Czytaj książkę: «Быстротечные дни…»

Обожжённые крылья

Воспоминания юности

Ты с вёдрами пустыми проходила…

А я в немом смятении стою,

И вёдра как чарующая сила

Опустошают молодость мою.

О чём душа моя затосковала,

Что встрепенулось пламенем в груди?

Пустые вёдра – мрачное начало.

Я пустоту увидел впереди.

Пустые вёдра для меня привычны,

Не обойти мне их за три версты.

Опять стою под перезвоны птичьи

У края самой новой пустоты.

Март

В первый раз

Увидел мост

Я подвесной.

Близость глаз,

Что пара звёзд.

Дышу весной.

Расскажи

Мне о тропе

На высоте.

Тут бы жил

И песни пел

О красоте.

А река

Бежит вперёд,

Светла, чиста,

И рука

Твоя ведёт

В конец моста.

Не спеши,

Не торопи,

Смотри весну.

Я решил

Сполна испить

Всю новизну.

Ты прости,

Что не судьба…

Я миф гублю.

Я постиг,

Что не тебя,

А мост люблю.

Над землёй

Плывут мосты,

Как острова.

Тает лёд.

Уходишь ты,

И ты права.

Александрит

Изумрудно-зелёный александрит

В чудном вашем колье беззаботно сверкает.

Я люблю вас, конечно, но делаю вид,

Что любви моё сердце пока что не знает.

Изумрудно-зелёные ваши глаза.

Ваши пальцы порхают по клавишам грубым,

И под звуки рояля в небе стонет гроза.

Расстаёмся навечно, я стал однолюбом.

Изумрудно-зелёная даль впереди.

Подарила любовь мне судьбину изгоя.

Камень нежно-зелёный на вашей груди

На чужбине далёкой не даст мне покоя.

Изумрудно-зелёные тают мечты.

Мне в дорогу пора, не судите, не надо.

Как я счастлив, что здесь расцветают цветы,

Расцветают цветы среди чёрного ада.

Изумрудно-зелёный камень блестит.

Я желаю вам счастья и светлых событий.

Мой отъезд на чужбину добрый город простит,

Только, может быть, вы никогда не простите.

Изумрудно-зелёный в затылок огонь.

Изумрудно-зелёные плачут березы

Не гляжу я на вас, но на вашу ладонь,

Знаю, чувствую, падают жаркие слёзы.

* * *

Совсем недавно эти берега

Чужими были, словно два врага.

Но в крике ветра, в мороси сырой

Сближенья не хватало им порой.

Но человек пришёл, в желаньях прост,

И между ними перекинул мост.

А этот человек ни я ли был?

Ни я ли нашу встречу торопил?

Пусть люди нас увидят за версту,

Мы встретимся однажды на мосту.

* * *

Два дерева на разных берегах,

На разных берегах, пусть дождь, пусть вьюга.

У них трава колышется в ногах,

А между ними шум волны упругой.

Над ними проплывают облака,

Привычно птиц небесное кочевье.

Не высохнет широкая река,

И не сплетутся кронами деревья.

Два одиночества

Вижу островок невдалеке

С зеленью деревьев молчаливой.

Дрогнет отражение в реке –

Это ты склонилась над обрывом.

Ночь и шёпот задремавших вод.

Стало чёрным, что казалось пёстрым.

Голос твой зовёт меня, зовёт…

Я плыву на одинокий остров.

Никого. То ива над рекой

Лунным светом чуть осеребрилась.

К ветке прикоснулся я рукой.

Ты зачем же ивой обратилась?

* * *

Обломали яблоню неспроста,

По ветвям течёт высота.

Вниз сочиться светлая синь.

Можно ль старое воскресить?

Ни реки в лесу, ни ручья,-

Умираем в яблоне ты и я.

* * *

Золотист из одуванчиков венок.

Сколько их теперь цветёт у наших ног!

Сколько солнц живых рассыпано в траве!

Я с короною цветов на голове.

Похожу я на лесного короля,

Правлю миром, где мы двое – ты и я.

Правлю небом, что дыханием своим,

Потому что я и молод, и любим.

Никаких не нужно больше мне наград,

Руки милой о любви мне говорят,

И цветы следы оставили на них.

Я не понял – это вечность или миг.

Ощущение весны

Распахнутое небо, бескрайняя душа,

Мы встретились бы рано или поздно…

Под небосводом нашим вершинами шуршат

Теплом лучей одаренные сосны.

Безмерно созидание, движение весны.

Трава цветёт, смешались краски луга,

Пожалуй, мы друг в друга совсем не влюблены,

А просто невозможны друг без друга.

На берегу горной реки

Всплески волн монотонных я всё слушаю, слушаю…

Мы вдвоём, только ты так давно не со мной.

Мы с тобою пришли из далёка минувшего.

И теперь мы в грядущем, в гулкой песне речной.

Прикоснёмся руками к живому движению,

К водам светлым, бегущим средь песков и камней.

Может, это не мы – лишь одно отражение,

Что пробилось сюда сквозь течение дней.

Река, непонимающая расставания

Река чиста и холодна.

Я провожу по ней рукою

И вижу всю её до дна,

И понимаю, что она

Другой не может быть рекою.

Река чиста и холодна.

Стрекозы над рекой дрожат.

Её порывистое тело

Пытаюсь тщетно удержать,

Ей от объятий убежать…

И обнимаю неумело.

Стрекозы над рекой дрожат.

Прощай, кипящая душа,

Обдай горячий берег пеной,

Всё на пути своём круша.

Мы расстаемся не спеша.

Ты всё забудешь постепенно.

Прощай, кипящая душа.

Я слышал рокоты реки,

Они запомнятся навеки.

Пусть те мгновенья далеки.

Своим желаньям вопреки

Жестокими бывают реки.

Я слышал рокоты реки.

* * *

Эвредика, я оглянулся!..

За спиной пустота и смрад.

Нет тебя… Только пляска пульса

Наполняет ударами ад.

Не набиты ли ноги ватой?

Истязанием кажется миг.

Разве жёны певцов виноваты

За поспешность Орфеев своих?

Эвредика, ни дня покоя,

За ошибки свои плачу…

Ты над Летою, над рекою,

Ни тревог у тебя, ни чувств.

Я люблю до предсмертного крика

Через адовое кольцо…

Я пою для людей, Эвредика,

Твоё выцветшее лицо.

Обожжённые крылья

Летела на огонь

И крылья обожгла,

И видел всё рассвет,

И плача, и крича.

Минувшего не тронь,

Сгорело всё дотла.

За бабочкою вслед

Век отжила свеча.

Устал от пустоты,

Уж ты меня прости.

Любить я не хочу,

Ты больше не зови.

Но если встретишь ты

Надежду на пути,

То сохрани свечу

И бабочку любви.

Покудв…

Любить не хочу на словах,

Привычных, затёртых, случайных…

Покуда огонь не зачах,

Храни золотое молчанье.

Покуда он ярко горит,

Заботливый взгляд, словно чудо.

Ведь каждый твой жест говорит,

Что любишь и ценишь… покуда.

* * *

Судьба разлуку сделала привычной.

Но не расстаться без тревог и слёз.

Ты стала непривычно необычной,

И дом наш – скорый поезд без колёс.

Мы мчимся в нём, мы – дети горизонта.

Из тамбура распахнутая дверь

Меня бросает в пестроту газона,

А ты одна за окнами теперь.

С тяжёлым гулом дом пронесся мимо

И комната, в которой ты живёшь,

Растаяла, как облако из дыма,

Рассыпалось, как мимолётный дождь.

Полдень

Войдём в сосновый бор,

Всё свежестью в нём дышит.

Цветущих трав ковёр

Природой мудрой вышит,

И яркий свет луча

Проник в сосновый полог.

Тропинка горяча

И день счастливый долог.

В сосновый бор вошли,

И нам понятно стало,

Что ночь ещё вдали,

Но утро отпылало.

Размышление о лете

Пчела летит к цветку,

А он в твоей руке.

Кукушкино «ку-ку»

Разносится в леске.

Пророчит долгих лет

Добрейшая из птиц,

И верится в рассвет,

Бессмертный, без границ.

В живой руке цветок,

Он так пчелу влечёт.

Зарёй цветёт восток.

Теряй минутам счёт!

Мир расцветал до нас,

Кукушка счёт вела.

Всё было, как сейчас,

И жизнь вперёд текла.

Ни добрый мир, ни злой.

Когда-нибудь, потом,

Да буду я пчелой,

Ты, на лугу, – цветком.

* * *

Снежинка тает на твоей ладони.

Вся улица торжественно бела.

В едва заметном снежном перезвоне

Я понял, что она не умерла.

Я понял, от мороза стиснув зубы, -

В тебе ей жить, о вьюгах видеть сны.

Мне кажется, твои скупые губы

От снегопадов стали холодны.

К чему судить и веровать предвзято,

Когда такая снежная зима?

Я понял, ты ни в чём не виновата.

Живя не сердцем, а зимой ума.

Отъезжающий временно умирает.

– французская пословица –

* * *

Я уехал, я умер временно,

Чтоб при встрече снова родиться,

Чтобы ты при встрече растерянно

Обняла плеч моих черепицу.

А сейчас, через дали не видимый,

Я песком рассыпан мельчайшим,

Где мне служат скупыми гидами

Люди встречные в тёмной чаще.

Я не в царстве теней, я временно,

Умер временно, как говорится,

Чтобы ты при встрече растерянно

Обняла плеч моих черепицу.

* * *

Красавицу-марсианку

Дикарь полюбил земной.

От родовой стоянки

Ходил любоваться Бой,

Ходил восхищаться нежной,

Любовью не для земных,

К скале прислоняясь бежевой,

Ловил в ней мельчайший миг.

Смотрел на скафандры молча,

На мягкий ракетный овал

И даже глубокой ночью

Бой к Небу её ревновал.

Скалы стоят стеною,

В них море прибоем бьёт.

Я выдумал гневного Боя,

Скафандры и звездолёт.

От Боя остались кости…

Но ставлю ребром вопрос.

Зачем к вам приехал в гости

Мелкий партийный бос?

Теперь уже вы не поймёте

Моей фантазии вздор.

Летите на звездолёте

Хоть на соседний двор.

* * *

Не сравнивай меня с листвой осенней,

Упавшей в пожелтевшую траву,

И мне совсем не надо воскресений,

Ведь я не умираю, а живу.

У дня текущего, по сути, нет предела,

Пусть он в сравненье с веком очень мал.

В сплетении одном душа и тело.

Я ни души, ни тела не терял.

Я над житьём-бытьём своим колдую,

Жизнь надо мной пока имеет власть.

Осенний лист упал в траву сырую.

А мне не суждено ещё… упасть.

* * *

Узорный бархат-аксамит.

Не опускай, красава, взоры,

По бархату веди узоры.

Неужто я тобой забыт?

Но почему же ты забыла,

Как в миг тревожный и святой

В один узор соединила

Судьба нас, помнится, с тобой?

В узорах жгучих, огневых

Нас нет с тобой теперь, я знаю.

Не убивай, я заклинаю,

В узорах яростных твоих.

Без сожаленья и упрёка

Ты отреклась от наших встреч.

Мои надежды так жестоко

Узорами решила сжечь.

* * *

В гневе, в ярости любимая

Разделила неделимое.

Разорвала мир, умелая,

Что сама же и ткала.

Слово кануло заветное…

Суета лишь несусветная.

Что я в ней, кромешной, делаю?

Суета страшна, что мгла.

Доживу свой век, не сетуя

На любовь, на недопетую.

Поклонюсь тому, что сложится.

Жизнь моя не без утрат.

Шёл с тобой одной дорогою,

А теперь ты очень… строгая.

Счастье пусть твоё помножится

Без меня во много крат.

О минувшем

Колодезная вода

Огнём на щеках горит.

В ковше кусочек льда,

Что в небе метеорит.

Наполненное ведро –

Счастливая из примет.

Веришь ли ты в добро?

Вижу, не веришь, нет.

Мне кажется, этот дом,

Что синее небо, пуст,

Только две тени в нём.

Без смеха, без слёз – без чувств.

* * *

Каждый уход за порог

Полон утрат и потерь.

Если б я только мог

Не выходить за дверь.

Если б не вяли цветы

И не желтела трава…

Я не вернусь, но ты

Помни мои слова:

«Нет, не моя вина,

Что бел я средь бела дня.

С каждым годом весна

Суровее у меня».

* * *

Я не знаю, что там, впереди,

Что там, в жизни моей, я не знаю.

На твоей не заснуть мне груди,

Бесподобная нимфа лесная.

Не солгу я тебе, не с руки,

Розе страсти твоей несравненной.

А привёл я тебя в тальники,

Чтобы сделать навеки блаженной,

Чтоб запомнила ты навсегда

Эти страсти, хоть самую малость.

Наша жизнь, что сквозь пальцы вода,

Протекла и в песках затерялась.

Я не знаю, люблю или нет,

Ты – июня лесное созданье.

Но украсила белый ты свет,

Свет мой бледный блаженством свиданья.

* * *

Мы брызгались росою,

Я бос и ты боса,

И чистая, как совесть,

Алмазилась роса.

Росистою Россией

Стремимся по лугам

Красивостью красивой

К озёрным берегам.

У трав озолочённых

Ты говоришь сквозь страх,

Что грубо обречённость

Стоит в моих глазах.

Я обречён, наверное,

Не только на тоску.

Мои стальные нервы

Скребутся по виску.

Я обречён лугами

Не на печаль и грусть,

А взгляд моих пергамент

Запоминает Русь,

Чтоб там, где тени сонны,

Где нет путей назад,

Я мрачному Харону

Россию рассказал.

В моих глазах горячих

Узрит скупой Харон –

Цвета лугов маячат

И Русь со всех сторон,

И ты… с росистым звоном,

И алая заря.

Я докажу Харону,

Что верю в жизнь не зря.

Роса щекочет кожу,

В росинках голова,

И над озёрным ложем

Плескается трава.

Под мысом

Нет названия этому мысу…

Назовём его Мысом Сна.

Мы уснули, устав от мыслей,

Нас заставила тишина.

Глупый, солнечный сон не в руку,

И когда-нибудь мы поймём,

Что свидания – путь к разлукам,

И что было, то было сном.

Пробудившись под шум прилива,

Ты по кручам уйдёшь одна,

И счастливой, и несчастливой,

Пробегая над Мысом Сна.

Но, очнувшись, я буду видеть,

Как, взобравшись на крутизну,

На холодные кручи выйдя,

Ты не веришь нашему сну.

Взглядом яростным в негодованье

Расцарапаю синеву.

Мыс Беспечности и Свиданий

Мысом Горечи назову.

* * *

Давно, когда-то, ты была со мною…

Казалось мне, что в поисках дорог,

Теряя много, на всю жизнь порою,

Я самое бесценное сберёг.

Наш мир не разделим, но веря в это,

Мы к истине идём не без потерь.

Не раскололась надвое планета,

Когда навечно вышел я за дверь.

* * *

– Встречай! – шепнула радиограмма

В метельной возне,

И я ушёл за оконные рамы

Тревожить снег.

Тучи снежные ветер неистово треплет,

Долинами гул,

Рассыпается снег холодным пеплом.

Вступаю в пургу!

В синеватой парче по визгу и вою,

По бурым льдам,

Совсем беззащитное и живое

Идёт сюда.

Когти снежинок царапали больно.

Не видно села!

Ты очень долго по белому полю

Сквозь вьюгу шла.

Но даже нисколько не отогревшись,

Не рассказав,

Что очень трудно влюблённым пешим,

Идёшь назад.

Смех

Трепал палатку ветер.

Твой смех не уставал.

Мы рано, на рассвете,

Покинули привал.

Морское побережье

Исчезло за листвой,

Но оставался нежным

Смех беззаботный твой.

Угрюмо выла осень,

Царапая кусты.

Мы двигались без просек,

И вновь смеялась ты.

Нас речки освежали.

Миг утомленья – власть.

Пусть гнус болотный жалил,

Шагали мы, смеясь.

Но вот конец похода,

Сентябрь зачах, осел.

Уходишь ты на годы,

А может – насовсем.

Смеялся стук вагонный

Над приближеньем тьмы,

Но в суете бездонной

Не смеялись мы.

* * *

Сколько стоит ночь любви?

Я знать хочу.

Скажи, не мучай, не томи.

Я заплачу.

Я заплачу слезами дня,

Своей тоской.

А ты потом всего меня

Другому спой.

Я обнимаю…

Дрожь свою унимаю.

Иногда не любя,

Я тебя обнимаю,

Обнимаю тебя.

Страсть – святое понятье,

Рентгеновские лучи.

Как горячи объятья,

Как они горячи!

Обнимаю не пламя,

Обнимаю не блажь.

Обнимаю я память,

Обнимаю мираж.

Всё теперь понимаю,

О прошедшем скорбя.

Я тебя обнимаю,

Обнимаю тебя.

Я вне тела. Проклятье!

Нет на мне злой вины.

Как холодны объятья,

Как они холодны!

Обнимаю не в ссоре,

Обнимаю – не жду.

Обнимаю я горе,

Обнимаю беду.

Твою тень я поймаю,

Свою душу губя.

Я тебя обнимаю,

Обнимаю тебя.

Себя постигнул некстати я.

Мы разные, мы далеки…

Как абсурдны объятья,

Как объятья дики!

Обнимаю в коварстве,

Обнимаю не бред.

Обнимаю в пространстве

Твой затерянный след.

Расплескалось вино…

Весенний лёд

Пускай растает вмиг апрельский лёд,

Пускай тепло войдёт в сердца и души…

Ты наберись терпенья и послушай:

Я ранний дождь, который вмиг пройдёт.

Как шум дождя волнует мир земной,

Дождя, который был недавно снегом.

Взойти велю надеждам и побегам!..

Благодарю, что ты была со мной.

Быть может, украду я твой покой,

Но нет у жизни ни конца, ни края.

Поверь мне, я родился умирая.

Глухой услышал и прозрел слепой…

Я грешен, бог с тобою, я не свят.

Мне твоего прощения не надо.

Но заклинаю, не спасай от ада!

В том не виновен я, в чём виноват.

Пускай весна сгорает в свой черёд,

Пускай тебя навеки потеряю,

Я ни за что тебя не укоряю.

… Пускай растает вмиг апрельский лёд.

* * *

Живи, моей души ты не латая.

Постигнешь, знаю, чёрный час придёт,

Что ты меня теряешь, золотая.

Безумие твоё, как сладкий мёд.

Пора и мне устать от бурной страсти,

Лелеять ту, которая со мной

Любовь разделит, радости, несчастья.

Ведь просто невозможно быть с иной.

Мне не нужна души моей починка.

Ей больно, и в крови она пока.

Лети же с ветром, малая песчинка!

Ты не моя отныне на века.

* * *

У меня уже всё отгорело внутри…

Затвори свою душу, от меня затвори!

Ничего мне не надо.

Не терзай, не тревожь.

По рукам – не прохлада,

А нервная дрожь.

В чёрном, что ли, я списке?

Ты речами грешна,

И любовью садистки

Я накормлен сполна.

Где найти бы нам силы,

Чтоб расстаться навек,

Нелюбимый, постылый

И чужой человек?

У меня всё внутри отгорело, поверь.

Затвори свою душу, затвори эту… дверь.

* * *

Ты впорхнула в мой мир

Из ночной суеты,

От мороза румяна,

От снега хмельна.

Мой случайный кумир,

Я боюсь суеты.

Ночь в бессоннице пьяной

Мы выпьем до дна.

Чувства могут уснуть

Среди белого дня…

Только ночью бессонной

Душам станет теплей.

Даже если ничуть

Ты не любишь меня,

О ликующих стонах

Никогда не жалей.

Растопило огнём

Душ заброшенных лёд

Во вселенской истоме

На суровой земле.

Не жалей о былом

И о том, что пройдёт.

Мир мой, видишь, бездомен,

Как нищий во мгле.

* * *

Расплескалось вино

По груди обнажённой,

И ты, женщина, плачешь,

Мир греховный кляня.

Только мне всё равно,

Что возможные жёны

Этой ночью горячей

Потеряют меня.

Я с тобой во хмелю,

Мы себя потеряли.

Сколько выпито в страсти

Надежды хмельной.

Я сегодня люблю,

Только завтра едва ли.

Чьё-то пьяное счастье

Этой ночью со мной.

Расплескалась тоска,

Как в сюжетах поэма.

От признаний уволь,

Вместе быть не судьба.

Про любовь на века

Пусть хлопочет богема.

Ты, как нежная боль,

Господина-раба.

Чутких слов звукоряд.

Мы с тобой не святые,

Я с тобою во снах,

И вино в них – река.

Как тревожно горят

Фонари золотые

В запредельных мирах,

Где мы вместе… пока.

* * *

Меня всегда любили запоздало

И падали тогда ко мне на грудь,

Когда я знал, что всё, любви не стало,

И ничего отныне не вернуть.

Нет, ничего вовек невозвратимо,

И тот, кто предал, тот вершитель бед.

Та женщина не может быть любимой,

Что запоздало плачет мне вослед.

А ты пойми среди цветенья мая,

Что исповедь такая нелегка…

Ты тянешься к звезде, не понимая,

Звезда, что рядом, очень… далека.

Меня всегда любили очень странно,

Как вещь, как сновиденье наяву…

Но бог свидетель, мной ты не желанна,

И я минувшим больше не живу.

Даёт Господь всему пройти мгновенно…

Я слившихся пространств не разомкну.

Пусть поздно я прозрел, но это – ценно.

Я не держу тебя в своём плену.

Но ты вернулась в мир своей потери,

Сквозь мнимый и кромешный рай пройдя…

Не распахнуться запертые двери.

Ты опоздала. Бог тебя судья.

* * *

Пришёл апрель, уже в который раз…

Но ты меня покинула с весною,

Не стала ни подругой, ни женою.

Надежды бледный свет опять погас.

А я считал, что ты навек моя,

Поскольку в своих помыслах… святая.

Апрельский снег пока лежит, не тая.

Но неизбежна бренность бытия.

Весной минувшей ты ко мне пришла,

В мой мир тревожный, горький и убогий

И принесла сомненья и тревоги,

Лавину недоверия и зла…

Пришёл апрель, зиме спешить в бега…

Я вырвался из тягостного плена.

Душа живёт, мне море по колено,

Пришёл апрель на серые снега.

* * *

Мой давний друг, он не находит места

И говорит мне: «Как ты только мог

У Бога взять Христовую невесту…

Великий грех, тебя осудит Бог».

А мне смешно… Ему я возражаю.

Мир предо мной престал во всей красе.

Я думал, что она мне… не чужая.

Но вновь ошибся, ведь она, как все.

Мой друг неверный, ты не прав всецело.

Я милости у Бога не просил.

Искал души, но мне досталось тело.

Запретного плода я не вкусил.

Жалеть меня, воспитывать не надо.

Твои слова – обыденный шантаж.

Не так давно я выбрался из ада,

Поэтому меня ты не продашь.

* * *

Вот и открылась внезапно забытая тайна.

Кто нам поверит, что встретились мы в мире этом случайно?

Кто нас поймёт, кто постигнет умом запоздалые встречи?

Мне всё равно! Я уже не люблю твои губы и плечи.

Мне всё равно, что над нами осенние тучи нависли.

Я научился затылком читать и врагов затаённые мысли.

Я даже гору могу отослать к самому Магомету…

Кажется ночь бесконечной. Да будет ли время рассвету?

Мы ведь умеем и в тяжких оковах знать радость свободы.

Только любимцам своим посылает Господь несчастья, невзгоды.

Нам не спастись от разлуки, и Бога просить бесполезно.

… Вот и открылась опять предо мною великая бездна!

* * *

«Мой мастер» ты шутя мне говоришь,

Но в каждой шутки есть и доля… шутки.

Как же малы счастливые минутки!

В них счастья благодать, покой и тишь.

«Ты мой философ, маг, ведун, поэт…».

От этих слов я рьяно молодею

И за идеей выдаю идею,

И за советом подаю совет.

Ах, ты, лиса! Любовь во власти лести.

Да я ведь тоже потерял покой.

Не знал я жизни женщины такой,

И, слава богу, что пока мы вместе.

Я мудрым был всегда, не по годам,

Вот потому на мне штаны чужие…

Но сколько б мы в астралах ни кружили,

Я на метле летать тебе не дам.

* * *

Горько мне, что любовь отгорела,

Волком хочется выть от тоски.

Ты мне душу больную не грела,

А старалась порвать на куски.

Но теперь я смотрю безучастно

На твой грустно-сияющий лик.

Ты прекрасна, но как ты несчастна!

Ведь придёт озарения миг…

Он придёт, роковой и зловещий,

По твоей ударяя судьбе.

Ты постигнешь, что души – не вещи,

И поймёшь, как я дорог тебе.

А теперь для тебя не мишень я…

Мне уже не вернуться назад.

Ты искала во мне утешенья

От недавних любовных утрат.

Выбираю дорогу иную.

Будь ты счастлива, бога молю!

Я тебя ни к кому не ревную,

Потому что уже не люблю.

* * *

Ты чувствуешь меня на расстоянье,

Со мною говоришь, слова нежны…

Но знаешь, наши страстные желанья

Судьбою не в любовь превращены.

Я знаю, что не совершится чуда.

Внутри меня сомненья, что беда.

Друг к другу мы пришли из неоткуда,

Лишь для того, чтоб скрыться в никуда.

Сближает нас так редко ночь немая…

В жестоком вопле злого бытия

Всё тянешься ко мне, не понимая,

Что телом и душой ты не моя.

Для нас любовь не явится судьбою,

Постичь любовь нам в страсти не дано.

Но не грусти! Да что ты… Бог с тобою!

Будь весела. Ведь всё предрешено.

* * *

Я с нелюбимой пою нелюбимые песни,

Целую непахнущие цветы.

Проклятье горам под поднебесьем,

Проклятье горам, за которыми ты!

Я слышу дыханье твоё, дорогая, за ними,

Мне опостылели дали ненужных дорог.

Рядом со мной идёт нелюбимое имя,

Чужие глаза, чужая боль и упрёк.

Ищу в нелюбимой тебя, чужому не веря.

Не верит мечетям, христов прославляющий храм.

Закрыты порой, закрыты открытые двери.

Проклятье горам, проклятье проклятым горам!

* * *

Я свёл страстями жизнь под ноль,

Их мне хватило…

Ведь я не юноша, уволь.

Всё это было.

Как от любви, так и страстей

Хватило яда.

Мне эротических вестей

Совсем не надо.

Смешно сжигать остатки лет

В огне интима

С той самой женщиной на нет,

Что не любима.

Я не забочусь о душе

И не пытаюсь.

Рай только с милой в шалаше,

И я… стараюсь.

* * *

Заблудишься во мне, ведь я мираж,

Гипербола твоей наивной веры,

И ты меня не купишь, не продашь.

Гиперболы и миражи без меры.

Ты для меня – обыденная явь…

Ведь ты земна, как волосы полыни.

Забудь мираж, оставь его, ославь,

И он пройдёт, останется пустыня.

Останется лишь солнца красный шар,

Таинственно сползающий на запад.

Пройдёт мираж, как ливень, как пожар,

Останется полыни горький запах.

* * *

Проводы зимы –

Ещё не встреча весны,

Но расстались мы

Без ощущенья вины.

Я тебя искал,

А нашёл – не сберёг.

Не пришла тоска

На порог.

Так вот мы живём,

Не считая минут.

В жизни нас вдвоём

Никогда не найдут.

* * *

Осенний дождь, как тысячи других,

Такой же хмурый, медленный и сонный,

Теряется в листве ещё зелёной,

В газонах жухлых, но пока цветных.

Дожди мудры, им в землю проникать,

Заглядывать в её большую душу.

Но этот, он какой-то, непослушный,

Холодный и тревожный, как тоска.

Я уезжаю, а перрон шумит,

Омытый и дождями, и слезами.

Мои глаза прощаются с глазами,

Которыми не буду позабыт.

А дождь стучит в вагонное стекло,

И я его люблю и ненавижу.

Чем дольше он, тем ты гораздо ближе…

Немало за спиной дождей прошло.

* * *

Поздно жить начинаю сначала,

Из полымя да в чрево огня.

Ты поймёшь, что любовь потеряла,

И другой не заменит меня.

В мир земной я пришёл не за данью,

От событий, людей и небес,

И сполна испытал я страданье

Самых злых и кровавых чудес.

Дай, Господь, мне на душу бальзама,

Раны прожитых лет заживи.

Ты жестока, прекрасная дама,

В запоздалой и горькой любви.

Жить не поздно, но прочь убегая,

Дни текут, как сквозь пальцы вода.

Не надейся, не верь, что другая

Не заменит тебя никогда.

Что грустить? Ты смотри веселее

На весенние дни без тревог.

Видишь, я ни о чём не жалею.

Впереди ещё много дорог.

* * *

Не пришла, значит, трезвости

И холодности не лишена.

Да и я ведь не ломоть отрезанный…

Ты мне, в сущности, не нужна.

Не пришла – и я грустно весел.

Жду заката, прохлады ночной.

Я швыряю неспетую песню,

В тихой роще, в омут лесной.

Не пришла. Хорошо мне и больно,

Одиночеству вопреки.

А делить мне чужую долю –

Не естественно, не с руки.

Электричек призыв гортанный

В гамму завтрашнего тепла.

Ясный вечер сине-стеклянный…

Хорошо, что ты не пришла.

* * *

Сложна ты, женщина, сложна…

Что за твоей печалью скрыто?

Что рождено в тебе и что убито?

Чужая не на мне лежит вина.

Прозренье – ужас, небывалый страх,

Что не со мною ты, когда мы рядом.

В любви слепой не верил я наградам.

Они – мираж, они – вчерашний прах.

Творить заклятья, чтоб тебя привлечь

К душе своей? Верь, глупо и убого.

Ведь я не жил за пазухой у бога,

И потому мне нечего терять.

А всё, что не понятно, я пойму

И поясню, что нужно нам обоим.

Моей душе не выжить под конвоем…

Любовь ведь не похожа на тюрьму.

Сложна, но только это всё пройдёт.

Жаль, не смогла ты стать моей судьбою.

Я понял всё, играй… и бог с тобою.

Что будет завтра, знаю наперёд.

* * *

Двойную жизнь вести

Как вам не надоело?

С кем, господи прости,

Делю я ваше тело?

Кто помогает мне

Поднять вас до экстаза?

Но, может быть, в цене

Душевная проказа!

Смешны в своей судьбе,

В своём срамном аврале.

Списали блуд себе,

Но совесть потеряли.

Я тоже виноват,

Не больше и не меньше.

Терял за кладом клад,

Прекрасных, чистых женщин.

Двойная жизнь смешна,

Нелепа и ничтожна.

Есть ваша в том вина,

Да и моя… возможно.

* * *

Ни какая она – не богиня!..

Так распущена и вольна.

Виноват я за то, что отныне

Нелюбима другим она.

Я виновен, что с ней был рядом,

Сумасшедшим прослыв в миру,

И как был я ползучим гадом,

Таковым для неё… умру.

А в мгновения нашего «счастья»,

В миг слиянья со мной, чёрт возьми,

Говорит она в нежной страсти:

– Я люблю его, ты пойми.

Может, сгладится, что-то сложится,

Пусть вернётся она к нему,

И любовь на добро помножится.

Я не каменный, я пойму.

Липнет к сердцу обид паутина…

С ней разрыв мой – бесценный клад,

И не мне она скажет: «Скотина,

Это ты ведь во всём виноват».

Спас Господь от зловредной бабы…

Стали ночи и дни хороши.

…А ведь женщиной стать могла бы,

Только трудно ведь… без души.

* * *

Жил картежник в карточном домике,

Стихотворец – в розовом томике,

Мох-лишайник – на пне-коряжине,

А свидетель – в замочной скважине.

Я живу в шалаше с тобою.

Ни подъёма нет, ни отбоя…

Пусть весь мир от зависти корчится,

Мы живём с тобой, как нам хочется.

Надо мной небеса вишнёвые,

По-над речкой листва кленовая.

С милой рай в шалаше, как водится.

Мне поётся и хороводится.

Быстротечные дни…

Мой свет

Свет мой ясный, Светлана, поверь,

Не искал для души я бальзама.

По руинам душевного храма

Я бродил, не считая потерь.

Как же был я потерян и мал

За пределами прожитой сказки,

И глядел я не в лица, а в маски.

Да ведь маски и я не снимал.

Ты сказала: «Судить не спеши!

Вместе мы, а ведь это немало.

Очень многих любовь поднимала

Из обломков разбитой души».

Свет мой ясный, я вижу восход,

И открылась мне правда простая:

Только та ведь душа и святая,

Что в любви и любовью живёт.

Чайки стонут над рыжей волной,

Рвут мой разум и сердце на части.

Я блажен от безмерного счастья,

Не спешу в мир тревожный, иной.

Ты – начало всему, ты – итог…

Не осталось былого в помине.

Как богат я до гроба отныне,

Свет мой ясный, лишь ведает бог.

* * *

Мы встретились с тобой, страстей не пряча,

Заполнил вечер город шумной тьмой,

Осенний ветер выл в надрывном плаче,

Ломился в окна. Ты была со мной.

Мой неуют украсила ты светом,

Он засверкал в душе моей немой,

И я воскрес, я снова стал поэтом,

И полюбил я. Ты была со мной.

В мгновенье каждом – и судьба, и тайна,

В тот час не от вина я стал хмельной.

Но всё, что происходит,– не случайно.

Жила надежда. Ты была со мной.

Я не жалел минувших дней свободы,

Лихих разгулов летом и зимой.

Вмиг за окном остались непогоды.

Мир изменился. Ты была со мной.

Неистов ветер, как ему неймётся!

Меж рам оконных стылая вода.

А я в твоих глазах увидел солнце,

Твою любовь. Ведь ты со мной всегда.

* * *

Где ты была, когда меня носило

По городам и весям да не год,

Когда меня заступница Россия

Оберегала от моих невзгод?

Но я, в лавине грешной круговерти,

Спалив святое в жизненном аду,

Не жил надеждой о своём бессмертье,

Но жил надеждой, что тебя найду.

Где ты была, когда лихие беды,

И слёзы мира мне давили грудь,

Когда я шёл по собственному следу.

Где ты была? Скажи мне что-нибудь.

Где ты была? Да что же говорю я?

Одно заладил, словно во хмелю,

Нам раньше б встретиться. Об этом я горюю,

Лишь потому, что так тебя люблю.

* * *

Я иду с тобой по городу.

Ты – моё добро.

Седина, понятно, в бороду,

Бес – в ребро.

Молодая ты и сильная,

В страсти – зной.

Факт, что самая красивая –

И со мной.

Ты – жена мне и любовница,

Да и дочь.

Так что, мне теперь поклонится

Даже ночь.

Что задумано, красавица,

То придёт.

Наш медовый месяц тянется

Третий год.

Я иду с тобой, мне радостно.

Все дела.

Как твоя улыбка сладостна,

Как мила.

Где все дальние и ближние?

Мир любя,

Ничего вокруг не вижу я,

Лишь тебя.

* * *

«В меру радуйся удаче,

В меру в бедствиях горюй».

Анакреонт

Учись на мир смотреть со стороны,

Он действо театральное извечно.

Людьми играют дети Сатаны,

Сердца и души робкие калеча.

Не заходи, родная, в этот круг,

Ужасен он в греховном хороводе.

Всё то, что вытворяется вокруг,

Мешает нашей внутренней свободе.

Без суеты не жить, но будь мудра.

Знай, друг мой, в радостях и бедах меру.

Ведь наша жизнь ни зла и ни добра.

В эмоциях мы служим Люциферу.

Нам бед ничьих рукой не развести,

Душа грешит, когда дружна с тоскою.

Но так и я на жизненном пути

Себе и людям не давал покоя.

Ты дорога мне, лишь к тебе стезя…

Молю, от мира отрешись немного.

Пусть ведаю, что поучать нельзя,

Не дай нам бог переступить порога.

* * *

Ты – Берёжа моя,

Берегиня,

Мне покой подарила

Земной.

Беспредельного дня

Ты – богиня,

Всё, что было

Да будет со мной.

Проживаю теперь я

В надёже,

От толпы бесноватой

Отпал.

Я в добротной за дверью

Одёже

И уже не бездомный,

Шакал.

Я с тобою, я знаю,

В расцвете.

За любовь постою.

Не солгу.

За тебя я, родная,

В ответе.

Берегиню свою

Берегу.

* * *

Быстротечные дни,

Всё летят в никуда.

Ни минут и ни лет

Не упрячешь в ладонь.

Мы с тобой не одни.

С нами Небо всегда,

Мой сияющий свет,

Мой священный огонь.

Никогда не грусти

О далёком былом.

Что ушло навсегда,

То не наше теперь.

Ведь нельзя же идти

Во вчера напролом.

Пусть умолкнет беда

Всех невзгод и потерь.

Но я счастлив вдвойне

Что тобою любим.

Моя грешная плоть –

Это, всё же, не я.

Час настанет и мне -

Стать минувшим твоим.

Всё решает Господь.

Только он – и судья.

* * *

Не ревнуй меня к дальним тревогам,

К дням прошедшим, ведь ты не права.

Отблажил я в смятенье убогом,

Стала сивой моя голова.

О былом не поведаешь вкратце,

За грозой грохотала гроза.

В снах кошмарных порою мне снятся

Чьи-то руки и чьи-то глаза,

Воспалённые губы от жажды,

Жажды мести, обиженных грусть…

Может быть, не проснусь я однажды

И к тебе я из снов не вернусь.

Но воспрянув от злых сновидений,

Оживаю, впадая в тоску.

С тьмой ночною сливаются тени,

Много я нагрешил на веку.

Я в блаженстве тебя обнимаю,

Льнёшь и ты, дорогая, ко мне.

Не ревнуй. Ночь уходит немая.

Ты ревнуешь меня и во сне.

Да и я ведь, не ведая страха,

В чувствах ярых безмерно упрям,

Пусть во многом я парень-рубаха,

Но своё никому не отдам.

* * *

Я помню, что меня, я не забыл,

Никто, моя родная, не любил.

Впадая в грёзы и в хмельной дурман,

За их любовь я принимал обман.

Вокруг меня стояли миражи,

Что сотворил сам Сатана из лжи.

Ко мне порой тянулись сотни рук,

Не видел лиц я радостных вокруг.

Бродил я часто у чужих ворот.

Так шёл за приворотом приворот.

Но я не ведал в мире бытия,

Что нужен им не я, а суть моя,

Нужны, во мне живущие, лучи,

Ладони, что безмерно горячи,

Нелепый жест, потусторонний взгляд…

Но ни мгновенья не вернуть назад.

Теперь я осознал средь суеты.

Я не любил. Любима только ты.

* * *

Страшней всего обман…

Иные мне твердят,

Что в жизни у любви

Нет и не будет края.

А может, я не зван,

И пью по капле яд,

И все твои слова

Не обещают рая.

Ты ночи среди дня,

Родная, не встречай.

Пусть рок порою лих,

Добра тебе повсюду!

Но если ты меня

Разлюбишь невзначай,

Я и в мирах иных

Тебя не позабуду.

* * *

Недобры бывают лица,

Зла хватает, что скрывать.

За меня моя Тигрица

Всех готова разорвать.

Я, конечно, много стою,

А с тобой, мой свет, втройне.

Ты, создание святое,

Сердцем преданное мне.

Но оставь ты их в покое,

Не обласканных судьбой.

Пусть во зле они с тоскою

Нам завидуют с тобой.

Я не дам себя в обиду,

Лягу за тебя костьми.

Если из терпенья выйду,

Будет буря, чёрт возьми.

У тигрят святой обычай…

Я с тобою заодно,

Защищать свою добычу

Господом тебе дано.

Всё, Тигрёнок мой, резонно.

Жить не стоит в мандраже.

Помни, ты – жена Дракона,

Пусть не юного уже…

* * *

Такого не случается вовек.

Мы так с тобой похожи по натуре,

В сердцах живут одни и те же бури.

Мы, как один, с тобою, человек,

Так две реки сливаются в одну,

Друг в друга безвозвратно проникая.

А ты – неповторимая такая!

Господь мне дал прекрасную жену.

В народе говорят, что лишь дурак

Гордится и женой своей, и долей,

А умный только мудростью и волей.

Пусть говорят, ведь это всё не так.

Всё это враки, инородцев бред,

Не отделить уже от плевел зёрна.

Любить и ненавидеть – не позорно.

Сгорают камни, что летят нам вслед.

* * *

Ныне нет человека счастливей меня,

Потому что со мною сияющий свет.

Бог тебя сотворил из любви и огня,

И на свете, я знаю, подобного нет.

Может быть, заблуждаюсь, но этому рад.

Мне реальность и грёзы отныне – одно.

Как устал я по жизни ходить наугад,

Но теперь мне осмыслить дороги дано.

Жалких лет я, как прежде, уже не влачу,

Жизнь наполнил я смыслом, в нём явная суть.

Я уже не желаю, я совсем не хочу,

Чтоб скорей оборвался не пройденный путь.

Прикипел я к обители ныне земной

И к делам, и к желаньям привычным, земным,

Потому что ты рядом, ты вместе со мной.

Свет сияющий, яркий ни с чем несравним.

* * *

Мы на поезд когда-нибудь сядем вдвоём

И уедем отсюда в иные места.

А в дороге далёкой наконец-то поймём,

Перед миром вчерашним наша совесть чиста.

Будет поезд спешить в край надежды иной,

Что любовь наших душ укрепит во сто крат.

Пусть на рельсовых стыках колёса твердят:

«Ты со мной! Ты со мной! Ты со мной!..».

Мы на поезд когда-нибудь сядем, спеша,

На перроне оставим груз нелепых обид.

Нас поглотит Великой России душа

И за наши былые ошибки простит.

Жизнь чужую прожить нам совсем не дано,

На двоих выпадает дорога одна.

Даже если не будет дорога длинна,

Ты навечно со мной моя всё равно.

Может, поезд и даль нас иная не ждут.

Не грусти, ведь не в этом же суть.

Даже если мечта о дороге – абсурд,

Продолжается жизненный путь.

* * *

По изгибам дорог

Шёл я ночи и дни.

Я устал и продрог,

Обогрей, обними.

Это жизни глоток.

Прошепчу я в бреду:

«Я и думать не мог,

Что к тебе я иду».

Путь был труден, немал

До открытых дверей.

Я продрог и устал,

Обними, обогрей.

* * *

Я пьян сегодня, вижу, ты грустна,

Всю ночь проговорю я до рассвета.

Но ты, моя прекрасная жена,

Поймёшь смятенье мужа и поэта.

Мой пьяный бред лишь для иных суров,

Кого не тешат мирозданья тайны.

Они пришли из сумрачных миров

На свет земной, и это не случайно.

Они пришли порушить нашу плоть,

Повергнуть души слабых в бездну ада.

На прочность проверяет нас Господь,

На день текущий сетовать не надо.

В ночах кромешных и средь белых дней

Полпредов зла не перечесть сегодня,

Ведь в контурах блуждающих теней

Десятки тысяч бесов Преисподней.

Ночь с вечера не сплю и до утра

И говорю за жизнь, с тобою можно.

Не думаю, что мне трезветь пора.

Порою трезвость очень осторожна.

Я пьян сегодня…Сам себе кумир.

Я, как бы, вне туманного закона.

Но во сто крат пьяней ущербный мир,

Летящий в бездну, в пропасть, что бездонна.

* * *

О чём твержу, я ведаю всерьёз…

Порою в шутке истина согрета.

Да кто же ты? Пусть это не вопрос.

Но я отвечу. Ты – мечта поэта.

Сей штамп словесный повторять грешно,

Но говорю, как есть, в пылу интима.

Я, повторяясь, ведаю одно:

Мечта поэта, ты неповторима.

Ни с кем сравнить тебя я не могу

И ныне не живу смешно, устало…

У Бога в неоплатном я долгу

За то, что ты мечтой поэта стала.

Бред оппонентов я сведу на нет,

Что камни мне бросают вслед уныло.

А то, что я, поистине поэт,

Любовью ты великой подтвердила.

Мой недруг задыхается во зле,

У всех моих врагов – одна дорога…

Но нет тебе подобных на Земле.

Мечта поэта…Это очень много.

* * *

Не молод я, кому явлюсь во сне,

Возможно, тот решит, что видит беса.

Но дамы всюду тянутся ко мне

Для них я – излечение от стресса.

В том, что творится, я не виноват.

Ты у меня одна, скажу я смело.

Я внешностью, конечно, староват,

Но молоды мои душа и тело.

Но суть не в том. Совсем не в том беда.

Ведь и на солнце, как ты знаешь, пятна…

Притягивает нас к себе всегда,

Что трудно объяснить, что не понятно.

Мне мир не изменить пером своим,

И всё, что происходит, не случайно.

Быть может, я тобой ещё любим,

Пока я для тебя, загадка, тайна…

* * *

Мы по ночам не в шахматы играем…

Покуда мне «виагра» не нужна.

Как мы от страсти бешеной сгораем.

Как ты прекрасна, милая жена!

Прикосновенья рук твоих и губы…

Вдвоём нам в бездне страсти не пропасть.

О, как ты дорога мне, как ты люба!

Какую надо мной имеешь власть!

Ты в страсти жаркой в облаках витаешь,

С тобою мы одно во тьме ночей.

В объятиях моих ты словно таешь

До самых ранних утренних лучей.

Ты шепчешь мне, что любишь, полусонно,

Твой каждый жест и жарок, и лучист.

А я твои благословляю стоны!

…Я по ночам совсем не шахматист.

* * *

Всё померкло, что было однажды со мной…

Ты мне стала любовницей, стала женой.

Наши души летят высоко, в небеса.

Мы в объятиях жарких творим чудеса.

Плач и ругань в ночи, за стеной, как всегда.

Ненасытна ты в страсти, горяча, молода…

Что творю я с тобою, не постичь никому,

И других я страстей не пойму… не приму.

Мне отныне блаженное счастье дано.

Всё, что было со мною когда-то – смешно.

* * *

Мне никак не уйти

От страданий и мук.

Жизнь нелепа моя,

Ничего мне не надо.

Но уже на груди

Я не грею гадюк.

Сколько выдержал я

Их смертельного яда.

Сколько злобы и лжи

За любовь испытал,

Всё теряя порой.

Не на пользу наука…

Я копил миражи –

Зыбок был капитал.

Жить любовной игрой –

Нестерпимая мука.

Не живу я, а сплю,

И будить ты не смей.

Все признанья пусты,

Ложь мне давит на рёбра.

Я уже не люблю

Это скопище змей.

Свято верю, что ты,

Дорогая, не кобра.

* * *

Женщины – мои оковы,

Забавлялись мною рьяно.

Только жить я начал снова.

Ты со мной, моя Светлана.

Я по замкнутому кругу

Не брожу, пусть кровь играет.

Бог мне новую подругу

Каждый день не выбирает.

Не объелся белены я,

Зачеркнул былые драмы.

От моих стихов хмельные,

Оставайтесь в прошлом, дамы.

Я из клана непокорных,

Доживу свой век, сгорая.

Убежал от женщин вздорных.

Лучше уж земля сырая…

Повстречалась мне такая,

Как цветочек, арамея,

Зацелую, заласкаю.

Только это и умею…

Были женщины, не скрою,

Боль, измены, жалость, злоба…

Из песка я дом не строю,

И моё со мной до гроба.

* * *

Когда надежды нет,

Нет грусти и веселья.

Я шёл во тьме покорно

В мир иной.

Но вдруг увидел свет

В конце тоннеля,

Свет яркий, животворный.

Ты со мной!

Со мной отныне ты,

И тьма к ногам упала.

Мертва дорога к смерти,

Наугад.

Цветут мои цветы,

Жизнь начата сначала.

Ты смысл всего на свете,

Светлый взгляд…

Искал тебя, поверь,

Я постоянно

И думал, что напрасно,

Не тая.

Но ты со мной теперь,

Моя Светлана.

Со мною, свет мой ясный,

Жизнь моя.

Под струями лучей

* * *

Два циклона навстречу

Друг к другу летят.

Добрый вечер!

Я рядом и как же рад.

Две великих метели

С надеждой благой…

Мы на встречу летели

Над мрачной тайгой.

Над полями, горами

Небо видела нас.

Мы в заснеженном храме,

Не всегда, а сейчас.

…В снежных дюнах глубоких

Тонут крыши и люд.

На горячие щёки

Наши слёзы падут.

Здесь нам выпало слиться,

Лишь на миг, ни навек…

На угрюмые лица

Рухнул ветер и снег.

Наши стоны, объятья

Слышат в каждом дворе.

Пусть пошлёт нам проклятье

Даже пёс в конуре.

Пусть ругает нас каждый,

Ты страстей не таи.

Наша встреча, что жажда

Беспредельной любви.

Две судьбы, два циклона -

Наши мысли и сны.

Суть мгновений бездонна,

Не имеет цены.

Среди снежного дыма

Нет ни троп, ни дорог.

Пролетел бы я мимо,

Если только бы смог.

* * *

По утренней осенней рани,

Листва на лужах, что паркет…

В лучах простуженных свиданье

Назначил мне твой силуэт.

Явился он из дней далёких

В продрогший мир, в угрюмый сад.

Бледны твои слова и щеки,

Как годы долгие назад.

Так что же ты сказать хотела,

Что объяснить в час тишины?

Ведь там и здесь, на свете белом,

Всё лживые слова черны.

Листва осин в немом полёте,

Свидетели средь бела дня…

Жесток разрыв души и плоти,

И он не радует меня.

Столетья, словно в лужи канут,

В озера, в реки и в моря.

Я уничтожен и обманут,

Пожалуй, всё-таки, не зря.

Под мрачным небом в тучах куцых

Деревьев листья в полусне.

Но, падая, они смеются

Над тем, что ты сказала мне.

Со мною осень не рассталась.

Как я давно сроднился с ней.

Она поймёт мою усталость

В золе и прахе серых дней.

Наивно тосковать по лету

В осенней стылой полутьме.

Я прочь по мокрому паркету

Иду от осени к зиме.

Тривиальная легенда

На сотни километров

Вокруг хребты да скалы.

Напрасно в поле ветра

Годами ты искала.

А он летал горами,

Где круто всё и сложно,

От края и до края

Минувшее итожа.

Не всё там шито-крыто,

Молва и там упорна…

К слепым пластам гранита

Он приникал покорно.

Да кто ж не хает ветер,

Гуляющий горою?

Ведь в скалах он заметен

И очень зол порою.

Искал он утешенья,

В горах, на дикой воле.

…Цвела ты, хорошея,

Искала ветра в поле.

Но время безмятежно

Промчалось, пробежало.

Сказал он сопке снежной:

«Я вниз спущусь, пожалуй».

Устал в горах унылых…

Внизу помогут люди

Забыть о том, что было,

Поверить в то, что будет.

Он в чистом поле вешнем…

Пришла к тебе удача!

Но только он не здешний,

Холодный, злой и мрачный.

…Ничей ты, ветер луга,

Полей, степных погостов.

Ждала тебя подруга,

Но не узнала просто.

Под струями лучей

Лучи струятся с солнечного диска,

Свет яркий на ладонях и плечах.

А наша встреча с нами рядом, близко,

И мы не затеряемся в лучах.

Лучи струятся по счастливым лицам,

Здесь вечности подобен каждый штрих.

Я знаю, наша встреча состоится,

И мы её разделим на двоих.

Под струями лучей нам не расстаться,

Не раствориться в сутолоке лет.

Сольёмся в вихре солнечного танца.

Пусть будет бесконечным этот свет.

Лучи струятся по тропе горячей,

На ней нам заблудится не дано.

Мы знаем, что не может быть иначе.

Слияние лучей предрешено.

Мы встретились, мой свет, моя отрада.

Над рощей и зеленю травой

Лучи струятся… Ты со мною рядом,

И ярок солнца диск над головой.

Купля и продажа

Неуёмной торговкой кричи

В неестественном чёрном раю.

Продаёшь ты не просто лучи,

А любовь и надежду мою.

…Это в памяти горькой живёт,

И она выражает протест.

Но тебе через час или год

Быть торговкой ночной надоест.

Ты устанешь от собственной лжи,

Но дороги ко мне не найдёшь.

Мгле ночной, а не мне расскажи

Как безрадостно нынче живёшь.

Только в новых рождениях впредь

Среди бледного света луны

Тьме ночной никого не согреть,

Для неё твои слёзы смешны.

В мире чёрном потерь и утрат

Свет лучей не увидят слепцы.

Покупатели тихо сгорят,

Растворятся во тьме продавцы.

Ты очнёшься, и в тёмной душе

Вспыхнет прошлое радужным сном.

Вспомнишь утренний рай в шалаше,

Заблудившись в просторе ночном.

Свет надежды моей не погас

И со мной лучезарна судьба,

Что не купит меня, не продаст,

Как ненужную вещь, как раба.

Под неистовый хохот совы,

В мире мрачном потерянных лет

Блики яркого света мертвы,

Затерялся в нём твой силуэт.

В непонятной и чёрной мечте

Меркнет солнечный свет бытия.

Продающих лучи в суете

Пусть прощает Господь, но не я.

* * *

Да какие там, к чёрту, смятенье и грусть?

Ты ведь мне ничего не должна.

Вслед тебе не заплачу и не засмеюсь,

Мой кошмар из похмельного сна.

Отшумел, отзвенел дней далёких поток,

Годы юности – кошке под хвост.

Как ни дико, в то время, если б я смог,

То пешком бы ушёл на погост.

С наслаждением сам бы себя закопал

И свободным бы стал, словно луч.

А теперь я с восторгом топчу чернотал

И считаю, что в жизни везуч.

Я не просто исчез из обители зла,

Не упал я в дорогах, не сник.

Пусть полжизни в страданьях сгорело дотла,

Посчитаю всё это за миг.

За мгновенье кошмара, за страшный удар

И расплату за то, что живу.

Только мне удалось миновать крутояр

Не в кошмаре ночном – наяву.

Искалечена память. Зачем она мне?

В ней зловеще поют соловьи…

Не позволил мне Бог оказаться на дне,

Не свершились надежды твои.

Да какие там, к чёрту, печаль и тоска?

Что случилось, так то – не со мной.

Пусть в зарю безмятежно плывут облака,

К лику солнца из ночи сплошной.

* * *

Вон с балкона горящий окурок

Вниз летит без большого труда.

Загадай-ка желанье, придурок.

И подумай, что это звезда.

Ты стоишь под балконом любимой,

Что клялась быть твоею в страстях,

Вечно, всюду, в порыве интима…

А теперь у соседа в гостях.

Просто бросила вниз сигарету…

Ты от счастья ликуй и дрожи!

Но сегодня она до рассвета

Будет греться в объятьях чужих.

Для летящих окурков раздолье,

Для твоей потаённой мечты…

Ну, конечно же, вольному воля,

Не сужу я чужой суеты.

Беспросветной надежды потуга,

Но не долог такой сериал…

У неё – за услугой услуга,

За текущим авралом аврал.

Будто звёзды, окурки с балконов

На газоны, сверкая, летят,

Догорают без криков и стонов.

Без любви и особых утрат.

Быть придурком – законное право…

Это бездна жестока, мертва.

На газоне окурок, он в травах,

Что отрубленная голова.

В ней навечно потеряны мысли…

Верить блефам – смешные труды.

В небе тёмном окурки повисли,

Среди них – не единой звезды.

* * *

Не ходи за мной овечка

Ночи долгие и дни.

Видишь, под пригорком речка!

Если хочешь, утони.

Не нужна ты мне отныне,

Несуразная овца.

Что кипело, то остынет,

Будто кровь у мертвеца.

Обещать не нужно благо

Не за встречи, не за так.

Пусть я трижды бедолага,

От тебя не нужно благ.

Ими сытый я по горло,

Мне хватило их с лихвой.

Пусть любовь тебя подпёрла,

Но дружу я с головой.

Не дари мне сувениров,

Ты нахальна и пошла.

Мне давно могилу вырыв,

Насмешить меня пришла.

Шерсти клок с овцы паршивой,

Что жила не по уму

И в грехах народ смешила,

Никогда я не возьму.

Ты оставь меня в покое!

Не паси меня. Остынь!

Знаю ведь, что ты такое…

Обхожу за три версты.

Адов круг пройти сначала?

Ни сейчас и ни потом!

Как всегда, пожму плечами

И пойду своим путём.

На душе холодной замять,

От прошедшего бегу.

Шерсти клок – всего лишь, память.

Только помнить не могу…

* * *

Наверное, я с виду старый чайник,

Пишу романы, жуткий домосед…

Но незнакомой женщине отчаянно

Я срочно нужен для пустых бесед.

Назойливо звонит по телефону,

Желает страстно встретиться со мной.

В стремлениях своих неугомонна

Под тяжестью текущих параной.

Она твердит, что встречам будет рада,

И что она известна и в чести…

Есть аргумент: меня ей видеть надо,

А там уже – и травка не расти.

Она умна, прекрасна и богата…

И я обязан подчиниться ей.

Но я ведь не являюсь депутатом,

Ни клерк, ни бизнесмен и ни лакей.

Какие могут быть ко мне вопросы?

Ведь я не клоун и не скоморох…

Со мной извечно встретиться не просто,

И надо мной начальник только Бог…

Да сколько жил, рабом я не был, вроде,

Быть может, зверю дикому сродни…

Но зависть к моей внутренней свободе

Неукротима и в былые дни.

Но я сказал ей так, на всякий случай,

Что чересчур собой она горда,

Но я ведь даже за стеной колючей

Таким же и останусь, как всегда.

Сегодняшних чертей рождает время,

Мир поделён на смердов и господ.

Кто не попал ногою чётко в стремя,

Тот просто прозябает – не живёт.

Зла женщине ничуть я не желаю,

Она такая в мире не одна,

Своей неповторимостью пылая,

Скорей всего, психически больна.

Попроще станет – и свершится чудо…

Но только я хочу предостеречь,

Ничьим рабом я не был и не буду,

Устал от разговоров и от встреч.

Королева борзоты

Нет, совсем не крыса ты

И не так носата…

Королева красоты

По большому блату.

Бизнес, спорт, искусство, власть…

По-знакомству, свыше.

Что-то можно и украсть

Под надёжной крышей.

Чёрный клад давно отрыт,

Всё в лохматой лапе.

Сын спасибо говорит

Дедушке и папе.

Деньги делают свой ход,

Суета на грани…

И в тусовке дикий сброд

На телеэкране.

Дядя, тётя, брат и сват,

Друганы по зоне…

Удивительный уклад

И давно – в законе.

При нелепице такой

Люди, будто пешки.

Волосатою рукой

Зло творит потешки.

Ну, куда ещё идти,

Взрослые и дети?

Кланы, господи прости,

На Руси в расцвете.

…Нет, не слишком ты дурна,

Есть лицо и тело.

Аплодирует страна

Дружно беспределу.

Подлость бытия

Один мой знакомый

Частенько встречался со злом,

Извечно бездомный,

Всегда на вокзале с узлом.

С узлом на вокзале,

Женою зловредной гоним.

Закрылись Сезамы

И двери домов перед ним.

Закрылись, как веки,

Надежды, стремленья, мечты…

О нём говорят, что он некий

И просто кусок пустоты.

Здесь случай не редкий,

Немало бродячих и судеб, и тел.

…Став птицей на ветке,

Он прочь далеко улетел.

Был брошен им узел

Нахальному миру в торец.

Теперь он не лузер,

А птица, свободный скворец.

Судьбой воскрешённый

Не ставит он подлость в вину,

И помнит он деток дешёвых

И, как бы, жену.

Мужик тот без страха,

Но разума был он лишён.

Взял в жёны арахну,

Явленье с паучьей душой.

Всё кончено. Баста!

Реалии истины злы.

Но люди пакуют всечасно

Повсюду в дорогу узлы.

* * *

Поведали мне сталевары

В местах, где сплошные кочки,

Как Маша отбила мужчину у Клары,

А та ей отбила почки.

В центре болота большого,

Кого только ни встречал я.

Обычная жизнь, превращённая в шоу -

Дохлая сельдь под причалом.

А Клара живёт в Антарктиде

И замужем за пингвином.

На льдинах всегда в обнажённом виде,

Но до сих пор невинна.

За Кларою субмарина

В четверг приплывает из Чили.

Подводникам Клара борщей наварила,

Как в МГИМО научили.

Про Машу сказать бы надо,

Она ведь большой учёный.

Вручает она кинозвёздам награды

Вместе с рыбой копчёной.

Мария теперь в депутатах,

С каждой секундой, минутой умнее.

Всегда критикует богатых

За то, что они беднеют.

Сейчас сталевары торгуют

Семечками на базаре

И мебель бомжам продают дорогую.

Так они мне сказали.

* * *

Сыроежка белая,

Юная, цветущая.

Утверждаю смело я

Времечко упущено.

Мы с тобою прыгали

Травами зелёными

И, борясь с интригами,

Числились влюблёнными.

Юная красавица,

Радость белолицая.

С памятью не справиться,

Такова традиция.

Бедами промеряно

Счастье наше бурное.

Мною ты потеряна,

Умная, культурная.

Мы в той жизни прожитой

Очень были дружными.

Допускаю, может быть,

Никому не нужными.

Были мы лягушками

И в часы интимные

По ночам мы слушали

Песни соловьиные.

В страшный час обеденный

С дикими конфузами

Ты японцем съедена,

Я потом – французами.

Ни стыда, ни милости…

Эх, судьба постылая!

Как же изменилась ты.

Здравствуй, моя милая!

* * *

У вас там мать-и-мачеха цветёт,

Весна уже пришла, почти в разгаре.

А вот у нас пока на лужах лёд,

Но я держусь и даже не в ударе.

Дождусь своих ручьёв, цветов, травы.

Пока мои надежды не прокисли,

Терять я не намерен головы

В прямом и даже переносном смысле.

Пусть мчатся самолёты, поезда

В твой дальний край, в распахнутые двери…

Я очень прост, без всякого труда

В смешные встречи издавна не верю.

Не мне хлебать за вёрсты киселя,

От встреч ненужных не пляшу вприсядку.

Ты успокойся, душу веселя,

И как в рекламе, скушай шоколадку.

Не для того лишился я оков,

Чтобы не помнить то, что мне постыло.

Среди полей оранжевых цветков

Не для меня ли вырыта могила?

Я по весне поймаю карася,

Не сразу рыбу отпущу на волю.

Счастливой жизни у него прося,

Тебе я пожелаю лучшей доли.

Пускай карась исполнит мой наказ,

На дно реки возьмёт мою тревогу.

Вот-вот весна наступит и у нас

И не отпустит в дальнюю дорогу.

У нас тут молчаливы соловьи,

У вас поют по всем телепрограммам.

Но ты меня в дорогу не зови

К своим былым комедиям и драмам.

Был трижды прав фантаст Станислав Лем,

Когда писал упрямо об эпохе,

Что глубина космических проблем

Таится в нашем выдохе и вдохе.

У вас для мать-и-мачехи – пора…

У нас пока что солнышко в тумане.

Мне дал Господь вернуться из вчера,

И обрести и разум, и дыханье.

* * *

Спешно я бегу травой…

Видишь муравья

Под небесной синевой?

Так ведь это ж я!

Это я, ничтожен, мал.

Изменился? Да.

Миром я повелевал,

Знаешь, не всегда.

Как тебе я надоел

Во вчерашнем дне.

Но, как видишь, жив и цел.

Так спеши ко мне!

Это я, а не другой,

И живу дрожа.

Ты дави меня ногой,

Пока злость свежа!

Ты дави меня во зле,

Жизнь свою кляня.

Ведь несчастья на Земле

Все из-за меня.

Ножкой – раз, второю – два…

Мы с тобой одни.

Ну, причём же здесь трава?

Ты её не мни!

Тараканы в голове…

Так из года в год

Эти пляски на траве

Веселят народ.

Что ж, пожалуй, мне пора.

Всё без перемен.

А фальшивая игра

Не от Мельпомен.

Я, как нежеланный гость,

Ухожу в отрыв.

Извини, но так стряслось,

Я пока что жив.

Не сбылись твои мечты,

Превратилась в дым.

Муравей, как видишь ты,

Цел и невредим.

Ах, как травы горячи

И тревожны дни!

Если чем-то огорчил,

Ты уж извини.

* * *

У тебя под юбкой чайка,

Но без перьев… на меху.

Дай же ей кричать отчаянно,

В сизом небе, наверху.

Дай под солнцем ей смеяться,

И плескаться на воде.

Много разных комбинаций,

Чтобы радовать людей.

Вольно ей на небосводе…

Всякий труженик поймёт,

Что к безветренной погоде

Чайки вопли и полёт.

Жизнь никчемную листая,

Цену на себя раздув,

Эта чайка не простая

Лишь по ветру держит клюв.

Приласкает, если надо,

Но понятно, что не всех.

Для доверчивых награда -

Суетливой чайки мех.

Над землёй и водной гладью,

Над просторной и рябой,

Чайка может и обгадить

При возможности любой.

Ярок мир до неприличья

Жизнь, известно, бьёт ключом.

На виду забавы птичьи.

Ты, я в курсе, не причём…

Без печали и без горя,

У неё удел таков…

Пусть летает на просторе,

Харч крадёт у рыбаков.

Пусть резвится днём и ночью,

На лужайке, на земле,

На песочке, у обочин,

На шкафу и на столе…

У тебя под юбкой птица,

Что для страждущих в цене.

Но кому-то же приснится

Эта чайка в страшном сне.

Заберётся сон под рёбра…

Но, вернувшись в мир большой,

Трезвенник, простой и добрый,

Быстро станет алкашом.

После сна, зловещей дури,

Кто очнётся, тот и рад.

Некурящий вдруг закурит,

Обанкротится магнат.

Птицу прячешь под подолом…

Но в реальности смешной

В настроении весёлом

Чайка вьётся надо мной.

Над болотом, над пыреем,

Над кустом, где спят ежи,

Над страною чайка реет,

И всё радостнее жить.

* * *

Я помню старый сквер,

И вас, по крайней мере…

Со мною Люцифер

Пил водку в этом сквере.

Нахваливал он вас

Налево и направо.

Но понял я сейчас,

Вы – жалкая подстава.

Я жертвой стал игры

Жестокой тёмной силы.

Не в светлые миры,

Судьба меня носила.

Разыгран жалкий фарс

Был Люцифером, знаю.

Но как забыть мне вас,

Ведь вы же не земная?

Вас подарил мне мрак…

Душа моя босая

Не ведала, что враг

Судьбу мою кромсает.

Я в грохот суетни

Поверил, что в свободу.

Вперёд помчались дни,

Да через пень-колоду.

А дни летели вскачь

По жизни несуразной.

Я молод был, горяч,

Я был разнообразный…

Сплошная ночь – ни дня…

В молчанье злом и строгом,

Вёл Люцифер меня

По огненным дорогам.

За них я заплатил

Невиданную цену.

Но подлость воплоти

Постиг я не мгновенно.

Я помню сквер во тьме,

В котором вы мне пели,

Что в жуткой кутерьме

Я – свет в конце тоннеля.

А я надежду грел

И верил сказкам вашим.

Как поздно я прозрел,

Живущий днём вчерашним.

Мне старый сквер ночной

И ныне греет душу,

В нём Люцифер хмельной

С улыбкой добродушной.

Он молод, как вчера,

В пожёванной фуфайке.

До самого утра

Рассказывает байки.

Мне, Люцифер, налей

В стакан, как прежде, водки!

Среди ночных аллей

Век у любви короткий.

Я вспомнил вас спьяна,

Нелепица былая.

…А в сквере тишина

Холодная и злая.

* * *

Без всякой паники и стрессов

Свой исполняю приговор,

С учётом ваших интересов

Не замечаю вас в упор.

Грусть обо мне изобразили?

Но только я здесь не причём.

Ведь надо мною амнезия

Висит дамокловым мечом.

Да разве ж вас мне помнить надо?

Ведь всё при вас, всё впереди…

Потеря памяти – награда,

Почти что орден на груди.

Привинчен он к душе, не к телу,

Со мной до гроба – не на год.

Пусть люд вопит остервенело:

«А вон забывчивый идёт!».

Шагаю гордо и свободно,

Что депутат или магнат.

Погряз в забывчивости сходу,

И этим счастлив и богат.

Зачем беспамятный вам нужен?

Мир мрачен с ним до скукоты.

Ведь тот, кто с амнезией дружен,

С дремучей старостью на «ты».

А вы так молоды и бравы,

Красивы, мухе негде сесть…

И вам налево и направо

Всех тропочек не перечесть.

Надежды закопал надёжно,

Чтобы вовек их не найти.

Брожу я по дорогам сложным,

Всегда не ведая пути.

Теперь мужик я – не рубаха,

А кто забывчив, тот не прост.

От жалкой скромности и страха

Я не хватаю с неба звёзд.

Жизнь не в тревоге, не в заботе,

И в голове сплошной бардак.

Но вы когда-нибудь поймёте,

Откуда что, зачем и как…

Ведь я по вашему хотенью,

Забыл вас на десятки лет.

Средь бела дня встречаться с тенью

Желанья не было и нет.

Вы с каждым днём стройней и краше,

Что героиня из кино…

Но интересы помню ваши,

А вас не знаю. Не дано.

* * *

Я к тебе дотянулся десницей

За многие тысячи вёрст,

И тебе это вовсе не снится.

Не так я обычен и прост.

Ничего мне не нужно

От рухнувших замков вдали.

Ведь надежды мои неуклюже

Давно под руины легли.

Я к тебе дотянулся? Пожалуй,

В прошедшее руку простёр.

Но оно беспощадно ужалит,

Как не жалил никто до сих пор.

В нём немало накоплено яда,

Я помню, я знаю, я вижу. Молчи!

Обнадёжь и немного порадуй –

Оттолкни беспокойную руку в ночи.

Оттолкни её просто, привычно,

Я вернусь в свой сияющий свет.

Я тобою давно обезличен

На многие, долгие тысячи лет.

Я десницей к тебе дотянулся…

Но не страсть, не любовь здесь моя.

В небе тучами руки без пульса…

И, быть может, что это не я.

На морском берегу

В домик ты ко мне явилась,

Печь протоплена сполна.

Раздевайся! Сделай милость.

Ночь предвидится без сна.

Мы встречаемся не часто,

Буря летняя в тоске.

В час такой откинуть ласты

Очень просто на песке.

Ветер всё сильней и круче,

Бьёт фанерную избу,

И сползают с неба тучи

В наш уют через трубу.

Стонешь ты, изнемогая…

Я не против, ты стони.

Не стонала так другая.

«Все ведь разные они…».

Домик задрожал фанерный,

Путник выругался вслух.

Будоража наши нервы,

В полночь заорал петух.

Завопил он не послушно,

С кличкой гордою Француз,

Ел улиток и лягушек,

Тараканов и медуз.

У него меню такое,

И ругать его грешно.

Он не ведает покоя –

Куры съедены давно.

Главное – набить желудки,

Остальное – трын-трава.

«В каждой правде доля шутки»,

Справедливые слова.

Без любви петух томится,

К буре он привык морской.

Он глядит прохожим в лица

С озлобленьем и тоской.

Нам вдвоём не так уж плохо,

Слышен бури стон и крик.

Ради выдоха и вдоха

Стоит жить, хотя бы миг.

А петух в своей манере,

Европеец на… духу.

В гневе он стучится в двери.

Не откроем петуху.

На столе вино и рюмки…

Вспоминай меня и славь!

Ты была, ты – не придумки,

Ты – осмысленная явь.

Наш фанерный дом – калека,

С шумной бурей за стеной.

…Вот уже почти полвека

Рядом нет тебя со мной.

* * *

Над рекой летает гусь

И другая братия…

К вам я больше не вернусь

В жаркие объятия.

Я здесь с удочкой стою

Над рекой гусиною,

Из бутылки водку пью

Синюю-пресинюю.

Километры за спиной,

Тысячи их многие.

Поиграли вы со мной,

И теперь в дороге я.

Пошутили вы сполна,

Что смогли, порушили.

Ваша ненависть без дна,

Личность двоедушная.

Я поймаю карася…

Вдалеке от хрени я.

Пью за здравие гуся,

За своё прозрение.

* * *

Под небом звёздно-чёрным,

Чтобы любовь сберечь,

Плывёшь ты в шуме шторма

На берег наших встреч.

Но я стою на вахте,

Ведь ты спешишь ко мне.

Плывёшь ты не на яхте,

А на простом бревне.

Нет на бревне матросов,

Театра и кино,

Двуногих кровососов…

Безгрешное бревно.

Я ждал тебя ночами,

Как Грэя ждёт Ассоль.

Сюда односельчане

Несли мне хлеб и соль.

Трудны морские мили…

Летел за годом год.

Порой мне говорили:

«Она не приплывёт».

Не прячьте, люди, взоры!

Но волны солоны…

На яхтах компрадоры

Среди блатной шпаны.

Творцы глобальной кражи,

Создатели бузы,

В компашках баб продажных

Российские тузы.

Нам яхты здесь не к месту,

Наш берег не для них,

Не молимся мы жестам

Разбойников лихих.

Ведь мы совсем другие,

Ни ночью и ни днём

Стремления благие

Шпане не продаём.

Я крикам чаек внемлю,

Но моря ширь пуста…

Врастали ноги в землю,

И деревом я стал.

Любовь неутомима,

Она – над миром власть..

Нет на бревне любимой,

Что верной быть клялась.

…Ты с яхты белоснежной

На берег мой сошла.

Но не была ты прежней.

Жестокие дела.

Взглянула на меня ты,

Что повар на угря,

Груба и блатновата,

Подстилка упыря.

С наколками, борзая,

Сквозь щель раздутых губ

Матросам приказала:

– Спилите этот дуб!

Не падаю отныне

Перед любовью ниц.

Ведь я сгорел в камине

Под хохот светских львиц.

* * *

Твоих внутренностей алость

Будоражила слегка.

Ты неспешно подмывалась

Из лесного родника.

Грациозна, что куница,

Мной любимая на треть.

А вокруг летали лица,

Всё хотели рассмотреть.

Что ж вы вьётесь, будто мухи?

Вам шалить не надоест?

Вы ж не люди – просто духи

Горных, незнакомых мест.

Холодна вода, пожалуй…

Почему же, не пойму,

Эти струи, что кинжалы,

Бьют по сердцу моему.

Никогда тебя не встречу,

Для тебя я лишь каприз.

Твои губы, грудь и плечи,

Что моё паденье вниз.

Заколдованные выси,

Всё реально и грешно.

Мне в твои проникнуть мысли

Невозможно, не дано.

За наградою награда…

Мне давно не ведом страх.

Ты, жестокая дриада,

Не забудешь встреч в горах.

По мирам бродил я разным,

Удивленья не тая.

Но твой взгляд зеленоглазый –

Искаженье бытия.

Родники уйдут в былое…

Ты мне вспомнишься потом

За высокою скалою,

За не пройденным хребтом.

Алый свет слепит глаза мне,

За грядой камней гряда.

Разбивается о камни

Родниковая вода.

* * *

Теплоход причалит

Со смехом и слезами…

Сам себя встречаю

На морском вокзале.

Ночь, что морж, клыкаста,

В дождевом потоке.

Себя встречаю часто

Во Владивостоке.

Опустели трюмы,

Комфортные каюты…

Я стою угрюмо,

Сложив в часы минуты.

Мокрый я, что рыба,

На душе – остуда.

Снова я не прибыл

Рейсом ниоткуда.

Ресторан под боком,

Что зовут «Волною».

Как Владивостоку

Встретится со мною?

Водки триста граммов

Выпью сходу, сразу,

Познакомлюсь с дамой

Я с плавучей базы.

Еду миловаться

Я к прекрасной даме.

Ей бы оторваться

По большой программе.

Скажет безучастно

Дама с ясным взором:

«Не грусти напрасно.

Ты прибудешь скоро».

Как же ты коварна,

Милая подружка.

Дулю санитарам

Из большой психушки!

Ухожу бесследно,

В радости беспечной

К морвокзалу еду.

Долго ждал я встречи.

* * *

В небе чёрном паутиной

Растянулся Млечный путь…

Заклинаю, Антонина,

Встреч у моря не забудь!

Ты – судьба моя земная,

Потому нас разлучит

Сам Господь. Он, много зная,

Помнит, видит и… молчит.

Он позволил нашей встрече

На мгновенье расцвести…

Затеряемся мы в Млечном

И единственном пути.

Там сольются наши души.

Здесь мы встретились не зря,

Чтобы слышать, чтобы слушать,

Ничего не говоря.

Век наш делится на крохи,

То, что грустно, не смешно.

Наши выдохи и вздохи,

Как мгновение одно.

Яркий миг того, что было,

Звёзды неба сохранят.

Может быть, меня любила

Ты сто тысяч лет назад.

Над водой скажу морскою,

В стонах волн, в их голосах,

Что не будет мне покоя

Без тебя и в небесах.

Это сон, короткий очень.

Антонина, ты поверь,

Мы, пройдя сквозь дни и ночи,

Не расстанемся теперь.

Дом наш там, над головою,

Там любовь – и смех, и стон.

Там извечное, живое.

Здесь – иллюзия и сон.

Мы уйдём из сказки строгой

Сквозь поток ночей и дней

Дальней млечною дорогой,

Я найду тебя на ней.

* * *

Пусть меня заклюёт воробей!

Я лежу, я блаженствую в яме.

Ты ко мне одеяло прибей,

Дорогая, большими гвоздями.

Ты любя прибивай, не спеша,

С неуёмной и пламенной речью.

Пусть твоя озарится душа,

Задрожат от волнения плечи.

Пусть раздавит меня грузовик,

Пусть шофёр рассмеётся, страдая…

Но я верю в торжественный миг,

Что не встречу тебя никогда я.

Я в счастливую верю звезду,

Что неплохо уже, для начала,

Что уже ни в раю, ни в аду

Не прибьёшь ты ко мне одеяло.

Пусть поверится мне в светлый час

Что нигде я тебя не увижу.

Мне и в яме тепло без прикрас…

Час разлуки всё ближе и ближе.

Воробей не меня заклюёт

В придорожной и грязной канаве.

Всё унылое просто уйдёт,

И оно возвращаться не вправе.

* * *

Даже в Уссурийске,

Хмуром и дождливом,

Я, вполне, без риска

Мог бы стать счастливым.

Может, показалось,

Может, эта проза…

Флирт? Такая малость…

Ах, цыганка, Роза!

Я не знал покоя,

Ты его не знала…

Бурною рекою

Счастье бушевало.

В рощах птицы пели,

Но всегда – без звука.

Счастье в две недели,

А потом – разлука.

Дни промчались резво,

Ночи, как ни странно…

Что-то было трезво,

Что-то было пьяно.

Чёрных глаз глубины,

Чёрные кудели…

Роза – ты лавина

Страсти беспредельной.

Разве ж я тоскую?

Не тускнею взором…

Красоту такую

Вспомнить не зазорно.

* * *

Поражаюсь я вашей осанке…

Разглядел вас давно невзначай.

Нужно вас разбудить на Седанке?

Пригласили меня на чай?

Я не знаю, куда мы едем,

Я впервые увидел вас…

Может быть, портовая леди

На меня положила глаз.

Всё возможно, но мир обмана

Я изведал, постиг сполна.

А ни жертва ли я тумана

От тщеславия и вина?

Что там ждём меня, бедолажного?

Лишь реальность, без всяких снов.

Не остаться бы без бумажника

И, как водится, без штанов.

Выхожу на Чайке так плавно я,

Будто бы водолаз в глубине.

Спите, дама! Желаю вам, славная,

Пообщаться со мной во сне.

Ливень

Штормит на заливе,

И волны гудят.

Во Владике ливень,

Похожий на ад.

Водитель трамвая,

Впусти-ка в вагон!

Я счастлив без края

И сходу влюблён.

Трамвая водитель,

Такие дела,

Как солнце, глядите,

Рыжа и мила.

Ты стала мне ближе,

Средь яростных струй.

Красавице рыжей

Дарю поцелуй.

Она обнимает,

Целует меня.

Ведь всё понимает…

Мне надо огня.

Трамвайное солнце,

Мне в душу течёт.

Я страшный, как стронций,

И мокрый, как чёрт.

Беситесь, воркуя!

Протест ваш во мне,

Что водные струи

На блеклом окне.

Вези меня, радость,

За далью следя!

Я вышел из ада,

Из ада дождя.

С дождями мой ветер

И в солнечном дне.

Один я на свете.

…Не плачь обо мне.

Разбуди!

Сплю я на бескрайнем поле,

Сплю под звёздами средь трав.

Разбудила б меня, что ли.

Встану, голову задрав.

Я пойду осанкой твёрдой,

В неизвестные края.

Разбуди, свинячья морда!

Разбуди же ты меня!

Разбуди меня глазами,

Нежным взглядом, пусть на миг.

Я всю жизнь, как на вокзале.

Поезда идут в тупик.

Я ничуть во сне не ною.

В поле с четырёх сторон

Что склонилось надо мною?

Что хранит мой долгий сон.

Наконец-то, разбудила

И за плечи потрясла.

Мир тебе, свиное рыло!

Ты меня от сна спасла.

Потому я рад, что знаю,

И сомненья в этом нет:

Подо мной тропа свиная,

Вот уже десятки лет.

По ночной кромешной сини,

Гордость свинскую храня,

Перешагивают свиньи

Через нас, через меня.

Мне подняться сил не хватит,

Но ползти ещё могу…

Появился здесь некстати,

На обгаженном лугу.

Утомился я маленько,

От смешных дорог устал.

Уползу на четвереньках

В лучезарные места.

Рельсы щупаю руками,

В поле диком пустота…

Здесь не пахнет тупиками,

Здесь сплошная пустота.

Мой вокзал на бездорожье,

Далеко от рельсов он.

Мир минувший уничтожен,

А грядущий не рождён.

* * *

Не человек я, ты видишь, а элементал,

И для меня в мире вечном ничто не мертво.

Это я, а не ветер в заснеженной мгле пролетал

Мимо яростной стужи великой окна твоего.

Не дождавшись меня, превратилась ты в лёд,

Но его никогда на Земле не растопят лучи.

Как тревожен и страшен, печален мой дерзкий полёт.

Провожай меня взглядом замерзшим, молчи и молчи…

Что ж тут скажешь? Земная нас жизнь развела.

Рук своих не посмел я, не смог протянуть.

Знай, со мной ты везде и повсюду, ты вечно была.

Мой полёт не окончен пока, будет радостным путь.

В мире дальнем и очень похожем на этот, на наш,

В нём хочу растопить лёд столетних, ненужных разлук.

Жизнь земная – лишь мелкий, ничтожный шантаж,

Лишь на миг, на мгновение она – неразомкнутый круг.

Ничего я не сделал для встречи, я просто не смог.

Ты считала, напрасно, что встреч я с тобой не хотел.

Боль не тает во мне в лавине извечных тревог,

Среди мёртвых, унылых надежд и гибнущих тел.

Не человек я, поймёшь… Я – лет запредельных туман

И в обителях тленных навечно объявлен врагом…

Мой полёт на короткое время земное мне дан.

Лёд растает, я знаю. Растает, заплачет, но в мире другом.

Станешь розой под ветром в бескрайней долине, в лучах.

Не разлучат миры нас иные, холодные впредь.

Дом не здесь наш, бескрайнее счастье и вечный очаг.

Только там я тебя сумею понять, полюбить и согреть.

* * *

В море светится планктон,

Волны, будто искры.

Я приду к тебе потом,

Но не очень быстро.

Я подумаю сто лет,

Может, чуть поменьше.

Только ведь потерян след

Самых верных женщин.

К ним тропинки заросли

Травами да мхами.

Годы долгие сожгли

Память с потрохами.

Над ночной стою волной,

Где планктон в свеченье,

Да в рубашечке льняной,

Говорят, лечебной.

Мне прохлады до костей

Выпало с избытком.

Время жутких скоростей

Равносильно пыткам.

Пусть морской трамвай снуёт

Ночью по заливу.

Он ведь тоже теплоход,

Только несчастливый.

Для него простора нет,

Океан далече.

Время выдало запрет

И на наши встречи.

Вдоль залива, как могу,

В темноте брожу я.

Ни бомжа на берегу,

Ни с клюкой буржуя.

У планктона на виду

Я погряз в тревогах.

Где же я тебя найду,

На каких дорогах?

До рассвета пять минут

Или даже десять.

Волны резво камни бьют

Да песочек месят.

Свету я планктона рад,

Солнцу на востоке…

Волны памятью горят,

Страстью дней далёких.

* * *

Вёдра на коромысле.

Наполнены оба.

В них чёрные мысли:

Зависть и злоба.

Шла б она мимо

Походкой жёсткою.

Не до интима

С такой загвоздкою.

Пусть лыбится курицам

И псам бродячим.

Не сложно на улице

Потерять удачу.

Вступил бы в беседу,

С такою вот бодро,

Если б не ведал,

Что плещется в вёдрах.

Подруга сов она,

Мышей летучих.

Лицо нарисовано,

На всякий случай.

Насытились люди

Злом с избытками.

К ней даже груди

Пришиты нитками.

Зависть чёрная,

Ложь эпатажная…

Нутром забугорная,

Телом – продажная.

На вид не пошла

И сыплет шутками.

Мимо прошла

С вёдрами жуткими.

* * *

Ах, заразушка-зараза,

Очень мудрая внутри!

Я любил тебя два раза,

Даже, может быть, и три.

Узнавать меня не хочешь

И в безлюдности глухой.

Только я ведь, между прочим,

Не такой уж и плохой.

Ты со мной играешь в прятки?

Что за дикие дела?

На мозги поставь заплатки!

Не нужна ты мне была.

Не нужна ты мне и ныне,

Всё, что было – по плечу…

Я сказал бы на латыни,

Но ругаться не хочу.

За сто вёрст меня приметив,

Ты стремглав не убегай,

А не то ведь в круговерти

Можешь сбить плечом трамвай.

Пассажиры не виновны,

Что уже давным-давно,

Мы в глухом селе на брёвнах

Были в сексе заодно.

Суток трое поиграли

В страсти нежные с тобой,

И назло людской морали

Разбежались – и отбой!

Не ходи ты воровато

По проспектам среди дня.

Если знал тебя когда-то,

То, конечно же, не я.

Не гуляй по жизни хлипко

И представь, что держишь флаг…

Просто я – твоя ошибка,

Ты – моя, и это так.

Чувствуй же себя, как дома

Там, где сёла, города…

Делай вид, что незнакомы

Мы с тобою никогда.

Я, заразушка лесная,

Злой печалью не забит…

Я совсем тебя не знаю,

Но не в силах позабыть.

* * *

С верой наивной, с фантазией классной

Ты для меня нигде, никогда

Даже не станешь дамой запаса,

Проще тебе стать героем труда.

Запросто станешь ты депутатом,

Миллиардершей и в небе Луной…

Но не сейчас, ни потом, ни когда ты

В жизни и смерти не будешь со мной.

Станешь ты в небе летящею птицей

Или, быть может, воротами в рай.

Только не вздумай мне даже присниться!

Ты в стороне от меня догорай.

Может быть, станешь ты чьей-то опорой,

Пылкой любовью или тоской.

Только смешны обо мне разговоры.

Эти надежды в себе успокой.

Будешь ты камнем у мрачной дороги

Или черёмухой в тёмном лесу,

Мимо тебя я пройду без тревоги

И не прощу, не пойму, не спасу.

Это не злость и не крайняя мера…

В доме злодея горек и мёд.

Ты заведи себе лучше терьера,

Пёс ведь, возможно, собаку поймёт.

С верой дешёвой, с фантазией грешной

Ты подошла к судьбе никакой.

Не притворяйся теперь безутешной,

Свечи не ставь мне за упокой.

Страшные годы, пустые недели…

Время любую загасит свечу.

За горизонтом, в дали беспредельной

Видеть я так же тебя не хочу.

Прощальный обед

Чтоб с тобой пережить мне разлуку,

Отойти от грядущих утрат,

Положи мне куриную руку,

Да и ногу в капустный салат.

Он, конечно, не рай для желудка…

С мясом птицы, пожалуй, что мил.

Так прощай же, моя незабудка!

Мне плевать, кто меня заменил.

Самогону плесни на дорожку,

Путь далёк мой, неясен во мгле.

Догрызаю куриную ножку.

Я один на огромной Земле.

Я один. Но тоска – не по теме.

Любознательный женский народ,

В юбках пёстрых игривое племя

По дороге меня подберёт.

Обогреет, накормит, уважит…

Ведь моя не померкла звезда.

Чуть попозже ты выйдешь из блажи,

Но мой поезд уйдёт навсегда.

Чтоб печаль меня не засосала,

Чтобы я улыбался в пути.

Положи на тарелочку сала,

А потом уж ромашкой цвети.

Не желаю ни зла и ни лиха…

На дорожку, под самый финал,

Ты налей самогону мне тихо,

Чтобы я о тебе вспоминал.

Миг прощанья не шутка, поверь мне,

И не фарс у толпы на виду.

Никогда в этот дом, в эти двери,

В эту жизнь я уже не войду.

* * *

Красивы потому,

Что зубы не вставные.

Я вижу, я поэт

И первый, не второй…

Но всё не по уму,

Ведь времена иные.

Не сохранить монет,

В кармане, что с дырой.

Не сохранить годов,

Что в памяти остались.

Они, всего лишь, звон,

Лишь эхо бытия.

Я всё простить готов,

Как паренёк из стали.

Но, всё ж, пойдите вон,

Подальше от меня!

Я знать вас не хочу

И не имею права.

Что было, то прошло,

Как люди говорят.

Сгоревшую свечу

Позорно и бесславно

Я всем чертям назло

Забыть навеки рад.

Но помню ворох зла

И подлости со смаком.

Надежды долгих лет

Пошли под хвост коту.

Действительность гола…

Я отражу атаку,

И ваш растает след

Он канет в пустоту.

Вы – подлость в неглиже,

А ведь надежду грели…

Закончен разговор,

Завершена игра.

Не вспомнить мне уже

Звук соловьиной трели.

О счастье байки – вздор,

И вам идти пора.

* * *

Это было в Советском Союзе…

Я тогда и доверчив, и мал.

Приласкал вас раз пять в кукурузе,

А другой бы подлец закопал.

Закопал бы вас с песней задорной,

И слинял бы на полных парах.

А ведь я вместе с вами упорно

Ваши плавки искал в клеверах.

Я, конечно, шучу и без злобы.

Ведь живьём, просто так и спроста.

Никогда и нигде, никого бы

В землю я зарывать бы не стал.

Всем известно, что юность беспечна

И частенько шалит на бегу.

Наши с вами короткие встречи,

Позабыть и сейчас не могу.

Вы себя подавали не слабо

В жизни тёмной, не очёнь простой.

В ней шальная, распутная баба

Добродетельной стала, святой.

Вышли замуж за клерка в достатке,

Он дорос до партийных элит.

Вы меняли мужей, как прокладки:

Политолог, министр, бандит…

Годы мчались, что цапли под тучей,

Матерясь и надрывно крича.

Вы взрослели и делались круче,

На бандитских тучнели харчах.

Стали вы неприлично богаты,

Без каких-либо правил и норм,

И при этом при всём депутатом,

Сотворцом самых подлых реформ.

Ваши яхты, поместья, деньжища -

Это беды людские и плач.

Для бродяг и потерянных нищих

Вы давно закордонный палач.

Вы – свинья у большого корыта,

Суфражистка из дальних времён,

Ваши детки и мощная свита

Захватили Россию в полон.

Лидер вы компрадорского класса,

В кучерявый попали расклад.

Я тогда не зарыл вас напрасно.

Перед Родиной я виноват.

А подобных историй встречалось

Очень много. Не в этом конфуз.

Просто так, без особой печали

Мы убили Советский Союз.

Весенняя метель

Хватит канителиться…

Льдинками хрустя,

Мечется метелица,

У весны в гостях.

Заметает прошлое,

Воя и скуля.

Снегом запорошена

Влажная земля.

Под ногами прутики,

От деревьев след.

Записался в путники

Я на старость лет.

Утром встал с постели я

И шагнул в метель.

Канитель метельная –

Строго под апрель.

Просто диво дивное,

Странная весна,

Слишком примитивная,

И во всём смешна.

Время для подснежников,

Но вокруг снега,

И метель безбрежная.

Где тут берега?

А тепла-то хочется.

Край наш замело.

Но зима закончится,

И придёт тепло.

Пусть погода скверная

Навевает грусть.

С временной падерою

Как-нибудь смирюсь.

Снег свистящий… Надо ж как!

С самого утра.

А весна-то рядышком,

Перемен пора.

* * *

Вышел Прохор на крылечко,

С ним собака Жучка.

Как её достала течка,

А его – текучка.

Как она его достала,

Суета сплошная.

Плюнул в лужу он устало

В середине мая.

Маяться ему придётся,

Ведь живёт не пышно.

Нет давно воды в колодце,

Прохудилась крыша.

На продукты в магазине

Бешеные цены.

В потребительской корзине -

Подлость да измены.

Вместо пенсии – насмешка,

И налоги давят.

Потому затылок чешет,

Власть никак не славит.

Прохор в яростном смятенье,

Без работы дети…

Да соседи, будто тени,

Тоже на диете.

Жучка скоро замуж выйдет,

Вон кобель приличный.

Он и мухи не обидит,

Любит песни птичьи.

Что ж, любви извечна тема,

Тут я буду… краток.

Только Прохор весь в проблемах,

С головы до пяток.

* * *

Плохо помню то, что было,

В мире смутном и хмельном.

Ты сто дней меня любила

И гоняла за вином.

В постоянной канители

Только валенок не пьёт.

Что-то пили, что пели,

Укрываясь от забот.

За усталостью усталость,

В землю наш покой зарыт.

Безмятежно ты смеялась

Или плакала навзрыд.

Я вставал и падал снова,

Да и ты всегда пьяна.

Дни летели бестолково,

Жизнь за чаркою вина.

Молода, стройна, красива…

Что же ты нашла во мне?

Но однажды ты спросила:

– Может, истина в вине?

Нет в вине и водке истин,

Это глупость, это чушь.

Дело в нашем бескорыстье

И в единстве близких душ.

А в слияниях телесных

Люди разных стран Земли,

Что давно уже известно,

Ничего не обрели.

Ты исчезла за порогом,

Мне понятно, на века.

По своим пошла дорогам,

Молода, светла, легка…

Пусть союз наш был ошибкой,

И любовь – одни слова.

…Ты с афиш глядишь с улыбкой,

Элегантна и трезва.

Не хожу я на концерты,

Лишний раз вздремну на дню.

Память – разума консервы,

Кое-что ещё храню.

* * *

Любовь – не секс, не грохот гулкий…

А если говорить всерьёз.

Она – такие закоулки,

Где многим сгинуть довелось.

В ней столько чёрного тумана

И мрачных тайн из-под полы.

В порыве страсти, как ни странно,

Не все пушисты и белы.

Во мгле Ромео и Джульетта…

Обычный, театральный фарс.

Но даже маленькое… это

В огромной степени про нас.

Не каждый день любовь во благо,

И не всегда – покой, уют.

В любви медалей за отвагу

И самым храбрым не дают.

А жизнь приходит и уходит,

И нет движению конца.

Всё кажется прекрасным, вроде,

Но разбиваются сердца.

Собрать осколки не дано нам,

Реальный мир уходит в сны…

Привычным следуя канонам,

Мы на любовь обречены.

В нас непогашенные страсти,

Уходим в завтра из вчера.

Нет на руках козырной масти,

Но это жизнь, а не игра.

В движенье вечном и особом

Души бессмертной и Земли

Мы, вряд ли, встретимся за гробом,

В кого поверить не смогли.

Но пусть любовь живёт, как прежде,

В ошибках страшных на двоих,

В пустой замызганной надежде

И в клятвах глупых и смешных.

Пусть вспомниться в мирах неясных,

В которых нет добра и зла,

Что на Земле она всевластна

И не казалась, а была.

Любовь умом не постижима…

Её мгновение лови!

Мы потому лишь вечно живы,

Что не остались без любви.

* * *

Пуд густого дыма

Над печной трубой.

Как же нелюбимым

Буду я с тобой?

Ни к чему такое,

Небывалый груз.

Ведь сплетён с тоскою

Без любви союз.

Да и ты, похоже,

Не любима мной.

Так что, стать не можешь

Верною женой.

Лгать-то не могу я…

Рвётся в небо дым.

Я люблю другую,

Знаю, что любим.

Есть кусочек рая,

Это мой приют,

Там любовь без края,

Там не предадут.

В нём всегда я нужен,

Первый в жизни раз…

Я устал от стужи

Слишком строгих глаз.

Я устал от ада,

В нём – не хорошо.

В жизни то, что надо,

Я теперь нашёл.

Вьётся дым над крышей,

Лгать мне не резон.

Для тебя я – лишний,

И почти что – сон.

Жизнь проста? Да где там!

Миг постичь нельзя…

Дыма под рассветом

Пролегла стезя.

* * *

Встреча наша долгожданна

На краю обрыва

Ты прекрасна и желанна,

Огненная ива.

Я шагал сюда годами,

Даже полз порою.

Листьев яростное пламя

Да с крутой горою.

Я на это жизнь потратил

И дошёл до… края.

Ждал я огненных объятий,

Ведь живу, сгорая.

Вот и вместе мы с тобою,

Встреча – с пылу, с жару.

Тлеет небо голубое

В глубине пожара.

Камни встреча раскалила,

Добела, до боли.

Ты ждала меня, любила.

Я не знаю, что ли.

Дым над каменной грядою,

Над обрывом вьётся.

Мы полоскою седою

Долетим до солнца.

Всё случилось, всё свершилось

Над обрывом счастья.

Наша встреча – божья милость,

Огненные страсти.

Огненной реки излуки

Мне давно знакомы,

В небе жарком нет разлуки,

И теперь мы дома.