Czytaj książkę: «Мидсайд»

Глава 1. Прибытие

Сан-Риччи. Еще недавно пиджаки называли этот город «жемчужиной» Новой Италии. Райским уголком, который, якобы, не задела Евро-война.

Рассказали бы они эту сказку бедолагам, дохнущим в канавах, на фоне очередной хромированной башни...

Их «безоблачное завтра» длилось до тех пор, пока залив не решил забрать от суши пару километров, а климат окончательно съехать с катушек. Смачная пощёчина по морде снобам, которые уже делили прибыль. И нет, у ублюдков в рукаве не было козыря...

Самый жирный из совета просто встал и сказал что-то вроде: «Город неликвид, снимаемся с места, парни».

Итог? Вечная пальба, нищета и грязь. Все стало по-старому, не успев начаться.

Ладно, хватит предисловий.

Из глотки шторма, которую вот-вот должно стошнить на эту богом забытую дыру, вываливается спасательный шаттл. AS-X «Спектр». На боку во всем своем, блять, великолепии сияет голограмма «СЭР» — Служба Экстренного Реагирования.

Очередные псы на поводке у тех, кто больше платит. Прилетают только чтобы спасти пару важных задниц и попасть в вечерние новости.

— Тридцать секунд, — просипел в комлинк пилот.

Помимо него, в стерильной тишине кабины сидел единственный пассажир – Энцо де Лука.

Имя, как у оперного певца, а рожа – будто её вытесали из мрамора в столичном инкубаторе.

Брюнет, голубые глаза под служебными линзами, куртка из "арамидных волокон", которая стоит больше, чем квартира в центре, шеврон и тактические перчатки.

Не спасатель, а ходячая реклама милитари-каталога.

— Начинается... — пилот с силой вцепился за штурвал, когда молния сверкнула в паре метров от кабины.

Это тяжелое соло по катастрофе, чумба. Посмотри вниз — там уже вовсю идет концерт.

— ВНИМАНИЕ! ЖИТЕЛЯМ МИДСАЙД… — заорал бездушный голос с каждого столба.

Голос, которому плевать, слышишь ты его или уже захлебнулся.

— В СООТВЕТСТВИИ С ПРОГНОЗОМ... УГРОЗА ЗАТОПЛЕНИЯ... НЕМЕДЛЕННО... ЗОНУ ЭВАКУАЦИИ...

Сообщение оборвалось, и напуганная толпа ломанулась в район повыше, готовая сожрать любого за место в спасательной «шлюпке».

Классика остросюжета…

Тем временем делегат «СЭР» уже приземлялся на холме Кастеллана.

Дверь съезжает в сторону, и, наконец, Энцо ступает на родную землю. Нос встречает запах морской соли и озона: фирменный парфюм «Сан-Риччи».

— А вот и столичная кавалерия, — раздается прокуренный голос. — Мы уже думали, ты где-то отсиживаешься с чашкой эспрессо.

Из полумрака вырисовывается местный начальник. Уставший, побитый непогодой, седой мужик в дешевой униформе.

— Марко, оставь сарказм для отчета.

— Ладно, «босс». Давно не виделись, — на лице мелькает что-то похожее на радость.

— Пожалуй.

— Фитц о тебе весь день гудит. Говорит, проставится лучшей «Граппой», когда этот бардак закончится.

— Он здесь?

— Спасает кормящую руку, хе-хе. Ну ты понимаешь. Слушай... давай потом, как раньше, а? Посидим...

— Я тут ненадолго… — перебивает Энцо.

И проходит в командный пункт, оставив старину Марко с протянутой рукой.

Внутри шатра прет мокрой синтетикой, а с голографического экрана какие-то напыщенные мудаки вещают про «климатический коллапс» и «каскадный отказ инфраструктуры».

Бла-бла-бла. Корпоративный треп, чтобы сказать одно: "Мы все проебали, но виноват климат".

— Твой звонок мэру... Не знаю, что ты ему наплел, но эвакуация скакнула процентов на сорок.

— Пара слов о потенциальных избирателях, и он растаял. Всё просто.

— Скромняга хренов.

Энцо проигнорировал. Линзы сканировали тактическую проекцию:

— Статус.

Сектор Стим-Вейв пульсировал красным.

— Сам видишь. Город тонет. Люди «срут кирпичами». Стандартная программа. Три вертушки набили, еще пять на подлете. Правда... есть проблема...

— Говори.

— Дюжина гражданских разом пропала с радаров на федеральной. Сигнал просто исчез.

— Глушат? — нахмурился Энцо.

— Вояки или корпы. Хер пойми, кто из них больше любит вставлять палки в колеса.

— А вообще как со связью?

— Обрывается через раз.

Линзы сверкнули, накладывая на сетчатку карту частот. Помехи.

— Понял. Переключай на «Везувий».

Брови Марко поползли на лоб:

— Да этим старьем еще во время мировой пользовались! Аналоговый хлам...

— Именно. При всем желании не заткнуть и на шторм ему плевать, — отрезал Энцо.

Надо же, в голове у манекена иногда проскакивают здравые мысли.

— Стим-Вейв — труп. Перекидывай людей к подножью. Палатки, сухпай, одеяла. Пусть встречают тех, кто успел выбраться.

— Сделаем.

— Мидсайд?

— Последний "катер" ушел полчаса назад.

— Хорошо. Значит, Арм-Корп.

Марко снова поморщился, будто раскусил что-то тухлое.

— Серьёзно? Ублюдки скорее утонут, чем попросят нас о помощи.

— Ну... Мы хотя бы попытаемся...

Тут в шатер вваливается какой-то салага-спасатель.

— Что еще? — в голосе Энцо звенит сталь.

— «Сирена», твою мать... — выдыхает парень. — Заперлась одна баба на Ил-стрит. Включил скелет, хотел дверь вынести…

— И?

— Прикладом встретила, че, не видно?! «Ремингтон». — салага сплевывает кровь.

"Сирена". Ремингтон. Для всего мира – название бара и старый дробовик. А для «героя» в дорогой куртке – это как удар под дых.

Он повернулся к Марко. Голос стал тихим.

— Она здесь?

Седой уткнулся в планшет. Пролистал эвакуационный список до конца и поднял взгляд. Без слов.

Эта упрямая девка могла спорить на равных со стихией, конечно, — её нет, блять, в вашем шапито!

— Идиотка! — Энцо сорвался на крик и рванул из палатки в дождь.

Вот он. Не столичный гонк, а простой парень, который понял, что его прошлое сейчас смоет к херам.

— Ты рехнулся?! — перехватил Марко. — Район в любой момент накроет!

Вцепился рукой в прочный материал куртки. Планшет мерцал перед лицом Энцо, подсвечивая одну строчку: «критический подъем».

Было видно, как он с неохотой остановился. Секундное молчание, и его плечи затряслись от гнева:

— Полжизни в её баре и столько же на этих улицах, Марко! Дашь ей утонуть?!

Взгляд, полный осуждения и решимости, осадил Марко. Тот лишь махнул рукой, мол, «делай что хочешь».

— Подними архивы. Всё, что есть по Мидсайду. Если замедлить воду... — продолжил де Лука.

— Ему еще и залив останови! — "Начальник" издал прокуренный смешок. — Понимаешь, как это звучит?!

— В штабе сидят умники, которым платят за невозможное. Надеюсь на тебя.

И ушел вниз по склону, послав на три буквы все протоколы.

— Сукин сын! И без тебя дерьма хватает! — заорал в спину Марко.

Да. Но теперь это НАШ сукин сын. Пошел, рокербой! Покажи им!

Глава 2. Мидсайд

Мир хотел свернуть ему шею с самого начала. Каждый шаг по скользкому дерьму как последний «пошёл на хер» от города, который и так уже в нём захлёбывался. Энцо было плевать.

Цель оправдывала любую грязь.

София… их история – словно ржавый чип, который коротит от воспоминаний.

Один хотел «спастись», вырваться из этой дыры, другая вросла в нее гребаным корнем.

Такой, либо «срезают», либо «гниют» вместе с ним.

Последний рывок, и вот – Мидсайд-авеню. Наверху, в лагере беженцев, – паника, жизнь... А здесь – тишина. Мертвая, сука, тишина. Только его шаги и стук капель по капюшону.

Вода еще не сожрала улицы целиком, так, лужи по щиколотку. Они превращали дорогу в разбитое зеркало, где корчились неоновые вывески. Город смотрел на него тысячей глючащих глаз и спрашивал: «Вернулся, мудак?»

Динамики все еще втирали сообщение в пустоту:

«…ВНИМАНИЕ… УГРОЗА ЗАТОПЛЕНИЯ…» — слова бились о мокрые стены.

Улица была усеяна мусором после эвакуации.

Чьи-то модные кроссы с самозатяжками, индикатор моргал еще секунду, а затем сдох. Кукла плывёт по водостоку, треснувший планшет с недописанным сообщением для мамочки…

Энцо заставил себя отвернуться. Корпоративная прошивка в башке орала: «Побочный эмоциональный ущерб». Только воспоминания о родных местах не давали этому фильтру работать.

Он еще помнил эту улицу живой. Подростки на грави-скейтах, барыги, впаривающие паленые чипы, и вывешенное кружевное белье из борделя «Бомонт» – старая традиция для залетных туристов.

Теперь эта грязь пахла могилой. Мокрый бетон, ржавчина и сладковатая вонь гниющей органики из мусорных баков.

Он взглянул направо. «Железо и хром». Темно. Старик Грасс когда-то учил его здесь отличать военный сплав от корпоративного: «Все, что блестит, – не всегда титан, парень…», — хрипел он, хлопая по плечу рукой в металлической стружке. Теперь из-под ворот текла радужная пленка масла.

Прощай, старая школа.

Дальше по улице – лапшичная "У Чена". Крохотная конура, зажатая между блестящим хромом полицейского участка и секс-шопом.

Идеально.

Чен, сморщенный старик с киберглазом, вечно подкидывал им с Марко двойную порцию мяса и бормотал на своём: «Спасатели хреновы, а сами тощие, как скелеты». Сейчас дверь была выбита. Не мародёры. Просто старик давно отбросил коньки, и будка пустовала. Изнутри несло тлетворным холодом. Всё тепло, казавшееся вечным, куда-то смыло…

Энцо вывел на сетчатку таймер: "Крит. подъем - час двадцать минут".

Напоследок пацан решил заглянуть ещё в одно место.

В конце авеню была площадь с био-сквером «Люмина» – гордость района. Корпоративный высер от «Эдем Прайм»: голографические сакуры, которые никогда не осыпались, флуоресцентный мох и механические колибри. София тащилась от этой херни: «Они хотя бы не притворяются» – говорила она.

Пластиковый рай для тех, кто забыл, как выглядит настоящее небо.

Теперь и эта иллюзия сдохла… Сакуры дёргались и рассыпались на пиксели, мох коротило, а одна из птичек билась о фудтрак, издавая скрежет, от которого хотелось вырвать себе уши.

И вот оно – то, ради чего он плёлся сюда. Граффити. Сирена с задранным подбородком, нарисованная неоном. Фосфоресцирующие глаза смотрели прямо на него сквозь пелену дождя.

Вывеска «Сирена». Русалка с отколотым хвостом. Жалкое зрелище. Но сам бар — крепко сбитый кирпичный ублюдок.

Энцо остановился у двери. Собрался с мыслями и постучал.

Тишина. Ветер.

Врезал по двери еще раз.

— Отвали! — ее голос, резкий, озлобленный тон. Даже сквозь толстенную дверь в нём звенела сталь. — Я сказала, проваливай!

Энцо криво ухмыльнулся. Ничего не изменилось, значит, салага свою порцию «гостеприимства» от нее получил.

Биометрический замок. Старик Грасс был параноиком, а Энцо, ещё сопляком, ковыряясь в системе, добавил отпечаток. Так, на всякий...

— Сработает? — приложил ладонь к сканеру.

Гудение. Щелчок. Дверь открыта. Пара шагов и "столица" пересекла родной порог.

Время здесь завязло в дубовой отделке обшарпанных стен. Воздух густой, пахнет пылью, старым деревом и сожалениями. Никаких кричащих голограмм, никакого хромированного блеска. Только честная, исцарапанная стойка и серый бархат на табуретах, который помнит сотни задниц, искавших покой. Резная лестница наверх — путь в тень, подальше от чужих глаз.

Последний бастион аналогового мира в городе, который продал культуру за пару лямов эдди.

Она была там. Молча стояла, оперевшись на барную стойку, типа королева на троне из обломков. Держит в обманчиво хрупких руках «Ремингтон».

Аварийные лампы словно вырезали её силуэт из теней прошлого.

Короткие волосы лунного цвета диссонировали с её темными, бездонными глазами. Джинсы, небрежно завязанный на тонкой талии фартук и мятая рубашка, подчеркивающая ее упругую...

В штанах снова заиграло, да, рокербой?

Увидев своего дружка, она даже не вздрогнула. На губах расцвела ядовитая усмешка.

— Надо же, кто вернулся... — голос сочился сарказмом. — Столичный ошейник наконец лопнул?

Пацан не повелся на провокации. Это было ожидаемо. Вместо этого он кинул взгляд на вид из окна, чтобы показать этой пришибленной всю суть ситуации.

— София Грасс, тебе вода уши забила?!

Вдалеке мигали огни сирены. Сквозь помехи доносилось: «…НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ…КРИТИЧЕСКИЙ ОБЪЕМ...»

— Хватай шмотки, и на выход!

София демонстративно положила дробовик на стойку и принялась протирать стакан, будто важнее дела не было.

— У нас нет на это времени, Грасс! Залив ворвется сюда через...

— Когда моя судьба стала ТВОЕЙ проблемой? — прервала она. — Последние пять лет тебя это не волновало.

— Я не мог… Хватит!

— Не мог или не хотел? — В её глазах был лёд. — Мерцающие башни, быстрые тачки... Ты сделал свой выбор. Теперь я сделаю свой...

— По-твоему, это было легко, да?! — заорал он. — Каждый грёбаный день я смотрю на то же дерьмо, из которого когда-то вылез! Да! Только обзор поменялся! С крыши гребаного пентхауса! Но знаешь, меня всё устраивает! Вернулся... только чтобы убедиться, что ты коньки не отбросила!

— Снова твои нежности... — София закатила глаза.

— Хочешь стать трупом на дне, так?!

— Я вижу, ЧТО за окном! Слышу, как эта гребаная сирена надрывается! И знаешь что?! Пошло оно всё!

Внезапно сирена заткнулась.

— Не позволю… — его лицо кипело от «заботы».

— А кто ты такой, чтобы мне «позволять»?! — в её голосе зазвенел металл. — Мой отец?! Парень?! Ты никто, Энцо! Просто идиот, который, когда-то решил, что знает, как мне лучше жить!

— Вынесу тебя, если придётся!

— Только попробуй… — София схватила дробовик.

Энцо сделал шаг.

Девчонка всё не отступала:

— Думаешь, променяю все это на койку в шатре?! Пошёл ты! Я не брошу «Сирену», как когда-то ты бросил… — Грасс осеклась, когда он рванул вперёд.

Завязалась короткая, нелепая возня. Стаканы полетели на пол. Он пытался схватить её, она отбивалась. Шторм из рук и ног, выкрикнутых проклятий, словно борьба двух человек, пытающихся причинить друг другу боль, потому что это был единственный способ достучаться.

Конечно, наш корпоративный щенок был сильнее, его тело было оттюнинговано по последнему слову техники.

Он вжал её в стену, стянув ее запястья в своей хватке, дробовик с грохотом упал на пол.

— Ненавижу тебя! — Её грудь вздымалась, в глазах пылала ненависть, такая чистая твою мать, что была прекрасна.

Лица были в сантиметре друг от друга.

— Встань в очередь! — Процедил он сквозь зубы, уже готовый закинуть её на плечо и бежать.

Но вдруг, по заветам Тарантино…

Дверь оглушительно распахнулась. В проёме стояли четверо.

Ублюдки из тех, что вылезают на свет, когда город начинает пожирать сам себя. Хром, оружие и жажда крови. Полный комплект…

Тот, что был впереди, с красным, как стоп-сигнал, оптическим имплантом, оскалился:

— Похоже, мы вовремя, стая!

Глава 3. Carne

«Обожаю» этот бред. Когда напряжение ненасытно стягивает с тебя джинсы, и тут наглухо отбитому режиссеру в башку прилетает «гениальная», мать ее, идея. Флешбек.

За пару часов до событий…

Тишину побережья разорвал рев кастома. «Демон». Эта груда железа, злобная как киберпсих на стимуляторах, перегородила шоссе на Стим-Вейв.

Байк распластался на асфальте, будто хищник в засаде. Его хромированные бока едва отсвечивали в свете аварийных огней брошенных на обочинах тачек. От раскаленного движка валил пар, смешиваясь с холодной моросью.

Альдо вырубил мотор. Тут же в уши ударил вой сирен и глухой рокот.

Это океан, чумба, решил, что с него хватит, и пошел во все тяжкие.

Он лениво снял ногу с подножки. Тяжелый ботинок со стальной вставкой смачно ударил по мокрому асфальту. Из кожаной куртки, цвета запекшейся крови, он вытащил помятую пачку «NTrash». Зажал сигарету в зубах. Старая зажигалка с черепом чиркнула. Жесткий подбородок, эспаньолка и бездушный кибер-визор вместо глаз. Красная полоса сенсора вспыхнула, когда он затянулся.

Главарь «Carne». Альдо. «Мясник».

Не потому что кромсал ублюдков направо и налево, хотя и это он делал с удовольствием, а за то, как холодно и точно он препарировал любую проблему: будь то чужая банда или корпораты.

Один его вид, от мертвого света визора до набыченной фигуры, орал об этом громче любой рекламы.

На обочине, переминаясь с ноги на ногу, как застенчивая шкура, стоял Нико. Его «Импульс» жался к обочине, пока байк брата нагло перекрывал всю трассу.

Этот кутался в черное худи, которое намокло, и прилипла к его сутулой спине. Капли стекали по длинным сальным патлам. Морщился так, будто ему в рот насрали.

Нико, мать его, «Слизняк». Нетраннер, гений в Матрице и абсолютный ноль в реале. Он ненавидел эту сырость, запах сигарет, а от вида крови его просто выворачивало.

Короче, белая ворона в стае голодных псов.

Отец на смертном одре приказал Альдо не отходить от брата ни на шаг.

Мясник махнул рукой, не оборачиваясь.

Младший покорно подтащил свою задницу, хлюпая по лужам. Встал за спиной брата.

Наивный Слизняк.

Медленно повернув башку, Альдо выпустил облако дыма ему прямо в лицо. Младший закашлялся, слабо и коротко, как чихуахуа.

— Чуешь этот запах?.. — Альдо вдохнул полной грудью это дерьмо, которое тут ласково называли воздухом. — Запах свободы… И бабла. Корпы смылись, поджав хвосты. Туда им и дорога. Стим-Вейв наш, мелкий. Весь, блять, до последнего камня.

Нико задергался, озираясь по сторонам.

— Сканеры еще ловят присутствие СЭР. Дроны на востоке. Глушу основной канал, но они могут слить картинку.

— Значит, накормим их свинцом, — отрезал Мясник и харкнул на асфальт. — Вечно ты ссышься, как школьница… — выпустил еще один клуб дыма. — Благо для грязной работы у меня есть другие…

Из-за поворота, разрезая водную муть, вылетела дюжина байков. Разношерстные, но рычали в унисон. На каждой – скалящаяся волчья морда, жрущая мясо. «Carne».

Стая в сборе.

Первым подрулил Джером, он же Носорог, на своем монстре: гибриде чоппера и багги. Трехметровый громила с бритой под угловатую армейскую прическу башкой и желтыми бычьими глазами. Байкерский кожаный жилет, скроенный как минимум из трех, и огромная рваная футболка.

— Мясник, — коротко кивнул он.

Рядом затормозил Змей на максимально облегченном, как и он сам, чоппере. Худой, дёрганый, с безумным блеском в глазах. Его длинные волосы цвета рептилии были зачесаны вперед, закрывая змеиные татухи на хитрой роже.

С другой стороны грациозно подвалила Рыжая на ярко-красном спортбайке. Она сбросила скорость, ловко поставив ногу на асфальт. Пламенные волосы выбриты на висках, а длинная коса, перехваченная кожаными ремешками, падала на плечо. На бедре – тяжелый револьвер с перламутровой рукоятью.

— Слизняка, на удачу, притащил? — ее голос сочился насмешкой. Посмотрев на Нико, Соня едва заметно скривила губы.

Альдо не слушал их треп. Просто достал обрез и выстрелил в воздух.

Банда отбросов, нашедшая семью в реве моторов и запахе крови, замерла в ожидании.

Подойдя ближе к публике, Мясник взял слово:

— Волны вынесли нам тушу, набитую криптой и хромом! И мы будем рвать ее, пока сами не сдохнем! А тех, кто будет против… — Альдо сделал последнюю затяжку и швырнул бычок в лужу.

Тот зашипел и погас.

Грабь, жги, убивай. Добро пожаловать в Найт… То есть, в гребаный Сан-Риччи. Какая, нахер, разница...

Стая сорвалась с места, ведомая жаждой наживы, прямиком к тонущему Стим-Вейв.

Минута по трассе и из этой водяной взвеси выплывает рекламный щит. Обещание рая от корпов:

«Солнечный» и «незабываемый» курорт.

На нем, конечно же, очередная пластиковая кукла. Поп-айдол, которую пихают в каждый брейнденс и на каждую банку колы. Стоит в купальнике, тот едва прикрывает ее «заводские настройки». Своей силиконовой улыбкой она как бы говорит: «Отдайте последние эдди, тупые ублюдки, и будьте счастливы».

Альдо ухмыльнулся и выжал газ до упора.

Стим-мать-его-Вейв. Золотая клетка для богатеньких крыс. Бурая грязная вода здесь уже уносила с собой всякое пляжное дерьмо: шезлонги, знаменитые пластмассовые пальмы, мусорные баки и одинокий детский велик.

Глаза байкеров – голодные, как у стаи гиен перед падалью, впились взглядом в брошенные особняки.

Носорог смачно харкнул в воду:

— Вон та халупа слева. Похожа на крепость. Ломаем?

Рыжая соскочила со своего байка, легкая как кошка. Окинула взглядам кованые ворота.

— За самой толстой дверью либо самый жирный куш, либо кусок свинца в твою тупую рожу, громила.

— Мы такое любим, сестренка. — Прошипел Сайлас (он же: Змей).

Джером поддержал напарника хрустом гигантских костяшек.

Альдо поднял руку, сжатую в кулак, в котором сосредоточилась вся его воля.

Секунда тишины, нарушаемая только воем шторма.

Кулак падает вниз.

Без слов. Без приказов. Просто сигнал. Фас.

Стая сорвалась с цепи.

Они рассыпались по району, как ртуть по битому стеклу.

Носорог, верный своей кликухе, не стал возиться с замками. Он направил свой трехколесный таран прямо на ворота виллы. Металл взвыл, как под пытками, петли вырвало из бетона, и вся эта кованая херня рухнула в воду. Но как только он вкатился во двор, из идеально подстриженного газона, как прыщ, вылезла гладкая белая полусфера. Раздался сухой, смертельный щелчок, и очередь трассеров вспорола воздух, высекая искры из брони трайка.

— ТУРЕЛЬ! — предупредил Носорог, вжимаясь в руль, который был единственным укрытием.

Спасибо дубина! А то мы не видим…

Змей уже двигался. Проскользнул вдоль стены забора, тенью в мертвой зоне:

— Ща разберусь.

Пока Джером наматывал смертельные круги по газону, напарник выхватил из рукава охотничий нож. Короткий взмах и кусок стали полетел к цели. Впечатался точно в оптический сенсор. Раздался треск лопнувшей линзы. Турель начала поливать свинцом небо, а затем поникла, издав жалкий электрический стон.

Сайлас дёрнул лезвие из мёртвой оптики. Что-то чёрное и тягучее потянулось за ножом. Верный своим привычкам, он медленно провёл языком по плоскости ножа. Змеиные глаза на секунду закатились, будто он дегустировал Шато-Роше урожая какого-нибудь лохматого года.

Плевок на подстриженный газон:

— Дешёвая хуйня.

Нож в рукав, затем кивок на входную дверь:

— По-тихому, наверное, ещё не поздно. Берём самое жирное и линяем.

Носорог посмотрел на него так, будто тот предложил записаться в балетную школу:

— Разбежался... — упрек из огромного рта прозвучал унизительно.

У этих двоих был ровно один алгоритм: Змей предлагает план, Носорог шлет его на хер, а затем оба чудом остаются живы.

Гигант оттолкнул змееглазого и направился к дверям.

Створки — кованые, помпезные, с фамильным дерьмом на латунной табличке — разошлись в его руках как бумажные.

Уже собирался шагнуть внутрь, когда леска на уровне пола натянулась.

Тут бы притормозить и объяснить физику процесса. Как детонатор отправляет сигнал. Как ударная волна формирует конус давления. Как сто сорок кило мяса ведут себя в условиях внезапного, б**ть, горизонтального ускорения.

Но зачем, если можно просто сказать: Носорога вынесло.

Вспышка выжгла тени на стенах. Грохот — короткий, злой, без эха — и здоровяк вылетел из дверного проёма спиной вперёд. Ботинки оторвались от земли. На лице — выражение скорее удивлённое, чем испуганное. Будто его предал кто-то, от кого он этого не ожидал. Дверь, например.

Три метра.

Приземление — в бок собственного трайка. Удар, от которого у машины сработала аварийка. Носорог сполз по борту и сел в лужу. Из дверного проёма вывалилось облако дыма и фарфоровая рука ангелочка.

Растяжка.

Где-то на орбите, в бизнес-классе эвакуационного борта, какой-нибудь ухоженный ублюдок получил уведомление на браслет: «Периметр: контакт. Устройство активировано». И, может быть, даже улыбнулся. Довольно. Сквозь бокал шампанского.

Суки? Суки. Но надо отдать должное — красиво.

Змей неспешно подошёл к распластанной туше:

— Живой?

— Угу, — прохрипел Носорог. Из ноздрей шёл пар, как у быка перед забегом.

— Только не говори, что пара хлопушек тебя осадила.

— Нихера. — Буркнул здоровяк, тяжело поднимаясь.

У Носорога было три режима: «Скука», «Голод» и «Кому-то п**да». Растяжка только что переключила его на третий.

Снова двинулся к дому.

— Стой-стой-стой, — Змей обогнал, выставив руку. — Моя очередь.

Скользнул сквозь развороченный проём — бесшумно, с выпущенными лезвиями у бёдер. Внутри — дым, пыль, скрежет чего-то, что медленно отваливалось от потолка.

В остальном — тишина.

Значит, время повыпендриваться.

Время встать посреди задымлённого холла. Развести руки в стороны, как гребаный конферансье на сцене.

Ноль реакции. Только рев залива где-то вдалеке.

Холл раскинулся перед ним, как внутренности позолоченной шкатулки.

Даже его рептилий мозг на секунду завис.

Мрамор. Везде грёбаный мрамор. Колонны. Хрустальная люстра размером с его байк. Голографический камин, который всё ещё тлел синим пламенем, пожирая несуществующие дрова.

Носорог встал рядом, пялясь на потолок, расписанный какой-то древней хернёй с голыми тётками на облаках.

— Ненавижу корпов, — прогудел он. — Но...

— … жить эти суки умеют, — закончил Змей. — Ладно… что тут у нас…

Взгляд пробежал по холлу. Голопанели в нишах — есть, дорогие, тяжёлые. Мебели — минимум, но каждый предмет орёт «аукцион». Кресло без видимой опоры левитационное, сдохло вместе с питанием, лежит на боку. Столик из чего-то живого. То ли дерево, то ли коралл.

У прохода в правое крыло, сигналка, утопленная в стену. Кодовый замок мигал сонным зелёным — на резервном питании. Значит, система ещё дышала.

Восемь метров. Панель — мелкая. За ней — узел проводов, который нужно перебить одним ударом. Если промахнуться — система проснётся, и начнётся цирк с маячками, протоколами и нежелательным визитом "Арм-Корп".

Нож ушёл — низко, почти без вращения. Серебряная черта в полумраке. Затем искры. Лезвие вошло в стык панели и стены, миллиметровую щель, где провода заходили в корпус.

Огонёк мигнул, и из панели поползла тонкая струйка дыма. С кисловатым запахом плавленого пластика.

Джером молча оценил обстановку. По его меркам — это была стоячая овация:

— Тот угол мой, — кивнул на правое крыло.

— Понял. — Сайлас скользнул в противоположное.

Левое крыло ударило по ноздрям раньше, чем по глазам. Ружейное масло.

Он прошёл через арку — и замер.

Стена. Вся грёбаная стена — от пола до потолка — была увешана стволами. Но не тем хромированным дерьмом, которое штампуют корпы на конвейерах. Нет. Это был антиквариат. Музейные экспонаты. Допотопные ружья с деревянными прикладами, отполированными до медового блеска. Дуэльные пистолеты в бархатных кобурах. Мушкеты, от которых за километр несло порохом и историей. Каждый ствол — на отдельном кронштейне.

Посередине арсенала — гвоздь программы. Пулемёт Гатлинга. Шесть стволов. Латунная рукоять, сияющий, как трон короля.

— О-о-о… — Змей выдохнул. Тихо. Как человек, который нашёл то, что не искал, но всегда хотел. — О-о-о, малышка…

Пальцы сами потянулись. Дотронулся до ближайшего ствола — и отдёрнул руку. Как будто обжёгся. Не от жара. От предвкушения.

— Джер! Двигай сюда! Это по твоей части!

Из правого крыла:

— Сайлас!

— Нет-нет-нет, туша, ты идёшь сюда! — Змей уже снимал стволы, укладывая их в кофры, которые нашёл тут же, у стены.

— Сайлас! По-моему, джекпот!

— У меня тоже!.. — Змей остановился. Посмотрел на мешок, набитый антикварными пистолетами. Посмотрел на Гатлинга.

Снова подошёл к стене, но теперь уже с жадностью кобры.

Гатлинг висел выше головы — пришлось тянуться. Обхватил обеими руками. Дёрнул.

Ещё раз.

Скрежет. Болт вышел из стены на сантиметр.

Третий рывок — и Гатлинг оторвался вместе с куском штукатурки. Змея повело вниз — весил этот стальной ублюдок немерено, — но Сайлас удержал.

Ремень — висел тут же, на крюке. Кожаный, армейский. Сайлас перекинул его через плечо, зафиксировав «гатлинг», аки гребаную гитару, и рванул в правое крыло.

Джером стоял у стенда. Неподвижно. Как памятник самому себе.

Это была комната поменьше — что-то вроде кабинета или, скорее, часовни. Деревянные панели на стенах. Тусклый аварийный свет — красноватый, как в проявочной.

Вдоль стен картины. Змей пробежал по ним взглядом.

Первая — рыжий одноухий мужик с перебинтованной головой.

Вторая — какие-то часы на ветках.

Между ними — стенд.

В прямоугольном кубе бронированного стекла, явно пулестойком — стоял горшок. Глиняный, грубый, символы по бокам.

Перед вами «Багдадская батарейка». Эта хреновина до сих пор ставит учёных в тупик. Кому и зачем понадобился грёбаный энерджайзер посреди древней пустыни?

— И что это за херня? — спросил Змей, поправляя ремень Гатлинга.

— Я ебу? — Носорог ткнул в куб. — Стекло видишь?

— Ну?

— Турели, растяжки, по-моему, все из-за...ну...

— А в этой огромной башке, похоже, ещё крутятся мысли. Надо тебя почаще подрывать.

— Заткнись. Берем?

Змей протяжно выдохнул. Стволы Гатлинга за его спиной тихо звякнули.

— Такой «артхаус» будет трудно сбагрить. Это тебе не ствол и не крипта. Но… — он пожал плечами, — раз приглянулась — бери.

— Ещё спасибо скажешь...

Постамент треснул пополам — и стеклянный куб вышел целиком, вместе с кусками крепежа и каменной пылью.

Носорог поднял его на уровень груди. Повертел. Внутри горшок чуть сдвинулся и замер.

— Идём? — Носорог зажал куб под мышкой.

— Погоди. Наверху еще не был.

— Как хочешь. — Громила потопал к выходу, прижимая трофей подмышку.

Второй этаж. Лестница — стеклянная, винтовая. Гатлинг за спиной херачил о перила,

Сайлас морщился при каждом ударе, как будто стучали по нему.

Хозяйская спальня.

Кровать — на платформе, гардеробная как отдельный рум за стеклянной перегородкой — целый отсек, набитый люксовыми шмотками, на которую Змей не взглянул дважды.

Далее: туалетный столик с зеркалом на полстены. Шкатулки. Футляры. Бархатные коробки с лого, от которых у ювелиров случается тахикардия.

Когда земля уходит из-под ног, ты хватаешь паспорт и телефон, а не колье, которые, судя по доходам хозяйки, можно покупать пачками.

Скользкие пальцы сгребали всё подряд — кольца, серьги, подвески, россыпь незакреплённых камней из раскрытого бархатного футляра. Всё летело в подсумок. Жадно, быстро, но аккуратно. Сайлас знал цену каждому карату. В этом он был педантичен, как хирург.

Из виллы они вышли, как из бара после удачной ночи.

Носорог закинул куб с горшком в кофр. Тот принял груз с глухим металлическим стоном. Здоровяк обвёл взглядом разорённую виллу — вышибленные двери, дымящуюся турель, мокрый газон, изрытый колёсами трайка.

Змей запрыгнул на свой чоппер, поправив Гатлинг за спиной.

— В следующий раз идём с Рыжей. Она хотя бы знает, что тащить.

— Рыжая бы тебя за тот горшок на месте пристрелила.

Носорог хмыкнул. Завёл трайк. Мотор утробно рыкнул.

Пока одни тусили с турелью и кидались глиняными горшками, Альдо и его штурмовая группа обчищали гнездо самой зажиточной крысы в районе.

Мэра.

Хрупкая стеклянная дверь встретилась с сапогом Мясника.

Логика корпов: кричать о безопасности, но двери просто «заходи-бери».

С дробовиком наизготовку, вожак влетел первым. Тишина. В воздухе стояла вонь дорогих духов и отсыревшей древесины. Он тут же снес прикладом какую-то нефритовую вазу, которая стоила больше, чем вся его жизнь. Похер. Разлетелась на куски. Следом огромный голографический портрет самолюбивого, корпоративного ублюдка. Теперь у него дыра в башке.

Символично.

Альдо откинул картину. Сейф как по заказу:

— Бикфорд!

Шкаф по кличке Бикфорд, второй по величине в банде, уже осматривал стену. Он даже не успел притронуться к ней, когда из скрытых панелей выскользнули две хромированные твари, вылизанные до блеска. Похожие на доберманов машины для убийства. В их оптике горел адский огонь, а титановые челюсти были готовы рвать плоть.

Одна из железяк с низким электронным рыком кинулась на него. Бикфорд успел выставить руку, когда челюсти псины щелкнули словно гидравлический пресс. Громила взревел от боли и ярости, пытаясь оторвать от себя механическую сволочь. Второй кусок металла рванул на Альдо.

Мясник не дернулся.

Это танец, который ты учишь на улицах, чтобы не сдохнуть.

Шаг в сторону. Ушел с линии атаки. Тяжелый ботинок снова в действии. Со всей дури влетает в бок машины. Пса отшвырнуло на кофейный столик из цельного оникса. Столик вдребезги. Прежде чем ублюдок успел снова встать на лапы, Альдо вскинул дробовик… Крупная дробь превратила кибер-морду в месиво из проводов и расколотых чипов.

Бикфорд не отставал. В ответ на оскал псины которая еще функционировала, он приподнял и просто швырнул ее в панорамное окно. Киберпес на секудну потерялся в пространстве. Второй выстрел Альдо. Точка.

— На чем мы остановились? — бросил Мясник.

Громила, рыча от натуги, начал взламывать сейф старой доброй монтировкой.

Вуаля.

Взгляд встретила стопка гребаных бумажек, которые Мясник сразу откинул в сторону. Какой-то альбом...

Внезапная ухмылка.

Среди хаоса нашел свою подругу, которая курила на балконе, туша бычки о кожаные кресла, сделанные из какой-нибудь задницы аллигатора.

— Держи, это по твоей части. — Протянул ей несколько фоток, сделанных на допотопный «Полароид».

— Ооо... любители помоложе. Головы полетят прежде чем они поймут, что произошло.

— Можем оторвать их прямо сейчас, одно твое слово...

— Не надо. Толпа все сделает сама... — Рыжая подошла к нему вплотную и впилась в губы со всей страстью, присущей этой маньячке.

Этажом ниже юркий коротышка Мышь присосался дешифратором к домашнему терминалу, высасывая из него все: дата-чипы, личные файлы...

Еще один байкер, явно любитель живописи, срывал со стен картины, сминая рамы как картонные коробки.

А что там Слизняк?

Он стоял на пороге, бледный как смерть, и пялился на дымящиеся останки киберпсов. Запах паленой электроники смешивался с запахом крови Бикфорда. Но в этот раз он сдержался, увидев открытый бар, сияющий как алтарь гедонизма, заставленный бутылками с редким бухлом. Золото и платина на этикетках. Он шагнул в пентхаус, поддавшись общему безумию, и начал жадно грести в свою сумку бутылки столетнего виски и редких марсианских вин. Вода с улицы уже просачивалась через порог, омывая его ботинки.

Район пел симфонию. Симфонию анархии.

Звон бьющегося стекла, треск дорогущией мебели, которую ломали потому, что могли, вой сигнализаций, который уже некому было слушать. А над всем этим весельем – торжествующие, животные вопли и грубый, пьяный смех. Они тащили все: цацки, стволы из частных коллекций, дизайнерские шмотки прямо с манекенов. Это был ответ миру, который всегда держал их за невидимой стеной, заставляя пялиться на всю эту роскошь, как голодных псов на витрину мясной лавки.

Сегодня они разбили эту витрину к херам.

Океан был с ними. Он уже не просто лизал пороги, а врывался внутрь, пожирая персидские ковры и паркет, который стоил дороже задницы Кардашьян. Первые этажи превращались в мутные бассейны. Рекламные стенды… о, это было лучшее. Последние конвульсии энергосети превратили их в театр уродов. Идеальные улыбки напыщенных шл*х искажались в пиксельные гримасы ужаса. Слоган «Живи мечтой!» рассыпался на бессмысленные символы, а потом… все погасло. Квартал утонул во тьме.

Адреналин – вот настоящий наркотик. Особенно если запивать его элитным виски, название которого хер выговоришь.

Бутылка утыканная кристаллами, выглядела как морская мина. Змей отхлебнул прямо из горла и передал Рыжей. Та не сводила глаз с горизонта. Будто ждала, что скоро оттуда вылезет гребаный Ктулху.

Альдо забрался на крышу полузатопленного «Калипсо». Еще утром эта тачка стоила как маленький остров. Теперь это был его личный трон. Куртка пропиталась заливом и потом, но Мяснику было плевать. Он был богом в тонущем городе.

— Ну что, псы, где тут главный куш, мать вашу?! — его голос усиленный вокодером в кадыке, был как скрежет металла. — Такой, чтобы эти суки на орбите выли от боли!

Банда загомонила. Оружейки, магазины электроники… скука. Пыль. Мелочь для карманников.

И тут раздался голос. Нико:

— Там… через два квартала… филиал «Орбитал-Эйр».

— Банк? Мелкий, ты совсем поплыл? — ржет Рыжая. — Корпы вывезли все до первой сирены.

— Не все. — Нико поднял голову.

В глазах полыхнул безумных огонек сродни киберпсихозу:

— Да, только идиот полезет ломать их терминалы, но… Если в панике вырубили внешку… можно… Можно вытащить миллионы. Плюс хранилище. Это не просто их эдди, Альдо… Это их кровь.

А вот это уже интересно.

Мясник спрыгнул с машины, подняв фонтан брызг. Подошел к Нико вплотную и навис над ним. Свет визора впился в лицо Слизняка.

— Банк, значит? — в голосе Альдо послышался интерес, смешенный с презрением. — А наш щенок не так прост.

— Нужен доступ к главному терминалу. Система в отрубе, так что, думаю, смогу, ну... — Промямлил Слизняк.

Альдо обвел банду взглядом. На рожах читалось недоверие. Но сам ублюдок улыбался.

— Слышали?! Если этот сопляк не врет, сегодня мы станем богаче Ферретти!

(Столичный корп мафиози)

— А если нет… — Альдо положил руку на плечо младшего. — Я лично скормлю его крабам… ЗАВОДИТЕ СВОИ ВЕДРА! «CARNE» ЕДЕТ В БАНК!

Рев моторов снова разорвал агонию тонущего города. Но на этот раз у хаоса была цель...

Глава 4. Банк

Пацан, надеешься, прогулка будет легкой? Сейчас Стим-Вейв устроит тебе прощальный аттракцион.

«Орбитал-Эйр». Не здание а надгробие. Бетонный монолит уходил под воду, будто памятник утонувшей эпохе. Парадный вход с его бронированными дверьми уже давно разговаривал с рыбками. А самое главное – никакого сопротивления. Легавые элитного района свалили первыми, спасая шкуры.

Банда даже застала вертушку, уходящую с крыши. Змей недовольно фыркнул в след, думая, что улетают эдди.

Наивный гонк. У корпов самое ценное всегда остается гнить в подвалах.

Банда замерла на эстакаде, на этом чудом уцелевшем языке асфальта. Стихия будто специально играла с ними, нагоняя волну.

— Ну, гений, что дальше? — прорычал Альдо. Мясник видел мир как набор дверей, которые нужно выбить.

В этот раз Слизняк собирался сделать что-то похожее.

Просто шагнул в воду. Молча. Прыжок в его собственную, выстраданную, трехлетнюю одержимость.

Раньше брат таскал его с собой, чтобы постебаться. Показать место на самом дне, а затем лепить из него что хочешь. Отчаяние, страх, ненависть и ни слова о «братских узах». Единственный коктейль, который Мясник давал ему все эти годы.

Сегодня этот расклад изменится.

Сегодня его «цифровой ключ» от касс забегаловок и тайников банд - резко вырастет в цене.

Гораздо больше, чем этот гонк мог представить.

Альдо удивленно ухмыльнулся. Еще ни разу он не видел, чтобы брат выкидывал такой номер.

Он маякнул стае и байкеры в след за Нико погрузились в воду.

Шагали так метров пятьдесят.

Стволы над головой, как солдафоны переходят брод.

И вот, стоя по пояс в воде, Нико указал на технический люк. Он не шел наугад. Он знал эту тварь изнутри. Чертежи, протоколы, системы… все было в его гребаной черепушке.

Пацан готовился к этому чуть ли не самого вступления. Это был его план побега из тени брата. Боль и одиночество среди «своих» твердолобых товарищей лишь подстегнуло шевелить мозгами. Как можно быстрее.

— Вот здесь. Кабельный туннель. Ведет напрямую к серверной, но… Скорее всего, заклинило.

Настало время Носорога. Громила растолкал толпу и подошел ко «входу». Пальцы стальной хваткой вцепились в титановый люк. Нечеловеческое усилие и, один за одним, титановые болты начали отсвистывать в разные стороны. Путь открыт. Здоровяк метнул люк в сторону пляжа.

Нико скользнул внутрь первым. Без колебаний. Как к себе домой. Остальные полезли следом, меняя рев шторма на гнетущую тишину кишок системы.

Воздух внутри был спертым. Запах стоячей воды, плесени и короткого замыкания. Узкий коридор, где толстые кабели уходили во мрак.

Лучи их фонарей вырвали из темноты уродливые потеки и ржавчину туннеля.

— Идем — «скомандовал» Нико. Голос дрожал от предвкушения. — Двадцать метров. Направо. Осторожно, здесь…

Впереди, где оборванный силовой кабель касался воды, воздух взорвался. Голубые разряды с треском прошили воду, заставив ее кипеть.

Змей отшатнулся.

— Кабель главной подстанции, — констатировал Нико.

Нахера им это было знать — неясно.

— Джер, откинь эту херню! — Решил поиздеваться Змей.

— Что-то не хочется.

— Попробую перенаправить на резервную линию. У нас будет… секунд двадцать. — Сказал Слизняк, подключаясь к ближайшему щитку.

В Сан-Риччи это вечность.

Стая замерла, глядя то на электрическую агонию, то на лицо нетраннера, который дирижировал на своем кибердеке. Разряды прекратились.

— Идем!

«Carne» рванули, как пуля, и проскочили опасный участок ровно в тот момент, когда кабель снова забился в конвульсиях.

Фонари тут же поймали движение впереди. Что-то мелкое, металлическое, пронеслось под водой. Потом еще одно. И еще.

— Че за херня?! — взвизгнул Мышь, доставая обрез, висящей у него на спине.

Мелочь испугалась мелочи.

— Ремонтные дроны, — Нико вглядывался в темноту. — Безобидны в стандартном режиме.

Не успел он договорить, как из воды, выскочил один из этой своры. Стальной кальмар размером с кошку. Он вцепился в ногу многострадального Бикфорда и, с веселым треском, разрядил в него шокер. Громила взревел и с размаху впечатал тварь в стену. Искры, скрежет, минус один. В ответ на убийство собрата, из всех щелей на них посыпались десятки таких же ублюдков.

Зрелище напоминало панк-рок в однушке. В узком тоннеле не было тактики. Была только дробь, визги рикошета и животный инстинкт. Змей, с безумной ухмылкой, резал кальмаров на части, его ножи были серебряными молниями в этом аду. Рыжая методично выщелкивала их красные глазки. Каждый выстрел точно в десятку.

Альдо прикрывая своего братца, превращал этих тварей в абстрактное искусство из шрапнели и проводов. Это была мясорубка.

Прорываясь сквозь волну жужжащего металла, они, наконец, увидели ее. Гермодверь. «СЕРВЕРНАЯ. УРОВЕНЬ -1». Заблокирована.

Конечно, б**ть, заблокирована, а вы как думали?

Альдо ткнул стволом в сторону Носорога:

— Громила, сегодня ты наш ключ.

Носорог хрустнул костяшками, но не успел даже вперед шагнуть.

Мышь, этот нервный ублюдок с пальцами как у пианиста-наркомана, выскочил вперёд:

— Стоять! Мой выход.

Присел на корточки. Достал свой "рабочий" набор – отмычки, сканер, еще какую-то хренотень. Через 5 секунд замок щёлкнул.

Как девка, что сдалась после первого коктейля.

— Так работают профи. Запомните хорошенько. — расплылся в довольной ухмылке. — Без грохота, без…

— Заткнись и двигай, — оборвала Рыжая.

Главный коридор. Бетонные стены, трубы, гудящие, как похоронный марш, неоновые лампы, моргающие в предсмертной агонии. Немного прогулки – и впереди забрезжил свет. Холодный, клинический. Серверная.

Она встретила их открытой дверью.

Плохой знак. Открытые двери в таких местах – либо ловушка, либо за ними кто-то бесстрашно ебанутый...

Мышь первым заглянул внутрь, потом махнул остальным.

Вошли.

Серверная, размером с баскетбольную площадку, встретила их гулом турбин и мерцанием тысяч светодиодов – зеленых, красных, синих, как новогодняя елка на кислоте. Стены из серверных стоек тянулись к потолку. Мозги корпорации. Посередине – стеклянная рубка.

И силуэт внутри.

Альдо даже не стал разбираться. Вскинул обрез – БАМ! Стекло вздрогнуло. Второй выстрел. На поверхности появилась белая паутинка, но ни трещины.

— Эй, слышь, крыса! — заорал Альдо, перезаряжая ствол. — Твоя контора давно сдохла! Че сидим?

Силуэт дернулся. Шагнул ближе к стеклу.

Тощий очкарик лет тридцати, с прической, которую стригла мама в детстве, и взглядом фанатика, готового умереть за идею. На шее – значок “Сотрудник месяца”. Пиджак, а под ним футболка с иероглифами.

— Директива двенадцать! — раздалось из динамиков снаружи. Голос клерка звенел от "праведного" гнева.

Альдо нахмурился:

— Чё?

— Ни шагу назад! Перед вами – ронин филиала! Хранитель врат! Мой меч – Бусидо, мой щит – это честь, и я…

— Понятно, ебнутый значит...

От стеба Мясника лицо клерка стало красным, словно ГМО-помидор.

— Покиньте священные земли, или познаете гнев протокола! Последнее предупреждение!

— Значит так, самурай, — Альдо усмехнулся, — вот как все будет. Мы войдем в этот аквариум, и никто тебя, блять, не спасет. Ни корпорация, ни директивы, ни твои аниме-подружки с плаката! Так что будь добр, завали ебало и открой дверь.

Очкарик выдержал паузу. Потом медленно, театрально, положил руку на консоль.

— Сами напросились.... Сейчас познаете холод Ёми – мира мертвых, ублюдки!

За спиной банды с грохотом захлопнулась дверь. Замки встали на место. Потолок ожил – из вентиляционных решеток хлынул белый туман. Жидкий азот. Он оседал на пол, расползаясь, как живой организм. Температура в комнате начала падать со скоростью камня брошенного с небоскреба.

[ВНИМАНИЕ. ИНИЦИИРОВАНО ЭКСТРЕННОЕ ОХЛАЖДЕНИЕ КВАНТОВОГО ЯДРА . ВНИМАНИЕ. ПОКИНЬТЕ ПОМЕЩЕНИЕ. ВНИМАНИЕ...]

Нико судорожно окинул взглядом «морозилку», ища аварийный выход, рубильник, хоть что-то. Все было за стеклом. У этого отбитого наглухо клерка.

Туман полз все ближе. Можно было видеть, как на полу образуется иней.

— Идеи, мелкий? — В голосе Мясника не паника, а азарт.

Пацан лишь достал кибердек, дрожащей от холода рукой воткнул интерфейс в порт за ухом и... рухнул на холодный пол, как подстреленный.

— Какого?! — Альдо подхватил пацана за капюшон. — Эй! Слизняк!

— В сеть нырнул! — Рыжая поняла первой. — Держи, пока он там возится!

Носорог и Змей сгрудились вокруг обмякшего тела, прикрывая Нико от надвигающегося холода.

// СЕТЬ // ПРОТОКОЛ ВТОРЖЕНИЯ: АКТИВЕН //

[ЗАГРУЗКА… 10%… 43%… 78%… СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА]

Нико открыл глаза... и охуел.

Очнулся в феодальной Японии. Традиционный сад. Карликовые сосны, карпы в пруду, мостик из красного дерева. И впереди – додзё, крыша с загнутыми краями, бумажные стены с подсветкой изнутри.

— Какого… — Нико сделал шаг.

Земля под ногами была настоящей. Запах цветущей сакуры бил в нос.

VR-защита. Кто-то вложил бабки в эту цифровую крепость.

И этот кто-то явно дрочил на самураев.

Мелкий двинул к додзё. Бумажные створки разъехались сами собой, словно приглашая.

Пустой зал. Полированный пол. Запах сандала.

И мужик посередине.

Классический мидлайф-кризис-самурай. Лысина спереди, волосы на затылке, закреплённые в узел металлической шпилькой. На нём была традиционная хакама, чёрная с белым. А сам сидел в позе лотоса, спиной к Нико.

— Значит, даже дворовые псы освоили джек-ин... Впечатляет.

— Я профи, можешь не сомневаться. — Нико шагнул вперёд.

Голос здесь, в сети, звучал увереннее. В гребаном Зазеркалье, он мог себе это позволить:

— Убирай свою криогенную херню, или…

Самурай медленно поднялся.

Лицо – молодое, азиатские черты, но глаза горели фанатизмом. На поясе – катана в ножнах, инкрустированных кибер-схемами:

— Я – Кэндзи Ямада, технический администратор уровня пять. А ты, только что подписал себе смертный приговор.

— Увидим.

В руке Нико материализовалась катана. Стандартное оружие для виртуального боя. Он поднял её в защитную стойку.

Кэндзи рассмеялся – звук был как битое стекло.

— Бросаешь вызов мастеру в его же додзё! Что ж… — "мастер" выхватил свой клинок.

И Нико о**ел во второй раз за минуту:

На лезвии катаны вращалась цепная пила, ревущая, словно ржавый Кавасаки. Зубья сверкали в свете виртуальных лучей.

— …придется разобраться с угрозой сразу в двух мирах! Может, тогда премию выпишут!

И рванул. С места в карьер, что называется.

Первый удар прошел мимо. В стену.

Цепная пила вгрызлась в деревянный каркас. В воздух взметнулись клочья рисовой бумаги и щепки. Между оппонентами возник проём, сквозь который виднелся сад. Клерк, не останавливаясь, пронесся сквозь новоиспеченный проход, а Нико, отскакивая, получил удар под дых.

Откатился, едва удерживаясь на ногах.

Унижение тут же продолжилось.

Удар.

Мелкий едва успел блокировать. Руки затряслись от отдачи. Ямада был резким, как торнадо, и безжалостным, словно алгоритм.

Пришлось пятиться, отбивая бешеные выпады.

Атака прошибала стволы карликовых сосен, отскакивала от валунов в саду камней, высекая снопы искр. Он загнал Нико к старой сакуре.

— В ТЕБЕ НЕТ ДУХА! — рычал Ямада. — НЕТ ЧЕСТИ!

Финальный удар – и клинок вышибло из рук Нико.

Самурай занес свою катана-пилу над головой. Цепь завыла, готовясь разорвать мелкого на куски.

Тот рухнул спиной к дереву.

— ВОТ И ВСЕ, ПАЦАН! — Клерк замер в триумфальной позе. — Последнее слово?!

Мир сузился до безумных глаз Ямады, воя пилы и хрупкой коры за спиной.

И тут его взгляд зацепился за... "спасительный билет". Единственную нелогичную деталь в этом вылизанном цифровом мире.

Дупло.

Пацан усмехнулся:

— Да, есть одно.

Резко завёл руку назад. Нащупал что-то холодное, металлическое.

Аварийный выход. В каждой симуляции есть. Чтобы админы могли выйти при сбое.

Здесь этим выходом оказался револьвер.

Кольт «Миротворец». Классика Дикого Запада. Анахронизм в японском саду.

Нико выхватил его и ткнул в лицо самураю.

— Омаэ ва му шиндейру, ублюдок...

Выстрел.

Вспышка белого света разорвала симуляцию на лоскуты. Японский сад затрещал, посыпался пикселями, как старый телевизор. Админ завопил, его тело начало распадаться на полигоны:

— НЕТ! Я БЫЛ ИЗБРАН! Я! ТОЛЬКО Я! ...

Голос растворился в статике.

Обратно в реал.

Температура в серверной успела упасть до минус сорока, когда Нико рывком вернулся в свое тело.

Он задыхался, пытаясь втягивать ледяной воздух.

— Подъем! — рявкнул Альдо, тряся его за плечи. — Ну, сработало? Или вот так сдохнем?

Нико не ответил. Только ухмыльнулся, поднял кибердек, и через секунду:

[СМЕНА АДМИНИСТРАТОРА. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, USERNAME!]

Клерк в рубке бился в истерике. Руки летали по клавиатуре. Бесполезно:

[ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН]

Система, эта "послушная шавка", сменила хозяина.

Нико провёл пальцем по кибердеку – и вытяжка включилась. Азотный туман засосало обратно в вентиляцию.

Альдо смел остатки с эспаньолки и раскатисто заржал.

— Побольше бы такой херни, мелкий, и я тебя зауважаю!

Стены рубки с механическим визгом разъехались в стороны.

За ними – Ямада. Сидит под столом, обхватив голову руками.

Carne хлынули к нему, как стервятники на падаль.

Со страха клерк направил в сторону Мясника табельный пистолет.

Змей молниеносно выбил пукалку из руки, метнув нож.

Джером схватил этот мешок с мусором, набитый уставом и протоколами, за грудки и поднял в воздух.

— Кусок дерьма! — В словах Носорога было больше правды, чем во всей жизни клерка.

— Я п-просто выполнял свою работу!

— Стой. Поставь его, — голос Альдо был холоднее жидкого азота.

Носорог, фыркнув, уронил мужика на пол.

Альдо сел перед ним на корточки. Красный свет визора врезался в дрожащую плоть.

— Вижу, ты верен своей верхушке. Уважаю, — он лгал, конечно. — Поэтому выбирай: сдохнуть за свои идеалы сейчас или послужить им в будущем? Где ваши игрушки? Прототипы, терминал…

На слове «терминал» в глазах клерка появился животный ужас. Ужас от того, что какие-то панки прознали про секретное хранилище.

Ноев ковчег финансов Орбитал-Эйр.

— Ни хрена не скажу, — прошептал клерк.

Последний всплеск синапсов, отравленных корпоративной пропагандой.

Альдо медленно кивнул.

— Я так и думал.

Поднялся, достал образ и без всякой злости, как хирург, ампутирующий гангрену, отправил этого бедолагу к праотцам.

В наступившей тишине Нико стошнило.

Неженка…

План рушился на глазах. Единственный, кто мог открыть дверь, был мертв. Годы подготовки... все зря...

Уже хотел показать клыки брату, вытирая блевотину рукавом, но вдруг.

Стена в конце зала серверной разъехалась. Массивная дверь хранилища с шипением гидравлики позволила гневу Слизняка улетучиться:

— Ты знал?

Знал ли этот отморозок, что последним замком к их богатому будущему будет пуля в башке неприметного клерка? Самому не смешно?

Альдо не ответил. Просто опустил обрез в кобуру с чувством выполненного долга.

Хранилище.

Это была не сокровищница из допотопных фильмов. Никаких тебе золотых слитков, ни изумрудов. Больше напоминало белую комнату в дурке, только по бокам стерильные стеллажи, стопки дата-чипов с секретами важных мудил, контейнеры с биоматериалами – частями тел, которые еще не родились.

Души корпоратов, разложенные по полочкам.

Посередине стояла овальная глянцевая херня, отдаленно напоминавшая терминал.

На деле – аварийный узел трансконтинентальной финансовой, мать ее, паутины.

Увидев его, Нико чуть ли не ссал кипятком. Словно на Грааль смотрел. Ринулся туда, спотыкаясь о собственные ноги.

Когда подключился свой к этой невзрачной херне, от восторга затрясло, как припадочного.

— Л-ладно. Начинаю… Шифрование… Незасвеченные счета… П-перевод… — Слизняк мямлил это, пытаясь удержаться на ногах от волнения.

Секунд двадцать все стояли в ожидании чуда, пока мелкий обходил "примитивную" защиту, оставшуюся после затопления основной системы. И наконец…

— ДА, СУКА! Пара лямов уже наши…! — Победоносно заорал Слизняк.

Когда счет на кибердек прибавил еще несколько нулей, он нервно выдернул порт.

— Больше не рискну, могут отследить…

Как-то все тухло получилось, не находишь? Ни аплодисментов, ни гребаных фанфар.

— Разбирай! — рявкнул Альдо.

И стая, забыв про инстинкты, кинулась на стерильные алтари, сгребая абсолютно, блять, все. Футляры и кейсы отлетали в воду как не нужный мусор.

— На черном рынке это с руками оторвут! — присвистнул Змей, пытаясь запустить военный имплант с отдельно стоящего стелажа. Тот загорелся зеленым осветив его удивленную гримасу.

Зря ты это взял, чумба…

Из-под воды, просочившейся через пробоину в углу хранилища, поднялась фигура. Дерганный ублюдок, будто робота Чаппи трахнул боевой дроид.

Пошатнулся, встал в позу спринтера и одним рывком до Змея, схватил его руку.

— СУКА! — успел выкрикнуть Сайлас, прежде чем эта железка швырнула его в стену, как мокрую тряпку.

Однако триумф ведра с болтами был недолгим. В хранилище вошел Носорог. Робот попытался что-то ему прохрипеть через сдохший динамик.

Протокол б**ть предупреждения...

Носорог только лениво поковырял в ухе, а потом схлопнул башку андроида, как перезрелый арбуз. Микросхемы брызнули во все стороны.

— Сильно не зазнавайся. Просто ржавая банка застала врасплох, — поднимаясь, прохрипел Змей.

— Ну да… — с издевкой хмыкнул Джером.

— Слышь! — Змей откинул рукава и в его ладонях «материализовались» охотничьи ножи. По лезвиям стекал парализующий яд.

Пока пацаны начинали мериться силой, Нико поднял чемоданчик, улетевший из рук Сайласа, прямо ему под ноги. Вытер от мутной воды находку и, прочитав кодовый шифр на обороте, с блеском в глазах, положил кейс в карман худи.

Я бы на вашем месте в воду смотрел.

С тихим жужжанием из-под пола поднялись еще трое. Получше того старичка, которого прихлопнул Носорог. Модели последнего поколения.

— КОНТАКТ! — предупредила Соня, вскидывая револьвер.

Центральный робот рванул вперед. Из его руки с неестественной скоростью выстрелил клинок. Мышь, который все еще набивал карманы чипами, даже пикнуть успел.

Пригвоздило к стеллажу, словно жука к картону.

Второй "терминатор", создал что-то вроде циркулярки. Горизонтальный взмах. Еще двое из «Carne», оказавшиеся на пути, разлетелись. Туловища рухнули в воду, которая тут же покраснела.

Три трупа, за три секунды. Вот это я понимаю, рок-н-ролл.

Одним выстрелом дроби Мясник высек искры из плеча одного из дроидов. Тот на секунду остановился, а затем продолжил ход.

Военная разработка, мать его.

Носорог приобнял самый высокий стеллаж и вырвал его из бетона. Используя эту груду железа как щит, он бросился на робота. Скрежет. Удар. Машина отлетела в стену, вмявшись в белоснежную плитку. Но буквально через секунду ублюдок снова стоял на ногах, будто ничего не было.

Ситуация требовала до охуения отчаянных мер. И раз мелкий завел их в это дерьмо – ему и расхлебывать.

В сумотахе, укрывшись за стеллажом, пацан снова открыл кейс. Авантюра могла лишить его рассудка, но парень, видимо, готов на все ради признания.

Чип искушающе засветился в его культяпках. Времени на колебания не было, когда он услышал истошный крик Бикфорда.

Щелчок, и в башку провинциального нетраннера встал прототип от Арм-корп. На зрачках появилась греющая душу надпись: «Внимание, включен пробный период».

Взгляд из-за укрытия на титановых ублюдков.

С новой игрушкой они были похожи на ходячий код из гребаной Матрицы. Слизняк знал это измерение как свои пять пальцев, поэтому вальяжно вышел к угрозе лицом к лицу.

Вирус на мгновение парализовал процессоры железяк.

— Соня!

Рыжая сделала подкат, разбрызгивая воду. Из ее кибернетических рук, со скоростью звука, вырвались лезвия длинной с собственный локоть. Молниеносным рывком она яростно впилась шею дроида. Башка жестянки повисла на ее коготках.

Второй терминатор, рванул к нетраннеру.

Строки кода пробежали по глазам Нико. Робот замер. Клешня с плазменным клинком дернулась и вонзилась ему же в грудь. Машина забилась в конвульсиях и сдохла в облаке черного дыма.

Последнего механического мудака прикончил Носорог. Громила рванул на дроида, а тот на него. Но даже миллинов всаженных в эту консервную банку эдии не хватило, чтобы противостоять живому локомативу. Джером вмял его в стену с такой силой, что броня робота расплющила его же внутренности. Машина собиралась распилить здоровяка, высунув пилу из грудков, когда Носорог вырвал ее, задев главный кабель в стене хранилища.

Кто выключил свет???

Через секунду, в комлинке Альдо раздался треск. Звук рвущейся реальности. Панический голос Шрама, байкера, которого Мясник оставил на шухере.

— Босс, две минуты! Сейчас на дно все пойдет!

Альдо, услышав эту похоронную музыку, рванул за шкирку брата. Тот ни в какую…

— Больной ты ублюдок, уходим! Чего копаешься?!

— Оставлю… небольшой «подарок», — на лице Слизняка была тихая ухмылка.

Новая игрушка, видимо, по мозгам ударила...

Серверная вспыхнула аварийными лампами. Красный.

Цвет мести.

— НА ВЫХОД, БРАТВА! — заорал Альдо.

Carne, набив мусорные мешки чем успела, ломанулась обратно по коридорам. Носорог расчищал путь от мусора, который поток нес им под ноги с улицы.

Путь назад получился быстрее, но не легче. Вода прибывала так быстро, что отставших пришлось вытаскивать чуть ли не за волосы.

На улице, картина была похожа на морду корпората, который застал жену с боссом в собственной кровати.

Стена воды метров восемь в высоту собиралась смыть все влажные, блять, мечты Сан-Риччи одним махом.

Против стихи не попрешь. Даже Альдо – этот отбитый наглухо псих знал, здесь рассчитывать можно лишь на свои ноги и колеса. Carne бежали до эстакады. Дорога была свободна, будто район делал последний вздох.

Отлив перед цунами.

Примяв зад на родных сиденьях, банда рванула до трассы, не оглядываясь.

Нико гнал последним.

Его взгляд скользнул в зеркало заднего вида, где он увидел ебаный апокалипсис. Волна, как рука разгневанного бога, обрушилась на Стим-Вейв. ГЭС действительно рухнула.

Пентхаусы смывало в мгновенье ока под многотонным прессом залива. Курорт, забегаловки, спортзалы, бутики – от того, что было буквально полчаса назад обнесено, ни осталось и следа.

Однако Орбитал-Эйр – эта пощечина стихии, не собиралась сдаваться. По крайней мере, природе…

— Народ…

По земле прошел глубокий грохот.

— На салют посмотреть… не хотите? — робко крикнул Слизняк.

Клин байкеров почти синхронно развернулся, когда квантовые сервера хваленой компании, не выдержали напора новой игрушки Нико.

Фундамент банка содрогнулся, и здание, которое корпы называли винцом своих амбиций, начало складываться.

Стая слезла с байков будто под гипнозом. С искренним восторгом, они глазели, на то, как незыблемый символ власти корпораций превращается в пыль и тонет в дерьме.

Вслед за зданием, воздух взорвался торжествующими криками отбросов, которые поимели эту систему. Они облепили Слизняка со всех сторон.

Носорог, проходя мимо Слизняка, схватил его и заключил в дружеский захват.

— Нико, красава!

— Дай я тебя расцелую, мелкий! — Рыжая бросилась на него.

Даже Альдо, оглянувшись на тонущие руины, одобрительно оскалился.

Затем резко, почти грубо нахлобучил шлем на голову Нико.

Из банды только этот неженка печется о своей башке.

Сквозь тонированное стекло младший увидел настоящую улыбку. Улыбку брата.

Годы подготовки, годы унижений и пинков... все было не зря.

«Carne» вновь завела моторы и пустилась по трассе с утроенной скоростью, пока Стим-Вэйв продолжал погружаться в холодные объятия волн.

А в глубине этого хаоса рождался новый, впервые признанный авторитет.

Глава 5. Ампер

Байки словно выблевало из сточной канавы. Все в песке и бензиновых разводах, но продолжают гнать через улицы промышленного района – Меццомаре. Улов из Орбитал-Эйр приятно оттягивал кофры, а в крови продолжала бурлить гремучая смесь ворованного вискаря и греющего чувстсва, что ты поимел систему.

Всю дорогу шторм тарабанил по ним дождем, как бы напоминая ублюдкам, что он тоже в доле.

Наконец показался знакомый, разбитый в хлам кусок асфальта, ведущий в их дыру – старый авиационный ангар на отшибе, куда потоп бы хрен добрался.

На въезде в ангар Нико решил протестировать новую игрушку… В глазах снова появились гребаные нули и единицы. Ворота, эти ржавые куски дерьма, в цифровом пространстве впервые раскрылись по-новому. Он видел механизм на сквозь. Кто мог подумать, что такое старье несет в себе автоматику. Нико напряг извилины с новым чипом и двери как по волшебству распахнулись.

Видели бы вы эти шокированные морды…

Члены стаи, оставшиеся сторожить конуру, взметнули стволы, будто их застали со спущенными штанами. Когда победители въехали внутрь, их встретили под одобрительный свист и пальбу в потолок.

Внутри так называемый «дом» пахнул перегруженной проводкой, моторным маслом и сыростью. Атмосфера склепа, который пытались оживить парой неоновых ламп.

Уютно, если ты привык спать на свалке.

— Сегодня «Carne» пьёт за жирный куш! — произнёс Мясник, швыряя на пол сумки, битком набитые барахлом корпоратов.

Началась суматоха: растащив мешки, кто-то откупоривал бутылки с элитным виски; Змей с безумным хохотом пытался на глаз примерить женское платье из какого-то бутика, пока Соня не отобрала его, брезгливо отшвырнув в сторону. Из колонок орал индастриал-метал, от которого вибрировали даже зубы.

На импровизированном столе из сваренных бочек громоздилась главная добыча — кредитные чипы, оружие и прототипы имплантов, переливающиеся всеми цветами радуги.

— Сегодня, — Альдо вскочил на стол, едва не раздавив пару бутылок элитного «Кентавра», — мы не просто обчистили корпов! Мы плюнули им в сытые, ебла, пока они прятались на своем холме! «Орбитал-Эйр»? Теперь это «Орбитал-минус-дохуя-эдди»!

Все как один заржали.

— Они говорили – «крепость», «бастион»! Ха! Мы зашли, как к себе домой, вытерли ноги об их хваленый «СЕВЕР» и вынесли столько эдди, что хватит построить на месте этой дыры башню до самых звезд!

Кто-то пальнул из дробовика. Сверху посыпалась ржавчина.

Альдо обвел своих псов горящим взглядом и остановился на сутулой фигуре у стены.

— Но гвоздем программы, — продолжал Мясник, — стал тот, от кого мы нихера не ждали… Слизняк!

Несколько байкеров хмыкнуло от удивления.

— А ну, иди сюда, мелкий! — позвал Альдо.

Нико встал на импровизированную сцену, будто вышел покаяться в грехах.

Не время сопли жевать, пацан. Настал звездный час.

— Этот парень, — Альдо положил руку на плечо брата, так что тот едва не сложился, — он, стоя по самые яйца в ледяной воде, чуть не поджарив себе мозги, устроил гребаный нэт-армагеддон! Он им кишки цифровые выпустил! Нет больше никакого «Орбитал-Эйр»! Слизняк сложил его как карточный дом, с помощью своей магии… И знаете что? — Альдо выдержал паузу. — Никакой он, блять, не Слизняк! С этого дня он…

— Ампер! — неожиданно для себя выкрикнул Нико.

На секунду все замолчали, переваривая. А затем…

— АМПЕР! АМПЕР! АМПЕР!

Ангар чуть не треснул от оваций. Нико стоял, заливаясь краской, но на лице расцвела широкая, немного безумная улыбка.

Конечно, его тут же решили проверить на прочность. Стандартный байкерский ритуал.

Альдо смешал ему адский коктейль из награбленного.

"Пей".

И парень выпил. Резкий глоток, слезы из глаз — стакан пуст. Вкус солода и чистого спирта чуть не вывернул его наизнанку. Но он выстоял. Цена билета в новую жизнь была уплачена. В глазах толпы мелькнуло то, что не купишь ни за какие эдди.

Уважение.

Дальше все пошло по накатанной: пьяные драки, пальба по банкам, танцы на ржавом железе.

Пара отчаянных байкеров даже решила бросить вызов Носорогу. Тот дал им фору, позволив навалиться толпой, но одним пьяным взмахом раскидал, как щенков. Поржав от души, он перешагнул через цепи импровизированного ринга и двинулся к Нико.

— Э, Сли… Ампер! — трехметровая туша надвигалась.

Нико видел, как гора мышц отправила троих в полет до кучи металлолома. И похоже, его ждала та же участь…

Рванул к байку, но ноги предательски заплелись. Он рухнул в паре сантиметров от спасения.

Носорог навис над ним пьяной, икающей тучей. Одним рывком поднял на ноги, заглянул в глаза… и улыбнулся.

— Ты это… красава сегодня. Без тебя мы бы там стены ковыряли.

— Уже говорил.

— М?

— Н-ничего. Ты тоже там "отжег". Дроиды, люк...

— Для тя – все, что угодно.

— Ну да...

Как все быстро переобулись...

— Держи, заслужил! — Носорог протянул ему почти полную бутылку дорогого «янтаря».

Нико ошарашенно взял бутылку.

— С-спасибо…

— Да ладно тебе, — вставила Рыжая, подходя ближе. В её руке был стакан с чем-то покрепче. — Не каждый день наш тихий хакер складывает банк. Что ты им подсунул, а? Признавайся! — потрепала она Нико по волосам.

— Сам не ожидал, что так рванёт, — чуть смущенно, но с ноткой гордости ответил Нико.

Пацан впервые в жизни оказался в центре внимания. Но уже уверенно втирал о том, как обходил защитные протоколы, как жонглировал потоками данных, будто из-за спины выросли крылья из хрома и оптоволокна.

Кутёж продолжался ещё часа три, пока кто-то не забил тревогу.

— Мой «Блантман»! Какая сука выдула?! — прорычал Дизель, байкер с пропитым голосом.

Музыка заткнулась.

Даже запасам банды не удалось утолить их жажду.

— Сука! — Альдо с досадой пнул пустую канистру.

В воздухе запахло трауром…

А затем, после пары минут в тишине, в голову пьяного Мясника вдруг пришла охуенная идея.

— Мелкий! Посмотри, че там, в Мидсайде…

Ампер, уже успевший схватить звездную болезнь, с протяжным выдохом снова нырнул в сеть.

Помехи, которые он наложил еще на трассе к Стим-Вейв, были в ходу. СЭР либо не смогла справиться с его гением, либо…

В потоке он услышал тихий сигнал.

«Везувий»… Новый чип открывал возможности даже в аналоговом мире.

Чего только вояки не придумают…

Ампер оперативно проштудировал обрывки планов СЭР, пытаясь зацепиться за что-то...

И тут: «Мидсайд справится сам…»

Есть…

Волны кода отступили с глаз и он подошел к Альдо:

— Не пойму, как тебе каждый раз фартит… СЭРовцы переправили силы на Арм-Корп…

— Если ЧВК-ашникам нужна помощь… — довольно ухмыльнулась Рыжая.

Эта поехавшая давно мечтала об апокалипсисе. И, видимо, сегодня ее молитвы услышали.

— Что с копами? — Мясник провел рукой по ирокезу.

— Пусто.

— А значит...? — Старший хотел вывести брата на нужные мысли.

— Есть повод заглянуть. — протянул Ампер с улыбкой на лице.

— Молодец, пацан! — Альдо похлопал его по плечу. — Говорят, есть там один дрянной бар…

— Не, не, не! Фабио с нас три шкуры спустит! — встрял Сайлас.

Фабио – местный бугор, которому в свое время наша «сладкая парочка» выкинула протест.

— Твой Фабио свалил еще два дня назад! Навалил кучу, когда узнал, что город на дно пойдет. Щенок...

— Ну, если так… — Змей дал добро.

Кому оно надо...

— Первый раз слышу от тебя такую хрень, — напирал Мясник.

— Просто… чувствую, бухлишка будет много. Как бы там не остаться, хе-хе...

Альдо повернулся к брату.

С самого вступления мелкого в банду он хотел слепить из него настоящего члена «Carne».

И этот день подкидывал новые способы:

— Сегодня ты – наш гид в этом дерьме. — положил руку на голову Ампера. —Джер, Змей – вы со мной. Пора проветриться…

Два раза повторять не имело смысла, и вот пьянющая четверка во главе с Мясником уселась на байки:

— За «топливом»,ха-ха! В самое сердце Сан-мать-его-Риччи!

Легенда продолжалась…