тоже,– заверил его Дмитрий.– На людей бросаться нельзя. Запрещено категорически.

– Ваших угроз, молний и всяких летающих огненных шаров я не боюсь, – сказал царь чародеев.– А вам придётся оставаться привидениями до следующего перевоплощения. А если Облайку обидите, то я вас, вообще, уничтожу.

– Ты уже взял на себя эту подлость, – заверил его Дмитрий.– Другую, по отношению к нам, тебе никто не позволит сделать.

– Пошли вон отсюда! – завопил монарх и стал швырять в них сушёными корюшками. – Прочь, призраки! Мне ещё угрожать вздумали! Ненавижу! Мерзкая страна! Абсолютно не креативный народ!

Огромная палата дворца начала уменьшаться, и приведения очутились в креслах-качалках на первой этаже дачного домика. Они прекрасно понимали, что это им не померещилось.

Досадная ошибка

Грибники, отец с дочерью, освоились в доме Розы Алексеевны. Даже успокоились, когда она старательно рассказала им, что происходит в её квартире. Иван Николаевич и Янина клятвенно пообещали не шарахаться от привидений. Ведь это давние и добрые друзья хозяйки квартиры, которых она совсем недавно похоронила. А они вот посоветовались и решили её посетить. Как трогательно, мило и своевременно. Теперь ведь старушке Химовой жить стало гораздо веселей.

Когда призраки появились в комнате, где сидели грибники и Роза Алексеевна, то отец и дочь проявили некоторое мужество. Правда, поначалу упали на колени. Но потом встали и пояснили, что, как-то раньше им не доводилось общаться с потусторонними гражданами.

Привидения поочередно поблагодарили заблудившихся грибников. Но те смогли ответить им только кивком головы, ибо на какое-то мгновение лишились дара речи. Конечно же, их поймёт и, наверное, не осудит тот человек, которому не так часто доводилось общаться с призраками.

Никого в доме больше не было, кроме них, хозяйки и Карпа. Все три влюблённых пары отправились в городской парк. Им всем очень захотелось покататься на колесе обозрения, особенно, рыжему коту Вовке и роботессе Ромбе.

Что касается человека с рыбьей головой, то он находился на в кухонной комнате и жарил грибы с картошкой, заодно варил их и мариновал. Надо же было чем-то заняться ему, серьёзно и активно тоскующему по карьеру Песочный.

Осмелев окончательно, Иван Николаевич рассказал призракам, что в лесу они с дочерью нашли два красивых и довольно прочных собачьих ошейника с поводками. На всякий случай, они прихватили их с собой.

– Жаль только, что у нас в доме, в Пскове, нет своих собачек,– вздохнула Янина.– Старая овчарка ушла в мир иной, а другую пока не успели завести. У нас ведь большой частный дом.

Привидения переглянулись, им всё стало понятно. Кто-то из тех добрых существ, которые помогают им, подбросил грибникам ошейники и поводки и направил их, именно, сюда. Возможно, это пятиметровый чёрный муравей Полидор, всемогущий Бантон или смотритель московских подземелий Трифон. Неважно. Спасибо за доброту тем, кто совершает благие поступки, оставаясь незаметным. Рекламная доброта, как и сама реклама, ничего не стоит. Пиарная и зачастую безграмотная пошлятина. Не больше и не меньше

Янина тут же сходила за ошейниками в соседнюю комнату и отдала их хозяйке квартиры Розе Алексеевне.

Майя и Дмитрий сообразили или им кто-то передал эту информацию извне, что ошейники надо будет надеть на двух людей: пожилого мужчину и молодую девицу. Они рекомендовали держать ошейники под руками, к примеру, в верхнем ящике серванта.

– Когда мы скажем вам слово «пора», – объяснил Дмитрий, – то вы набросите ошейники на людей, которые появятся здесь. А поводки крепко держите в руках! Обязательно. Так надо.

– Наша мама, конечно, будет очень рада, что завтра мы вернёмся домой с собачками, – сказала Янина. – Но ведь они будут, получается, оборотни.

– Какая вам разница, – заметила Майя. – Такие собаки, кстати сказать, очень преданы своим хозяевам, и станут для вас лучшими друзьями. Только хорошо их кормите собачьим кормом из зоомагазина и не снимайте с них ошейников месяца полтора. После такого рациона, заботы, любви и ласки они окончательно забудут, что когда-то были чародеями.

– Для них лучше оставаться собаками, – сказал Дмитрий, – многие злодеяния с них спишутся… механически.

– На шею живых людей надевать кожаные пряжки, – смутился Иван Николаевич. – Как-то, не очень здорово получается.

Старушка Химова спрятала ошейники в сервант, на первую полку и сказала:

– Извините, Иван Николаевич и Янина, но вы оба, по описаниям, очень походите на этих злых чародеев.

– Если бы это были мы, – спокойно среагировал на замечание Иван Николаевич, – то ни про какие ошейники с поводками мы бы вам не говорили. Только так, а не иначе. Мы просто грибники-неудачники, которые попали в какую-то странную, дикую и нелепую ситуацию.

– Никто вас и не считает хулиганами, – смутилась Роза Алексеевна. – Просто вы можете и собачками обзавестись, и весь мир от опасных бандитов спасти. Американцы же регулярно… спасают. Может быть, вас и медалями наградят. Не сейчас. А после следующих выборов. Перемены же какие-то ожидаются. Реально.

– Ну, если так, то мы с дочуркой постараемся, – заверил старушку Химову грибник.– У нас ведь с Яниной пока не имеется ни одной медали. Просто на улицах родного города стыдно без наград появляться.

Из кухни вышел Карп и объяснил, что он случайно слышал весь разговор. Выходил в ванную комнату мыть руки. Он пообещал, при возможности, помочь надеть ошейники на того, на кого требуется. Тем более, вряд ли, бандиты будут ожидать подвоха от человека с рыбьей головой.

– Кроме всего прочего, – объяснил Карп, – мне медаль не нужна. Я чувствую, что через недельку стану нормальной рыбой. У меня уже ноги покрываются чешуёй, и по ночам я задыхаюсь.

– Жаль, – сказала старушка Химова, – а то я ведь уже собиралась тебя прописать в своей квартире и комнату выделить.

– У меня самое нормальное и комфортное жильё на дне карьера Песочный, – пояснил человек-рыба, – и подводная прописка имеется.

– Если бы вы нам всё подробно ни объяснили, Роза Алексеевна,– признался Иван Николаевич, – то мы бы с Яниной ни на секунду не сомневались в том, что все вы тут – нечистая сила. А так теперь всё понятно и реально получается.

– Хорошо, что всё прояснилось. Думаю, что жареные грибы мы подадим к обеду, – широко улыбнулась старушка Химова, – когда все соберутся за столом. А тот, кто не успеет… Одним словом, тогда попробует грибницу вечером.

Из домофона послышалась приятная, но рвущая души присутствующих, мелодия. Привидения надёжно спрятались за угол серванта.

Через несколько минут взволнованная старушка Химова впустила в гостиную пожилого мужчину и молодую девушку. Они предварительно надели на свою обувь бахилы. Сразу же объявили, что пришли проверить, как действует в данной квартире газовая плита. Специализированная служба.

Ну, вот. Всё ясно. Сообразительные эти бандиты-чародеи. Чтобы проникнуть в нужную квартиру прикидываются… кем угодно.

Естественно, привидения были готовы к тому, чтобы подать сигнал, и они так и поступили. Хрипло, но чётко произнесённое слово «пора» услышали все присутствующие. Пожилой газовщик даже задумчиво согласился с таким утверждением и утвердительно произнёс:

– Действительно, пора проверить и вашу газовую плиту. Очень важно и необходимо. Мне кажется, что вам нет смысла взрываться.

Но ловкий и решительный Карп уже накинул петлю-ошейник на голову пожилого специалиста по газовому оборудованию. Через мгновение стал затягивать её на шее предполагаемого злого чародея.

С его попутчицей, девушкой очень быстро разобралась Роза Алексеевна. По ходу действия все ожидали, что вошедшие вот-вот превратятся в собак. Но вместо этого мужик, оказавшийся человеком не совсем робкого десятка, сорвал со своей шеи удавку из искусственной кожи и бросился на Карпа.

– Ах, ты, мерзкий человек в новогодней рыбьей маске! Да я сейчас тебя в клочья разорву! Не пожалею!

Его попутчица тоже быстро освободилась от ошейника и швырнула его под ноги, туда же, где валялся первый.

Карп, не очень сильно ударив газовщика по голове кулаком, выдал ему реальную и свежую информацию:

– На мне не новогодняя маска, мужик! Это моё лицо. Ты мне попортил чешую.

Газовщик, внезапно утратил чувство безудержной отваги. Он понял, что имеет дело с самым настоящим рыбьим лицом, но на плечах у человека.

Молодая напарница схватила своего старшего товарища и, скорей всего, начальника за руку. Чтобы, как-то, исправить создавшееся неловкое положение из укрытия вылетели привидения, и Дмитрий скрипучим, но извиняющимся голосом не очень громко сказал:

– Простите, произошла ошибка. Мы думали, что вы не люди, а собаки.

– То есть, мы хотели сказать, – пояснила Майя,– что вы должны были стать собаками. Мы такое превращение предполагали увидеть.

Подал голос и молчавший до этого Иван Николаевич:

– Конечно. Мне в моём частном доме нужны две хорошие собаки. Мы бы вас… эээ.. то есть их хорошо бы кормили, три раза в день.

Мужчина-газовщик закатил глаза к потолку и прошептал:

– Человек с рыбьей головой ещё терпимо. Но когда призраки просят прощения, то я отказываюсь в такую чушь верить.

Не договорив до конца, специалист по проверке технического состояния газового оборудования, улыбнувшись призракам, качнулся и медленно завалился на спину. Отчётливо и пронзительно завизжав, девушка-газовщик, подняла своего напарница с пола, моментально погрузила на плечо и бросилась к входной двери.

Уже черед пару минут, не замечая тяжести на своём хрупком девичьем плече, миниатюрная и миловидная девушка пробежала по улице километра три с половиной. И мчалась бы дальше, по улице… Но её, всё-таки, настиг на автомобиле шофёр «Форда» фирмы по обслуживанию газового оборудования.

Что касается тех, кто остался в квартире, так и с непроверенной газовой плитой, то они находились в некотором смущении. Роза Алексеевна задумчиво и тихо произнесла:

– Не очень замечательно получилось. Теперь вот люди подумают о нас чего-нибудь не совсем хорошее.

– Девушка-газовщик, может быть, и подумает, – согласился с ней Карп.– А вот мужик, мне кажется, будет учиться думать заново и очень долго.

Привидения только одновременно махнули полупрозрачными руками, пояснив, что в данном случае надо было обязательно накидывать на головы газовщикам ошейники. В противном случае, можно было бы не заметить истинных врагов человечества.

Старушка Химова подобрала с пола ошейники и бережно положила их на прежнее место. Всё равно ведь они пригодятся.

Собака – не враг человека

Но, как говорится, на ловца и зверь бежит. Опять Роза Алексеевна открыла кому-то подъездную и входную дверь в квартиру. Снова привидения спрятались за угол серванта.

Почти сразу же произошла аналогичная ситуация. В гостиную вошли уже совершенно иной пожилой мужчина и другая девушка. Они тоже, оказывается, были проверяющими. Только их интересовали все телевизоры в доме, точнее, чёткая работа всех пяти сотен каналов. Ведь они специалисты, всё посмотрят, подладят, если надо.

– А чего их регулировать? – выразила свою далеко не гражданскую точку зрения старушка Химова.– На всех каналах одно и то же, все чего-то отгадывают, стреляют друг в друга, готовят какую-то пищу и тут же её поедают, да ещё спорят, кто хороший президент, а кто – просто великолепный.

Особенно умиляли Розу Алексеевну те чиновники и чиновницы, которые лично готовы отправляться на пенсию в восемьдесят лет. У них – вторая молодость. Ведь в недрах России, да и наверху много есть чего такого, что, непременно, принесёт им солидный и обязательный навар.

Они эти ответственные господа и дамы знали великое множество способов умело и за чужой счёт обогащаться и в случае опасности бежать за кордон, вместе с огромным семейством, которое уже привыкло жить на широкую ногу.

– Ну, это всё, уважаемая, тоже необходимо, – погладил свою чёрную бородёнку пожилой и смуглый мужик.– Без такого сейчас нигде и никак нельзя. Сейчас многие любят и рекламу посмотреть, и разные политические шоу, и пожить замечательно. Все они достойны уважения, внимания и понимания.

– Если нужно, то за дополнительную плату, – предложила его помощница, юная блондинка, – мы сможем проверить работу и ваших компьютеров, смартфонов, всё подобного и, заодно, интернета.

– Такое не требуется, – успокоил её Иван Николаевич, – мы уже с дочерью всё проверили. Мы ведь программисты. Причём, классные, и ещё грибники.

– Это, конечно, не наше дело, – сказал специалист по установке телевизионных программ.– Но к вам, случайно, в квартиру не залетали существа, очень напоминающие призраков? Опасные личности.

После таких слов, на сей раз, Иван Николаевич и Янина не стали ждать условного сигнала. Грибники, отец и дочь, очень быстро и внезапно вытащили из ящика ошейники и накинули их на головы очередным посетителям квартиры. На сей раз крепко затянули их с помощью поводков.

Лица мнимых специалистов по подключению и регулировке телевизионных программ позеленели, потом посинели. Через тридцать-сорок секунд произошло, вполне, ожидаемое, но невероятное событие. Пожилой мужчина и девушка превратились в собак. Он стал большим старым чёрным псом, а его попутчица – молодой белой собакой.

Но злые и самонадеянные чародеи были не просто в ошейниках, а на поводках. Вероятно, найденные в лесу грибниками, они таили в себе великую чудодейственную силу. Собаки не только присмирели, но завиляли хвостами. А потом приняли сидячее положение. Для начала неплохо.

– Какие они милые, – хлопнула в ладоши Янина. – Теперь они будут жить у нас, в Пскове. Мы удачно сходили по грибы.

– Деньги к нам уже пришли, – улыбнулся Иван Николаевич, – купим им намордники и ещё два железнодорожных билета для наших четвероногих друзей. Спасибо вам всем!

– Чего уж там, – повёл рыбьей мордой Карп.– Вы благодарите призраков Майю и Дмитрия. Они тут круто сработали.

Отец с дочерью, конечно же, поблагодарили Дмитрия и Майю и отвели собак в одну из комнат, в которой хозяйка квартиры любезно позволила переночевать внезапным и очень нежданным гостям.

Когда Иван Николаевич и Янина возвратились в большую комнату, то сообщили, что решили срочно ехать на железнодорожный вокзал за билетами. Потом надо было им купить ещё и кое-какие сувениры, намордники и корм для собачек. Животные всегда хотят кушать, пища для них – хорошее настроение и крепкое здоровье, потому экономить на специальной и разнообразной еде для наших четвероногих друзей грешно и преступно. Сам не поешь, а собаку накорми, и совсем не важно, кем она, к примеру, была в своей предыдущей жизни.

Роза Алексеевна справедливо напомнила, что всё необходимое запросто можно заказать через социальные сети – и билеты доставят, и намордники, и всё, что нужно. Но отец с дочерью вежливо отвергли такое предложение. Им хотелось пройтись по проспектам и улицам столицы. Когда ещё они вот так же отправятся за грибами в Пскове и окажутся вдруг в Москве?

Старушка Химова возражать не стала. Если им надо что-то и где-то посмотреть, то всегда… пожалуйста. Допустим, в Третьяковскую галерею или по супермаркетам пробежаться.

– Но вы так и не отведали грибочков, – всплеснула Роза Алексеевна.– Как же так? Вы же их сами добывали.

– Мы не голодны, – заверил хозяйку дома Иван Николаевич.– Вернёмся к вечеру и если, что останется, то попробуем. Да и боровики и прочие маслята лучше кушать не в числе первых. Хочется ведь и до пенсии дожить.

– По грибы мы с папой ходим только для того, чтобы получить удовольствие, – пояснила Янина, – пообщаться с природой. Грибочками соседей угощаем. Среди них почти все живы и довольны.

– Между прочим, – ударил себя ладонью по лбу Иван Николаевич, – мы так и не знаем имён наших собачек.

– Чёрную собаку зовут Мудрарх, а белую – Облайка, – сообщил Дмитрий.– Отныне и навсегда это их постоянный образ.

– Быть собакой гораздо лучше и почётней, чем привидением, – с грустью заметила Майя. – Думаю, что я права.

Дмитрий не стал возражать. Все остальные промолчали.

Отец с дочерью оделись и поспешно отправились прогуляться по городу. А буквально через час вернулись из городского парка все три пары будущих молодожёнов. Под особым впечатлением находились рыжий кот Вовка и роботесса Ромба. Ещё бы, они ведь так редко выходили на улицу. А теперь вот они открыли для себя новый неведомый мир и, причём, довольно интересный. За окном, оказывается, тоже что-то происходит.

Наверное, точно так же, космонавты будут чувствовать себя на тех планетах, на которых ещё никогда не бродили в поисках сувениров или даже съедобных грибов земляне. Открывать новые миры всегда интересно, полезно, поучительно, но, правда, иногда и опасно.

Ромба и Вовка ушли в свою комнату, им хотелось отдохнуть и побыть вместе. Кроме того, необходимо было в интимной обстановке выразить эмоции по поводу всего увиденного в уличном мире, новом и не совсем понятном для них.

С большим удовольствием Павел, Ангелина, Пётр и Татьяна поели грибов с картошкой. Поддержала их и Роза Алексеевна. Она выразила большое сожаление, что попробовать жареных боровиков и маслят не придётся Майе и Диме, поскольку они уже целый год лежат в могиле.

Очередная экскурсия

Вдруг перед привидениями появился зелёный шарик и кругами залетал по комнате. На секунду все оторвались от грибного жаркого и клубничного киселя. Они поняли, что судьба опять куда-то забрасывает Дмитрия и Майю. Но такова жизнь призраков.

Не ожидая никаких особых перемен в своей мытарской жизни, Дмитрий и Майя, полетели следом за зелёных шариком. Какую очередную шутку он снова сыграет с ними? Постоянно получается не помощь с его стороны, а какие-то странные приключения и знакомства. Создаётся впечатление, что мелкое шарообразное, зелёное и, наверняка, существо, состоящее из сплошной плазмы, в очередной раз просто издевалось над ними.

На сей раз, привидения оказались в большом незнакомом доме, где перед ними нарисовались странные его обитатели. Это были не люди, не призраки, а самые настоящие тени. С формами обнажённых человеческих фигур, но абсолютно чёрные. Разумеется, плоскотелые, похожие на рисунки, закрашенные чёрной тушью. Ведь не имелось у них ни глаз, ни губ, ни носов. Но они разговаривали друг с другом и, видимо, считали себя самыми разумными, совершенными и… неповторимыми.

Из общей чёрной массы выделилась крупная, скорей всего, мужская тень. Она сказала плотному сплетению чёрных фигур:

– В нашем городе всё следует делать принародно, при людях. Надо, чтобы все видели и знали, кто ты и чем занимаешься.

– Чем ты хочешь удивить нас, Самуил Сергеевич,– из темноты вышла или выплыла не такая широкая, но тоже плоская тёмная фигура.– В нашем городе так же. Везде одинаково. По всей стране, по всему Земному Шару.

– Правильно, Авдей. Молодой, а всё понимаешь. Похвально. Значит, люди помаленьку начинают уважать настоящий порядок, – произнёс Самуил Сергеевич. – А что-то я твоей невесты не вижу. Где она?

– Вот же! Со мной приехала, – Авдей крикнул, куда-то, в тёмный угол.– Августина, поди-ка сюда! Познакомься с моим родным дядькой.

Из темноты резво выбежала чёрная фигура с характерными женскими очертаниями, поменьше размером, чем эти, мужские.

Явно, чёрные, как бы, нарисованные существа не видели ни призраков, ни яркого зелёного светящегося шарика. Но они считали себя людьми. Наверное, таковыми и были, но только совсем не понятными. Их не с чем было сравнивать. Чёрные тени – и всё.

Давно уже стало ясно Майе и Дмитрию, что в мироздании существует бесконечное количество форм жизни. Впрочем, далеко за примерами ходить не надо. Те же северные европейские страны в корне не похожи на Россию. Там такие толерантные особенности, что мама, не горюй. Но для чего круглый зелёный провожатый показывает им сейчас чёрные плоские тени? Зачем несчастным мытарям это видеть и знать? В чём заключается смысл нелепой демонстрации?

Но кто-то по-прежнему всё решает за них. Призраки давно уже поняли, что не властны над своей судьбой и бесконечной жизнью. Довольно нравоучений!

Конечно же, Майя и Дмитрий не смирились со своим состоянием и не собирались в нём оставаться. Но кто будет учитывать их желания? Все существа мироздания вынуждены привыкать к превращениям, которыми с ними поочередно происходят. Дмитрий и Майя в какой-то степени сочувствовали людям-теням. Но почему? На каком основании? Ведь плоские чёрные существа и не думали унывать и, скорей всего, считали себя царями здешней страны и планеты в целом.

Августина обняла своего будущего родственника. Они, как бы, превратились в одно сплошное чёрное облако. Точнее, не облако, а плоское его изображение.

– Справная и горячая девка! Кровь с молоком, – сказал Самуил Сергеевич. – Жаль, что ты, Авдей, мой племянник, а то бы вот так, прямо на городской площади, я взял бы и обнял твою Августину ещё крепче.

– Уж потом после нашей свадьбы, Сергеевич, как-нибудь так и сделаешь, – засмеялся Авдей. – Разве ж я против этого. Да и подруга моя протестовать не будет. Так ведь, Августина?

– Как ты скажешь, Авдеюшка, так я и поступлю, – ответила девушка. – Для меня твоё слово – закон. Я хоть сейчас… готовая.

– Вот тут правильно, – заметил Самуил Сергеевич, – будущая жена завсегда должна быть послушной и верной своему мужику.

Странный край, странные существа. И правильно ли они живут? Почти одновременно подумали Дмитрий и Майя. Впрочем, никто не знает, где истина. Получается, что она почти везде и всюду размыта и очень условна. У них возникло подозрение, что её не существует, вообще, нигде.

Привидения вопросительно посмотрели на зелёный шарик, летающий над ними. Но тот застыл на месте и никуда не торопился.

– Так садитесь, ребятишки, за стол, – сказал Самуил Семёнович молодым. -

Устраивайтесь поудобней, и будем пить чёрную воду. Не переживайте! Я уже всем, кого видел, объявил, что мы пьём веселящий и чрезмерно сладкий накпиток.

– Всё должно быть по-честному, – согласился с ним Авдей.– Люди должны друг о друге знать всё.

Вероятно, все трое сели за стол, потому что чёрное «облако» стало огромным. Получилась сплошная единая туча.

Но голоса всех троих были слышны, и звуки булькающих в чёрных стаканах, конечно же, чёрной самогонки. Главное и самое парадоксальное заключалось в том, что они пили за свой светлый мир и необыкновенно счастливую и чудесную жизнь. При этом, время от времени обращались, к богу, чтобы тот, как можно позже, отправил их в тёмный мир. Но куда же ёщё темней этого?

Дмитрий уже собрался возмутиться, подать свой голос, но вдруг понял, что они уже с Майей находятся в знакомом дачном домике. А зелёный шарик исчез из поля их зрения. Зачем он всё это им показал? Они не понимали, в чём заключается смысл никчемных, необязательных познаний и погружений в странные миры.

– У меня возникает острое желание разорвать зелёный шарик на мелкие части, – призналась Майя.– Если бы я только могла.

– То же самое хочу сделать и я. Мерзкий зелёный огненный пузырёк заставляет видеть и слышать странные особенности мира, к которому мы не имеем никакого отношения. Зачем? Если здесь и будущее, то не наше, а только существ, совсем не похожих на нас.

– Как всё запутано и запущено!

Настроение у них было плохим, и положение казалось безвыходным. Меньше всего их сейчас интересовали поучительные экскурсии, явно, с воспитательной целью. Надо жить и не задумываться над тем, что и почему происходит. Ведь стоит радоваться тому, что есть. Но когда какой-то мерзкий чародей Мудрарх, ставший до следующего перевоплощения собакой, запросто превращает их, людей, в привидения, то тут надо не только протестовать, но и оказывать сопротивление.

Но это невозможно. Даже и пожаловаться на свою новую м нелепую жизнь абсолютно некому. Кричи – не докричишься! Никто не услышит или не пожелает слышать. Потому только лишь зыбкая надежда и осталась, что кто-нибудь услышит и поймёт. Если поймёт, а то ведь и порадуется чужой беде. Потирая руки или какие-нибудь замысловатые конечности, ещё и произнесёт: «Влипли! Ага. Так вам и надо, господа!».

Мнение председателя жюри

Новое утро и… новые впечатления. Без них просто не обойтись.

Привидения снова появились в квартире старушки Химовой. Но проститься с грибниками Иваном Николаевичем и Яниной, а так же со славными симпатичными собаками Мудрархом и Облайкой призракам не удалось. Недавние гости из Пскова уже ехали в такси со своими четвероногими друзьями, на железнодорожный вокзал. Они спешили вернуться в свой привычный уклад.

Их собаки уже не были злыми чародеями, а стали совсем другими существами. Сила особенных ошейников заставила их потерять связь со своей прошлой жизнью. Вряд ли кто-нибудь пожелает им помочь? Впрочем, кто знает. Кто бы, добрый и отзывчивый, в России надел пару сотен тысяч ошейников на отечественных воров, грабителей, кровососов и прочих, подобных им. Как бы прекрасно было. Пусть уж лучше появится больше на белом свете добрых собак, чем злых и зажравшихся двуногих существ.

Злодеи стали собаками навсегда, но, по большому счёту, Майе и Дмитрию от таких метаморфоз стало ничуть не легче. Чары от негативных и жестоких действий негодяев не разрушились. Привидения так и остались призраками.

В одном из кресел, за столом сидела, старушка Химова. Только одна она.

– А где же все остальные, Роза? – поинтересовалась Майя.– Опять в парке или по музеям ходят?

– Возможно, кто-то и посещает музеи, но только не они, – ответила Роза Алексеевна. – Вся компания отправилась на международный конкурс красоты. Они бы так рано не поехали, сразу же после ухода наших грибников, но конкурс очень срочный. Проводит его какая-то очень важная иностранная компания.

– Неужели им больше нечем было заняться? – удивился Дмитрий.– Да подобные международные зрелища сейчас и в глухих деревнях уже поднадоели и многих раздражают. А тут… Москва. А в ней давно уже многое возможно.

– Ничего плохого в проведении таких мероприятий не вижу, – возразила Химова. – Людей ведь всегда интересует что-то не совсем обычное.

Кто его знает, права в своих рассуждениях Роза Алексеевна или нет. Но в такой и в подобных тусовках с участием, к примеру, миллиона жителей, гостей столицы и, конечно же, иностранных агентов и шпионов без толерантности не обойтись.

Нет уже ничего удивительного и необычного в таких вот состязаниях, ставших доброй традицией даже в малых городах и селениях. Людям, как говориться, хлеба не надо, обойдутся. А вот без конкурсов красоты ним просто никак не выжить, да и всяких и разных зрелищ.

Роза Алексеевна пояснила призракам, что конкурс этот особенный. Потому, что он должен выявить не самую красивую женщину, а мужчину. Причём, он должен быть особой, можно сказать, не совсем земной красоты.

А произошло вот что. Вчера вечером Карп выразил острое желание сбегать в булочную за хлебом. Ну, захотел сделать приятное и полезное перед тем, как снова, на всю оставшуюся жизнь, переселится в карьер Песочный. Он ведь твёрдо знал, что скоро станет рыбой, карпом. Потому, что ему было вчера вечером знаменательное видение.

Явился перед ним на мгновение старец, когда Карп зашёл в ванную помыть мыть руки, и твёрдо заявил:

– Скоро снова, Карп, предстоит тебе стать рыбой.

Сделав важное сообщение, мудрец из другого мира, исчез. Может быть, Карп поставил под сомнение такое вот предсказание, но старец был не совсем обычный – с щучьей головой и, причём, с белой бородой. Такие никогда врать не будут. Ответственный товарищ и серьёзный.

Так вот, Карп успешно купил в булочной несколько буханок разного хлеба. Почти без приключений. Но только «почти», потому что средних лет, задумчивая продавщица-кассирша восемнадцать раз задала ему один и тот же вопрос: «А это не ограбление?». Но когда он выходил из магазина, она приветливо помахала ему вслед рукой и крикнула:

– Да здравствует немецкий цирк и «Северный поток – два»!

Но дело только этим не завершилось. На улице к нему подошли две очень высокорослые, длинноногие и симпатичные шатенки и сообщили Карпу, что он почти самый красивый и респектабельный мужчина в мире. Во всяком случае, на завтрашнем международном московском конкурсе красоты для парней особой внешности он обязательно возьмёт Гран-при.

Разумеется, Карп всячески отказывался от участия в соревновании такого порядка, но девушки намекнули ему, что после победы на конкурсе, он, Карп, будет, если не регулярно, то время от времени сниматься в голливудских фильмах. От нахлынувшей радости и перспективного счастья, всё же, он дал своё согласие. Правда, потом вспомнил, что совершенно забыл о том, что скоро ему предстоит стать рыбой. Но Карп был настоящим мужчиной и понимал: если дал слово, то надо его держать. Иначе быть не может.

Ему льстило ещё и то, что девушки-менеджеры, как и всё их окружение, считали, что мужчина с рыбьим лицом – шедевр природы. Они были культурными и воспитанными, поэтому ни разу не назвали его специфическое лицо мордой в чешуе или образиной.

Девушки заверили его, что по нормам пока ещё успешно существующего постмодернизма, Карп должен считаться одним из самых красивых представителей сильного пола не только на Земле, но и на всех обитаемых планетах Солнечной Системы. Да и толерантность до такой степени дошла… Одним словом, она чем-то похожа на застенчивую девушку, но с голой задницей и с накрашенными губами и здесь, и… там. Этакая неуёмная скромность.

Привидения, проанализировав создавшуюся ситуацию, в конечном счёте, решили порадоваться за Карпа. Не потому, что он станет признанным красавцем в самом цивилизованном мире. Им приятно было осознавать, что человек-рыба, наконец-то, вернётся в карьер Песочный в своём нормальном обличии.

– Почему же ты, Роза, – спросила старушку Химову Майя,– не поехала со всеми на конкурс красоты?

– Он же будет проходить целый день, – пояснила хозяйка квартиры.– А столько часов просидеть в зале – для меня утомительно. Да ведь я, если честно, и не любительница таких вот зрелищ, хотя поддерживаю такие праздники и мероприятия. А вы вот можете туда слетать. Это почти рядом с моим домом – Дворец профсоюзов.

Само собой, привидения знали, где он находится.

Немного побеседовав с Розой Алексеевной, они, всё-таки, для разнообразия решили посмотреть, что же это за конкурс и как он проходит. Через долю секунды они оказались в переполненном зрительном зале.

Они обратили внимание на то, что Карп совсем не казался в окружении других участников конкурса феноменом. Тут весьма и весьма обращали на себя почти все представители мужского пола, шагающие по подиуму: трёхглавый блондин, жгучий брюнет с ногами страуса, лысый паренёк со змеиной шеей, застенчивый юноша с восьмью руками…

Что тут удивительного? Столица плотно соприкоснулась со всякого рода и вида своеобразными… ценностями. Но это только начало, много ещё необычного увидят добрые и радушные москвичи. На российскую столицу идёт атака самая усиленная, изощрённая и со всех сторон. Ведь даже создавшейся тесноты не боятся разного рода и вида иностранные агенты.

Одним словом, Карп, которому опрометчиво пообещали стать победителем, необходим был здесь, всего лишь, для массовки. Его безоблачные надежды были окончательно разбиты, когда председатель объявил ему, что членам жюри кажется… Короче говоря, человека-рыбу обвинили в возможном применении допинга и тут же лишили на пять лет права участвовать во всех видах конкурсов, включая состязание изобретателей по ракетостроению и соперничество танцоров на канате в нескольких городах американского штата Юта.

Председателю показалось, что Карп регулярно применял допинг, потому и сделался таким, не совсем обычным. Получается, что мерещится «царю», всегда выдаётся за истину. Члены предположили, что такое может быть и тут же объявили свои догадки непреложной истиной.

Карп ничуть не обиделся на вынесение такого странного вердикта. Он, конечно же, мог публично заявить, что все члены жюри, в частности, председатель, сами уже родились под допингом.

Но он не стал так поступать, а только пожелал им чаще гулять по ночному городу, любуясь небесными звёздами. Ведь в таком случае в несколько раз возрастают возможности у любого ценителя прекрасного упасть в открытый канализационный люк. Уж если жить толерантно, то на полную катушку.

Кошмарная ночь

Привидения не стали дожидаться закрытия конкурса и награждения, так сказать, победителей. Они отправились в дачный домик. На улицах города было темно и почти малолюдно. Но призраков это не волновало, они отправились в знакомый и уютный каменный домик под Коломной.

Ночь началась не очень спокойно. В горнице дачной постройки не было ни людей, ни привидений, ни чёрных теней. Не наблюдалось ничего такого, к чему можно было с трудом, со скрипом, но привыкнуть. Но тут чувствовали себя не гостями, а хозяевами просто голоса.

Если бы они были бы невидимыми существами, то сдвигались бы шкафы и падали бы на пол, по крайней мере, мелкие предметы. Даже призракам неприятно находится среди существ, состоящих только из звуковых волн.

– Я вот решил из Москвы, Арнольд Электронович, – сообщил своему собеседнику грубый голос, – перебраться, куда-нибудь, в Россию. Здесь тесно, нам, голосам. А там, за Уральским хребтом – простор.

– Всё верно, уважаемый Селиван Селивёрстович, – согласился с ним Арнодьд Электронович. – Там и голосов в десятки раз меньше и кругом огромные пространства. Хочешь – кричи, хочешь – шепчи.

– Так и полетели в те края вместе, – предложил, Селиван Селивёрстович.– Представь, какие просторы! Говори, сколько хочешь и вопи на всю округу! Безлюдье. Да и никто нас и никогда не арестует.

– Мы же голоса, дорогой вы мой, – засмеялся Арнольд Электронович.– Нас нельзя арестовать. Да и кто же это будет делать? Никого же, по сути, на Земле, кроме нас, нет. Так ты отправишься со мной в даль светлую? Или как?

– Не могу, – признался Селиван Селивёрстович.– Я коренной москвич. У меня к здешним местам историческим, душа прикипела. Пусть тут великое многоголосье, но я уж тут останусь.

– Мы голоса, Селиван, – поправил товарища Арнольд. – У нас не может быть никакой души. Мы бездушные и совершенно бестелесные.

– Мы голоса, Арнольд. А это тебе – ни хухры-мухры! Мы самые совершенные явления на Земле, – согласился с собеседником Селиван. – Что я говорю? Мы единственные на планете. Больше никого нет и быть не может. Всё остальное просто мерещится. Но я, всё-таки, останусь в столице…

Разумеется, бредовую беседу двух голосов привидениям надоело слушать почти сразу же. Но они абсолютно были бессильны что-то изменить. Правда, пытались их перекричать, но те их не слышали. Вероятно, такие вот даже не существа, явления или категории состояния, воспринимали только подобных себе.

Ведь при этом, они называли себя ещё и людьми. Получалось, что, именно, их в столице и находилось превеликое множество, потому что о других существах они совершенно ничего не желали знать.

Майя и Дмитрий уже собрались покинуть дачный дом или, в крайнем случае, перебраться на второй этаж, как голоса внезапно смолкли. И наступила полная тишина Правда, безмолвие продолжалось недолго.

Через несколько минут комната осветилась, и перед ними появились два больших летающих портрета. На одном был изображён усатый генерал времён восемнадцатого столетия, с эполетами и пышными усами. Красив и черноволос. На другом портрете – пышнотелая молодая дама в богатом кружевном платье, с белыми локонами и бриллиантовым ожерельем на шее.

Обоих людей художник изобразил только, до пояса. Большего ведь и не требовалось. Наверняка, портретист считал, что главное – лица изображённых на холсте. Возможно, по-своему, он был прав.

Удивительно, что портреты не только летали по комнате и вертелись в воздухе, но иногда и зависали в пространстве. Ах, если бы только это! Они шевелили губами, вели друг с другом светскую беседу. Лица их выражали то радость, то, удивление, то возмущение, то согласие и понимание… Нарисованные маслом лица были живыми и очень подвижными.

Дмитрия и Майю уже не радовало то, что им, привидениям, отныне дано видеть, слышать, ощущать то, что не позволено обычным, нормальным людям в их условно плотной оболочке. Перед молодыми мытарями стоял всё тот же вопрос. Зачем им всё это знать?

Да ведь и трудно не согласиться с Майей и Дмитрием. Когда вы станете привидениями, то, непременно, начнёте протестовать против того, что происходит вокруг. Первые два года вас будет всё раздражать. Но потом лет через десять, конечно же, привыкните ко всему странному и невероятному, и сделаетесь полноправными членами коллектива своеобразных существ, предметов и явлений.

Так ведь и малые дети, появившееся на свет людьми, не сразу осваиваются в непривычной обстановке. Годов до десяти они только исследуют двуногих, учатся у них совершать глупые поступки, а потом они уже, как бы, везде и всюду свои, но в определённых рамках. А как только повзрослеют, то попадут под тяжкий груз странных традиций, диких условностей, нелепых представлений о боге и обо всём остальном. Их заставят погрузиться в общий котёл обязательных правил и ненужных взаимоотношений авторитеты самых разных родов, видов и степеней.

Черноусый генерал, вытянул свои жилистые руки, из рамок портрета, пытаясь обнять даму. Но та умудрилась ударить его кулаком в лоб и при этом, надув губки, с сожалением сказала:

– Какой же вы пошляк, граф! Я не могла и предположить, что вы так бестактно поведете себя при нашей встрече без свидетелей.

– Не извольте беспокоиться, княгиня, – обиделся граф.– С вашего позволения я больше не посмею помыслить о том, чтобы даже в жутких мечтах прикоснуться к вам. Я даже не позволю себе лицезреть вас в кошмарных снах.

– Возможно, я поступила несколько опрометчиво, любезный граф, – сказала княгиня.– Но моё положение в свете не даёт мне возможности потворствовать вашим весьма и весьма переменчивым и не устоявшимся желаниям.

Портрет с графом сделал круг по комнате, потом замер перед изображением прекрасной дамы.

Княгиня в рамках приличия и портрета водила и подёргивала округлыми полуобнажёнными плечами из стороны в сторону.

– Только не надо, Анна, строить из себя недотрогу. Ты позволяла гораздо большее не только со своим дворецкому и конюху, но и, по моим сведениям, егерскому полку. Да, тому самому, который располагается не так уж и далеко от вашего главного имения. Вот так-с!

– Ты, Анатоль, сплетник. Многие дамы говорят, что ты дурно воспитан! – она очень метко плюнула ему в глаз. – Не извольте надеяться на наши с тобой добрые отношения. Это исключено, Анатоль. К тому же, ты ещё и болван!

– За такие штуки я тебя вызвал бы на дуэль, будь ты мужчиной, – возмутился граф. – Ты – вечный позор для своего тупого и толстого супруга!

– Так мой Мишель тебя и пристрелит, как степную куропатку,– прошипела Анна.– Гадкий паркетный генерал. Таких блюдолизов и приспособленцев в матушке Москве не так уж и много множество. Одним станет меньше.

– Да пошла ты прочь, нелепая и безобразная женщина! – зарычал Анатоль, – из дворовых девок в княгини шагнула! Знаю я таковых, любезная Анна.

– Отправляйтесь вон! С покойниками мне не сподручно беседовать,– ответила она. – А ты покойник! Мой Мишель и фехтует прекрасно, и стреляет славно. Две войны прошёл.

Портрет с изображением графа улетел из комнаты прочь. Через некоторое мгновение в противоположную сторону умчалось и второе изображение.

Следующими были какие-то прыгающие ящики, потом летающие синие полоски и что-то мерзко поющие, за ними появились – прозрачные четвероногие существа, при этом наполненные водой… Так продолжалось до самого утра.

Разве же можно всё самое невероятное постичь и осмыслить? Исключено.

Разбойник у колодца

Почти с рассветом они собрались лететь в квартиру старушки Химовой. Но, посоветовавшись, решили ещё раз навестить могилы, где, якобы, лежат они. А ведь напрасно им Роза Алексеевна вдалбливает в голову, что они в старости лет попали в автокатастрофу и уже целый год там покоятся. Но ведь полнейшая чушь! Не было такого. Они этого не помнят.

Ну, тогда как же памятники и надписи на них, и фотографии, на которых они, конечно же, почти узнают постаревших себя? Сейчас Дмитрий и Майя очень внимательно разглядывали, как бы, изображение собственных лиц.

– Всё-таки, эти пожилые люди внешне похожи на нас, – задумчиво произнесла Майя.– Точнее, мы можем в старости выглядеть именно так.

– Но ты же понимаешь, Майя, – убеждённо сказал Дмитрий, – что на фото совсем другие люди. Ты же знаешь, что мы ещё пока не умирали.

В тайне привидения надеялись на то, что здесь, на кладбище, хоть что-нибудь прояснится, пусть самая малость.

На скамеечке, стоящей рядом с могилами супругов Роголевых, сидели старичок и старушка. Место было здесь затенённое, благодаря густым деревьям. Но неприметные и, можно сказать, невзрачные пожилые люди жмурили глаза. Им не по душе был свет.

Может быть, летающие вокруг памятников, Дмитрий и Майя не обратили бы внимания на них. Ну, сидят себе – и ладно. Пришли навестить могилы родных или знакомых. Но великовозрастные люди были отнюдь не посетителями кладбища. Перед привидениями мирно беседовали материализованные копии тех, кто, как бы, лежал в могилах. Проще говоря, перед ними были год тому назад похороненные… Роголевы или их двойники.

Что ж тут удивительного? В земном мире каждая травинка клонирована, причём, не одну тысячу раз. Но понять смысла таких действий высших сил не дано было даже привидениям. А ведь должны они были понять, что в мироздания всякая копия становится оригиналом. Иначе быть не должно. По-другому никогда и нигде и не случится. Но даже копии не могут быть совершенно идентичны, одинаковы. Буквально каждому человеку, паучку, цветку, шороху ветра высшие силы дают возможность ощущать и осознавать себя личностью.

У Майи и Дмитрия к мирно беседующим двуногим существам имелось немало вопросов, поэтому привидения подлетели к ним вплотную. Но их вопросы остались без ответа. Пара пожилых людей просто рассыпалась, буквально превратившись в пыль. Откуда-то налетел ветер, которого здесь не может быть, и унёс серую массу далеко, в сторону.

Вероятно, не все двери бесчисленных обителей мироздания открыты даже для… избранных. Впрочем, таковыми себя Дмитрий и Майя не считали, хотя заметно отличались от людей, имели перед ними некоторые преимущества. Проще всего быть ни кем иным, а человеком, любым, к примеру, землекопом или, как бы, бизнесменом. Увидев явное, а потом вдруг исчезнувшее, он решит, что ему просто такое… показалось.

Но во взаимосвязанных участках и фрагментах любого мира, включая и земной, ничего не может померещиться. Ведь нельзя увидеть то, чего нет на самом деле. Невозможно. Получается, что и человеком быть тоже не так и просто. Ведь живёт он в полном неведении, а считает себя особенным и высокоразвитым существом. С какой стати?

– Сбежавшие прочь, возможно, наши энергетические копии, как бы, и чьи-то грёзы, не пожелали с нами вести разговор, – хмуро заметил Дмитрий. – Но ведь это и не они, и в могилах только оболочки, которые тоже существуют, но совсем по другой программе.

– Наши с тобой однофамильцы, Дима, – заметила Майя, – уже давно родились в другом мире или переместились туда, даже и не рождаясь. Разве могут они теперь контролировать обычные сгустки своей энергии? Не всё им подчинено.

– Не хочу, Майя, вдаваться в подробности. Ни мне, ни тебе это не нужно. Мы должны вернуться в тот мир, из которого нас перебросила кучка самых обычных духов-негодяев. Я не могу назвать их по-другому.

Ясно, что тёмные силы всегда и всюду солидарны друг с другом. Майю и Дмитрия превратил в призраков не только чародей Мудрарх. Ему помогли злые и жестокие существа более высокого уровня и ранга.

Перед ними внезапно появился зелёный шарик. Кружил, пикировал, замирал в воздухе. Он опять звал их в очередную дорогу. Зачем? Для того, чтобы снова показать привидениям нечто необычное? Очередной и своеобразный воспитательный процесс или оригинальные уроки познания земного мира…

Дмитрий отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Майя с осуждением и укоризной посмотрела на постоянного и чудаковатого проводника, огненного и круглого. Довольно же издеваться над несчастными призраками!

Но тот был настойчив. Он делал всё, чтобы привидения обратили на него внимание, а потом следовали за ним. Как обычно, как всегда.

Однако, и на сей раз призраки поддались искушению и отправились в неведомый и стремительный путь. Что греха таить, они хватались за любую возможность, чтобы вернуться в прекрасное прошлое. Именно, хватались за любую возможность стать людьми, как утопающий за соломинку.

На сей раз, они оказались в огромной знойной пустыне. Возле большого и глубокого колодца сидел упитанный и коротконогий мужик в белых одеждах и в огромной чалме. К нему шли босые, в рваных одеждах старики, женщины, дети с ведрами, большими глиняными кувшинами и самой разной посудой. Им нужна была вода, как необходимость, выжить. Что уж там говорить, торговля «чистой» водой идёт уже и сейчас. Причём, повсюду.

Улыбающийся бизнесмен услужливо и довольно быстро наполнял сосуды водой. Брал с каждого страждущего деньги, прятал их в огромный мешок, и работа продолжалась. Посёлок или кишлак находился от колодца, всего-то, в ста метрах, не больше. Но никто из страдающих жаждой не мог донести до своего жилья ни глотка воды. Не получалось.

Днища всех посудин и ёмкостей, с которыми шли к местному владельцу колодца простолюдины, были умышлено продырявлены. Вероятно, других, к примеру, вёдер жителям посёлка по закону иметь не разрешалось. Может быть, тот, кто однажды пришёл сюда с нормальным ковшом, не теряющим живительную влагу, был казнён в назидание другим.

– Что же происходит? – задал резонный вопрос бизнесмену Дмитрий. – Ведь здесь не только эксплуатация водных ресурсов, которые принадлежат народу, но и полное, и наглое издевательство над людьми. Идёт ограбление бедных и… нищих

Люди с дырявыми ёмкостями для воды, в страхе разбежались в разные стороны. Бизнесмен, упав на колени перед привидениями, поднял голову и руки вверх, спросил:

– О! Всемогущие джины! Да позволено мне будет знать! А разве в других местах всё происходит иначе?

– Ты, к сожалению, прав, ничтожный, – ответила Майя.– В мире, из которого мы явились к тебе, всё точно так же. Даже хуже. Там воры и разбойники забирают у народа всё, что находится в земле и на ней. Скоро и воздух, который им не принадлежит, они так же будут продавать. Но…

– Но ты ведь должен понять, недобрый человек, – сказал Дмитрий,– что не сможешь всегда находиться здесь, у колодца с живительной влагой. А в другой мир тебе уходить нельзя. Там ничего хорошего тебя не ждёт.

Владелец колодца, точнее. Посчитавший и объявивший себя таковым, встал на ноги и нагло заявил:

– Что будет там, в ином мире, только один Аллах знает. Не мешайте мне честно трудиться, джины!

– Ты дерзок, мешок с двумя ногами! Но знай, когда тебя здесь не станет, – заметила Майя. – Добрые люди смогут утолить жажду.

Не спрашивая совета у Дмитрия, она швырнула в местного предпринимателя огромное количество молний и раскалённых шаров. Мало сказать, что на разбойнике вспыхнула одежда, он моментально превратился в кучку пепла.

Дмитрий, подлетев к людям, посоветовал им заделать ненужные отверстия в своих посудинах, заткнуть тряпками, замазать глиной, залатать и спокойно носить воду в своё селение. А как им поступить со старостой их кишлака, который служил и угождал разбойнику, мнимому владельцу большого запаса воды?

Ну, подумайте, люди, что делать с такой властью и решите же, наконец. Вы уже знаете, вы поняли, как надо поступать с жестокими и злыми существами? Правильно. От них надо освобождаться. Вы же не станете щадить комара-кровососа только за его жалобный писк.

Конечно, аналогии данной ситуации, к примеру, с банковскими ссудами под грабительские проценты проводить не следует, но, однако, же… Ведь бесспорно утверждение, что всё познаётся в сравнении. А нам с каждым днём хочется всё сравнивать, сравнивать и сравнивать. Если мы не будем этого делать, то погрязнем в собственном безволии и преступной нерешительности.

С удочкой на берегу

Привидения вспомнили о своём провожатом, зелёном шарике, но его и след простыл. Дмитрий уже собрался возмутиться, но не успел. Неведомая сила выбросила их из пустыни в более благодатную, московскую среду. Они оказались на берегу карьера Песочный. Знакомое и тихое место.

На берегу водоёма в спортивном костюме, с удочкой в руках сидела Роза Алексеевна. Рядом лежала большая хозяйственная сумка. Химова, явно, ловила рыбу. Буквально каждый знает, что привидение трудно чем-либо удивить, но в данном случае Майя и Дмитрий были поражены и обескуражены.

Они, почти невидимые на свету, осторожно и тихо поздоровались не с совсем юной удильщицей и поинтересовались, почему она решила заняться рыбной ловлей. Неужели опять произошло подорожание продуктов питания и, вообще, отменили пенсионные выплаты? Окончательно. Тогда почему до сих пор не отменили физическое существование миллиардеров и обожателей, и слуг бандитов.

– Цены на продукты, конечно же, за одни сутки нашей разлуки, Майя и Дима, – ответила она,– если и поднялись, то незначительно. Правительство и депутаты изо всех пытаются заботиться о нас. Нам, простолюдинам, очень хорошо живётся на белом свете, а скоро будет ещё лучше.

– Тогда зачем же ты здесь, Роза? – удивилась Майя. – Ведь в твоей жизни не всё так плохо, как хотелось бы силам зла.

– Ах, Майя! Не подумай, что я решаю продовольственную программу, – вздохнула старушка Химова. – Прийти сюда заставил меня злой рок.

Всё правильно. Не может же быть судьба настолько злой, жестокой и непредсказуемой, чтобы вынудить, в обязательном порядке, восьмидесятилетнюю старушку взять в руки удилище и заставить её ловить в карьере на дождевого червя всё, что движется.

Но ситуация оказалось гораздо проще. После того, как по окончанию конкурса, можно сказать, неземной красоты Карпа обвинили ответственные международные господа в употреблении допинга, то у него произошёл некоторый нервный срыв. Не потому, что его не признали самым неотразимым мужчиной, а по той причине, что навесили на него такие преступления, каких он не совершал.

Его начало корежить, ломать. Какое-то дикое, гриппозное состояние. Короче говоря, он почувствовал, что ему надо срочно отправляться на карьер Песочный. Промедление было бы смерти подобно. В данном случае, старушка Химова не поленилась и лично поехала с человеком-рыбой к водоёму.

Все остальные отказались совершать такой вояж, приняв истерику Карпа за полное чудачество. Просто, тётушка и, как бы, племянник решили покататься по вечерней Москве. Так кто же протестует против такого интересного и приятного мероприятия? Всегда, пожалуйста.

Таксист, который доставлял своих странных пассажиров, на ночь глядя, до места назначения, по натуре был очень весёлым человеком. Он даже собрался рассказать своим клиентам анекдот, что называется, побитый молью ещё во времена Февральской революции, но резко передумал. Его заметно удивил своей внешностью господин с рыбьей головой.

Но таксист нашёл в себе силы не замечать такого странного факта и явления. Между тем, просто, для приличия, решил полюбопытствовать, что собираются делать глубоким вечером на карьере уже очень взрослая женщина и симпатичный и несколько оригинальной внешности мужчина.

– Обычные житейские заботы, – пояснила старушка Химова.– Карп решил переселиться на постоянное место жительства в карьер Песочный.

– В смысле, домик у вас там, на берегу? – криво улыбнулся водитель такси.– Понятно, природа. Контакт с ней облагораживает и очищает душу и тело. Здесь же много густых кустов, в них при большой нужде всегда можно спрятаться от любопытных глаз. Замечательные места.

– Нет, домик у меня под водой, на восьмиметровой глубине,– ответил человек-рыба.– Там на самом деле очень уютно.

Больше таксист не проронил ни слова. Он ушёл мыслями в далёкое детство и даже в гнетущем молчании горевал, что мама с папой не сразу купили ему трёхколёсный велосипед. А только с получки. Такие вот жестокие дела.

Водитель легковой машины довёз их до места и, не попрощавшись, стремительно исчез вместе со своим транспортом. Он категорически не желал стать свидетелем того, что сейчас могло произойти на карьере. Наверняка, старушка решила пристрелить странного паренька. Может быть, у неё специальное задание от какой-нибудь специальной службы или просто она обычная бандитка, но с большим стажем и опытом.

Кроме того, таксист даже допускал, что у паренька даже совсем не рыбье лицо, а нормальное, человеческое, но изрядно и тщательно побитое ногами. Ведь старушка с виду очень крепкая, и наверняка владеет самыми разными приёмами кун-фу или, в крайнем случае, карате. В общем, уехал таксист очень быстро, не мешкая, от греха подальше.

Смущённый и слегка опечаленный Карп, крепко обняв на прощание Розу Алексеевну, с разбегу прыгнул в воду. Но не просто сиганул туда, а сделал отличный кульбит, хотя никогда не занимался спортивной гимнастикой и цирковой акробатикой. После такой процедуры он стал самым настоящим, довольно крупным карпом. Конечно, он подплыл к берегу, попрощался со старушкой Химовой и поплыл в глубину.

Но потом, уже рано утром следующего дня, тоска и гнетущее чувство разлуки с Карпом стало терзать и до глубины души тревожить старушку. Поэтому она отыскала старую удочку покойного мужа Григория, накопала дождевых червей в городской клумбе и отправилась на карьер Песочный.

Старушка решила поймать Карпа, ставшего рыбой, и увезти его в кожаной сумке, наполненной водой, домой, в свою уютную четырёхкомнатную квартиру. Роза Алексеевна непременно купит для него большой аквариум и будет кормить его только свежими дождевыми червями.

– Ты, Роза, извини, – осторожно заметила Майя,– но тут получается насилие над личностью. Даже похищение.

– Но я не смогу без него жить, – призналась Роза Алексеевна, обняв кусок бетонной плиты, стоящей рядом. – Я не переживу долгой разлуки.

– Переживёшь, Роза,– успокоил её Дмитрий. – Ты будешь знать, что Карпу хорошо под водой и через неделю начнёшь активно радоваться за него.

Чтобы отвлечь старушку от тягостных мыслей, они стали говорить с ней о погоде, о грядущем повышении пенсии на сто рублей, о повадках рыбьих и прочем. Такие беседы – самый настоящий бальзам на душу даже самого извращённого скептика или нигилиста.

Дмитрий даже поинтересовался, удалось ли что-нибудь Розе вытащить на удочку из воды.

– А как же! – улыбнулась старушка.– Многое уже выловила. Вот посмотрите! С правой стороны от меня.

Да, немало. Две металлических банки из-под консервов, ватные штаны, моток колючей проволоки и немного всякой другой мелочи, среди которой колесо от «КамАЗа». Пару старых ватных матрасов можно и не считать.

Но Дмитрия осенило, и он озабочено поинтересовался у старушки Химовой:

– Как же ты его узнаешь, когда выловишь? Ведь все карпы похожи друг на друга. По-моему, это сделать невозможно.

– Я узнаю его по проницательному взгляду и широкой улыбке, – сказала старушка Химова. – Трудно будет его не узнать, Дима.

– Я не помню, чтобы в последнее время Карп широко улыбался, – выразила сомнение Майя.– Обычно, как все. Отличить рыбу от рыбы будет нелегко. Тут я с Димой абсолютно согласна.

Но Роза Алексеевна заверила своих, по её мнению, покойных друзей, что с лёгкостью сделает это. Почему? Да потому, что тело у Карпа стало рыбьим, а вот голова из рыбьей превратилась в человеческую, улыбающуюся. Она забыла об этом сообщить привидениям чуть раньше.

Тут же они сделали справедливое предположение. Выразили почти полную уверенность в том, что если кто-нибудь из столичных рыболовов-любителей и даже опытных спортсменов такой специализации с большим опытом и крепкой нервной системой выловит в карьере карпа с человеческой головой, то у него может навсегда изменится представление об окружающем мире. Причём, не в самую лучшую сторону.

Призраки пробыли с Розой Алексеевной на берегу почти до самого вечера, но так ни один карп с человеческой головой и не клюнул. Впрочем, это касалось и остальных рыб, у которых с головами было всё в порядке.

Дальняя провинция

Прежде чем возвращаться в дачный домик, привидения решили полетать над улицами вечерней столицы. У Дмитрия и Майи имелось предостаточно свободного времени, так как их нынешнее существование состояло из сплошного досуга.

Когда вы станете призраками, то обязательно оцените преимущество нахождения собственной субстанции в теле, состоящем из условно тонкой материи. Сплошной досуг. Работать не надо. Кроме того, абсолютно исключены затраты на пищу и одежду.

У вас будет полная возможность посочувствовать тем людям, которые за свой труд получают не заработную плату, а полную и умело организованную насмешку над истиной свободой и демократией. Впрочем, возможно, к тому времени, всё же, произойдут существенные и положительные перемены. Очень хочется верить, что летать вам предстоит над суетным миром в радости и блаженстве.

Майя и Дмитрий философски наблюдали за тем, как на небольшой площади Ленинградского железнодорожного вокзала далеко не худощавый полицейский при форме и в чине майора осторожно переступает через пьяные тела бомжей и бродяг. Пусть отдыхают бедолаги. Денег у них нет… А такие товарищи в полицейских участках без надобности.

К майору, подошёл, скорей всего, частный детектив, низкорослый, но тоже очень коренастый. Он показал рукой в сторону пьяных бичей и участливо сказал:

– Люди уже отдыхают, Петрович, а ты ни в одном глазу.

– Служба, Артёмушка. Всё времени нет исправно выпить водки и упасть головой в опилки,– с некоторой жалостью к своей персоне произнёс майор. – Только вот иногда по ночам и… отдыхаю, но совсем немного и с хорошей закуской.

– А я вот сейчас оторвусь по полной программе, – с гордостью сообщил детектив.– Тем более говорят, что сегодня праздник. Вроде как, День рождения Земли, или что-то… американское или английское.

Майор устало махнул рукой. Причём так отчётливо и резко, что благодаря доброму стечению обстоятельств, чуть было не зацепил ребром ладони весьма заметный нос частного сыщика.

Конечно же, Рогалев и Ликнова глубоко сочувствовали тем гражданам, которые даже иногда вместо воды пьют водку. Больные и зависимые люди. Но призраки слышали беседу взрослых и самостоятельных людей, поэтому не стали давать им свои юношеские полезные советы и говорить, что алкоголь – не только смертельный яд, но и причина многих бед, несчастий и потери полезного времени.

Как научились, пусть так и живут.

Через некоторое время привидениям надоело наблюдать за движением людей и машин на улицах, площадях и в скверах вечернего города. Ничего не изменилось. Здесь всё происходило точно так же, как и в то счастливое время, когда они ещё были людьми.

Незаметно наступила и полночь. Но призраков, почему-то, не тянуло в дачный домик. Мало им было сегодня столичного пространства и того, что нахально прилегает к нему, к особенному. По этой причине Дмитрий и Майя решили слетать в какой-нибудь городишко, на Дальнем Востоке, где уже давно царило устойчивое утро. Они там всегда торопятся жить. Правда, пока не научились нормально существовать. Всё какие-то проблемы.

Даже самый быстрый и мощный военный самолёт не преодолел бы с такой скоростью многие тысячи километров, как это сделали Майя и Дмитрий. Они оказались в заштатном городишке, прославившимся только тем, что очень давно мимо него проехал в сторону острова Сахалин в купейном вагоне пассажирского поезда Транссибирской железнодорожной магистрали великий русский писатель Антон Павлович Чехов.

А может быть, это был совсем и не он, а господин, внешне похожий на него. Какая разница? Да и ничего страшного, к примеру, в том, что девяносто процентов мировой истории построена на сказках, легендах, предположениях и догадках.

Следует признать, что и дальневосточная земля не страдает от недостатка легенд, народных преданий и всякого рода байках об удачливых Иванах-дураках и явном преимуществе, так называемой, рыночной экономики над весьма странными правилами и законами несостоявшегося социализма.

Однако, даже здесь, почти на берегу Тихого Океана, иногда задумчивые люди выходят с красными знамёнами на центральную площадь и терпеливо тоскуют об утраченном прошлом. Получается, из полымя да в воду. А где лучше или хуже, уже и сам чёрт не разберёт. Но, скорей всего, он-то всё знает.

Не совсем ещё древний старик, обросший седой щетиной, худой и долговязый, как полусгнившее лодочное весло, но в новой робе с оранжевой безрукавкой, широкой и тяжёлой кистью старательно красил покосившийся забор в зелёный цвет. В его глазах горел самый настоящий молодёжный задор, ведь работал он с упоением. Как обычно, во имя завтрашнего дня или там… послезавтрашнего. Не дай бог ещё лет на пять передвинут, то есть увеличат сроки выхода таких, как он, на пенсию, то Захарыч непременно умрёт молодым и задорным.

К нему стремительно подбежала мастерица, довольно ещё молодая, одного из частных подразделений коммунального хозяйства.

– Всё, Захарыч! Прекращай красить забор! – распорядилась она.– Мы посовещались и передумали производить его обновление! В целях экономии лакокрасочных материалов.

– Ну, так мне ведь, Геевна, осталось, всего-то докрасить квадратных метра полтора, – вытянулся в полный рост старик.– Никто ведь такого не поймёт, если забор останется недокрашенным.

– Прекрати называть меня, душевнобольной старик, Геевной, – возмутилась она.– Я никакая не Геевна, а Сергеевна. Надежда Сергеевна Молодых, мастер участка. Запомни до конца дней своих!

– Хорошо, Геевна. Я буду тебя называть только Сергеевной. Но мне надо на бумажке про то записать, чтобы не забыть. Однако, ведь, Геевна, получается, напрасно меня подняли с постели среди ночи. Я вот и явился сюда в потёмках, как нечистая сила, для ударной работы и начал доблестно трудиться.

– А теперь к нам просочились точный и свежие сведения, что сегодня и ближайшие два года в наш город российский президент уже не приедет. У него много других дел. Да и насчёт нашего Дальнего Востока он уже всё сказал и… сделал. Так что, забор красить не надо, и метлой слишком не скреби по асфальту. Мётлы следует беречь!

Понимающе кивнув головой, Захарыч обернул тряпочкой кисть, засунул её в целлофановый пакет. Закрыл крышкой и банку с краской. Спрятал и её.

Маляр и одновременно дворник вопросительно смотрел на мастерицу, ожидал дальнейших указаний. Но она задумчиво и философски заметила:

– Жаль, что никто из самых главных у нас, в городе, не появится. Ведь было бы здорово. У наших политиков и бизнесменов ведь такие высокие рейтинги!

– Я не из одного такого рейтинга, Ге… то есть, Сергеевна, не сшил себе даже трусов и похлёбки не сварил, – серьёзно заметил Захарыч. – Да разве ж только я! Таких удачливых в нашем микрорайоне нет. Всякие бизнеснюки с иностранными фамилиями не в счёт.

Молодая и энергичная мастерица тут же резко отрецензировала далеко не гражданские рассуждения «старого пня», украшая свою бескомпромиссную критику некоторыми словами и довольно устойчивыми выражениями из области ненормативной лексики.

Майе и Дмитрию надоело слушать пустые разговоры, и они отправились на местный городской пляж. Сначала решили немного позагорать, но внезапно вспомнили, что они – привидения. Поэтому осознали, что утренние, густые солнечные лучи не смогут окрасить их кожу в приятный шоколадный цвет. А это означало, что им абсолютно нечего делать в таком захолустье.

Через несколько часов Майя и Дмитрий, всё же, возвратились почти в столицу, точнее, в дачный домик. Ведь тот, кто хоть на пару суток уезжает по надобности или просто так из Москвы или Подмосковья, тот начинает скоропостижно и активно грустить по широким площадям и большим паркам, в частности, к примеру, даже и по Воробьёвым горам. Хотя тут причин для внутренней и внешней скорби и уныния быть не должно. Но ведь она наблюдается.

Но основание их неуёмной грусти и некоторой растерянности кроется не только в ностальгии и огромной любви к большому, перенаселённому городу. Представьте себе, допустим, среднего возраста муравья, которого из любимого муравейника судьба бросила в навозную кучу… Не можете представить?

Всё верно. Кошмары допустимы только в жутких снах, и то ведь – время от времени. Но призраки грустили совсем по иной причине. Им очень хотелось снова стать людьми, а в Сибири или на Дальнем Востоке таковыми никак не станешь. Не получится, и даже колдовство никакое не поможет. Для этого необходимо находится, в крайнем случае, в европейской части России.

До рассвета оставалось ещё несколько часов. Поэтому Майя и Дмитрий сидели в горнице дачного домика, всё в тех же креслах-качалках и терпеливо ожидали наступления утра. Надо было навестить Розу Алексеевну. Это уже стало для них одной их форм динамического стереотипа. Если говорить проще, то попали они под силу собственной привычки. Но ничуть не жалели об этом.

Всё-таки, старушка Химова была добрым человеком, хотя постоянно до мельчайших подробностях рассказывала Майе и Дмитрию, как она терзалась и страдала на их похоронах. И совсем не потому, что на погребении присутствовал один за заместителей столичного мэра.

Начало больших перемен

Через несколько часов они уже были на месте, в гостиной, где Роза Алексеевна с грустью и со вздохами вязала спицами то ли шерстяной носок, то ли чехол для заварного чайника. Она сидела в кресле, в стороне от стола.

Увидев призраков, она радостно улыбнулась и, отложив в сторону своё вязание, даже на какой-то момент привстала с места:

– Ну, куда же вы запропастились? Вас не было целую неделю! Где вы пропадали? Впрочем, о чём это я? У мертвецов свои заботы.

– Роза, ты ничего не путаешь? – осторожно поинтересовалась Майя.– Ведь минули всего лишь сутки.

– Нуда! Буквально вчера мы были с тобой, Роза, на карьере Песочный,– подтвердил Дмитрий. – Мы там пытались коллективно отловить Карпа. Но тогда у нас ничего в этом плане ничего положительного не получилось.

Старушка Химова посмотрела на них с некоторым волнением и недоумением и начала долго и терпеливо объяснять, что произошло не по дням, а по часам за минувшую неделю, за те самые семь дней, когда она не имела возможности общаться с Димой и Майей.

Спорить привидения с ней не стали. Скорей всего, Роза Алексеевна права. Получается, что время для них и для Химовой начало двигаться по-разному. Тем более, за неделю произошло немало событий, и самое неприятное их них – внезапный отлёт на Луну Петра и Татьяны.

Они, конечно же, почти передумали туда отправляться, но пару дней тому назад прямо в квартиру Химовой чётким строевым вошли двое ответственных товарищей в белых плащах, в чёрных очках, в шляпах. Крепкие ребята из самой уважаемой и специальной службы ответственно сообщили Пете и Танюше, что им сегодня же следует отправляться на космодром Восточный.

Уже вечером им придётся стартовать. Заодно господа в белых плащах почти подробно рассказали, что будет произведено испытание нового космического корабля, и есть надежда, что он не распадётся на мелкие фрагменты в плотных слоях атмосферы или сразу же, на старте. По той причине, что в данной местности почти покончено с коррупцией. Воруют, конечно, но теперь уже не сотнями миллионов долларов, а чуть поменьше. А такое не в счёт.

– Ну, мы с Танюшей, как бы, уже почти передумали куда-то лететь,– вяло возразил Пётр. – У нас тут, в столице, нарисовались некоторые планы по устройству совместного личного счастья и относительного благополучия.

– Петя правильно говорит, – пояснила Татьяна.– И вообще кому такое надо?

– Это надо родине, – коротко и с дрожью в голосе сообщил один из ответственных товарищей.– Правда, зачем ей это надо, мы не знаем. Видимо, серьёзная государственная тайна, потому и нам ничего не известно. Но лететь вам на Луну необходимо.

После таких важных, услышанных слов, Пётр и Татьяна встали с кресел. Причем, не просто встали, а вытянулись в струнку. Разумеется, в головах их зазвучала до боли привычная, приятная и, вместе с тем, волнующая и торжественная мелодия. Будущим переселенцам на Луну даже показалось, что им сейчас вручат какие-нибудь почётные грамоты. Но этого не произошло.

Петя и Таня тут же, практически не простившись ни с кем, вышли вместе с ответственными товарищами в белых плащах за двери квартиры. Даже не взяли с собой баночку с клубничным вареньем.

– Вот уже третьи сутки пошли, – вздохнула старушка Химова, – но от Пети и Танюши никаких известий. Ни звонков, ни писем. Даже в интернет не выходили.

– Что тут сказать,– пожал полупрозрачными белыми плечами Дмитрий.– Живёте вы интересно и содержательно.

– И даже гораздо быстрей, чем я и Дима,– уточнила Майя.– У нас проходят сутки, а у вас целых семь. Куда вы спешите? Не понимаю.

На этот вопрос их давняя подруга Роза не знала ответа. Наверное, и сама не знала, почему и куда они все торопятся.

Старушка Химова сообщила, что Карпа она так и не выловила. Да и теперь уже вряд ли сможет его поймать потому, что карьер Песочный вместе с котлованом и водой перевезли на дачу очень важного государственного чиновника. Он решил разводить там морских омаров и, заодно, осьминогов и лангуст.

– А все эти кальмары и прочие акулы, – прошептала Роза Алексеевна, – очень опасны в общении с остальным животным миром. Правда, мой Карпик дружелюбен и постарается всегда найти общий язык даже с любым важным государственным чиновником.

Майя и Дмитрий, конечно же, поддержали мнение Химовой, и начали наперебой перечислять все достоинства Карпа, которых он никогда и не имел и, наверное, уже иметь не будет.

Привидения тут же вспомнили, как они хоронили, когда были людьми и уже студентами, одного старого и вредного старика, преподавателя сразу нескольких столичных высших учебных заведений, специалиста по микологии, то есть по грибам.

Дмитрий и Майя неплохо знали его потому, что раньше он вёл в их школе умеренно платный кружок конструирования подводных лодок для частного пользования, курсы кройки шитья и читал специальные лекции по дрессировке мелких насекомых.

Ничего и ни у кого практически после посещения его занятий на практике не осуществилось и не создавалось. Но зато этот преподаватель имел, где только можно, хороший доход. Диму и Майю, в числе других, попросили присутствовать на его погребении. Для массовки. Очень и очень многие не желали провожать вредного старика в последний путь.

Очень многие в Москве знали, что покойник был отвратительным мужиком и скверным учёным, всех доставал, устраивал скандалы даже на переходах через автомобильную дорогу, типа «Зебра».

Но вот, среди других, директор их средней школы под номером сто семьдесят восемь, где раньше учились Дима и Майя, очень тяжело переживал такую вот утрату. Он почти со слезами на глазах, говорил перед покойником, лежащим в гробу, что «ушёл от нас прекрасный, большой души человек, великий учёный, друг, семьянин, почти отец всем студентам и учащимся многих средних школ столицы» и прочее. Врал безбожно директор их школы Ефимов без зазрения совести и даже не икал.

– Чем же Куримов был замечателен, Степан Степанович? – наивно и робко после погребения преподавателя и, понятно, учёного поинтересовался у директора школы Дмитрий. – Ведь, если честно, он – отвратительный тип, и это ни для кого не является тайной.

Директор хотел возмутиться, но передумал. Почесал свою маленькую чёрную бороду и просто ответил:

– Но он же – не Гитлер, и это уже здорово!

Пример показательный ещё и потому, что Куримов был и нерадивым чиновником. Сразу в четырёх высших учебных заведениях занимал несколько ответственных должностей.

Это они вспомнили к тому, что жизнь, в целом, не совсем справедлива. Кому-то – всё везде и всюду, а вот почти замечательному Карпу выпадало общаться не только с акулами, кальмарами и осьминогами, но и с чиновником и олигархом. В своё время от других он отличался только тем, что умело брал взятки и тщательно скрывал свои «левые» доходы от всякого рода желающих. Тяжелый характер.

Правда, нельзя было исключать, что при встрече Карпа с важным и ответственным любителем прудового хозяйства, у кого-то из них двоих от удивления и нарастающего ужаса может запросто отвалиться голова. Неожиданные встречи не всегда положительно сказываются на психике представителей животного мира. Это касается и людей, которым на удочку вдруг попадается большая рыба с человеческой головой.

Но про самые плохие события думать не стоит. Скорей всего, такая встреча увенчается бурным банкетом и замысловатыми речами с прямой телевизионной трансляцией на всю страну. Хоть будет о чём поговорить две-три недели,

Павла, Ангелины, Вовки и Ромбы в квартире старушки Химовой тоже не оказалось. Они занимались своими личными делами.

– Часто уходят на весь день, – сообщила Роза Алексеевна, – и возвращаются домой только под вечер. Может быть, клад ищут. Хотя зачем он им нужен? Они у меня высоко моральные и нравственные граждане.

– Значит, не клад ищут, а что-то другое,– предположил Дмитрий.– Мало ли что можно искать. Например, можно находиться в постоянном и неустанном поиске смысла жизни. Это очень важно, особенно, для молодых людей

Что-то ещё хотела от себя добавить и Майя, но вдруг в комнате появился зелёный огненный шарик и стал делать над привидениями круги.

На всякий случай, призракам опять пришлось отправиться вслед за ним.

Освобождение от моркошей

Майя и Дмитрий оказались в одном из запредельных миров, на даче змея Филарета и его бабушки Клотильды. Но их привидения не увидели. Зато по разорённым грядкам разгуливали тёмно-бурые ящерицы. Их было великое множество. Каждая вторая держала в цепких лапах мешок, баул или что-то, куда можно положить какие-нибудь вещи.

Из дачного домика и сараев важно, как особенные, непростые люди, на двух задних лапах выходили ящерицы с узлами, кульками, сумками, мешками… Иные тут же, высыпали из них содержимое прямо на грядки. Бережно перебирали. Куски проволоки, ржавые гвозди, молотки, топоры, старые чашки, кружки, ветхие тряпки и всё, что можно вынести за пределы дачного участка и утащить в чистое поле.

Ящерицы и были теми самыми моркошами, выросшими вместо морковок. Такие вот семена подарили, может быть, случайно и не совсем умышлено добрые соседи по дачным участкам Филарету и Клотильде. Получился в результате бандитизм и полный разбой.

Тут же происходил активный раздел чужого имущества. Моркоши за каждый болт или гайку дрались не на жизнь, а на смерть. Они рвали другу друга когтями, грызли острыми зубами. В межах лежали убитые и раненые с распоротыми животами, оторванными конечностями и даже головами.

Моркоши в разделе награбленного имущества не щадили никого. Царила страсть наживы, любой, даже по мелочам. Самый обычный кусок использованной туалетной бумаги становился «узаконенной» частной собственностью. Чтобы внезапно превратиться в богача, порой следует быть бережливым.

В ярком солнечном свете привидения стали невидимыми. Но даже если бы их и заметили тёмно-бурые разбойники, то, вряд ли, испугались. Они ведь прекрасно понимали, что «тонкий» материальный мир не принесёт им никакого вреда. Но маркоши явно переоценивали свои возможности. Они выдавали, как говорится, желаемое за действительное. Под воздействием некоторых перемен совсем потеряли страх.

– А где же Филарет и Клотильда? – озадаченно сказала Майя. – Неужели эти странные существа с ними уже расправились?

– Всё возможно, – ответил Дмитрий.– Но если они живы, то, уж точно, сидят в тёмном сарае, в клетке.

Привидения тут же перелетели в первую же из хозяйственных построек и увидели в деревянной клетке Филарета и Клотильду. Потерянные, голодные, измождённые… Одним словом, в невесёлом настроении.

Правда, их никто из моркошей не охранял. В этом не было необходимости. Клетки прочные и засовы тоже. Их ведь делал профессиональный плотник, отец Филарета, такой же змей-дракон Парамон. Не для содержания в них своего сына и матери его, почтенной Клотильды. Здесь раньше жили обычные двухголовые куры, которые несли большие разноцветные яйца.

– Что б я ещё хоть раз в жизни посадила на своих грядках морковку,– тихо ругалась Клотильда. – Да ни в жизнь! От них вон что получается. Такие вот непонятные овощи народились. Видать от удобрений и химических добавок в почву или даже в семена.

– Я предполагаю, бабушка, – робко заметил Филарет, – что у нас с тобой уже не будет никакой возможности посадить даже обычный укроп.

– У вас будет такая возможность, – заверил их Дмитрий.– Главное, верить в лучшее. Никогда не надо унывать и терять бодрости духа.

Змеи и одновременно драконы, бабушка и внук, стали озираться по сторонам.

Но они пока не заметили призраков, потому что те зависли под самым потолком сарая, в стороне.

Внук сразу же сообщил бабушке, что ему показалось, что кто-то и что-то сказал. Клотильда призналась, что и ей померещился чей-то голос, и тут же с уверенностью заявила:

– Это нам с тобой, Филарет, звуки всякие обоим слышаться, от нашего хронического недоедания.

Но Майя и Дмитрий предстали перед ними явственно и зримо. Каждый ведь знает, что привидения в темноте не могут быть невидимками, и очень трудно их не заметить. Даже тем, кто в их существование категорически не верит. Они делают это, опираясь на собственные убеждения или по распоряжению или доброму совету вышестоящего начальства или врачей.

От того, что змеи-драконы увидели призраков, им, бабушке и внуку, стало немного веселей. Дмитрий поинтересовался, как они, такие большие и сильные позволили каким-то мелким и мерзким ящерицам запрятать их в клетку. Ведь если бы Клотильда и Филарет пожелали, то запросто перебили всю свору новых, самозваных хозяев участка и всякого рода дачных построек.

– Нам приказали идти в клетку, – ответил Филарет, – но мы спорить и не стали.

– Можно было бы, конечно, их всех перебить, – размышляла Клотильда.– Но ведь им же, моркошам, такое бы не понравилось. Да ведь причинять боль живым существам не очень хорошо.

– Я читала в детстве страшную сказку про одну страну,– пояснила Майя, – где точно так же там выползли из разных щелей мерзкие двуногие твари и отобрали у людей всё, что возможно. А потом всё награбленное у народа и страны убийцы, бандиты и грабители стали продавать людям втридорога. Часто, в кредит, чтобы сделать их рабами окончательно и на всю оставшуюся жизнь.

– Я тоже её помню. А новый правитель той страны, неизвестно кем и как выбранный, от имени разграбленного народа объявил, что всё происходящее законно и правильно, – заметил Дмитрий.– Что так теперь будет всегда. Ну, куда же такое годится? Правителя и его… карапузов потом народ уничтожил. Но ведь сколько он терпел. А зачем долго терпеть?

– Но то же ведь сказка,– прошептал Филарет.– А в жизни-то всё сложнее.

– Разницы особой не вижу, – возразила Майя.– Всё давно уже перемешалось, и не ясно, где – правда, а где – ложь. Самим надо думать и бороться со всякими негативными явлениями.

– А теперь вы ни во что не вмешивайтесь! – предупредил бабушку и её внука Дмитрий. – Предоставьте возможность действовать нам. Пока отойдите в самый угол клетки. Не высовывайтесь!

Дмитрий целенаправленно стал метать молнии на деревянную дверь массивного и надёжного сооружения, и она загорелась. Змеи-драконы легко и свободно выбрались на волю.

Их тут же окружил моркоши, пытаясь изрядно их покусать или повалить на землю. Что касается привидений, то они начали молниями и огненными шарами уничтожать тёмно-бурых ящериц вместе с их мешками и баулами.

Очень быстро ящерицы поняли, что дело принимает серьёзный оборот, и бросились к выходу с дачного участка, к дыркам в заборе. Но тут начала действовать Майя. Она не выпускала никого из моркошей за пределы частного садово-огородного хозяйства. Исход для всех один.

Десятки и сотни мерзких тварей превращались в пепел. Очень немногим удалось зарыться в землю и уйти в свой чёрный неведомый мир. Вряд ли, кто-нибудь из уцелевших ящериц вернётся уже назад.

Бабушка и внук были очень благодарны своим спасителям. Правда, они очень переживали и за тёмно-бурых ящериц, которые попали под огонь призраков. Но тут ведь надо выбирать: пощадишь врага, значит, погибнешь сам. Так вот и подрастающему поколению стоит серьёзно подумать и ответить на важный вопрос. Ко всем ли стоит ли быть милосердным и всепрощающим?

Напоследок призраки сказали бабушке и внуку, что, в принципе, они, змеи-драконы, полные шарлатаны. Ведь обещали, что вернут им, призракам, образ человеческий, но ничего не предприняли. Получается, что даже и забыли об этом.

Клотильда и Филарет согласились с тем, что они поступили не совсем правильно, когда ввели в заблуждение призраков. Но ведь это и не главное. Самое основное заключается в том, что они-то, два замечательных дракона, спасены, а уж всё остальное и не так и важно.

Зачастую такова логика тех, кому подают руку помощи, такова их благодарность. Они и до гробовой доски считают, что им все, всюду, всегда и везде обязаны и должны. Сделаешь добро таким существам – и останешься их вечным должником, а со временем, возможно, и врагом.

Но всё, что ни делается, вероятно, к лучшему. Через мгновение Майя и Дмитрий оказались в давно уже знакомом дачном домике, не так далеко от Москвы. Они сидели в креслах-качалках в некоторых раздумьях и полном непонимании всего происходящего.

Впрочем, если кто-то из вас видел справедливый мир и при этом сам имел возможность быть свободным и счастливым, то он удачливый господин. Ему посчастливилось испытать, почувствовать на себе истинную божью благодать. Наверное, даже жаворонок в небе порадуется за везунчика. Ведь нынче человеческая удача – редкость, и каждый трактует её по-своему.

Поближе к людям

Весь следующий день привидения провели на улицах города. Впадать в панику они больше не желали. На «авось», конечно, не рассчитывали и не существовали по принципу «куда кривая выведет». Но, всё же, надеялись, что счастливый случай расставит всё по своим местам.

К вечеру Майя и Дмитрий решили полетать по магазинам, банкам, ресторанам… Двигало ими не праздное любопытство, а с каждым днём возрастающее желание вернуться к началу возможных перемен в лучшую сторону. Ведь почти бесспорно, что там, где собираются люди, зачастую рождается истина. Правда, не всегда, не везде и не сразу.

Может быть, очередная спонтанная и безумная фольклорная истина, всего лишь, пустая обманка. На всякое ведь мудрое изречение имеется не менее умное противоречивое утверждение. Но ни сидеть же на месте, в тех же креслах-качалках, в дачном домике, ожидая, как говориться, у моря погоды.

Привидения заглянули в фешенебельную парикмахерскую, точнее, в тот её салон, где дамы самых разных возрастов делали простейший и самый замысловатый маникюр. Миловидная рыжеволосая женщина в белом халате старательно с помощью специального миниатюрного миксера украшала клиентке свежевыкрашенные розовые ногти яркими зелёными пятнышками.

Вальяжно выставив руку вперёд пятидесятилетняя дама, типичная брюнетка с крупными чертами лица, между делом и запросто рассказывала, что в её спиритическом клубе все привидения, души усопших и прочие загробные существа, по сути дела, чувствуют себя, как в своей стихии. Они в своей тарелке. Они, как бы, одомашнились.

Ей, известному спириту и контактёру с душами усопших, Раисе Борисовне Гартунг, не требуются для работы и контакта с духами никаких там устройств и приспособлений с буквами и цифрами, ни блюдечки, ни специальные осиновые столы. Не впадает она и в транс, и не говорит чужим голосом от имени кого-то там… из загробных господ.

Всё гораздо проще и реальней. В какой-то момент во входных дверях большой затемнённой комнаты появляется нечто, покрытое с головы до ног белой тканью. И вот, как раз, оно и отвечает на всё вопросы присутствующих. Говорит открыто, откровенно и прямо, но, вместе с тем, культурно.

– Как интересно и страшно одновременно, – прошептала маникюрша Сабина, белокурая тридцатилетняя красавица.– А мне надо поинтересоваться у моего покойного мужа… Я хочу, чтобы он мне дал рецепт приготовления мясного торта.

– А разве такой бывает, Сабина?

– Бывает, дорогая Раиса Борисовна. В их роду его рецепт передаётся из поколения в поколение. Он почти каждый день собирался его приготовить, но при жизни так и не успел. Постоянно был занят.

– Чем?

– Он очень часто думал.

– Он что, у вас был философом, политологом или тунеядцем?

– Нет, мой Гера считался неплохим электриком. Его в молодости сильно ударило током. Вот после этого, в свободное от работы время, он часто лежал на диване и молчал. А мне очень хочется узнать рецепт мясного торта.

– Ну, и зачем вам про то знать, милочка? – Раиса Борисовна очень широко отрыла глаза. – Обычное женское любопытство? Я понимаю. Или вы, вообще, никогда не собираетесь худеть?

– Так, вроде бы, мне пока можно и не сбрасывать лишний вес. А торт, я предполагаю, замечательный. Его, наверное, и с чаем можно и кофе кушать. Это теперь моя мечта, Раиса Борисовна! Я должна знать секреты его приготовления.

– Боже мой! Да с чаем можно употреблять даже солёные огурцы и сушёную свеклу! Лучше, Сабина, скажите мне совсем другое. Ваш Гера вас обожал или как?

– Он безумно меня любил, пока его до смерти не затоптала разъярённая толпа в многокилометровой очереди в торговую точку «Макдональдс».

– Боже мой! Каких только страшных чудес не бывает. Какого же чёрта, извините, Сабина, он туда попёрся? Вы что не имели возможность лично приготовить ему большую лепёшку с кусками ветчины или колбасы с неисправными капустными листьями?

– Ну, как же вы не понимаете, Раиса Борисовна! Там же… «Макдональдс»!

– Я так поняла, милая Сабина, что, судя по вашему активному образу мышления и представлениям обо всём происходящем, вы готовы заплатить не лично мне, а спиритическому клубу, за сеанс ровно тридцать тысяч рублей.

– Конечно же, многоуважаемая Раиса Борисовна. Я всегда готова.

Гартунг, умудрившись прищурить свои довольно большие чёрные глаза, с интересом посмотрела на мастера по маникюру, которая завершила сложную покраску её ногтей.

Теперь она, великий спирит и контактёр с чем-то непонятным, вытянув обе руки на столе, просто сушила ногти, собираясь отправляться в дальнюю дорогую. Но, конечно же, не пешком, а на своём «Роллс-ройсе».

– Я была не совсем права, милая Сабина, когда утверждала, что вам необязательно владеть тайнами рецепта приготовления мясного торта. Ваш муж под именем «Герман», героически погибшей в очередной давке за бубликами с бройлерным мясом, густо посыпанными солью древних морей, скорей всего, поделится с вами давним семейным секретом.

– Как я на это надеюсь!

– Возьмите себя в руки, Сабина! Такие герои, ставшие жертвами многочисленных рекламных контор, настоящие джентльмены и, в основном, держат своё слово.

– Значит, я к вам приду, – сказала Сабина. – Я хочу, чтобы Гера открыл мне многовековую тайну. Мне известен адрес вашей квартиры и заодно… салона. Для меня ведь это очень важно.

– Замечательно! Так ведь я и жду вас ровно через три часа, – госпожа Гартунг поднялась с кресла. – Я всё уже оплатила, милочка. В кассу, заранее. Я жду вас, Сабина, как соловей… денег.

Поправив подол платья, Раиса Борисовна не пошла, а практически поплыла к выходу. Она умела гордо и вальяжно передвигаться на своих весьма и весьма устойчивых и крепких ногах.