Czytaj książkę: «Опаленные войной»
© ООО «Издательство АСТ», 2025
* * *
И еще один день…
Александр Конторович
Бах!
Комья земли барабанят по крыше блиндажа… Хотя какой, в сущности, это блиндаж?
Когда-то это было… ну, наверное, частью какой-то очистительной или поливочной системы. Яма цилиндрической формы, облицованная красным кирпичом. Тут, надо полагать, был бак или резервуар с водой – в стенах еще сохранились подходящие к нему трубы.
А теперь яму накрыли досками, сверху натащили листы кровельного железа и накидали поверх всего этого всяческий хлам – доски, ветки и прочий подручный материал. Благо, что вокруг такого добра было – завались! И бывшая яма в одночасье превратилась в импровизированный блиндаж. Да, крыша тут не выдержала бы не то что артиллерийского снаряда – граната из АГС разнесла бы тут все вдребезги и пополам! Но тепло она держала и даже вода скатывалась куда-то по сторонам. Во всяком случае, внизу было относительно сухо и более-менее тепло по ночам.
А что до попадания… так, для начала было бы неплохо вообще обнаружить это укрытие! Чем это все было раньше?
Ну… теперь уже трудно сказать. Какие-то сараи, точнее – их останки. Кирпичные постройки, развалины водокачки, куски асфальтового покрытия – вихрь артиллерийских снарядов тут все безжалостно попереломал и снес. И уже почти невозможно сказать – что тут стояло до этого момента? Административное строение или хозяйственная постройка – все теперь выглядело одинаково. Битый кирпич повсеместно скрипел под ногами, а всевозможное железо отовсюду показывало ржавые разводы.
А еще тут был стрелковый бой…
Остатки стен испещрены отметками от пуль, битое и ломаное оружие валялось буквально повсюду – руки трофейных команд сюда не дотягивались. А все призывы командования выносить понемногу оружие в тыл остались без ответа. Никто на эту тему даже и не заморачивался! Ибо путь сюда, по-серому, занимал, без малого, восемь километров – и пройти его надо было быстро! Пока не начинали летать беспилотники противника.
А каждый идущий тащил с собой несколько литров воды, еду на время своего нахождения на передке, оружие, снаряжение, боеприпасы… Проще уж было сказать – чего он не тащил…
Соответственно – и назад!
Только что без воды и еды.
Волочить с собою еще и оружие? Тем более – не свое?
– Так первый же зам сказал!
– Ну, так вперед – пущай сам и волокет! Вон, в яме сразу десяток стволов заныкано – выбирай любой!
И взводник умолкал…
Ибо имелась и еще одна причина. О которой все знали и, просто по умолчанию, обходили ее в разговоре.
Мины…
Они тут были повсюду.
Просто обычные ПМН-ки, раскиданные по лесу тут и там – во время боя никто не заморачивался их правильной установкой. Взвели – и швырнули перед собой. Авось, в горячке кто-то и не заметит?
И не замечали… бывало и такое.
Да и помимо мин тут много чего имелось.
Торчащие из песка неразорвавшиеся «карандаши»1, просто минометные мины – их хвостовики порою обнаруживались в самых неожиданных местах. А не сработавшие штатным образом ВОГи2, «Колокольчики»3 и прочая мура – этого, как грязи – повсюду! Оттого и дорога становилась разновидностью лотереи – повезет или нет?
Пока – везло…
Поэтому и оставалось в ямах собранное оружие… Не до него – есть задачи и поважнее!
«Закреп»…
Новое слово, родившееся в последнее время.
Кто-то сидит в окопах на передке – отсюда рукой подать. И уж тем более – пулей. Там условия… ну… можно сказать, что и получше.
Во всяком случае, огневые точки там реально могут – и укрывают от огня противника. Да, туда и лупят куда чаще – так там и народу побольше! За ночь такое выкопать способны!
А тут… вторая линия обороны.
По науке – и тут народу должно быть побольше… так то – по науке! Кто ее сейчас вообще помнит?
На километр – с десяток бойцов – так и уже здорово! И сидят они по своим позициям по одному-двое. Так и как тут копать прикажете?
Днем?
А самому попробовать?
Дрон с той стороны уже через пару-тройку минут прилетит!
А надо будет – так и не один!
Да и арта противника не спит – периодически сюда накидывает.
А ночью… вообще-то и поспать бы не помешало… и так уже – один спит, второй смотрит.
Да, несмотря ни на что, копали… как могли.
Не Верден, да, но накат отбить можно… пару раз, потом все бойцы попросту закончатся. Но хотя бы на день – но задержат наступающих.
Там еще и свои дроны прилетят… возможно… Да и своя артиллерия чего-нибудь подкинет.
Вот так и живем…
Потихоньку-полегоньку в блиндаже появилась газовая горелка, воду приносили, так что и даже горячее здесь готовить ухитрялись. Для этого в стене устроили пролом, оттуда вывели в сторону какую-то трубу, по которой горячий воздух уходил под стену разрушенного здания – там теперь и грели воду. Это в старые, почти библейские, времена можно было прямо в блиндаже и печку поставить – тогда дронов с тепловизорами не имелось. Сейчас моментом срисуют – и жди подарка на голову!
В соседней яме так и вовсе устроили чудо инженерной мысли – вырыли такой хитрый блиндаж – проход аж за несколько метров под стену уходил! Там никакой дрон, просто в принципе, не страшен – попросту не залетит! И заползаешь-то туда навроде червя – аж в три погибели изгибаешься.
Зато – тихо и относительно безопасно.
Здесь обычно отсыпались те, кто здорово вымотался на дежурстве.
Да, валялся в пяти метрах вражеский дрон с несработавшим зарядом… и что с того? Спать, что ли, не ходить?
Все привыкли…
Вон, у военных неподалеку такой же дрон вообще прямо над входом в блиндаж лежит – и что? Как залезали они в свою нору этим путем – так и поныне заползают…
Да, вокруг чего только не валяется! Невзорвавшиеся снаряды и мины, простреленные гранатометы… а уж гранат – этих и вовсе никто даже и не считал! Почему не разорвались? А хрен его знает…
Руки дошли только до того, чтобы собрать большую часть относительно исправного оружия и утащить его в блиндаж – там сразу стало тесновато. А всякий взрывоопасный хлам… не до него!
Но если бы все так и оставалось постоянно…
Однако прилетающие каждый день с украинской стороны дроны, ежедневно добавляли новые и новые «подарки». Иногда «камикадзе» пикировали на те объекты, что казались им подозрительными – и тогда новый взрыв нарушал тишину. Иногда «мавики» сбрасывали всевозможные «сюрпризы» – крайне неприятные и весьма взрывоопасные. Одно время они повадились минировать импровизированное кладбище в распадке – в нем минометная батарея накрыла сразу целый взвод ВСУ. И все они остались лежать там. То недолгое время, пока распадок оставался в «серой» зоне, ушло впустую – трупы никто и не удосужился эвакуировать, даже и не почесались. Что, в принципе, никого уже и не удивило – обычная практика противника… Они даже своих раненых не вытаскивали, что уж там про мертвых-то говорить?
А потом – последовал рывок, лесополка была занята отрядом морпехов, и импровизированное кладбище осталось в относительном тылу, около линии «закрепов». Тогда его и начали минировать с воздуха – надо полагать, чтобы никто оттуда ничего бы не вынес.
И так-то желающих туда лезть не было, а уж теперь…
Плотно засеяв минами распадок, дроны переключились на окружающие заросли и рощицы. А еще и арта периодически подбрасывала туда-сюда кассетные снаряды с противопехотками – пресловутыми «колокольчиками». И в принципе, начхать было бы и на это… но тропки, по которым подходил народ на ротацию, проходили как раз через те самые кустики…
Дорога сразу же стала занимать больше времени.
Выждав, когда звук моторов очередного дрона затихнет вдали, Мирон выбрался из-под косо нависавшей бетонной плиты и осмотрелся – нет ли поблизости очередного «сюрприза»? Вроде бы ничего сверху не падало… во всяком случае, не было слышно. Но… черт там его ведает… мало ли чего успели придумать на той стороне?
Нет, ничего опасного поблизости нет, можно идти дальше. Должны уже были подойти ребята на смену, надо встретить.
Обогнув привычной тропой развалины, он спрыгнул в яму – когда-то она была подвалом дома. Но прилетевший снаряд, разбросав во все стороны то, что было домом, оставил на этом месте приличную яму. Даже – ямищу! Но сброшенные разрывом плиты перекрытия, опершись на стены, встали косо, образовав, таким образом, небольшие укрытия – там, обычно, и ожидала проводника прибывшая смена.
Мало ли что могло произойти со времени последней ротации?
Снайпер где-то засел, пулемет на позиции появился (что вряд ли, его моментом бы снесли, но, вдруг?) – всего по рации не передашь!
Так что – подождем проводника, целее будем!
Сюда-то еще можно было подойти, не попадаясь на глаза противника, а вот дальше – только от укрытия к укрытию! Перебежками или, в особых случаях, ползком! И никак иначе.
Дробь пальцами по магазину автомата – этот звук вообще ни с чем спутать невозможно.
Два – два – один.
Несколько секунд ожидания – и ответная дробь.
Три – три – один.
Порядок!
Условный сигнал совпадает – свои!
Повернув за угол, он встретил настороженный взгляд двух пар глаз – и, чуть ниже, внимательные зрачки автоматных стволов. Сигнал сигналом, а осторожность никто не отменял!
– Порядок! – один автоматный ствол опустился вниз. – Это Мирон!
Немец… Замкомвзвода – сегодня его очередь ребят менять.
А вот второй…
– Охренеть – не встать! – Мирон присел на корточки, чтобы упавшая когда-то плита прикрывала бы его по максимуму. – Кого я вижу?! Сергеич!
Давний, даже очень давний, почти десять лет уже как, знакомый. Еще по «Призраку»! Старый (не в смысле опыта – там его на пятерых хватило бы) сапер, почти под семьдесят ему, наверное, сейчас!
– Привет! – кивнул тот. – Да, вот, в гости к вам намылился. Не возражаешь? Тропки вам почистить надобно. Я, пока сюда шли, уже присмотрел кое-что…
Ну, он и сказанул!
Возражать… да его б сюда на руках для такого дела притащили бы!
– Ясен пень, примем! А что один-то?
– Вдвоем и шли, – ответил Немец. – Ной в пути ногу вывихнул, когда по завалам скакали. Пришлось его на промежуточной точке, в блиндаже у связистов, оставить – идти дальше он попросту уже не мог…
Мирон прикинул – блиндаж связистов… это же километров пять? Понятное дело, что такому колченогому, по серому времени суток, это расстояние попросту не пройти. Ну, и правильно сделали, что оставили! Ходячую кое-как мишень изображать – нужды нет!
Пока пробирались к блиндажу, Немец кое-что пояснил.
Сергеич, оказывается, ныне работал НИСом4 в отряде. Ничего удивительного, что Мирон об этом не знал, не было. ППД5 отряда, вообще-то, находился отсюда почти в трехстах километрах, и всяческие новости сюда доходили очень медленно.
Сюда Сергеич прибыл вместе с Ноем, сменили сапера, которому уже пришло время на ротацию. И причина, по которой НИС сюда приехал, была проста, как мычание – он хотел выбить у зама, который тут всем распоряжался, мотоцикл. Не на постоянку, а, чтобы сапера, который выдвигается на закреп, подвозили хотя бы до половины пути. С учетом загруженности… а сапер всегда тащит больше обычного бойца, это было бы очень кстати! Тем паче, что соседи такой метод подвоза использовали давным-давно, и ничего невероятного тут не было.
Но зам (который, вообще-то, принципиально никаких советов и просьб со стороны терпеть не мог) вполне ожидаемо отказал. Мотоцикл (новенький!) стоял у него во дворе, и он совершенно не горел желанием его куда-то там предоставлять.
– Он туда не проедет! – выдвинул он «железный» аргумент.
– Но соседи как-то ездят же? Вот и на карте дорога есть, да и БПЛАшники говорят…
– Мало ли, кто там чего говорит! – Зам совершенно не хотел отдавать «свой» мотоцикл. Пусть даже и на пару часов!
– Но…
– Вот сам и сходи, проверь! Потом и поговорим!
По должности он стоял выше начальника инженерной службы, и подобное распоряжение являлось приказом.
Сергеич спорить не стал, быстро собрался, и в ночи они, на пару с приехавшим сапером, в сопровождении замкомвзвода, выдвинулись на передок.
И вот, они здесь. Правда, «усохшим» на треть составом…
– Ну, кто-то же должен вам тропки почистить? – выдвинул старый сапер «железный» аргумент.
И не поспоришь…
Войдя в блиндаж, ребята сразу же разбрелись по своим местам, Немец опустился на свой коврик, который дожидался его прихода, а Сергеич нашел себе место у стены, где и разложил «пенку». Спальников, слава богу, хватало, никто их назад с собой не уносил, так что на эту тему заморачиваться не пришлось.
«Боцман» – такой позывной он получил за то, что когда-то, в почти забытые мирные времена, служил на военном флоте, уже поставил на горелку чайник. Так что и горячий чай всем был обеспечен.
Но тут всех неожиданно удивил сапер – протянув руку, поставил на землю банку.
– Кофе! Настоящий колумбийский – мужики из Москвы заслали!
Тут тоже ничего невероятного не было. Старый был достаточно известной и, в некотором роде, популярной личностью. Ему постоянно приходили всевозможные посылки, приезжали гости, порою привозившие с собой такое, что дыхание перехватывало много у кого. Уже не раз ему намекали – твое место в тылу! Учить других! Но… он оставался здесь…
Ну, раз пошла такая пьянка…
Из загашника вытащили банку консервированной ветчины, а Немец достал буханку относительно свежего хлеба, что был куплен в магазине еще вчера.
– Эх, под эту закусь бы бутылку… – мечтательно процитировал слова известной песни Боцман.
– Но во время матча пить нельзя! – закончил фразу доселе молчавший Британец.
Пятый член группы, он вообще отличался начитанностью и вниманием ко всяким международным новостям. Оттого, наверное, и получил этот позывной.
Все дружно засмеялись – и чокнулись кружками с горячим кофе.
Перекус вышел отменным – и настроение сразу приподнялось.
Немец устроился на спальнике и постарался задремать – все же долгий переход порядком выматывал хоть кого. А сапер пододвинул свой рюкзак и стал раскладывать на коврике всяческие жуткие штуки.
– Не помешаю? – Мирон опустился рядом.
– Сделай милость, садись! Учись заодно…
Проворные пальцы быстро собирали подрывные заряды, готовили запальные трубки.
– Смотри – это делается так!
Отрезан кусок огнепроводного шнура, осторожно надет на его конец капсюль-детонатор. Из рюкзака появились необычные плоскогубцы…
– Это делается так!
Приладив плоскогубцы к капсюлю-детонатору, Сергеич поднял руки над головой, предварительно убедившись, что возможный подрыв никого не затронет, все уже отвернулись в другую сторону.
– Не надо на это смотреть – запасных глаз в магазине еще не продают!
Четко выверенное движение – юбка капсюля обжата вокруг огнепроводного шнура.
– Вот и все – запальная трубка готова. Пробовать будешь?
Мирон осторожно взял в руки алюминиевый цилиндрик капсюля.
– Так. Клади его вот сюда! Нож доставай.
Рядом лег моток огнепроводного шнура.
– Отрезай. Привыкай это делать одним резом – чтобы сразу до конца. Этот-то шнур еще ладно, а вот детонирующий… его никак нельзя пилить! Одни раз – и готово! Огнепроводной отрезаешь вот так… – В руках сапера появился нож.
Один срез получился прямым. Под прямым углом, ровный.
– Сюда надеваем капсюль.
А второй под сорок пять градусов, косым вышел.
– Тут будем поджигать, это сделано специально, чтобы спичками было бы проще зажечь. Здесь, хоть и порох, однако ж тоже не враз загорается… Попробовать бы тебе… но извини – запасов у меня тут не вагон, все только для работы приготовлено.
– Ничего… – кивнул Мирон. – Как это говорится? Научимся в бою?
– Вот, в бою-то, как раз, и не надобно – не в игрушки играем! – проворчал сапер. – Не так прижал, не туда пихнул – и пихалок враз поубавиться! Не шутки – тут не только для себя могилу можно выкопать одним махом!
Он еще какое-то время ворчал, не прерывая, тем не менее, своих занятий и попутно поясняя некоторые непонятные моменты. И все вроде бы ясно и понятно, ничего особенно сложного… Но было видно, все это действия и неоднократно отрепетированы и за всем этим стоит огромный опыт и какое-то… чутье, что ли? Даже то, как собеседник расположился… Ну, вот, ведь сидит самым обычным образом же? Но, когда из стены выпал, покачнувшись, очередной кирпич… (обыденное же дело, они тут, время от времени, все же вываливаются иногда…), сапер, не изменяя позы и даже почти не оборачиваясь, легко его поймал на лету и положил рядом. Но откуда он мог об этом знать?! Ведь в первый же раз в этом блиндаже! Или это уже какое-то, почти звериное, чутье на возможную опасность?
Все, нужное количество зарядов подготовлено. Из бездонного рюкзака извлечены всякие интересные штуки.
Можно выходить.
– Со мной пойдешь? – полуутвердительно поинтересовался Сергеич у Мирона.
Немец кивнул – прогулки в одиночку и вообще не особо приветствовались, а уж здесь…
Выбравшись наружу, они какое-то время сидели в яме, прислушиваясь к воздуху. Точнее – пытаясь уловить шум моторов очередного беспилотника. Но нет, не свистят винты и не завывают на высоких оборотах моторы – небо пока чистое.
– Давай, к началу тропки пока двинем, там лес погуще, да и видимость так себе… Засветло и посмотрим.
Разумно, самое большое количество всякой вредной гадости именно там и находилось. Во-первых, там когда-то располагались позиции противоборствующих сторон – и они обе изо всех сил стремились засеять подступы к себе всевозможными сюрпризами. Во-вторых, в густых (хоть и изрядно прореженных артиллерией) кустах можно было запросто чего-то не заметить – и наступить…
Полчаса ходу – и вот они, кустики!
– Угум… – присел на корточки сапер, – здрасьте вам…
В кочке торчал неразорвавшийся «карандаш». Блин, вот ведь не раз же тут ходили! И никто внимания не обратил! Хм… не на то, стало быть, смотрели?
– Эта штука, между прочим, тут – аж вон до того дерева, все как метлою подметет!
Боец прикинул – метров пятьдесят тропы точно накроет.
– С тебя и начнем…
Аккуратно уложен первый заряд, размотан огнепроводной шнур. Но поджигать его Сергеич не спешил.
– Тут ведь, ежели бабахнет, то супостат точно же внимание обратит, так?
– Ну…
– А ежели и вдругорядь жахнет?
– Дрон пришлют – и к бабке не ходи.
– Вот… а такой «сюрприз» тут ведь не один же лежит, так?
– Так… – еще пока не до конца понимал Мирон.
– Мы ж тут заманаемся по ямам каждый раз прятаться! Вот и будем рвать сразу по нескольку штук – оттого и длина у шнуров разная! Раскладываем, расходимся и запаливаем их всех по очереди. И уже опосля этого вон в ту яму и ныряем! Прилетит злодей – а нет тут никого! И назад уйдет, ничего не сбросив…
Яма – выворотень, образованная упавшим деревом, и в самом деле могла послужить неплохим укрытием. С воздуха она не просматривалась.
Следующий заряд лег посреди нескольких стандартных противопехоток – сапер, внимательно осмотрев каждую, осторожно перенес их в небольшую ямку и уложил поверх тротиловую шашку.
– Некогда мне тут с каждой из вас ковыряться…
Через полчаса они обозрели результаты своей работу – чуть менее десятка зарядов установлены, опасные «подарки», где возможно, уложены в кучки. А где это небезопасно – так и просто к «сюрпризу» взрывчатку подтащили или палкой подтолкнули.
Сергеич еще раз прошелся вдоль линии зарядов, хмыкнул и повернулся к товарищу. Кивнул ему на дальний конец тропы, где ждали своего часа уложенные тротиловые шашки.
– Начиная с последней – зажигай! Если что-то поджечь не успеешь – наплюй, после рванем! И не задерживайся там! Опосля того, как последнюю запалишь, у тебя всего двадцать секунд останется!
И ведь как в воду глядел!
У третьей шашки вышла заминка, шнур никак не загорался, а время шло!
Да и пес с ней… Зато четвертый заряд не подкачал – зашипело сразу же, шнур окутался дымом.
А вот и ямка…
Нырнув внутрь, он с размаху налетел на старого сапера – тот с комфортом (и тут ведь нашел!) устроился на парочке кем-то затащенных сюда бревнышек. Увидев бойца, он потеснился, освобождая место. Мол, садись!
И как он только успел? Ведь и ему пришлось столько же топать… если и не больше…
– Все запалил?
– Нет… – отдышавшись, произнес Мирон. – Четвертая не зажглась сразу. Ну, я и не стал с ней возиться!
– И правильно сделал! Там у нас что? А-а-а… Дрон с гранатой к РПГ? Не убежит никуда… не парься… – Он взглянул на часы. – Однако ж пора!
Бух! Бух-бух-бух!
Хренак!
Ух, ты, а это что такое было?
Бух! Бух!
– Семь… – покивал головою сапер. – Четыре моих и три твоих.
– А что там наподдало-то так неслабо?
– Вот и я удивляюсь… Вроде бы обычные противопехотки да парочка ВОГов… Ну, «карандаш» – это уж само собой. Нечему там было так взрываться!
– Глянем? – приподнялся с места боец.
– А дрон ежели пожалует?
– И то, правда… – опустился на бревно Мирон. – Эти точняк прилетят!
И прилетели – тут уже он как в воду глядел!
Парочка жужжащих, как назойливые мухи, дронов минут двадцать кружила над рощей. Искали причину взрывов.
Но – не судьба… Им в этот раз не повезло.
Выждав, когда настырные «гости» удалятся восвояси, парочка выбралась наружу. Надо же было посмотреть на результаты своей работы!
Ну, с противопехотками все было ясно – яму на том месте, где их уложили, было хорошо видно издали. А вот, что же там так неслабо наподдало?
Этот вопрос так и вертелся на языке…
На месте, где должен был лежать ВОГ, было пусто (что вполне и предполагалось…).
А вот приличной ямы тут никто встретить не ожидал!
Сапер присел на корточки.
– Иди ты…
На дне ямы лежало то, что когда-то было человеком. Чья на нем тогда была форма, сейчас разглядеть было решительно невозможно – все превратилось в закопченные обрывки тряпок. Ни рисунка, ни цвета, ни оттенков – разобрать решительно невозможно. Ничего практически не осталось ни от тела, ни от формы – даже и хоронить-то было нечего.
– Надо думать, коллега в прошлом был – тоже сапер. Его, видать, взрывом присыпало… На нем, или рядом с ним, судя по всему, рюкзак со взрывчаткой имелся – она и сдетонировала. Уж больно мощный взрыв был… для обычной мины слишком сильно.
Сергеич указал вбок – там имелась воронка от снаряда неслабого калибра.
– А уж после всего и ВОГ сверху упал… Земля тут тогда рыхлая была, вот он и не рванул. Я шашку рядом положил – и рюкзак завелся от нее… Так уж вышло, что она прямо над рюкзаком оказалась.
– Бывает же! – присвистнул Мирон.
– Да, уж! Чего только не встретишь. Ладно, пойдем твой заряд посмотрим…
Идти пришлось недалеко, и вскоре старый сапер присел на корточки около обломков дрона.
– Так… И что у нас тут? Шнур не загорелся? Спичками поджигал? Спешил? А вот и неча тут спешить… Лады, оставь, мы ее после жахнем. Сейчас надо новые заряды уложить.
Час работы – и очередная порция неприятных «подарков» была подготовлена к подрыву. Дважды пришлось ныкаться от дронов – встревоженные недавними взрывами, они так и вертелись над головой. Прятались в ямах, залезали в куст или прижимались к деревьям. И вражеский дрон, покрутившись в воздухе, улетал назад, так ничего и не сбросив.
– Готов?
– Угум…
– Спички оставь! На, мою электроподжигалку возьми – она понадежнее будет. Ветром, по крайней мере, не задует.
И снова шипят поджигаемые шнуры, разбрасываются искры. И летит под ногами земля – скорее! Скорее добежать до укрытия!
Бух-бух-бух!
Гремят взрывы!
И почти тотчас же в воздухе разносится надрывное жужжание моторов – опять дроны…
– Похоже, тут на сегодня все… – качает головою Мирон. – Сейчас подвесят в воздухе наблюдателя, и все – уже башки не высунуть. Так и будем до темноты сидеть. А по темноте какая работа?
– А ежели в другое место свалить? И пусть он тут висит хоть до посинения!
– Ну, – еще раз выглядывает на улицу Мирон. – Попробовать-то можно… Только бежать, в случае чего, надо будет быстро!
– Будет надо – я и полететь смогу! – хмыкает Сергеич. – Другой вопрос – что не особо-то и далеко улечу… Разве что, сверху вниз? Староват я для долгих побегушек.
– А долго и не надо… – не отрывает взгляда от неба Мирон. – Тут все укрытия рядом, метрах менее чем в ста одно от другого.
– Ну, столько-то и я пробежать смогу!
Новый объект…
Разбитые в хлам кирпичные строения, длинные ряды непонятно каких сооружений – металл там перемешан с кирпичами и обломками досок. Чем это было раньше?
Навстречу подходящим выглянула пара бойцов, которые занимали тут позиции.
– О, привет, мужики!
Уселись под стеной, закурили. Сверху нависали остатки крыши, и вездесущие дроны тут никого заметить не могли.
Некурящий сапер присел чуток поодаль, так, чтобы все слышать и ответить при необходимости.
– Какими судьбами? – поинтересовался старший поста.
Тут все давно уже друг друга знали в лицо, и никакой необходимости в паролях и прочем не было.
– Да вот, – кивнул Мирон, – сапера к вам привел, у вас ведь все так же дрон на крыше валяется?
– Куда ж ему деваться? – пожал плечами боец. – Лежит, падла…
Он и впрямь лежал себе смирно. Поломанные лопасти винтов грустно топорщились во все стороны.
А прямо под ним, внизу, проходил лаз, по которому забирались в блиндаж. Который, к слову сказать, тоже не имел ничего общего с уставным сооружением. Показали бы это военному инженеру – у того волосы встали бы дыбом на всех частях тела! Узкий лаз уходил куда-то под фундамент разрушенного дома, на глубину в несколько метров под кирпичи и бетонные плиты. И уже там, внизу, разветвлялся на отдельные… хм-м… каморки? Дно которых было выложено обломками досок и ветками. Сверху брошен коврик, спальник, в углу сложен нехитрый солдатский скарб – вот и все. В каждой каморке помещался всего один человек – и достаточно! Такого, чтобы поставить стол, да лавки… и-и-и – это все в кино! Или в тылу, подальше отсюда. Поесть выбирались наружу, внизу только спали или пережидали очередной обстрел.
– Так… – Сергеич осмотрел дрон, не трогая его руками и особо не приближаясь. – Грамм шестьсот пластика… угу… джоник6… Трогать его или куда-то перемещать – крайне нежелательно!
– Так, ежели его тут рвануть – амбец блиндажу! – возразил один из его обитателей. – Плиты поползут – и финиш! Не войти – не выйти!
– Знаю… – кивнул сапер. – Так что, други вы мои милые, выметайтесь-ка наружу для начала! И подальше отсель свалите, мало ли что…
Дождавшись, пока все постояльцы данного сооружения повыползали наверх, он снова присел около дрона.
– А подай-ка мне веревку из рюкзака…
Минута – и в его руках появилась самозатягивающаяся петля.
– Вон, наверху, у края стены, какая-то железяка торчит – видишь?
Мирон присмотрелся – и утвердительно кивнул.
– Вот тебе пластиковый хомут – затяни его на ней. Да, обожди ты! Веревку сначала в эту петлю продень! И обвяжи хомут куском огнепроводного шнура, сейчас я тебе все сделаю…
Через пару минут перед бойцом лежало интересное сооружение. Уже знакомый огнепроводной шнур, на конце которого изолентой была прикреплена небольшая коробочка.
– Это что за хрень такая? – поинтересовался тот.
– Покажу… И вон к той железка также хомут, шнур и еще одну такую штуку надобно будет присобачить. Валяй!
Спустя несколько минут они оба разглядывали результат своих трудов.
Веревка, проходящая через кольца, образованные хомутами, шла поверху стены и сворачивала за угол, куда и утянули ее конец.
– И… на хрена все это?
– Смотри!
Наброшенная петля затянулась вокруг одного из «лучей» дрона. А торчавшие в стороны лопасти не позволили бы ей с него соскользнуть.
Все эти манипуляции сапер производил, избавившись от всего металлического – даже ремень из брюк вытащил.
– Эта фиговина может и на металл среагировать…
Отойдя за угол, он послал Мирона «на глаза» – контролировать все перемещения опасного «подарка».
Веревка натянулась – и дрон медленно приподнялся в воздух.
Медленно – очень медленно, Сергеич вытягивал ее к себе.
– Все, под хомутом повис!
Теперь от «бомбы с винтами» до входа в блиндаж было порядка трех метров – уже имелся шанс, что взрыв ничего не обрушит.
Закрепив конец веревки, Сергеич выглянул из-за стены.
– Не жахнул… Видать, контакт отвалился или батарея села. Ну, однохренственно – его тут оставлять нельзя. Да и взрывать тоже нежелательно – полстены вниз уйдет, парни заманаются кирпичи от входа отгребать.
В его руке появился пульт с антенной, нажата кнопка, и вверху что-то зашипело.
– Шнур загорелся, – пояснил сапер. – Перегорит – и заодно пластик пережжет…
Так и вышло.
Хомут лопнул, и дрон описал полудугу, чуть не коснувшись земли.
Сапер довольно крякнул – расчет оказался верным! И снова стал подтягивать веревку, утаскивая опасную игрушку подальше от блиндажа.
В принципе, его можно было бы подорвать и там, взрыв навряд ли причинил бы какой-то вред… но ему было виднее.
Вся операция повторилась, дрон снова качнулся, и теперь уже находился достаточно далеко, чтобы мог представлять хоть какую-то опасность.
На этот раз его уже не стали оттаскивать в сторону, Сергеич надел на веревку тот же самый хомут из пластиковой стяжки, прикрепив к нему тротиловую шашку со вставленной запальной трубкой. Заискрила зажигалка, пошел дымок – и шашка была перекинута через стену. И по той же самой веревке сползла к дрону.
– Заныкались там все! – крикнул сапер.
Но все солдаты и так уже давно попрятались, стоило им только увидеть, какие фокусы вытворяет эта парочка очумелых.
Хренак!
– Порядок, – поднялся с земли сапер. – Теперь спокойно могут к себе в сховище залезать – ничего уже не рванет ненароком.
На обратном пути он, присмотревшись к лежащим прямо на дороге противотанковым минам, осторожно вывинтил из них взрыватели.
– Мины с собою возьмем. В блиндаже распотрошим их на взрывчатку. Это шнура да капсюлей-детонаторов у меня запас, а вот самой взрывчатки не особо… А, судя по сегодняшнему дню, тут взрывать и взрывать еще! Гадости тут всякой предостаточно навалено повсюду, пахать – не перепахать!
Мирон опасливо покосился на тяжелые зеленые лепешки. Совсем рядом с их блиндажом такая вот недавно шлепнулась откуда-то с небес – и не взорвалась. Так вот и лежала, вынуждая обитателей блиндажа теперь делать изрядный крюк, обходя неожиданный «подарок» с небес. Он рассказал об этом Сергеичу, и тот только головою покачал.
– Фигасе у вас тут штуки сверху падают! Ну-ка, давай, посмотрим на нее.
Свернув в сторону, Мирон кивнул саперу на мину.
– Вон, полюбуйся! Лежит себе…
Тот, положив рюкзак и оружие на траву, сделал пару шагов вперед.
– Угум… а вон и труба лежит… Стало быть, где-то поблизости и банка-пятилитровка должна быть – ее вместо стабилизатора присобачивают. С дронов такие штуки бросают…
– А взрывается она как?
– Да… по-разному бывает. Трубку запальную могут прикрутить или запал от ручной гранаты использовать… Щас глянем…
Обойдя мину, он кивнул.
– Точно, запал! Чеки нет, да и рычаг отстрелен. Должна рвануть.
– Но не рванула же?
– Ну… – пожал плечами сапер. – Так тоже иногда случается. Гранаты, они порою бывает и не срабатывают при броске. Вот и здесь, надо полагать, что-то похожее произошло. Но – шутки шутками, а оставлять ее тут нельзя! Бахнуть может вообще в любой момент! До блиндажа тут далеко?
– Метров десять.
– Охренеть – не встать! И ты мне ничего не сказал?
– Дак… Привыкли уже…
– Ничего себе у вас привычки…
Он что-то еще ворчал под нос, осматривая все вокруг. Вытащил из какой-то ямы простреленный одноразовый гранатомет, матерно помянув некоторый невнимательных товарищей, еще что-то поднял с земли.
– М-де… Ну, что я тебе скажу… Сваливать надобно из блиндажа! Трогать эту хреновину крайне небезопасно, а если рвануть ее прямо здесь… Вам там, хоть и под землей, а прилететь может. Та же взрывная волна приласкает – будь здоров!
– Прямо сейчас сваливаем?
– Нет. Ежели она до сих пор не жахнула, то есть шанс, что и до утра доживет. Куда мы все, на ночь-то глядя, потопаем. Это мы, без ночников, хрен тут чего рассмотрим, а дрон, собака, сверху все прекрасно разберет! Да и не видно будет его по темноте-то… вовремя не заныкаемся.
Боец прикинул – пока сборы, то да се… и впрямь уже темнеть станет. Опять же – на позицию ночью выходить надо. Если из блиндажа – так тут все тропки безопасные помечены. А если из «тыловых» укрытий… то совсем другая песня будет!
– Ладно, Немцу скажем, там и посмотрим…
Но многоопытный замкомвзвода тоже принял решение оставаться пока на прежнем месте.
Ночная смена приготовилась выходить на посты, а трое оставшихся в блиндаже бойцов стали готовиться ко сну. Ну, как готовиться… ботинки сняли, бронник, каску, да и в спальник – вот и вся подготовка! Автомат под бок, патронник проверить – и можно спать.
– Слышь, Сергеич… А этот вот… ну, чей там рюкзак рванул, он кто был, как ты думаешь?
Молчание.
– Дык… Сапер был, скорее всего. Обычный-то боец не стал бы за спиной столько взрывчатки таскать. Оно ему надо?
– А чей, как ты думаешь?
– Да… кто ж теперь-то разберет? Бои там, почитай, уж месяца полтора, как прошли. Очевидцев тех событий тут хрен отыщешь. От тела ничего толком и не осталось, за форму вообще молчу…
Мирон поежился.
– Как подумаю, что вот так может выйти… Чтобы, вообще, на хрен, все в пыль размолотило… Так-то хоть опознают, да похоронят по-человечески… Безбашенные вы тут люди, кто такой работой занимается!
– Не хуже, да и не лучше прочих, – ответил сапер. – На себя-то самого посмотри – можно подумать, аж две башни на плечах таскаешь!
– Не скажи! У нас-то все проще, да понятнее! А вы постоянно всяческие гадости для нашего брата изобретаете!
– А вы тут, стало быть, все прямые, как телеграфный столб? Жизнь такая… без хитрости долго не проживешь!
– Слышь, мужики! – подал голос Немец. – Хорош базлать попусту! Завтра день будет, вот и натреплетесь!
Разговоры затихли.
Поутру, когда еще не совсем развиднелось, и дроны противника не могли что-либо конкретно рассмотреть, обитатели блиндажа переместились в другое укромное место. Не столь, возможно, и «комфортное», но надежно укрытое.
А парочка «чистильщиков» (как их окрестил Немец) потопала к вчерашнему обнаруженному «подарку».
Пошарив по окрестностям, старый сапер собрал там изрядную кучу всевозможных неприятных вещей. Еще один простреленный гранатомет, парочку противопехоток – и чуть не десяток «лепестков, которые он подобрал около разбившегося дрона. Тех, хотя они и не были установлены должным образом (и скорее всего, попросту не встали на боевой взвод), оставлять валяться просто на траве было бы крайне неразумно. Ну и всякие там выстрелы к гранатометам… этих и вовсе уже никто не считал – больше десятка их было точно! Понятное дело, что неведомо по какой причине брошенный (и пролежавший под открытом небом около двух месяцев…) боеприпас никто, в здравом уме и твердой памяти, использовать не станет. Мало ли что…
Куча всяческой гадости получилась изрядная.
Благо, что в воронку от тяжелого снаряда все это поместилось вполне себе нормально – даже возможный разлет осколков был тут крайне маловероятен.
Оставалось дело за противотанковой миной – взрывать ее на месте было слишком опасно, а трогать…
– Так, Мирон, давай-ка вон туда сныкайся! Вон в ту яму!
– А…
– Пулей!
Парень свалился в указанное место и перевел дух. Что там старый задумал-то? Шашку на мину он сам бы положил уже… научился… дело-то нехитрое!
Звук шагов, в яму, не торопясь, спустился сапер.
– Курим… минута у нас точно есть, я шнур длинный отрезал.
– А мина?
– Отнес я ее ко всем прочим бякам…
Боец чуть на месте не подскочил!
– Сдурел?! Она же жахнуть могла в любой момент!
– Ну, три-то секунды у меня в любом раскладе имелось… Нырнул бы куда ни то…
Мирон просто рот открыл, представив себе, как тот тащил на руках мину с несработавшим взрывателем.
– Ты, старый, больше таких фокусов не выкидывай! Хрен бы с ним, с блиндажом, новый бы соорудили… тут и подошвы не уцелели бы!
– Да, забей! Обошлось же… Закуривай, я ж вижу, что тебе невтерпеж.
Докурить Мирон не успел – тяжело ухнуло, удар – даже и на таком расстоянии, толкнул по ногам. Сработало!
– Могу себе представить – какая там яма сейчас образовалась!
В воздухе донеслось надрывное жужжание моторов – дроны противника спешили разведать место столь сильного взрыва.
Бойцы торопливо развернули маскировочную накидку, под которую тотчас же и забрались – теперь с воздуха хрен чего рассмотрят.
Так прятаться пришлось около часа – назойливые дроны висели в воздухе, сменяя друг друга. Все же взрыв получился очень неслабым, и противник резонно проявил к этому факту самый пристальный интерес. Но… и в этот раз им не повезло…
А дальше – дальше все пошло по-накатанному. Топаем по тропке, смотрим под ноги и по сторонам, ищем всяческую опасную гадость.
Находим, маркируем, закладываем заряды…
В ход пошла взрывчатка, которую добыли из разобранных противотанковых мин – она ничем не хуже любой другой. Все запасы, которые с собою притащил сапер, уже закончились. Он даже рискнул – и разобрал боевые части парочки упавших и невзорвавшихся при этом дронов. Появилось около килограмма пластического взрывчатого вещества – тоже, кто понимает, неплохой запас.
Вечер…
Устраиваемся на уже обжитых местах, шипит горелка, разогревая консервы. Утром смена – придут новые, и уходят в тыл двое из присутствующих. Бормочет рация, подтверждая ротацию.
Спать!
А над головою снова слышно жужжание моторов – очередные дроны с обеих сторон выходят на ночную охоту.
Странное дело – смена на ротацию пришла быстрее – почти на час!
Все объяснилось просто – по тропе прошли достаточно легко (если так вообще можно сказать…), не приходилось постоянно смотреть под ноги. Да и то сказать – следы работы «очумелой» парочки были хорошо заметны! По ним-то и шли…
Немец довольно крякает – ему сейчас вести ребят в обратном направлении, и это хорошая новость!
Быстрые сборы – и трое бойцов скрываются в темноте. Пока не рассвело, им надо успеть миновать опасный участок – дальше будет проще. И немного спокойнее. Пусть и весьма относительный – но, все же, тыл!
А парочке взрывников снова выходить на работу…
И опять смотрим под ноги и по сторонам. Те же самые «колокольчики» и на кустах висеть свободно могут. Да и рядом с тропою тоже всякие неприятные штуки попадаются – и не все они безопасны.
– Ну, вот… – сапер пододвинул Мирону коробку. – Тут все тебе сложил. Приду на место, организую вам сюда посылочку. Все, что надо – сделаем.
Он уходил налегке – все свои запасы (увы, уже немногочисленные) оставлял здесь. Война продолжалась, и с воздуха постоянно прилетали все новые и новые опасные «подарки». Тропу теперь надо чистить постоянно, ибо те, кто потом по ней пойдут, должны быть в безопасности. А чистить – теперь есть кому, Мирон уже более-менее поднатаскался в этом деле.
– Бывай!
Сергеич поднялся и закинул за спину изрядно отощавший рюкзак. На улице уже нетерпеливо притоптывали ногами уходящие, сегодня их вел Боцман.
Боец тоже встал и вышел наружу, провожая уходящих.
Им в тыл, смогут помыться и отоспаться. Наконец-то заснуть, не прислушиваясь к жужжанию моторов в воздухе. И спать – спокойно, не дергаясь и не нащупывая рядом лежащий автомат.
А мы – мы останемся здесь.
Выходить в поиск, прочищая дорогу для тех, кто придет нам на смену. Пусть они пройдут этот путь, не озираясь и не ища постоянно под ногами дремлющую смерть.
Новый день.
Еще один из многих…
Не спи, Семеныч!
Александр Конторович
– Семеныч… – прохрипел динамик радиостанции. – Ты как там?
Пауза…
– Держимся.
– Движухи там у тебя нет?
– Притихли пока… думают, небось…
– Было б чем! – хохотнул абонент.
Приподнявшись над бруствером, Петр осмотрел поле боя.
Высокий холм с каменистыми склонами наискось был в этом месте прорезан дорогой. Правый край холма сползал в реку, и объехать его с этой стороны было совершенно невозможно.
Левый же край как-то сразу переходил в относительно неглубокую балку. И все бы ничего, но края балки были достаточно обрывистыми, и никакая техника тут пройти не могла просто по определению. Оставалась только дорога – по ней-то можно было передвигаться достаточно просто. Еще в давние времена ее расширили, подрезав склоны холма, и укрепили, заасфальтировав на всем протяжении. И это было правильно! Ибо стекавшие во время дождей со склонов бурные потоки воды, запросто размыли бы любое грунтовое или щебеночное полотно.
Но сейчас прямо у поворота нехотя чадил дымным пламенем бронетранспортер. Вывернувшись оттуда на полном ходу, он почти тотчас же, получил гранату из «Мухи» прямо в лобешник. А вторая прилетела чуть позже – сверху, под углом. Самодельные противокумулятивные решетки, которые массово наваривали на броню солдаты ВСУ, в данном случае помогли мало – машина остановилась и загорелась.
Повыскакивавшие наружу уцелевшие десантники далеко не ушли – пулемет Петра ударил по ним сбоку. Так что последний десантник успел отбежать от машины всего на пару десятков метров – да там и остался.
Из-за поворота огрызнулись огнем, ударила заполошно автоматическая пушка… но желающих испытать судьбу пока не нашлось.
Здесь не было специально оборудованной позиции. Ополчение заняло холм всего пару-тройку часов назад. Никто и не ожидал тут прорыва противника и никак к этому заранее не приготовился. Просто так получилось, что бронированный кулак ВСУ внезапно пошел совсем не в том направлении, как это ожидалось в штабе. Какой черт заставил их свернуть в сторону – непонятно.
Но теперь под удар ротной тактической группы попадал поселок Светлое. И вся беда была в том, что там, помимо госпиталя не имелось вообще никаких воинских частей. Медиков было прикрывать некому.
А никаких сомнений в том, что с ними сотворят вояки под желто-голубым флагом – не имелось ни у кого. Порядка восьмидесяти неходячих ранбольных – самостоятельно уйти они попросту не могли. И эвакуировать их уже не успевали – первая машина могла подойти к поселку не ранее чем через пару часов. А бронегруппа ВСУ дошла бы до него менее чем за двадцать минут.
– Дело обстоит так, оглоеды… – лейтенант Семерченко обвел взглядом стоящих перед ним бойцов. – Госпиталь прикрывать некому. Никаких сил, кроме нас с вами, поблизости нет. Пока еще держится блокпост на переезде, но это только вопрос времени. Надолго их не хватит – там всего десяток бойцов, пара граников и одно старое противотанковое ружье. Полчаса – это максимум, насколько их хватит.
Он наклонился к карте.
– Единственная позиция, которую с ходу не смогут проломить укры – вот тут!
Карандаш оставил метку на бумаге.
– Этот холм можно преодолеть только по дороге – никаких вариантов объезда попросту не имеется. Пешком, разумеется, можно обойти… но вот полезут ли они из-под брони… Вопрос!
Снова отметки на карте.
– Я, Скиф и Огородник – занимаем позиции вот тут. Михай, Червонец и Коляда – здесь. Берем дорогу под перекрестный обстрел. Мы ударим первыми, к РПГ у нас пяток гранат есть. Как только они развернутся в нашу сторону – работает вторая группа. Задача – выиграть побольше времени для Семеныча. Надеюсь, вы сможете напихать на холме своих подарков… так, чтобы никому мало не показалось!
Пожилой сапер кивнул.
– Да уж, постараемся…
– Хочу, чтобы все понимали – местность на наших позициях открытая. Убежать – точно не выйдет. Всем все ясно?
Второе отделение саперного взвода оказалось тут проездом – забарахлил мотор на грузовике. Пока то да се… так вот и дождались незваных гостей. Воздушная разведка ополчения (этим гордым именем именовался один-единственный беспилотник, купленный на Али-экспресс) тем временем сообщила о прорыве украинской бронегруппы.
– Бронетранспортеры, БМП и БМД – всего порядка десятка единиц. Десант на броне и шесть грузовиков с пехотой. Пушек на прицепе не наблюдаю, – срывающимся от возбуждения голосом прокричал в радиостанцию наблюдатель. – Идут на Светлое!
– Как долго еще можешь их держать?
– Минут десять еще… Потом надо аккумуляторы менять. Пока туда-сюда долетит… Аккумы-то у меня еще есть!
Слабое утешение.
Надежда была на Семеныча. Отделение возвращалось со складов, где бойцы постарались затариться всяким полезным добром. Не сказать, чтобы это получилось совсем уж по полной мере – но некоторое количество мин прихватить все же удалось.
А главное – хмурый бородатый парень-инструктор передал лично Семенычу.
– Смотри… – присел он на корточки перед разложенным на земле добром. – Пульт управления – долбит на полторы версты гарантированно. Десяток приемных устройств – в защищенном варианте. От каждого можно проложить проводную линию – метров на двадцать-тридцать. Практически на любом проводе – кроме полевки, разумеется. Там сигнал может не пройти, не «тапик» все-таки…
Его сотоварищ – неразговорчивый черноволосый мужик с проседью в волосах, кивнул.
– Там, в сумке, триста метров обычного провода – из обычной компьютерной сети надергали. В данном случае – вещь почти оптимальная. Провод тонкий, легкий – для этого дела – в самый раз. Если приемник камнями прикрыть – так взрывом и не заденет. Только антенну над землей надо обязательно приподнять – чтобы сигнал гарантированно проходил.
Вот на это и решили сделать основную ставку.
Всех запасов вооружения, что удалось наскоро накопать в поселке, не хватило бы и на двадцать минут боя. РПГ-7 с пятком гранат, четыре «Мухи» – это против десятка единиц брони? Не смешно…
А вот расставить в узком месте мины, да еще и на радиоуправлении – это был шанс!
Мин, в принципе, хватало, этим добром запаслись основательно. Слава богу, на этот раз на складе оказалось хоть что-то полезное!
И оставшаяся четверка – Петр, Семеныч, Худой и Крашенинников – в поте лица долбили каменистую землю.
Отступив от поворота, прямо на дороге поставили сразу четыре противотанковые – чтобы надежно закупорить проезд, исключив хоть какую-то возможность прорыва бронетехники.
Выше, на склонах, Семеныч установил несколько «озимых» – это могло стать крайне неприятным сюрпризом хоть для кого. Ну и просто в кюветы наскоро понабросали обычных ПМН. Почти не маскируя – так… травой забросали, да в паре мест песочком присыпали «Прощай моя нога», при всей своей невысокой мощности, могла запросто отбить охоту ползать и бегать по всяким там канавкам и ямкам. Уж чего-чего, а изобретать всяческие сюрпризы сапер умел!
Осмотрелись.
Ну…
Вроде бы все правильно…
– Я бы еще и вон там, – кивнул Семеныч, – ниже у дороги чего-нибудь присандалил. Ежели мы их тут тормознем, то вот у этого поворота техника и встанет. Площадка там удобная…
– Так противотанковых-то больше нет! – пожал плечами Худой.
– И чо? «Озимые» есть – их и поставь. На этот самый пульт и воткнем – тот еще сюрприз может выйти!
Выпрыгивающая мина ОЗМ-72 и в самом деле могла причинить немалый урон десанту. Да и грузовикам прилетело бы основательно.
– Старый дело говорит! – кивнул Крашенинников. – Давай, показывай, чего там куда подключать…
Нагрузившись минами, Худой и Крашенинников бодро потопали вниз.
– «Горка», тут Скиф!
– Тута мы! – схватил рацию Петр.
– Готовьтесь там… У нас финиш. Командир и Огородник – двухсотые. Вторая группа… там, похоже, тоже абзац. С той стороны никто уже и не стреляет. К РПГ одна граната осталась.
– М-м-мать…
– Две коробки мы все же зажгли! Ну и десанту наваляли – мало не показалось! Прощайте там! Лихом не поминайте!
– Скиф!
Рация молчала.
– М-м-да… – покачал головою Семеныч. – Ладно, я наверх – оттуда обзор получше.
Через пятнадцать минут снизу прибежал Худой.
– Заканчиваем!
– Граник возьми, да вон там себе позицию оборудуй! – указал Петр. – Как кто из-за поворота выйдет – хреначь!
– До мин что, не допускаем? Оттуда же еще метров пятьдесят еще?
– А ты прикинь – сколько их тогда на дороге окажется? С пяток коробочек – так и к бабке не ходи! Башки поднять не дадут!
– Хм… – почесал в затылке собеседник. – Ну… тебе виднее – я ж в армии не служил! Так прямо, как из шахты вылез – сразу и на войну!
Петр в свое время дослужился аж до сержанта. И хотя боевого опыта не имел, но кое-какие преимущества это все же давало. По крайней мере к нему прислушивались. Да, по правде сказать, из всего отделения только командир, Семеныч, да он сам имели хоть какой-то военный опыт. Старый – так еще Афган помнил! Все прочие учились этому уже на ходу. Раз работал ранее на шахте взрывником, то и быть тебе в армии сапером! По ходу дела и наблатыкаешься!
Прихватив парочку «Мух», Худой поскакал обустраивать себе лежку.
– Краш! – заорала рация. – Ходу! Черт ли тебя там держит?! Вали!
Со своей позиции Семеныч мог видеть дальше всех. И судя по тому, как он закричал в передатчик, валить снизу следовало тотчас же!
– Да бегу уже! – ответил Крашенинников. – Присыпать тут надо было кой-чего… в глаза бросалось…
Чух-чух-чух!
Автоматическая пушка с брони.
– Краш!
Чух-чух-чух!
Тишина…
– Амбец Крашу… Не добежал… – каким-то севшим голосом прохрипел старый сапер.
Петр сплюнул, выругался и придвинул к себе пулемет.
Но из-за поворота первыми появились не десантники с брони, как он предполагал, а высунулся хищный нос бронетранспортера.
Тут он теперь и догорал.
Выждав пару минут, в атаку рванулась, наконец, и пехота – и ей крупно не повезло. Во-первых, всякое там ползанье по кюветам и придорожным канавам закончилось очень быстро – после пары подрывов народ смекнул, что над этим тут кто-то поработал. И тогда они поперли уже по дороге.
Вот тут и сказал свое веское слово ПК – потеряв несколько человек, и эти гаврики откатились назад.
Зато снизу ударили минометы – и вот тут поплохело уже защитникам.
Отступавшая пехота успела «срисовать» их позиции – и по ним теперь молотили жестоко и безжалостно. Кинули несколько мин и на верхушку холма, справедливо полагая, что такую удобную в плане обзора позицию, уж кто-нибудь наверняка да займет.
И вот, надо же такому случиться!
Одна из них (наверное, по какой-то досадной случайности) легла аккурат рядышком с ложбинкой, где примостился старый сапер. Он остался жив, но осколками его поранило весьма основательно. Да и глушануло ко всему прочему…
– Худой! – услышав по рации сбивчивую речь товарища, гаркнул во всю мочь луженой глотки Петр. – Укладку схватил – и к Семенычу!
Укладка…
Таким громким обозначением именовалась обыкновенная автомобильная аптечка. Главной ценностью там являлись несколько упаковок противошоковых препаратов – их берегли как зеницу ока! По случаю удалось добыть у гуманитарщиков и обычных перевязочных пакетов. Глядя на так называемую «медукладку», главврач госпиталя только головою покачал. Но ничем особенным помочь не мог и он – не хватало буквально всего! Даже и у них. Однако пару шприц-тюбиков с промедолом все-таки выдал…
И со всем этим добром Худой теперь спешил на холм. Петр достаточно отдавал себе отчет в том, что, лишившись старого спеца, отряд разом утратит свою боевую мощь… ну, больше чем наполовину – это и к бабке не ходи. Нет, нажать на кнопку, разумеется, мог любой… но какой пульт чему соответствовал? И в какой именно момент надо эти самые кнопки нажимать? Когда взрыв будет максимально эффективным?
Семеныч знал! И со своей позиции видел почти все.
А то, что не попадало в поле его зрения – видел уже Петр. И поэтому ему до зарезу был нужен Семеныч на своем месте.
Безо всей этой хитрой машинерии остатки отделения не продержались бы и пяти минут…
Вернулся Худой.
Скатился на заднице с откоса – и прямо в свое гнездо.
– Как там? – поднес рацию ко рту Петр.
– Перевязал, промедол вколол. Жить… ну, я ж не доктор! Будет, наверное…
– Тебя, балабола, еще переживу! – тотчас же откликнулся сапер.
С души прямо-таки изрядный каменюка свалился!
– А никто тебя, старого черта, и не хоронит! Че там у заклятых друзей-то происходит?
– Чего ж там может происходить? Готовятся… скоро попрут… сейчас в колонну выстраиваются…
– И до хрена их там набирается?
– Две коробочки вижу… десант на броне. И еще с полсотни головорезов сзади топают.
– Чего ж не все разом?
– А я знаю? Нам и этих, по большому счету, дофига… – сапер закашлялся. – Блин, в глазах темнеет… спать хочу…
– Это от потери крови так бывает! – авторитетно вклинился в разговор Худой. – Ниче, старый, не менжуйся там! Скоро наши подойдут – и тогда уж отоспимся!
Подойдут…
Да неплохо бы…
Какая-то там группа бойцов в тылу собиралась, это так. Последний телефонный звонок Боцману (который, после ранения, сидел на узле связи) принес некоторую надежду. Но тыл… где он там вообще?
– Пошли… – выдохнул Семеныч.
Внизу, за поворотом, послышался рев моторов и лязг гусениц.
Петр подтянул к себе гранатомет. Второй находился у Худого – и тот должен был стрелять в том случае, если первый выстрел будет безрезультатным.
Пехоты пока слышно не было, но не имелось никаких сомнений в том, что она от брони далеко не отстанет.
Движок взревел громче, залязгали гусеницы, и на полном ходу, поливая все впереди из автоматической пушки, из-за дымящегося бронетранспортера вынырнула БМП.
Ш-ш-шух!
Стартовала граната.
Но в последний момент мехвод, надо думать, ударил по тормозам, машина клюнула носом… и граната, просвистев мимо, улетела неведомо куда.
Правда, и башенный стрелок в результате этого «клевка» промазал – и снаряды попросту взбили пыль на дороге.
Обхватив пулемет, Петр шустро укатился за камень – его никаким снарядом пролупить было невозможно. А там и канавка имелась… Не особо глубокая – но в тыл по ней отползти было можно.
– Худой! – крикнул он в рацию. – Твой выход! Я пустой, один пулемет остался!
Тот не ответил, надо полагать, ему было малость не до болтовни.
Р-р-р-а-а!
Пехота!
Выглянув из-за камня, Петр тотчас же спрятал голову назад. Перестреливаться лоб в лоб с тридцатимиллиметровкой – затея несерьезная. Но пары секунд ему вполне хватило.
– Старый! – поднес он к губам рацию. – Твой выход! Они уже рядом с подбитым бэтээром!
– Сделаем…
Лязг гусениц послышался совсем рядом!
Гр-р-р-ах!
Четыре мины стартовали почти одновременно.
Картечь стеганула и по камню, за которым прятался сержант. Добило даже и сюда. А уж что там творилось на дороге… представлять было страшно!
Вонючий соляный выхлоп, рев мотора – БМП перла прямо по дороге.
«Эх, нет противотанковых гранат!» – мелькнула в голове шальная мысль.
Хренак!
Худой выжидал не напрасно – реактивная граната ударила точно!
Противокумулятивными решетками у БМП было прикрыто не все, и разлетевшаяся брызгами гусеница явилась тому убедительным подтверждением.
Машину с размаху занесло, она крутанулась на месте и остановилась, перекрыв собою добрую половину дороги. Пушка – так и вовсе уставилась куда-то в тыл.
Топот ног, стук каблуков по броне – на серо-зеленую стальную глыбу вскочил удачливый стрелок.
«Правильно! – подумал Петр. – Небось башкою там все капитально приложились, пока еще в себя придут!»
Рывок – заскрежетала поднимаемая крышка люка. На солнце блеснула отлетевшая чека – и Худой сунул гранату внутрь стальной коробки. Спрыгнул на землю, собираясь отбежать в сторону…
Петр не слышал выстрелов – просто на земле вокруг его товарища вдруг заплясали шустрые такие фонтанчики пыли…
Хрипло выругавшись, сержант перевернулся, выкатываясь из-за камня и ставя на сошки ПК.
Кр-р-р!
Словно горох в ведро просыпали.
И оседает на землю парень в черном разгрузочном жилете.
Бух!
Взгляд назад – над БМП встало пыльное облако. Она не загорелась – просто замолк мотор. А спустя несколько секунд, лязгнув, приоткрылся десантный люк.
Куда тотчас же улетела пулеметная очередь.
А спустя несколько секунд – еще и ребристое тело Ф-1.
– Семеныч! Долбани им там!
За поворотом прогрохотали взрывы мин. И наступила почти полная тишина, лишь изредка прерываемая каким-то непонятными звуками. Никто более не стрелял.
Вторая боевая машина из-за поворота так и не показалась…
Оттащив в сторону тело своего товарища, сержант уложил его в стороне от дороги – там имелась небольшая канавка, куда никто не запихал никакой взрывоопасной гадости. Тут целее будет… может быть…
Осмотрел подбитую БПМ, разжился патронами к пулемету.
И забрался под подбитую бронекоробку. Если опять начнут хреначить минами, здесь можно от них укрыться. Сверху не достанет, а с боков частично катки прикроют. А стрелять можно и с этой позиции.
Внутрь подбитой машины залезать не хотелось, слишком уж там все было… словом, хреново. Неуютно… да и вообще БМП боком стояла, сектор обстрела получался какой-то ущербный.
Ответки долго ждать не пришлось – уже через несколько минут на его прежней позиции бабахнуло несколько разрывов – минометчики мстили за сорванную атаку. Но на этот раз все ограничилось десятком мин – по-видимому, стрелять наугад никто не хотел.
И снова потянулось время…
– Семеныч…
Тишина.
– Семеныч!
Снова молчание.
– Старый! Ты че там?!
– А… блин, прости… сморило меня что-то… – ответила рация.
– Ты это, Семеныч! Не шуткуй так больше! Я тут чуть не охренел!
– Дык, это… в сон клонит… ты поговори со мною, лады? Так не усну…
Вот же, блин, сказанул! И о чем тут говорить, когда все темы для разговоров давным-давно известны и сто раз проговорены?
– Слышь, старый! А мне тут от дочки письмо пришло!
– От Светки, что ль? – спустя какое-то время откликнулся передатчик.
– А от кого ж еще-то?
– И чего она там пишет?
– А, вот… – Петр лихорадочно зашарил по карманам. – Щас… Во, слухай!
– Ну…
Сержант торопливо достал из кармана помятый конверт, развернул.
– «…Привет, папочка! Я не очень хорошо умею писать письма, но очень старалась, правда. У нас с мамой и Таней все хорошо. К нам на прошлой неделе откуда-то прибежал котенок. Серо-черный, с торчащими усами и длинным хвостом. Он тебе очень понравится. Мы с Танькой даже поссорились из-за того, как его назовем: она хотела Леопольдом, а я – Бобиком. И как она не понимает, что кот с таким именем – это весело? Представляешь, что будут думать соседи, услышав: «Бобик, кис-кис-кис»? Мы решили, кто выиграет в «камень, ножницы, бумага», тот и называет его, так что все равно стало по-моему. Правда, я немного смухлевала. Только тс-с-с – это тайна! Не говори ей ничего, хорошо? Зато теперь у нас будет самый настоящий дворовый кот Бобик, а не какой-то там Леопольд!»
– Ишь ты – Бобик! – внезапно развеселился старый сапер. – Надо ж так кота назвать! И чего там дальше?
– «…А когда ты вернешься домой, мы все вместе будем ходить на рыбалку, а потом кормить Бобика свежей рыбой. Кстати, он вчера поймал самого настоящего кузнечика. Еще чуть-чуть подрастет и станет грозой всех местных ящериц, будем их втроем с ним и Таней гонять. Ей тоже нужно вырасти, маленькая еще для настоящей охоты. Только мама почему-то ругается, когда я об этом говорю. Она думает, что мы еще долго с мальчишками не будем ходить на пустырь за ящерицами, потому что там теперь опасно. А я знаю, что это неправда. Ты скоро вернешься и все будет, как раньше. Не будет больше взрывов и стрельбы, а мы будем все вместе. И гулять будем, где захотим. Вот!»
Слышно было, как Семеныч вздохнул.
– Да… погулять и я бы сейчас не отказался…
Серия минометных разрывов внезапно легла на дороге. Несколько мин упало на склоны холма. Противник явно расчищал себе путь. Возможно, там имелась надежда, что какие-то мины сдетонируют от близких разрывов.
Еще один залп – прицел сместили чуть дальше. По броне БМП залязгали осколки.
– Черт!
– Что такое? – встревожился сапер.
– Ерунда… забей…
– Чего там дальше-то? Ну, в письме?
– Щас… Где там я остановился… Ага! «…А еще у нас трубы с газом перебило, и мама готовит во дворе. Это у многих так, не только у нас, не переживай. Теперь мы часто готовим самую настоящую печеную в золе картошку, как тогда, с тобой, помнишь? Она намного вкуснее домашней и о том походе напоминает каждый раз. А вот Тане не очень нравится почему-то. Давай потом еще как-нибудь отправимся в поход, а то у меня сестра какая-то неправильная растет.
Пап, можно я на нее еще немного пожалуюсь? Когда начинают стрелять, Таня сразу начинает плакать, вместо того, чтобы быстро спускаться в подвал. Скажи ей что-нибудь, а то она меня не слушает совсем. А потом и мама из-за нее тихонько плачет, пока мы, как она думает, не видим…»
– Ну че? Правильная у тебя пацанка растет! Одобряю! И сестру воспитывает как должно, – крякнул старый спец.
– А то ж! Так и есть… в кого расти-то… Эх, не видел ты моей Аленки!
– Повидаюсь еще. Дальше-то там чего?
– «…Танька хныкать перестает только когда я письма твои ей читаю, так что пиши почаще, хорошо? Представляешь, она даже попросила и ее научить читать. Я буду ее самым настоящим учителем! Если у тебя получится, пиши, пожалуйста, печатными буквами, а то она прописные совсем-совсем не понимает.
Папа, ты мне снишься иногда. Только не на войне, а обычный, как раньше. Я очень-очень тебя люблю и скучаю по тебе. Возвращайся, пожалуйста, поскорее, чтобы мы видели тебя не только во снах и на фотографиях, хорошо? Мы все тебя ждем, папочка. Твоя дочь, Света…»
Слышно было, как Семеныч скрипнул зубами.
– Эх, блин! Дожили! Дети уже сами друг друга грамоте учат, нет, чтобы родители… Ничего! Мы еще пободаемся!
Рация в ответ промолчала.
– Петр? Ты чего там?
Внизу снова взревели моторы.
– Ах, вот оно как?! – сапер пододвинул к себе пульты. – Ну, валяйте… щас вам тут будет весело!
* * *
– Мы подошли, когда там почти никого уже и не осталось, – Андрей присел на придорожный камень. – Две коробки они разбили, одну – так даже и зажгли! Правосеков там положили… вообще охренеть! Семеныч последние заряды подорвал прямо около их колонны. Ждал, крепился – и в нужный момент все и запустил! Ну, а тут и мы ударили… Никто не ушел.
Его собеседник, немолодой уже мужик с проседью в волосах, кивнул.
– А я его еще тогда запомнил. Это ж я им тогда снарягу выдавал. И систему подрыва ему объяснял. Не думал, однако, что еще раз с ним встречусь!
Он посмотрел наверх. Туда, где на крутом склоне сидел старый сапер. А около него вертелись две девочки в ярких платьях. Их одежда резко контрастировала с общим фоном. Серые каменистые склоны холма, темно-зеленая форма Семеныча – и цветастые платья девочек.
– Он теперь каждый год сюда с ними приезжает. За могилами ухаживают. Ребят – тех, кого смогли найти, похоронили на вершине холма. Оттуда вид во все стороны – закачаешься!
– Правильное дело!
– Они там подолгу сидят… – Андрей вздохнул. – Он им письмо всякий раз читает.
– Какое письмо?
– А то, что Светка тогда отцу написала. Когда Семеныча ранило, Петр ему по рации его читал. Чтобы тот, значит, не уснул. Он тогда крови много потерял, и его, понятное дело, разморило всего. А минами только он рулить мог!
– Вот оно как…
– Да… А самого Петра тогда осколками сильно посекло – мина рядышком упала. Потом, когда все уже закончилось, я его так и нашел. Около пулемета лежал, холодный уже. А в руке – то самое письмо. Ну, я его и прибрал. Думал родне отправить, а тут Семеныч – мол, отдай! Ну, я и отдал…
Собеседник посмотрел на холм.
– Руками девчонки машут…
– К себе зовут! – приподнялся Андрей, подхватывая с земли рюкзак. – Я им каждый раз сверху ракеты запускаю – яркие! Чтобы издалека видно было!
– Конечно, пойдем, – согласился собеседник. – Нехорошо заставлять их ждать.
Сделав несколько шагов, Андрей обернулся.
– Ты это… расскажи им потом… ты ж их последний тогда видел.
– Да, не вопрос, расскажу. Память-то у меня хорошая – многих запомнил. Не всех – но вот Петра, как раз, помню.
– Так напиши! Ты ж у нас в этом деле мастер!
– Думаешь?
– А чего тут думать-то? Мы должны всегда помнить о тех, кому стольким обязаны!
И они зашагали по склону наверх. Туда, где среди давно оплывших воронок и испещренных осколками мин камней метались яркие платья играющих девочек. Они играли в догонялки…
Быть рядом
Александр Конторович
– И тогда я ему говорю, мол, какого хрена ты тут суетишься? Сядь, притихни и не отсвечивай – они нас и не заметят! – хрипло произнес Михаил.
– А он чего? – оторвавшись на мгновение от штопки куртки, повернул голову в его стороны «Лысый».
– Чего-чего… сам же знаешь – он шебутной до невозможности! Покудова я его силком не одернул, так всю дорогу и порывался куда-то вскочить! Танк и ушел… А если бы он и дальше дергался, то и прилетело бы нам всем! Ей-богу, еле удержался, чтобы ему в рыло не сунуть!
Собеседник молча кивнул, его товарищ славился завидной выдержкой и спокойствием. И частенько подобным образом приводил в чувство неопытных и еще необстрелянных бойцов. Восемь лет на войне… срок громадный! И тот, кто сумел уцелеть в подобной обстановке, заслуживает – по меньшей мере, уважения. К словам такого человека стоит прислушиваться!
Воодушевленный поддержкой товарища, Михаил продолжил свое повествование.
– Я уж потом к взводному подходил – мол, что-то с ним делать надобно! А то… и сам может башку свою неразумную сложить, да еще и подставит кого-нибудь. Вот его на «калитку» и перевели – пущай подумает. Время есть…
«Калиткой» в просторечье называли пост у входных ворот на базу. На нем периодически дежурили почти все бойцы подразделения. И это считалось нормой. Но некоторых, особо, так сказать, «отличившихся» могли оставить здесь и постоянно. Во всяком случае, надолго… пока не поумнеет. Проведя здесь какое-то время, такие «отличники» обычно просились назад, во взвод. Доходило…
– Так что пущай думает! На то человеку голова и дадена! Так ведь, Марфа? – Михаил опустил взгляд вниз.
Марфа ничего ему не ответила. Да и при всем желании – не смогла бы этого сделать. Ибо была… кошкой. Необычного раскраса, пегая, половина мордочки у нее была черной, а половина – удивительное сочетание сразу трех цветов. Белого, рыжего и черного. Это делало ее внешность сразу запоминающейся.
Марфа и ее братик – Рыжий появились в отряде не так-то уж и давно. «Саперные кошки» – так их окрестили привезшие котов в располагу саперы. И у них имелись все основания для такого вывода…
Она не помнила почти ничего из своего прошлого.
Лес…
Большой, дремучий.
Наполненный всевозможными запахами и звуками.
Пение птиц, шорох пробегающей по траве всевозможной живности.
Мягкий пушистый живот мамы-кошки, который Марфа толкала лапами, когда хотела поесть.
Большие, воняющие бензином и машинным маслом, автомобили, которые часто появлялись в лесу. Он привозили какие-то большие ящики, оставляли их на траве и снова куда-то уезжали. А люди, которые жили в подземных блиндажах, разгружали эти машины, разбивали ящики, из которых они устраивали себе лежанки и прочие нужные вещи.
Марфу с братом – их тогда еще никто и никак не называл – пускали спать в эти блиндажи. Там она впервые забралась в чей-то спальный мешок, угрелась и задремала. С тех пор ей понравился такой вид ночлега, и она всегда предпочитала чей-то спальник любой другой постели.
Потом… потом куда-то пропала мама-кошка. «Лиса…» – говорили люди вокруг.
Кто это? Котята не знали…
«Надо приглядывать за малышами…» – говорили они.
И какое-то время их не выпускали на улицу.
А потом люди ушли.
Погрузились с вещами в большие автомобили – и уехали.
Все сразу, не оставив тут никого и ничего. Бросили даже часть продпайков – картонные коробки со всякой вкусной едой. Именно это и помогло котятам продержаться какое-то время. Благо, что на улице было тепло, а в брошенных блиндажах остались спальники…
Но люди вернулись.
Точнее – приехали новые.
Сначала их было мало – всего несколько человек.
Причем по лесу ходили только двое – уже немолодые мужики. Один из которых тотчас же подхватил Марфу на руки и почесал ей за ушком. Она не возражала – руки у человека были большие и теплые, да и держал он котенка бережно. Погладив, он опустил кошку на землю и, подхватив с земли какие-то палки-железки, направился за уходящим товарищем. Все прочие, внимательно обследовав один из блиндажей, спустились вниз, оставив на улице только одного. Занятый рассматриванием леса, он не обращал никакого внимания на котят – и они, задрав хвосты, поскакали в лес. Туда, где ходили двое мужиков.
– Глянь, Петрович! Коты прибежали! – окликнул напарника тот, что брал Марфу на руки.
– Помощь пришла… – проворчал тот, не поднимаясь с колен. – Придержи-ка их пока… что-то мне здесь не по сердцу…
Ловко вывернувшись из-под рук, рыжий братик подскочил к нему и заскакал вокруг.
– Ах, ты ж, непоседа! – возмутился мужик. – Ведь влезешь же куда-нибудь!
Рыжий остановился, прислушиваясь и наклонив голову набок.
– Опа-здрасьте! – и Марфу вдруг подхватили с земли и засунули за отворот куртки. – Глянь, Петрович, около чего этот котяра стоит!
– Охреносоветь… – пробормотал тот. – Тут же растяжка около него…
Ворочаясь за пазухой, Марфа ничего не понимала – какая-такая «растяжка»? Те самые ниточки-проволочки среди которых они с братиком ловко проскальзывали? И что тут в них такого необычного? Их полно в лесу…
Зашуршала ткань, и недовольно ворчащий братик оказался рядом с Марфой. Котята тотчас же заворочались, пытаясь выбраться наружу.
Но большая и сильная ладонь легонько шлепнула обоих сразу.
– А ну – сидеть там тихо! Не хватало, чтобы вы тут нам чего-нибудь сорвали! Сидеть, вам говорю!
Котята притихли – голос у мужика внезапно стал жестким и резким. А шлепок ладони… было понятно, что он может ограничиться и не только шлепком.
– Так… – прозвучал голос снаружи. – Понятно… Ничего особенного, простая тротиловая шашка на двести граммов. Но этому шалуну хватило бы по уши! Все! Где там эта парочка?
Выпускай!
Котят посадили на траву. Рыжий осмотрелся, неуверенно махнул лапой… и, подойдя к саперу, уткнулся мордочкой ему в руку.
– Ишь ты!
– Благодарит!
– Ну, тут уж кто кого благодарить должен… И дать-то мне тебе нечего, чего делать?
– Я их отнесу к парням, попрошу, чтобы накормили.
Так оно и пошло.
Ночью котята попеременно дрыхли в блиндажах. То у саперов, то у взвода охраны. А днем, подкрепившись во время завтрака, частенько бегали в тех местах, где работали оба немолодых мужика. В отличие от прочих, они практически не носили с собою никакого громыхающего и пахнущего порохом железа – только пистолеты. Не имелось у них и бронежилетов – точнее, они их не надевали. На одном из них удобно устраивался в блиндаже Рыжий. Марфа же предпочитала спальный мешок – там помягче и уютнее.
На все замечания сослуживцев Петрович только отмахивался.
– И-и-и, милок, в этом схроне чуток поменее пяти сотен только стопятдесятвторых снарядов! Какой здесь, к поросям, бронежилет, от чего он спасет-то? В пыль все, к хренам, размолотит!
И из-под земли доставались тяжелые чушки артиллерийских боеприпасов. Тут уже впахивали все, кроме парочки инженеров – те валялись на траве, выполнив свою работу. А рядышком лежали обезвреженные «сюрпризы»…
Марфе нравилось в этот момент устроиться на коленях того мужика, что был чуток постарше. Он теперь всегда таскал в карманах какие-то вкусняшки, которыми щедро одаривал котят. Приятно было, закрыв глаза, греться и подремывать.
С течением времени эта парочка людей стала уходить дальше, расширяя район своих поисков. И все чаще они находили на полузаброшенных тропах какие-то неприятные вещи. Неприятные и крайне опасные.
Коты чувствовали их внутреннее напряжение, у людей слегка изменялся даже запах! Но они не прекращали своих поисков, которые частенько увенчивались успехом – и земля с неохотой отдавала им очередной тайник с какими-то железяками.
Уставали и прочие люди – им приходилось грузить все найденное в грузовики. Спать уже получалось меньше, народ стал раздражительным.
И тогда старший из инженеров принес обоих котят в блиндаж, где жили охранники.
– А пускай эта парочка теперь у вас постоянно живет? А? А то мы двое постоянно на ногах, пригреть и обиходить живность попросту некому…
– Давай, Сергеич! – Поднялся на ноги один из бойцов. – Рыжик-то этот частенько сюда захаживает! Привыкли мы к нему. Пущай и правда у нас пока поживут. Тут-то им все рады только будут!
Блиндажи находились почти в полукилометре друг от друга – и понятное дело, котята за ночь туда-сюда не бегали. Где задремали – там, обычно, и оставались…
Первые же два дня ночлега пушистых квартирантов на новом месте дали совсем неожиданный эффект! Котята оказались великолепными природными… э-э-э… ну, психоаналитиками их называть было как-то… ну… наверное, неправильно. Но вот прижмется ночью к боку теплый мохнатый комочек, заведет свой муркотальник-воркотальник…
И человек просыпался свежим! (Пусть и спал всего несколько часов.) Уходила усталость, пропадала неведомо куда и раздражительность. Народ слегка приободрился. А тут еще и на подмогу прислали несколько человек. Стало полегче…
Но, по старой памяти, котята еще навещали удаленный блиндаж. Где для них всегда находилось что-то вкусненькое.
Но всему рано или поздно приходит конец.
Первыми начали собираться охранники. Выносили на улицу вещи, укладывали их в автомашины. Собирались быстро, но тщательно и обстоятельно.
Странное дело, но вот парочка инженеров осталась, никаких сборов у них не было.
И когда за поворотом лесной дороги скрылся последний автомобиль, котята подбежали к оставшимся.
– Ну что, Петрович, все? – спросил тот, что был постарше.
– Должно отъехали уже… Но подождем еще! Они по связи скажут.
И верно, не прошло много времени, как зашипела черная коробка на поясе одного из саперов.
Прислушавшись к словам, что оттуда раздавались, тот только кивнул.
– Все, отъехали. Оцепление выставлено, можно начинать.
Однако, сразу они никуда не пошли.
Петрович, не торопясь, докурил сигарету, сунул в ямку окурок и только тогда поднялся.
– Почапали…
Отойдя несколько шагов, он окликнул хвостатых.
– Эй, а вы-то куда намылились? Сидите уж тут! Давай, – повернулся он к напарнику, – в блиндаж их, что ли, запрем?
– Эти вылезут! – безнадежно махнул рукою тот. – Сам знаешь… Да и… ежели что, то кто их оттуда-то вытаскивать станет? Можно подумать, других дел ни у кого не будет?
– И то верно…
Они прошли недалеко по дороге, свернули в чащу и остановились. Здесь в земле имелась дыра, откуда чем-то неприятным попахивало. Нет, не испорченными продуктами. Запах был… какой-то недобрый и настораживающий. Зловещий какой-то…
Сергеич спустился вниз и посветил фонарем.
– Все в норме, можно начинать.
В дыру протиснулся и второй сапер.
А следом спрыгнула и Марфа – ей все было интересно. Куда и зачем полезли эти люди? И почему от них сегодня не пахнет вкусняшками?
– От, ты, чертовка пушистая! – поймал ее за холку Петрович. – Тебя-то куда понесло?!
Кошку бесцеремонно отодвинули в сторону, так, чтобы она не вертелась под ногами в тесном проходе. Мало того, что он и изначально-то был нешироким, так его зачем-то еще и мешками с землей почти загородили…
С одной стороны проход был весь завален тяжелыми чушками снарядов – Марфа столько никогда и не видела сразу. А с другой, если протиснуться мимо мешков, стоял еще один. И вот около него-то сейчас и возились оба сапера.
– Не, – покачал головою один из них. – Нельзя снимать, хрен там его знает, как эта штука срабатывает. Была бы простая механика… а тут, сам посмотри, что-то электронное стоит!
– Да, вижу… Будем рвать? Не должна взрывная волна по коридору пройти, скорее уж, попросту крышу снесет, да вверх и уйдет.
– По логике вещей – да, не должна. А внизу под ним что? Щуп-то не заходит!
– Ну, там и камни вполне лежать могут.
– Могут… а могут – и не только камни. Ладно, давай шашку.
Они еще какое-то время повозились, постоянно отпихивая локтями любопытную кошку.
– Все, хорош… Тянем шнур…
Выбрались в проход и стали закладывать его заранее заготовленными мешками с землей. Поднялись наверх и Петрович, опустившись на поваленное дерево, закурил.
– Передохнем, спешить некуда.
Рыжий, вынырнув из кустов, запрыгнул на колени старшему.
– Кстати, надо будет и Марфу отловить, полезет еще сдуру вниз… – сказал тот.
Они осмотрелись – кошки не было.
– Так, держи этого субчика, а я вниз!
Естественно, она была там – а где же еще? Тут было столько много всего интересного!
В который уже раз ее бесцеремонно сгребли за шкирку и запихали под куртку.
– Тут сиди!
Что-то зашипело – и сапер быстро выбрался наверх.
– Запалил!
– Ну, минут пять у нас точно есть… Почапали…
Самым близким к этому месту был блиндаж охраны – туда все и направились. Спустившись по лестнице вниз, притворили дверь, кто-то включил фонарь. И только тогда выпустили котов. Впрочем, оказавшись в знакомой обстановке, никто из них и не подумал куда-то там убегать. Котята свернулись в клубок на ближайших нарах и собрались было уже задремать.
– Сколько там осталось?
– Минута где-то…
Что-то бухнуло, по земле прошла дрожь…
– Все?
– Похоже. А не взорвался снаряд-то! Сталбыть – точно все рассчитали!
– Хм! Ну, кабы неточно – мы б это не только услышали, но и на своем горбу ощутили в полный рост! Полтора десятка тонн снарядов – тот еще фейерверк получиться мог!
Захрипела радиостанция – народ интересовался обстановкой.
– Сейчас ножками туда сходим и все на месте выясним. Сидите там пока… – Петрович поднялся на ноги. – Пошли уж…
Услышав, что люди поднялись со своих мест, оживились и котята. Так что у двери они оказались первыми. Стоило ли упоминать о том, что и к месту взрыва они прибежали гораздо раньше саперов?
Взрыв сорвал маскировку на схроне и разбросал во все стороны доски, которыми была накрыта яма. Оттуда остро воняло кисловатым запахом взрывчатки. Вокруг валялись щепки, какие-то тряпки и обрывки полиэтилена – им была накрыта вся яма. Это уж потом ее засыпали еще и землей.
– Глянь – снаряд не сдетонировал! А все машинерию – сдуло к чертям свинячьим! – присел на корточки Сергеич.
– Ну, так! Не зря кумекали…
Петрович поднес ко рту радиостанцию.
– Порядок тут… можно возвращаться! Готовьтесь таскать…
Это был последний схрон. Больше в лесу таких тайников не оказалось. И через пару дней, погрузив оставшиеся снаряды в грузовики, народ стал сворачиваться уже окончательно. Собирали и укладывали вещи, остатки продовольствия. Это уже была не срочная эвакуация, а планомерное перемещение куда-то в другое место.
– Слышь, Петрович… А котов-то куда? Смотрю я, народ за них как-то даже и не озаботился вовсе. Неужто здесь оставим? Лиса так и шастает около лагеря! Они малыши еще, куда им с ней бодаться! Это сейчас она людей боится…
– Так они погрузкой заняты – дофига чего собрать-разобрать надобно. Потом, глядишь, и до хвостатых руки дойдут…
– Ну, да фиг с ними – нам-то тут особо грузить нечего, а машина у нас своя…
– Так и то верно! Саперные наши кошки – справедливо будет их на нашей машине и отвезти.
Ничего не подозревавший Рыжий был отловлен первым – и помещен в душноватый салон автомобиля. Стекла в окнах были подняты, так что внутри было несколько некомфортно. Кот зашипел и попробовал сбежать на улицу.
Да, хрен там! Дырки нигде не нашлось.
А через десяток минут рядом плюхнулась и сестричка – ее тоже весьма бесцеремонно отловил один из саперов.
– Вот вам броник – устраивайтесь! – им пододвинули импровизированную лежанку.
Щас!
Неистребимое любопытство погнало котят на плечи одного из пассажиров – к Сергеичу. Так они всю дорогу и ехали – коты с любопытством смотрели в окно и даже не пищали. Там, за окном, было столько всего интересного! Какой уж тут писк и пустяшное мяуканье…
Ехали долго. Котята успели уже задремать, проснуться и снова задремать.
Окончательно проснулись они тогда, когда щелкнул замок на двери и сильные руки подхватили их под теплое брюшко.
– Вот! Обживайтесь!
Это тоже был лес.
Не надо верить тем, кто уверяет, что лес везде одинаков – это не так. Разные запахи, разное окружение… да и много чего еще!
Да, здесь присутствовали и знакомые запахи – те самые бойцы, что охраняли блиндажи и их прежнее место жительства. Были и другие, тоже проявившие интерес к новым обитателям.
Здесь не имелось блиндажей, все обитатели этого лагеря жили в небольших домиках – по четыре-пять человек в двухкомнатных строениях и по трое в однокомнатных. Видно было, что лагерь стоит здесь давно, большинство домиков носили следы ремонта.
А котам тут были рады все!
Нельзя сказать, что Рыжий с Марфой тут были первыми – в лагере обитало еще несколько кошек. Но они были относительно независимы, и на глаза обитателям попадались только около столовой. В те моменты, когда повар выносил на улицу всякие вкусные вещи, которыми и подкармливал хвостатых.
Но именно «саперные кошки» (как кто-то окрестил новых обитателей лагеря) и стали всеобщими любимцами. Их неприкрытая человекоориентированность и желание быть рядом с людьми однозначно выводили их на первое место среди всех.
Да, мышей и всякую прочую вредную живность ловили все.
Но вот прийти ночью на пост и просидеть рядом с часовыми до утра… прочие кошки за этим замечены не были ни разу!
А улечься рядом с отдыхающим бойцом и тихонечко уркотать всю ночь ему на ухо… Тот, кто не бывал в тяжелых ситуациях, когда сам вопрос дальнейшего существования становился весьма и весьма сомнительным и неопределенным, не сможет в достаточной степени оценить подобную теплоту и ласку.
Да, это всего лишь маленький котик. Но это и кусочек домашнего тепла и уюта, которого так порою не хватает на войне! Пушистики не требовали ничего, они только лишь хотели быть рядом с теми, кто дарил им тепло и поглаживал по гибкой спинке. Лежать рядышком с сильным большим человеком, слышать его дыхание и ощущать себя в безопасности… Знать, что никакой зверь из чащи, никакая лиса не нарушит твоего покоя – и наслаждаться этим чувством покоя и уюта.
То, что сами они дарили своим присутствием – они ничего такого не ощущали.
Коты, уже прилично подросшие, были рядом со своими защитниками и платили им за это своей лаской и милыми песнями-муркоталками.
А люди…
Они занимались своими делами.
Периодически куда-то уезжали – в лесу появлялись ворчащие двигателями грузовики. Солдаты вытаскивали из домиков свои вещи, закидывали их в кузова машин и забирались туда сами. И небольшая автоколонна исчезала в лесу.
Некоторое время в лагере было тихо, ведь народа тут оставалось немного.
Потом те же грузовики привозили других солдат – и они занимали пустующие ранее дома. Пару дней в лесу стоял шум-гам – баня, вечерние посиделки на верандах у соседей. Таким образом, прибывшие бойцы снимали напряжение, накопившееся где-то далеко…
Стоило ли говорить о том, что коты были непременными участниками этих застолий и гостями в любом домике? Их старались накормить чем-то вкусным, погладить и подержать на руках. А уж за право утащить пушистого воркоталкина в дом, чтобы он спел на ночь свою песенку-муркоталку, спорили многие.
– А у тебя он вчера дрых!
– Ну, он и сегодня это сделать собирается… Вон, глянь – уже себе и место облюбовал!
– Ну, ты и нахал! Любит он тебя – вот, этим и пользуешься!
Да, у пушистиков были и свои любимцы – те, кого они особо выделяли среди прочих. И не вкусняшки были тому причиной – кошки умеют чувствовать многое… то, что абсолютно не способны понять и увидеть люди.
Впрочем…
Иногда кто-то из людей не возвращался – и тогда вместо шума-гама в лесу некоторое время царила совсем другая атмосфера.
Одно дело – когда о невернувшихся говорили – мол, он «триста»… Что это значило, коты не понимали, но бывало, что этот человек через какое-то время снова появлялся в лагере – и его появлению радовались все! И хвостатые не были исключением.
И совсем другое, когда про отсутствующего говорили – «двести». В таком случае, в том домике, где он раньше жил, накрывали стол, за который молча садились его товарищи. Говорили мало, никто не смеялся и не шутил. Люди какое-то время сидели за столом, потом расходились. Иногда кто-то брал из этого дома какую-то безделушку.
И вот как раз это Марфа могла понять. Иметь рядом вещь, которая пахнет кем-то близким? Это же так естественно!
Жаль, что подстилка, на которой кормила их мама-кошка осталась где-то в далеком лесу…
Последнее время Марфа частенько сидела у кровати Михаила. «Горец», как называли его почему-то товарищи, всегда встречал ее дружелюбно, и в его карманах почти никогда не переводились всевозможные вкусняшки для котов. Он был нетороплив и рассудителен, и частенько к нему заходили бойцы, чтобы обсудить ту или иную проблему. И он частенько находил приемлемый для всех вариант решения. Во всяком случае, народ искренне его благодарил. Порою сюда приводили кого-то из молодых бойцов.
Чаще всего, в тех случаях, когда за гостем числился какой-то там непонятный «косяк». Что это была за штука – неизвестно, но, наверное, что-то неприятное и некрасивое, заставлявшее того, за кем это было замечено, чувствовать себя виноватым.
«Горец» не был командиром – «замок», как говорили друзья. То есть далеко не самый главный – были персоны и поважнее. Тем не менее, если судить по словам гостей, Михаил пользовался всеобщим уважением. Даже приезжавшие иногда в лес всевозможные начальники всегда персонально с ним здоровались, подчеркивая свое к нему отношение. А оно было весьма и весьма уважительным.
И когда в небольшую комнатушку набивалось изрядно народа, в ней обычно открывали окна – проветрить и «горячие головы остудить», как говаривал «Горец». В особых случаях приглашали еще кого-нибудь уважаемого. Так здесь иногда появлялся и кто-то из «стариков-террористов» – так народ иронически прозвал парочку саперов. Порою – так и оба сразу. Другое дело, что они вообще почти никогда не сидели на месте – постоянно куда-то уезжали. Так что и здесь они были нечастыми гостями.
А обсуждения иногда были весьма шумными – в этих случаях Михаил перебивал говорящего.
– Не шуми так! Будущая мамка волнуется!
И его рука осторожно поглаживала тугой животик Марфы.
Да, скоро уже должны были появиться на свет и маленькие котятки – не зря ее последнее время обхаживал большой серый кот, который приходил в лагерь из ближайшей деревни. Надо сказать, что сия новость была воспринята в лагере с одобрением – бойцы реально полагали, что будущие котята последуют по стопам своей мамы и станут желанными гостями в любом доме.
Мыши, которым это точно придется не по вкусу, все же вторичны. Да, кошки их прогонят и те перестанут воровать у людей всякие съедобные вещи. Перестанут портить снаряжение. А вот теплый мурчащий комочек рядом с кроватью… это кусочек мирной жизни, напоминание о доме, о… у каждого солдата это находило свой, лично ему присущий, отклик в душе.
И снова уходили солдаты, грузовики увозили их куда-то в лес. Возвращались, привозя ранее уехавших. Опять на какое-то время в лагере царила приподнятая атмосфера. Топилась баня, дружеские посиделки на верандах затягивались далеко за полночь. Парни изо всех сил стремились сбросить со своих плеч то страшное напряжение, которое незримо висело над их головами там, откуда они недавно прибыли.
– Горяч ты, Витя! Аккуратнее быть надобно! Вот, скажи на милость, какого, пардон, рожна, ты через поле рванул? Куда тебя черти понесли – там же простреливалось все!
Молодой парень неуверенно почесывает бородку – она как-то делает его старше.
– Дык… Там же окоп был… Я туда и наладился… Там же бежать-то было метров двадцать!
– Угу… – кивает собеседник. – Метиса спроси – он, аккурат, в том самом окопе двоих субчиков заземлил. Прямо в тот самый момент, когда ты туда и подорвался. А если бы он припоздал? Или не разглядел бы их вовремя?
Парень открывает рот… да, так и замолкает.
– Ну… – находится он через какое-то время. – А чего он тогда мне не сказал?
– Так подранило его – санитары и уволокли. Это он уже после, из больнички, передать ухитрился. Когда ребята туда Апельсина контуженого приволокли.
Виктор озадаченно чешет в затылке. Слов у него нет…
– Так что повышать тебя, на мой взгляд, рановато. До «комода»7 пока еще ты не дорос, походишь пока в штурмах…
Виктор уходит, смущенно потоптавшись в дверях.
– Не резковато ты его так? – ставит кружку с чаем на стол Петрович, в разговоре участия не принимавший. – Так-то парень грамотный, толк с него будет…
– А нельзя иначе! – качает головою «Горец». – Горячность – она в нашем деле до добра не доводит! Думать надобно! Да, по сторонам вовремя смотреть!
Остальные присутствующие молча кивают – со словами Михаила тут согласны все.
Да, понятное дело, что окончательное решение будет принимать командир. Но мнение собравшихся он учтет… так бывало практически всегда.
И снова заводили свои муркоталки пушистые психотерапевты. Ничего не требуя взамен, желая только одного – быть с теми, кто дарит им доброту и ласку.
А время шло… уже начали опадать с деревьев листья, в лесу становилось холодновато, особенно по ночам. Для Марфы соорудили маленький домик, утеплив его всевозможными способами. Чтобы будущие ее котятки не замерзали бы. Понятно, что ей было бы комфортнее жить в каком-то из домов, вместе с людьми. Но… они постоянно уезжали – порою, так весьма надолго. И некоторые не возвращались… и их дома оставались закрытыми.
Тем не менее коты пользовались любой возможностью побыть поблизости от тех, к кому они уже успели привязаться. Стоило только кошке мяукнуть у двери, как обитатели домика тотчас же ее распахивали, пропуская внутрь пушистого гостя. Ему всегда находилось какое-то угощение – помимо того, чем обычно подкармливали котов у столовой. Кусочек вкусной колбаски, приятно похрустывающие на зубах шарики специального корма – народ не ленился заезжать в магазин, чтобы купить кошачье лакомство. Много ли нужно для того, чтобы выразить свою приязнь хвостатому визитеру? И коты благодарно терлись бочком о ногу обитателя домика.
Устраивались поудобнее, порою забираясь на чью-то кровать, сворачивались в комочек – и подремывали. И даже жаркие споры обитателей не выводили их из состояния душевного равновесия. Странное дело – но в присутствии котов, даже самые горячие дискуссии слегка сбавляли свой накал! Боялись ли люди разбудить пушистого гостя, или это было что-то другое?
Кто знает…
– А вот, ни хрена и не за бабки! Не, не спорю, кому-то наша зарплата существенно помочь может – это да! Но – не в них дело! Что-то другое сюда народ привлекает…
– Ну, – возражал собеседник. – Идейные есть, да… Но, согласись, лишними деньги никому тут не стали ведь?
– Да, ты на Миху глянь! Два своих автосервиса, автомагазин, а рядовым же бойцом сюда пришел! Коршун – так и вовсе в Газпроме работал, чуток менее миллиона в месяц получал – его какой хрен сюда затащил? За двести тыщ воевать?
– Ну… всяко бывает… мало ли чего человеку на гражданке может не хватать? Тех же, как модно говорить ныне, «острых ощущений»… А чо? Вполне же так может быть? – не соглашался оппонент.
– Острых? Хм… Ладно, с другого боку глянем. Петровичу – за полста лет, и он почти десять лет на войне. Как полагаешь, хватило ему этих самых ощущений? А они, с напарником, под смертью кажинный раз ходят! Это пуля – та еще попадет ли или нет, а полста кило взрывчатки… тут шансов вообще ноль целых, хрен десятых! – хмыкнул хозяин дома. – Не то нажал или задел – пожалте бриться!
– Ну, саперы – это те еще отморозки…
– Ага… напарнику его – так вообще уже под семьдесят! Я все думал – где ж его морду видал? А тут – по телеку какой-то репортаж, с конференции всяких там режиссеров да писателей. Глянь – а харя-то знакомая! В первых рядах сидит! Уж потом стал его расспрашивать – да, говорит, это я там сидел. И не гостем – по его книгам фильмы ставят. Вот и скажи – ему-то здесь какого хрена надобно? И не токмо ему, тут каждый третий – вполне себе человек самостоятельный да на ногах стоит крепко. Есть, не спорю, и у нас всевозможные сорвиголовы. Молодые, кровь играет… все так. Однако ж не они тут тон задают! Да и немного их… Сюда каждый сам по себе пришел, никого волоком, да силком не тащили. Значит, есть что-то, за-ради чего они тут все собрались…
А меж тем, уже ощутимо похолодало, белые мухи снегопада уже порою кружились в воздухе. Но в один из дней кто-то из бойцов, не обнаружив у столовой Марфы, сначала не придал этому никакого внимания. Но она не пришла и в обед – и это уже заметили многие. И тогда кто-то заглянул в кошачий домик.
Под теплым и пушистым бочком кошки притулились маленькие пушистые комочки – котята!
Эта новость быстро облетела лагерь, и к Марфе потянулись любопытные – каждый тащил с собою что-то вкусненькое. Новоявленной мамаше навалили в миску столько всяких угощений, что она вполне могла бы еще пару дней вообще никуда не выходить. Хватило даже и рыжему котику-братику – тот постоянно крутился рядом. И вовсе даже не для того, чтобы посмотреть на малышей – запах угощений был слишком уж соблазнительным…
Домик дополнительно утеплили, накрыв его сверху старыми спальными мешками – новорожденным требовалось тепло! Но попытка перенести их всех в один из домов была встречена глухим ворчанием Марфы – и народ прекратил свои попытки.
В конце концов, ей никто не стал бы мешать, захоти она это сделать самостоятельно. Не хочет – ей виднее!
Darmowy fragment się skończył.
